Заклинание извне

Глава 1

Самого удара, боли, скрипа тормозов, всё, что описывали в книгах, я не запомнила. Сначала словно вскрикнул кто-то со стороны, наверное, из случайных прохожих, а потом мгновенная смена кадра. Как в кино. Просто сразу, в один миг, летний яркий солнечный день сменился ночью, и через пару заполошных ударов сердца я осознала, что лежу на кровати и смотрю в тёмный, покрытый трещинами потолок, на который падает свет уличного фонаря. Очень привычная картина.

– Руська, Руська, ты спишь? – послышалось тихое шипение сбоку.

Это Тинка, подружка моя закадычная. Наши кровати в приюте стоят рядом. От её шёпота я сразу успокоилась. Стоп, откуда я это знаю? Это что, сон?

Я повернулась набок и почувствовала, как сквозь тонкий комковатый матрас в бок больно впивается кончик пружины. Для сна как-то слишком реалистично.

– Руська, ну что ты молчишь? – снова зашептали с соседней кровати. – Я же знаю, что ты не спишь. Что делать-то будем?

После этих слов в моём сознании что-то натянулось и беззвучно лопнуло. Внезапно и ночь, и свет фонаря, и исчерченный трещинами потолок, и царапающая пружина приобрели полностью законченные очертания и стали абсолютной реальностью. Знаете, как бывает: спишь, а потом открываешь глаза и первые несколько мгновений ты ещё переживаешь события, только что произошедшие во сне, но реальность накатывает, и ты наконец вспоминаешь, кто ты, что ты. Сам сон уплывает и часто забывается. Спасибо, если сможешь поймать его хвостик, чтобы размотать обратно и вспомнить свои ночные путешествия в ином мире.

В этот раз хвостик болтался в моём сознании и не думал никуда уплывать. Память работала исправно, и я прекрасно помнила, что случилось за мгновение до смены кадра в этом безумно реалистичном кино.

Не знаю, зачем меня понесло в тот дальний магазин, каких особенных пряников захотелось? По сути, всё у меня было, да и магазин на первом этаже соседнего дома вполне мог удовлетворить все мои нехитрые потребности. Наверное, мне тогда просто прогуляться захотелось. Действительно, лето, погода была хорошая, солнышко светило, птички пели, почему бы и не прогуляться подальше за чем-то вкусным. У неработающей необременённой семьей пенсионерки поводов для выхода не так уж много.

Нет, семья-то у меня была, только не обременяла она меня совсем, даже своим присутствием. Муж давно покинул нашу семейную лодку, а мои взрослые дети уехали в далёкую даль, помогали материально, исправно махали мне виртуально, но ведь бременем этот не назовёшь?

Я надеялась в таком благоприятном для нервов режиме проскрипеть ещё пару десятков лет, но для выполнения этого долгосрочного плана мне точно не стоило переходить дорогу в неположенном месте. Похоже, сбили меня. Наверное, теперь у шофёра будут неприятности из-за моей повышенной торопливости.

На меня волной нахлынуло осознание, что моя жизнь сделала крутой поворот и теперь я совсем даже не пенсионерка Анна Александровна Ложкомоева со спокойной и немного скучной одинокой жизнью, а Арусса Куртис, воспитанница приюта святой Лилеи, девочка восьми лет отроду.

Вот это да! Не может быть!

Я подняла руку. В свете уличного фонаря перед моими глазами покачивалась худенькая детская лапка. Невероятно! Я что, маленькая девочка? А длинная, насыщенная событиями, путешествиями, друзьями и эмоциями жизнь мне только приснилась? Приснилось, что была матерью двоих детей?

Не может быть. Что-то тут не так. Память пенсионерки, прожившей длинную и полную событиями жизнь, никуда не делась. Она была при мне, послушно выдавая мне детали событий прошлого.

Я покатала в голове таблицу умножения, вспомнила про логарифмы и интегралы. Не могла восьмилетняя девочка из приюта видеть сон о сложном и абстрактном! В предыдущей жизни образование у меня было хорошее, техническое! Что-что, а анализировать в институте научили.

Вывод напрашивался сам собой. Не сон это был, ой не сон, уж не будем углубляться в философию! Это была реальная, но, похоже, уже прошлая жизнь.

Выходило, что жила я там, а потом смертью моё сознание из старого тела вышибло, и перенесло сюда, в детское тело.

Каким-то непостижимым образом я вдруг ощутила, что где-то совсем рядом, свернувшись клубком, словно маленький пушистый котёнок, находилось во сне сознание настоящей хозяйки тела. Девочка, в тело которой я таким невероятным образом попала, спала и мне даже удалось зацепить краешек её яркого детского сна. Ей снилось, как она качается на качелях.

Ещё интереснее. Значит, у нас на двоих одно тело? И что будет, когда она проснётся? Чьи приказы будет выполнять наше общее слабое девчачье тело?

– Руська! – снова сердито зашипела Тинка с соседней кровати.

Подружка у неё что-то от неё добивается, каких-то решений. А ведь мне не составляет особого труда узнать, чего именно добывается от меня девочка с соседней кровати, потому что память Аруссы вся и целиком мне открыта. Моё сознание словно впитало в себя память девочки, пытаясь освоиться в новых реалиях.

Итак, мою подружку зовут Тиндра Богрус. Она такая же приютская брошенка как Арусса, только на полгода младше. Девочки соседствовали кроватями в общей спальне и дружили уже несколько лет. Совместных проказ, наказаний и выговоров за плечами хватает.

Так, а что там память сообщает про хозяйку моего тела? Арусса тоже сирота, живёт в приюте, должна примерно себя вести и слушать старших, чтобы получить нужную профессию и хорошо устроиться после приюта. Так говорят наставницы. Так, а какими профессиями тут осчастливливают выросших приютских девиц?

Я пошуршала в детской памяти. Хм… Не густо. Ребёнок, он ребёнок и есть. Будущая профессия, как нечто страшно далёкое и совершенно неопределённое, сейчас интересовала её в последнюю очередь. Котёнок в подвале, которого ещё не обнаружил сторож приюта или жук в цветочной чашечке были гораздо интереснее. Так, вроде, девчонок учили шить, вышивать…. убираться… ухаживать за пожилыми… А вот ещё, две бывшие воспитанницы приюта теперь ухаживают за садом. Они недавно приходили, Арусса их видела, сидела на подоконнике и слушала, как они делятся впечатлениями с подружками.

Я снова поводила ладошками перед глазами. Удивительно, но тонкие детские лапки следуя моим мысленным приказам послушно шевелили пальцами и вообще воспринимались как собственные.

Тинка извернулась и пнула меня из-под одеяла по коленке. Ох, зараза, больно то как! Все тайные надежды на то, что попросту сплю где-нибудь на больничной койке, испарились. Что она от меня хочет-то?

Память Аруссы без заминок подсказала ответ. Так вот в чём дело! Нас завтра ждёт наказание за то, что мы с ней разбили вазу в коридоре. Конечно же, случайно. Хихикали и толкались, вот и сшибли её ненароком. В коридоре в тот момент кроме нас никого не было, однако кто-то заглянул из-за угла. А за углом, чуть дальше по коридору, находятся двери в приютскую библиотеку. Перта лучшая ученица, постоянно там торчит. Получается, это она и была, вот и наябедничала. Учится лучше всех, постоянно торчит в библиотеке, вечно ходит опустив глаза. А раз так, то, по убийственно прямолинейной детской логике, нет никаких сомнений, что выслуживается и виновата именно Перта. Она и есть та самая ябеда, вредина и доносчица, от доносов которой время от времени страдали все! Сегодня ночью полные негодования подружки собрались мстить несчастной Перте страшной местью: пробраться к её тумбочке и вылить чернильницу на её аккуратные тетрадки.

