Песнь Чешуи и Стали

I

Молодой человек, словно тень, скользнул в чрево мрачного замка, где под ногами стыли осколки былого величия. Взгляд его, острый и настороженный, пронзал сумрак – на первый взгляд здесь царил обманчивый покой. Вокруг, подобно призракам, громоздились обломки старой мебели, то и дело загораживая вид на величавые, но тронутые временем колонны. Внезапно, краем глаза уловив движение, он молниеносно отпрянул в сторону. Огненный шар, вырвавшийся из пасти кромешной темноты, пронёсся в дюйме от его светлой головы, едва опалив непокорные волны волос. Обернувшись, он встретился взглядом с колоссальным, чешуйчатым чудовищем, в чьих узких зрачках плескалось равнодушие. Уголок его губ тронула усмешка, пальцы крепче сжали эфес верного меча, а голубые глаза, словно осколки льда, впились в змеиный взгляд.

– Готовься к смерти, отродье!

Разрушенные колонны, словно желая помочь герою, скрывали его движения от дракона, позволяя красться подобно тени. Юноша кивнул своим мыслям и, ступая бесшумно, как призрак, двинулся к огнедышащей твари. Чудовище, настороженно втягивая воздух, обожгло нежные слизистые горячим дыханием. Мощные лапы с грохотом обрушивались на обломки, дробя остатки былой роскоши. Змей методично прочёсывал взглядом каждый уголок, выискивая признаки жизни, запах человеческой плоти. Внезапный шорох слева заставил его повернуть массивную голову и сделать пару шагов навстречу звуку. Что -то упало совсем рядом. И в тот же миг его пронзила острая, нестерпимая боль в брюхе. Довольный, с победной ухмылкой, юноша вынырнул из -под груды чешуи, держа в руках окровавленный клинок, а на каменный пол хлынули потоки тёмной, почти чёрной, липкой крови. Дракон издал предсмертный рык и рухнул всей своей чудовищной массой, придавив героя.

– Черт! Ну почему эти драконы такие тяжёлые?

Герой с досадой проворчал, из последних сил выбираясь из -под тела поверженного зверя, чьи внутренности теперь являли собой отвратительное зрелище. Передёрнувшись от омерзения, он попытался хоть немного очистить себя от следов битвы и бросил взгляд на внушительную каменную лестницу, ведущую на верхние этажи замка. Тяжело вздохнув, он возвёл глаза к потолку и, убирая меч в ножны, пробормотал:

– И почему этим принцессам дома не сидится?

Произнеся этот риторический вопрос, воин направился к лестнице. Он быстро взбегал по ступеням, не забывая осматриваться по сторонам в ожидании новых опасностей. Нахмурив тонкие брови, юноша остановился перед единственной деревянной дверью на этаже, которая казалась запертой.

Сделав несколько осторожных шагов вдоль коридора, он прислушался. Рука инстинктивно легла на рукоять меча. Из -за двери доносились тихие рыдания. Облегчённо выдохнув, парень уверенно двинулся вперёд и, остановившись перед преградой, слегка кокетливо постучал, произнеся:

– Прошу прощения за беспокойство, принцесса Дея, но ваш батюшка прислал меня, чтобы вызволить вас. Вы готовы покинуть это негостеприимное место?

Дрожащий женский голос ответил:

– Д -да! Спасите меня! Пожалуйста!

Герой усмехнулся, выхватывая клинок из ножен и мысленно выбирая точку удара, предупреждая даму:

– Тогда отойдите от двери, Госпожа! И прошу вас, не пугайтесь моего вида. Пришлось немного повозиться с одним опасным монстром. Приготовьтесь!

Молодой человек выкрикнул это и прицелился. Мощным ударом он обрушил зачарованную сталь на ржавые петли, разрубая немного прогнившие крепления. Дверь с протяжным скрипом начала падать на спасителя, но он ловко подхватил её и прислонил к стене. В дверном проёме появилась заплаканная красавица, чьи длинные тёмные волосы слегка прикрывали лицо. На её полных губах заиграла робкая, благодарная улыбка, а в руках мелькнул белоснежный платок. Нежные руки взметнулись к его лицу, бережно вытирая тканью кровь, запачкавшую его щеки.

– Спасибо, мой Герой!

Прошептала девушка и одарила воина лёгким поцелуем в щеку, на что получила едва уловимую насмешливую улыбку.

– Это моя работа, Ваше Величество! Прошу, зовите меня Роберт, Госпожа. Идёмте, нас ждёт ваш отец.

Дама кивнула и взяла руку своего рыцаря, предварительно стянув с неё окровавленную перчатку. Вместе они направились к выходу из заброшенной крепости.

***

Эффектный белоснежный скакун, словно лебедь, вплыл на территорию роскошного дворца и, грациозно остановившись у входа, привлёк всеобщее внимание. Стражники, не веря своим глазам, устремились к прибывшим, и в их взглядах уже начинала искриться радость.

– Принцесса спасена!

Воскликнул один из охранников, привлекая внимание всех присутствующих. Десятки любопытных глаз с интересом смотрели на пару. Площадь наполнилась радостным гулом, когда герой и принцесса приблизились к королю -отцу, который беспокойно ходил взад и вперёд. Королева -мать восседала на троне, тяжело вздыхая. Величественные двери распахнулись, и два героя вошли в тронный зал. Король и королева с радостным изумлением посмотрели на свою дочь. Принцесса бросилась в объятия родителей, и они крепко обняли её, вытирая слезы радости. Герой с лёгкой усмешкой отвёл взгляд и начал рассматривать богатое убранство зала. Его взгляд скользил по великолепной резной мебели, которая, однако, навевала на него скуку. Он не раз бывал в подобных местах. За годы службы он посетил множество замков знатных особ. Принцессы были разными, а злодеи – нет. Точнее, злодей. Герой вздохнул, вспоминая самодовольную улыбку тёмного мага, который во время их последней встречи сумел украсть некий артефакт. К счастью, никто не знал об этом. В зале повисла неловкая тишина, и герой обернулся, встретившись с благодарным взглядом короля. Король жестом пригласил его подойти ближе, а королева и принцесса направились к незаметной двери, явно собираясь удалиться. Король протянул ему мешочек из ткани, наполненный золотыми монетами, и крепко пожал ему руку.

– Благодарю вас, сэр Роберт, за возвращение моей дочери! Я буду благодарен вам до конца своих дней! Если вам что -то понадобится, смело обращайтесь!

Роберт улыбнулся и кивнул, принимая заслуженное вознаграждение, а затем сделал пару шагов назад.

– Вы очень добры, Ваше Величество! Но я вынужден отказаться от вашего предложения. Моя награда – это благодарность людей, которых я спас. Позвольте мне откланяться и позвольте вам воссоединиться с семьёй.

Мужчина торопливо закивал, бросая взгляд в сторону двери, за которой скрылись женщины, и быстро попрощался с героем.

– Да -да, разумеется. Вольны поступать, как вам угодно.

Почтительно поклонившись уходящему правителю, молодой человек направился к выходу из комнаты, мысленно воспроизводя в памяти маршрут, чтобы не заблудиться в очередном громадном каменном строении. Во дворе его терпеливо ожидал конь.

Парень протяжно застонал, бросая на пол походный рюкзак и стягивая с себя тяжёлую броню, мысленно проклиная всех и вся за изобретение столь неудобных и неповоротливых доспехов, которые оказались бесполезными в бою с огнедышащими тварями.

– И какой идиот решил, что металл – это хорошая защита от огня?

Выдохнул герой, потирая болезненный ожог на правом плече, полученный скорее от раскалившегося доспеха, чем от пламени дракона. Оставив амуницию на деревянном полу в коридоре, он осторожно прошёл на кухню и, выглянув в окно, увидел, как встаёт солнце. Лишь бы она не услышала, что он снова вернулся так поздно. Позади послышались лёгкие шаги по лестнице, ведущей на второй этаж, что заставило его слегка напрячься.

– Опять ты вернулся только с рассветом.

Печально произнёс тонкий голосок, от которого устало опустились плечи, и он обернулся. Маленькая белокурая девочка стояла на последней ступеньке винтовой лестницы, укоризненно смотря на него. Проведя рукой по лицу, герой виновато посмотрел на сестру, мысленно благодаря себя за то, что успел отмыть кровь в ближайшей реке, и тихо сказал:

– Прости, родная. Я не думал, что так задержусь. Почему ты не спишь?

Большие голубые глаза отвели взгляд в сторону, неуверенно сжимая маленькие ручки в кулачки.

– Я ждала тебя.

С улыбкой выдохнув, парень подошёл ближе и опустился перед девочкой на одно колено, заглядывая в её чистые детские глаза.

– Клара, сестричка, прости меня за то, что заставил тебя волноваться. Пойдём спать?

