Империя Берим. Халь Фэйммар

Пролог

Империя Берим

11 год правления императора Еши Фахранна

западный ветон1 Ион

столица Камия

В Камии существовало всего два человека, способных посоревноваться между собой по количеству слухов: генерал Эйдана Кайо и дворцовый советник Арилл Виттар.

Кровавый цветок, не знавший жалости на поле боя и Ленивый демон, открывавший глаза лишь затем, чтобы в очередной раз кто-то умер.

В народе говаривали, что это Виттар убил прошлого короля, который, к слову, являлся дядей советнику. И только потому, что сумасбродный правитель вверг земли Иона в войну, чем вызвал его бессонницу. И даже сейчас, проезжая мимо столичных владений советника, простые смертные придерживали лошадей, боясь издать лишний звук и вызвать гнев «демона»…

Немало чудного можно было услышать и о Кайо. Среди жителей Иона ходила молва, когда алые, словно соцветия фэйммара2, волосы генерала распущены, молить о пощаде и сдаваться в плен бесполезно. Не выживал никто.

Алая Смерть. Халь Фэйммар3. Дочь богов, которой те даровали чудовищную силу. За годы сражений под знамёнами империи, Эйдана Кайо получила в награду немало имён. Немало почестей. И немало проклятий. И даже считаясь освободителем Камии, недовольства всё ещё звучали за её спиной. Поскольку для местных жителей все солдаты империи по-прежнему оставались захватчиками.

Что уж поделать, разразившаяся в прошлом война между Ионом и соседним царством Даммией, вынудила вмешаться империю, опасавшуюся за свои границы. И в итоге ожесточённых боёв, именно рукой генерала Кайо было поднято знамя, возвестившее о победе беримцев.

Но радость ионцев оказалась преждевременной, ибо взамен на поддержку в войне империей было выдвинуто условие – присоединение Иона и становление его пятым ветоном Берим. Выбирая между тиранией Даммии и империей, поверженное королевство приняло участь сдаться на милость победителя. Прошло немногим более трёх лет с того момента. И неприязнь всё ещё наполняла сердца местного народа, развлекавшегося сочинением небылиц о страшном кровавом генерале.

Но в какой-то момент по Камии поползли куда более удивительные слухи, взбудоражившие всю округу. Причиной стала якобы тайная страсть генерала. А также личное обещание, услышанное надежнейшими свидетелями. И гласило оно ни больше ни меньше о намерении просить руки и сердца по возвращению в столицу. Руки и сердца самого Арилла Виттара…

С каждым днём эти слухи пополнялись всё более невообразимыми подробностями о роковой любви и несчастном советнике, вынужденном месяцами томиться до момента встречи с Кайо. Представлялся он вздыхающим под луной на террасе, в одиночестве и тоске. Потому генерала осудили за жестокое сердце, и с нетерпением ожидали возвращения, предвкушая исход этой истории. Кто-то спорил, что Виттар отвергнет предложение, кто-то смахивал слезу и верил, что любовь преодолеет любые преграды. А кто-то молился всем известным богам, надеясь, что город уцелеет, когда эти двое всё же встретятся.

Тем временем, генерал Кайо пребывала в полном неведении своих любовных похождений, уже несколько месяцев находясь на приграничных землях Иона. Советник же хранил молчание. При этом иногда его губ касалась едва приметная улыбка, вселявшая ужас не меньше гневного взгляда.

Глава 1

Северо-западная граница Иона

Горы Ноа-Бераак

Сырой, холодный ветер метался между серыми пиками Ноа-Бераак, неся с собой запах талого снега, мокрого камня и смерти. Он трепал алые волосы Эйданы, собранные в высокий хвост, и пытался пробраться под тяжёлый черный плащ, вышитый красными нитями по краю. Но генерал не замечала холода. В её жилах бурлила ярость, горячая, как лава, что спала глубоко под этими древними горами.

Здесь, на узком горном перевале, шёл затяжной бой. Холодный воздух дрожал от дикого рычания ездовых зун-ха4, свиста летящих вражеских стрел и лязга мечей.

Воины Рэйлин5, облачённые в чёрно-красную броню, сражались с унгалами. Эти дикари были больше похожи на зверей, чем на людей: сбитые, мускулистые тела, покрытые грубой серой кожей и ритуальными шрамами, длинные, спутанные волосы, в которые были вплетены кости и перья. Но не их звериная ярость и кривые клинки были главной угрозой.

– Сжечь! Не оставлять тел! – голос Эйданы, усиленный магией, гремел над полем боя, перекрывая лязг стали и предсмертные крики.

Шанна – зун-ха, принадлежавший ей, вновь рвался в бой, оглушая рычанием. Чудовищного размера когти вонзались в талый снег, мешая его с землёй. Покрытые белым мехом лапы давно окрасились алым от крови унгалов.

Воины Рэйлин знали приказ. Каждый павший дикарь, каждый погибший товарищ немедленно предавался очищающему пламени. Потому что в тылу врага, укрывшись за стеной из тел своих соплеменников, стояли шаманы. Чёрный туман окутывал их бесформенные фигуры. При каждом взмахе костяного посоха земля под ногами дрожала. Эйдана видела, как рука, отрубленная у одного из её солдат, дёрнулась, и пальцы сжались, пытаясь вцепиться в камень. Мгновение спустя, тело павшего воина, уже окружённое кольцом огня, начало содрогаться.

Нежить. Осквернённые души, заточённые в собственных мёртвых телах, вынужденные сражаться против тех, кого ещё час назад называли братьями. Этого нельзя было допустить…

Магия диких племён унгалов черна, как бездна. От них разило смертью. Дымом. Тьмой. Она обволакивала, змеилась по таявшему снегу. Вплеталась в него чёрными нитями, добавляясь к алой пролитой крови. Питалась отчаянием и злобой. Страхом.

Призывая демоническую магию, шаманы сопровождали свои действия хриплыми выкриками. Язык варваров звучал рвано, по-звериному, а украшенные костьми и мехом одеяния лишь усиливали это ощущение. Липкая тьма окутывала павших воинов. Обращала бездумной нежитью, восстававшей из снежного плена, призывая вновь бросаться в бой.

Хрипло проклиная врага, один из командиров Эйданы пронзил копьём сразу двух унгалов. Рядом с ним другой воин метнул в тела врагов масляную флягу, и вспыхнул погребальный костёр.

Эйдана находилась в самом сердце битвы. Её меч, выкованный из чёрной браярской стали, при каждом взмахе оставлял за собой дугу алого света, каждый удар был точным и смертоносным. Она двигалась с грацией хищника, и её золотые глаза горели в полумраке перевала. Один из унгалов, огромный, как дикий гургэм, замахнулся на неё двуручной секирой. Эйдана не стала уклоняться. Шанна с диким рыком настиг врага со спины. Его пасть сомкнулась вокруг руки, удерживавшей секиру, с лёгкостью перекусывая её, как сухую ветку. Рёв боли унгала потонул в грохоте боя. Горящий меч Эйданы легко нашёл его сердце, обрывая жизнь и воспламеняя тело. Не замедляясь, она уже двигалась к следующему врагу.

Весна в этом году пришла в горы Ноа-Бераак поздно. Она вскрыла тропы, ранее скрытые под толщей льда и снега. Именно по ним эти дикари, поклоняющиеся тьме, смогли пробраться так далеко, почти к самой границе ветона. Разведка доложила о них всего два дня назад. И вот теперь они здесь, пытаются остановить эту гниль, и не дать ей расползтись дальше.

Ярость Эйданы росла с каждой минутой. Она злилась не только на врага. Она злилась на необходимость сжигать своих павших товарищей на поле боя. Лишать их достойного погребения, лишать их возможности упокоиться с миром в родной земле. Их души были в безопасности, но тела… Тела превращались в пепел, который ветер уносил в ущелье. Это было кощунством, вынужденной мерой, которая рвала ей сердце.

Один из шаманов, чьё лицо было скрыто маской из черепа какого-то зверя, поднял свой посох. Воздух вокруг него загустел, почернел. Его силу питала ярость и ненависть, заполнявшая само пространство поля боя.

– Ко мне! – крикнула Эйдана.

Два её лучших воина, близнецы Киан и Джу, мгновенно оказались рядом, прикрывая её фланги. Являясь полудухами огня, Киан и Джу были идеальными помощниками. Только братья могли, не страшась выдержать силу своего генерала.

– Прорвёмся к шаманам, – коротко приказала она. – Нужно прервать ритуал.

Они двинулись вперёд, как единое целое. Три чёрно-красных вихря, сметающих всё на своём пути. Эйдана шла впереди, её меч расчищал дорогу. Киан и Джу работали как отражения друг друга. В человеческой форме они обычно использовали парные мечи, но сейчас оба обратились, следуя за генералом. Два неудержимых огненных альжу6, ростом с саму Эйдану, неслись вперёд, отбивая удары и нанося смертельные раны.

Они почти прорвались, когда старый шаман закончил. Он с силой ударил посохом о землю. Из-под земли, из трещин в скалах, полезли они. Костлявые руки, обтянутые истлевшей кожей, разрывали каменистую почву. Десятки воинов, павших в этих горах много лет назад, в давно забытых битвах, поднимались из своих безымянных могил. Их пустые глазницы тлели углями, а ржавое оружие было нацелено на живых.

Земли Ноа знали столько смертей, что становились лучшими угодьями для унгалов и их чёрной магии. Это бесконечный бой… Поэтому выход сейчас был только один.

– Отступить! – пронёсся голос Эйданы над полем боя.

Глаза Киана и Джу вспыхнули благоговением. Они знали, что это значит, как и каждый услышавший приказ воин. И только братья остались на месте, рядом с генералом.

Эйдана остановилась и вонзила свой меч в землю. Здесь она могла использовать свою силу, не сдерживаясь из-за того, что её воины могли попасть под смертельный удар. Алое свечение вырвалось из клинка, растекаясь по земле огненными венами. Камни вокруг неё раскалились докрасна. Жар был таким сильным, что воздух задрожал. В следующий момент огненные вены взорвались, превращаясь в стену пламени, которая ринулась на армию нежити. Мертвецы вспыхивали, как сухие факелы, их кости трещали и рассыпались в прах.

Бой закончился лишь когда последний шаман обратился пеплом, как и призванные им мертвецы. Эйдана остановилась, тяжело дыша, посреди выжженного, покрытого пеплом перевала. Она медленно провела рукой по лицу, стирая копоть. Её взгляд упал на горы, простиравшиеся на восток, в сторону столицы и в золотых глазах на мгновение затлело сдерживаемое пламя.

Глава 2

Западный ветон Ион

столица Камия

Пока Эйдана Кайо огнём и сталью боролась со скверной в горах Ноа-Бераак, в столице, в прохладных, залитых утренним солнцем покоях дворцового советника Арилла Виттара, царил обманчивый покой. Он сидел в глубоком кресле из тёмного дерева, обитом изысканным даллисским бархатом, и лениво перебирал свитки, лежавшие на низком столике. Длинные, иссиня-чёрные волосы Виттара были небрежно собраны шёлковой лентой. Несколько прядей выбились, обрамляя бледное лицо. Тонкие аристократические черты его справедливо считались прекрасными, что лишь усиливало зависть к советнику. Недруги зло шептались о том, как боги могли даровать этому мужчине красоту при таком скверном характере…

Глаза цвета грозового неба были прикрыты. Со стороны могло показаться, что Виттар дремал. Большинство придворных так и считали, предпочитая обходить советника стороной и общаться с ним лишь в случае крайней необходимости. Они боялись его, боялись его репутации, боялись его внезапных, точных и всегда смертоносных действий.

Но Арилл не спал. Он слушал. Слушал тихий шелест пергамента под пальцами, слушал пение птиц в саду, слушал далёкий гул просыпающегося города. И слушал своего помощника, молодого юношу по имени Лиам, который стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и зачитывал очередной отчёт.

– …и, наконец, лорд Таэрин направил официальный запрос на усиление стражи в его северных владениях. Он ссылается на возросшую активность разбойников на торговых путях и утверждает, что его люди не справляются…

– Лорд Таэрин лжёт, – не открывая глаз, произнёс Виттар. Его голос был тихим, почти ленивым, но от него Лиам вздрогнул. – Никаких разбойников в его землях нет уже полгода. Он просто хочет получить под своё командование дополнительный отряд обученных солдат за счёт казны. Вероятно, чтобы «убедить» своих соседей быть сговорчивее в грядущих земельных спорах. Отправь ему ответ. Вежливый, но твёрдый. Напомни, что за ложные донесения и попытку использования сил ветона в личных целях полагается не просто штраф. А ещё… упомяни, что его младшая дочь недавно увлеклась игрой на флейте. Он поймёт.

Лиам поспешно сделал пометку в своём блокноте. Он давно перестал удивляться осведомлённости своего господина. Казалось, Арилл Виттар знал всё и обо всех в этой столице.

– Что-то ещё, господин?

– Слухи, Лиам. Расскажи мне свежие слухи.

Юноша на мгновение замялся, его щёки тронул лёгкий румянец.

– Господин… они всё те же. О вас и… о генерале Кайо.

Виттар наконец приоткрыл глаза. В их серой грозовой глубине не было ни гнева, ни раздражения. Лишь тень любопытства, смешанная с лёгкой скукой.

– И что же нового придумали наши дорогие горожане? Генерал уже обещала подарить мне дракона?

– Почти, господин, – смущённо пробормотал Лиам. – Говорят, что она пришлёт вам голову предводителя унгалов в сундуке из лунного камня, как предсвадебный дар. И что вы… вы уже заказали у лучшего ювелира Камии обручальные кольца с алыми, как её волосы, камнями.

На губах Арилла появилась та самая, едва заметная улыбка, от которой у придворных стыла кровь в жилах.

– Прекрасно. Прекрасно… Пусть говорят. Убедись, что этот слух дойдёт до ушей Второго принца. Особенно та часть, где про кольца. Он так ценит романтику.

– Будет сделано, господин.

Лиам поклонился и поспешил удалиться, оставляя советника в одиночестве. Когда шаги помощника затихли, Арилл поднялся и подошёл к высокому арочному окну, выходившему в сад. Он смотрел на аккуратно подстриженные кусты и цветущие фэйммары, их алые цветы были похожи на капли крови на зелёном бархате.

Эти слухи… Их источником, вне всяких сомнений, был нынешний правитель ветона – Второй принц Во Иллай. Не напрямую, конечно. Его высочество был слишком труслив для открытых действий. Он лишь распорядился, чтобы его верные псы, скользя в тенях дворцовых коридоров, подбросили несколько искусно составленных фраз в нужные уши. А дальше город, словно река в половодье, подхватил их и понёс, преумножив и приукрасив до неузнаваемости. Для большинства это стало лишь забавной сплетней, возможностью почесать языки за чашей вина. Для Во Иллая же – очередной жалкой попыткой плести свои интриги.

Второй принц боялся Эйдану Кайо. Он боялся её силы, её репутации, её прямоты. Но ещё больше он боялся своего старшего брата – самого императора, чьей волей генерал Кайо и была назначена. И если другие завистники, метившие на её место, видели в ней лишь женщину, посмевшую занять то, что по праву рождения принадлежало мужчине, Во Иллай видел нечто большее. Он видел угрозу своей шаткой власти.

Война с Даммией была окончена официально, но на границе мир так и не наступил. Провокации стали лишь хитрее и подлее. Даммийцы действовали чужими руками, науськивая на имперские земли враждебные племена с Нейтральных земель. Тех же унгалов, к примеру. Проигравший сражение царевич Лхасса вернулся домой с позором, и его унижение тлело, как угли под пеплом, готовое в любой момент вспыхнуть новым пожаром.

Принц Во Иллай, в своей политической близорукости, считал, что вся проблема кроется в личной ненависти Лхассы к генералу Кайо. Глупец и правда верил: стоит избавиться от генерала, и на границе воцарится покой. А спокойный ветон – это крепкий трон, который довольный император не отдаст кому-то другому. Например, Третьему принцу Юмсару, чья тень уже давно маячила на горизонте. Юмсар, некоторое время бывший в опале, теперь возвращал свои позиции, лишая Во Иллая сна и покоя.

Поэтому принц так наивно радовался, когда император отправил Кайо на границу, в самые опасные горы, в самое неспокойное время. Фахранн справедливо полагал, что умение генерала находить общий язык с племенами Нейтральных земель и земель Духов, укрепит безопасность империи. Во Иллай же тайно надеялся, что дикари либо одолеют её, либо, по крайней мере, ослабят, заставят потерять людей и подорвут её авторитет.

Слухи о «романе» стали ещё одной попыткой, таким же трусливым ударом в спину. Правитель Иона полагал, что Арилл Виттар, оскорблённый перспективой брака с «проклятым генералом», сам найдёт способ от неё избавиться. В самых тайных и сладких фантазиях Во Иллая, генерал и советник уничтожали друг друга в яростной схватке, освобождая его сразу от двух своих главных страхов. Да, своего советника Второй принц боялся ещё больше. Но здесь он немного просчитался…

Арилл провёл пальцами по холодному стеклу. Принц, в своей слепой хитрости, сам того не ведая, оказал ему неоценимую услугу. Эти слухи, эта нелепая история о великой любви, отлично вписались в его планы. Именно поэтому он и не думал их опровергать. К тому же, ему в любом случае незачем было желать смерти Эйданы Кайо.

Напротив, именно её неустанная «забота» о проблемной границе обеспечивала ему то, что Арилл ценил превыше всего – спокойный сон. Генерал Кайо была единственным человеком в этой прогнившей столице, кто говорил то, что думал, и делал то, что считал правильным, не оглядываясь на придворные интриги. Великолепный воин, но совершенно бездарный политик. Эта наивная прямота делала её уязвимой, и иногда побуждала Арилла незримо вмешиваться. Исключительно ради собственного комфорта… Да… Именно поэтому…

Взгляд Арилла скользнул по карте ветона, висевшей на стене, и остановился на зубчатой линии гор Ноа-Бераак. Он знал, что сейчас там неспокойно. Он читал донесения разведки. И он знал, что Эйдана справится. Она всегда справлялась.

Но однажды она вернётся. И тогда этот фарс с помолвкой придётся либо заканчивать, либо… переводить на новый уровень. Арилл усмехнулся своим мыслям. Он представил себе лицо генерала, когда та узнает, что вся столица уже несколько месяцев женит их. Ярость в её золотых глазах будет великолепна…

Он вернулся к креслу и взял в руки другой свиток – донесение от своего шпиона при дворе принца. Виттар развернул его, и его глаза быстро пробежались по строчкам. Улыбка коснулась его губ.