Вот ведь какая оказия! Я уж и забыла каково это, быть неопытным ребёнком и не просчитывать результат своих действий больше, чем на шаг. А именно это моя в этот момент безмятежно спящая хозяйка тела и собиралась сделать.

Хм… Не знаю, что со мной, но, похоже, пора хотя бы временно принять на себя контроль за телом, которое я чувствую как своё, и изобразить, что это я Арусса и есть. Во избежание, так сказать, печальных последствий для моего вместилища. Судя по памяти этой пигалицы, у них тут в приюте кроме наказания тяжёлой работой и карцер есть, куда, без сомнений, она и загремит с подругой после своих ночных подвигов.

Влезать в неприятности сразу после своего внезапного переноса совершенно не хотелось. А они после подобной мести точно будут. Нет никакого желания терпеть голод, холод и боль, так что для удобства буду считать, что шкурка эта теперь моя.

– Не пойдём никуда, – прошипела я в ответ как можно убедительнее.

Ой, это я сказала? А голос-то у меня какой писклявый. Даже шипение больше похоже на чириканье.

– Почему это? – опешила жаждущая мести подруга. – Мы же собирались!

– А если это не она нас сдала?

– Да она это!

– А если нет? Мы же её не видели?

– А кто тогда?

– Да неважно кто, – я замолчала, пытаясь подобрать весомые для ребёнка аргументы. – Если не она, а мы испачкаем ей тетради, то будет нечестно, – наконец нашёлся подходящий ответ, всплывший из недр детской логики, а моя набравшаяся опыта жизни взрослая часть добавила: – Да и накажут сильнее. Давай лучше проследим за всеми, кто как себя вести будет, – добавила я в стремлении увести в сторону внимание возмущённо сопевшей с соседней кровати подруги.

– Ну ладно, – недовольно пробурчала подружка, отвернулась, поворочалась немного и быстро затихла.

Благие намерения покопаться в памяти детского тела и основательно обдумать странности моего прыжка сознания из столь разных по возрасту тел закончились пшиком. Детский организм утомился за день, думать не желал. Он отчаянно хотел спать. Меня хватило только на то, чтобы повернуться на бок и лечь поудобнее, игнорируя торчащую пружину. Мозг, не спрашивая разрешения своей новой хозяйки, уверенно потянул в сон. Пара мгновений, и я со страшной скоростью полетела в блаженную бархатную темноту. О, какой восторг для плохо засыпающей пенсионерки!

В голове успело только промелькнуть:

– Интересно, это у меня сон такой реалистичный и проснусь я всё той же мадам Ложкомоевой или останусь этой пигалицей в приюте святой Лилеи?

Глава 2

Новый день встретил меня там же, в общей спальне, на скрипучей кровати с тонким продавленным матрасом, всё с теми же проблемами. Я всё также была восьмилетней девочкой с тонкими ручками и ножками и всё также не понимала, как тут оказалась и чего ожидать от этой новой действительности. Вокруг меня под покрикивания наставницы с кроватей поднимались заспанные девчонки в одинаковых, закрытых до горла, застиранных сорочках. Нас ждали занятия и обязанности приютских воспитанниц, судя по памяти, с достаточно скудной однообразной кормёжкой.

Детское сознание, с которым я делила тело тоже проснулось. Удивительно, но оно меня совершенно не замечало, а брать в свои руки управление телом я поостереглась. Задачу наладить мысленный контакт я оставила на потом, а пока размышляла над свалившейся на меня действительностью, да наблюдала, как моё тело действовало само, на вбитых наставницами рефлексах.

Оно молча одевалось в хоть и старенькое, но чистое коричневое форменное платье с фартуком, расчёсывалось и прибирало свою кровать.

В качестве эксперимента я попыталась было влезть в управление, но тело сразу встало в ступор и замерло. Похоже, стоило попросту довериться рефлексам и не напрягаться в попытке сообразить, что нужно делать и куда идти. Тело всё знало само без ценных указаний случайно попавшей в его голову пенсионерки.

Сознание не до конца проснувшейся Аруссы тоже не проявляло особой активности, хотя я слышала пролетающие в нём вялые мысли. Для девочки этот утренний ритуал был совершенно обыденным, повторяющимся годами, и не требующим дополнительных размышлений.

Рядом также молча и быстро собиралась Тиндра. Как выглядит подружка, можно было не приглядываться, её образ впечатался Аруссе в память во всех ракурсах. Рыжеватая кудрявая, вечно чуть растрёпанная девочка с карими глазами и милыми конопушками на курносом носике. А вот как выглядела Арусса, то бишь, я сама, большой вопрос. Зеркал для девочек в туалетных комнатах не было, только умывальники и отгороженные тонкими стенками кабинки с некоторым подобием унитазов, похожих на большие раковины. Смутное представление о себе, выловленное из отражения в воде, конечно, маячило в памяти, однако оно было слишком расплывчатым.

Единственное доступное большое зеркало было в кабинете директрисы, но попасть туда можно было только вместе с очередным наказанием. Нет уж, потерплю пока без созерцания собственной красоты. Прядка вытянутая перед глазами, сообщила мне, что, я точно блондинка. Пока и этого хватит. Да и вообще, внешность дело пятое, особенно в таком возрасте.

Стайка девочек выплеснулась из спальни и под предводительством наставниц стройными рядами направилась по коридору в общую столовую.

Я чинно шла в середине, держа Тиндру за руку, старалась не пялиться на окружающих и внушала себе, что сейчас все силы надо бросить на то, чтобы не выделяться. Во избежание усложнения ситуации. Вот осмотрюсь, соображу что к чему, тогда буду действовать, а пока в этом детском саду мне место на стульчике. Здесь я ребёнок, а не воспитательница, мой непривычно низкий рост мне в помощь. Он постоянно напоминал мне о произошедших со мной переменах. Наставницы казались великаншами и невольно внушали трепет.

Что удивительно, настроение у меня было хорошее и боевое. Детское тело радовало булькающей энергией и здоровыми суставами. Никакого расстройства от такого внезапного перемещения я не испытывала. Даже напротив, в глубине души была довольна. Действительно, чего жалеть-то? Сохранить разум, накопленный за долгую жизнь ценный опыт и знания, получить молодое тело, а взамен отдать пусть симпатичное и привычное, но явно старое и уже обременённое многими болячками тело? Да замечательно! Я согласна! А дети… Они уже вылетели из гнезда. Мой уход в могилу был не за горами.

Хотя, конечно, полностью принять факт перемещения мой разум отказывался и оставлял шанс на то, что я не умерла. Сознание моё где-то бродит, а тело лежит в коме в родном мире, где дети судорожно ищут деньги на моё содержание и уход. Вполне может случиться, что после интенсивных медицинских процедур я очнусь, и, вся разваленная и больная, буду тянуть оставшиеся мне годы, глотая лекарства и мечтая закончить наконец свой жизненный путь. Тоже, знаете ли, перспектива не очень. Лучше уж логичный вариант «умерла так умерла».