Малышка кивнула и обняла старшего брата за шею, прося взять ее на руки. Он с лёгкостью подхватил девочку и направился наверх, открывая дверь в свою спальню, находившуюся в соседней комнате.

Опустив свою драгоценную ношу на матрас кровати, он улыбнулся сестре, которая со смехом упала на мягкую постель, с восторгом уставившись в тёмный потолок. На нем, словно светлячки, сияли нарисованные звёздочки, которые всегда восхищали Клару.

Роберт тихо вздохнул, лёг рядом с сестрой, приобнял её за плечи и тоже устремил свой взгляд в потолок.

– Ро, а что значат все эти звезды? Это просто огоньки в небе?

Неожиданно спросила девчушка, переводя взгляд на старшего, который задумчиво смотрел наверх.

– Нет, родная. У каждой звезды есть своё предназначение. Одни указывают морякам путь в открытом море, другие помогают колдунам и шаманам творить чудесные заклинания и предсказывать судьбы, третьи же защищают нас от бедствий. Вот видишь, например, вот это скопление звёзд?

Юноша указал на созвездие Ориона пальцем, краем глаза замечая, что девочка кивнула.

– Это созвездие Ориона. Оно покровительствует охотникам и скотоводам. От того, как ярко горят определённые звезды в созвездии, охотники понимают, насколько удачной будет сегодняшняя добыча. Или вот это созвездие. Это Малый Лев. Покровитель шаманов, помогает им совершать сильные ритуалы, завязанные на крови. Особенно они сильны в безлунные ночи, когда созвездие видно особенно хорошо. А это…

Герой на пару секунд замялся, пытаясь подобрать слова.

– Созвездие Дракона. Когда -то было символом защиты от климатических и природных бед, сейчас же является индикатором активности драконов. В зимние периоды особенно видно на небе, и в это же время в южной части земель возрастает активность этих ящеров.

Малышка пораженно вздохнула, большими глазами смотря на покорителя драконов, в которых плясали искры восхищения.

– Откуда ты все это знаешь?

Пораженно шепнула девочка, во все глаза смотря на лежащего рядом война.

– Возможно, я тебе не говорил, но раньше я хотел стать звездочётом. Но не получилось, и я стал покорителем драконов. Я стал героем, что спасает нуждающихся в этом дам и юношей.

Неспешно ответил брат, не отводя взгляд от огоньков на потолке.

– А ты этого хотел?

Спросила она, слегка склонив голову к плечу, из -за чего её волосы разметались по подушке.

– Я не знаю, родная. Давай спать.

Пожал плечами он, накрывая их одеялом, пока за зашторенными плотными окнами вставало солнце.

II

Роберт устало опустился на своё ложе, вглядываясь в бархат ночи, расстеленный над ним, – небо, сотканное любовью его матери. Мысли роились в голове, словно всполошённые птицы, не давая сердцу найти покой. Он тряхнул головой, отгоняя призраки прошлого, что клубились в сознании.

С презрительным фырканьем, будто выплюнув горечь прожитого дня, Роберт сбросил с себя одежду, пропитанную запахом пепла и битвы. Привычным жестом осмотрел своё тело, выискивая следы вражеских ран. Взгляд его небесно-голубых глаз замер на участке кожи над запястьем. Там, словно осколки заморского льда, пробивались сквозь плоть прозрачные синие чешуйки, мерцающие, как драгоценные камни в лунном свете. В смятении нахмурив светлые брови, он провёл рукой по нежданному украшению, надеясь, что это всего лишь отголоски чужой кожи, трофей последней схватки. Но чешуйки остались на месте, бросая вызов его разуму и воле. Холодная дрожь пробежала по спине, ледяным ветром коснувшись позвоночника. Ошеломлённый воин, окаменев, уставился на свою руку, молясь, чтобы это был лишь кошмар, игра света. Но лазурные отметины насмешливо поблескивали, напоминая о своей реальности. Ладони покрылись липким потом, пальцы дрожали, как осенние листья на ветру. В два стремительных шага он оказался у зеркала, которое обычно игнорировал. Панический взгляд, мечущийся по отражению, выискивал новые следы метаморфозы. Еще вчера ничего не было… или он просто не замечал? Внезапный нервный тик дёрнул веко, когда взгляд зацепился за россыпь ярких, хитиновых пластин, проступивших на боках. Они плотно прилегали друг к другу, создавая впечатление кольчуги из кожи дракона или змея. На рёбрах и нижней части живота чешуйки были такими же, как и на руках, но казались темнее, словно выкованные из синевы самого океана. Неприятный ком поднялся в горле, сдавливая дыхание. Что-то ужасное происходит с ним, и это «что-то» вызывало первобытный страх. Он обязательно разгадает эту зловещую загадку, но не сейчас. Сегодня он обещал своей сестре отвезти её на весеннюю ярмарку, и ничто не могло заставить его нарушить клятву. Сделав глубокий вдох, он накинул рубаху, торопливо застегнул жилет, пряча под ними страх и непонимание. Клара наверняка уже ждёт его.

Весенний базар встретил их взрывом красок и оглушительным гулом голосов. Всюду пестрели лавки, предлагая диковинные товары: от глиняной посуды, расписанной причудливыми узорами, до клеток с дикими и домашними зверями, на любой вкус и кошелёк. Толпы людей сновали меж рядами, оживлённо торгуясь и смеясь. Роберт усмехнулся, увидев очередного чёрного петуха, гордо восседающего в клетке. Герб царской семьи, не больше, но люди охотно раскупали этих птиц, и он не собирался мешать бойкой торговле. Каждый зарабатывает, как умеет. Клара легонько потянула его за руку, указывая на что-то в толпе. Роберт перевёл взгляд на прилавок, возвышавшийся над людским морем. До него донёсся зычный голос зазывалы, выкрикивающего:

– ПОДХОДИТЕ! ИГРАЙТЕ! ПОБЕЖДАЙТЕ! ГЛАВНЫЙ ПРИЗ – ФАРФОРОВАЯ КУКЛА! ИСПЫТАЙТЕ СВОЮ УДАЧУ! КАЖДЫЙ МОЖЕТ СТАТЬ ПОБЕДИТЕЛЕМ! НЕ СТЕСНЯЙТЕСЬ!

Взглянув на сестру, воин увидел, как загорелись её глаза при упоминании о кукле. Девочка с надеждой посмотрела на брата, сложив ладошки в мольбе, готовая умолять его выиграть заветную игрушку. Но не успела она произнести ни слова, как Роберт подхватил её на руки и направился к шумному аттракциону. Зазывала-торговец встретил их довольной улыбкой, жестом приглашая к участию.

– Подходите, молодой господин! Уверен, маленькая леди будет вне себя от радости, если вы выиграете ей один из наших чудесных призов! – умело начал мужчина, встретившись с насмешливым взглядом юноши.

– И каковы правила игры? – с улыбкой спросил Роберт, оглядывая мишени, помеченные цифрами, и лежащий неподалёку лук.

Торговец взмахом руки подозвал их ближе и быстро затараторил правила:

– Перед вами три мишени с цифрами. Цифры означают очки. Чем больше очков наберёте, тем ценнее приз получите. Главный приз – фарфоровая кукла – достанется вам, если попадёте во все три десятки. Желаете испытать удачу?

Девочка закивала с такой скоростью, как ветряная мельница, уже представляя, как будет играть с новой куклой. Роберт тихо фыркнул, покачав головой.

– Да. Сколько стоит участие?

Торговец довольно кивнул и назвал цену, протягивая юноше лук и три стрелы.

– Семь салинов, господин.

Роберт достал из кожаного кошеля на поясе семь серебряных монет и положил их на деревянную стойку рядом с оружием. Хозяин аттракциона с удовлетворением забрал деньги и с любопытством посмотрел на юношу. Одним точным движением Роберт поразил первую мишень, и Клара радостно захлопала в ладоши. Вторая попытка также увенчалась успехом. Торговец был искренне удивлён, ведь мало кому удавалось попасть хотя бы в одну мишень с первого раза, а тут уже две! Третья стрела вонзилась в цель под восторженный визг маленькой девочки, которая уже тянула ручки к кукле, висящей на стенде. Роберт вопросительно взглянул на владельца, ожидая разрешения забрать заслуженный приз. Мужчина улыбнулся и кивнул. Подхватив сестру, Роберт легко поднял её вверх, помогая достать долгожданную игрушку. Клара тут же обняла куклу, прижимая её к груди. Она подняла на брата свои большие, полные благодарности глаза и улыбнулась:

– Спасибо, Ро!

Роберт потрепал сестру по голове и огляделся в поисках лавки с зельями. Здесь наверняка должны быть ведьмы, торгующие подобным товаром. По крайней мере, он очень на это надеялся. Сейчас ему как никогда нужна была их помощь.

Рыжая девушка с любопытством изогнула бровь, отвлекаясь от чтения и переводя взгляд на светловолосого парня, который, слегка нервничая, опёрся рукой о стойку.

