Перекрестки

Глава 1

– Знаешь, Радость, я у тебя, наверное, с ума схожу потихоньку, – неторопливо шурша на кухне, вслух поделилась я.

Радость – кошка кровей сиамских и характера бесовского, появилась в моем доме года два тому назад. Едва ступив на порог квартиры этот невразумительный комок меха, из которого торчали уши, тут же повадился целеустремленно потрошить обои и вообще все, что находилось в зоне досягаемости. Время шло, уши и вся остальная тушка приобрели нормальные кошачьи пропорции, а вот повадки остались те же. Это шерстяное воплощение вселенской наглости продолжало с упоением терроризировать обои и бесконтрольно учинять прочий погром, но совершало свои злодейства с какой-то удивительной, только кошкам присущей грациозностью.

А еще она стала самым идеальным моим слушателем. Таким, каким не смог бы стать ни один человек в целом мире. С поразительной точностью вычисляя моменты, когда мне вдруг нужно было высказаться или просто порассуждать вслух, Радость степенно устраивалась на табуретке, складывала лапки и очень внимательно слушала.

– Понимаешь, пушистик, мне в последнее время снится какая-то откровенная хрень. Я засыпаю и падаю откуда-то с высоты в одно и то же место, – распиналась я, периодически поглядывая на кошку. – Каждый раз оказываюсь в идеально ровной и абсолютно белой пустыне, в центре которой есть единственная постройка из красного кирпича, похожая на Колизей. И каждый раз я шарахаюсь на плиты, которыми этот самый Колизей выложен. У меня от этих снов дурацких синяки появляться начали, представляешь? Иногда там еще какие-то люди появляются, с виду вполне живые, разговорчивые, я с ними даже познакомиться успела.

Но самое удивительное в том, что там ничего не происходит. В пустыне никого нет, погода каждый раз одинаковая, даже солнце всегда в одном и том же положении. Хотя, мне иногда кажется, что кто-то за стенами есть, просто не показывается.

А еще у меня там получаются всякие странные вещи. Например, можно огненные руны в воздухе рисовать, как в сказках. Или цветы выращивать с немыслимой скоростью прямо на плитах. Цветы, кстати, вполне успешно приживаются. Ты бы видела, какой я там плющ вырастила на стенах, тебе бы точно понравилось. Еще там можно материализовать практически все, что душе угодно. Правда, я пока по мелочи развлекаюсь. И когда просыпаюсь, всегда помню, что именно и в какой последовательности происходило, представляешь? До мельчайших подробностей помню. Даже удивительно, что оно все мне просто снится.

«Много ты понимаешь в устройстве вселенной».

Эта мысль показалась мне настолько чужой и неожиданной, что я оглянулась. Кошка внимательно смотрела на меня, словно признаки сумасшествия разглядеть пыталась.

– Жалко, что ты разговаривать не умеешь, – улыбнулась я. – Ты бы мне точно сказала, совсем я ненормальная или еще можно что-то исправить.

«Это зависит от того, по каким критериям оценивать нормальность».

Теперь уже я внимательно смотрела на кошку, параллельно анализируя свое душевное состояние.

– У нас есть два варианта. Или я сплю, и мне снится, что ты комментируешь мои рассуждения, или я действительно сошла с ума.

«Или ты просто отчаянно тупишь и не желаешь признавать очевидное. Это третий возможный вариант. Хочешь, я тебе когти в коленку выпущу, чтобы ускорить процесс осознания?».

– Ну, ты можешь попробовать, – растерянно отозвалась я, понимая лишь то, что совершенно ничего не понимаю.

Радость неторопливо потянулась, спрыгнула с табуретки и, подойдя поближе, царапнула меня по ноге.

«Так быстрее доходит?».

От неожиданности я на некоторое время потеряла дар речи. Происходящее не могло быть правдой, и я ущипнула себя за руку, чтобы проснуться. Но ничего у меня не вышло.

– Ты же кошка, ты не можешь со мной разговаривать.

Радость совершенно отчетливо вздохнула и заглянула мне в глаза, привстав на задние лапы.

«Интересно, как вы, люди, вообще умудряетесь нормально жить с вашими странными мировоззрениями? Что мне нужно сделать, чтобы до тебя дошло?».

– Перестать потрошить обои, – выпалила я.

«Хорошо», – согласилась она. «Если тебе этого будет достаточно, то пожалуйста. Ты не сходишь с ума, и тебе это не снится. Просто ты действительно ничего не знаешь об устройстве вселенной».

Наверное, в тот самый момент моим самообладанием можно было рушить города. Старательно переварив происходящее, я осторожно потрогала Радость за лапу, чтобы убедиться в реальности ее существования. Она оказалась теплой и мягкой, как и полагалось нормальной кошке.

– Вот если ты такая умная, то расскажи мне, как там вселенная устроена, – заявила я.

«Место, в которое ты попадаешь во сне, существует на самом деле. Это искусственно созданный перекресток миров. Уж прости, я не представляю, как объяснить понятным тебе языком. Вселенная – штука многомерная, и всегда есть естественные точки, в которых реальности пересекаются. А твой Колизей – кем-то целенаправленно созданная точка пересечения. Как будто кто-то прокладывал дорогу и построил такую хитроумную транспортную развязку, понимаешь?».

К собственному удивлению я понимала. Не вполне детально, но суть ухватила сразу.

– Хорошо, пусть так. Но я-то каким образом постоянно оказываюсь в этой точке?

«Очень просто. Кто-то специально затаскивает тебя туда, поэтому ты и падаешь каждый раз. Если ты сможешь контролировать процесс, то и падать перестанешь. Да и появляться там будешь исключительно по собственному желанию».

– Интересные дела, – выдохнула я и потянулась за сигаретами. – Ты не возражаешь?

«Раньше ты моим мнением не интересовалась. Вообще-то, еще как возражаю. Будь так любезна, выходи курить на балкон, он же не просто так придуман».

– Прости, – пискнула я и выскочила из кухни так быстро, словно за мной гналась свора бешеных собак. Разум категорически отказывался верить в происходящее, и я упорно ждала момента, когда начнет трезвонить будильник. Но этот механический партизан предательски молчал, а очередная попытка хорошенько себя ущипнуть так и не дала ожидаемого результата.

Радость высунулась на балкон, когда я медленно докуривала уже вторую сигарету.

«Если сегодня ночью тебе не будет сниться твой Колизей, ты поверишь, что я могу с тобой разговаривать?» – поинтересовалась она и потерлась об мою ногу.

– Пожалуй, – согласилась я. В конце концов, единственной возможной альтернативой был внезапный поход к психиатру. Из двух зол приходилось выбирать меньшую.

Той же ночью мне снилась совершенно очаровательная и ненавязчивая чушь, но на осознание новой реальности мне потребовалось несколько больше, чем одна ночь. Впрочем, утром выяснилось, что кошка свое обещание сдержала и даже не пыталась в очередной раз надругаться над многострадальными обоями. Это маленькое наблюдение стало пусть и небольшим, но утешением.

«Если ты уже приняла неизбежное и готова с ним мириться, то вспоминай, как и при каких обстоятельствах впервые попала в свой Колизей», – потребовала кошка, едва отлипнув от миски. «Я понимаю, что во сне. Но хотелось бы чуть больше подробностей, иначе я как я тебе должна объяснять очевидное?».

– Может, ты мне просто скажешь, что я реально сошла с ума? – вяло попыталась сопротивляться я. – Схожу после этого к доктору, он мне таблеток выпишет, направление в группу для шизофреников даст, потом жизнь вернется в привычное русло и всё такое.