Тем более, я удачно вселилась в девочку! Привычнее мне как-то быть женщиной. Нет, я мужчин люблю, но у них мозги по-другому работают, на другое заточены. Пришлось бы совершенно новый опыт нарабатывать, уж не говорю о иных аспектах мировосприятия.

Конечно, немного смущает наличие второго параллельного сознания в теле, которое уже ощущаю своим. Я прекрасно чувствую мысли и желания хозяйки этого тела, но пока мы друг другу не мешаем. Ладно, на данном этапе приму это как данность и понаблюдаю изнутри, как живут люди с расщеплённым сознанием.

Странно это всё, конечно, но причин для расстройства на данный момент нет. Вот осмотрюсь как следует, изучу все плюсы и минусы, грамотно распланирую жизнь и создам себя заново. Ещё и что-нибудь эдакого сюда подкину, что-нибудь полезное из моего мира, якобы мной изобретённого. Почему нет? Теперь главное ничего не забыть, пока расту до взрослого состояния, да не попасть в местную психушку из-за своей необычности. Или куда тут у них слишком странных девочек запихивают? В монастырь?

– Вон Перта сидит, как ни в чём не бывало. Наябедничала и счастлива, – пробурчала Тинка, когда мы уже сидели в столовой.

Я посмотрела на сидящую недалеко от нас Перту, уткнувшуюся в свою тарелку. Ну что сказать… Если смотреть на это худосочное создание глазами потрёпанной жизнью пенсионерки, впечатления злобного и вредного оно не производило. Чистенькая аккуратная симпатичная девочка с довольно мрачным выражением лица, которая не смотрела по сторонам, а сосредоточенно выскребала остатки пресной каши, доставшейся сегодня нам на завтрак. Как и следовало ожидать, питание в приюте оставляло желать лучшего.

Тот факт, что Перта лучшая ученица и своё свободное время проводит в библиотеке мне нынешней только нравилось. Умная, значит. Не дурочка. Научилась сосредотачиваться и ставить цели. Уже хорошо.

– А с чего ты взяла, что именно она на нас наябедничала? – осторожно спросила я, ожидая реакции параллельного сознания, одновременно копаясь в памяти Аруссы. Сознание девочки даже не удивилось, явно воспринимая мои слова как собственные. Ну надо же, какой у нас поразительный симбиоз образовался!

– Так больше некому. Она всё время ябедничает, все так говорят, – возразила Тиндра с уверенностью в голосе.

Да уж, по мне так аргумент так себе. Видимо, в юной головке Аруссы он тоже был основным, раз они с подругой планировали ночью пойти на дело. А вот её память подсказала, что кроме Перты там в коридоре болталось ещё несколько наших приютских соратниц, но вот они почему-то остались вне подозрений. Ладно, постепенно разберусь в этих играх мелких интриганок.

Первое же занятие оставило у меня сильнейшее впечатление. Это было что-то вроде местной географии адаптированное для детей.

Если говорить образно, меня окатило водопадом новой ошеломительной информации, которую вытянуть из памяти восьмилетней девочки у меня вряд ли вышло бы. География Аруссе казалась абсолютно лишней в её жизни. Слушать монотонный занудный бубнёж наставницы было для неё невыносимо скучно. Она попросту изображала внимательный вид, однако совершенно не вникала в урок, отвлекаясь на что-то более для неё интересное, как например, птички на дереве или толстая муха, ползущая по стеклу. Зато я слушала не отрываясь и даже не шевелилась, пытаясь уложить в голове потрясающие сведения. Детская память работала исправно, цепляя в свои активные сети новое знание. Частенько хотелось переспросить и кое-что уточнить, однако нельзя было выбиваться из образа малолетней шалопайки, поэтому я навострила уши и молча впитывала открывшийся мне информационный поток.

Итак, попала я в королевство Артен, которое является частью Серединной империи. Наш городок, где находился приют, располагался в центре королевства, недалеко от столицы. Судя по некоторым оговоркам, империя занимала весь континент, а королевств в ней было несколько. На юге империи стояли горы, на севере плескалось Ледяное море. Граничили с нами три королевства. В одном из них, покрытом преимущественно лесом, проживали эльфы, в другом, покрытом горами гномы, а в третьем, степном, орки.

Существование мимоходом упомянутых наставницей гномов, эльфов, оборотней и прочих нелюдей вогнало меня в ступор. Надеюсь, мою падающую от удивления челюсть никто не заметил. Вот это да! Здесь есть не только люди! Оказывается, жители королевств различаются по расам, да ещё и полукровки бывают.

Арусса, конечно же, всё это знала и раньше, однако для неё эти сведения настолько были незначительны, что за ненадобностью она их засунула куда-то в глубину памяти, где у меня пока не было времени покопаться.

Последняя фраза наставницы меня просто убила наповал:

– Вам нужно хорошо учиться, девочки, – сказала она по окончанию урока, уже прощаясь. – Если будете умницами и у вас к пятнадцати годам проявятся магические способности, то вы имеете вполне реальные шансы хорошо устроиться в жизни. За вашей спиной нет влиятельных родственников, поэтому вам самим нужно думать о будущем.

Вот это поворот! В физические законы этого мира входит магия?! Наверное, я сплю.

Понятно, что в этой прощальной фразе никто кроме меня ничего особенного не услышал. Это только я чуть не свалилась со стула от ошеломления.

– Ты сегодня какая-то странная, Руська! – начала меня мучить на перемене подруга. Весь урок она постоянно таращилась на меня и порой возмущённо тыкала в бок, привлекая к себе внимание, но я только шикала на неё и снова превращалась во внимающую статую.

– У меня живот болит, – ничего более умного, чем эта универсальная отмазка, в голову не пришло. Но её хватило. Сознание самой Аруссы ушло на второй план и не вмешивалось. Замечательно! Похоже, оно воспринимало мои слова и поведение, как свои собственные, только более ответственные. Вот какой ей нужно было бы стать, только лень напрягаться.

Тинка не замолчала, зато перестала меня мучить вопросами. Её беззаботная болтовня обогатила меня некоторыми полезными сведениями жизни в приюте.

Следующим уроком было чтение, и вести его должна была матушка Клорелия, высокая крепкая женщина средних лет с тонким длинным носом и недовольно поджатыми губами, которую девочки между собой называли Злыдня. Особым терпением и педагогическими способностями эта наставница не обладала, предпочитая непрерывно одёргивать и запугивать, чем полностью оправдывала своё прозвище.

На её уроке выяснилось, что читает Арусса плоховато. Да и немудрено. Стремления к учёбе у неё и так особо не было, а хлесткие удары линейкой по спине дополнительной мотивации к урокам Злыдни не прибавляли.

Однако из этого урока я тоже смогла вынести много полезного. Например, успела уловить написание букв и систематизировать форму записи. Ум пенсионерки, привыкший к быстрому чтению и алфавитам разных языков, мгновенно разобрался в правилах местной грамматики. Теперь, чтобы толком освоить чтение и письмо нужна только тренировка. Значит, нам с Аруссой прямой путь в библиотеку, потому что книги в приюте находились только там. На руки девочкам книги без присмотра библиотекарши не выдавались.

Тиндра косилась на меня подозрительно, но пока молчала, тем более на переменках я отступала в сторону и отдавала контроль над телом сознанию Аруссы, и тогда она весело щебетала на их важные девчачьи темы. Поразительно, но пока мне удавалось не провоцировать конфликт в её головке и оставаться полностью незамеченной. Этому способствовало и то, что я её мысли слышала, она мои нет. Это оказалось весьма удобно.

