Еврейская иммиграция в Палестину. Драматическая история нелегальных переселенцев из Европы в Землю обетованную. 1920–1948
BRACHA HABAS
THE GATE BREAKERS
A DRAMATIC CHRONICLE OF THE JEWISH IMMIGRATION INTO PALESTINE
Еврейская иммиграция в Палестину. Драматическая история нелегальных переселенцев из Европы в Землю обетованную. 1920–1948 / Хабас Браха, Пер. с англ. О.И. Лапиковой. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2025.
© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2025
© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2025
Глава 1
Перед запертыми вратами
Темной дождливой ночью двое молодых людей остановились и постучали в запертые ворота молодого кибуца Ашдот-Яаков в долине реки Иордан. Было это зимой 1937 года. По всей Палестине возникали беспорядки. Поселения подвергались нападениям, поля поджигались, а на дорогах оставались лежать тела раненых и убитых. Маленький кибуц располагался изолированно среди бесплодных, враждебных пустошей. С наступлением темноты пастухи загнали овец и крупный рогатый скот в загон из колючей проволоки и заперли тяжелые ворота.
Сторож на своем посту, прислушивавшийся к каждому звуку, внезапно схватил винтовку – одну из немногих, на которые кибуцу удалось получить разрешение правительства, – и поднял над головой закопченную керосиновую лампу. Закутавшись в старое зимнее пальто, он медленно побрел по липкой грязи в своих тяжелых сапогах, размышляя: кто бы это мог быть в такой час – друг или враг?
Однако через мгновение его загорелое, обветренное лицо расплылось в широкой улыбке. Это друзья! Знаменитые сапоги, короткая кожаная куртка и стриженые черные волосы Береле из Центрального рабочего комитета. А рядом – рыжие пряди и яркие, улыбчивые глаза Зеева Шинда, больше известного как Дэнни из кибуца Айелет-ха-Шахар в Верхней Галилее. Разве он не в Польше на выполнении миссии «Хехалуца»?[1] Откуда он здесь? И что за безумие бродить по дорогам в такой час? Эти шлихимы – посланники – никогда не знают ни минуты покоя. Ночь, день, суббота или праздник – для них все равно. Возможно, они решили остановиться здесь по пути на какую-то встречу или конференцию в Галилее.
Так размышлял сторож кибуца, пока снимал тяжелую железную цепь. Откуда ему было знать, что на этот раз они направились в его кибуц и появились глубокой ночью, чтобы завербовать кого-нибудь для «работы». Для секретного, «опасного» дела, которое не могло ждать до утра.
Приезд делегации с целью вербовки кого-либо для выполнения общинного поручения был обычным явлением в жизни кибуца. Но они никогда не приходили вот так! Такое обычно предается огласке, причем заблаговременно. Объявление в столовой созвало бы общее собрание и предупредило бы о приезде «больших шишек». Им следовало заявиться в субботу, чтобы у коммуны было время все взвесить, долго спорить и прийти к обдуманному решению.
Но не в этот раз. На самом деле имелась веская причина неуверенности, терзавшей сердце Дэнни в начале его путешествия. Увенчается ли его начинание успехом? Кто он такой, чтобы прийти и забрать человека из кибуца для выполнения беспрецедентной миссии, которая пока существовала только в виде идеи в умах нескольких человек? К тому же – кто за ними стоит? Ни одно учреждение, ни один признанный государственный орган. Он поговорил с несколькими активистами, которых уважал, но лишь немногие из них согласились с его идеей, да и то неохотно. Однако Дэнни не принял бы отказа. Им двигал энтузиазм, страдания и разочарования тысяч молодых членов «Хехалуца», которым запрещался въезд на их историческую родину. Но как, располагая лишь незначительными силами, можно раздобыть судно, чтобы отправиться в плавание глубокой ночью? Как можно заявиться на молодую ферму в этой враждебной пустыне и призвать на службу одного из немногих ее членов, которые заправляют здесь всем?
По этой причине Дэнни попросил Береле пойти с ним этой ночью. Вдвоем лучше, чем одному, особенно когда на кону такая важная миссия.