Во Иллай снова провёл бессонную ночь. Какая жалость… Он даже тайно отправил гонца к границе с требованием немедленного отчёта от генерала. Он не понимал, почему Кайо до сих пор не унижалась перед ним, умоляя увеличить обеспечение её армии, задержанное уже в который раз. Во Иллай начинал подозревать, что что-то снова идёт не по его плану.

– Так и должно быть, – произнёс Арилл в тишину кабинета. – Потому что это мой план, ваше высочество.

Парочка продажных чиновников буквально прониклись патриотизмом и сами изъявили желание сделать анонимное пожертвование армии, охраняющей их сон на далёкой границе…

Арилл опустил свиток на стол, и в следующее мгновение почувствовал это – едва уловимое смещение тени у окна, изменение в потоках воздуха. Прибыла одна из его «теней».

– Говори, – произнёс он в тишину, не оборачиваясь.

Из тени, отбрасываемой старой плакучей миэлью, отделилась фигура. Мужчина был одет в тёмно-серые одежды простого горожанина, его лицо было непримечательным, а движения – бесшумными.

– Господин, информация о камне танавар подтвердилась. Он будет выставлен на торгах в Зиллхане. Наша цель проявила к нему живой интерес.

Арилл удовлетворённо кивнул. Всё шло по его плану. Камень танавар… По легендам, это была застывшая кровь самого демона Аяна. Осколки этих камней, до сих пор находимые в горах, были способны разрушить душу простого смертного и являлись ядом даже для обладателей магической силы. Чистейший источник демонической скверны… Какой же злодей устоит, чтобы не приобрести подобное сокровище?

Арилл перевёл взгляд обратно на карту, на дворец принца Во Иллая. Одно дело не мешало другому.

– Его высочество нервничает, – спокойно произнёс он, словно рассуждая о погоде. – Нервный правитель – плохой правитель. Он совершает ошибки. Думаю, ему нужно на что-то отвлечься. Что-то, что потребует его безраздельного внимания.

«Тень» молчал, ожидая.

– В порту Реиза, в третьем складе господина Казэлда, хранится партия порошка коры священного цепелма из Арсалана, одного из важнейших ингредиентов для изготовления исцеляющих зелий. Контрабанда, разумеется. Господин Казэлд – дядя главного казначея Второго принца, которого наш правитель считает своим добрым другом. Я хочу, чтобы завтра к рассвету анонимное донесение об этом порошке легло на стол начальника городской стражи. А бухгалтерские книги Казэлда, где тщательно замаскированы доходы от этой контрабанды… пусть «случайно» окажутся в руках имперского налогового аудитора. Устрой небольшой пожар в кабинете Казэлда, чтобы скрыть пропажу. Только без жертв. И лишний шум нам ни к чему.

«Тень» едва заметно кивнул. Скандал будет достаточно ощутимым. Обвинения в контрабанде ценнейших ингредиентов, подкреплённые доказательствами, парализуют двор Во Иллая на несколько недель. Принцу будет не до интриг на границе. Ему придётся спасать собственную шкуру от гнева императора и топить своего дружка.

– Будет исполнено, господин.

«Тень» беззвучно растаяла. И в кабинете вновь воцарилась полная тишина.

Глава 3

Озёрный Тарласс

Земли воитт

Прошло почти полмесяца после битвы в горах Ноа-Бераак. Середина весны принесла тепло и на эти земли. Молодая трава раскрасила свежей зеленью округу, а ночные ветра больше не выстуживали до костей. Горная тропа, по которой следовал отряд Эйданы, наконец была пригодна, освобождаясь от снега и льда. Сейчас она соединяла довольно неплохим маршрутом приграничные земли Иона и земли Духов, простиравшиеся по левую сторону гор.

Но разделяли континент Ян-Герру не только горы да каменные стены, возведённые по указу множества правителей. Главной «стеной», буквально рассекавшей его, была вера…

Беримцы, как и многие народы юго-запада, поклонялись эльсиярам – божествам, по преданиям сошедшим на эти земли много веков назад и даровавшим смертным людям часть своих священных сил – алхен. Сосредоточение его находилось в груди, подобно второму сердцу, наделяя владельца способностью к использованию магии. Обладатели алхена, мнившие себя избранными, звались детьми богов. Простым же смертным оставалось уповать на чудо, молясь в возведённых по всей земле храмах, и надеяться, что давно исчезнувшие боги услышат их молитвы и даруют своё благословение.

На северо–востоке континента люди приняли покровительство Духов земли. Те, в отличие от эльсияров, никогда не покидали свои территории. Величественные создания этого мира, порождённые самой землёй, обладали огромнейшей силой, с которой вынуждены были считаться «соседи». Духи не признавали божественности эльсияров, относясь враждебно к любому их упоминанию. А наиболее рьяно поклонявшихся им беримцев и вовсе считали глупцами. В свою очередь обитатели имперских земель считали соседей дикарями…

Какова была причина разногласий между исчезнувшими эльсиярами и Духами, истинно не знал никто. Зато время породило немало легенд и слухов, давая ещё больше поводов для неприязни.

Но в одном все жители континента были едины – это противостояние третьей стороне. Тем, кто обратил свой алхен к тьме. Хватало таковых и в Берим, и на землях Духов. Ян-Хоррад – соседний континент, располагавшийся за Тирраским морем, уже несколько веков считался мёртвым. Полностью поглощённый скверной, он окутан вечным чёрным туманом. По беримским преданиям этот континент стал полем последней битвы эльсияров против своего же падшего товарища, обратившегося демоном. Порождённые им создания тьмы уничтожили всё живое на Ян-Хоррад. И даже сейчас, после победы, море продолжало содрогаться сильнейшими штормами, приходившими с погибшего континента. Демон Аян пал, одолевшие его собратья покинули землю, но каждый оставил своё «наследие». Одни восхваляли эльсияров, сражаясь со злом, добравшимся и до этих земель, другие жаждали возрождения Аяна, поклоняясь тьме. К ним принадлежали и племена унгалов. Участившиеся набеги и их растущая сила были причиной предстоящих переговоров. Но главной бедой стало недавнее обнаружение отравленной воды в реке Иссэ.

Отряд из десяти человек сопровождал Эйдану в Тарласс – одно из поселений воитт, чья территория не принадлежала ветону. Иссэ несла свои ядовитые воды и сюда, грозя уничтожить всё живое. Проблему необходимо было решить в кратчайшие сроки. Источник загрязнения так и не был найден, и из-за огромной петли, которую Иссэ делала по земле Духов и приграничным территориям Иона, велика вероятность расположения источника бедствия здесь. Эйдана была единственной, кому вместе с небольшим отрядом дозволено явиться на эти земли. Но даже для неё, для долгих поисков требовалось разрешение.

Наконец, тропа вывела их к краю обрыва. Перед воинами, в огромной долине, раскинулся Озёрный Тарласс. Зрелище было захватывающим. Десятки озёр с кристально чистой водой отражали синее небо, а между ними, подобно гигантам, возвышались тысячелетние деревья яффа. Их исполинские ветви сплетались в зелёный купол над долиной, а некоторые деревья росли прямо из воды, и их могучие, изгибающиеся корни служили естественными мостами между островами.

На этих островах и в кронах самих деревьев виднелись причудливые жилища, соединённые множеством плетёных подвесных мостов. Внизу, по водной глади, бесшумно скользили небольшие лодки. Воины Эйданы, закалённые в бесчисленном количестве битв, замерли, с неприкрытым изумлением глядя на это зрелище.

У кромки воды их уже ждала небольшая, узкая лодка, и управлявший ею воитт. Полудухи были выше и стройнее людей, с кожей, отливающей серебром, и длинными, цвета травы волосами. Они двигались с плавной, нечеловеческой грацией.

Эйдана оставила своих людей на берегу, взяв с собой лишь Киана и Джу. Путь к месту встречи пролегал по воде. Лодка бесшумно заскользила мимо корней-исполинов, увитых светящимися лианами. Тишину нарушал лишь плеск вёсел и пение незнакомых птиц.

Генерал сняла тяжёлый плащ и расслабленно откинулась назад. Здесь, на землях Духов, она уже в который раз чувствовала, как напряжение, всегда сковывавшее её плечи, немного отступает.

Их встретил старейшина Лоугуран. Он ждал на широкой деревянной платформе, построенной вокруг ствола самого большого дерева яффа. Лоугуран был стар даже по меркам своего народа, его лицо покрывала сеть морщин, похожих на трещины в сухой земле, но глаза цвета мха были ясными и мудрыми.

– Халь Фэйммар, – произнёс он вместо приветствия. Его голос был низким и шуршащим, как листва на ветру. Воитт не использовали имперского титула Эйданы, предпочитая имя, данное ей на земле Духов. – Тарласс рад твоему приходу. Но причина его горька.

– Старейшина Лоугуран, – Эйдана склонила голову в знак уважения. – Вынуждена согласиться с вами. Этой весной дикари особенно активны.

Воитт провёл гостью вглубь платформы, где на низком плетёном столе стояло несколько глиняных сосудов.

– Это одна из причин, по которой я желал нашей встречи. Река умирает, – просто сказал Лоугуран, указывая на один из сосудов. – А вместе с ней та же участь ожидает и наши озёра. Сейчас мы сдерживаем смешение вод барьером, но надолго наших сил не хватит.

Эйдана заглянула внутрь. Вода была мутной, с отвратительным запахом гнили.

– Мои дозорные докладывали о болезни в деревнях ниже по течению, на нашей стороне, – кивнула Эйдана, её лицо снова стало жёстким. – Люди страдают от лихорадки и боли в животе. Всё выглядит, как обычная сезонная хворь, но приводит к смерти за несколько дней. А если тело слабо, то и суток можно не продержаться.

– Это яд. Не природный, – покачал головой старейшина. – В нём чувствуется злая воля. Тёмная сила. Такая же, какую мы чувствовали от унгалов.

Он говорил об этом спокойно, но Эйдана уловила в его голосе скрываемую глубокую тревогу.

– Вода – источник жизни для Тарласса. И для твоих людей, что живут ниже по течению. Теперь она несёт болезнь и смерть. Яд убивает землю так же, как и живых существ, – тихо сказал Лоугуран. – Дух реки болен. Мы считаем, что источник отравы находится высоко в горах, у истоков. Место, куда наши следопыты не ходят. Место, где зло пустило корни. Реку ниже мы проверили. Но ничего не обнаружили.

– Я разделяю ваше мнение и так же считаю, что загрязнение пришло с гор. Мы должны как можно скорее найти источник яда и уничтожить его. Мои лучшие разведчики к вашим услугам.

Лоугуран медленно кивнул, его мудрые глаза изучали её.

– А мы дадим им проводников, знающих каждый камень и каждое русло в этих краях. Наши охотники пойдут с твоими воинами. Вместе мы очистим реку.

– Да будет так, – согласилась Эйдана. – Выступим с рассветом.

Глава 4

Переговоры были завершены, но Лоугуран не спешил отпускать гостью. Когда Эйдана собралась проститься, чтобы вернуться к своему отряду и начать подготовку к завтрашнему походу, старейшина остановил её мягким жестом.

– Вечер опускается на Тарласс, Халь Фэйммар. Наши очаги зажжены и пища готова. Будет невежливо с нашей стороны отпустить тебя голодной. Раздели с нами трапезу. Твои воины так же будут накормлены, как и те, кто ожидает на берегу.

Эйдана на мгновение замерла. В имперских кругах приглашение на ужин было политическим манёвром, прелюдией к просьбе или частью интриги. Здесь же, в голосе Лоугурана, звучала лишь искренняя, спокойная гостеприимность.

– Я с благодарностью принимаю ваше предложение, старейшина, – ответила она, и впервые за долгое время её губ коснулась лёгкая, почти незаметная улыбка.

Она подала знак Киану и Джу, чтобы те оставались на месте и ждали её. Воитт не терпели суеты и большого скопления чужаков в сердце своего дома. Близнецы понятливо кивнули, с нескрываемым любопытством осматривая поселение. К ним приблизилась молодая женщина воитт, предлагая принять плетёную корзину с едой. Длинный светлый хвост Джу принялся покачиваться, выдавая нетерпеливое предвкушение. Киан, более сдержанный чем брат, лишь повёл пушистым ухом, на котором красовалось несколько серебристых колец.

Лоугуран медленно повёл Эйдану по одному из подвесных мостов, сплетённых из прочных лиан и отполированных до блеска деревянных плашек. Мост слегка покачивался под ногами, и внизу, в кристальной воде, отражались первые звёзды. Эйдана шла за старейшиной, вдыхая чистый, влажный воздух, наполненный ароматами цветов и запахом дыма от очагов.

Это место было живым организмом. Воитт двигались вокруг с плавной, бесшумной грацией. Дети со смехом качались на лианах, перелетая с одной ветви на другую, женщины с зеленоватыми волосами всех оттенков, украшенными живыми цветами, несли плетёные корзины с фруктами и рыбой. Никто не пялился на неё, не шептался за спиной. Они встречали взгляд гостьи спокойными, любопытными глазами и слегка кивали, признавая её присутствие, но не нарушая её покой. Здесь Эйдана не была генералом или Алой Смертью. Здесь она была просто гостем.

Они пришли на одну из самых широких платформ, где уже собралось несколько семей воитт. Круглые низкие столы, сплетённые из тёмной лозы, были уставлены глиняной посудой. Вокруг каждого лежало несколько небольших расшитых цветами подушек, заменявших воитт стулья. Пища была простой, но выглядела невероятно вкусно: печёная рыба, приправленная травами, сладкие корнеплоды, горки блестящих ягод и хлеб, испечённый с добавлением измельчённых орехов. Для Эйданы и её воинов, подобное угощение порой могло казаться целым пиром…

Она опустилась на одну из подушек, скрестив длинные ноги. Кожа её сапог тихо скрипнула при этом. Лоугуран сел напротив.

– Твой алхен беспокоен, – заметил старейшина, наливая в глиняную чашу прозрачный, слегка сладковатый напиток. – Он горит ярко, но пламя его неровное. Как огонь в очаге, в который подбросили сырых дров.

Эйдана взяла чашу, на мгновение нахмурившись. Лоугуран ощутил нестабильность её алхена? Вероятно, от недавнего использования огня в горах.

– Последние недели выдались несколько… напряжёнными, – уклончиво ответила она.

– Унгалы – лишь одна из причин, – продолжал Лоугуран, отламывая кусок хлеба. – Настоящий яд – это скверна. Она отравляет сердца так же, как и землю. Помни это, дитя. И помни свой предел.

Предел… Она знала свою судьбу и давно приняла её, без колебаний. Её путь был определён с первой искрой, вспыхнувшей в груди. Боги или демоны, кто бы не наградил или проклял этой силой, она использует её без остатка, до последнего вздоха. Таков был выбор Эйданы Кайо… Она молчала, пробуя рыбу. Вкус был чистым, свежим, не похожим ни на что из того, что подавали в столице.

– Знаешь ли ты, почему земли Духов дали тебе имя Халь Фэйммар? – спросил Лоугуран, спокойно наблюдая за гостьей.

– Разве не из-за схожего цвета моих волос, что так пугает детей и здесь и в империи? – Эйдана усмехнулась, отпивая из чаши. – Сейчас фэйммары растут и на нашей земле…

– Растут, – согласился старейшина. – Но лишь здесь, у подножия наших гор, они самые алые. Их питает сила земли. Они не просто красивы. Они – знак очищения. Когда выгорает лес, первыми на пепелище пробиваются ростки фэйммара. Они вбирают в себя горечь золы, чтобы вернуть земле жизнь. Халь – на древнем наречии значит «дитя» или «воплощение». Мы видим в твоём алом пламени не только ярость битвы, но и силу очищения. Ты пришла на эти земли, чтобы выжечь скверну. Для нас ты – Дитя Очищающего Цветка.

Эйдана замерла с куском хлеба в руке. Дитя Очищающего Цветка… Она опустила глаза, рассматривая свои ладони, покрытые мозолями и паутиной тонких старых шрамов. Руки, которые отняли сотни жизней. Нет… Её пламя несло лишь смерть, и очищением не обладало. На самом деле, алхен в её груди имел иное свойство, которому местный народ даровал очередное имя. С тем только отличием, что здесь она была «дитя очищения», а в Берим – «проклятым генералом». Но конец её пути в любом случае будет один. Как и для каждого в роду Кайо, кто пробудил свой огненный алхен.

– Я просто солдат, старейшина, – небрежно произнесла Эйдана, усмешкой отметая ненужные сентименты. – И я лишь выполняю приказы. Не нужно громких имён.

– Приказы исходят от людей. А сила – от земли и от того, что вы зовёте богами, – мудро заметил Лоугуран. – Важно не то, чей приказ ты выполняешь, а то, как ты используешь свою силу. Помни лишь о своём пределе…

Их разговор прервал подошедший молодой воитт. Он был высок и строен, его зелёные волосы были заплетены в сложную косу, а за спиной виднелся лук из светлого дерева. Он молча поклонился старейшине, а затем перевёл взгляд своих внимательных глаз на Эйдану.

– Халь Фэйммар, – произнёс Лоугуран. – Это Риан. Лучший из наших следопытов. Он и его охотники пойдут с твоими людьми. Он будет твоими глазами и ушами в пути.

Риан коротко кивнул Эйдане. В его взгляде не было ни подобострастия, ни враждебности. Лишь спокойная, уверенная оценка. Он смотрел на гостью, как на равного воина, чьи навыки ему предстоит оценить в деле.

– Мои люди готовы выступить с рассветом, – сказала Эйдана, обращаясь уже к Риану.

– Наши тоже, – ровным голосом ответил он. – Тропы у истоков Иссэ коварны. Тёмная магия исказила их. Нужно будет двигаться осторожно.

Эйдана кивнула, принимая его слова. Этот воитт вызывал доверие. Он не говорил лишнего, но в каждом его слове чувствовался опыт.

Ужин закончился. Эйдана поблагодарила старейшину и вернулась к своему отряду. Ночь в Тарлассе была тихой и мирной. Здесь слышался лишь шелест листвы, плеск воды и тихий звон деревянных колокольчиков, развешанных на ветвях.

Эйдана стояла на краю берега, глядя на отражение звёзд в тёмной воде. Впервые за долгое время она чувствовала не только тяжесть ответственности, но и что-то ещё. Странное, почти забытое чувство… надежды. Здесь, для этого народа, жившего в гармонии с миром, её проклятая сила обретала иной смысл. Так сможет ли она удержать свой предел? Или же была слишком самонадеянной?..

Глава 5

Берега реки Иссэ

Путь вверх по течению Иссэ оказался изнурительным. Река, мирная и широкая в долине, здесь, в теснинах гор, превращалась в яростного, ревущего зверя. Она металась между отвесными скалами, с грохотом обрушиваясь на валуны и вскипая ледяной пеной. Воздух был наполнен оглушительным шумом и влажной пылью.