«Я свое обещание не трогать твои драгоценные обои выполнила», – напомнила Радость. «Теперь твоя очередь. Пей свой кофе и вспоминай, это важно. Хочешь ты того или нет, но от твоих воспоминаний сейчас вся наша с тобой дальнейшая жизнь зависит».

– Да нечего там вспоминать, – проворчала я. – Уснула утром в маршрутке, пока в пробке стояли. Снилось, что я падаю с высоты куда-то. Приземлилась с такой силой, что из меня аж дух выбило. Думала, все, попали в аварию, маршрутке конец, мне вместе с этой маршруткой тоже. А потом меня парочка заботливых товарищей в чувство привела. Осмотрели с головы до ног, убедились, что руки-ноги целы и голова одним куском, потом пытались объяснить, где и как мы вообще оказались. Правда, довольно безуспешно пытались, я так толком ничего и не поняла. Поняла только, что мы все засыпаем здесь и оказываемся там, в этом самом Колизее. Это уже потом я опытным путем выяснила, что там можно без зазрения совести вытворять всякое. Но мне теперь это место снится постоянно, практически каждую ночь. Да и рожи там появляются исключительно одни и те же.

«Хорошо», – кошка абсолютно отчетливо кивнула. «Теперь опиши мне это место. Да, я знаю, что ты уже сто раз говорила, но попробуй теперь чуть более детально. Может, еще что-нибудь интересное вспомнишь».

– Просто пустыня до самого горизонта. Песок там белый-белый, как снег, аж искрится на солнце. Посреди пустыни постройка из красного кирпича, очень похожая на римский Колизей. Площадка внутри Колизея светлыми шестиугольными каменными плитами выложена, очень похоже на мрамор. Об эти самые плиты меня каждый раз и прикладывает от души. В стенах на первом уровне есть стрельчатые ниши, как будто давно заложенные бойницы. Колонны на верхнем уровне обвалились местами, если это важно. И все, больше там ничего нет. Даже выхода из этой постройки нет, ни дверей никаких, вообще ничего. Наружу можно выбраться, только если со стены вниз спрыгнуть, но там высоко очень, метров сорок, наверное. От нечего делать мы там растительность всякую себе завели, чтобы хоть как-то разнообразить унылое однообразие.

«Вот видишь, про отсутствие выхода ты раньше не упоминала. А теперь рассказывай, что за люди там появляются вместе с тобой».

– Люди как люди, с виду вполне живые, настоящие. Те двое, что мою пострадавшую тушку осматривали, Артем и Саня. Один из Владивостока, второй из Москвы. Ужасно говорливая Жаннет из Франции откуда-то. Мария немка, та еще педантичная зануда, аж прибить иногда хочется. Есть брат с сестрой из Америки, Кейт и Дэнни, они классные, с ними хоть весело. Остальные кто откуда, вообще из разных уголков планеты. Не поверишь, Радость, я ту француженку в социальных сетях нашла, она абсолютно реальная.

«Поверю. Остальные тоже найдутся, если поискать. Как ты оттуда выбралась в первый раз?».

– Проснулась. – Я пожала плечами. – Телефон зазвонил в кармане, я и проснулась все в той же маршрутке. Потом опять уснула, и опять попала в пустыню. Во второй раз проснулась, когда к метро подъезжали.

«А как ты пришла к мысли, что это не просто сон?» – никак не отставала моя шерстяная зануда.

– У меня ссадины на руках остались, это я так хорошо по стенам в Колизее лазила. – Я зачем-то показала кошке свои ладони. – Потом еще синяки на спине обнаружились после падения. А вообще, я там приспособилась засыпать прямо в нише, потому что в первые разы после пробуждения было такое ощущение, будто на мне пахали.

«Еще бы. Чисто технически ты все это время бодрствовала, хоть и не понимала этого. Даже хорошо, что ты там так быстро приспособилась, это открывает перед тобой некоторые очень интересные возможности. Я тебя чуть позже научу парочке полезных фокусов и объясню, как время в разных реальностях течет. Тебе с твоей вечной нехваткой времени на всё и сразу точно понравится».

– А как вообще получается, что я тебя понимаю? – спросила я, разглядывая кошку так, будто впервые в жизни ее видела.

«Думаю я точно так же, как и ты», – поделилась Радость. «А у тебя вообще много полезных талантов, которыми ты упорно не пользуешься. Но, путешествие в другую реальность явно идет тебе на пользу. Во всяком случае, ты наконец-то можешь меня понимать. Постепенно и всему остальному научишься».

– Чему это такому интересному я научиться должна?

«Концентрации для начала. Если ты не заметила, для того, чтобы меня слышать, тебе приходится концентрироваться. В противном случае до тебя не достучишься через весь этот мысленный хаос в твоей голове. Потом чему-нибудь полезному тебя научу. Например, энергию свою неуемную направлять в правильное русло и распознавать искусственные реальности, это тоже полезное умение».

– Что в этом вообще может быть полезного? – фыркнула я.

Кошка посмотрела на меня, как на душевнобольную и отчетливо вздохнула.

«Любая искусственная реальность может оказаться ловушкой. Если ты уже забыла, в Колизей тебя затягивает не по твоей воле, поэтому ты каждый раз падаешь вместо того, чтобы просто обнаружить себя внутри строения. Сегодня ночью тебе не снился этот твой перекресток, потому что я за тобой следила и старалась никакого вмешательства со стороны не допускать. Согласись, будет гораздо лучше и проще, если ты свои перемещения сможешь контролировать без посторонней помощи».

После некоторых размышлений пришлось согласиться с Радостью. Мысль, что какая-то бессовестная сволочь распоряжается моей жизнью, пускай даже во сне, совершенно не грела душу.

– Радость, а мы можем найти того, кто всё это устроил? Мне вот очень хочется в глаза этому кому-то посмотреть и задать пару очень интересных вопросов.

«Можем, но чуть позже, когда ты в этом своем Колизее освоишься. Видишь ли, мне и самой теперь страсть как интересно, кому заняться больше нечем, кроме как реальности придумывать и пихать туда живых людей. Хочешь ты того или нет, но придется учиться, Раксан, и заново постигать мир вокруг».

– Да я уже поняла, что ты от меня теперь не отстанешь, – улыбнулась я и потрепала кошку по голове. – Я из-за тебя на работу опоздаю, меня выгонят, и мы с тобой по миру пойдем, пушистик. Поэтому все твои уроки откладываются до вечера.

«Не выгонят. Я твоему начальнику буду сниться в кошмарах», – пообещала кошка, грациозно потянулась и утопала куда-то в комнату, оставив меня наедине со всеми внезапными открытиями и откровениями.

Я же предпочла отложить дальнейшее обдумывание ситуации до вечера и принялась торопливо собираться на работу. Уже перед самым выходом в моей голове снова зазвучал голос Радости.

«Чтобы опять не уснуть в маршрутке, вспоминай свою жизнь», – заявила она.

– А смысл? Я и так все отлично помню.

– «Вспоминай так, будто другому человеку о себе рассказываешь. Это концентрацию тренирует».

– Дожили, – проворчала я. – Всякие хвостатые меня теперь воспитывать будут. Будешь много умничать, я тебя к ветеринару в гости отнесу.

Но кошка мои угрозы демонстративно проигнорировала.

В маршрутке я, конечно же, попыталась самым бессовестным образом уснуть. Но не ту-то было. Наставление Радости настолько крепко засело в мозгу, что никакой возможности проигнорировать не было. Пришлось собраться и заняться тщательным копанием в собственной жизни. Осознавать, так сказать, свое существование в этом грешном мире.