– Здравствуйте, милая леди, – улыбнулся Роберт, отводя взгляд в сторону, не решаясь смотреть в её зелёные глаза.

– Здравствуйте, вы что-то хотели? – вежливо спросила ведьма, с интересом наблюдая за посетителем, который рассеянно рассматривал пузырьки с зельями.

– Да… Но для начала я хотел бы убедиться, что наш разговор останется между нами. У меня… деликатная проблема.

На алых губах девушки появилась понимающая усмешка. Перед Робертом возник пергамент, оказавшийся договором о неразглашении.

– Как вам будет угодно. Я дорожу своей репутацией. Чтобы вы были уверены, что ваши секреты останутся при вас, предлагаю вам подписать этот контракт. Ничего особенного. Он не позволит мне разглашать ваши тайны, а вам – клеветать на меня. Что скажете?

Роберт тяжело вздохнул, слегка прищурился, читая написанное, и согласно кивнул. Чернильница сама собой оказалась в его руке, а перо мягко скользнуло между пальцами, словно угадывая, где нужно поставить подпись. Воин уверенным движением вывел всего две буквы, которые, сливаясь в единый круг, засветились таинственным светом. Контракт был заключён. Бегло взглянув на договор, девушка с довольным видом указала рукой на шатёр.

– Отлично. Тогда прошу вас пройти со мной. Там никто не помешает нам обсудить вашу проблему.

Роберт кивнул и решительно последовал за ведьмой, исчезнувшей за пологом палатки. Внутри было темно и прохладно, что создавало приятный контраст с жарой, стоявшей на улице уже почти месяц. Рыжеволосая ведьма села на резной стул, сложив руки на коленях. Она чувствовала, как любопытство разгорается всё сильнее.

– Итак, что вас беспокоит? Можете звать меня Эбигейл.

Роберт замялся, непроизвольно начиная теребить рукав рубашки, под которой прятались синие чешуйки. Он решил подойти к делу издалека.

– Эбигейл, понимаете… Сегодня я обнаружил на своём теле то, чего раньше не было и в помине. И это меня очень тревожит.

Эбигейл весело фыркнула, слегка наклонив голову и глядя на парня, как на ребёнка, боящегося признаться матери в разбитой вазе.

– Какая расплывчатая жалоба! Вы можете говорить конкретнее?

Роберт фыркнул в ответ, не представляя, как можно описать проблему более подробно, по крайней мере, цензурно.

– Лучше я просто покажу.

Пробормотав что-то себе под нос, он торопливо засучил рукава и расстегнул пуговицы на своей рубашке. Он обнажил живот, на котором теперь отчётливо виднелись синие чешуйки, усеивающие светлую кожу по бокам, рёбрам и внизу живота. Ведьма изумлённо ахнула и подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть диковинные отметины.

– Вау! А хвостик случайно не припрятали? – усмехнулась девушка, откинувшись на спинку стула.

Взмахнув рукой, она призвала книгу о магических существах и проклятиях. Книга послушно спустилась откуда-то с потолка и зависла рядом с хозяйкой. Эбигейл быстро открыла оглавление и пробежалась взглядом по знакомым строкам, разыскивая главу о драконах и им подобных существах. Роберт зябко передёрнул плечами, быстро возвращая себе пристойный вид, лишь рукава так и остались засученными. Эбигейл слегка нахмурилась, переводя взгляд на клиента. Она встала со стула, который едва слышно скрипнул. Тонкие пальцы осторожно обхватили запястье Роберта, и по мышцам пробежала волна лёгкой дрожи. Роберт дёрнулся, пытаясь отстраниться, но его крепко держали за руку. Кожа начала стремительно темнеть, чешуя, будто распустившийся цветок, быстро распространялась вверх по предплечью, от запястья до локтя. Ногти удлинились, потемнели и заострились, превратившись в когти. Юноша с силой вырвал руку из чужой хватки, со страхом глядя на предплечье. Спустя несколько долгих мгновений всё вновь вернулось в прежнее состояние, оставив лишь те чешуйки, которые и так уже были. Роберт поднял на колдунью поражённый взгляд, встретившись с задумчивым видом рыжей девушки, молча смотревшей в пол.

– Что это, черт побери, было?! – воскликнул Роберт, вынуждая ведьму поднять на него глаза, в которых плясали искры интереса и опаски. Она сделала шаг к нему.

– Это то, что будет с тобой в ближайшие месяцы. По крайней мере, одна из возможных версий.

Рыжеволосая женщина неподвижно смотрела в его глаза, словно заглядывая в самую душу. Едва заметная игра в уголках губ выдавала: что-то там она все же отыскала. Светлые брови нервно дрогнули, а губы сжались в тонкую нить.

– Это можно остановить?

Воин, нахмурившись, скрестил руки на груди и внимательно следил за приближающейся колдуньей. Она усмехнулась, пожав плечами.

– Остановить – вряд ли. Но можно замедлить. Настолько, что процесс растянётся на годы, если не на десятилетия.

Блондин едва заметно кивнул, прикрыв глаза.

– Что это за процесс и как его замедлить?

Эбигейл хихикнула, отзеркаливая позу собеседника.

– Вижу, Истребитель, ты жаждешь, чтобы я тебя добила, не так ли?

Герой ответил вполголоса, предчувствуя, что за процесс его ждёт, но отказываясь верить до конца. Ему нужно было подтверждение.

– Да.

Девушка не смогла сдержать улыбку, жестом подзывая к себе книгу в яркой фиолетовой обложке, все ещё парящую возле стула.

– Ты превращаешься в дракона, Истребитель. Это можно замедлить с помощью посоха призыва ящеров. Знакомо название?

Спокойствие в её голосе лишь подчёркивало ужас надвигающейся истины. В ответ она получила лишь флегматичный вздох и нервное движение плечами.

– Так я и думал… Я видел столько посохов, не посохов и прочей магической дребедени, что наверняка сказать не могу. Есть хоть какой-то рисунок?

Парень фыркнул и с нескрываемым интересом заглянул в протянутую книгу. На страницах красовался богато украшенный магический посох. В горле встал ком. Перед глазами вспыхнуло воспоминание шестимесячной давности.

***

Молодой человек болезненно вскрикнул, когда спиной ощутил жёсткий, немилосердный удар о стену. В тот же миг запястья сдавили колючие объятия плюща, превращая руки в бесполезные придатки, скованные древними, проклятыми цепями. Доспехи всегда казались надёжной защитой, но сейчас, в этом кошмаре, они лишь добавляли бессилия.

Он поднял взгляд, утопая в торжествующей ухмылке своего противника. Тонкие пряди тёмных волос, как змеи, обрамляли его лицо, отбрасывая зловещую полутень, а глаза, как расплавленное золото, насмешливо пожирали его беспомощность. Он упивался каждой секундой унижения.

Маг усмехнулся, лениво перебирая пальцами по гладкой поверхности посоха, словно играя с опасной игрушкой. Другая рука, заложенная за спину, придавала его позе надменное равнодушие.

– Не твой день, герой? Или это груда железа сковала тебя, как трусливого пса? С каких пор ты стал носить доспехи? Награда от очередного короля за спасение его сопливого отпрыска? Пф. Ах да, точно. Ты же у нас доблестный спаситель. Вечно забываю.

Колдун презрительно фыркнул, приближаясь к пленнику, который отчаянно пытался вырваться из объятий колючих лиан. Воин оскалился в ярости, предприняв отчаянный рывок, но лишь почувствовал, как шипы вонзаются ещё глубже в плоть.

– Как ты смеешь! Я защищаю тех, кому ты отравляешь жизнь!

Маг закатил глаза, приближаясь вплотную и приподнимая подбородок героя кончиком украденного посоха.

– Я отравляю им жизнь? Да они прекрасно справляются с этим и сами. Как и ты с тем, чтобы надоедать мне, дорогой.

Камал цокнул языком, легко коснувшись лица истребителя, скорее издеваясь, чем причиняя боль.

– Что ж, этот раунд за мной. Было приятно поболтать, дорогой, но мне пора.

Позади брюнета разверзлась зияющая бездна портала, в которую он уверенно шагнул, растворяясь в непроглядной тьме, унося с собой украденный посох.

***

Роберт вскинул голову, взгляд его встретился с пронзительным взором ведьмы, и кровь отлила от лица, оставив на щеках лишь призрачный отблеск лунного света. Тревога сморщила лоб Эбигейл, как внезапный порыв ветра гладь озера.

– Что с тобой? – встревоженно прошептала она, вглядываясь в лицо парня, белее полотна.

– Я знаю, где посох, – его голос прозвучал хрипло, точно шелест сухих листьев. – Он у Камала.

Глаза ведьмы, цвета осенней листвы, округлились от изумления. Она метнула беспокойный взгляд к выходу, опасаясь, что их тайну подслушивают тени.