Совместный отряд двигался двумя группами, поддерживая друг с другом зрительный контакт там, где это было возможно. Воины Эйданы, привыкшие к дисциплине и тяжёлым переходам, шли по одному из берегов, прорубая себе путь через заросли и используя верёвки или помощь близнецов для преодоления особенно крутых склонов. На другом берегу, двигаясь с почти невозможной лёгкостью, скользили воитт во главе с Рианом. Они перепрыгивали с камня на камень, словно призраки, их зелёные плащи сливались с растительностью, делая их почти невидимыми.

Так прошло два дня. Два дня непрерывного движения вверх, против течения, против ветра. Они останавливались на короткие привалы, чтобы съесть немного вяленого мяса и сухих лепёшек, и снова продолжали путь. Каждые несколько часов они брали пробы воды. Яд никуда не делся, его концентрация лишь росла, становясь всё более ощутимой.

Эйдана шла впереди своего отряда, её золотые глаза внимательно сканировали каждый камень, каждую трещину в скале. Она видела, как Риан на противоположном берегу то и дело останавливался, прикладывая ладонь к земле или к стволу дерева, словно прислушиваясь к биению сердца гор. Их методы были разными, но цель – одна.

На третий день они достигли ущелья, которое казалось непроходимым. Река здесь сужалась до нескольких метров, превращаясь в бурлящий котёл, а скалы по обеим сторонам становились гладкими и отвесными. Пройти по берегу было невозможно.

– Дальше только по воде или по верху, – громко крикнул Джу, перекрывая рёв реки.

Эйдана посмотрела наверх. Скалы уходили в небо на сотню метров. Взобраться было можно, но это заняло бы слишком много времени и сил, к тому же они бы потеряли реку из виду.

Она подала Риану условный знак рукой. Воитт остановился, и их взгляды встретились над бушующим потоком. Он указал на узкий, едва заметный карниз, тянувшийся вдоль скалы в нескольких метрах над водой. Для её воинов он был смертельной ловушкой. Но не для воитт.

Риан, в свою очередь, указал на другую сторону ущелья, где несколько упавших деревьев образовали шаткий затор. Это был шанс для людей Эйданы перебраться на их сторону, где берег был чуть более пологим. Киан и Джу, обратившись в истинную форму, взялись переправить товарищей по скользким от ила стволам. В это время воитт, один за другим, начали движение по карнизу, прижимаясь к скале. Их грация завораживала.

– Соэл, – позвала Эйдана, когда последний из её солдат перебрался через затор. – Снова время для твоей птахи.

Светловолосый молодой воин вышел вперёд. Он тихо произнёс заклинание и коснулся пальцами белого рисунка на своём лбу, где тонкие линии и точки напоминали очертания расправленных крыльев. Под его пальцами рисунок вспыхнул бледно-голубым свечением, как и его глаза.

Эйдана почувствовала магию чужого алхена – не её огненного и яростного, а тонкого и едва уловимого, как дуновение ветра. Соэл медленно убрал руку от своего лба, и с его пальцев сорвалась полупрозрачная, словно призрак птица. Без единого взмаха крыльев она бесшумно взмыла в небо, становясь точкой на фоне серых скал.

Весь отряд замер, наблюдая за полётом анье7. Птица сделала несколько кругов над ущельем, а затем устремилась дальше, вверх по течению, туда, куда они не могли заглянуть.

Прошла минута, потом другая. Напряжение нарастало. Риан и его воитт тоже остановились, их головы были подняты к небу. И вдруг глаза Соэла вспыхнули ярче.

– Нашла, – выдохнул он, и птица, выполнив свою задачу, растворилась в воздухе.

– Доклад, Соэл, – потребовала Эйдана.

– Скверна. Сильная, – лицо Соэла было сосредоточенным. – Не просто яд. Земля мёртвая. Деревья почернели. И… следы. Лагерь. Большой. И что-то укрыто в боковой пещере, прямо у воды.

Взгляд Эйданы встретился со взглядом Риана через последние метры ущелья. Воитт коротко кивнул. Наконец-то. Они нашли след.

– Двигаемся, – приказала Эйдана. – Быстро и тихо. Они не должны знать, что мы идём.

Отряд, теперь уже единой группой, устремился вперёд по более проходимому берегу. Последние полдня пути превратились в медленное, напряжённое просачивание сквозь мёртвую землю. Тишина здесь была неестественной, давящей. Исчезли пение птиц и стрёкот насекомых. Даже рёв реки казался приглушённым, словно вода была слишком густой и больной, чтобы шуметь.

Под ногами хрустели почерневшие, безжизненные ветки. Мох на камнях был не зелёным, а тёмно-серым и сухим на ощупь. Эйдана видела, как Риан несколько раз останавливался, касаясь стволов мёртвых деревьев с выражением почти физической боли на лице. Он, дитя этих лесов, чувствовал агонию земли острее, чем кто-либо другой.

Они двигались в полном молчании. Каждый знал свою задачу. Воины Эйданы, привыкшие к вражеским засадам, высматривали растяжки и ловушки. Воитт, чьи чувства были обострены близостью к природе, указывали на рыхлые камни под ногами или на участки земли, пропитанные ядом настолько, что один неверный шаг мог привести к тяжёлому отравлению.

Наконец Риан, шедший впереди, замер и поднял руку, сжатую в кулак. Все мгновенно застыли, сливаясь с тенями и камнями. Они достигли цели.

Впереди, за густыми зарослями мёртвого кустарника, виднелся вход в пещеру – тёмный провал в скале, из которого сочился едва заметный, тошнотворный туман. Рядом с ним, впадая прямо в Иссэ, бежал широкий ручей. Но вода в нём была не прозрачной, а чёрной, и там, где она смешивалась с рекой, образовывались отвратительные тёмные разводы.

Эйдана жестом приказала отряду оставаться на месте, а сама, вместе с Рианом, бесшумно подползла к краю зарослей, чтобы лучше рассмотреть вражеский лагерь.

Зрелище, открывшееся им, было омерзительным. Своды пещеры терялись во мраке, но центр её был освещён чадившими факелами. Они были установлены вокруг алтаря, в качестве которого использовался огромный плоский камень. На алтаре лежал труп какого-то крупного горного зверя, его шкура была испещрена светящимися символами. Из вскрытого брюха животного в выдолбленный в камне жёлоб сочилась чёрная, густая жижа – тот самый яд, что стекал ручейком из пещеры прямо в водопад.

Вокруг алтаря стояли трое. Это были шаманы унгалов, но они отличались от тех, с кем Эйдане приходилось сражаться ранее. Они были выше, облачены в ритуальные одежды из тёмной кожи и костей, а их лица скрывали маски, вырезанные из черепов хищников. Они стояли неподвижно, их руки были воздеты к алтарю, а с губ срывался низкий, вибрирующий гул, который, казалось, заставлял дрожать сам камень под ногами.

В лагере насчитывалось не менее двух десятков унгалов. Двое из них стояли у входа в пещеру, ещё трое патрулировали у самого обрыва над рекой. Кроме них в лагере находилась пара огромных рагнолов. Дикие, смертельно опасные горные хищники, ростом в два раза превышавшие человека, контролировались магическими ошейниками.

Эйдана и Риан молча обменялись взглядами. План родился без слов. Они так же бесшумно отползли назад, к своему отряду.

– Шаманы поддерживают ритуал, – шёпотом произнесла Эйдана. – Алтарь – источник. Нужно уничтожить и то, и другое. Одновременно.

– Мои лучники снимут часовых, – так же тихо ответил Риан. – Двоих у входа и тех, что у обрыва. Это даст тебе лишь несколько мгновений, прежде чем шаманы отреагируют. С твоей силой велики шансы, что ты сможешь остановить их.

Эйдана кивнула, затем отдавая распоряжения своим воинам. Им нужно будет дезориентировать унгалов в лагере и задержать их боем.

– Киан, Джу, на вас рагнолы. Этих монстров не возьмут ни стрелы, ни мечи, их шкуры подобны броне.

Тишина перед бурей была абсолютной. Каждый воин, каждый охотник замер, превратившись в тень. Риан поднял руку, опутанную множеством плетёных браслетов. Его лучники, расположившиеся на скальном уступе над лагерем, медленно натянули тетиву.

Жест.

Тихий свист разрезал воздух. Он был настолько коротким и тонким, что почти потонул в отдалённом шуме реки. Пять стрел, выпущенных одновременно, нашли свои цели. Пять унгалов – двое у входа в пещеру и трое у обрыва – рухнули на землю без единого звука.

– Вперёд, – голос Эйданы не был криком, но пронзил воздух, как удар кнута.

Воины Рэйлин и охотники воитт вырвались из укрытий, устремляясь к лагерю. Унгалы, застигнутые врасплох, отреагировали с дикой, звериной яростью. С гортанными воплями они бросились навстречу атакующим. Завязался ожесточённый, хаотичный бой. Лязг стали смешался с предсмертными хрипами и боевыми кличами.

Воины Эйданы, защищённые бронёй, принимали на себя основной удар. Воитт же скользили между ними, нанося точные удары своими короткими клинками, а двое лучников, оставшиеся на позициях в скалах, стреляли, выцеливая уязвимые места в обороне врага.

Магические ошейники на шеях рагнолов горели тусклым багровым светом. Земля содрогалась от их оглушительного рёва. Подчиняясь воле шаманов, монстры ринулись в самую гущу битвы, сметая всё на своём пути, не разбирая своих и чужих.

Не сговариваясь, близнецы кинулись навстречу чудовищам. Они больше не выглядели как люди. Их тела окутало пламя, превращая в двух огненных духов альжу. Первый рагнол замахнулся когтистой лапой, способной одним ударом разорвать человека пополам. Но Киан увернулся и метнулся к его ногам, оставляя глубокие, дымящиеся раны и заставляя зверя потерять равновесие.

Джу запрыгнул на спину второму рагнолу. Чудовище взревело, пытаясь сбросить его, но огненный дух вцепился в его загривок, и температура его тела резко возросла. Раздался шипящий звук и тошнотворный запах палёной плоти. Шкура рагнола, способная выдержать удар меча, начала плавиться под огненным касанием.

Эйдана не смотрела на них. Она доверяла своим людям. Её цель находилась впереди. Путь к пещере был открыт. Бой, ярость, крики – всё это стало далёким фоном. Она видела лишь тёмный зев пещеры и трёх шаманов, которые теперь смотрели прямо на неё, их глаза под масками горели ненавистью. Один из них выставил вперёд посох, и из земли перед Эйданой вырвались чёрные, скрюченные корни, пытаясь схватить её за ноги. Она не остановилась. Алое свечение окутало её, мёртвые корни вспыхнули и обратились в пепел, не успев даже коснуться её сапог.

Эйдана знала, что допрашивать этих созданий бесполезно. Их души были настолько поглощены тьмой, что смерть для них была не концом, а возвращением к своему тёмному богу. Единственный способ остановить их – полное уничтожение. Она достигла входа в пещеру. Шаманы уже начали новый, более яростный ритуал, готовясь встретить её тёмной магией. Но они опоздали.

Глава 6

Эйдана остановилась на самом пороге. Она глубоко вдохнула, и её алхен, всё это время сдерживаемый, взорвался силой. Алые волосы, освободившиеся из сгоревшей перевязи, взметнулись вверх, словно живое пламя. Сила, дремавшая в её груди, вырвалась на волю – необузданная, яростная, очищающая. Воздух вокруг неё задрожал и раскалился, словно она сама стала дыханием дракона. Из-под её ног, из меча, из самых её ладоней хлынул поток жидкого огня. Он не взлетел вверх, а устремился вперёд, пожирая землю и камни. Этот огненный вал, ревя и шипя, ворвался в пещеру.

Шаманы успели лишь вскинуть руки в бесполезном защитном жесте. Их тёмная магия схлопнулась под натиском чистого пламени. Их тела и омерзительный алтарь с трупом зверя – всё было поглощено огнём. Волна испепеляющего жара прокатилась по пещере до самых дальних её уголков, выжигая не только живую плоть, но и саму скверну, въевшуюся в камень. На мгновение вход в пещеру превратился в пасть вулкана, из которой вырвался столб чёрного дыма и пара. А потом всё стихло…

Рёв огня прекратился так же внезапно, как и начался. Оставшиеся в живых унгалы замерли, в ужасе глядя на дымящийся вход в пещеру, где только что сгинули их лидеры и источник их силы. Их боевой дух был сломлен. Некоторые бросились бежать, но были настигнуты стрелами воитт. Другие, обезумев от страха, были безжалостно добиты воинами Рэйлин. Битва закончилась.

Эйдана стояла на краю выжженной земли перед пещерой, тяжело дыша и опираясь на свой меч. От его лезвия всё ещё поднимался лёгкий дым. Её лицо было бледным, высвобождение такой мощи всегда забирало много сил. Ярость отступила, оставив после себя гулкую усталость. К золоту в её глазах на мгновение добавилось алого оттенка, который медленно, но всё же растаял. Она беззвучно вздохнула и медленно вытащила меч из оплавленной земли.

К ней подошёл Риан. Его лицо и одежда были перепачканы кровью, но двигался он всё так же легко.

– Яд ушёл, – сказал он, глядя на то место, где раньше был чёрный ручей. Теперь оттуда текла чистая горная вода. – Ты очистила это место, Халь Фэйммар.

– Благодаря твоим охотникам мы смогли подобраться незамеченными, – ответила Эйдана, её голос был хриплым. Мы в долгу перед Тарлассом.

Риан покачал головой.

– Это была наша общая битва. Мы убрали яд и теперь вода может очиститься. Тарласс проведёт обряд и поможет духу реки восстановиться, – он посмотрел на Эйдану долгим, пронзительным взглядом. – Дух чувствует тебя. Он благодарен.

Эйдана кивнула, и сама чувствуя исходившую от реки энергию. Слабую, но уже ощутимую. Она выпрямилась, убирая в ножны меч, всё ещё горячий от её силы. Усталость тяжёлыми волнами накатывала на неё, но она не позволила себе расслабиться. Не сейчас. К ней подошли Киан и Джу, уже вернувшиеся в человеческий облик. Их чёрно-красная форма была покрыта копотью и кровью, но глаза горели азартом.

– Неплохо размялись, генерал, – усмехнулся Джу, отряхивая с плеча серый пепел.

– У нас трое раненых, не тяжело, – более сдержанно доложил Киан. – У воитт потерь нет, ранены двое, раны поверхностны.

Воины и охотники уже занимались мрачной работой: стаскивали тела унгалов в одну кучу, проверяя, не остался ли кто-то в живых.

– Сжечь тела, – голос Эйданы был твёрд.

Это было жестокое, но необходимое правило войны с теми, кто использовал нежить. Риан, наблюдавший за ней, молча кивнул. Он понимал. Их народы по-разному относились к смерти, но оба одинаково ненавидели её осквернение.

– Твой огонь жесток, но справедлив, – тихо сказал воитт. – Ты принесла боль, но исцелила землю.

Эйдана ничего не ответила. Она просто смотрела, как её воины разводят погребальный костёр. Когда над ущельем поднялись столбы дыма, смешиваясь с чистым горным воздухом, отряд был готов двинуться в обратный путь. Миссия была выполнена.

– Старейшина перед уходом велел передать, что хотел бы увидеться с тобой до того, как вы покинете земли Духов, – сообщил ей Риан, тем самым приглашая вернуться с его людьми.

***

Обратный путь от истоков Иссэ к Тарлассу занял почти трое суток. Это было медленное, но более спокойное движение. Река, хоть и не успела полностью очиститься, уже не несла в себе смертоносный яд. С каждым метром, что они спускались вниз по течению, воздух становился свежее, а мрачная тишина ущелья сменялась шорохом листвы и пением птиц, начинавших возвращаться на эти земли. Природа, медленно исцелялась.

Воины Эйданы и охотники воитт шли бок о бок. Совместная битва и общая победа стёрли часть той невидимой стены, что разделяла их. Теперь они обменивались короткими фразами, даже редкими шутками.

Эйдана шла чуть в стороне, слушая их разговоры. Она чувствовала облегчение, но и глубокую усталость. Сила, которую она высвободила в пещере, имела свою цену. И алхен, впитавший в себя всю окружающую её тогда скверну и тёмную магию, теперь был неспокоен, как раненый зверь. Верно… Именно об этом пределе и говорил в Тарлассе старейшина, прекрасно понимая её суть. Она не очищала огнём, она принимала тьму на себя. Таков был дар и проклятье эльсияров роду Кайо.

Наконец, на исходе третьих суток, они снова увидели Тарласс. Словно предсказав появление путников, их уже ждали. Несколько лодок бесшумно причалили к берегу, чтобы встретить их. Воитт, стоявшие на платформах и подвесных мостах, не издавали громких приветственных криков, как это было бы принято у людей. Вместо этого они провожали возвращающийся отряд долгими взглядами, а затем медленно прикладывали ладонь к сердцу в безмолвном знаке благодарности и уважения. Это простое, искреннее приветствие тронуло Эйдану куда сильнее, чем любые фанфары и речи, которые ей доводилось слышать в столице.

Вечером, когда солнце коснулось алым краем далёких горных вершин, начался обряд. Эйдану и её воинов пригласили на главную платформу, ту, что окружала самое древнее дерево яффа. Их попросили лишь об одном – молча наблюдать.

Все воитт, от седовласых стариков до самых маленьких детей, собрались у кромки воды. Они были одеты в простые белые одежды, их волосы были распущены и украшены лишь тонкими венками, сплетёнными из береговых трав. В наступивших сумерках серебристая кожа и светлые наряды воитт, казалось, излучали собственное мягкое сияние.

Обряд начался в полной тишине. Старейшина Лоугуран вышел вперёд и медленно опустился на колени у самой воды. Он зачерпнул воду в ладони, поднёс к губам, а затем вылил обратно, что-то беззвучно шепча. Это был сигнал.

По воде поплыли сотни плоских листьев, на каждом из которых горел крошечный огонёк – некий светящийся цветок, излучающий холодное, голубоватое сияние. Они расходились по тёмной глади озера, словно россыпь упавших звёзд.

А затем началось пение.

Это была не песня в человеческом понимании. У неё не было слов или чёткой мелодии. Это был низкий, вибрирующий гул, исходящий, казалось, из самой груди каждого воитт. Голоса сплетались, то поднимаясь выше, то опускаясь до едва слышного шёпота, создавая сложную, живую гармонию, которая резонировала с плеском воды и шелестом листвы. Казалось, поёт не народ, а сам Тарласс.

Эйдана стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как светящиеся огни медленно плывут к тому месту, где Иссэ впадала в озеро. Она чувствовала, как магия воитт, тонкая и живая, словно паутина, окутывает всё вокруг. Они просили духа реки принять их дар, успокаивали его, убаюкивали, смывая остатки ядовитой скверны своей чистой энергией.

