Детективные истории
Часть 1. Подмена
Вот уже девятый год пенсионерствую, надоело это дело с самых первых дней. Все эти годы всё дёргался – пытался внедрить свои изобретения, да не получается – нет инвестора, который бы поверил в меня, в то, что я дело доведу до производства, а продукция будет востребована. Приезжали ко мне разные люди и уезжали без оформления договоров. И вот уже второй год совсем нет заинтересованных.
И тут, откуда ни возьмись, подъезжает к дому «Ауди» с московским номером. В машине два человека. Привычно засекаю век 21, год – 1986-й, время года – начало октября, время суточное – около полудня. Я как раз во дворе занимался своими делами.
Из авто вышел пассажир, а водитель не выходит. Пассажир среднего роста, плотного телосложения, с бледным кабинетным лицом подходит к калитке:
– Вы такой-то, называет фамилию-имя-отчество.
– Верно.
– Можно с вами поговорить?
– Если представитесь и назовёте предмет обсуждения, то почему бы и не поговорить.
– Называйте меня Иван Петрович, я из очень известной государственной фирмы. Вы о её существовании знаете, надеюсь. Слышали когда-нибудь абривиатуру ФСБ? – Это он сказал, находясь по другую сторону калитки.
После таких слов я открыл дверь и впустил его.
– Я говорю открыто, – продолжает он, – так как знаю, что здесь у вас сейчас никого посторонних нет. Но прежде, чем дальше беседовать, вы распишетесь в официальном документе, что о нашем разговоре вы никому, никогда ни слова не скажете. В течение десяти лет.
– Ну, вы меня заинтриговали. Давайте ваш документ на подпись.
Он достал из внутреннего кармана куртки сложенную пополам расписку «о неразглашении». Документ был коротенький, я прочитал и расписался ручкой, которую он мне дал.
– Дело вот в чём, – мы присели под навесом на скамейку, – нам нужен на непродолжительное время человек, который был бы похож на вас. Вот вы похожи на себя самого. И, кроме того, человек должен хорошо разбираться в материаловедении – высокопрочные стали, твёрдые сплавы, износостойкие покрытия. Вы, как нам известно, специалист именно в этих вопросах. Вы ещё не забыли свою специальность?
– Вполне. На уровне десятилетней давности.
– Ничего, если мы договоримся, то вас проинформируют о последних достижениях.
– Это ещё более интересно. Но, всё-таки, я думаю, что я нужен не здесь в деревне, а где-то в другом месте. Где, когда и на сколько дней мне нужно будет отлучиться от своего хозяйства?
– Вам придётся поехать в Германию в качестве частного туриста, но там Вы будете на выставке представлять один из стендов. Вы замените там одного человека. Вас подготовят, вам выдадут нужную одежду. Вам вставят зубы, чтобы вы выглядели презентабельно. Вас поднатаскают в немецком языке, вы ведь забыли его. Специфические термины и прочее. Но «прозит» – то вы ещё не забыли? (шутник, оказывается этот ФСБ-эшник). Пригодится и «прозит», – осаждает он меня.
– Ещё раз подчёркиваю – всё, что я сейчас говорю, всё это не подлежит огласке. Ни с кем. Поездка – да, вы ездили туристом, случайно побывали на выставке. И всё. Далее. Вы поедете отдельно от делегации на два дня раньше, для адаптации, а когда приедет основная группа, вы вольётесь в коллектив. Коллектив этот разношёрстный, друг друга не знают, так как из разных институтов, предприятий. Подмену никто из них не заметит. – Вы практически одинаково выглядите с тем человеком. Но того человека вы не увидите. В день отъезда вы снова отойдёте от коллектива (вам скажут, когда и куда), а потом через два-три дня уедете поездом. Пока вот только это я могу вам сказать. Да, ещё – поездка намечена на первые числа декабря на шесть дней. Выставка продлится шесть дней. Но готовиться вам нужно будет две недели. Поэтому выезд из дома в Москву примерно десятого ноября. Думайте сейчас, решайтесь или не решайтесь.
– На первый взгляд это увеселительная прогулка. Так как я не знаю, что там надо представлять, какие речи вести. Я думаю – меня хорошо проинформируют. Научат. Труднее будет с немецким языком. А так, в принципе, я согласен.