Меня зовут Раксана. Причем, именно через «А» и никак иначе. История этой незначительной оплошности довольно проста. В моем свидетельстве о рождении кто-то шибко грамотный написал имя через букву «А». Родители подумали и решили, что это даже забавно, да так и оставили. Много появлялось желающих на протяжении всей моей жизни эту «ошибку» исправить, но я и сама считала это забавным, а потому протестовала против любых исправлений очень и очень яростно.

Я до безумия люблю книги. Ими вся квартира чуть ли не под потолок заставлена. Я пропала ровно в тот момент, когда выяснила, что все эти странные закорючки на страницах скрывают за собой целые огромные миры. И с того момента, по ощущениям, в книжках проводила времени гораздо больше, чем в реальности. И музыку люблю самую разную, от классики до какой-нибудь суровой электронщины. А еще кошек, хороший кофе и всякую разную мифологию.

Вся моя жизнь – череда невнятных, смазанных событий, большинство из которых даже вспоминать не хотелось, ибо подавляющее большинство моих четких воспоминаний печальны, как на подбор. Будто их под заказ писал сценарист-алкоголик в состоянии хронической запущенной депрессии. Мою мать сбил какой-то пьяный придурок на иномарке. Отец не выдержал такого удара и через полгода покончил с собой. Двоюродный брат, который был для меня едва ли не самым родным человеком, разбился на мотоцикле в дождь. Наверное, именно поэтому я категорически не любила дороги, транспорт, алкоголь и дожди. Но исправно мирилась и с первым, и со вторым, и с третьим. Даже дождливую погоду как-то научилась переваривать.

Если бы мне действительно пришлось кому-нибудь вслух о себе рассказывать, следуя наставлениям кошки, я бы сказала, что законченная эгоистка и сволочь с очень философским отношением к жизни. С виду мрачная, суровая, вечно зацикленная на себе. А в глубине души… Впрочем, я бы совершенно точно не стала никому рассказывать о том, что там у меня творилось, в этой самой глубине души. Даже под страхом смертной казни.

Переворошив в голове самые ключевые моменты жизни, я все же уснула самым бессовестным образом. И снова оказалась в своем Колизее посреди белоснежной пустыни.

– Раксан, тебе падать не надоело? – вместо приветствия поинтересовался скучавший Саня. – Мне даже интересно, сколько еще таких падений ты способна пережить без последствий для собственного организма?

– Это мы можем выяснить только опытным путем, – отозвалась я. – Неужели только я постоянно падаю?

– Ну да. Остальные умудряются сюда попасть без происшествий и повреждений.

– Будем надеяться, рано или поздно я научусь контролировать весь этот процесс и свое положение в пространстве заодно, – заявила я и забралась в свою излюбленную нишу. – Сань, а у тебя там, в нашей нормальной реальности никаких странностей не происходит?

– Знамений пока никаких не замечал, голоса в голове не донимают, соседи по потолку не бегают, кусты не загораются и даже никакого завалящего полтергейста нигде по углам не завелось, – перечислил он. – Вроде все идет своим чередом, как и до моего попадания сюда. А что должно было измениться?

– Понимаешь… – Я задумалась, потому что не представляла совершенно, как объяснить человеку то, что происходило со мной. – Мне кажется, что я кошкины мысли слышу, – осторожно поделилась я. – То есть, она как будто на мои рассуждения вслух отвечает телепатически. Очень в тему и очень осмысленно отвечает. И вот я думаю теперь, это со мной что-то не так или весь мир вокруг с ума сходить начал неожиданно?

– Может, она тебе действительно отвечает, – после некоторых раздумий отозвался Саня. – В конце концов, я бы, наверное, даже не удивился, случись что-то такое со мной. Да и вообще ничему бы уже не удивился.

– Кошка утверждает, будто это место – искусственно созданный перекресток реальностей. Мол, кто-то его нарочно придумал, чтобы нас всех сюда заманить. Даже если на мгновение допустить, что так оно и есть, почему тогда ничего не происходит? Или кому-то просто забавно наблюдать, как мы тут коллективно дурью маемся?

– Вообще, что-то здесь происходило, когда я сюда попал, – вклинился Артем, который, казалось, все это время мирно дремал, привалившись спиной к нагретой солнцем стене. – Мы же с Марией самые первые сюда загремели. И появлялся какой-то мужик, серьезный такой, заявил, что бояться нам нечего и ничего с нами не случится. И еще, что события скоро начнут развиваться. Потом он исчез, а мы поначалу решили, что нас у нас галлюцинации от жары.

– И больше он не появлялся? – полюбопытствовал Саня.

– Не-а, потом только все остальные появляться начали. Но заметь, за последние десять дней ни одной новой рожи не приросло. Поэтому лично я осмелюсь предположить, что дальше мы и останемся таким вот интернациональным составом.

– Неужели больше совсем ничего не происходило? – из своей ниши спросила я.

– Птицы появлялись только, – поделился Саня. – Жирные какие-то, неповоротливые. Кружили над нами, потом скрылись в неизвестном направлении. На стервятников совсем не похожи, если что. Скорее, на пингвинов.

– Да ну, – отмахнулся Артем. – Пингвины не летают. А мне вот даже нравится теория Раксаниной кошки. Искусственный мир, созданный, чтобы нас в него заманить. Звучит интригующе, – заявил он и снова закрыл глаза.

– Ладно, допустим. Что еще тебе кошка интересного сказала? – с плохо скрываемым недоверием поинтересовался Саня.

– Что можно будет чуть позже попытаться найти того, кто это все устроил, – пожала плечами я. – Вроде как, нам тут сначала освоиться надо, а потом уже пытаться что-то предпринять. И еще она сказала, что любая искусственная реальность может оказаться хорошо продуманной ловушкой.

– На ловушку не слишком похоже, – отмахнулся Артем. – У нас же есть возможность отсюда смыться, достаточно просто проснуться и все.

– Именно этим я сейчас и займусь, – услышав знакомую мелодию, заявила я. – Проснусь в смысле.

И действительно проснулась. Разбудил меня звонивший в кармане телефон. Звонил друг Леха, узнать, как мое вечно потрепанное настроение. По сложившейся традиции я послала его лесом за такие вопросы и пожаловалась, что не испытываю ни малейшего желания работать. Он внимательно выслушал, поделился, что работать тоже желанием не горит, и пообещал нагрянуть в гости в каком-нибудь самом ближайшем будущем.

Запихав телефон в карман, я прикинула, что ехать предстояло еще минут сорок, и снова благополучно уснула.

– Что, суровая и непреклонная реальность никак покоя не дает? – приоткрыв один глаз, полюбопытствовал Артем.

– Она самая, – подтвердила я, снова обнаружив себя в своей излюбленной нише. – И, пожалуй, я склонна с тобой согласиться. На ловушку это действительно не слишком похоже. Как-то подозрительно спокойно. Если, конечно, неведомый кто-то не задался целью нас скукой заморить.

– Ну и пускай, – отозвался Артем и заразительно зевнул. – Зато хоть выспимся перед кончиной как следует.

Я мысленно с ним согласилась и уснула уже здесь. Как оказалось, сон во сне – довольно занятное ощущение, описать которое я бы не смогла при всем желании. Просто потому, что не придумали в человеческом языке подходящих для описания подобных «экспериментов» слов. По местному времени я проспала часа полтора. А по собственным ощущениям будто бы неделю дрыхла без задних ног, да и без передних тоже. Опытным путем нам уже удалось выяснить, что даже полчаса сна здесь оказывали эффект поистине волшебный. Собственно, этим волшебным эффектом мы и пользовались совершенно беззастенчиво, ибо других занятий у нас все равно не было. Если только растительность на стенах культивировать, но это всем быстро надоело.

С работы я вернулась в каком-то подозрительно приподнятом настроении. Радость поджидала меня на кухне и нетерпеливо перебирала лапами.