Под их пение вода в озере начала светиться. Неярко, едва заметно. Голубое сияние поднималось со дна, смешиваясь со светом плавучих огней, и Эйдана почти физически ощутила, как измученный дух реки откликается. Он пил эту светлую магию, эту общую волю к жизни, и исцелялся.

Эйдана стояла посреди этого чуда созидания и чувствовала себя чужой. Её алхен, привыкший гореть, трепетал в груди в ответ на эту тихую, но безмерно могущественную магию. Когда последний звук затих и последний огонёк скрылся в устье реки, Лоугуран подошёл к ней.

– Дух принял наш дар, – тихо сказал он. – И он благодарит тебя.

– Я надеюсь, что воды Иссэ всегда будут чисты, как и озёра Тарласса, – искренне ответила Эйдана.

– Наши надежды созвучны, – старейшина повернулся к ней. В его руке лежал небольшой предмет. Он протянул его гостье.

Это был медальон на простом кожаном шнурке, вырезанный из тёмного дерева, гладкого и тёплого на ощупь, и имел форму листа яффа. В центре его находилась крошечная капля застывшей смолы, внутри которой светился слабый серебристый огонёк.

– Сердцевина тысячелетнего яффа, – пояснил Лоугуран. – Пропитанная силой земли. Она не защитит тебя от меча, но отведёт тёмную магию и успокоит твой огонь, когда он станет слишком яростным. Это дар Тарласса. Носи его в знак нашей дружбы.

Эйдана осторожно взяла подарок. Медальон был лёгким, но от него чувствовалась исходящая спокойная, древняя сила. Не колеблясь, Эйдана надела его на шею. Кулон лёг на кожу под воротником её формы, и она ощутила, как по телу разливается едва заметное тепло.

– Благодарю вас, старейшина.

– Ты пришла, когда мы просили, и сделала то, чего мы не могли. – Лоугуран посмотрел ей в глаза, и его взгляд стал серьёзным. – Завтра ты вернёшься в мир людей. Там яд течёт не в реках, а в словах и помыслах. Он коварен и невидим. Будь осторожна. Монстры, которых можно сжечь, не самые страшные. А сейчас отдыхай, дитя. Набирайся сил.

Глава 7

Ветон Ион

Столица Камия

Экипаж мягко катился по мощёным улицам Камии, оставляя позади шум торговых кварталов. Когда массивные, окованные ворота Внутреннего города беззвучно закрылись за ним, суета столицы осталась снаружи, словно в другом мире. Здесь, за высокими стенами, царили тишина и покой, нарушаемые лишь шелестом листвы и далёким пением птиц. Арилл Виттар смотрел в окно на проплывающие мимо сады, но видел не их. Его мысли были далеко – в холодных залах дворца, куда он направлялся, и в далёких, диких горах, где сейчас находилась та, чьё имя в последние месяцы так прочно сплелось с его собственным.

За прошедшие три недели принцу Во Иллаю пришлось изрядно понервничать… Скандал с контрабандой разгорелся точно по расписанию. Казэлд был арестован, как и планировалось. В тот день городская стража оцепила его склады в порту, и по слухам, нашла столько контрабандного порошка цепелма, что хватило бы на аптеки всего ветона. Достопочтенный казначей, будучи племянником Казэлда, ожидаемо находился в панике.

Несколько раз бедолага пытался добиться аудиенции у Второго принца, но его не пустили. А его высочество, разумеется, торопливо приготовил официальное заявление и отрёкся от своего дружка. Во Иллай заявил во всеуслышанье, что был обманут и предан, и что казначей и его дядюшка-контрабандист понесут самое суровое наказание во имя чистоты и закона. Весь двор гудел…

На губах Арилла появилась едва уловимая улыбка. Второй принц, загнанный в угол, предсказуемо выбрал самый простой путь – сбросить балласт, чтобы спасти себя. Громкие заявления, публичная порка, показательная казнь. Это отвлекло внимание от того факта, что деньги от контрабанды текли в личную казну принца. На какое-то время… В прошедшие недели его высочество был слишком занят, вычищая грязь из-под собственных ногтей, и ему было совершенно не до генерала Кайо.

– Господин, – тем временем обратился к нему Лиам, сидевший напротив, прерывая его размышления. Он продолжал свой небольшой отчёт. – Генерал Тарем вчера всё же добился встречи с принцем.

Арилл продолжил глядеть в окно, но его серебряные глаза стали холоднее. Генерал Тарем был старым воякой из знатного ионского рода, одним из тех, кто считал назначение Эйданы личным оскорблением. Он был ярым сторонником «традиций» и считал, что место женщины – где угодно, но не во главе армии.

– И что же понадобилось старому стервятнику? – лениво поинтересовался Арилл.

– Начал бить себя в грудь кулаком и нести чушь о священном долге и любви к Иону. Сказал, что генерал Кайо, очевидно, не справляется с «мелкими стычками» на границе, раз было запрошено дополнительное снабжение, которое вы так… удачно организовали. Тарем заявил, что готов возглавить вспомогательный корпус и «навести порядок» в горах Ноа-Бераак, чтобы «облегчить бремя бедной женщины»…

Виттар тихо хмыкнул. Какая предсказуемая и глупая игра. Тарем так мечтал подсидеть Эйдану и выслужиться перед императором. Надеялся прибыть на границу со своими воинами, спровоцировать конфликт, а потом доложить, что генерал Кайо некомпетентна и неспособна к сотрудничеству? Во Иллай, конечно же, с радостью ухватился бы за этот шанс.

– И что принц? – спросил Виттар, хотя уже знал ответ.

– Он согласился, господин. Приказ о формировании корпуса уже готовится. Тарем выступит со своими воинами, как только он будет подписан его высочеством.

– Если, Лиам. Если он будет подписан. Об этом не стоит беспокоиться.

Арилл откинулся на удобном сиденье, постукивая тонкими пальцами по подлокотнику.

– Но раз у генерала Тарема так много свободного времени, чтоб из каждого угла дворца кричать о священном долге… Лиам, зайди-ка ты позже в Ведомство Архивов и подними дело десятилетней давности. О поставках провизии в гарнизон Парвин. Найди там счёт на покупку десяти бочек солёной рыбы у некоего торговца по имени… хм… пусть будет Иорн. Счёт был подписан тогда ещё капитаном Таремом.

– Но, господин… – Лиам нахмурился, – я не помню такого дела.

– Его там и нет, – спокойно ответил Арилл. – Но к утру оно там появится. Как и торговец Иорн, который внезапно решит подать жалобу в имперскую финансовую инспекцию о том, что генерал Тарем так и не заплатил ему за ту рыбу. Сумма смехотворная, но сам факт… Финансовый инспектор, которого мы так удачно «познакомили» с делами Казэлда, сейчас очень щепетилен к любым жалобам на военных. Разбирательство займёт несколько дней и знатно подпортит нервы Тарему. А уж слухи сделают всё остальное. Люди сами сочинят то, что им пожелается.

Лиам кивнул, делая пометки в свой блокнот. Эта мелкая, незначительная проблема, созданная из ничего, знатно раззадорит вспыльчивого Тарема. А увязнув в разросшихся сплетнях, подпортивших репутацию, генерал на какое-то время лишится лояльности принца. Во Иллай едва разобрался с другими проблемами. Новые в лице недовольной толпы ему ни к чему…

– Я всё сделаю, господин.

Экипаж остановился у дворцовых ворот. Арилл кивнул Лиаму и вышел, вдохнув прохладный утренний воздух, напоенный ароматом цветущей дерьи.

Что ж… Он никогда не хотел быть советником… Никогда не стремился к власти или придворной жизни. Всё, чего Арилл желал, это покой и тишина. И достичь желаемого вполне легко – всего лишь нужно навечно успокоить всех своих врагов…

Именно это желание и привело его на пост советника. Бессмысленная война с Даммией, развязанная правителем-самодуром, отняла у него единственное что было дорого. Затем король Иона пал. А на троне оказался имперский наместник – Во Иллай. И почти сразу поползли слухи. Слухи о том, что это «ленивый демон» Виттар, племянник короля, убрал его с дороги. И что он метит на трон сам.

Это было опасно. Ионцы, униженные поражением и присоединением к империи, искали героя. И многие видели его в Арилле – ионце по крови, родственнике старой династии, человеке, который якобы избавил их от безумного правителя. Критически настроенные к имперской власти аристократы уже начали собираться под его незримыми знамёнами.

Во Иллай, не будучи гением, всё же обладал инстинктом самосохранения. Он понял, что просто убрать Виттара – значит сделать его мучеником и спровоцировать восстание. И тогда он сделал гениальный в своей простоте ход – предложил Ариллу пост дворцового советника, который, конечно же, был просто номинальным, но не в глазах народа Иона. Этим он решал сразу несколько проблем: Виттар оказывался у него на виду, под постоянным контролем. Его назначение выглядело как акт доброй воли и примирения с ионской знатью. А главное, это создавало видимость, будто Арилл лоялен Второму принцу и действует по его указке, что сразу же охладило пыл его потенциальных сторонников.

Арилл принял предложение, потому что должность советника давала ему возможность влиять на события, не привлекая лишнего внимания, и, что самое главное, с каждый убранным с доски врагом, обеспечивала ему относительно спокойный сон…

Он шёл по дорожке из гладкой белой гальки, выложенной искусным узором, напоминающим чешую дракона. По обе стороны от неё простирался безупречный сад: карликовые венлинны изгибали свои ветви над причудливыми камнями, похожими на застывших зверей, а заросли изумрудного серистина тихо шелестели на лёгком ветру. Каждый камень, каждый цветок, каждый изгиб ручья здесь были частью единого замысла, призванного услаждать взор и успокаивать дух. Иронично, учитывая, какие страсти кипели за этой умиротворяющей ширмой.

Слуга, одетый в тёмно-синие одежды, проводил его через арочные врата в стене и поклонился, указав на видневшийся впереди павильон. Путь к нему лежал через небольшой изогнутый мост, перекинутый через зеркальную гладь пруда. В тёмной воде, среди широких листьев лунфэра, лениво скользили мерцающие оттенками золота рыбы, разевая рты в безмолвном приветствии.

Сам павильон казался невесомым. Его изящная крыша с изогнутыми карнизами покоилась на тонких резных колоннах из тёмного лакированного дерева. Лёгкий ветер колыхал занавеси, расшитые серебряной нитью, открывая вид на платформу, где за небольшим столиком из корня магритового дерева сидели принц Во Иллай и краснолицый генерал Тарем. Судя по довольной физиономии последнего, он и в самом деле верил, что приказ об отправке корпуса на границу у него в кармане. Даже немного жаль бедолагу…

– Советник Виттар, – голос принца Во Иллая был излишне радостным, как всегда лишённый и капли искренности. – Вы наконец соизволили к нам присоединиться? Мы как раз обсуждаем неотложные государственные дела…

Во Иллай был младше Виттара. Если советнику этой весной исполнилось двадцать девять, то его высочество, если доживёт, осенью отпразднует свои двадцать шесть… Сам император Фахранн был мощным широкоплечим мужчиной, в одном виде которого чувствовалась сила. Второй же принц разительно отличался от брата. По сути, никто из братьев императора, ни родных, ни дальних, как и его собственные дети, не походили друг на друга. Ибо все были рождены от разных наложниц…

Во Иллай пошёл миловидностью в мать. Светловолосый, с мелкими чертами лица. Худобу свою пытался скрыть под нескольким слоями роскошных одежд, а трусость под весёлый нрав…

Принц пригубил вина из тонкостенной белой чаши, расписанной цветами, и небрежным жестом дозволил советнику присесть. Кинув на Арилла настороженный взгляд, генерал с заискивающей улыбкой поспешил вновь наполнить чашу принца, доливая вино из изящного кувшина.

Арилл, не обращая внимания на обычный тон правителя, с присущей ему ленивой грацией поднялся по ступеням и прошёл к предложенному месту. Он сел, небрежно откинувшись на спинку кресла, покрытую прохладной шёлковой подушкой.

– Ваше высочество, – произнёс Арилл, и в его голосе не было ни капли подобострастия. – Я весь во внимании. Надеюсь, дело действительно неотложное. У меня был запланирован визит к моему лекарю. Бессонница снова даёт о себе знать.

Принц Во Иллай побледнел, и чаша замерла в руке, так и не поднесённая ко рту. Вино в ней дрогнуло, а вода в пруду пошла лёгкой рябью, выдавая с лихвой эмоции принца. Упоминание о бессоннице советника всегда действовало на него, как ушат ледяной воды. Слишком свежа была в памяти история о том, к чему привела прошлая бессонница Виттара…

Глава 8

– Речь о границе! – грубо вмешался генерал Тарем, не в силах сдерживаться. – О чести Иона! Пока мы тут прохлаждаемся, любуясь на рыб, дикари наглеют с каждым днём! Генерал Кайо, при всём уважении к её… прошлым заслугам, очевидно, не справляется. Она запросила дополнительное снабжение! Это ли не признание слабости?

Арилл медленно повернул голову и впервые посмотрел на Тарема. Взгляд его серых глаз был холодным, как вода в пруду в зимний день.

– Снабжение было доставлено, генерал. Армия сыта. Так в чём же проблема?

– Проблема в том, что женщина не может командовать армией в столь неспокойное время! – выпалил Тарем. – Ей не хватает решимости! Жёсткости! Я готов взять на себя командование вспомогательным корпусом и отправиться в горы. Я покажу этим дикарям, что такое ионская сталь! Я восстановлю порядок и облегчу бремя… генерала Кайо.

Во Иллай одобрительно кивнул, его уверенность возвращалась.

– Генерал Тарем делает благородное предложение. Государство должно поддержать его порыв. Я считаю, что формирование корпуса – мера необходимая и своевременная. Приказ будет подготовлен сегодня же.

В павильоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды, где рыба коснулась хвостом листа лунфэра. Оба смотрели на советника, ожидая его реакции. Арилл молчал. Он с ленивым интересом рассматривал свои ногти, словно слова Тарема и Во Иллая были не более чем жужжанием назойливой стрекозы над прудом. Когда молчание стало почти невыносимым, он наконец заговорил, не поднимая головы.

– Ваше высочество, я, признаться, мало смыслю в военном деле. Все эти марш-броски, стратегии… это так утомительно. Но есть вещи, в которых я разбираюсь. Например, в репутации.

Он поднял взгляд на Во Иллая.

– Наш ветон совсем недавно пережил неприятный скандал с вашим казначеем. Казна опустела, доверие народа… пошатнулось. Отправлять сейчас на границу ещё один корпус, тратить на это немалые средства, которых у нас и так нет… Как это будет выглядеть в глазах императора? Что он подумает о правителе, который не может справиться с «мелкими стычками», не опустошив казну до дна?

Во Иллай нахмурился. Это был удар ниже пояса.

– Но есть и другой аспект, – продолжил Арилл, и его голос стал ещё тише, почти интимным. – Более… личный.

Он обвёл взглядом присутствующих, и на его губах снова появилась та самая, едва заметная улыбка.

– Вся столица, ваше высочество, с замиранием сердца следит за развитием моего… романа с генералом Кайо. Люди ждут свадьбу. Они шепчутся о союзе, который укрепит Ион.

Генерал Тарем фыркнул, но тут же осёкся под ледяным взглядом Виттара.

– И что же подумают эти простые люди, – Арилл снова обратился к принцу, – когда узнают, что вы отправляете другого генерала «помогать» моей невесте? Они подумают, что правитель Иона не доверяет будущей жене своего же советника. Что он считает её слабой и некомпетентной. А значит, и я, её жених, выгляжу как полный глупец, выбравший себе в спутницы бездарность. Вы подрываете не только авторитет генерала Кайо. Вы подрываете мой авторитет.

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в неподвижном воздухе павильона. Даже ветер, казалось, затих.

– А когда люди перестают уважать и бояться советника… они перестают бояться и его правителя. Это создаёт нестабильность. А нестабильность, ваше высочество, очень мешает мне спать.

Лицо Во Иллая стало белым, как чаша в руке. Он попал в собственную ловушку. Слухи, которые сам же и поощрял, теперь работали против него. Открыто возразить Виттару означало признать, что он вмешивается в его личные дела, а это было опасно…

– Более того, сам император направил генерала Кайо в форт Беркан, сочтя этот ход самым правильным. Вы сомневаетесь в мудрости его решения?

– Я… не смотрел на это с такой стороны, – выдавил принц, делая большой глоток вина.

– Понимаю, ваше высочество. Поэтому вы всегда можете рассчитывать на вашего скромного слугу, – мягко произнёс Арилл. – Полагаю, вопрос с корпусом генерала Тарема можно отложить. До возвращения генерала Кайо. Уверен, она привезёт вам доклад, который развеет все ваши сомнения в её компетентности. А теперь, если позволите, меня ждёт мой лекарь.

– Ступайте, Виттар, – Во Иллай нервно махнул рукой в широком рукаве, расшитом золотыми нитями. – Надеюсь, генерал Кайо оправдает оказанное ей доверие и порадует новостями!

Арилл поднялся. Шёлк его тёмных одежд тихо зашуршал. Он слегка склонил голову, развернулся и медленно пошёл к выходу из павильона. Его тень скользнула по отполированному до блеска полу и исчезла на мосту.

Ошеломлённый Тарем смотрел ему вслед, а принц сжимал кулаки под столом с такой силой, что побелели костяшки. Вся эта безупречная красота вокруг – тихий пруд, цветущие лунфэры, изящный павильон – казалась теперь насмешкой. Насмешкой над его бессилием.

Ещё больше подливало масла в огонь подозрение того, что советник продолжал играться им, как жалкой марионеткой. При желании он давно мог бы занять трон или лишить его головы, подставив перед императором. Но Виттар не делал этого. Возможно из-за того, что считал более удобным для своих интриг, чем кого-то, кто сменит его в правлении Ионом…

***

Форт Беркан

Северо-западная граница Иона

С момента возвращения с земель Духов шла уже вторая неделя. Форт Беркан, высеченный в сером камне перевала, жил своей привычной жизнью. Он не был похож на изящные крепости имперского центра. Беркан был оплотом силы: высокие, неприступные стены, дозорные башни с изогнутыми крышами, похожими на когти хищной птицы, и широкая, утоптанная тысячами ног площадь для тренировок. Утренний воздух был чист и холоден, пах хвоей и дымом кузницы, а ветер, спускавшийся с самых высоких горных пиков, заставлял резко хлопать чёрно-красные знамёна Рэйлин.

Эйдана находилась на тренировочной площадке. Отбросив тяжёлый плащ, она стояла в простой рубахе и свободных штанах, её алые волосы были туго стянуты в хвост. В руках она держала длинный боевой лук. Её движения были отточенными и верными. Тетива пела, и стрела, одна за другой, вонзалась точно в центр мишени, установленной на другом конце площади. Это была её рутина, её способ очистить разум от мыслей и усмирить беспокойный алхен.