– Ты уверен? – Получив в ответ лишь короткий, решительный кивок, она помрачнела. – Тогда дело хуже некуда… Я попробую найти пути, чтобы удержать это в узде, но не обещаю. Это магия, что сильнее самой смерти.

Блондин лишь машинально кивнул, комок страха сковал горло, будто ледяная глыба. Он взглянул на луч солнца, прокравшийся сквозь плотно задёрнутые шторы палатки, и в сердце вспыхнул образ сестры. Клара ждала его, и он должен был быть рядом.

III

С тяжёлым вздохом, сбрасывая с плеч непосильную ношу, Роберт покинул шатёр ведьмы, пытаясь переварить услышанное. Внутри него зрело чудовище, дракон – воплощение смерти, которого он когда-то уничтожал сотнями. И этот процесс уже не остановить. Он станет тем, кто отнял у них с Кларой родителей… Голубые глаза его, как осколки зимнего неба, рассеянно блуждали по пёстрой толпе, выискивая знакомую белокурую головку. Сейчас ему нужно было хоть ненадолго забыться, а общество Клары всегда было для него целительным бальзамом. Шум ярмарки давил на барабанные перепонки, как будто молот у наковальни кузнеца, каждый звук отдавался болезненным эхом в голове. Нахмурившись, он вновь окинул взглядом толпу, ища сестру у загона с лошадьми, где она была всего несколько минут назад. Но Клары нигде не было.

Комок подступил к горлу, незваным гостем. Рыцарь быстрым шагом направился к небольшой группе детей, все ещё стоявших у конюшни, заворожённо наблюдая за грациозными скакунами.

– Эй, ребятки, вы не видели девочку, похожую на меня? Её Клара зовут.

Темнокожая девочка с копной смоляных волос подняла на него свои зелёные, как весенняя трава, глаза и застенчиво улыбнулась.

– Клару? Да, мы с ней играли, но потом её забрал дядя с длинными чёрными волосами! У него ещё глаза такие странные и бородка!

Пальцы нервно задёргались, как пойманные в сети бабочки. С неимоверным усилием Роберт удержал на лице приветливую улыбку, чтобы не напугать ребёнка.

– Ах, да. Я же попросил своего друга забрать её. Прости, а вы случайно не видели, куда они пошли?

Малышка кивнула и указала своей крохотной ручкой в сторону темнеющего леса.

– Да! Дядя сказал передать, если кто-то спросит, то они с Кларой пошли в развалины замка смотреть на птичек.

Роберт кивнул девочке на прощание и почти бегом бросился сквозь толпу к лесной опушке. В голове пульсировала лишь одна мысль: Камал похитил его сестру. Дыхание сбилось от бешеной скорости, и, достигнув кромки леса, он был вынужден замедлиться, чтобы протиснуться сквозь густую листву. Внимательный взгляд выхватил из пёстрой зелени серые, замшелые камни, как кости древнего скелета, пробивающиеся между могучими стволами дубов. Будто ныряя в ледяную воду, Роберт набрал в грудь воздуха и ринулся к проклятым руинам. Поляна встретила его звенящей тишиной и брошенной посредине куклой, выигранной когда-то для Клары. Холодные мурашки пробежали по спине. Сглотнув комок, который душил его все сильнее, Роберт неуверенно позвал, всей душой надеясь на ответ.

– Клара? Ты здесь?

В кустах послышался тихий шорох, и его руки инстинктивно потянулись к мечу, которого уже не было на поясе. Из зарослей появилась светлая головка его сестры. Она осторожно выбиралась из-под огромных листьев, и её лицо сияло широкой улыбкой. Сделав пару шагов навстречу, она продолжала шуршать листвой, а за ней из кустов вышел высокий мужчина. Он с улыбкой положил руку на плечо девочки.

– Я же говорил, что он придёт сюда.

Золотые глаза, как два хищных солнца, вспыхнули насмешкой, улавливая чужую суету, подобно паутине, трепещущей от попавшей в неё жертвы.

– Братик! Ты немного опоздал, и птички уже упорхнули… – прозвучало в голосе девочки эхо едва уловимой грусти, когда она опустила взгляд. Роберт заметил венок из полевых цветов, обвивающий её голову, словно нимб невинности. Он был сплетен рукой мастера, а не детскими пальчиками Клары. С лёгкой улыбкой, но с тенью тревоги, Роберт приблизился к Кларе и осторожно коснулся её хрупкого плеча, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной, возвышавшимся рядом, как тёмная скала. Сейчас не время для бури, когда рядом его сестра.

– Пустяки, родная. Я полюбуюсь ими в другой раз. Пойдём на ярмарку? Тебе ведь хотелось прокатиться на лошади?

Девочка расцвела в улыбке, подобно весеннему бутону, и повернулась к своему безмолвному другу, наблюдающему за ними, как сокол, следящий за добычей.

– Камал, ты с нами?

Чернокнижник весело усмехнулся, поймав на себе предостерегающий взгляд рыцаря, и принял невозмутимый вид, будто каменный идол.

– Прости, милая, но мне пора.

Малышка нахмурила брови, бросая испепеляющий взгляд на брата и его "друга", скрестившего руки на груди, как страж у врат преисподней.

– Но вы только встретились! Разве друзья не болтают при встрече?

Юноша вскинул брови, будто крылья испуганной птицы, утонув в сиянии золотых глаз. Неужели этот змей успел очаровать его сестру, сплести паутину лжи вокруг её доверчивого сердца? Абсурд. Воин неловко потёр шею, избегая взгляда девочки. Он почти никогда не лгал Кларе.

– Мы уже виделись… Я же просил его присмотреть за тобой! Вот тогда мы и пообщались! – чуть нервно усмехнулся парень, молясь про себя всем богам, чтобы его слова звучали убедительно, как звон колокола. Колдун усмехнулся, кивнув самому себе и принимая решение, и шагнул вперёд, поравнявшись с Робертом, крепко положив свою широкую ладонь на его плечо, как клеймо.

– Роберт, думаю, Клара права. Мы действительно давно не виделись, да и разве с другом не будет веселее?

Парню захотелось изрыгнуть проклятия, глядя на самодовольную физиономию мага, который явно намеревался потешиться над ним, наслаждаясь его бессилием. Левый глаз Роберта едва заметно дёрнулся, как перед бурей. Камал усмехнулся.

– Да… Ты прав. Но разве тебе не нужно было уходить? – Рыцарь осторожно задал вопрос, прищурив глаза, словно хищник, оценивающий жертву. Тёмные брови Камала удивлённо взметнулись вверх, и он слегка склонил голову набок, пытаясь прочитать мысли собеседника. Он мог поклясться, что зрачок голубых глаз на мгновение сузился, превратившись в узкую щель. На губах мужчины расцвела улыбка, как ядовитый цветок.

– Я решил, что дела могут и подождать. Что может быть важнее прогулки с друзьями?

Клара задорно усмехнулась, хватая обоих мужчин за руки и увлекая их прочь из леса, как двух строптивых коней.

– Ничего! Пошли уже!

Воин тяжело вздохнул, возводя глаза к небу, мысленно вопрошая, за какие грехи ему послано это испытание. Камал успел поднять с земли куклу Клары, как вызов.

Как только девочка отошла достаточно далеко, чтобы не слышать, парень впился взглядом в невозмутимое лицо врага, который лениво осматривал шумную толпу, словно оценивая декорации дорогого спектакля. Пальцы истребителя сильнее сжали фарфоровую куколку сестрички, как оружие.

– Что за игры ты затеял?! – едва ли не зарычал истребитель, обращаясь к магу, стоявшему слишком близко.

– А тебе не нравится? Тогда почему ты подыгрываешь мне, дорогой? – С дерзкой улыбкой на лице спросил колдун, глядя сверху вниз на своего противника, будто насмехаясь над тем, что природа в своей иронии создала главного врага известного героя на полголовы выше него. Это вызывало жгучее раздражение. Роберт почувствовал, как его губы искривились в гримасе злости. Он скрестил руки на груди, готовый нанести удар, если колдун продолжит свои провокации. До лица ему было не дотянуться, но удар в живот казался вполне реальным.

– Зачем ты здесь? Тут нет ни королевских особ, ни суперсильных артефактов, которые можно украсть. Не поверю, что ты приехал насладиться ярмаркой в какой-то захолустной деревушке.

Подозрительно сощурив глаза, сказал юноша, наблюдая за спокойным собеседником, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Впрочем, это было неудивительно.

– Узко мыслишь, дорогой рыцарь. Может, я здесь, чтобы тебя запугать? Теперь я знаю твою слабость. Не боишься, что я… – Усмехнулся Камал, переводя золотые глаза на воина, который заметно напрягся, и прервал его на полуслове.