– Если у вас сложности с языком, то в случае вашего согласия, я предложу руководству вызвать вас на месяц раньше – двадцатого октября. Хуже не будет – только дополнительные финансовые расходы для нас. Но это тоже мелочи.
– Ну, что ж, я согласен.
– Мы вам позвоним через четыре дня (ваш телефон мы помним), вышлем экспресс-переводом сумму на билеты на самолёт из Анапы. Я вас встречу в Москве в аэропорту. – До встречи.
– До свидания в Москве.
Уехали. Закрыл калитку. Как будто никого здесь и не было сегодня. Как во сне эта встреча, разговор. Не успел даже предложить бутылочку собственного вина. А они не захотели даже взглянуть на мой сад-огород. Вот поэтому и не вспомнил о вине. Всё о деле, о деле.
Четыре дня медленно тянулись, так как я засиделся на месте и хотелось встряхнуться в путешествиях. Наконец звонок:
– Говорит Иван Петрович. Всё улажено. Завтра в банке получите десять тысяч от «Иванова Ивана Петровича», а через три дня вылетайте рейсом 141 в 14:00.
– Я всё понял, готовлюсь.
– До встречи.
Через четыре дня самолёт приземлился в аэропорту «Домодедово». Летел я практически без вещей, с одной лёгкой сумочкой, в которой полотенце и туалетные принадлежности. Иван Петрович встретил в здании вокзала и сразу повёл на выход. Та же машина с водителем. Вскоре с широченной трассы свернули на узкую асфальтированную дорогу со знаком «проезд воспрещён» и километра через 3-4 оказались перед металлическими воротами и высоченным забором.
Иван Петрович вышел из машины, зашёл в сторожку и через минуту ворота открылись. Небольшой уютный городок с одноэтажными зданиями. Как я понял учебный центр особого назначения.
– Вот здесь вы и поживёте месяц перед отъездом. Здесь будете учиться языку и материаловедению. Жить будете вон в том здании, учёба – в этом справа, а столовая – за вашим домиком. Удобно – всё под рукой. Развлечений нет никаких – да и некогда будет. Единственно, что я вам рекомендую – это научиться водить современные машины. У вас, как нам известно, нет прав, а надо иметь. Иначе неудобно как-то. Без этого навыка нынче никак. Будет одна машина с автоматической коробкой передач и одна с ручным переключением. Научитесь – выдадим права.
Выдавая эту информацию, он вёл меня к жилому домику. Дверь была открыта; прихожая в шестнадцать квадратных метров и четыре двери. Моя комната справа первая. Размер – не более четырнадцати метров, с отдельными туалетом и ванной. Скромно, но всё, что нужно для житья: телевизор, компьютер, письменный стол, два стула, кресло, кровать, большой шкаф для белья и одежды.
– В этом домике вы будете жить один. После ухода на занятия в комнате уборку будут делать наши люди. На территории имеется магазин. Универсальный. Если чего-то нет – то заказывайте и на следующий день привезут. Книги, например, журналы научные или порнографические. Любые. – Прогулки, пробежки не возбраняются. В шкафу спортивная одежда и цивильная – на все случаи жизни. На дворе осень, а потом и зима будет. Где бегать-гулять вам покажут сразу после моего ухода. Будет человек, который будет курировать вашу жизнь здесь, пока вы не освоитесь. Он также будет обучать вас вождению. Завтра после завтрака пойдёте в медицинский корпус к стоматологу, потом начнёте заниматься языком и вождением. Сотовый телефон сдайте куратору. А вот и ваш куратор – знакомьтесь – Николай.
В комнату вошёл мужчина лет сорока в спортивной одежде.
– Будем знакомы, Николай. Как я понял, вас сейчас надо вести в столовую на ужин.
– На сегодня всё. Встретимся через два дня сразу после обеда, принесу литературу по вашей специальности. Иван Николаевич ушёл.
– Переодевайтесь в цивильный, повседневный костюм. Туфли, брюки, нижнее бельё, рубашка, пуловер, куртка тёплая. Но сначала примите душ, а я тут телевизор посмотрю. Хоккей начинается.