– Тебе сначала ужин, потом разговоры или одно другому не помешает? – спросила я.

«Раз уж ты действительно признала реальность происходящего, то можно все сразу», – ответила кошка. «Как дела в твоем Колизее?».

– Да никак, – пожала плечами я. – Там вообще ничего не происходит. Хотя, ребята сегодня поделились, будто в самом начале появлялся человек, который заявил, что нам нечего бояться. И еще какие-то птицы, которые потом испарились в неизвестном направлении. Знаешь, Радость, это не особо похоже на ловушку.

«Знаю», – отозвалась кошка и уткнулась в миску. «Вот только спокойнее лично мне от этого не становится. Потому что, если вдруг что-то случится, вы же даже знать не будете, как справляться».

– Ты как-то очень пессимистично настроена.

«Видишь ли, я очень не люблю чего-то не понимать. А сейчас я не понимаю вообще ничего. Никто бы не стал создавать такую качественную иллюзию просто от скуки. Разве что, случайно получилось. А это хорошая, добротная такая иллюзия, чуть ли не с любовью сотворенная. И засунули вас всех в эту иллюзию целенаправленно, уж поверь, я в этом кое-что понимаю».

– А я тебе верю. Просто не хочу думать о плохом. Во всяком случае, явно не сегодня.

«Почему это?» – Радость даже от миски отлипла и уставилась на меня своими прекрасными голубыми глазами.

– Потому что у меня наконец-то появился достойный собеседник в твоем лице. Сегодня я бы предпочла порадоваться такому невероятному происшествию. В конце концов, пока с нами действительно ничего плохого не произошло. Ну, подумаешь, загремели случайно в чужой мирок, но ведь и выбраться оттуда можем совершенно спокойно. Поэтому будь добра, отложи свои пессимистичные мысли на потом и расскажи мне лучше, чего же я такого не знаю об устройстве вселенной.

«Сдается мне, что ты к происходящему относишься слишком безответственно», – вздохнула Радость и снова уткнулась в миску. «Придется всерьез заняться твоим просвещением. Но если ты настаиваешь, то мои опасения действительно оставим на потом».

Остаток вечера кошка рассказывала мне о других мирах и о том, как именно возникают искусственные реальности. Я слушала настолько внимательно, что даже дышать забывала порой. Очень уж у нее получался захватывающий рассказ, ни в одной книжке такого не напишут.

Ближе к полуночи мы с ней уютно устроились на кровати.

«Сегодня нужно тебя контролировать или ты хочешь еще в своем Колизее поторчать?» – укладываясь у меня под боком, спросила Радость.

– Да пускай будет Колизей, – зевнув, отозвалась я. – Если вдруг что-то пойдет не так, ты же сможешь меня разбудить?

«Конечно. У меня для этого когти есть, против такого аргумента не попрешь».

– Вот и славно. Значит, буди меня при первых же признаках опасности, – заявила я и мгновенно провалилась в сон, уже в который раз оказавшись в Колизее. И в этот раз мое появление там обошлось без болезненных падений.

Глава 2

Как и многие в этом мире, Леха терпеть не мог две взаимосвязанные вещи – утро и будильники. Причем, последние он искренне считал происками зла, порождениями нечистой силы и виновниками всех бед человеческих. И в то утро он открыл глаза, старательно подавляя в себе желание швырнуть мерзко верещащую коробочку с шестеренками об стену.

– Да заткнись ты уже! – приказал он, но будильнику явно было наплевать.

Пришлось вставать.

– Умри, несчастный! – заявил Леха, выключая доводящее до исступления чудо техники. – И желательно, больше вообще не воскресай. Убью!

Подробное описание Лешкиной жизни заняло бы отдельную книгу размером с советскую энциклопедию, но он этого не заслужил. Поэтому постараюсь описать только самое основное. Итак, мой единственный друг – Марьянов Алексей двадцати шести лет от роду. Извечный активист, даже когда не просят, и всеобщий любимчик. Некоторые за спиной называли его вечным двигателем, что в полной мере отражало его неугомонную натуру. Он попросту не способен был долго сидеть на одном месте, бездействие его убивало. Учитывая происхождение, такая манера поведения была более чем странной. Он – сынок богатых родителей, которые с самого мелкого возраста только и делали, что баловали свое ненаглядное чадо. Но, не смотря на это, он вырос добрым и отзывчивым парнем. Вечно что-то делал, всем помогал и совершенно не желал зависеть от родителей, чем несказанно огорчал нежно любимую маменьку. Следует отметить, что все заботливые родительские попытки вывести Леху в высший свет и приучить к светской жизни заканчивались примерно одинаково. Шоком со стороны этого самого «высшего общества» и истерикой со стороны маман. Однажды ее неуемное стремление найти сыну достойных, по ее мнению, друзей, закончилось дракой. Потенциальный друг был отправлен домой с разукрашенным под хохлому лицом, а Лехе досталась очередная истерика:

– Что все это значит? Ты хоть представляешь, чей это сын?

– Мам, мне абсолютно без разницы, кто отец у этого расфуфыренного хлюпика. Это не дает ему права осуждать мои взгляды на мир. Так что, он получил то, чего заслуживал. Но явно маловато, надо было добавить.

Подобные разговоры доводили мадам Марьянову до исступления, и она грозилась найти для бедного сыночка самого дорогого психоаналитика в России. К счастью, каждый раз благополучно забывала. Следующий клин, стукнувший в голову матушке, добил Леху окончательно. Она решила его женить. И не на той, которую он сам выберет, а на девушке из хорошей семьи, с богатым приданным и жутко крутыми родителями. Естественно, все возможные кандидатуры отправлялись домой в слезах, а мой драгоценный друг после этого снял себе квартирку и свалил из надоевшего и шумного родительского гнездышка. Подальше от мальчиков-мажоров, навязываемых в друзья, и странных невест из богатых семей. Все Лёшкины друзья и знакомые были значительно ниже его по социальному статусу, потому он не любил признаваться в том, кто его родители. Ему хотелось искренне верить, что материальное положение не играет значимой роли в отношениях между людьми, но практика упорно доказывала обратное. Узнав о его семье, многие начинали завидовать или считать мажором. Так он быстро понял, что молчание – лучший способ избежать многих проблем и непонимания.

Наше с ним знакомство началось с препирательств. Не помню, что послужило причиной. Он решил проявить хорошие манеры и уступить даме, но что-то в его плане пошло не так. Начало нашему общению положила фраза:

– А ты всегда такая дерзкая или только по праздникам?

Услышать подобное от человека, который три минуты назад казался полнейшим маменькиным сынком, было более чем странно, поэтому я растерялась. В процессе выяснилось, что он не такой уж и плохой парень, можно сказать, свой в доску. Постепенно завязалась дружба, появилась куча общих знакомых, и в итоге он стал какой-то странной неотъемлемой частью моей жизни. Я просто привыкла к тому, что он всегда где-то рядом, может позвонить среди ночи с какой-нибудь ерундой или завалиться в гости без предупреждения. Да и я могла поступить точно так же. И вот так продолжалось на протяжении долгих лет.