– Только попробуй приблизиться к моей сестре! – Юноша, привстав на цыпочки, едва ли не прошептал в лицо мужчине. Камал, усмехнувшись, осторожно отстранил его за плечи, рассматривая его как редкую бабочку, и вгляделся в голубые глаза напротив, где плескалась неприкрытая угроза. Это его забавляло. Теперь он был уверен, что зрачки юноши сужаются, как у кошки, когда он злится или испытывает страх. Любопытно.

– А то что? Ударишь меня? У тебя сейчас даже меча нет, чтобы напасть, дорогой. Ты ничего не сможешь сделать.

Весело улыбнулся колдун, наслаждаясь молчаливым негодованием в чужом взоре, как лакомством. Они оба знали, что он прав.

– Я не собираюсь участвовать в твоих играх. Я ухожу прямо сейчас.

Раздражённо выпалил Роберт, разворачиваясь на пятках, но неожиданно его схватили за руку, притянув обратно.

– Так быстро бежишь? Неужели прославленный рыцарь-истребитель испугался? Я напугал маленького мальчика? – Издевательски предположил мужчина, наблюдая, как у собеседника заходили желваки, а кулаки сжались, готовые выпустить когти.

– Что ты хочешь? Что тебе, чёрт возьми, от меня нужно? – Злобно прорычал истребитель драконов, чувствуя, как с каждой секундой этого диалога его кулаки чешутся все сильнее, и вскоре он будет готов накинуться на чертового колдуна голыми руками.

– Нет ничего приятнее, чем поражение врага, но сейчас я просто хочу повеселиться. Ты крайне забавно злишься, дорогой. – Щёлкнул языком чернокнижник, желая довести врага до предела. Парень хотел было ответить, как неожиданно его прервал дружелюбный женский голос, заставивший обернуться.

– Эй! Истребитель!

Эбигейл медленно приближалась к ним. Когда она подошла достаточно близко, чтобы различить их лица, она застыла от неожиданности и перевела взгляд на знакомого. Он молча кивнул, подтверждая её худшие опасения. Перед ней стоял Камал, словно тень прошлого.

Маг с любопытством склонил голову набок, и прядь чёрных волос упала на лицо, он рассматривал подошедшую, словно экзотическую птицу. Настоящая колдунья. Интересно, что связывает её с Робертом?

– Эээ… Роберт, помнишь, ты просил список трав от простуды? Я набросала тебе небольшой список. Держи.

Быстро выхватив кусок пергамента из рук колдуньи и спрятав его в карман, будто пряча сокровище от любопытного взора, он коротко поблагодарил ведьму, слегка натянуто улыбаясь. Она понимала, почему.

– Спасибо, Эбигейл.

Чернокнижник приветливо улыбнулся, положив руки на плечи Роберта, будто присваивая его себе, и рассматривая юную волшебницу, что не менее напряжённо стояла рядом, как перед жертвоприношением. У этих двоих явно есть какие-то секреты.

– Роберт простудился? Что ж ты мне не сказал, дорогой! – улыбнулся Камал, потрепав Роберта за щеку, как маленького ребёнка. – Ох, простите, уважаемая, мой друг такой растяпа порой.

Девушка слегка фыркнула, заметив, как у знакомого дёрнулся глаз после слов и действий "друга". Герой явно был на грани взрыва.

– Ничего страшного. Думаю, мне пора, не буду вас отвлекать.

Волшебница быстро исчезла в толпе, растворяясь в толпе. Рыцарь сделал несколько шагов, затем выругался, и это прозвучало как прощание. Он стремительно удалялся, вероятно, туда, где Клара каталась на лошади.

Колдун задумчиво смотрел вслед уходящему юноше. Он чувствовал, что что-то изменилось в его поведении, точно зверь зализал раны. На его губах появилась усмешка, как предвкушение новой игры. Это будет любопытно.

IV

С трудом сглотнув ком волнения, юноша приближался к зияющей пасти разрушенного замка, где, как древний бог, обитал дракон, чьё имя стало синонимом ужаса, а дыхание – предвестником пепла и руин. Металл, сковывавший его руки, обжигал холодом предчувствия, доспехи же, с каждым шагом казалось, сжимались всё теснее,точно надгробная плита, погребающая его волю. Решимость, похожая на последний уголёк надежды, тлела в его груди, когда он ступил на землю, где властвовал сон чудовища, обвившего своим чешуйчатым хвостом одну из рухнувших башен, заставляя её стонать под бременем его веса. Воин сжал оружие, последний шанс на спасение, и, крадучись, как тень, скользнул к логову монстра, готовый исполнить свой долг – отрубить голову дракона и доставить её лорду-заказчику, чьи нивы пали жертвой огненного гнева ящера.

Дракон, будто ленивый вулкан, медленно перевернулся на другой бок и, приоткрыв глаза, бросил на рыцаря взгляд, полный вековой усталости и равнодушия.

– Чего тебе, братец? – пророкотал он, и в воздухе прокатился низкий, громоподобный звук, заставивший землю дрожать.

Юноша замер, поражённый молнией, и страх, ледяными пальцами, сжал его сердце. Голос дракона был подобен эху древних пророчеств, несущих гибель и откровения. Чудовище не видело в нём угрозы, и это осознание, будто ушат ледяной воды, окатило его с головы до ног. По спине пробежал мороз, а липкий пот струился по вискам, как предательские слёзы. Он чувствовал, как чешуя, его проклятие, прорастает сквозь его плоть, оплетая его тело в броню, от которой не было спасения. Ни травы, ни заклинания Эбигейл не могли остановить эту метаморфозу.

Голова дракона, точно небесное тело, медленно склонилась к земле, привлекая внимание юноши, чьи пальцы судорожно сжимали эфес меча. Он сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить дрожь и сжать оружие, которое, казалось, ускользало из его рук, будто песок сквозь пальцы. Подняв взгляд на дракона, он не смог скрыть смятение и ужас, отразившиеся в глазах, словно в зеркале.

– Братец? Я человек, ящер, – проговорил он, запинаясь, с напускной решимостью, принимая боевую стойку, готовый отразить любую атаку. Меч дрожал в его ослабевших пальцах, как осенний лист на ветру.

– Человек? Нет-нет. Ты точно дракон, братец, – фыркнул огнедышащий зверь, выпуская из ноздрей клубы дыма.

Роберт нахмурился, закусив губу, пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции. Что-то внутри противилось приказу убить ящера, отравляя его мысли не заботой о лордах и их сожжённых посевах, а ужасом собственной трансформации.

– Я… Я пришёл сразить тебя, глупая ящерица!.. Ты сжег посевы… и сейчас за это лишишься головы!.. – неуверенно пробормотал воин, будто стыдясь этих слов, звучавших фальшиво и жалко.

Тёмные глаза зверя блеснули пониманием, и голова его опустилась на землю, рядом с истребителем.

– Руби, брат. Я уже стар и долго не проживу. Для меня будет честью умереть от руки такого сильного дракона, – спокойно произнёс дракон и слегка обдал воина жаром, заставив его зажмуриться.

Роберт нерешительно открыл глаза, ожидая боли, но не почувствовал ни малейшего жжения. Он неуверенно поднял меч над головой ящера, чувствуя, что совершает святотатство. Руки тряслись, как в лихорадке, а сердце готово было вырваться из груди. Воин сделал глубокий вдох и вонзил меч в шею дракона, обрубая его голову. Тёмная кровь хлынула фонтаном, обагряя его доспехи. Сердце забилось в безумном ритме, будто барабан перед казнью. Истребитель, как подкошенный, опустился на траву рядом с бездыханным телом, прислонившись спиной к туше и прижав колени к груди. Внутри зияла пустота, холодная и бездонная, как могила. Он впервые ощущал нечто подобное – лишь после смерти родителей, когда, стоя с плачущей сестрой на руках, он смотрел на горящий дом, объятый пламенем. Воин глубоко вздохнул, смахивая с глаз непрошеные слёзы, и перевёл взгляд на лужу драконьей крови, растекавшуюся рядом с его ногами, как зловещее знамение. Откинув голову на чешуйчатый бок поверженного монстра, он устремил взгляд в мирное голубое небо, по которому лениво плыли пушистые облака, похожие то на диковинных зверей, то на призрачные замки. Он не знал, сколько времени он безмолвно сидел на опушке, созерцая небо и слушая пение птиц, словно оплакивающих павшего владыку. Солнце начало нещадно жечь глаза, и он прищурился, пытаясь прикрыть их рукой, но что-то заслонило яркий свет. Он посмотрел на то, что отбрасывало тень на его лицо. Это была кисточка драконьего хвоста, которая слегка покачивалась на тёплом ветру. Воин флегматично фыркнул, решив, что дракон решил укрыть его от палящего солнца. Но тут же холодный пот выступил на лбу, а жар летнего дня исчез, будто его и не было. Дракон был мёртв. Он не мог защитить его от солнца. Сглотнув вязкий ком, вставший в горле, он протянул дрожащую руку к кисточке и обхватил её пальцами. Тело пронзила дрожь. Прикосновение было словно к собственной руке. По коже побежали мурашки.