Минут двадцать у меня ушло на всю процедуру с бритьём и мы пошли на ужин. Стемнело, на столбах зажглись фонари. В столовой был большой зал на пятнадцать-двадцать столов и ряд отдельных комнат с небольшими столиками на два человека. Мы зашли в одну из таких. На столе уже расставлены тарелки, вилки и два больших блюда, закрытие крышками. Из них соблазнительные запахи – узнаю жареную рыбу. Но рыбка-то не карась, не щука, а кета, по-видимому. Четыре больших стейка в одном блюде и картофель жареный – в другом. Салат из помидоров и огурцов. Кофейник. Всё, что должно быть горячим – то горячее.
– Не удивляйтесь – здесь вы не увидите ни одного лишнего человека – только своих преподавателей и кураторов. Заказывать дополнительные порции не принято. Хотя можно. Питание хорошее, разнообразное, можно даже под заказ, но это попозже, если подаваемое вас действительно не устраивает. Потом поймёте. Обычно всех всё устраивает. Больных и дистрофиков с вырезанными желудками здесь нет.
Вернулись под мелким моросящим дождём. – Отдыхайте. Двери не запираются на ключи, но никто посторонний и не входит никогда. Ключей от вашего дома нет.
Ушёл. Скинув куртку, я включил телевизор. Все московские программы. В голову ничего не шло, смотреть ничего не захотел. Включил компьютер; в интернет он не подключен. Практически пустой. Для чего он мне – тоже не нужен. Время почти восемь вечера. Снова включил телевизор. Ага ..о здоровье… советы медиков…, а вот и детективчик предлагают. «С любовью к России». Посмотрю.
Утром встал, когда ещё не было семи часов. Не спеша сделал несколько упражнений, умылся. А когда идти на завтрак? Самому или ждать куратора?
Накаркал – он уже шагает по прихожей, стучится. Откликаюсь. Заходит всё в той же спортивной одежде. Сухой – дождя нет.
– Вы как? желаете пробежку-прогулку сделать или сразу на завтрак.
– Коль погода хорошая, то на пробежку. Если смогу.
– По самочувствию. 50-100 метров бегом, ходьба, снова бегом и через неделю вы будете уже километр без остановки бегать. Правда, в последнее время медики пожилым людям не советуют бегать – слишком большая нагрузка на суставы. Не к чему это. Поэтому я принёс вам мазь для суставов – супер. «Хонда» называется. Вы вотрёте в колени, стопы, в бедренные суставы и сегодня только пешком. Вечером, перед сном, снова натрётесь. И так по два раза в день в течение двух недель. Через три-четыре дня, если захотите то начнёте бегать.
К восьми часам вернулись, я переоделся и он отвёл меня в столовую, а сам ушёл куда-то.
Перед уходом проинструктировал. Домой вернётесь самостоятельно, никуда в сторону от маршрута не отходить, а к десяти часам он подойдёт и поведёт к стоматологу.
Стоматолог: – как всё запущено. Работы много, на две недели. Но, бывало и хуже.
Ходил я к нему через день. Улыбка стала – хоть на выставку, хоть в журнал мод.
Сразу, после первого же посещения стоматолога, начались занятия по вождению. Машина была с ручным переключением скоростей – «Жигули» седьмой модели. Была стандартная площадка с набором упражнений. Была и нестандартная – с множеством различных перекрёстков, светофоров. Начали, естественно, со стандартной. Ездил сначала по 2 часа в день с перерывом по 5 минут через 30 минут езды, а когда научился уверенно выполнять все упражнения (через 6 дней), то перешли на вторую площадку и ездил по 3 часа без перерывов. Инструктор обещал выехать со мной в ближайший город (не в Москву) через две недели с начала обучения. Обещанный выезд состоялся в воскресный день, когда движение не столь сильное. Но всё равно, в первые два выезда возвращался с мокрой спиной. Натуральное (реальное) вождение по улицам это совсем не то, что движение без встречных и опережающих машин. А ещё непредсказуемые пешеходы, кошки и собаки, но, особенно, дети. По улицам я накатал, примерно, двадцать часов и со слов инструктора, я готов самостоятельно водить. Мне выдали права категории «В». После этого я тренировался пять дней ездить на машине с автоматической коробкой передач – это немецкий «BMW». Освоил. «BMW» мне понравился больше.
В назначенное время Иван Петрович принёс безликую распечатку технических текстов на тридцати страницах. Некоторые листы были с грифом «Для служебного пользования», а большая часть – с грифом «Совершенно секретно».