Со временем отношения стали не просто дружескими, а скорее даже братскими. Мы научились поддерживать друг друга в любых ситуациях, стояли друг за друга стеной, помогали. В общем, все как положено. Но после некоторых печальных событий Леха остался для меня единственным другом, точнее единственным человеком, с кем я общалась нормально. Тогда, в уже далеком для меня прошлом, он оказался тем, у кого хватило духу не бросить человека в беде. Он помогал, поддерживал, буквально вытаскивал меня из моей беды. Он делал это просто так, от всей души и чистого сердца. Ему удалось решить почти все проблемы, оставалась только одна, с которой он не мог мне помочь. Глубокая душевная рана, благодаря которой я стала такой, какой являлась. Старые знакомые, с которыми почти не поддерживалось никаких связей, за спиной называли меня волчонком. И в чем-то, пожалуй, были правы. Думаю, не многие способны пережить гибель родителей без последствий. Леха старательно внушал мне мысль, что я похожа не на волка, а на рысь. Как он говорил, такая же рыжая, наглая и внезапная до паники с полным отвисанием челюсти. Эта мысль мне даже понравилась и я не стала с ним спорить. Со временем прозвище Рысь как-то прижилось в народе, и все на этом успокоились. Но, вернёмся к нему самому.

С недавних пор в его доме начали происходить необычные вещи. Отражение оказалось живым и вполне самостоятельным существом. Это событие пугало Леху с каждым днем все сильнее, вызывая дурные мысли о возможной шизофрении. Самым страшным было то, что отражение имело привычку отвечать и поддерживать разговор. Да и в целом вело себя довольно странно, как будто жило своей отдельной жизнью. Первые несколько дней Леха просто боялся подходить к зеркалу, но постепенно привык и даже пытался урезонить существо, обитающее там. Правда, безрезультатно.

– Доброе утро, чудовище.

– Это я-то чудовище? Ты на себя посмотри! – возмущалось отражение.

– Я бы с радостью, но не могу.

– Это еще почему? – Отражение было немало удивлено таким ответом.

Леха злобно захихикал и как ребенок показал отражению язык.

– Да потому, что в моем зеркале околачиваешься ты, – победоносно заявил он. – Кто же виноват, что ты не даешь мне совершать ежедневные акты самолюбования? Так что, если я сейчас и похож на чудовище, то только по твоей милости, мой друг. Вот скажи, неужели нельзя вести себя спокойно, когда я смотрю на тебя?

– А для чего? Ведь каждый из нас живет своей отдельной жизнью, и ты не можешь подчинить меня себе, ровно, как и я тебя.

– Ну, раз так, то почему бы тебе просто не исчезнуть?

– Увы. Мы с тобой одно целое. Еще никому в вашем мире не удавалось избавиться от собственного отражения. Так что ты обречен целую вечность терпеть мое присутствие.

– Откуда ты взялось? – осознавая всю тщетность своих попыток, полюбопытствовал Леха.

– Я всегда было с тобой. Ты видел меня во всем, что способно тебя отражать – в зеркале, в оконном стекле, в воде и даже в ложках. Твое отражение – неотъемлемая часть тебя.

– Но почему же ты не выдало себя раньше?

– Раньше? – призадумалось отражение. – Просто в этом не было нужды. Вот твоя тень пока не спешит себя выдавать, – лукаво заметило оно.

– Что?! – От удивления Леха шлепнулся на тумбочку.

– Оглянись. Только осторожно, не спугни ее.

Послушав совета, Леха аккуратно повернул голову. Тень сидела на стуле и… читала его книгу.

– Но как?! – Для него это стало вторым потрясением за прошедшую неделю.

– Да не ори ты. – Отражение делало вид, что сохраняет полное спокойствие. – Боюсь, теперь она на меня обидится, что сдал ее. Сейчас она так увлечена твоей книжкой, что даже не слышит нас. Только не пугай ее, лучше сделай вид, будто тебя это совсем не удивляет. Она, кстати, довольно милая.

Тень, наконец, обратила внимание на то, что ее заметили, и дернулась со стула на пол. От неожиданности Леха подпрыгнул, но быстро взял себя в руки.

– Пожалуйста, не бойся. Я давно заметил, что ты такая же живая, как и отражение. Просто не подавал виду. – Он старался говорить как можно спокойнее.

– Правда? – осторожно спросила тень и, оторвавшись от пола, встала напротив него.

В таком положении она оказалась вполне объемной. Про себя Леха отметил, что она женщина, причем с шикарной фигурой.

– Правда. Я заметил, как ты читала мою книгу. Что скажешь? – Он улыбнулся.

– О, это крайне интересно! Я люблю литературу, но в последнее время ты стал читать крайне мало, поэтому я решила немного посвоевольничать. – Если бы это было различимо на ее темном силуэте, то Леха бы обязательно заметил, как она покраснела.

– Извини. Я просто не знал. Да и времени нет читать, хотя я тоже очень люблю литературу.

– Не извиняйся, не нужно. Понимаешь, в моем мире к культуре относятся гораздо серьезнее, чем в вашем. Поэтому, если ты не возражаешь, я еще немного почитаю.

– Да, конечно. Читай на здоровье. Вся моя библиотека полностью в твоем распоряжении.

– Благодарю. Очень мило с твоей стороны. Ваши человеческие книги такие забавные, – сказала она и удалилась обратно в комнату.

Леха прикрыл дверь, чтобы не мешать и отправился на кухню. Учитывая состояние, в котором он пребывал, у него не было ни малейшего желания разговаривать со своим отражением. Он был уверен, что сходит с ума. Ему казалось, что все предметы на кухне непременно начнут разговаривать и проявлять прочие признаки самостоятельности. Но этого не происходило. Отражение проявило хоть какое-то уважение и культурненько помалкивало, лишь изредка чем-то шуршало и напевало себе под нос что-то про жестокие стрелы Амура.

После чашки крепкого кофе и пары сигарет потрясение прошло. Мысли улеглись по полочкам, и происходящее уже не казалось таким диким. В конце концов, жил же он как-то раньше. Ну, не знал, что они вполне самостоятельные существа, так что же от этого изменилось? В присутствии посторонних они будут вести себя тихо и спокойно, так что переживать из-за них не стоило.

Все было бы прекрасно и в дальнейшем, но в ванной отражение закатило целое шоу. Оно то пропадало, то корчило рожи, то становилось мутным и начинало метаться по всему зеркалу как сумасшедшее. Подобное его поведение начинало выводить из себя.

– Я, конечно, понимаю, что ты живое… существо, но можно тебя попросить хоть пару минут побыть нормальным отражением?

– Нормальным? А что ты под этим подразумеваешь?

– Ну… – Леха крепко задумался. – Я имею в виду то свое отражение, к которому привык. То, которое просто отражается в зеркале, а не скачет по нему как бешеное.

– Мой бедный друг, – посочувствовало оно, – как ничтожно мало ты о нас знаешь. Точнее, ты совершенно ничего не знаешь. Ведь я и есть самое нормальное отражение. Именно такое, каким оно и должно быть. А то, к чему вы, люди, так привыкли, вовсе не нормально.

– Это еще почему? Как раз такие отражения самые нормальные. Я бы даже сказал, они правильные.

Несколько минут отражение молчало, размышляя над сказанным. Со стороны казалось, будто оно подбирает слова.

– Ты ошибешься. Ведь те, к которым вы привыкли, в большинстве своем давно мертвы. Это просто картинки. Настоящие те, что способны жить своей жизнью независимо от вас. Вы настолько удивительные создания, люди. Своей глупостью способны погубить кого угодно, не только отражения. Своей жестокостью и эгоизмом вы разрушаете не только то, что создали сами, но и то, что было создано другими. Единственные существа, еще хоть как-то способные пережить ваши поступки – это тени. Они настолько уникальны, что ваша глупость мало на них сказывается.