Всего за день до этого Дэнни вернулся из дальней командировки, с учебной фермы кибуца в Польше, где провел несколько месяцев. Он внезапно уехал в Польшу, горя желанием помочь местной еврейской молодежи, само существование которой находилось под угрозой из-за усиливающихся преследований. Исполненный глубокого религиозного рвения, он погрузился в работу.
План сложился у него в голове, когда он находился в кибуце Кульц в Польше. Несмотря на свой особый статус шлихима из Эрец-Исраэля, он жил в учебном кибуце, так же как и любой другой из сотен его членов. С ними он голодал, с ними спал в тесных, битком набитых комнатах на досках, расположенных впритирку друг к другу и прозванных «интернациональными», с ними он направлялся на поиски работы на день – обычно тщетно – и с ними же искал искру надежды на будущее.
Ситуация с евреями в Польше в последние годы стала очень тяжелой. Участились случаи антисемитизма. Еврейские торговцы были вынуждены прекратить свою работу из-за давления законов, серьезных угроз и погромов. Еврейским студентам запрещалось сидеть вместе с поляками – во время лекций их заставляли стоять вдоль стен. Различные сионистские молодежные движения теперь насчитывали 250 000 членов, и из них десятки тысяч были членами «Хехалуца». Прошения об эмиграции в Палестину, поступавшие со всей Польши в Палестинское управление в Варшаве, приходилось отправлять по почте в специальных грузовиках – обычная почта с ними не справлялась. Количество иммиграционных сертификатов, выданных пионерам, практически равнялось нулю. Молодые люди годами сидели в кибуцах и тщетно ждали, когда настанет их черед. В 1935–1936 годах на учебных фермах находилось около 20 000 юношей и девушек. Фермы, состоящие из сотен поседелых работников, получали две или три визы – или «сертификата», как их называли, – из каждого списка. При таком раскладе большинству членов пришлось бы ждать 20 лет или даже дольше, чтобы попасть в Палестину. Более того, пути назад не было. Евреям, живущим в маленьких деревнях, всегда приходилось нелегко, но теперь их положение стало крайне ненадежным и без каких-либо перспектив на улучшение. На горизонте маячили Гитлер и Вторая мировая война, а Муссолини отправлял свои войска в Эфиопию. В Иерусалиме фанатичный муфтий Амин и Высший арабский комитет делали все возможное, чтобы продолжить свою «священную войну» против сионизма. В довершение всего этого британское мандатное правительство, обеспокоенное своим положением на Ближнем Востоке, с каждым годом сокращало список выдачи сертификатов Палестине. В 1935 году предусматривался прием 60 000 переселенцев, но в начале 1936 года этот список был сокращен вдвое.
Пионерское движение в Польше основало хозяйственные предприятия, учебные фермы и мастерские, но все это в очень скромных масштабах и при неблагоприятных обстоятельствах. Безработица и бездействие стали уделом десятков тысяч людей, повсюду царили нищета и отчаяние. С прекращением иммиграции в Палестину приток новой «крови» на учебные фермы также прекратился. Движение казалось парализованным.
Однако дух пионеров никоим образом не угас. Само отсутствие альтернатив привело к разработке планов и предложений по принятию чрезвычайных мер. Однако никто не осмеливался назвать вслух то начинание, на которое они так долго надеялись и о котором молились.
Пионерский лагерь еще не оправился от катастрофы на «Велосе». Это небольшое греческое судно темной июльской ночью 1934 года высадило 350 молодых пионеров – мужчин и женщин – на песчаных пляжах к северу от Тель-Авива. Это было первое из нелегальных судов, организованных дерзкой группой, набранной из числа сельскохозяйственных работников и военного руководства «Хаганы»[2]. Во время второго прибытия в этом году, в ночь на 12 сентября, оно было застигнут врасплох британским патрулем после того, как ему удалось высадить на берег всего 50 человек. Оставшиеся на борту 300 пассажиров месяцами скитались из порта в порт, не имея возможности покинуть судно. История об инциденте стала широко известна, и «Белое» стали называть «кораблем-призраком». Неудача этого начинания вот уже три года омрачала атмосферу пионерского движения в Польше. Чувство вины все еще висело как дамоклов меч над головами активистов.