Далее был урок арифметики, или как здесь называли, счёт. Перекладывать счётные палочки и решать простейшие примеры на сложение и вычитание у меня выходило блестяще. Приходилось даже изображать ошибки и напряжённую работу мысли, чтобы не привлекать внимания, но, похоже, я всё равно сумела заслужить похвалу наставницы и очередной косой Тинкин взгляд.

Потом был невкусный обед и пара уроков домоводства, где мы старательно кололи пальцы иголками, вышивая салфетки. День закончился ужином, после которого мы с Тинкой оттирали в общем коридоре пол, отрабатывая наше наказание за разбитую вазу вчера вазу. Несколько раз мимо пробегали какие-то хихикающие девчонки, явно распираемые чувством внутреннего превосходства, которые напоказ наслаждались нашим моральным падением и повышали собственную самооценку за наш счёт.

Тинка возмущённо пыхтела, а мне было наплевать. Меня в тот момент намного больше волновала свалившаяся мне на голову физическая неполноценность. Перед глазами постоянно мелькали ручки-веточки со слабыми пальчиками, напоминая о моей возрастной слабости. Ведро с водой было неподъёмным как бочка, а половую тряпку мы с трудом выжимали в четыре руки и не до конца. Да уж, до полноценного функционирования мне ещё расти и расти.

Вечером я мысленно подвела итог. День прошёл вполне плодотворно, я многое узнала. У меня появилось поле для осмысления и анализа. Всё было хорошо, только надо было что-то придумать для успокоения закадычной подружки. Тинка явно заметила во мне кардинальные перемены, и они, похоже, ей не нравились. Терять, судя по памяти, единственную проверенную в приютских боях подружку, очень надёжную соратницу и подсказчицу, мою практически единственную поддержку и опору, совершенно не хотелось. Нужно было срочно придумывать легенду и озвучивать весомые для её восприятия аргументы. Их я и выложила перед сном, затянув её в известную только нам нишу за шкафом. Оттуда хорошо просматривался коридор и там нас точно никто не мог подслушать.

– У меня сегодня целый день живот болел, – начала я с понятного Тинке аргумента своим писклявым, совершенно не солидным и не убедительным голоском. – Я постоянно думала и решила, что не Перта это. Она кроме учёбы ничем не интересуется. И в коридоре её сегодня, пока мы мыли полы, не было.

Эту логику событий подруга сразу приняла. Действительно, посмотреть на наши мучения для ябеды и злодейки было бы так естественно. Ради этого донос и затевался!

– А кто тогда? – озадачилась Тинка.

– Кто-то из тех, кто там хихикал над нами.

– Да там их много было, – фыркнула она. – Как мы узнаем, кто именно?

– Я уже придумала как. И вообще, – приступила я к основной части своего выступления, – мне надоело есть каждый день кашу, от которой живот болит.

– И что, не будешь её есть? – искренне удивилась подруга. – А что тогда?

– Нет, буду, конечно. Но хочу, чтобы когда я выросла, у меня был красивый дом и хорошая еда.

– Вырастешь, возьмут тебя горничной, будут кормить, – равнодушно пожала плечами подруга. – Это когда ещё будет!

Ясное дело, редкий ребёнок заглядывает далеко в будущее. Для него живой жук, ползущий по цветку, куда интереснее. Я ещё больше зауважала Перту.

– Не хочу я горничной. Да и хозяева бывают разные, вдруг тоже наказывать будут.

Тьфу, зараза, как же тяжело держаться в рамках простой детской логики. Так и хочется свалиться на высокие фразы вроде «образование всегда пригодится» или «надо долго и упорно учиться, чтобы чего-то достичь». Слишком эфемерные рычаги. Я вздохнула. Надо быть проще. Так, чтобы и до Аруссы тоже дошло, которая с интересом слушала, что выдавал в моём исполнении её рот и в тот момент чувствовала себя очень умной.

– Хочу, чтобы мне никто не приказывал и не наказывал, даже если я вазу разбила.

Видимо, этот аргумент оказался убойным, и Тинка наконец заинтересовалась.

– Я тоже хочу.

– Значит, надо… быть хорошими. Учить уроки, как говорят. А потом магия проснётся, и у нас будет работа с хорошей оплатой.

– А если не проснётся?

– У кого-то из нас двоих точно проснётся, – как можно более убедительнее произнесла я и прошептала ей прямо в ухо: – А мы договоримся, что если у меня проснётся магия и будет хорошая работа и дом, то я буду тебе помогать, а если у тебя, то ты мне. Как сёстры. Это будет наш секрет.

Тинка вдруг всхлипнула, крепко обняла меня и прижалась ко мне своим худеньким тельцем. Да уж, безотказный аргумент, мощный рычаг для детской психики одинокого приютского ребёнка. Но совесть меня не мучила, потому что обманывать я не собиралась. Всё было честно. Если мне суждено вырасти и жить в этом мире, так и буду считать Тинку своей сестрой. Почему бы и нет?

Пролетел звук колокола, после которого мы должны были отправляться в спальни и незамедлительно укладываться спать. Через минуту последует второй, а потом третий, после которого для всех, оказавшихся вне кроватей, ждало наказание.

Мы выскочили из-за шкафа и понеслись в спальный зал.

– А как мы узнаем, кто на нас наябедничал, если это не Перта? – на бегу спросила подружка.

– Завтра расскажу!

План у меня был, наконец-то пригодились детективы из прошлой жизни.

Всё складывалось хорошо, однако укладывалась я спать с некоторой опаской. Приближающаяся ночь всё же страшила. Тревожила мысль, не перескочу ли я куда-то ещё раз, в какое-то другое тело? Причин переноса до сих пор ведь не знаю. Сбили меня или просто удар хватил. Лежу сейчас в коме, фантазирую, а завтра утром проснусь в прежнем мире старушкой? Вот этого не хотелось бы. Тут в Артене на данный момент перспектив у меня побольше. Да и Тинку с Аруссой надо вытаскивать.

Глава 3

Беспокоилась я, как оказалось, зря. Следующим утром я снова проснулась Аруссой.

День покатился по уже знакомым рельсам. А потом и следующий, и следующий. Днём мы ходили на уроки, где я изо всех сил демонстрировала Тинке, что хоть мне скучно и противно, но нужно усердно скрипеть мозгами. Раз уж мы поставили себе задачу хорошо учиться, то надо терпеть и идти к своей цели. Сознание Аруссы удивлялось, но, к счастью, мои мысли воспринимало как свои, потому что я старалась аккуратно обходить на каждом шагу возникающие моральные противоречия и острые углы. Тем более, переменки были полностью в её распоряжении.

Ещё два дня мы с Тинкой честно по вечерам драили в коридоре затоптанный за день пол. Через три дня наказание закончилось, и вечером у нас появилось время для библиотеки, куда мы с Тиной, понятно, что с моей подачи, засунули свои носы, очень удивив этим библиотекаршу, наставницу Зельду.

Невысокая пухленькая Зельда следила за порядком в этом закутке, гордо называемом библиотекой, в котором умещались лишь два стола и пара высоких и узких книжных шкафов.

В тот вечер, когда мы с Тинкой возникли на пороге, из единственного окна библиотеки падали косые тени, а в лучах, проникающих сквозь щель между старых тяжёлых штор весело плясали пылинки.

Интересно, а зачем в приюте вообще выделили это место?