Обида – это чувство, которое никогда не бывает добрым. Именно это чувство толкало людей на совершенно немыслимые поступки. Самый мерзкий и отвратительный из этих поступков именуется местью. Обида порождает собой великое множество отвратительных чувств, начиная со слепой ярости и заканчивая ужасной душевной болью. Побороть обиду можно только научившись прощать, а это умение дано не каждому. Леха этим умением обладал, но использовал его крайне редко. Чаще всего эгоизм порождал собой непреодолимое желание мстить, и желание это очень быстро перерастало в действие. После слов отражения о человеческой глупости им завладела дикая обида и стойкое желание разбить зеркало. Но он понимал, что это бесполезно, ведь отражение все равно будет появляться. А это означало, только то, что придется его простить или выжидать удачного момента для мести.

Собравшись с силами, он успокоился и снова посмотрел в зеркало. Отражение, как ни в чем не бывало, мурлыкало себе под нос какую-то веселенькую песенку. Заметив, что на него смотрят, оно замолчало. Разговаривать с ним совершенно не хотелось, поэтому Леха отправился в комнату.

– Скажи, пожалуйста, откуда появляются тени? – спросил он.

Тень призадумалась, но ответила:

– Странный вопрос. Не думала, что тебе это интересно. Но раз ты спрашиваешь. Все довольно просто, мы рождаемся из погасших искр. Из одной такой искры может родиться несколько теней сразу, поэтому нас всегда много. Надеюсь, такой ответ тебя устроит?

– Да, более чем. Спасибо. Вот только ответь мне еще на один вопрос, ты тоже считаешь, что люди глупые?

Она отложила книгу.

– Вовсе нет. Вы не глупые. Просто вы, как несчастные дети, не умеете правильно пользоваться тем, что вам дано. И даже те, кто умеет, все равно используют эти умения не по назначению. А кто сказал тебе, что вы глупые?

– Оно! – Леха ткнул пальцем в стекло книжного шкафа, где с наглой улыбкой маячило довольное собой отражение.

– Не обращай внимания. Иногда он бывает совершенно невыносим. Просто постарайся привыкнуть к нему и все будет нормально. – Тень погладила его по плечу. – Я понимаю, тебе тяжело, но не стоит принимать все так близко к сердцу.

– Я и не принимаю! Если бы ты только знала, как я устал от всех этих странностей. Мне иногда начинает казаться, что все вокруг меня живое и вот-вот начнет разговаривать.

– Понимаю. Позволь дать тебе один совет, останься сегодня дома. Отдохни, выспись как следует. Это поможет успокоиться.

– А как же работа?

– Никакой работы. Один день можно и пропустить. Я позабочусь о том, чтобы тебя не искали. А ты ложись спать.

Он пытался было сопротивляться, но тень уложила его в кровать.

– Все. Спи. Поговорим, когда проснешься. И не думай ни о чем. – Она поцеловала его в лоб, задернула шторы и, выходя из комнаты, прикрыла дверь.

– Тень, подожди! Еще один вопрос. У тебя есть имя?

– Конечно, есть. Арьяна.

– Красивое имя.

– Спасибо. А теперь спи.

Выйдя на кухню, она обратилась к Отражению:

– Зачем ты с ним так грубо?

– Грубо? Я? Да он другого и не заслуживает! Ты же сама прекрасно знаешь, кто он такой!

– Знаю, – отозвалась тень. – Но все еще верю, что он одумается. Он ведь даже не осознает своих поступков. Пока он воспринимает их как странные сны, не более того. Говорить об этом в ближайшее время ему не стоит. Подождем немного, вдруг он сам разберется. Надеюсь, все наладится…

– Наладится, не переживай. Не такой уж он и глупый. Кстати, что ты с ним сделала?

– Ничего плохого. Просто подарила ему возможность как следует выспаться. Я закрыла для него все дороги, поэтому сейчас он спит спокойно.

– Жаль, нельзя проделывать это постоянно или закрыть их насовсем. Могли бы предотвратить массу неприятностей, которые станут результатом его действий.

– Ты тоже видел возможное будущее? – спросила тень.

– Видел. Печальная участь ждет нас, если ничего не изменится…

Арьяна сдержала обещание, и на работе Леху не искали. Она оказалась мастером перевоплощения и выполнила всю работу за него. Вечером честно отчиталась, чем окончательно вогнала беднягу в долгий ступор. Отражение подленько хихикало, глядя на все это.

– Как? Как ты смогла? – спрашивал Лёха.

– Как бы тебе объяснить, для нас это совсем не трудно. Мы способны принимать образы людей и предметов. Ты же неоднократно видел, как меняется форма тени в зависимости от освещения. Я могу стать совсем маленькой, а могу и растянуться до невообразимых пределов. Любая тень способна на это с самого рождения. Как-нибудь на досуге я расскажу тебе о нас. Вот только… Сегодня возникла небольшая проблема. Днем звонила твоя мать.

– И что она хотела?

– Сказала, что тебе пора бы жениться. Вроде бы, она нашла тебе достойную невесту. Только… Я немного забылась и сказала, что не питаю особых чувств к девушкам. Боюсь, она меня неправильно поняла.

Такого приступа гомерического хохота у Лехи не было еще никогда в жизни. Тень была крайне озадачена подобной реакцией, но спросить, что именно его так развеселило, напрямую не решалась. На выручку ей пришло отражение.

– Я же всегда тебе говорил, надо больше интересоваться жизнью существ, рядом с которыми живешь. Подозреваю, что маменька ему теперь долго не позвонит. – И оно в подробностях поведало Арьяне о некоторых странностях человеческих взаимоотношений.

Стоит отметить, после того казуса маман действительно долго не беспокоила нежно любимого сына, за что Леха был безумно благодарен своей тени.

Повеселившись на славу, он буквально завалил Арьяну вопросами.

– Как так получается, что одни из вас становятся тенями людей, животных или птиц, а другие тенями предметов?

Арьяна задумалась на некоторое время, видимо, подбирала нужные слова.

– Думаю, начать следует с того, что это два совершенно разных понятия. Постараюсь объяснить как можно нагляднее. Представь, у вас существует два определения органическое и неорганическое. То, что отбрасывают неживые предметы и не тени вовсе. В человеческом языке нет подходящих слов для описания, поэтому условно назовем их неорганическими. Настоящие тени только те, которые являются частью живого.

– Но почему так?

– Подумай сам, как может неживой предмет породить что-то живое? Тени созданы самой природой, как и все живые существа. На тонком уровне у любого живого создания и его тени существует прочная связь. С помощью этой связи мы поддерживаем вашу жизнь, а вы нашу. Даже у камней тени живые, так как камни – часть природы. У любого предмета неприродного происхождения нет своей энергии, а потому не может быть и связи. Мы называем их Дальвы, что означает искусственные, мертвые. Между прочим, у очень злых людей тени тоже мертвые, как и отражения.

– Отражения тоже мертвые?

– А ты спроси у него сам, – ответила тень. – Он ведь уже говорил об этом.

– Да, Лёш, Арьяна права, – вставило отражение. – Ведь днем я говорил, своей глупостью человек способен убить отражение. У нас с вами тоже существуют связи. Если человек взращивает в своей душе зло, эти связи начинают ослабевать вплоть до того, что совсем рвутся. А там, где нет энергии – не может быть и жизни. Отражение и тень умирают. После одних остается просто картинка в зеркале, а после других то, что Арьяна назвала Дальвом.

– Так вот что ты имел в виду, когда говорил о человеческой глупости. Тогда прошу прощения, я не так тебя понял.

– Ничего, забыли. Видишь ли, я считаю, что только глупый человек впускает в свою жизнь нечто негативное. Умные люди стремятся к гармонии с миром. Так что, если не хочешь нас уничтожить, лучше не злись. И подумай над тем, как ты относишься к себе. Ведь сколько раз ты ругал сам себя, стоя перед зеркалом. Любая ругань тоже негативна, и она ослабляет нашу с тобой связь.