Именно в этот момент размеренную жизнь форта нарушило нечто совершенно чужеродное. К воротам приблизился небольшой, но изысканный караван. Впереди и позади ехали гвардейцы Второго принца в своих парадных доспехах, а в центре плыл экипаж из лакированного омера, лёгкие занавеси на его окнах были расшиты серебряными цветами. Часовой на стене прокричал о гостях, и вскоре заместитель Эйданы, рослый беловолосый руаданец по имени Мирас, подошёл к ней.

– Генерал, прибыли гости из столицы. Госпожа Арайн, одна из наложниц его высочества.

Эйдана опустила лук, её брови слегка сошлись на переносице. Наложница принца? Здесь, на краю света?

– Её сопровождение говорит, что госпожа совершает паломничество к храму богини Вигдис, что в трёх днях пути отсюда. Они просят разрешения отдохнуть в форте и пополнить припасы. И просят дополнительную охрану для пути через горы.

– Храм Вигдис… – Эйдана хмыкнула. Древнее, почти забытое святилище богини плодородия и семейного очага. – Пусть входят. Размести их в гостевом крыле. Выдели им всё необходимое. И подбери десяток наших лучших бойцов для сопровождения. Мирас, проинструктируй их лично. Нам не нужны проблемы с дворцом. Если что-то случится с наложницей после того, как она посетила Беркан, принц без сомнений воспользуется этим…

Она сама встретила гостью у входа в главную башню. Когда дверца экипажа открылась, из него с помощью служанок вышла молодая женщина. Госпожа Арайн была воплощением столичной утончённости: сложная причёска, украшенная искусными серебряными гребнями, многослойное изящное платье цвета весеннего неба, тонкие, холёные руки, удерживавшие тёплый плащ, отороченный белым мехом. Она выглядела хрупкой и нежной, как цветок, случайно занесённый ветром на суровый камень.

Увидев Эйдану, Арайн мягко улыбнулась.

– Генерал Кайо, простите за беспокойство. Ваше имя гремит по всему Иону, и для меня большая честь наконец встретиться с вами лично.

– Госпожа Арайн, – Эйдана ответила коротким, сдержанным кивком. – Форт Беркан к вашим услугам. Мои люди позаботятся о вашей безопасности на пути к храму.

Позже, когда Арайн немного отдохнула, Эйдана пригласила её на чай в свои покои. Комната генерала была под стать всему форту – простая и функциональная. Стены из голого камня, грубый деревянный стол, заваленный картами, отполированный до блеска стенд для доспехов и меча. Единственным украшением был небольшой глиняный чайник и две простые чаши, которые она привезла с земель воитт.

– Прошу прощения за скромность обстановки, – сказала Эйдана, наливая чай. – Мы здесь не привыкли к гостям.

– Что вы, генерал! – глаза Арайн сияли искренним восторгом. – Здесь чувствуется такая сила, такая… настоящая жизнь. В столице всё иначе. Стены дворца душат, а каждый взгляд – как укол иглой.

Она сделала маленький глоток и вздохнула, её взгляд стал мечтательным и немного печальным.

– Я так благодарна вам за помощь и тёплый приём. Вы так сильны и благородны… Должно быть, вашему сердцу сейчас особенно тяжело.

Эйдана замерла с чашей в руке.

– Простите?

– Ах, – Арайн смущённо прикрыла губы кончиками пальцев. Ткань её рукава при этом мягко замерцала. – Простите мою бестактность. Но слухи… они летят быстрее птиц. Даже в уединённых покоях мы слышим шёпот о вашей великой любви. О том, как вы и господин советник вынуждены страдать в разлуке из-за жестокого долга. Это так романтично и так трагично.

Эйдана медленно поставила чашу на стол. На её лице отразилось полное, абсолютное недоумение. Она моргнула, пытаясь осознать услышанное. Она и советник Виттар? Великая любовь?

– Госпожа Арайн, – медленно произнесла она, тщательно подбирая слова. – Боюсь, вы стали жертвой какого-то чудовищного недоразумения. То, о чём вы говорите – совершеннейшая нелепость.

Но Арайн лишь понимающе улыбнулась и мягко похлопала Эйдану по руке, лежавшей на столе.

– Ах, не смущайтесь, генерал. Я всё понимаю. Такая сильная женщина, как вы, конечно же, не станет выставлять свои чувства напоказ. Это так… очаровательно, – её голос стал заговорщицким шёпотом. – Не волнуйтесь, ваша тайна со мной в безопасности. Когда я буду в храме, я обязательно зажгу свечи и помолюсь богине Вигдис о вашем скорейшем воссоединении с господином советником. Любовь – это дар богов, и её нужно беречь.

«Все мы женщины одинаковы в своём сердце», – подумалось Арайн, с умилением глядя на «смущённое» лицо грозного генерала.

Эйдана просто смотрела на неё, лишившись дара речи. Она сражалась с демонами, дикарями и чудовищами, но к такому жизнь её не готовила. Она открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что это бессмысленно. Госпожа Арайн уже всё для себя решила.

Когда наложница удалилась, Эйдана осталась сидеть за столом, глядя в одну точку. Меж тем дверь приоткрылась и в комнату проскользнули Киан и Джу, которые, очевидно, подслушивали.

– Великая любовь, генерал? – с самым невинным видом спросил Джу, его хвост подрагивал от сдерживаемого смеха. – И вы всё это время скрывали от нас своё разбитое сердце? Как жестоко!

– Мы всегда знали, что ваши поездки в столицу были не только ради отчётов, – подхватил Киан, лукаво улыбаясь. – «Господин советник», значит… Надо же, какой у вас изысканный вкус.

Эйдана медленно повернула к ним голову. Её золотые глаза опасно сузились.

– Ещё одно слово, – прошипела она, – и вы оба будете до конца сезона чистить отхожие места без помощи магии.

Близнецы тут же сделали серьёзные лица, но в их глазах плясали демоны. Эйдана откинулась на спинку стула и потёрла виски. Советник Виттар… Её возлюбленный?

– Они там в столице все с ума посходили?..

Глава 9

Когда двери за близнецами наконец закрылись, Эйдана нахмурилась и сложила руки на груди. Тишину в её скромных покоях нарушал лишь треск поленьев в очаге да завывание ветра в каменной кладке. Она чувствовала, как кровь стучит в висках. Не от ярости, нет. От чистого, незамутнённого абсурда.

Парой часов позже, когда слухи о «великой любви» разлетелись по форту, Мирас рискнул заговорить с ней. Эйдана находилась у себя, читая донесения, когда заместитель вошёл.

– Генерал? – голос Мираса был осторожным. Он прекрасно понимал, что за шутками скрывалось нечто более серьёзное. – Эти слухи…

– Что за нелепость? – проговорила Эйдана, откладывая очередной свиток в сторону. Её голос был глухим. Она повернула голову к заместителю, и в её золотых глазах полыхнуло холодное пламя. – Скажи мне, Мирас, я похожа на женщину, которая вздыхает под луной в ожидании возлюбленного?

Мирас, видевший её в бою, покрытую кровью и грязью, невозмутимо ведущую солдат в самую пасть ада, лишь сдержанно кашлянул.

– Ни в малейшей степени, генерал.

– Вот именно, – Эйдана тяжело поднялась и прошлась по комнате, её шаги отдавались гулким эхом от каменных стен. – «Великая любовь»? «Страдания в разлуке»? С кем? С Ариллом Виттаром? Из всех людей ветона, именно советник?

Она зло усмехнулась и остановилась у узкого окна-бойницы, вглядываясь в холодный пейзаж гор, окутанных вечерней дымкой. Пейзаж, который был ей понятен и близок. В отличие от запутанных, словно шёлковые нити в шкатулке придворной дамы, интриг столицы.

– Это не просто слухи, – тихо произнёс Мирас, подходя ближе. – Госпожа Арайн не стала бы говорить так уверенно, будь это обычная городская сплетня. Кто-то очень старательно плетёт эту историю.

Эйдана резко обернулась. Её гнев уступал место ледяной сосредоточенности.

– Во Иллай, – выплюнула она имя. – Наверняка кто-то из приспешников нашептал этому глупцу на ухо подобную идею. Но зачем? Что он задумал?

Она снова села за стол, взяв в руки тяжёлый деревянный пресс для бумаг в виде спящего зверя и принялась машинально вертеть его в пальцах.

– Унизить меня? – размышляла она вслух. – Представить меня не генералом, а влюблённой дурочкой? Это ослабит мой авторитет среди тех, кто и так считает, что женщина не должна носить меч. Как тот старый пень Тарем.

– Возможно, – согласился Мирас.

– Но здесь замешан советник Виттар. А это меняет всё… – Эйдана нахмурилась.

Она знала Арилла Виттара. Знала о его репутации, о его лени, скрывавшей ум, острый как лезвие. Она видела его несколько раз во дворце. Отстранённый, скучающий, с непроницаемым лицом и глазами, в которых, казалось, отражалось лишь безразличие ко всему сущему. Он был полной её противоположностью. Мысль о какой-либо связи между ними, кроме формальной субординации, была не просто нелепой – она была абсурдной до смешного.

– Принц что, надумал столкнуть нас лбами? Меня и советника. Создать видимость союза, а затем разрушить его так, чтобы мы уничтожили друг друга? Если я «влюблена», то любое моё действие или неудача бросает тень и на него. А любой его политический промах – на меня. Мы становимся связаны…

Эйдана замерла. Холодное дерево в её руке, казалось, передавало ей своё спокойствие. С некоторой долей вероятности она была права. Во Иллай не мог избавиться от неё напрямую. Он не мог убрать и Виттара, боясь его влияния и мести ионской знати. Но если двое его главных врагов уничтожат репутацию друг друга… Это было бы идеальным решением.

– Возможно он желает сыграть на том, что мы возненавидим друг друга, – медленно произнесла Эйдана, складывая кусочки головоломки. – Он рассчитывает, что я приду в ярость от этой лжи и совершу какую-нибудь глупость. Или что советник, оскорблённый связью с «проклятым» генералом, найдёт способ подставить меня. И всё это под аккомпанемент умиляющихся вздохов всей столицы… Но кое-что не сходится…

– Что же? – Мирас приблизился к ней. – Вам кажется странной реакция советника на всё происходящее?

– Именно, – Эйдана опустила деревянный пресс на стол с глухим стуком. – Более чем странно, что Виттар не опроверг эти сплетни и позволил им разрастись до такого масштаба. Значит, они ему зачем-то нужны, и он ведёт свою игру. В любом случае, через несколько дней я отправляюсь в Камию в гарнизон Рэйлин. Вернусь сразу, как будет завершена проверка.

Эйдана посмотрела на своего заместителя, и золото в её глазах опасно вспыхнуло.

– За это время в столице я смогу прояснить ситуацию.

***

На рассвете форт Беркан провожал гостей. Госпожа Арайн, закутанная в тёплые меха, с сияющими от благодарности глазами, ещё раз заверила Эйдану, что её молитвы у алтаря Вигдис непременно будут услышаны. Эйдана, сохранив на лице каменное выражение, лишь пожелала ей доброго пути. Когда изящный экипаж и сопровождавший его отряд скрылись за поворотом горной дороги, она позволила себе тяжело вздохнуть. Шум дворцовой жизни, даже в лице одной его представительницы, был утомительнее долгого марш-броска.

Прошло ещё несколько дней, заполненных рутиной: тренировки, проверка дозоров, разбор донесений разведки. На границе царило затишье. Уничтожение шаманов у истоков Иссэ, очевидно, нанесло серьёзный удар по планам унгалов. Но Эйдана знала, что это затишье временно. Тьма лишь затаилась, зализывая раны.

Наконец, настал день отъезда. Ранним утром, когда первые лучи солнца коснулись заснеженных вершин, Эйдана стояла посреди двора форта, отдавая последние распоряжения Мирасу.

– Следи за перевалами. Весна принесла не только тепло, но и грязь. Возможны оползни. Разведку на север отправляй не реже, чем раз в три дня. И если от воитт придут вести, немедленно отправляй ко мне гонца.

– Будет исполнено, генерал, – Мирас кивнул, его светлые волосы трепал утренний ветер. – Не беспокойтесь. Беркан в надёжных руках.

Эйдана кивнула. Она доверяла своему заместителю, как себе самой. Перед тем как сесть в седло, она зашла в просторный загон, высеченный прямо в скале. Там, свернувшись клубком, спал Шанна. Услышав её шаги, огромный зун-ха поднял свою лохматую голову, и его большие тёмные глаза с любопытством уставились на хозяйку. Он издал низкий, рокочущий звук, похожий на отдалённый гром.

– Спи, дружище, – Эйдана потрепала его по густой белой шерсти между ушами. Жёсткий мех приятно колол ладонь. – Я скоро вернусь.

Она достала из сумки пару сочных, сладких яблок – редкое лакомство в этих краях – и скормила их зверю. Шанна с хрустом разгрыз плоды, а затем ткнулся своей огромной мордой ей в плечо, прощаясь.

В столицу они ехали на лошадях. Могучие зун-ха, незаменимые в горах, были запрещены в городах. Эти звери, выведенные для битв, были слишком агрессивны и непредсказуемы в тесноте городских улиц, хотя их выносливость в разы превосходила лошадиную.

Отряд из двадцати воинов, сопровождавший Эйдану, двигался ровным, быстрым шагом. Первые дни пути они ехали по суровым горным тропам, но постепенно пейзаж менялся. Скалистые уступы сменились холмами, покрытыми молодой, сочной травой. Вместо колючих кустарников появились рощи цветущих деревьев, чьи белые и розовые лепестки осыпались на дорогу, словно снег. Воздух становился теплее и гуще, наполняясь ароматами земли и цветов.

Две недели пути до Камии. Время, в течение которого Эйдана наблюдала, как ветон просыпается после зимы. Они останавливались на ночлег в небольших деревнях и на постоялых дворах, и везде их встречали со смесью страха и любопытства.

В отряде Эйданы, помимо людей, были и другие полудухи, не только близнецы. Например, Соэл, чья связь с духами воздуха позволяла ему видеть глазами птиц, или молчаливая Лира, чья кожа отливала перламутром, как у речных духов. В армии империи такое было редкостью, и многие командиры-люди относились к представителям земель Духов с пренебрежением. Но Эйдане всегда было на это плевать. Она ценила воина за его умения и верность, а не за происхождение, что давало её врагам ещё один повод для осуждения. «Якшается с дикарями», – шипели они за её спиной.

Но детям, ещё не отравленным взрослыми предрассудками, её воины казались героями из сказок. Особенно им нравились Киан и Джу. В каждой деревне, где они останавливались, местная ребятня, забыв о страхе, норовила подкрасться к близнецам, чтобы украдкой потрогать их пушистые хвосты или подрагивающие уши. Киан и Джу, видя эти попытки, всегда делали вид, что ничего не замечают, позволяя детям порадоваться своей «ловкости», и лишь потом оборачивались с добродушной ухмылкой, вызывая у малышни визгливый восторг.

Наконец, на горизонте показались высокие, изогнутые крыши Камии. Столица встретила их шумом и суетой. Отряд Эйданы въехал в город через Западные ворота, и их появление не осталось незамеченным. Лязг подков по мостовой, чёрно-красные плащи, развевающиеся на ветру, и в центре – фигура генерала с волосами цвета алого фэйммара. Люди на улицах расступались, торговцы замолкали, а из окон высовывались любопытные головы.

Эйдана ехала с прямой спиной, её лицо было непроницаемым. Она видела эти взгляды. Она чувствовала их мысли, липкие и назойливые, как паутина. Никто не смел произнести и слова, никто не решался даже шептаться в её присутствии. Но в их глазах она читала всё: удивление, тайное восхищение, затаённый страх и… предвкушение. Предвкушение той самой сказки о любви и свадьбе, которую им так усердно рассказывали последние месяцы. Раздражение поднималось в ней горячей волной, и воздух вокруг, казалось, стал на несколько градусов теплее.

Уже поздно вечером, оставив сопровождавших её воинов в лагере-крепости, выделенной императором для корпуса Рэйлин, Эйдане пришлось проехать через весь город, направляясь в квартал, где располагались поместья знати. Император после победы в войне даровал ей прекрасный дом в Камии. Это был щедрый, но и политически выверенный жест, который вызвал глухое раздражение у местной аристократии, вынужденной мириться с тем, что «имперская выскочка» стала их соседкой.

Поместье и правда было прекрасным. Высокая каменная стена скрывала от посторонних глаз тихий и уединённый мир. Когда ворота распахнулись перед Эйданой, взгляду открылся просторный внутренний двор, вымощенный серым камнем. В самом его центре росло огромное, древнее дерево ша-туан, чьи раскидистые ветви, покрытые молодой листвой, накрывали почти весь двор желанной тенью, создавая прохладу даже в самый жаркий день. По легенде, под этим деревом медитировали мудрецы ещё до основания Камии.

Эйдана редко здесь бывала. Но за поместьем ухаживали. Едва она спешилась, к ней поспешил седовласый управляющий, господин Рун, и несколько слуг. Они выстроились в ряд и низко поклонились.

– С возвращением, генерал, – голос Руна был спокоен и почтителен. – Ваши покои готовы. Вода нагрета. Мы ждали вас.

Эйдана кивнула, передавая поводья одному из слуг. Она прошла мимо них, под сень могучего дерева, и направилась к главному зданию. Прохлада камня и тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, немного успокоили её. Эйдана уже позабыла, когда в последний раз была в своём родовом поместье в южном ветоне Арсалан. Этот дом в столице был чужим, но сейчас он единственное место, где она могла на время сбросить доспехи.

И подумать. Подумать о том, как собирается распутывать тот клубок лжи, что сплели для неё в этом городе.

Глава 10

Покои, приготовленные для Эйданы, были полной противоположностью её комнаты в форте Беркан. Просторные, светлые, с высокими потолками, расписанными изящными узорами летящих птиц. Резные ширмы из тёмного дерева разделяли пространство на зоны для отдыха и работы. Пол был застелен мягкими коврами, а через широкие окна проникал рассеянный, золотистый свет зажжённых во дворе фонарей. Воздух был наполнен тонким ароматом цветущего сада. Всё здесь дышало покоем и утончённостью.

После долгой дороги горячая ванна в глубокой деревянной кадушке, наполненной водой с лепестками, смыла усталость. Эйдана переоделась в простые, но удобные домашние одежды – свободные штаны и тёмно-синюю рубаху. Её алые волосы, распущенные и вымытые, тяжёлой волной ниспадали на плечи, спускаясь ниже пояса.