– Матушка Зельда, а зачем приюту библиотека? – озвучила я свой вопрос, старательно хлопая глазами со всей приобретённой за несколько дней, как оказалось, весьма выгодной детской непосредственностью.

– По указу императора. В каждом приюте должно быть место для книг и уединения для лучшего восприятия знаний, – строго произнесла наставница.

О как! Какой в Серединной империи император прогрессивный.

– Сюда же никто не ходит! – добавила я, тыча пальцем в безлюдный закуток.

– Ты не права. Сюда ходят те, кто хочет быть умнее. Конечно, вы ещё малы, чтобы понимать ценность знаний. Сюда приходят девочки постарше, которые уже задумываются о своём будущем. Из вашего класса приходит Перта.

Тинка скорчила мне рожицу, но промолчала.

Я приблизилась к шкафам. Библиотека приюта похвастаться богатством явно не могла. Судя по корешкам, надписи на которых я уже была в состоянии прочитать, на полках обитала сборная солянка, накопленная за долгие годы из пожертвований больших библиотек и благотворителей. В общем, без сомнения, самые скучные, ненужные учебники, занудные заумные тексты, которые трудно читать или напротив, затёртые и зачитанные до дыр книжки, где-то потерявшие часть страниц.

– А книги по магии тут есть?

Наставница удивилась.

– А зачем тебе, ты же маленькая ещё.

– Чтобы заранее разобраться.

Ох, что-то это слишком по-взрослому прозвучало.

– Вдруг у нас магия раньше проснётся, а мы испугаемся, – добавила я доверчиво.

– Такого не бывает, – улыбнулась Зельда. – Всё происходит постепенно. Проверять вас будут заранее. Если у вас есть магические способности, кристалл определения покажет это намного раньше, чем они выплеснутся наружу. Да и пугаться там будет особо нечего, у людей дар редко бывает сильным. Сильная природная магия бывает только у драконов.

– А вдруг я дракон? Вы же не знаете, кто были мои мама и папа.

Провокация удалась, и я узнала о себе много нового.

– Ну какой же ты дракон? Вон у тебя ушки эльфийские. Такие бывают только у полукровок, у которых кто-то из родителей относится к эльфийской расе.

С круглыми от удивления глазами я схватилась за уши и нащупала острые кончики. Пощупать их мне раньше и в голову не приходило. Как выяснилось зря. Я не человек, а наполовину эльфиечка? Как интересно.

– У меня же должны быть и папа, и мама! Один эльф, а другой может быть дракон, – упрямо повторила я в надежде выудить из наставницы ещё что-нибудь интересное.

– Нет, дорогая, мама у тебя была человеком, а не драконицей. Я видела твоё личное дело, – погладила меня по голове Зельда. – К тому же драконы среди людей и прочих рас не живут. Высоко в горах у них есть своё королевство, а среди людей они жить не любят. Да, император у нас дракон, но это ничего не меняет. Управляет он издалека, в дела королевств империи почти не вмешивается, однако всё время контролирует мир и порядок. Когда короли поссорятся, он их мирит. Ну и за магическим обучением в империи следит.

– Так сложилось, потому что драконы гораздо сильнее людей и физически, и магически, – с умным видом произнесла Тина, заученное на уроке. – Они живут намного дольше людей.

– Верно, – улыбнулась Зельда. – В среднем, в пять раз. Вы это на уроках проходили.

– А про драконов тут книги есть? – поинтересовалась я, пытаясь обосновать свой внезапно возникший интерес к библиотеке.

– Есть.

– А про эльфов?

– Тоже.

– А с картинками? – включила я ребёнка, поймав вспыхнувшую заинтересованность собственного сознания Аруссы.

– Найду вам и с картинками, если захотите.

Этот час мы с Тинкой провели с большой пользой. Рассматривая картинки и читая подписи к ним, я узнала много нового. А уж тренировка чтения вообще была бесценна.

Позже, вечером, в тишине засыпающей спальни, я глядела на тёмный потолок и тихо радовалась. Мозги умудрённой опытной тётки в теле маленькой девочки, пусть и полукровки, были потрясающим бонусом. Есть время, чтобы осмотреться, всё оценить и начать действовать, прикрываясь своей красивой мордашкой. Пусть я ещё не видела себя в зеркале, но наверняка я прелестный ребёнок, что вполне может быть с эльфийским-то происхождением. Красота вместе с мозгами – страшная сила. Вот и буду на это опираться. Глядишь, и родственники найдутся. Помощь на первых порах не помешает. На этой оптимистичной волне я и заснула.

С утра настроение было куда менее радужным. Мелькнувший в ту ночь мрачный, словно пришедший от кого-то другого, совершенно чуждый мне сон, выбил меня из утренней приютской суеты. Пусть это был всего лишь образ, однако он проявился настолько чётко и ясно, что казался мне реальностью даже после пробуждения.

Дощатые стены, окно, расположенное у потолка, на нём решётка с толстыми прутьями, а я сижу на полу у стены в каком-то большом, сильном, непривычно массивном теле. Несколько секунд осознания новой реальности, за которые меня накрыло чувство глухого отчаяния, и всё. Я не успела даже опустить взгляд, чтобы рассмотреть себя, как видение расплылось и исчезло.

– Это всего лишь случайный сон, – уговаривала я себя весь следующий день, стараясь избавиться от мрачных мыслей. – С моей извилистой… хм… линией жизни в сны вполне может пролезть что-то постороннее.

Несколько вечеров после этого я, пряча свою нервозность от Тины, укладывалась спать и долго не могла заснуть, ожидая кошмара или того хуже, очередного переноса, но сон не вернулся. Постепенно мои страхи сошли на нет.

Моя жизнь в приюте потекла по устоявшемуся руслу, без изменений.

За эти несколько дней мы с Тиндрой вычислили ту самую тайную ябеду. После тысяч прочитанных и просмотренных мной в прежней жизни детективов это было несложно. Мы с подругой последовательно подкидывали окружающим девчонкам в качестве приманки информацию о собственной проказе и наблюдали, кто клюнет на фальшивку и доложит директрисе.

Ябеда попалась быстро. Интуиция меня не обманула, это была вовсе не Перта, а Гланка, тихая и совершенно обычная девочка, у которой кровать стояла рядом с нашими. Стало понятно, каким образом наши совершенно секретные замыслы так легко разгадывались наставницами.

Тинка пыхтела от возмущения и жаждала поколотить вредину, а я напротив была против мести и предлагала ограничиться игнорированием. Гланка для меня была просто затюканным ребёнком, пытающимся выжить и на каком-то жизненном этапе от растерянности и отсутствия любящих родственников сделавшим неправильный выбор.

На разборки нас вызвали в кабинет директрисы, где мне наконец предоставилась возможность увидеть себя в зеркале. Из глубины отражающей поверхности на меня с любопытством смотрела маленькая прелестная девочка с золотыми волосами, большими голубыми глазами и пухленькими губками. Вырасту красавицей! Даже остренькие кончики ушек мне к лицу.

Радовалась я недолго.

Глава 4

Когда я открыла глаза на следующее утро, от радости не осталось и следа. Эти дощатые стены, решётчатое окно у потолка были мне чертовски знакомы. Я оказалась в своём сне? Я сплю или…?

– Светает, скоро на работу, – пронеслась какая-то чужая вялая мысль. Что, опять? Снова у меня другое тело и в нём соседствующее сознание? И кто на этот раз? Я подняла руку к носу и с замиранием сердца стала её рассматривать.