– Прости меня. Я не знал. – Лехе стало стыдно перед ними обоими. – Простите меня оба. Отныне постараюсь исправиться.

– Уж будь так добр, – подмигнуло отражение.

– А что происходит с вами, когда человек или животное умирают?

– Отражение умирает вместе с ним, – объяснила Арьяна. – Каждое создание в мире уникально, соответственно и отражение его уникально. А тень растворяется в свете и затем перерождается заново. Знаешь, самыми гармоничными можно считать тех, кому повезло переродиться вместе с тенью. Ведь энергия никуда не девается. Многие люди к старости теряют большую часть своих энергий и связи слабеют. После смерти они окончательно разрываются.

– Слушай, Арьяна! Получается, и у вас с отражением тоже есть какая-то связь на уровне этих самых ваших энергий?

– Конечно, есть. Тебя это удивляет?

– Нет. Я подумал, если все так тесно взаимосвязано, то и вы тоже связаны между собой. – Леха немного смутился, посчитав свой вопрос бестактным.

– Связь у нас с ней гораздо крепче, чем ты можешь представить, – пробурчало отражение и скрылось из виду.

– Что он имел в виду?

Казалось, Арьяна смутилась от подобного вопроса, и он пожалел, что задал его.

– Как бы тебе сказать. Наши с ним взаимоотношения гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Так уж получилось, что я отражаю твою женскую сущность, а он отражает тебя таким, какой ты есть на самом деле. Если бы я была цветной, ты бы понял, что я – олицетворение вашего женского идеала. К сожалению, человеческое зрение устроено очень хитрым образом, и вы видите нас серыми или черными. А отражение твое видит меня настоящую.

– Я все понял, – улыбнулся Леха. – Странно осознавать, что собственное отражение влюблено в тень. Наверное, это и есть внутренняя гармония.

– Почти угадал, – снова появилось отражение. – Но до полной гармонии тебе еще ой как далеко. Мы попробуем помочь ее достичь, конечно, но ты и сам должен к этому стремиться.

– Хорошо, постараюсь. А сейчас давайте спать ложиться.

Эта милая парочка пожелала Лёшке спокойных снов и предпочла остаться на кухне.

«Ну и ладно», – думал он. «Пусть остаются. Мне еще есть над чем подумать».

Слишком много всего свалилось на него за последний месяц. Сначала матушка, которой в очередной раз в голову ударила мысль женить сына. Затем эта парочка. И в дополнение ко всему странные, тяжелые сны. Кошмарами их назвать было трудно, но по утрам оставалось ощущение, будто всю ночь пахал как проклятая всеми богами лошадь.

Содержания этих снов он почти не помнил, а все то, что удавалось вырвать из глубин памяти, казалось сущим бредом. Он оказывался в других мирах, которые были настолько реальны, что переставали восприниматься как сны. Ему нужно было искать нечто, вот только вспомнить это самое нечто никак не удавалось. Он считал, если найти это – сны перестанут доставать его. И он искал, снова и снова плутая по незнакомым реальностям. Только трудно было искать, не зная даже, что конкретно нужно найти.

Вспоминая беседы с этой парочкой, он вдруг кое-что понял. Неожиданная догадка заставила его рвануть на кухню.

– Прошу прощения, если отвлекаю. У меня назрел один вопрос, – обратился он к отражению. – Сегодня утром ты сказал, что раньше у вас не было необходимости проявлять себя. Неужели сейчас такая необходимость появилась?

– Хм… Как бы тебе объяснить, – задумалось отражение. – В твоей жизни должны произойти серьезные перемены. Дело в том, что ты можешь все испортить по причине собственного неведения. Нам пришлось проявить себя именно в тот момент, когда тебе может понадобиться помощь.

– Какие еще перемены? Какая помощь? Создается впечатление, будто вы от меня скрываете нечто очень важное!

– Ничего мы не скрываем, – успокоила тень. – Нам попросту нечего скрывать, мы знаем не намного больше твоего. Одно я могу тебе сказать, вспомни свои сны. Как только ты вспомнишь, все сразу встанет по своим местам.

– Зачем я их должен вспоминать?

– Затем, чтобы уберечь нас всех от множества бед, – ответила она. – И не только нас, но и близких тебе людей. С тобой происходят необъяснимые вещи, какие именно, не могу сказать, сама пока не понимаю. Пойми, ничего хорошего эти события не принесут. Вот поэтому ты и должен разобраться сам, но мы обязательно постараемся помочь.

От удивления у Лехи пропал дар речи. Необъяснимые события, перемены, беды. К чему все это? Зачем?

Тень пожалела его:

– Не расстраивайся так. Я постараюсь рассказать все, что мне известно, а дальше разбирайся сам. В твоих снах открываются дороги в другие реальности. То есть, засыпая, ты оказываешься в совершенно другом мире, таком же настоящем, как этот. Для чего так надо, я не знаю. Знаю только, что не всегда ты остаешься собой в тех местах. Именно поэтому тебе так важно вспомнить все происходящее.

– А если ничего не получится?

– Если не получится, последствия могут быть самые ужасные, – ответила тень. – Дороги между мирами никогда не открываются просто так, запомни это. Чувствуя опасность, которая грозит нам всем, мы были вынуждены показаться тебе. К сожалению, сказать большего я пока не могу.

– И на том спасибо. Не думал, что все так плохо, – отозвался Леха. – Я обязательно вспомню. Обещаю.

Уже лежа в постели, он прокручивал в мыслях слова Арьяны о дорогах между мирами. В отрывках снов, которые ему удалось вспомнить, были какие-то темные коридоры или мосты. Они всегда выводили его в одно и то же место. Это была пустыня, ровная как стекло. Песок совершенно белый. И где-то вдалеке необычного вида строение из красного кирпича. В строении совершенно точно были люди, он видел их на стенах. Но дойти до него не получалось ни разу. Из этой пустыни Леху каждый раз закидывало куда-нибудь в другое место. Что происходило после, он не помнил вовсе.

Размышляя над всем этим, он заснул. И снова оказался на мосту. Вокруг было темно и тихо. И он пошел вперед. Как и следовало ожидать, мост привел его в ту самую пустыню. Людей видно не было, но Леха чувствовал, что они там, внутри. Через мгновение его подхватил невесть откуда взявшийся вихрь и закинул непонятно куда.

Желтое небо нового мира словно излучало свет само по себе. Кругом были невероятные растения всех цветов радуги. Некоторые, как выяснилось, были не совсем растениями. В крупных цветках обнаруживались вполне приличные зубы, так что пальцы лучше было не совать. Даже звуки оказались непривычными. Он не имел ни малейшего представления, куда идти. Но идти было просто необходимо. И он пошел. На его пути попадались самые невообразимые существа: жабы с крыльями, какие-то невероятные птицы. Даже то, что он изначально принял за растение, на деле оказалось живым и шустрым. Заметив Лёшкино приближение, это чудо природы утробно зарычало и на хорошей скорости смылось в близлежащие кусты.

Неожиданно ему вспомнились слова тени: «Не всегда ты остаешься собой в тех местах». От этой мысли накатила дикая злоба на весь мир, на все возможные миры.

«Почему я должен что-то искать? Подумаешь, пострадают они! Да плевать я на них хотел. Никогда ничего хорошего они мне не делали, так за что я должен их жалеть? Пусть страдают! Ненавижу людей! Всех ненавижу!».

Какая-то часть сознания нашептывала, что это чужие мысли и им не место в голове. Но поделать с собой он ничего не мог. Неуправляемая ярость захлестывала сознание, погребая под своими волнами все светлые мысли. Это пугало.