– Вот, прочитайте. Это вам на три дня, а после прочтения к вам придёт человек знакомить с конкретными материалами по выставке. Завтра в десять утра начинаются занятия по немецкому языку.
Металловедческие тексты во многом были мне незнакомы, особенно, металлы для атомных реакторов, корабельные стали, броня для танков. Удивило использование обеднённого урана-238 в высокопрочных сталях, в износостойких покрытиях. Не ожидал.
Наконец приехал специалист из академического института Чёрных металлов (ЦНИИ Чермет) Владимир Никитович, привёз образцы сталей и покрытий на сталях.
– Это образцы броневой стали.
Я взял в руки пластину размером примерно 100х100х5 мм. Что меня удивило – это ощутимо большой вес при таком незначительном объёме.
– Надо полагать, что эта сталь легирована ураном. А сколько же в ней процентов этого урана?
– Точный состав говорить я не имею права. И на выставке вы тоже должны говорить обтекаемо. Следует говорить, что сплав содержит от 2 до 12 процентов вольфрама, а не урана. Механические свойства я вам расскажу, но опять таки – это будут заниженные цифры, чтобы не пугать западных специалистов.
– А зачем же тогда вообще представлять их?
– Нам нужны заказчики на такую сталь. На готовые изделия – на танки, на бронемашины. Нам нужна валюта. К тому же американцы тоже пытаются создать броню с ураном и ставить её на свои «Абрамсы». Тяжёлые танки. Они и сердечники бронебойных снарядов делают с использованием обеднённого урана.
– А в плане радиоактивности не страшно обслуживающему персоналу?
– Нет. Гораздо опаснее свинец и ртуть, висмут, а не обеднённый уран. Радиоактивную опасность создают примеси – уран-233,-234,-235. Они обладают интенсивным излучением из-за короткого времени полураспада – часы, минуты. Период полураспада обеднённого урана-238 несколько миллионов лет и потому излучение чрезвычайно небольшое. Безопасное. Названные примеси удалены. Но. Есть одно НО. В процессе соударения снаряда в такую броню или сердечника снаряда с ураном, создаются осколки, пыль урановая, которая тут же горит, окисляется до трёх-пятивалентного состояния. И вот эти оксиды страшны. Температура самовозгорания пылинок этого урана 150 оС. Оксиды накапливаются в лёгких и через 2-3 года начинается рак лёгких. Это уже выяснено и неизлечимо.
– А что представляет из себя покрытие? Интересный вид его – почти белый и не скользкий. Я бы сказал, что это декоративное покрытие, для мебели, для интерьеров.
– Можно, конечно, для красоты, но это чрезвычайно износостойкое покрытие. Можно использовать даже для гидроабразивных условий работы. Тоже на основе обеднённого урана. Для сцепления, для шестерён в танках. Долговечно и выгодно по цене. Можно катки, траки покрывать, но по цене уже нерентабельно.
– Каким способом выполнено нанесение, какова толщина слоя?
– Толщина 0,01-0,5 мм. Способ химический. Более сказать не могу.
– А это, что за покрытие?
– Это плазменное покрытие никель-хромовым сплавом; при этом, в процессе нанесения образуется жидкая фаза. Здесь почти ничего секретного нет. Порошок только получен методом порошковой металлургии. А вот какой элемент создаёт жидкую фазу – это временный секрет.
Итак, я становлюсь носителем секретов. Государственных, военных.
Немецкий язык давали мне два преподавателя – женщина и мужчина. Разница, оказывается, есть. Мужчина лучше преподал технические термины, как-то более достоверно у него звучало, а женщина давала бытовые, спортивные, политические темы. Через три недели кое-как я научился объясняться в ситуациях в магазине, ресторане, а через месяц мог рассказывать о наших образцах металлов. Ещё бы – разговаривали по 6-8 часов в день. Язык и мозги уставали. Акцент у меня оказался баварский. Не самый трудный ученик я у них был, как они сказали.
К назначенному времени отъезда я был готов. Таково заключение кураторов. Проводили, посадили на поезд и вот я на вокзале в Берлине. Ехал я по своим документам, под своей фамилией, а на выставке я буду Винокуров Геннадий Александрович.