Тяжёлая квадратная мозолистая трудовая ладонь с обломанными ногтями и увитое мускулами жилистое предплечье. Взгляд скользнул на грудь, покрытую курчавыми чёрными волосами, по животу… О Господи, я теперь мужчина! Рано расслабилась, очутившись в теле красивой девочки, дорогая.

Я подавила истерический смешок. Спокойно, Аня, спокойно! Наверное, в этом всём есть смысл, до которого просто нужно добраться. По крайней мере, сейчас у меня есть время на размышления.

Память мужчины послушно вытолкнула информацию о моём новом теле обитания. Уф-ф-ф! Тут я тоже могу пользоваться чужими воспоминаниями. Это гигантский плюс. Итак, что тут у нас? Арусса в силу возраста многого не знала, да и приют не место для обширных познаний, а этот взрослый мужчина знал о себе всё: откуда он, как его зовут и почему находится здесь.

Теперь я находилась в теле Карста Моррера, мужчины тридцати двух лет отроду, оборотня с примесью чужой крови родом из клана чёрных волков. Сражался за территории с кланом рыжих, был ранен, потом долго мотался по городам, не находя себе места из-за завышенного чувства справедливости, влез в криминал, подрался со стражниками и, в результате, оказался на рудниках, где и находится уже год. До освобождения ещё четыре.

Рудники! Я попала в тело, в котором буду изо дня в день с утра до вечера махать киркой и добывать магические кристаллы альдаманта! Какой кошмар! Хотелось зарыдать, но это тело даже плакать не умело. Оно просто грузно повернулось на бок, прикрыло лицо ладонью и затихло.

Я попыталась вытащить из памяти, как выглядит сам Карст, однако из неё выплыл достаточно смутный образ. Детали собственной внешности самого оборотня мало интересовали. Он своим обликом интересовался только в ранней юности, поэтому удалось зацепить только общие черты. Высокий, смуглый, мощный, как и все оборотни, с копной чёрных смоляных волос и магической способностью обращаться в сильного зверя. Этот волк постоянно ощущался у него внутри и сейчас он умирал от того, что уже больше года не мог выйти наружу.

Это была вина Карста и осознание этой вины мучило и сводило его с ума. Если бы он не ввязался в ту совершенно бесполезную драку, если бы не попал на рудники! Если бы знал, что тут оборотням не дают обращаться! Да он тогда не лез бы на рожон и вёл бы себя тише воды, ниже травы.

Если бы да кабы… Теперь хоть на нём и нет антимагических оков, но выпустить зверя не получается. А ведь охрана рудников это знает, поэтому и особо насчёт его побега не беспокоится.

То, что Карст был оборотнем, хоть и без оборота, давало мужчине некоторые преимущества. Он был силён, вынослив, его хорошо кормили и не наказывали по мелочам. Один удар Карста киркой стоил удара трёх человеческих мужчин и пяти эльфовских слабосилков. Гномы тоже умеют хорошо киркой махать, но на этом руднике гномов нет.

Их вдвоём с другим оборотнем даже поселили в отдельной камере, а не с остальными заключёнными, которые жили общей толпой в бараке.

По иронии судьбы его сокамерником оказался оборотень из клана рыжих волков, с которыми они когда-то воевали. Давнишняя вражда здесь в камере не имела никакого значения. Сейчас они оба были почти сломлены и напротив чувствовали себя товарищами по несчастью, потому что зверь Рыжего точно также без оборота умирал внутри.

Я судорожно копалась в памяти Карста, пытаясь понять, почему вдруг меня перенесло именно в него и как мне вернуться обратно в Аруссу, и не находила никаких зацепок.

Так, буду смотреть по порядку. Родился в королевстве оборотней, Серединная империя… Ну, хоть мир остался тот же, с теми же правилами и законами. Детство, юность… Первая любовь и ярко впечатавшийся образ сильной волчицы, которую Карст когда-то любил, но она ушла к другому, посчитав его слишком юным и слабым. Да и оборотень с примесью чужой крови ей был не нужен, хотя он и вымахал на полголовы выше сверстников. Потом служба на границе и холостяцкая жизнь. О каком-то намёке на хорошее образование или особые магические способности и речь молчит. Обязательное обучение грамоте и счёту, да основы воинского искусства, вколачиваемые в молодого бойца сотником, для парня оказалось достаточным. До женитьбы он так и не созрел.

Я осторожно влезла в воспоминания сексуального характера. Ну да, ну да, молодой активный мужчина до рудников частенько проводил ночи с женщинами, но пролистывать их в памяти Карста не вникая оказалось очень легко. От них в его голове осталось лишь смутное ощущение острого взрывного удовольствия без излишних романтических или эстетических подробностей. Он и сам воспринимал секс как простой физиологический акт, словно поход в уборную. Кто же хранит в памяти своё посещение уборной? Облегчился как следует и помчался на службу, к новым битвам и свершениям.

Листаем дальше. Итак, восемь лет назад серьёзное ранение. Долго выкарабкивался, обратно на службу не вернулся, разругавшись с начальником гарнизона, уехал в другой город, а там первый полукриминальный заработок, потом следующий… Он долго ходил по краю и не удержался. Скорый суд и рудники. Дали всего лишь пять лет, но этого хватит, чтобы убить его зверя. Мысль о том, чтобы потерять своего магического зверя приводила Карста в ужас, но как выбраться из этой удавки, накинутой на шею, он не знал.

О, если бы он мог вытянуть своего волка наружу! Перепрыгнуть ограду, убежать и спрятаться не составило бы особого труда! Да вот только как раньше, легко и без напряжения, по одному мысленному приказу почему-то обернуться сейчас у Карста не выходило.

Первые месяцы оборотень каждый день пытался вытащить своего волка, но всё было безуспешно. Нет, почему это было невозможно днём на руднике Карст предполагал. Там он, по сути, находился в окружении кристаллов альдаманта, а все знают, что альдамант держит под замком все проявления магии. Даже крохотный осколок кристалла рядом с ногой мог запереть зверя и помешать его обороту.

Но вот ответа на вопрос, почему он не может обернуться ночью, в их камере, вдали от рудника, у оборотня так и не было. Неужели склад с добытой рудой с другой стороны барака так влияет? Ведь Рыжему оборот тоже не удаётся, они с ним это уже обсуждали. Почему? Как отсюда выбраться, чтобы спасти зверя?

Звук открывающегося запора прервал мои тяжёлые размышления.

– Еда! Принимайте! – на верхней части двери распахнулось окно и кто-то с грохотом поставил поднос на откинувшуюся вниз створку.

Рыжий подскочил со своего топчана первым, победно сверкнув глазом. Ах да, это у нас такие игры с ним молодецкие, кто первый схватит поднос с едой. На другие свершения у нас с ним нет ни сил, ни возможностей, ни идей. Не за место же на толчке бороться. Дурно пахнущий закуток с дырой в полу в углу камеры вообще был их солидной привилегией. У других заключённых был один вонючий сортир на весь барак.

Карст медленно встал, взял второй поднос, и окошко захлопнулось.

– Да, кормят их тут с Рыжим хорошо, – разглядывала я обстановку, пока тело быстро перемалывало пищу мощными челюстями. С зубами мне тут явно повезло. – Запишу это в плюс, потому что других плюсов не наблюдается.