Неожиданно пришло понимание, что это уже не сон. Вместе с тем, он понял, что имела в виду Арьяна, когда говорила о перевоплощениях в других реальностях. Он уже не был собой, словно в него вселился кто-то незнакомый и агрессивный. И этот кто-то пытался подавить Лёшкину волю, подчинить ее своим мрачным замыслам.

Чужой мир оказался таким же настоящим, как и привычный. Здесь обитали существа, для которых он был такой же дикостью, как и они для него. Туман в голове начал проясняться, но негативные эмоции все еще оставались. И вдруг он вспомнил, что нужно было искать в этих чужих мирах…

Новый день Леха начал с совещания со своими сущностями. Ему не терпелось поделиться с ними сделанным во сне открытием.

– Всем доброго утра! – начал он. – У меня для вас новость.

– Тебя туда же, чудовище. В то же самое место, той же палкой, – ухмыльнулось отражение. – Посмотри на себя, красавчик неписанный, – заявило оно, поворачиваясь так, чтобы были видны все прелести собственного лица.

– Да уж. Хорош, дальше некуда. Надо нам с тобой, дружок, побриться что ли…

– Господа, все акты нарциссизма откладываются на потом! – заявила тень. – Сначала кофе и новости, а потом делайте, что хотите. Кофе я сварю, а ты давай рассказывай.

– Я во сне сделал одно интересное открытие. Сны мне вспомнить так и не удалось, да и сегодняшний не особо запомнился. Но я понял, что должен искать!

– И что же? – спросила Арьяна.

– Ну… Если коротко и по существу, то мне нужно найти самого себя. Вот только как, ума не приложу. Может, вы мне поможете?

– Ума мы тебе точно не приложим, – подковырнуло отражение. – Но разъяснить некоторые моменты постараемся. Дело в том, что многие миры являются отражениями друг друга в той или иной степени. Действия, совершенные здесь, могут вызывать последствия там и наоборот. В каком-то из этих миров существует твое воплощение, которое ты и должен найти. Вопрос лишь в том, насколько сильно оно отличается от тебя настоящего. Если разница не велика, то и с поиском проблем не будет. А вот если наоборот, то придется сильно постараться. Если ты помнишь, Арьяна говорила, что в некоторых реальностях ты перестаешь быть собой. Если между тобой и твоим тамошним воплощением есть существенные различия, тебе просто необходимо будет вспомнить происходящие с тобой перемены. Именно они могут подсказать, как найти самого себя в чужом мире.

Слова отражения заставили серьезно задуматься. Изменения происходили совершенно точно. И судя по ощущениям, это были не совсем позитивные изменения. Во сне он начинал злиться на себя, на людей, да и на весь мир. Но все эти рассуждения он решил отложить до вечера.

После завтрака он заперся в ванной, и начал донимать отражение вопросами. В частности, его интересовал один единственный вопрос.

– Слушай, расскажи мне, какая она?

– Арьяна? Она прекрасна, уж поверь мне.

– Ну, расскажи!

– Она жгучая брюнетка с длинными волосами. И у нее ярко-сиреневые глаза, а еще родинка над левой бровью, – поделилось с ним отражение.

– Эх, завидую я тебе. Вот бы мне на нее посмотреть, – мечтательно промурлыкал Лёшка.

– Даже не мечтай! – фыркнуло отражение и примолкло.

Его обиды хватило на то, чтобы весь день вообще не разговаривать и никак себя не проявлять.

«Мальчишки», – усмехалась Арьяна, которая прекрасно слышала все их мысли.

Глава 3

Умение общаться с собственной кошкой стало для меня настоящим подарком. В первую очередь, навык этот действительно требовал хорошей концентрации внимания, а именно ее-то мне всегда очень не хватало. Буквально за несколько дней я узнала от своей любимицы столько нового об устройстве нашего мира, сколько ученые даже представить себе не могли. Она многое поведала о других реальностях и об особенностях перемещения между ними. Оказалось, кошкам свойственно от природы без лишних усилий путешествовать по просторам вселенных. Как выяснилось, большую часть времени они только этим и занимались, а сон у них выступал в качестве прикрытия. Невероятно, но у этих пушистых хитрецов существовало великое множество воплощений в иных мирах, поэтому кошки не умирают. Они просто переносятся в соседнюю реальность и продолжают спокойненько жить там.

«Пойми, если живое существо способно целенаправленно применять всю свою внутреннюю энергию, значит, при особом желании и должном уровне подготовки, оно может жить сказочно долго», – терпеливо объясняла Радость. «Вы, люди, бездумно растрачиваете заложенную в вас силу на какие-то совершенно незначительные мелочи. Только представь, тысячи проблем в своей жизни вы создаете одними лишь негативными эмоциями».

– Как так? – удивлялась я. – При чем тут вообще эмоции?

«Допустим, ты обожгла руку о край раскаленной сковородки. Что ты обычно делаешь в такой ситуации? Ругаешься и впадаешь в раздражение, еще и всеми карами небесными грозишь непонятно кому. А вместе с раздражением и руганью выбрасывается твоя энергия. Того количества энергии, что была потрачена на агрессию, хватило бы на мгновенное исцеление десятка таких ожогов. Главное, правильно ее направить».

За мое обучение Радость взялась с упорством, достойным лучшего применения. Заставляла постоянно тренироваться, практически на износ. На любую мою попытку выразить недовольство у нее был один единственный весомый и болезненный аргумент – когти. Против такого способа убеждения оказалось очень сложно спорить, а потому приходилось слушаться. Стоило признать, из этой шерстяной всезнайки получился просто прекрасный учитель. Да и я оказалась вполне способной ученицей. Уже на третий день наших с ней «занятий» любые ожоги и царапины заживали на мне в течение пятнадцати минут, синяки вообще сходили минут за десять. Такой результат вполне устраивал и ее, и меня.

Следующим пунктом научения меня неразумной всему важному и полезному было чтение чужих мыслей. Тут все оказалось намного сложнее. Я постоянно отвлекалась даже по самому незначительному поводу. То собственные мыслишки с толку сбивали, то шорох какой-то странный, то еще что-нибудь. Считаю необходимым отдать должное моей пушистой наставнице, она проявляла поистине безграничное терпение и коварный метод всаживания когтей в мою многострадальную бровь. Вместо заземления, так сказать, и чтобы я не слишком расслаблялась.

Но все же, эта наука давалась мне с великим трудом. Хуже всего было с ковырянием в человеческой памяти. Ибо я со своей-то толком разобраться не могла. Подавляющее большинство моих воспоминаний вызывали до неприличия негативную реакцию и сплошное отторжение. Я расстраивалась, впадала в ярость, раздражалась по пустякам, порой доходило даже до слез. Настолько мне не хотелось копаться в собственном прошлом даже под чутким руководством Радости.

И все же, она аккуратно, практически ювелирно вынуждала меня снова и снова совать свой нос в дела давно минувших дней.

«Запомни, то, как ты относишься к давно минувшим событиям, влияет на твое настоящее», – терпеливо втолковывала она. «Ведь это тоже эмоции, а значит, растрата энергии. Постарайся пересмотреть свои мысли. Наведи, наконец, порядок в голове. Чем быстрее ты разберешься сама с собой, тем легче будет дальше».

И я сосредоточенно перекапывала «образы давно минувших дней». Признаюсь, благодаря этому действительно жить становилось значительно легче. Печальные происшествия и утраты уже не казались такими страшными. После инвентаризации в собственной голове чужие мысли стали поддаваться гораздо охотнее. И к счастью и спокойствию всех окружающих, меня возможность подглядывать в чужие мысли мало заинтересовала, так как подавляющее большинство людей думали исключительно об одном и том же.

За прошедшую в постоянных открытиях и б