Она стояла у открытого окна, выходившего в сад за домом. Это было её любимое место в этом поместье. В отличие от парадного двора, этот сад был диким, почти нетронутым. Здесь не было выверенных дорожек и подстриженных кустов. Камни, поросшие мхом, узкий ручей, журчащий где-то в зарослях, и старые, кривые деревья, чьи ветви переплетались, создавая густой зелёный полог. Этот уголок природы напоминал ей о родном Арсалане, о лесах, по которым она бегала в детстве.

Господин Рун бесшумно вошёл в комнату, неся на подносе чай и несколько лёгких закусок.

– Генерал, к вам прибыл гонец из дворца. Его высочество принц Во Иллай желает видеть вас завтра, в пять утра, для предоставления доклада.

Эйдана медленно обернулась. Её лицо было спокойным, но в глубине золотых глаз застыл холод. Ради чего Второй принц решил подхватиться со своих подушек в такую рань? На памяти Эйданы это случалось впервые. Обычно её ожидали ближе к обеду…

– Так скоро, – это был не вопрос, а констатация факта. – Он нетерпелив.

– Также, – управляющий на мгновение замялся, ставя поднос на низкий столик, – прибыл слуга из поместья советника Виттара. Он передал… подарок.

– Подарок? – бровь Эйданы удивлённо изогнулась. – От советника?

Господин Рун кивнул и указал на небольшой, обёрнутый в тёмно-серый шёлк свёрток, лежавший на краю стола.

Эйдана подошла к нему. Она несколько мгновений смотрела на свёрток, словно он мог оказаться змеёй. Что это? Насмешка? Провокация? Или какой-то тонкий, непонятный ей ход в этой дворцовой игре?

Она осторожно развязала ленту. Внутри оказалась плоская лакированная шкатулка. Когда Эйдана подняла крышку, её обоняния коснулся тонкий, успокаивающий аромат. На подушечке из тёмного бархата лежали несколько тонких палочек благовоний, тёмных, почти чёрных, с вкраплениями чего-то серебристого. Рядом лежала записка, написанная на плотной бумаге. Каллиграфия была безупречной, каждая буква – маленькое произведение искусства. «В столице шумнее, чем в горах. Этот аромат помогает уснуть». Никаких титулов. Никаких формальностей…

Эйдана взяла одну из палочек. Аромат был сложным – нотки ордисса, смолы редкого горного кьетта и ещё чего-то едва уловимого, терпкого и прохладного, как ночной воздух. Она вспомнила слова Арайн, вспомнила смешки своих воинов. И этот «подарок» выглядел как изощрённое издевательство в свете всех слухов.

«Этот аромат помогает уснуть»… Подобный жест мог быть простой любезностью. А мог быть и намёком. На его собственную бессонницу. На то, что он, «ленивый демон», ценит покой превыше всего. И что любые волнения, связанные с ней и этими слухами, нарушают его драгоценный сон. Это было предупреждение? Или предложение к сотрудничеству?

Эйдана положила палочку обратно в шкатулку и с щелчком закрыла крышку. Раздражение, которое она чувствовала на улицах города, сменилось иным чувством – любопытством. Что же творилось в голове советника Виттара?

– Господин Рун, – позвала она.

– Да, генерал?

– Мне нужна простая курильница для благовоний. И передайте слуге советника мою благодарность. Устную.

Она не станет писать ответ. Пусть он гадает, как расценили его жест. Игра началась, и теперь ход был за ней. Эйдана снова подошла к окну. Сумерки опускались на Камию, зажигая первые огни в окнах домов. Город казался мирным, спящим драконом, укутанным в шёлк и туман. Но Эйдана знала – под этой красивой чешуёй бьётся коварное, полное яда сердце. И завтра ей предстояло войти прямо в его логово.

Она коснулась медальона воитт, скрытого под одеждой. Дерево было тёплым, и спокойная сила, заключённая в нём, казалось, немного усмиряла её собственный беспокойный огонь. Старейшина Лоугуран был прав. Монстры, которых можно сжечь, не самые страшные.

***

Утро в Камии разительно отличалось от утра в горах. Здесь воздух был не острым и холодным, а мягким и влажным, напоенным ароматами цветущих садов и далёким гулом просыпающегося города. Эйдана проснулась задолго до рассвета, по привычке, выработанной годами военной жизни. Сон её вновь выдался тревожным, какими были и прошлые ночи из-за поглощённой тёмной энергии в горах. Её огонь пытался очистить алхен от скверны, и Эйдане казалось, что вместо крови по венам течёт лава… Но она всё же не стала зажигать благовония, присланные советником. Шкатулка так и стояла на столике, как маленькая тёмная загадка.

Она выбрала полевую форму – идеально скроенную, из плотной чёрной ткани с алыми отворотами, без лишних украшений, лишь серебряные пуговицы с гербом Рэйлин. На поясе – только её верный меч.

Когда Эйдана прибыла во дворец, солнце только начало подниматься над крышами. Слуги уже сновали по галереям, беззвучно, словно тени. Воздух был прохладен, но в нём чувствовалось обещание тёплого дня.

Её провели не в тронный зал, а к личному кабинету принца, находившийся в Восточном крыле дворца. Это было само по себе знаком. Доклад в кабинете, а не в официальном зале, означал, что разговор будет неформальным. А вышедший из кабинета человек, чья тень, казалось, была плотнее и длиннее, чем у обычных людей, лишь подтвердил, что стоило ожидать проблем.

Это был господин Азэр Фэнрусс, глава «Эрмиана», который считался своеобразным орденом при дворце. Его участники – мужчины и женщины, избирались в качестве доверенных слуг правителя и Двора Илвэн, где жили наложницы. Их главная задача заключалась в обеспечении безопасности и сохранении порядка во дворце. Они были ушами и глазами своих господ. А Фэнрусс ко всему пытался быть и «голосом» Во Иллая, нашёптывая ему на ухо. Эйдана была почти уверена, что именно с подачи этого человека принц и доразумился «поженить» их с советником.

– Генерал Кайо… С возвращением в столицу.

Фэнрусс склонил голову при виде Эйданы. Его лицо было гладким и бесстрастным, как маска. Эйдана коротко кивнула в ответ, и мужчина бесшумно удалился, оставляя её перед дверью.

Кабинет Во Иллая казался воплощением его тщеславия. Стены были затянуты дорогим шёлком с вышитыми на нём мифическими зверями, на подставках из резного дерева стояли драгоценные вазы и статуэтки, а в углу журчал небольшой комнатный фонтан. Принц сидел за массивным столом из тёмного дерева, заваленным свитками. Он был одет в домашние одежды, но даже они были из самой дорогой ткани и расшиты золотом. Увидев Эйдану, он расплылся в довольной улыбке.

– Генерал Кайо! С прибытием! Прошу, присаживайтесь. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила. Как хорошо, что вы вернулись в это время. Вскоре в Камии пройдёт Весеннее празднество в честь богини Льюл8. Гости стекутся в столицу рекой. Это удивительное время!

Эйдана молча поклонилась и села на предложенный стул, поставив его чуть дальше от стола, чем полагалось. Она сохраняла дистанцию, как физическую, так и ментальную.

– Я готова предоставить доклад, ваше высочество.

Более полный, как обычно уже был отправлен императору во дворец в столицу Динэй.

– О, не будем торопиться, – Во Иллай лениво махнул рукой. – Сначала – дела сердечные. Весь ветон гудит, генерал! Все только и говорят о вашей скорой свадьбе с советником Виттаром. Кажется, сами боги выбрали для вас идеальное время! Весеннее празднество идеально для этого. Но должен признаться, я удивлён. Вы так хорошо скрывали свои чувства. Поздравляю! Это будет прекрасный союз. Сила и ум. Меч и перо. Очень поэтично!

Его слова были сладкими, как мёд, но в глазах плясали холодные, насмешливые искры. Он жаждал видеть её реакцию. Для этого даже проснулся до рассвета. Эйдана не дрогнула, даже услышав то, что нелепые слухи распространились уже на весь Ион. Этот факт действительно становился проблемой… Но её лицо оставалось непроницаемым.

– Ваше высочество, боюсь, вы, как и многие в столице, стали жертвой нелепых слухов. Между мной и советником Виттаром нет никаких отношений, кроме служебных. И никаких планов на свадьбу, разумеется, тоже.

Во Иллай картинно изумился. Он откинулся на спинку своего роскошного кресла и приложил руку к сердцу.

– Не может быть! Какое разочарование! А мы все уже так надеялись… Но, знаете, дыма без огня не бывает, генерал. Возможно, вы просто слишком скромны? Или советник ещё не сделал вам официального предложения? Не волнуйтесь, я могу с ним поговорить, поторопить этого ленивца…

Это была откровенная провокация. Он пытался вывести её из себя, заставить защищаться или оправдываться.

– Я ценю вашу заботу, ваше высочество, – голос Эйданы был ровным и холодным, как горная река. – Но она излишня. А теперь, если позволите, я перейду к докладу о ситуации на границе.

Она демонстративно положила на край стола несколько свитков, которые принесла с собой. Во Иллай на мгновение нахмурился, раздражённый тем, что на его уловку не поддались, но тут же снова улыбнулся.

– Конечно, конечно. Дела государственные превыше всего. Я вас слушаю.

Эйдана начала свой доклад. Чётко, без лишних эмоций. Она говорила об участившихся набегах унгалов, о новой тактике их шаманов, о битве в горах Ноа-Бераак. Когда она дошла до истории с отравленной рекой, принц прервал её.

– Постойте, генерал. Вы хотите сказать, что самовольно пересекли границу и вошли на земли Духов? Не доложив перед этим?

– Это была вынужденная мера, – парировала Эйдана. – Источник яда находился на их территории, но отравлял и наши земли. Рэйлин действовал в союзе со старейшинами воитт. Мы уничтожили источник скверны и предотвратили эпидемию, которая могла бы охватить всю северную часть Иона. Результаты изложены в этом отчёте. В ходе совместных действий были спасены жизни сотен подданных империи.

Она пододвинула к нему один из свитков. Во Иллай даже не взглянул на него.

– Спасены жизни… – задумчиво протянул он. – Или создан опасный прецедент? Соглашение с дикарями… Генерал, вы играете с огнём. Что если они решат воспользоваться вашей… доверчивостью и нападут в ответ? Решат, что им так же можно нарушить границу и вторгнутся на наши земли?

– Я действовала в интересах империи и ветона Ион, – твёрдо ответила Эйдана. – И готова ответить за каждое своё решение перед императором.

Она подчеркнула последнее слово, напоминая принцу о том, кому напрямую подчинялась. Полномочия Во Иллая касательно Рэйлин и неё лично были ограничены. В кабинете повисла напряжённая тишина. Принц барабанил пальцами по столу, его улыбка исчезла. Он ненавидел, когда ему напоминали о том, что всегда был и останется под подошвой собственного брата.

– Хорошо, генерал… Я изучу ваш доклад, – сказал он делано примирительно.

У него всё ещё оставался последний козырь. То, чему эта прямолинейная женщина ничего не противопоставит. То, перед чем она бессильна при всей своей гордости.

– Я рад, что угроза миновала. Ваша служба неоценима. Именно поэтому я считаю, что вам нужен отдых. Вы пробыли на границе слишком долго. И нашим… дорогим императором, вам приказано остаться в столице. На неопределённый срок. Приказ доставлен из столицы Динэй буквально вчера. Так что отдохните. Насладитесь мирной жизнью. Тем более в преддверие такого прекрасного праздника. Вы заслужили это более чем кто-либо. А на границе… Я думаю, заместитель прекрасно справится с обязанностями на время вашего отсутствия.

Глава 11

Слова принца упали в тишину кабинета, как камни в спокойную воду. Отдых. Остаться в столице. Для любого другого это было бы наградой. Для Эйданы это было равносильно заключению в клетку. Её место там, на границе. Оставлять в такое время форт Беркан… Её лицо на мгновение напряглось, но она быстро взяла себя в руки. Показать принцу свой гнев – значило проиграть.

– Я благодарна за заботу императору, – произнесла она ровным тоном, хотя внутри всё кипело.

Во Иллай снова улыбался, наслаждаясь своей маленькой победой.

– Ваш заместитель, Мирас, я читал о нём – прекрасный офицер. Уверен, он справится. А вам действительно нужно отдохнуть. Столица полна развлечений. Да и… – он сделал многозначительную паузу, – у вас появится прекрасная возможность наладить отношения с вашим… женихом. Советник Виттар, я уверен, будет в восторге.

Он ударил снова, напоминая ей о той паутине, в которой она оказалась. Здесь, в столице, она будет постоянно на виду. Каждый её шаг, каждый взгляд будет рассматриваться под лупой, толковаться и обсуждаться в контексте этой выдуманной любовной истории, будь она неладна…

Эйдана молча встала. Она поняла, что спорить бесполезно. Приказ отдан, и ослушаться его – значит совершить государственную измену. Наверняка император и в самом деле считал, что делал ей заслуженный подарок…

– Я подчиняюсь воле императора.

– Вот и прекрасно! – просиял Во Иллай. – Я знал, что вы разумны. Отдыхайте, генерал. Ах да! Жду вас на вечернем приёме в честь посланников из южного ветона. Вы должны там быть. Весь свет Камии соберётся.

Эйдана коротко кивнула и, не говоря больше ни слова, развернулась и вышла из кабинета. Она шла по длинным, залитым утренним солнцем дворцовым коридорам, чувствуя на себе любопытные взгляды слуг и чиновников. Она шла с высоко поднятой головой, её спина была прямой, как натянутая тетива, но внутри бушевала ярость.

Вернувшись в своё поместье, Эйдана первым делом написала письмо Мирасу, в котором передавала ему командование и приказывала удвоить бдительность. Остаток дня она провела в саду, не имея желания сидеть в роскошных и душных комнатах. Эйдана взяла меч и час за часом отрабатывала удары, вкладывая в каждое движение всю свою ярость. Свист рассекаемого воздуха, звон стали, капли пота, стекающие по вискам – только это помогало успокоиться и привести мысли в порядок.

Её желают задержать в столице? Что ж… Возможно это даже пойдёт на пользу алхену, пока он справится с поглощённой скверной. Ну а за это время ей просто нужно сделать так, что Во Иллай сам будет умолять императора вернуть её обратно на границу…

***

К вечеру поместье наполнилось тихой суетой. Служанки, присланные господином Руном, робко топтались у дверей покоев Эйданы, не решаясь войти. Им надлежало помочь хозяйке подготовиться к приёму во дворце, но, к их безмерному ужасу, в доме не было ни платьев, ни драгоценностей.

Эйдана с ранней юности была солдатом, и вся её жизнь прошла в военных лагерях и на полях сражений, а не в сверкающих залах. Её наряды – это доспехи и форма. Её украшения – это шрамы, скрытые под одеждой.

Во Иллай хотел, чтобы она наслаждалась «мирной жизнью»? Чтобы она стала одной из этих дворцовых кукол? Он ошибался. Она была генералом империи Берим. И она явится на его приём именно в этом качестве.

Эйдана выбрала парадный вариант своей формы. Чёрные, идеально подогнанные по фигуре штаны, заправленные в высокие сапоги из полированной кожи. Камзол из чёрного сукна, но на этот раз с высоким воротом и широкими алыми обшлагами, расшитыми тонким золотым узором. Поверх камзола – плащ, тоже алый, подбитый чёрным шёлком и скреплённый на плече массивной серебряной фибулой с гербом Рэйлин.

Эйдана собрала свои густые волосы в высокий, тугой хвост, перехватив его у основания чёрной кожаной лентой. Никаких украшений, кроме медальона воитт, скрытого под воротом.

Наблюдая за происходящим, Рун тяжело вздохнул. Он служил в домах знати всю свою жизнь и знал протокол. Для женщины, явиться на дворцовый приём в Ионе, в чём-то, кроме подобающего наряда, было не просто дурным тоном – это было оскорблением. Оскорблением хозяина приёма, в данном случае самого принца, и всех присутствующих гостей.

– Генерал, – начал Рун так деликатно, как только мог. – Прошу прощения за мою дерзость, но… дворцовый приём… Он требует определённого туалета. Если вы позволите, я мог бы срочно послать в лучшие лавки города, они доставят несколько платьев на выбор…

Эйдана медленно повернула к нему голову. Её золотые глаза в полумраке комнаты казались расплавленным металлом.

– Господин Рун, – её голос был спокоен, но воздух вокруг опасно прогрелся. – Я – генерал имперской армии. И я не собираюсь рядиться в шёлковые тряпки, чтобы потешить самолюбие придворных павлинов.

– Но, генерал… это будет воспринято как вызов…

– Так и есть, – отрезала она. – Это и есть вызов.

Рун поклонился, понимая, что дальнейшие уговоры бессмысленны.

Эйдана спустилась во двор, где её ждал экипаж. А когда наконец прибыла ко дворцу, зал приёмов утопал в свете сотен фонарей, отражавшемся в отполированном до блеска полу и сверкавшем в драгоценных камнях на нарядах гостей. Воздух был тяжёлым и сладким от ароматов духов, вина и изысканных яств. Тихая, мелодичная музыка лилась из-под пальцев музыкантов, сидевших на небольшом возвышении. Гости неспешно собирались в группы, обмениваясь сплетнями и любезностями.

Стоило церемониймейстеру зычным голосом объявить: «Генерал Эйдана Кайо!», как на мгновение воцарилась тишина. Головы присутствующих повернулись к входу. И сотня глаз расширилась от изумления.

Она стояла в арке, высокая и стройная, словно клинок из чёрной стали. На фоне мужчин в расшитых драгоценными нитями одеждах и женщин, похожих на экзотических птиц в своих ярких платьях, Эйдана выглядела чужеродно и ошеломляюще. Алые волосы горели в свете фонарей, а золотые глаза холодно и оценивающе скользили по толпе.

Генерал вошла неспешно, с высоко поднятой головой. Её шаги отдавались тихим, уверенным стуком по полу. По залу пронёсся шёпот. Сначала тихий, как шелест листвы, а затем всё громче и громче. Мужчины хмурились, дамы прикрывали рты веерами, но никто не сводил с неё глаз. Смесь шока, смущения, осуждения и тайного, испуганного восхищения. Удивительно… но Эйдана не выглядела неуместно. Она выглядела так, словно весь этот зал, со всей его мишурой, был неуместен рядом с ней.

Не обращая внимания на перешёптывания, Эйдана медленно пошла вперёд. Она двигалась с уверенной, хищной грацией, и толпа невольно расступалась перед ней, как вода перед носом боевого корабля.

Её целью был помост в дальнем конце зала, где на высоком кресле, похожем на трон, восседал принц Во Иллай. Он тоже смотрел на неё, и на его лице застыла тень ярости и невольного восхищения, что разозлило ещё больше. Проклятая женщина… Ведьма… Он хотел видеть её униженной, вынужденной нарядиться в неудобное платье, чувствующей себя не в своей тарелке. А вместо этого она пришла в своей «броне», и бросила ему вызов на его же территории…

Эйдана подошла к принцу и коротко поклонилась.