Голубые глаза, зрачки которых сузились до тонких щелей, опустились к ногам, туда, где чернела лужа крови. В этой вязкой багряной луже лежал длинный хвост с уже знакомой голубой чешуёй и светло-жёлтой кисточкой. Роберт пошевелил новой конечностью, и она легко поддалась его воле, размазывая тёмную кровь по траве, будто художник, рисующий кровавый пейзаж. Тяжело вздохнув, он поднялся с земли, сбрасывая тяжёлые доспехи, которые с глухим грохотом рухнули на землю, как оковы, разорванные навсегда. Они были ему больше не нужны. Зачем он их носил? Он подошёл к коню, привязанному к дереву на почтительном расстоянии от места сражения. Из дорожной сумки, прикреплённой к седлу, он достал мешок с верёвкой и тёмный плащ, которым укрывался от дождя; теперь он послужит, чтобы скрыть его драконий хвост.

С трудом подняв отрубленную голову, он положил её в мешок. Отвязав коня, он вскочил в седло и покинул место "битвы".

***

Юноша ворвался в дом, словно вихрь, ощупывая взглядом каждый угол. Сердце тоскливо ныло в предчувствии встречи с Кларой, его маленькой сестрёнкой, представляя её то в окружении кукол, то хлопочущей с Эшлин на кухне. Но тишина… она саваном давила на разум, обволакивая пустотой каждый уголок. Хвост, выдавая смятение, заметался, как испуганный зверёк, тщетно пытаясь освободиться из плена плаща.

Ступая тихо, как призрак, он прокрался по дому, пальцы судорожно сжимали эфес меча. В зеркальной глади мелькнул силуэт – высокий, с ухмылкой, что резанула по сердцу, точно осколок льда. Роберт замер, но в отражении – лишь его собственная тень.

Истребитель судорожно выдохнул, проведя дрожащей рукой по волосам, пытаясь унять бурю в душе.

– Клара, сестрёнка, ты дома?

Голос дрогнул, точно тонкий лёд под ногами. Ножны со звоном упали на пол, а верный клинок прилёг у двери, как верный пёс. Хвост успокоился, мягко касаясь пола, неспешно виляя из стороны в сторону, скрывая внутреннее напряжение своего владельца. Но в ответ – лишь звенящая пустота. Рыцарь закусил губу, ком в горле сдавил дыхание. Он вырвался из дома, как из клетки, и бросился в сад, где Клара любила прятать свои грёзы среди кукол. Голубые глаза метались, не находя покоя за предательскими листьями, скрывающими каждый уголок.

– Клара? Клара, ты тут?!

В голосе зазвучали ноты отчаяния, страх, словно ледяные иглы, пронзил сердце. Он крутился, как волчок, хвост в ярости хлестал землю, оставляя отметины боли. Вдруг – шорох. Рыцарь застыл, превратившись в хищника, готового к прыжку. Глаза сузились, неотрывно следя за колыханием листвы, ожидая… И вот, из зелёного плена явилась белокурая головка его сестры.

Объятия обрушились, как лавина облегчения. Он шептал слова, полные ужаса, вплетая их в её волосы.

– Не смей так больше делать..! Никогда не смей не отзываться, когда я зову тебя!

Слова вырвались, будто протяжный стон, когда он наконец расслабился, прижимая сестру к груди, пряча дрожащий хвост под походным плащом.

– Прости, Ро… Я не знала, что ты уже вернулся…

Виноватый шёпот, точно пение ангела, растопил лёд в его сердце. В руках девочки – кукла, чужая, незнакомая. Взгляд рыцаря зацепился за неё, и по спине пробежала дрожь, как от прикосновения смерти. От этой игрушки веяло тьмой, пугающей и липкой, как паутина.

– Ты… Ты где это нашла?

Голос дрожал, будто осенний лист на ветру. Он выхватил куклу из её маленьких пальчиков, утонув в пустых чёрных глазницах, в усмешке, смотрящей в самое сердце.

– Она была на крылечке, когда я пошла в сад. Мне показалось, что ей одиноко, и я взяла её с собой.

Невинность в её словах жгла, как раскалённое клеймо. Её глаза, чистые и голубые, словно сами небеса, контрастировали с бездонной тьмой куклы.

– Клара… – Он глубоко вдохнул, собираясь с силами. – Давай я… заберу её, хорошо?

Впервые на её лице промелькнула тень, точно маленькая тучка закрыла солнце. Она вцепилась в куклу, как в последнюю надежду.

– Нет! Это моё! Отпусти! Отпусти!

Истерика вспыхнула, подобно факелу, голос надломился, а сила, неподвластная ребёнку, била ключом. Рыцарь сжал куклу, взглянув в темнеющие глаза сестры, в которых отражалась бездна.

– Пусти! Пусти! Пусти! Пусти!

Крик, полный ужаса, эхом отдавался в саду. Роберт схватил её, обвил талию хвостом, оторвав от земли. Она извивалась, будто змея, крича, как одержимая.

В мгновение ока он оказался на коне, прижав к себе Клару, которая всё ещё пыталась вернуть проклятую игрушку. И конь понёс их прочь, в тёмную чащу леса.

V

– Эбигейл! Эбигейл, да где тебя черти носят?!

Голос Роберта, как раскат грома, обрушился на тишину ведьмовского шатра. Он ворвался внутрь, мечась взглядом в поисках рыжей макушки, а Клара, словно дикая кошка, отчаянно пыталась вырваться из цепкой хватки его драконьего хвоста, издавая душераздирающие крики. Из-под самого купола шатра, как из тёмной утробы, донёсся ленивый ответ ведьмы:

– Чего тебе, истребитель?

Рыжая копна волос показалась из лабиринта стеллажей, забитых древними фолиантами. Заметив переполох и бешено бьющуюся в силках хвоста Клару, Эбигейл скользнула вниз и приблизилась к брату и сестре, с тревогой осматривая девочку.

– Что с ней? Она дурно выглядит…

Тревога в голосе колдуньи выдавала её искреннее беспокойство. Клара, как кукла, которой дёргает невидимый кукловод, являла собой жалкое зрелище – явные признаки одержимости проклятием, захватившим её невинную душу.

– Это я тебя хотел спросить! – Роберт глубоко вдохнул, будто ныряя в омут отчаяния, пытаясь унять подступающую к горлу панику. – Кто-то подбросил нам чёртову куклу. После нее Клара стала… такой.

Волшебница метнула взгляд, полный сочувствия, на измученного юношу и спокойно спросила, уже готовясь к ритуалу, будто дирижёр, взмахивающий палочкой перед началом трагедии:

– Кукла при тебе?

Вопрос был задан с призрачной надеждой, хотя ответ был очевиден. Роберт усмехнулся, и горечь отразилась в этой гримасе, подобно яду, разъедающему его изнутри. Из кармана он извлёк злополучный предмет, который казался ему вместилищем всех бед и несчастий на этом греховном свете, и осторожно протянул ведьме.

Та уже колдовала над полом, выводя сложный, таинственный символ, будто карту в неизведанное. Движения её были уверенными, но лицо оставалось сосредоточенным и мрачным, как у жрицы перед пением панихиды. Обведя знак кругом, она добавила другие, неведомые знаки, что плели магическую сеть. Воздух сгустился, наполнившись напряжением, толстым и липким, как патока. Роберт молчал, зная, что от него требуется. Быстро и решительно он поставил Клару босыми ногами на этот знак. Её маленькие, хрупкие ступни коснулись холодного камня, и она вскрикнула от боли, пронзительно и остро, словно стекло разбилось. Но он не дрогнул. Он держал её, заставляя стоять на этом знаке, который живыми оковами сковывал её тело, заставляя выть, как зверя, запертого в клетке и обречённого на муки.

Ведьма блеснула изумрудными глазами, взгляд её был пронзительным, как лезвие ножа, вонзающееся в плоть. Она посмотрела на девочку, и её голос, низкий и глубокий, зазвучал как заклинание, как древняя симфония, пробуждающая тьму. Существо внутри Клары взвыло, его крик был полон боли и ярости, будто тысяча голосов слились в едином вопле отчаяния. Клара билась в конвульсиях, её тело выгибалось дугой, точно напряжённый, почти сломанный лук. Чёрный дым клубился вокруг, обволакивая её, не выходя за пределы круга, заключённый в клетку из мрака. Девочка задыхалась, её крики становились все громче, переходя в отчаянный визг, будто вой умирающей души. Она умоляла её выпустить, её глаза были полны ужаса, будто она видела кошмар, вырвавшийся на свободу.