Господи, что же делать? Я не готова ещё несколько лет гробиться тут на руднике! Захотелось разрыдаться, но слёз не было. Тело, откликаясь на мои внутренние вопли, до боли сжало кулаки. Зверь внутри жалобно заскулил, подтягивая и без того натянутые как струны нервы.

Дверь снова загрохотала. Пора выходить. Рыжий вышел первым. Десяток больших шагов по коридору, и мы уже во дворе. На меня нахлынули звуки и запахи. Ах да, оборотни ближе к природе, слух, нюх и зрение у них острее. Замечательно, только пользы сейчас мне от этого никакой.

Я шла рядом с Рыжим, не поднимая глаз от каменистой дороги, вытоптанной сотнями и тысячами ног заключённых. Смотреть вокруг не хотелось. Местные порядки были мне известны, окружающая обстановка въелась в память Карста, как и рожи охранников. Они надоели заранее.

Собственные мысли оборотня ощущались медленными, тяжёлыми и мало информативными, только отчаяние и безысходность горели в его душе ярким пламенем. Вот в этом мы с ним были солидарны, хотя и в разной форме. Ему хотелось отвести душу и поотрывать головы охранникам, а мне хотелось тихо свернуться клубочком, спрятаться под одеялом и проснуться снова в приюте.

Надо успокоиться, надо успокоиться… Нужно отвлечься и переключить своё внимание на новые ощущения. Действительно, мужчиной я ещё никогда не была, вот и узнаю, каково это.

От ходьбы перекатывались мускулы, а тяжёлая кирка на моих широченных плечах воспринималась как лёгкая тросточка. Я погрузилась в ощущение силы своего нового тела, в его мощь и физическое совершенство. Где-то далеко внизу мелькали ноги в ботинках какого-то гигантского размера. При этом оборотень шёл почти неслышно. Зато он прекрасно слышал размеренный стук своего сердца. Нашего с ним сердца. Нас ждал очередной тяжёлый утомительный день в череде других таких же беспросветных.

За что мне это наказание? Почему я тут? Чем я прогневила судьбу настолько, что меня выкинуло из тела такой перспективной маленькой прелестной Аруссы? Что я сделала не так?

Не знаю, кто услышал мои отчаянные мысленные вопли, но всё случилось уже на руднике. Хватило пары ударов киркой, когда пространство вокруг меня потемнело.

Глава 5

Реальность вокруг меня моргнула, и меня вынесло из тела Карста. Только перенесло не в Аруссу, как я надеялась, а снова в совершенно незнакомое мне тело. Теперь я сидела и ошеломлённо взирала на старческие, покрытые пигментными пятнами руки. Широкие трудовые ладони с короткими толстыми пальцами лежали на коленях, укрытых толстым узорчатым пледом.

Так, я что, снова старушка? Судя по сморщенной коже рук и общему, словно скованному состоянию, действительно, старушка и весьма древняя.

Что-то щекотало шею. Я подняла руку и попыталась коснуться зудящей кожи. Это оказалось невозможно. Осторожное ощупывание сообщило, что от моего носа вниз на пол-лица натянута плотная маска мехом наружу. Это тело что, чем-то серьёзно болеет? И что это за место такое необычное и интересное?

Я с любопытством стала оглядывать просторную комнату с немного изогнутым куполом вместо ровного потолка. Мебели было совсем мало, только большое кресло, в котором я сидела, рядом столик с красивой столешницей, да какой-то сундук у окна. В овальных нишах, размещённых на уровне человеческого роста, тёплым желтым светом светились небольшие шары. Их света вполне хватало, чтобы рассмотреть тонкие узоры, вырезанные прямо каменных розоватых стенах вместо обоев. Красиво! Похоже на мрамор. В окно, больше похожее на круглое отверстие в стене, просачивался жёлтый и однозначно искусственный свет. Где я оказалась? На этот раз где-то под землёй?!

Толком закончить осмотр и поглубже влезть в память нового тела я не успела. В комнату через арочный проём влетела невысокая, похожая на грибок, плотная рыжеволосая девчушка лет десяти в ярко зелёном сарафане, надетом на простую белую блузку.

– Дедушка! – прямо с порога закричала она и, улыбаясь мне, подбежала к креслу, где я сидела. Дедушка? Какой дедушка? Кто дедушка?! Я дедушка?! От неожиданности я дернула подбородком. Волосы мягкой щёткой пощекотали мне шею, а меня вдруг осенило. У меня не меховая маска на лице, а борода! Я гном, и у меня теперь есть борода! И кресло у меня инвалидное и на колёсиках!

От моих заметавшихся беспорядочно мыслей и дряхлое тело откинулось на спинку и устало закрыло глаза, а у меня появилось время хотя бы вскользь коснуться его памяти.

Да, чёрт побери, я опять мужчина! На этот раз очень старый, да ещё и гном, а эта девчушка – моя праправнучка Дора, которая за мной присматривает. Находились мы сейчас в подземном городе, в столице гномов Доралиске. Собственно, родители девчушку в честь столицы и назвали. Её полное имя Доралиска. Гордятся гномы своей столицей.

А меня самого как зовут? Хм.. Дор Бордор из рода Камневедов. Уважаемый член гномской гильдии добычи драгоценных и полудрагоценных камней. Золотом и серебром занимается другая гильдия.

Я пробежалась по его жизни. По мелочам, конечно, у старого гнома впечатлений по жизни накопилось полно, однако общая линия вполне стандартная и ничем особенным не отличалась. Родился, вырос, учился горному делу, женился, работал, воспитывал детей, строил, вернее вырубал свой дом, работал, работал, работал, заработал уважение таких же как он горняков. Восемь лет назад попал под обвал… О как! Восемь лет назад, очередное совпадение! Значит, что-то особенное произошло как раз тогда, раз все мои тела объединяет это общее прохождение по грани между жизнью и смертью в тот период. Хм… надо бы поточнее даты узнать. Если для всех она совпадает, то это первая реальная зацепка. Возможно, забрезжит какая-то идея как первый шаг к пониманию смысла моих метаний по телам.

Что там дальше у Дора было после беспамятства из-за обвала? Ничего особенного. Оклемался, работал пока совсем не ослаб, а теперь, обеспечив себе сытую и спокойную старость, безмятежно коротает дни, ожидая завершения своей длинной трудовой жизни в наиболее предпочтительном для себя варианте: на смертном одре в окружении горюющих родственников.

Прекрасный план. Мне нравится. Достойное завершение достойной жизни. Не знаю, как остальное семейство, но на первый взгляд этот рыжий грибок, внучка Дора, прапрадеда любит. Значит, мечта гнома вполне может быть воплощена в жизнь.

– Деда, ты как сегодня? Я тебе там поесть принесла. Мама пирожков с гряшками напекла, как раз какие ты любишь.– затараторила девчушка. – И компот из корошни.

Память старого гнома работала неспешно, но вполне исправно. Она сообщила, что гряшки – это местные съедобные грибы, а корошня кисло-сладкая ягода. Значит, меня собрались покормить пирожками с грибами и ягодным компотом с кисловатым вкусом. Если бы не старческое тело, в котором, казалось, поскрипывала каждая косточка и что-то булькало внутри, вполне неплохой вариант для проживания. Я сама совсем недавно о таком мечтала.