– Ваше высочество. Как вы и приказывали, я здесь.

– Генерал, – процедил он сквозь зубы, его улыбка стала натянутой. – Вы… как всегда, верны себе.

– Благодарю, ваше высочество.

Она не стала задерживаться у трона. Взяв у проходящего слуги чашу с вином, Эйдана отошла в сторону, к одной из колонн, и когда музыка возобновилась, стала наблюдать.

Именно в этот момент она увидела его.

В противоположном конце зала, в тени резной ширмы, стоял Арилл Виттар. Он был одет в тёмные, почти чёрные одежды из лёгкого, матового шёлка, которые делали его похожим на элегантного ночного зверя. Надо признать, прекрасного зверя… В руках он держал чашу с вином, но, казалось, не пил, а лишь разглядывал её содержимое. Он выглядел так, словно ему было смертельно скучно.

Их взгляды встретились над головами гостей. На мгновение мир вокруг них исчез. Исчезли музыка, шёпот, запахи. Остались только они двое. Проклятый генерал и Ленивый демон. Две аномалии в этом блестящем, фальшивом мире.

Он не улыбнулся. Но в его серых глазах Эйдана увидела что-то новое. Не скуку, не безразличие. А едва уловимое, почти незаметное… одобрение. Виттар медленно, почти незаметно, приподнял свою чашу в тосте. Тосте в её честь. И Эйдана, к своему собственному удивлению, ответила ему едва заметным кивком.

Глава 12

Этот безмолвный обмен мнениями, длившийся не более удара сердца, изменил расстановку сил в зале. До этого момента Эйдана была просто диковинкой, нарушительницей спокойствия. Теперь же, получив знак одобрения от самого Виттара, она превратилась в загадку. В глазах придворных она и советник стали не просто героями сплетен, а заговорщиками, разыгрывающими какой-то непонятный, а потому пугающий спектакль.

Музыка снова полилась, гости возобновили разговоры, но атмосфера изменилась. Теперь в каждом взгляде, брошенном на Эйдану, сквозила не только насмешка, но и опаска. Она продолжала стоять у колонны, высокая и неподвижная, как статуя богини войны, случайно попавшая в павильон для чаепитий.

Эйдана знала, что долго так продолжаться не может. Кто-то должен был попытаться поставить её на место. И этот кто-то не заставил себя ждать. К ней приблизилась фигура, элегантная и хищная, как охотящийся горный монгут. Это был лорд Найвар из рода Туан, молодой аристократ, прославившийся не ратными подвигами или умом, а своей страстью к азартным играм и болтливым языком. Он был известен тем, что мог словом ранить глубже, чем мечом, и находил в этом особое удовольствие. За ним, хихикая, следовала свита из нескольких щёголей, одетых по последней моде.

– Генерал Кайо, – голос Найвара был мелодичным и вкрадчивым. – Какое смелое решение. Я всегда ценил хороший блеф. Скажите, какова ставка в вашей сегодняшней игре? Вы ставите на кон свою репутацию?

– Лорд Найвар, – Эйдана одарила его холодным взглядом, который заставил бы замолчать менее уверенного в себе человека. – Я не играю в игры.

Найвар картинно рассмеялся лёгким, переливчатым смехом.

– Неужели? А мне кажется, вы разыгрываете самую интересную партию в столице. И ваш партнёр, – он бросил многозначительный взгляд в ту сторону, где только что стоял Виттар, – известен тем, что никогда не проигрывает. Но знаете, в каждой игре есть карта, способная всё испортить. И сегодня вы выглядите именно так. Дико и неуместно.

Его свита тихо загоготала. Это была попытка удара, нанесённая с улыбкой.

– Неуместно, лорд Найвар? – переспросила Эйдана. – Я бы сказала, что неуместно проигрывать родовые поместья за карточным столом, оставляя свою семью без крыши над головой. Но у каждого свои представления о приличиях.

Улыбка застыла на лице Найвара. Упоминание о его недавнем крупном проигрыше, который он тщательно пытался скрыть, было ударом ниже пояса. Его лицо на мгновение исказилось от злобы.

– Вы… дерзкая мужланка! Вы не знаете своего места!

– Моё место – на стене, защищающей таких, как вы, от настоящих врагов, – отрезала Эйдана. – Но сегодня, по воле принца, я вынуждена находиться здесь. Так что либо привыкайте к моему виду, либо отойдите. Вы загораживаете мне обзор.

Найвар задохнулся от возмущения. Он был готов разразиться потоком оскорблений, но в этот момент рядом с ними, бесшумно, как тень, возникла третья фигура.

– А мне кажется, – произнёс тихий, бархатный голос, – что генерал права. Иногда полезно сменить перспективу. Взглянуть на привычные вещи под другим углом.

Арилл Виттар… Он подошёл так тихо, что никто не заметил. Он стоял рядом с Эйданой, небрежно держа в руке свою чашу, и его появление мгновенно остудило пыл Найвара. Взгляд советника лениво скользнул по бледному лицу аристократа.

– Какая встреча. Как поживает ваш отец? Я слышал, у него опять разболелось сердце. Наверное, переживает из-за… неудачных инвестиций сына.

Найвар вздрогнул. Упоминание о здоровье отца, которого он искренне любил, было последней каплей. Он побледнел, пробормотал невнятные извинения и, поклонившись, поспешно ретировался, увлекая за собой растерянную свиту. Эйдана и Арилл остались одни в небольшом круге пустоты, который остальные гости предпочитали обходить стороной.

– У вас замечательный талант, генерал, – сказал Арилл, его взгляд был устремлён в зал, но Эйдана чувствовала, что всё его внимание сосредоточено на ней. – Привлекать к себе каждый взгляд в комнате и создавать много шума. Почти как на поле боя. Даже из моего тихого угла невозможно было не заметить.

В его голосе не было колкости, лишь констатация факта, окрашенная лёгкой иронией.

– Если вам не нравится шум, советник, вам следовало остаться дома, – парировала она.

– Увы, мой долг иногда требует от меня подобных жертв, – он сделал маленький глоток вина. – Как и от вас, я погляжу. Через императора принц запер вас в столице. Глупый ход. Он не понимает, что огонь в четырёх стенах опаснее, чем в открытом поле.

– Я не огонь, советник.

– Нет? – он наконец повернул к ней голову. Его серые глаза изучали её без тени насмешки, с серьёзным, аналитическим интересом. – Вы воин. Вы явились сюда в своих боевых цветах. Вы бросили вызов. Это язык силы. И вы говорите на нём в совершенстве.

Он помолчал, позволяя ей обдумать его слова.

– Слухи, – произнесла Эйдана прямо. – Это ваша работа или принца?

– Какой бы вариант вы предпочли в качестве ответа? – голос Арилла был тихим и ровным, но в нём слышалась тень теплоты, которую Эйдана не могла не заметить. Он не был враждебен. Он был… заинтригован.

Она смотрела в его глаза – серые, глубокие, похожие на омуты в тихой реке. Виттар не собирался отвечать прямо. Он играл.

И в этот момент советник чуть склонил голову, его длинные, иссиня-чёрные волосы скользнули по вороту его тёмных одежд, а на губах появилась тень улыбки.

– Или вы хотите сказать, что всё это… – Арилл сделал неопределённый жест рукой, – всего лишь слухи и не более? Генерал, вы разбиваете мне сердце.

Его голос стал ниже, приобретая почти театральный тон.

– Вы даже не представляете, как я страдал. Сколько слёз пролил в подушку холодными, одинокими ночами, вглядываясь в луну и мечтая о дне нашей встречи. И всё это было напрасно? Моя нежная, робкая любовь была лишь предметом для сплетен?

Эйдана смотрела на его представление, на эту изящную, саркастичную защиту, и на её губах против воли появилась ответная усмешка. Он издевался, но в его издевательстве не было злобы. Лишь желание посмотреть на её реакцию.

Так он хочет поиграть? Что ж. Она примет вызов. Но играть будет по своим правилам. Вместо того чтобы вступать в словесную дуэль, в которой советник всегда был непревзойдённым мастером, Эйдана решила посмотреть, что случится, если встретить его вербальный театр – физическим. Как поведёт себя мастер контроля, когда контроль отнимут у него?

Её взгляд скользнул от Арилла к помосту, где Во Иллай, окружённый льстецами, делал вид, что не замечает их. План созрел мгновенно. Дерзкий, безумный и единственно верный. На лице Эйданы, до этого холодном и ироничном, внезапно отразилась такая искренняя печаль и раскаяние, что даже Арилл на мгновение замер.

– Ах, советник… – её голос стал ниже, с хрипотцой, полной невысказанных чувств. Она шагнула чуть ближе, вторгаясь в его личное пространство. – Могу ли я надеяться получить прощение за то, что так жестоко испытывала ваше сердце?

Не дожидаясь ответа, Эйдана сделала то, чего не ожидал никто. Она протянула руку, и её пальцы, покрытые старыми шрамами и мозолями от меча, коснулись его волос. Тонкая прядь, выбившаяся из причёски, скользнула между её пальцев. Шёлк. Прохладный, живой шёлк. Она задержала движение, позволяя всем в зале увидеть эту интимную, немыслимую ласку.

Зал замер. Музыка оборвалась на полуноте. Разговоры стихли. Сотня глаз, полных шока, уставилась на них. Принц Во Иллай, который только что пил вино, поперхнулся.

Арилл Виттар, чьё личное пространство было священно, застыл, как изваяние. На его безупречном лице впервые за многие годы отразилось нечто, похожее на изумление. Серые глаза, обычно холодные и насмешливые, на долю секунды расширились.

Эйдана смотрела ему прямо в глаза, и в её собственном взгляде теперь не было ни капли негодования. Лишь мягкость, тепло и обещание чего-то большего. Она чуть склонила голову, и её алые волосы на мгновение коснулись его тёмных одежд.

– Простите меня, Арилл, – прошептала она так, чтобы слышал только он. Но каждый в зале видел это движение губ.

Хаос был посеян, и Эйдана ощутила желаемое удовлетворение. Он хотел посмотреть на её реакцию? Что ж, теперь её очередь смотреть на его.

Глава 13

На мгновение, показавшееся вечностью, зал приёмов превратился в застывшую картину. Музыканты замерли с поднятыми руками, слуги застыли с подносами, а гости, похожие на фарфоровых кукол, остановились в неестественных позах, не смея дышать. Вся вселенная, казалось, сосредоточилась в одной точке – там, где пальцы генерала Кайо касались волос дворцового советника.

Первым очнулся Во Иллай. Он видел, что его тщательно спланированный вечер рушится, превращаясь в неконтролируемый фарс. Лицо принца побагровело, но он, собрав всю свою волю, заставил себя рассмеяться. Смех получился громким, немного нервным, но он расколол звенящую тишину.

– Ох, боги! – воскликнул он, поднимаясь со своего кресла. – Я поистине жесток! Призвать двух влюблённых, так долго томившихся в разлуке, в этот душный зал… вместо того, чтобы дать им насладиться обществом друг друга под луной! Простите меня, генерал, советник! Я был слеп!

Гости, почувствовав, что напряжение спало, ухватились за эту шутку, как утопающий за соломинку. По залу прокатилась волна облегчённого смеха. Все разом заговорили, поднимая свои чаши.

– За здоровье его высочества! За его великодушие!

– За прекрасную пару! За генерала Кайо и советника Виттара!

Шум вернулся, музыка зазвучала громче, чем прежде, словно пытаясь заглушить неловкость момента. Но все украдкой продолжали коситься на застывшую фигуру советника. И те, кто стоял ближе, видели нечто, отчего кровь стыла в жилах.

Арилл Виттар молчал. Его лицо было бледным, как зимняя луна, а в глазах клубилась тьма. Несмотря на строжайший запрет использования магии во дворце, его сила, его алхен, вырвался наружу. Огоньки в ближайших фонарях и свечах затрепетали и погасли, а у его ног, по гладкому мраморному полу, заклубился чёрный, едва заметный туман, похожий на живого, крадущегося зверя.

Эйдана почувствовала это давление – холодное, тяжёлое, как могильная плита. Она убрала руку, разрывая контакт. В следующий миг туман исчез, рассеявшись без следа. Свечи снова загорелись ровным пламенем. Арилл Виттар безупречно вернул себе контроль. На его лице снова застыла маска ленивой скуки, словно ничего не произошло. Но Эйдана знала – она разбудила спящего дракона.

В любом случае, с неё достаточно… Она поставила свою почти нетронутую чашу на поднос пробегавшего мимо слуги и уже собиралась уйти, когда двое мужчин, чьи одежды горели цветами заката над Хаганским морем, решительно пробились сквозь толпу. Их наряды, сшитые из ярко-оранжевой и бирюзовой ткани с дерзкими геометрическими узорами, были как пощёчина элегантности ионского двора. Тяжёлые серебряные украшения звенели при каждом их шаге. Это были послы из южного ветона, её родного Арсалана. Их глаза горели, а на губах играли широкие улыбки. В отличие от сдержанных ионцев, они не скрывали своих эмоций. Им было попросту плевать на придворный этикет.

Они присоединились к гостям незадолго до устроенного ею представления и, очевидно, составили собственное мнение о происходящем. Не будучи в курсе всех тонкостей местных интриг, послы истолковали его по-своему. В их глазах жадный ионский принц пытался навечно привязать ко двору главную жемчужину Арсалана – дочь рода Кайо, через брак со своим ручным советником и его лживыми речами о любви.

Эйдана происходила из одного из самых древних и знатных родов Арсалана. Её покойный отец и старшие братья были легендарными воинами, чьи имена до сих пор произносили с придыханием. Сейчас в роду Кайо остались её третий старший брат, не унаследовавший боевой дар отца, младший брат, почти её ровесник, и юная сестра. К счастью для них, огненный алхен, а вместе с ним и проклятие рода Кайо, обошли их стороной. Эйдана давно не была дома, но по возможности всегда писала письма матери, чей образ с годами становился всё более далёким и светлым.

Арсалан славился своим свободолюбивым нравом. Присоединение к империи далось ценой великой войны, ещё при правлении отца нынешнего императора, Ифасу Фахранна, которого в народе звали Кровавым Тираном. Чтобы усмирить своенравный Арсалан, так выгодно расположенный на побережье Хаганского моря, нынешнему императору пришлось пойти на множество уступок и заключить договоры на условиях арсаланцев. Но выгода от контроля над южными портами перевешивала задетое самолюбие владыки Берим.

– Эйди! – громко и радостно воскликнул один из них, высокий мужчина с выгоревшими на солнце волосами и шрамом на щеке. – Клянусь песками, мы уж думали, ты совсем обратилась в ледяную статую в этом сыром краю!

Он сжал её плечо в знак приветствия, и его прикосновение было наполнено теплом и искренностью. Это был Кассиан, друг её покойного брата.

– Кассиан. Малик, – Эйдана позволила себе тень улыбки. – Не ожидала вас здесь увидеть.

Второй посол, Малик, был ниже, но шире в плечах, с чёрной, как смоль, бородой и весёлыми глазами.

– Наш правитель решил, что пора напомнить западным господам, что арсаланское вино не становится кислым от долгого пути.

Он подмигнул ей, а затем его взгляд скользнул по Ариллу, стоящему рядом, и тут же вернулся к Эйдане, словно советник был не более чем предметом мебели. Малик намеренно перешёл на родной, гортанный диалект Арсалана, язык, который в столице империи считался варварским.

– Мы слышали речь Второго принца. Так этот бледный призрак и есть тот, кому они хотят отдать наш огненный цветок? Он же от первого порыва пустынного ветра рассыплется в прах!

Эйдана едва заметно покачала головой, но Кассиан уже подхватил игру.

– Тише, Малик. Разве ты не видишь? Он так искусно прячется в тени генерала. Наверное, это главная стратегия ионских мужчин. Найти женщину, которая будет им щитом.

Оба тихо рассмеялись, не сомневаясь, что их колкости останутся неуслышанными и непонятыми. Они открыто, по-арсалански, выражали своё презрение, игнорируя присутствие Виттара, словно он был бесплотной и совершенно незначительной тенью.

Эйдана уже собиралась оборвать их, когда Арилл сделал едва заметное движение. Он чуть склонил голову, и на его губах появилась всё та же непроницаемая улыбка. А затем он заговорил. На чистом, безупречном арсаланском диалекте, с правильными интонациями и гортанными звуками, которые давались лишь тем, кто вырос, слушая шум Хаганского моря.

– Цветок из Арсалана, – произнёс он тихо, и его голос, лишённый обычной лени, обрёл глубину, – заслуживает того, кто сможет говорить на её языке, даже если он настолько жалок, что от единого порыва ветра рассыплется прахом. Не так ли, уважаемые лорды?

Кассиан и Малик замерли. Смех застрял у них в горле. Они уставились на советника так, словно изящная фарфоровая ваза вдруг заговорила с ними голосом пустынного царя зверей. Шок на их лицах был настолько искренним, что Эйдане на мгновение захотелось рассмеяться.

Виттар невозмутимо смотрел на ошеломлённых послов. Эйдана же в свою очередь смотрела на советника с новым, сложным выражением. Раздражение на выходку земляков смешалось с удивлением. Этот человек был подобен тёмному озеру, чьей истинной глубины не мог измерить никто…

На несколько долгих мгновений вокруг них повисло ошеломлённое молчание. Кассиан и Малик, два громких, уверенных в себе арсаланца, впервые в жизни потеряли дар речи. Они смотрели на Арилла Виттара так, словно перед ними внезапно вырос мираж из родных пустынь – невозможный и завораживающий.

Первым пришёл в себя Кассиан. Он моргнул, словно стряхивая наваждение, и громко, от души, расхохотался. Это был не злой, а удивлённый, почти восхищённый смех.

– Клянусь всеми солнцами Арсалана! – воскликнул он, переходя обратно на всеобщий язык империи. – Ионский змей умеет шипеть на нашем языке! Ну, удивил, советник, признаю!

Малик, всё ещё не оправившись от шока, лишь с уважением покачал головой.

– Где вы научились говорить так чисто? – спросил он, его тон из насмешливого превратился в искренне любопытный. – Даже в столице не каждый торговец, что годами ведёт с нами дела, может избавиться от вашего мягкого акцента.

Арилл слегка пожал плечами, его глаза снова приняли скучающее выражение, словно всё это было пустяком, не стоящим внимания.

– Моя покойная матушка была родом из вашего ветона, – спокойно произнёс он. – Она происходила из дома Рашсханн, что в городе Сумвера. И считала, что её сын должен знать язык своих предков.

При упоминании дома Рашсханн лица арсаланцев снова изменились. Это был древний и уважаемый род учёных и книжников, известный своим умом и замкнутостью.