Роберт рванулся вперёд, его сердце разрывалось от боли и страха за свою сестру. Он хотел вытащить её, спасти, ведь он герой, бросающийся в огонь. Но Эбигейл остановила его. Её рука, как стальной браслет, легла на его плечо, сильно и уверенно сжимая. Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде он увидел не только решимость, но и сочувствие, как свет маяка, пробивающийся сквозь бурю.

– Рано, – прошептала она, и её голос был как колыбельная, успокаивающая бурю, почти нежное прикосновение целителя к кровоточащей ране. – Заклинание почти завершено. Мы должны подождать.

Парень нервно вилял своим драконьим хвостом, ударяя им по каменному полу пристанища ведьмы, как зверь, мечущийся в клетке. Клара начала успокаиваться, подобно шторму, утихший после яростного приступа. Её тело перестало биться в судорогах, сломанной куклой упав на пол. Дым медленно рассеивался, исчезая, точно кошмар, отступающий с рассветом. Ведьма продолжала шептать, её голос становился все громче и увереннее, почти как река, набирающая силу. Воздух вокруг них наполнился теплом, от которого веяло надеждой, а затем светом, ярким и чистым, будто луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Символ на полу начал исчезать, растворяясь в воздухе, как утренний туман, сон, ускользающий из памяти.

Когда все закончилось, Клара упала в объятия своего брата, словно птица, вернувшаяся в родное гнездо. Её тело было обессиленным, но в её глазах читалось облегчение. Она плакала, её плечи дрожали, но это были слезы освобождения, дождём, смывающий скверну и боль. Роберт поднял её на руки, прижимая к себе так крепко, как только мог, оберегая от всех бед мира. Он посмотрел на ведьму, и в его взгляде была не только благодарность, но и глубокое уважение, поклон перед силой и мудростью. Эбигейл улыбнулась им обоим. Её улыбка была слабой, но искренней, как первый цветок, распустившийся после зимы.

– Теперь она в безопасности, – прошептала она, переводя на знакомого взгляд зелёных глаз, почти как заговорщица, делящаяся тайной. – Теперь нам стоит поговорить о… твоих новых конечностях.

Воин сделал глубокий вдох, как глоток свежего воздуха после долгого заточения, и, кивнув, осторожно отступил, чтобы бережно уложить сестру на мягкую кушетку, ведь для него она была драгоценностью, требующей трепетного обращения. Её измученное лицо было бледным, как луна, а дыхание – едва уловимым, как трепет крыльев бабочки, как дуновение ветра. Она засыпала, доверчиво прильнув к его груди, и её маленький кулачок сжимал край его рубашки, будто якорь, удерживающий её в этом мире.

Воин, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги и нежности, отошёл в сторону, чтобы дать ей покой. Он вернулся к знакомой, запустив руку в свои светлые кудри, пытаясь найти в них утешение, ответы в хаосе мыслей. Его голубые глаза, полные тревоги и любви к сестре, встретились с её зелёными, полными понимания, будто два чистейших зеркала, отражающие друг друга.

– И… Что конкретно ты бы хотела узнать?

Выдохнул юноша, складывая руки на груди и опираясь бедром о стол, на котором валялись исписанные пергаменты и книги, словно тела на поле битвы после кровопролитного сражения. Хвост истребителя нервно стучал по камню, выдавая неспокойное поведение своего обладателя, что старательно пытался скрыть свои переживания и душевные терзания, как обычно прячут драгоценность под грудой хлама.

– Ну, как минимум, откуда хвостик. По моим прогнозам, он должен был появиться только через месяц или даже два. Что случилось?

Парень закусил губу, стараясь унять дрожь в руках, боясь выпустить на волю бурю эмоций. Сделав глубокий вдох, он произнёс:

– Не случилось ничего особенного. Я просто как обычно выполнил свой долг.

Сказал драконоборец, его голос звучал твердо, но в нем сквозила усталость, эхом пережитых битв. Он не собирался вдаваться в подробности, не хотел раскрывать ведьме свою душу, которая, словно древний артефакт, (как её однажды назвал Камал), хранила тайны и страхи. Её взгляд был пронзительным, как острие кинжала, он проникал в самую глубину его существа, требуя ответов. Голубой драконий хвост, как живое и самостоятельное существо, метался по полу, издавая шаркающий звук, как тень, стремящаяся оторваться от своего хозяина, чтобы унести его боль.

– Ты уверен?  – произнесла девушка, её голос звучал мягко, но в нём слышался явный нажим. В её проницательных глазах читалось недоверие, и это было неудивительно. Ведьма, мудрая и внимательная, не могла просто так принять его слова на веру. – Он не мог просто так вырасти…

Роберт глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Последнее, что он сейчас хотел, – это оправдываться перед колдуньей, которая так и не смогла избавить его от этих проклятых драконьих черт. Слушать нравоучения от какой -то девчонки было невыносимо. Неожиданно что-то в его кармане запищало, привлекая внимание. Юноша быстро вынул артефакт и, впившись взглядом в магический предмет, почувствовал, как сердце его забилось быстрее. Он сорвался с места, лишь крикнув на прощание:

– Присмотри за Кларой! Я попытаюсь вернуться как можно скорее!

Рыцарь выбежал из шатра, вскочил на коня и умчался вдаль. Ведьма тяжело вздохнула, её взгляд провожал его удаляющуюся фигуру.

***

Роберт тенью крался сквозь готические своды полуразрушенного замка – безмолвного свидетеля трагедии, разыгравшейся здесь несколько десятилетий назад, когда драконий гнев обрушился на графский род. Время, казалось, навеки застыло в этих прогнивших стенах, оставив лишь звенящую тишину, резавшую слух, и всепоглощающую тьму, превращавшую каждый угол в зияющую бездну. Каждый шаг отдавался тревогой в сердце, как будто предательский скрип старых досок мог выдать его, подобно крысе, попавшей в мышеловку.

Хруст стекла под ногами прозвучал подобно выстрелу, заставив его вздрогнуть. Он нахмурился, судорожно сжимая хвостом собственную талию, опасаясь, что тот, как сорвавшийся с цепи псе, объявит его присутствие в этой кромешной тьме. Хвост, с трудом умещённый под мантией, казался ему живым грузом, готовым выдать его присутствие.

Он будто плыл в вязкой патоке теней, стараясь ступать бесшумно, будто по тонкому льду, под которым плескалось озеро опасности. Каждый шорох, каждый вздох ветра казались предвестниками неминуемой беды. Но тишина, эта зловещая тишина, оставалась нерушимой, заставляя сомневаться в реальности происходящего. Он чувствовал себя последним часовым, одиноким стражем, обречённым охранять руины былой славы.

Посреди коридора Роберт замер, ощущая себя марионеткой, дёргающейся в руках невидимого кукловода. Где же Камал? Ему донесли, что злобный чернокнижник вновь сеет хаос в этих землях и обосновался в осквернённых стенах старого замка. «Что за дьявольская комедия!» – пронеслось у него в голове. Это бессмыслица терзала его душу, превращая её в выжженную пустыню, где лишь ветер одиночества завывал в руинах надежды.

– Бессмыслица какая-то… – выдохнул юноша, опуская меч, и провёл рукой по переносице, пытаясь стереть печать сомнения. Дрожь пронзала его насквозь, превращая в жалкую развалину. Сердце билось как раненная птица, его отчаянный стук эхом отдавался в пустых коридорах. Где же Камал? Этот коварный маг как будто испарился, растворившись в тенях, оставив лишь привкус горечи и страха.

Внезапно, позади раздался резкий, оглушительный звук, заставивший Роберта мгновенно обернуться. Зрачки его сузились до змеиных щелей, и он застыл, подобно пружине, готовый к смертоносному прыжку. Но это была всего лишь летучая мышь.

Крепче сжав рукоять меча, он не мог поверить своим глазам. Летучая мышь… одна из излюбленных форм, принимаемых чернокнижником. Случайность? Никогда!

– Покажись! – крикнул он, и его голос, несмотря на всю свою резкость, прозвучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Летучая мышь медленно опускалась к полу, её крылья едва заметно подрагивали, рассекая воздух с тихим шорохом. Воздух сгустился, наполнившись электрическим напряжением, перед грозой. И когда она почти коснулась пола, её очертания начали искажаться, будто в кривом зеркале. Воздух задрожал, и перед Робертом возник высокий, статный мужчина с пронзительными золотистыми глазами, горящими демоническим огнём. Камал.

Чернокнижник усмехнулся, и его губы скривились в змеиной улыбке.

– Оу, ты помнишь, дорогой? Приятно, что ты не забыл такую мелочь, как мою животную форму.

Его голос, как сладкий шёпот аспида, был полон сарказма, но в нем проскальзывала странная нотка уважения, подобно лезвию, спрятанному в бархатной перчатке.