Нет, безусловно, если бы мой перенос в этого дряхлого гнома состоялся в первые дни моих безумных прыжков, я, наверное, впала бы в отчаяние. Но после беспросветного и безрадостного пребывания в теле Карста на рудниках у меня наблюдался прилив оптимизма. Всё же отлично! Кормят, есть крыша над головой и любящие родственники. Буду книжки читать, раз совсем делать ничего не могу.

Даже старость в моём случае можно рассматривать хоть и небольшой, но плюс. Наверное, стоило поблагодарить судьбу, что я не попала в молодого сексуально активного гнома. Бурлящие гормоны в мужском теле непременно вошли бы в противоречие с моим женским менталитетом. Тут и с ума съехать было бы недолго. А при нынешнем положении вещей, когда оставшиеся в живых гормоны тратят последние силы на поддержание вяло текущих процессов в древнем организме, моя женская психика точно не пострадает.

Абсолютное половое равнодушие, в котором последние годы пребывал сей гномский патриарх, меня полностью устраивало. Опорожнение мочевого пузыря мужским способом меня уже почти не смущало и было освоено мной ещё на руднике, когда я маялась в теле Карста. В общем, могло бы быть хуже. Например, старый гном мужского пола на рудниках. Кошмар! А тут у меня просто курорт какой-то.

Девчушка, смешно тряся рыжими косичками, водрузила на столик рядом мной поднос.

– Ешь, дедуля!

– Сама тоже поешь, – проскрипел в ответ дед. Мне тоже захотелось как-то отблагодарить столь славного и заботливого потомка.

– Это тебе, а я дома поела, – шустрая девчонка понеслась на выход. – Вечером приду… – донеслось уже откуда-то из-за стены.

Я осталась одна и первым делом заставила тело подъехать к окну. В памяти Дора, конечно, был вид из его окна, но хотелось на всё это великолепие посмотреть своими глазами. Его-то эмоции для меня были скучноваты. Красота для него измерялась исключительно в пользе и практичности. Да и яркие цвета он воспринимал, скорее, как излишнюю нагрузку для глаз, предпочитая практичные: серый и бурый. Это он зря. Доралиск завораживал своей каменной скульптурной красотой и изяществом.

Дом старого гнома находился на одном из ярусов, спиралью круживших по стенам громадной пещеры, формой напоминающей гигантскую беломраморную чашу. Собственно, эта необъятная пещера, на дне которой находилось подземное озеро, и была столицей гномов. Купол, накрывающий её, уходил куда-то наверх в темноту. Стенки чаши были изрезаны ярусами галерей, ажурных мостиков, лестниц и переходов, на которых кипела жизнь. Бегали дети, катились тележки, прогуливались кумушки.

Фонарей я не заметила, однако было достаточно светло, потому что столбы и перила увивали рассаженные здесь в изобилии гирлянды мелких цветов, которые испускали мягкий золотистый свет.

Жёлтыми искрами отсвечивали тысячи круглых окон в таких же жилищах, как моё. Я скосила глаза: недалеко и ниже на соседней галерее светилось окно, за которым жила семья старшего сына моего гнома. Дора прибегала как раз оттуда.

Красота, конечно, да только делать мне тут, увы, нечего. Тем более, старое тело намекает о посещении туалета, а вылезать из самоходного кресла для деда целый ритуал. Да и остальное… хм… действо тоже.

Пирожки аппетитной горкой глядели на меня из глубокой миски. Есть хочется. Полагаю, сейчас самым сложным будет питаться сквозь эти густые заросли волос под носом и на подбородке. Надо попробовать протолкнуть через эту волосяную преграду пирожок. Хотя… Наоборот, надо расслабиться и не вмешиваться. Как-то ведь раньше гном дружил со своей бородой, и она не мешала ему засовывать еду в рот.

Старичок медленно поднял руку. Ох, я уже забыла, что такое старость. Выработавший свой ресурс организм шевелиться не хотел. После пары пирожков, которые прекрасно пролезли сквозь густые заросли на подбородке, стоило лишь пошире открыть рот, нас с дедом стало откровенно клонить в сон. Я неудержимо сваливалась в дрёму под собственные уговоры, мол, только минуточку подремлю, а то совсем ничего не соображаю. Смешно, но в немалой степени это была правда.

Битву со сном я точно проиграла, потому что момент перехода снова прошёл мимо меня. Из темноты сна меня вырвало ощущение лёгкости маленького тела. Я моргнула и поняла, что сижу в хорошо знакомом классе и смотрю на наставницу. Ух ты, никакого самолёта не надо, сразу на месте!

Я проглотила вопль удивления и ошарашенно оглянулась.

– Ты чего? – шепнула Тинка, сидевшая рядом. – Опять живот болит?

– Уже прошло.

Меня накрыло счастьем. Боже мой, я вернулась! Значит, если я снова влезу в шкуру оборотня или старое тело гнома, надо только немного подождать! Хотелось прыгать и орать от восторга. Так, на каком мы уроке? Чтение? Удачно!

Усилием воли я затолкала свою радость поглубже, заинтересованно уставилась на наставницу и начала ковыряться в памяти Аруссы. Что она-то делала, пока я с киркой на плече рядом с Рыжим шла на рудник или спала, затянутая в дрёму телом дряхлого Дора? Поразительно, но для Аруссы за это время ничего не изменилось. Девочка вела себя как обычно. Похоже, она не замечала ни моего присутствия в её голове, ни моего отсутствия, а только удивлялась «новым» мыслям, которые почему-то приходят ей в голову. Так что этим утром она, как всегда, встала, умылась, позавтракала и пошла на занятия. Тинка тоже явно ничего не заподозрила.

Наверное, и Карст будет вести себя также. Как ни в чём ни бывало махать киркой на руднике, переругиваться с охранниками и по вечерам играть в самодельные кости с Рыжим?

Весь день я обдумывала это странное положение вещей. Многое в голове совершенно не укладывалось. Однако теперь не было сомнений, что в какой-то момент снова стану волком-оборотнем Карстом и окажусь на руднике. Безмерного отчаяния, как в первый раз, от такого переноса я, наверное, уже испытывать не буду. Зная, что остаётся вероятность возвращения, перетерплю уж как-нибудь это мрачное и унылое существование. Да и ощущение сильного молодого тела и перекатывающихся мускулов мне очень понравилось. В общем, всё складывалось бы не так уж и плохо, если бы не умирающий внутри оборотня зверь. Его страдания были невыносимы и их надо было как-то прекратить. В голову ничего не лезло, кроме как попросту помочь оборотню выбраться из заключения на свободу. Неужели вдали от рудника Карст не сможет обернуться и выпустить своего магического волка?

Пф-ф-ф, не слишком ли я самонадеянна? Сам-то оборотень, мечтающий выбраться с рудника, за год не догадался как ему сбежать, а маленькая девочка из другого королевства придумает, ага.

Но ведь выбора нет, нужно думать. Не опускать же руки в ожидании мучительной смерти зверя. Знание сила, а способность шевелить мозгами города берёт! Умение анализировать и думать мне в помощь.

– У тебя живот болит, ты, наверное, и в мяч играть с девочками не пойдёшь?

Я остановилась и поглядела на несчастное веснушчатое лицо Тинки.

Подругу явно разрывало между желанием попрыгать в приютском саду и снова со мной, болезной, идти в ненавистную библиотеку, куда я её тащила. Вряд ли там будет учебник расоведения, но узнать об оборотнях можно было только там.

На меня нахлынула нежность к этой маленькой верной девочке. Я улыбнулась, обняла её за плечи и щекой прижалась к её румяной �