– Дом Рашсханн… – задумчиво протянул Кассиан, глядя на Виттара уже совсем другими глазами. – Теперь понятно, откуда у вас этот холодный блеск в глазах. В вас течёт кровь пустыни, советник. Хоть и разбавленная западными дождями.

Эйдана молчала, наблюдая за этой сценой. Она знала, что мать Арилла была из Арсалана, это не было тайной. Но никто и никогда не упоминал, что он владеет языком. В столице всё, что было связано с «диким» югом, считалось немодным, почти варварским. И то, что он не только не скрывал, но и продемонстрировал своё знание с такой лёгкостью, говорило о многом. Виттар не стыдился своего происхождения. Более того, он использовал его как оружие, такое же острое и неожиданное, как скрытый в рукаве кинжал.

– Что ж, советник, – Малик наконец улыбнулся. – Раз вы понимаете наш язык, то поймёте и это: наш огненный цветок не для того расцвёл, чтобы его держали в дворцовом саду. Ей нужен простор, ветер и солнце.

– Я уверен, что такой редкий цветок сам выберет себе сад. Или пустыню. Вмешиваться в выбор стихии – занятие для глупцов, – ответил Арилл всё так же спокойно и перевёл взгляд на Эйдану. – Генерал, я утомился. Этот вечер оказался… слишком богат на эмоции. Позвольте же откланяться.

Он слегка склонил голову, развернулся и медленно, неспешно пошёл к выходу. Когда советник покинул их, Кассиан повернулся к Эйдане.

– А он не так прост, твой столичный «жених», – сказал он, уже серьёзно. – Но всё же, Эйди… что всё это значит? Слухи с приезжими торговцами добрались уже до самого Арсалана. Твоя мать места себе не находит от этого. Она прислала с нами письмо для тебя.

Он достал из-за пояса небольшой, плотно запечатанный воском свиток. Эйдана взяла письмо. Прикосновение к пергаменту, исписанному знакомым почерком матери, согрело теплом. Она так давно не была дома…

– Значит, даже на юге говорят об этом… Это долгая история, Кассиан. И она не для дворцовых стен. Встретимся завтра, в моём поместье. Там и поговорим.

Она так же, как и Виттар не хотела больше оставаться здесь. Ей нужно было уйти. Эйдана кивнула послам и, не прощаясь больше ни с кем, решительно направилась к выходу.

Глава 14

Арилл Виттар шёл по ночным садам дворца, игнорируя экипаж, ожидавший его у главных ворот. Прохладный воздух, напоенный ароматом лунных цветов и влажной земли, немного остудил его. Но внутри всё ещё тлели угли непривычной смеси чувств – удивления, лёгкого раздражения и что-то ещё, чему он не мог или не хотел давать название.

Он был сбит с толку. Не зол, нет. Злость была слишком простой и грубой эмоцией для того, что он чувствовал. Он, Арилл Виттар, человек, чья жизнь была выстроена на безупречном контроле, на предвидении каждого хода противника, позволил застать себя врасплох. На одно мгновение, всего на одно короткое мгновение, он потерял свою маску. И это было… неожиданно.

Жест Эйданы Кайо… её прикосновение… Он всё ещё чувствовал его, как фантомное касание – лёгкое, почти невесомое, но оставляющее тепло. Это был ход, который он не смог предвидеть. Дикий, импульсивный, нарушающий все правила. Ход, достойный её репутации. Халь Фэйммар…

Она не просто сыграла свою роль в навязанном спектакле. Она переписала сценарий, превратив его из тонкой интриги в огненный шторм. И втянула его в самый эпицентр.

Он остановился у небольшого пруда, того самого, у которого днём ранее беседовал с принцем. Сейчас в его тёмной, неподвижной воде отражалась одинокая луна и россыпь далёких звёзд. Арилл посмотрел на своё отражение. Спокойное, бледное лицо, тёмные глаза. Маска была на месте. Но он знал, что за ней – беспокойство.

Эйдана Кайо не просто фигура на доске, которую можно двигать по своему усмотрению. Она сама была игроком. Игроком с совершенно иными правилами. Она не плела интриги – она разрубала их мечом. И сегодня она направила острие этого меча прямо на него.

«Простите меня, Арилл…»

Она назвала его по имени. Так просто, на глазах у всего двора. И этим связала их ещё крепче, чем любые слухи. Теперь они были не просто «жених и невеста» из сплетен. Они стали «Арилл и Эйдана» – главными героями драмы, за которой будет следить весь ветон. Любой его шаг теперь будет рассматриваться через призму их «отношений». Любое её действие будет влиять на него, рисуя на его груди всё более яркую мишень… Арилл усмехнулся в темноту. Что ж… В итоге всё равно всё шло по плану, хоть и таким неожиданным способом…

Ожидавший экипаж, объехав часть дворцовой территории, наконец нашёл его. Лиам, его верный помощник, с тревогой смотрел на своего господина из открытой дверцы.

– Господин? Всё в порядке?

Арилл молча сел в экипаж. Тот тронулся, и мягкий свет фонарей, проплывающих за окном, заскользил по его лицу. Советник откинулся на бархатное сиденье и прикрыл глаза. Он думал о её пальцах, огрубевших от эфеса меча, касающихся его волос. О золотых глазах, в которых на мгновение он увидел не ярость, а нежное тепло… а затем холодный, расчётливый блеск…

Она бросила ему вызов. Пожалуй, это было интересно… Гораздо интереснее, чем скучные интриги Во Иллая. И, возможно, именно этого огня ему и не хватало все эти годы.

Когда экипаж подъехал к его поместью, Арилл уже был совершенно спокоен. Он вошёл в свой кабинет, где царили тишина и полумрак. Слуга зажёг несколько свечей, и их мягкий свет упал на стол, заваленный свитками и картами. Арилл подошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату ночную прохладу.

Ранее он приказал отправить Эйдане шкатулку с благовониями, это был намёк. Предложение вести игру по взаимовыгодным правилам. А она… она ответила ему пожаром. Арилл усмехнулся. Впервые за долгое время ему не хотелось спать. Напротив, его ум был ясен и остр как никогда.

– Хорошо, генерал, – прошептал он в ночную тишину. – Ваш ход был впечатляющим. Посмотрим, каким будет мой.

***

Экипаж мягко остановился перед воротами поместья Эйданы. Она прошла через тихий, залитый лунным светом двор, где древнее дерево ша-туан отбрасывало на землю причудливые, похожие на письмена тени. Прохладный ночной воздух немного остудил горящую голову. Эйдана прошла в свои покои, едва кивая почтительно склонившемуся господину Руну. Её мысли были далеко.

В своих покоях, сбросив тяжёлый плащ, она первым делом избавилась от парадной формы, сменив её на простую домашнюю одежду. Оставшись одна, в тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей, Эйдана наконец позволила себе сесть и распечатать письмо матери.

Восковая печать с гербом дома Кайо поддалась под нажимом пальцев. Эйдана развернула пергамент. Почерк матери был мелким, изящным, но в этот раз строки, казалось, дрожали.

Письмо было наполнено теплом и тревогой. Мать писала о братьях, о проказах младшей сестры Ливен, о том, как зацвели в этом году деревья дерьи в их саду. Между строк сквозила материнская боль и беспокойство, вызванные долетевшими до Арсалана слухами. Она не спрашивала прямо, не упрекала, но каждое слово было пропитано мольбой – быть осторожной, помнить, кто она и откуда, и не позволить столичным интригам запятнать честь их рода.

«Твой отец всегда говорил, что ты – самое чистое пламя, которое когда-либо рождалось в нашем роду. Не позволяй никому загасить его или превратить в чадящий факел в чужих руках».

В конце письма было несколько строк, написанных размашистым почерком. Это была приписка от Ливен. Она писала, что скучает и что ждёт её возвращения. Из сложенного вдвое листка, который сестра приложила к письму матери, выпало несколько засушенных, хрупких цветков горной леилани. Их тонкий, сладковатый аромат на мгновение перенёс Эйдану домой, в залитые солнцем горы Арсалана. Она осторожно собрала лепестки и поднесла к лицу, вдыхая забытый запах детства.

Эйдана отложила письмо и подошла к окну. В саду стрекотали ночные ристьены, их монотонная песня успокаивала. Мысли вернулись к Ариллу Виттару. Человек-загадка… Сын арсаланской женщины из рода книжников и родного брата прошлого короля, по слухам им же и убитого… Он был умён, опасен и, что самое тревожное, непредсказуем.

Она потёрла виски. Голова гудела от мыслей. Ей нужен ясный ум, чтобы встретиться завтра с Кассианом и Маликом. Эйдана знала своих земляков: горячие, гордые, они могли наломать дров из лучших побуждений, спровоцировав конфликт, который ей сейчас был совершенно не нужен.

Её взгляд упал на лакированную шкатулку на столе. «Этот аромат помогает уснуть». Насмешка это или нет, но сейчас ей действительно необходимо было успокоиться. Эйдана достала из шкатулки одну тёмную палочку. Господин Рун, предугадывая её желания, уже поставил на столик простую глиняную курильницу. Эйдана зажгла кончик палочки от пламени свечи. Тонкая струйка ароматного дыма взвилась к потолку.

Аромат был именно таким, каким она его запомнила: прохладным, терпким, с нотками смолы и чего-то ещё, неуловимого, как воспоминание о ночи в горах. Он был чистым, глубоким и успокаивающим.

Эйдана села в кресло у окна, наблюдая за медленным танцем дыма и вдыхая его аромат. Постепенно напряжение, сковывавшее плечи, начало отступать. Мысли замедлили свой бег. Впервые за долгое время Эйдана почувствовала, как к ней подкрадывается долгожданный, глубокий сон. Она уснула прямо в кресле, под охраной луны, заглядывавшей в её окно, и с последней мыслью о том, что советник, возможно, не так уж и плох… в выборе благовоний.

***

Пробуждение было резким, хотя вокруг стояла предрассветная тишина. Привычка, вбитая годами службы, подняла её на ноги ещё до того, как первый луч солнца коснулся крыш Камии. Прислуга в доме ещё спала.

Эйдана быстро оделась в обычную полевую форму. Оседлав своего коня, она выехала из поместья одна. Улицы были пустынны и гулки. Эйдана двигалась не в сторону дворца, а к окраине города, туда, где за массивными стенами располагался лагерь-крепость корпуса Рэйлин.

Империя Берим всегда держала свои силы в равновесии. Каждый из пяти ветонов имел собственные территориальные гарнизоны, но элитные корпуса, такие как Рэйлин, подчинялись напрямую императору и не были привязаны к одной земле. Часть корпуса всегда находилась на боевом дежурстве, как воины Эйданы в форте Беркан. Другая же часть, включая новобранцев, ветеранов, проходящих переподготовку, и резервные отряды, располагалась в специально отведённых лагерях-крепостях. Лагерь Рэйлин в Камии был одним из таких мест.

Это был город в городе. Высокие стены, увенчанные дозорными башнями, окружали обширную территорию. Внутри не было изящных садов и павильонов. Лишь ряды длинных, низких казарм с тёмными крышами, просторные тренировочные поля, оружейные, конюшни и кузницы, из труб которых уже тянулся первый дым. Всё здесь было подчинено строгому порядку и дисциплине.

Часовые на воротах, узнав своего генерала, вытянулись в струну и отдали честь, с грохотом открывая тяжёлые створки. Эйдана проехала внутрь, и воздух вокруг неё мгновенно изменился. Это был её мир.

Лагерь уже просыпался. На огромном плацу выстраивались первые отряды для утренней тренировки. Их слаженные движения, чёткие команды, доносившиеся издалека, были музыкой для её ушей.

Но Эйдану интересовало не это. Проехав мимо основного плаца, она направилась дальше, к задней части лагеря, где земля была выжжена и испещрена глубокими бороздами, а воздух подрагивал от остаточной магии. Это была специальная зона, защищённая магическими барьерами, где тренировались воины, обладающие алхеном.

Здесь не было звона стали. Вместо него слышались глухие удары магической энергии о щиты, свист ледяных осколков, разрывавших мишени, и рокот земли, которую поднимали воины, владеющие силой камня. Близнецы Киан и Джу, окружённые кольцом молодых бойцов, демонстрировали приёмы огненного боя, их движения были быстрыми и смертоносными, как танец пламени.

Эйдана остановилась на краю поля, наблюдая. Тренировка обладателей алхена требовала особого контроля. Одна случайная вспышка силы могла покалечить или убить простых воинов. Поэтому их обучали не только силе, но и сдержанности. К тому же её корпус был одним из немногих, где люди и полудухи тренировались и сражались бок о бок, и она гордилась этим.

Она провела в лагере несколько часов. Выслушала доклад командира гарнизона, старого ветерана Финбара, лично проверила тренировку новобранцев, а затем долго наблюдала за спаррингами на сдерживаемой мерцавшими барьерами зоне, сделав несколько резких, но справедливых замечаний. Она была здесь хозяйкой. Каждое её слово было законом. Здесь не было места слухам и интригам, лишь долг, честь и сила. И это возвращало душевное равновесие.

Когда солнце поднялось выше, заливая тренировочный плац золотым светом, Эйдана стояла на высоком помосте, наблюдая за тем, как сотни её воинов двигаются как единый организм. Ярость и смятение, которые она испытывала прошлой ночью, улеглись. Принц мог запереть её тело в столице, но её дух, её воля оставались здесь, с её армией.

Эйдана отдала последние распоряжения и покинула лагерь. Но вместо того, чтобы сразу вернуться в поместье на встречу с послами, она направила коня в сторону торговых кварталов. Она ехала по оживлённым улицам, и её мысли снова вернулись к прошедшему вечеру. Советник Виттар… Он так любезно позаботился о её сне, прислав в подарок изысканные благовония. А она… она, пожалуй, слишком смутила его вчера на приёме. Он так скоропалительно покинул дворец, явно расстроенный. Эйдана почти видела, как Виттар, терзаемый обидой и негодованием, ворочается в своей мягкой постели, не в силах уснуть.

Бедный, бедный советник… Его драгоценный сон, который он так ценил, наверняка был нарушен. И она просто обязана позаботиться об этом. На губах Эйданы появилась усмешка. Она остановилась у самой известной кондитерской лавки в Камии – «Сладкая роса». Лавка славилась своими нежнейшими пирожными, которые таяли во рту. Зайдя внутрь, Эйдана, к изумлению хозяина и немногочисленных посетителей, своей военной формой и суровым видом совершенно не вписывалась в интерьер, наполненный ароматами сладостей и выпечки.

– Мне нужна самая большая и красивая коробка ваших лучших пирожных, – сказала она кондитеру, который смотрел на неё во все глаза. – А также нужно добавить записку.

Кондитер, маленький пухлый мужчина, торопливо засуетился. Он выбрал самую изящную шкатулку из лакированного дерева, расписанную цветами, и принялся аккуратно укладывать в неё свои лучшие творения: воздушные пирожные с кремом из ягод, маленькие медовые шарики, обсыпанные ореховой крошкой, и нежнейшие сладости из муки мельмана, наполненные фруктовой пастой.

Эйдана тем временем взяла у хозяина кондитерской перо и небольшой листок плотной цветной бумаги. Её рука, привыкшая держать меч, выводила слова твёрдо и уверенно. «Надеюсь, это подсластит горечь бессонной ночи и улучшит ваше настроение, дорогой советник». Она сложила записку и передала её кондитеру вместе с несколькими монетами, которых с лихвой хватило бы на дюжину таких коробок.

– Отправьте это немедленно в поместье советника Виттара. С вашим лучшим посыльным.

Кондитер низко поклонился, не смея поднять взгляд.

– Будет исполнено, генерал! В мгновение ока!

Эйдана вышла из лавки, оставив за спиной шлейф из сладких ароматов и ошеломлённых взглядов. На её губах всё ещё играла тень улыбки. Она прекрасно понимала, как будет расценён этот жест. Но не она начала эту игру. Так что о покое советнику придётся забыть до тех пор, пока не откажется от «своей любви».

Но в то же время Эйдана вдруг вспомнила, как матушка угощала её сладостями в тайне от строгого отца, когда, ещё будучи нетерпеливым подростком не справлялась с тренировками. Конфеты плавились в её перепачканных гарью и пеплом руках, но их сладость подавляла горечь неудачи…

Глава 15

Когда Эйдана вернулась в своё поместье, солнце уже стояло высоко, заливая двор тёплым светом. Кассиан и Малик ждали её в саду за домом, том самом, диком и нетронутом. Они сидели за низким каменным столом под сенью старых деревьев, и перед ними стояли чаши с прохладным напитком. Увидев Эйдану, оба поднялись ей навстречу, их лица были серьёзны. Шутливое настроение прошлого вечера улетучилось.

– Эйди, – начал Кассиан без предисловий, – мы ждали. Надеемся, ты готова поговорить откровенно.

Эйдана кивнула и села вместе с ними. Господин Рун бесшумно появился с ещё одной чашей и так же бесшумно исчез.

По дороге сюда Эйдана уже обдумала, что им сказать. Она не хотела сеять панику ни среди них, ни, тем более, в своей семье. Ещё в лагере она написала ответное письмо матери – спокойное, уверенное, полное любви, но без единого намёка на реальные трудности.

– Я знаю, о чём вы хотите спросить, – начала Эйдана, глядя им прямо в глаза. – И я не буду лгать, говоря, что всё просто. Но я также не хочу, чтобы вы тревожились сверх меры. Принц Во Иллай, как и любой другой правитель, плетёт свои интриги. И так уж сложилось, что здесь, в Ионе, в отличие от нашего Арсалана, женщина-генерал всё ещё воспринимается многими с трудом. Это не в первый раз и, уверяю вас, не в последний. Но это также и то, с чем я могу справиться. Вы знаете меня.

Кассиан и Малик молча слушали. Они знали её. Они видели, как она росла, как из упрямой девчонки превращалась в воина, чьё имя теперь гремело по всей империи.

– Что же касается этих нелепых слухов о советнике… – Эйдана позволила себе лёгкую усмешку. – Это такая же жалкая попытка принца бросить камни под ноги моему коню. Но иногда, если камни летят с нужной стороны, они могут помочь высечь искру. Пока эти слухи – то, что я могу использовать для своей выгоды. Не беспокойтесь. Я знаю, что делаю.

Она опустила на стол принесённый с собой запечатанный свиток.

– Малик, я прошу передать это моей матери. Успокойте её. Скажите, что я в порядке и скоро напишу снова.

Малик взял письмо.

– Мы передадим, Эйди. Но знай, – его голос стал твёрдым, – если тебе понадобится помощь, если эти ионские змеи станут слишком назойливыми… Один гонец. И Арсалан пришлёт тебе не просто слова поддержки. Весь наш ветон за тебя.