По спине Роберта пробежал ледяной озноб. Войн ненавидел эти встречи с магом. Камал был не просто чернокнижником, он был квинтэссенцией самой тьмы, её самым опасным и коварным порождением! Встретиться с ним в этом проклятом месте, где тьма непроницаема, словно саван, – безумие, граничащее с самоубийством. Или же это хитроумная ловушка, расставленная искусным охотником. Он стоял, сжимая меч, готовый к бою, но понимал, что силы далеко не равны. В отличие от него, Камал обладал сверхъестественным зрением, пронзающим тьму, как луч маяка, и ему не нужно было прятать под мантией массивный драконий хвост, который жил своей жизнью, подрагивая в нетерпении. Драконоборец раздражённо выдохнул, крепче сжимая рукоять клинка, пытаясь передать ему свою решимость.

– Мы здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями! – его голос звучал глухо, но в нем звенела сталь. – Что ты задумал?

Камал медленно поднял голову, и его глаза вспыхнули заинтересованным огнём, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь прорехи в стенах и крыше. Он не торопился отвечать, наслаждаясь моментом, когда его противник оказался в его власти, подобно бабочке, приколотой булавкой к энтомологической доске.

– Ты всегда был таким нетерпеливым, дорогой. – его голос был низким и бархатистым, но в нем звучала насмешка, точно удар хлыста. – Я думал, сражаясь с драконами, ты научился терпению, как мудрый старец, медитирующий на вершине горы. Но, кажется, я ошибся.

Роберт нахмурился, сжимая меч до побелевших костяшек. Он понимал, что Камал играет с ним, подобно кошке с мышью, пытаясь вывести из равновесия, сломить его волю. Но он не собирался сдаваться.

– Драконы – существа не из терпеливых, – прорычал он, – так что не испытывай моё. Что ты задумал?

Камал осклабился, оголяя острые белые зубы, блеснувшие в полумраке. Любой дракон позавидовал бы таким клыкам. Войн фыркнул, стараясь отогнать непрошеные мысли.

– О, ничего особенного, дорогой. – он сделал шаг вперёд, и его движения были плавными и хищными, подобно крадущейся пантере. – Просто хочу убедиться, что ты действительно готов к тому, что тебя ждёт.

Сердце Роберта бешено заколотилось. Он знал, что это будет не просто бой – это будет битва, исход которой решит его судьбу, словно бросок монеты в руках безжалостного рока. Рыцарь едва сдерживал себя от желания вильнуть или ударить хвостом по полу. Обвитый вокруг талии, массивный придаток сковывал движения, как смирительная рубашка. Без двадцати килограмм брони он чувствовал себя легче и подвижнее, но уязвимее.

– Я всегда готов, – ответил он, стараясь придать своему голосу уверенность. – Покажи мне, на что ты способен.

Камал разразился хохотом. Его зловещий смех, как карканье ворона, эхом разнёсся по мрачному подземелью.

– Как прикажешь, дорогой. Разве я могу тебе отказать?

VI

Роберт вцепился в рукоять меча, так, что костяшки пальцев побелели, словно осколки ледяной статуи. В его глазах разгорелся огонь решимости, и он ринулся вперёд, выпущенной из лука стрелой, стремясь настичь Камала. Чернокнижник осклабился, и в его руке, будто из самой преисподней, возник клинок, сотканный из тьмы, что змеилась у ног, как оживший кошмар.

С рыком, достойным дракона, Драконоборец обрушил удар, его меч пронзил воздух, целясь в горло магу. Камал парировал с грацией тени, а его контратака была молниеносной и смертоносной, как удар гадюки. Звон стали, подобно погребальному колоколу, наполнил коридор, разрывая гнетущую тишину проклятого замка. Хруст стекла, треск досок под ногами, лязг металла – все слилось в безумную симфонию боя, танец смерти для двоих.

Воин, как одержимый, продолжал атаки, несмотря на то, что каждый его выпад разбивался о защиту противника, как волна о скалу.

"С каких пор Камал стал таким искусным мечником?" – пульсировало в его голове.

Роберт не знал ответа. Ни малейшего понятия.

С нетипичной для себя силой враг нанёс сокрушительный удар такой силы, что клинок Роберта вылетел из его руки, с глухим звоном ударившись о холодный камень. Тьма, клубившаяся под ногами чернокнижника, тут же поглотила оружие, как голодный зверь, жадно пожирающий свою добычу.

Роберт задыхался, точно выброшенная на берег рыба, не веря своим глазам. Впервые Камал одержал над ним верх в честном поединке. Зрачки его сузились до змеиных щелей, а голубые глаза обжигали ледяным холодом презрения. Страх сдавил горло невидимой удавкой, лишая возможности дышать.

Камал занёс клинок для смертельного удара. Но инстинкт самосохранения сработал быстрее разума: Роберт, действуя почти в бреду, ударил противника своим драконьим хвостом. Камал успел уклониться, но меч предательски выскользнул из его руки. Ярость, сжигающая как извергающийся вулкан, затопила Роберта, и он диким зверем сорвался с места. Хвост, обвитый вокруг меча, метнулся вперёд, как ожившая змея, заставив Камала отступить. Впервые в жизни Драконоборец позорно бежал с поля боя, оставляя врагу победу… Маг поднял с пола трофейный меч своего врага. Вся рукоять была испещрена следами от когтей, как отпечаток последней надежды.

Роберт скакал на взмыленном Спарксе ветром гонимый бурей, но даже в этом стремительном бегстве чудилось что-то от движения к неминуемой гибели. Лесные тропы, укрытые пологом густых ветвей – словно руки утопленника, тянущиеся из глубин – уводили его все дальше в непроглядную чащу, где даже сам наездник терял ориентацию в лабиринте зелёных коридоров. Его сердце металось в груди, как пойманная в клетку птица, а дыхание вырывалось с хрипом, как если бы он пытался сбросить с плеч удушающий груз кошмарных мыслей. Воин тяжело дышал, его взор был прикован к размытому горизонту, а верный конь, чувствуя отчаяние и страх своего хозяина, мчался вперёд с безумной скоростью, не разбирая дороги.

Внезапно Роберт резко натянул поводья, заставляя Спаркса остановиться. Конь замер, тяжело дыша, а рыцарь, как очнувшись от летаргического сна, огляделся вокруг. Сердце его пропустило удар, а затем забилось с такой неистовой силой, что казалось, готово разорвать грудную клетку. Перед ним, в окружении угрюмой зелени, возвышались почерневшие, обуглившиеся развалины старого дома. Место, где когда-то жила его бабушка, где он провёл самые беззаботные и счастливые дни своей жизни. Теперь же – лишь жалкие, обугленные останки, как насмешливое напоминание судьбы о том, что мир полон боли и разрушения. Здесь, в этом пепелище, зародился путь его карьеры драконоборца…

Одеревеневшими ногами Роберт соскользнул с седла. Его тело казалось чужим, а разум был затуманен, точно он стал призраком, обречённым блуждать в лабиринтах собственного прошлого. Он сделал несколько шагов вперёд, его пустой взгляд был прикован к тому, что осталось от дома. Начал накрапывать дождь, и капли, холодные и беспощадные, падали на его лицо, смешиваясь с его слезами. Он подошёл к старому дереву, что росло рядом с развалинами, и безвольно опустился на мокрую траву. Вечернее небо, затянутое свинцовыми дождевыми тучами, постепенно меркло, как если бы природа отражала его внутренний мрак и отчаяние, поглощающие остатки светлых воспоминаний. Воин пустым взглядом смотрел в небо, в котором не осталось и намёка на прежнюю безмятежную лазурь и пушистость проплывающих облаков. Постепенно началась гроза, погружая старое пепелище и лесок во тьму, холодную и непроглядную, будто сама смерть раскинула свои крылья над этим забытым богом местом..

***

Эбигейл вздрогнула, как от ледяного прикосновения, когда порыв ветра ворвался в шатёр, неся на своих крыльях колючие капли дождя. Она обернулась к входу, где маячил силуэт Роберта.

– О, Роберт, вернулся, блудный сын, – усмехнулась она, откидываясь на спинку резного стула, почти королевой на троне. – И где же тебя носило, Драконоборец?

Драконоборец тяжело выдохнул. Его плащ был покрыт мерцающими каплями дождя. С него стекала вода, будто он только что вынырнул из пасти бушующей реки. Ведьма взмахнула рукой, и его одежда мгновенно высохла, а волосы легли мягкими волнами, словно шёлк.

– С Камалом схлестнулся, – фыркнул он, усаживаясь на стул напротив раненым зверем, ищущий убежища. Его хвост сейчас безвольно лежал на коленях. Он с удивлением уставился на чёрный клинок, который зажал хвостом, как провинившийся пёс кинутую хозяином палку. Чешуйки на конечности были изрезаны от лезвия меча, что он, оказывается, крепко сжимал. – Он откуда-то научился мечом махать. Вот этим…