Встретил Иван Петрович, повёз в гостиницу. По дороге выдал мне новый паспорт с той самой фамилией. Откликаться на Геннадия Александровича я научился ещё на курсах. Для последнего инструктажа зашли в какую-то пивную, где он с превеликим удовольствием выпил две кружки тёмного пива с жареными колбасками, а я сделал только два глотка – не по мне, вот колбаски – это по мне оказались. Когда я был в Германии двадцать лет назад в составе ГСВГ – я ходил только в кофейни со своей сержантской зарплатой. Молоко и пряники. Колбаски я тогда не пробовал.
После пивной он довёз меня до входа в гостиницу, а сам туда не пошёл – сразу уехал. Гостиница называлась «Н2 Hotel Berlin-Alexanderplanz» почти в центре города на Фридрихштрассе, 96. Завтракать рекомендовал в гостиничном ресторане, обедать – в выставочном центре, а ужинать – в ресторане «Marjelichen”.
Была почти ночь, поэтому никуда ужинать не пошёл, а сразу завалился спать. Переизбыток впечатлений.
После завтрака, в половине девятого Иван Петрович встретил меня в вестибюле гостиницы и мы поехали в выставочный центр City Cube Messe Berlin («Берлинский Экспоцентр»), что в районе Шарлоттенбург, недалеко от станции метро “Kaiserdamm”, напротив северного входа в автобусный вокзал “ZOB”.
Два дня по четыре часа ходили мы по залам и по прилегающей территории – 26 залов, 160000 м2, летний сад почти 10000 м2, площадка для тяжёлой техники 100000 м2, парковка на 12000 автомашин. Работа кипела во всех залах – выставочные места наполнялись оборудованием, образцами, каталогами, проспектами. Показал место моей работы в зало «EXPOLINGUA» – раздел металлургии от института Чёрных металлов АН, рядом стенд института Стали и сплавов.
Оказывается, все российские участники выставки жили в той же гостинице. Через два дня, в первый же день работы выставки, в вестибюле гостиницы, перед посадкой в автобус Иван Петрович подвёл меня к руководителю делегации без представления, как будто я тут был всегда с ними. И ушёл. Так началось моё свободное плавание.
Соседний стенд представляли две красавицы из института МиСиС. В первые четыре дня разговаривать с ними, осмотреть их стенд, образцы, детали мне было некогда – народ непрерывно подходил и задавал вопросы по составу, свойствам, цене, себестоимости, области применения.
В Москве я изучил все характеристики образцов и все возможные области применения металлов и покрытий, о которых я имел право рассказывать. Я не знал (так как не рассказали) только точного правильного (а не заявленного) состава, не знал технологии изготовления покрытия – только общую методику – «Химический способ нанесения» и толщина – 0,01- 0,5 мм. Твёрдость 46-48 HRA. Плазменное покрытие – «аморфизированный слой» за счёт сверхбыстрого охлаждения. А как это делалось – я не знал. Только догадывался. Отвечал уверенно на все вопросы кроме цен. Ну не любили в институтах определять цены. Говорил всем, что этими вопросами занимается коммерческий директор и отсылал всех к нему (несуществующему).
Ответ держал на немецком языке, один раз только по-русски разговаривал с кем-то. У того был какой-то акцент. Непонятный. Но он старался говорить по-русски. Ещё одного приметил – он дважды подходил в течение двух дней. Голос его даже запомнил. Все брали проспекты.
После работы нас (всю советскую делегацию) отвозили на автобусе к гостинице, дальше следовала прогулка пешком в группе в ресторан на ужин. Немецкая кухня, добротный ужин с пивом, вином с копчёной грудинкой, кофе с кексами. Время для осмотра города руководители-кураторы практически не оставляли.
Только на четвёртый день схлынул поток посетителей, и я подошёл к соседнему стенду. Назвал себя. Женщины:
– Ну, наконец-то, вы обратили на нас внимание, а то мы начали обижаться. Как успехи у вас, сколько контрактов наметилось?
На столе у них стояли две картонные пирамидки с их фамилиями и именами, а на шее висели шильдики только с именами. Разобрался – одна из них, что постарше была Елена Павловна Камнева, другая, помоложе – Вика.
В прошедшие дни я несколько раз ловил на себе взгляды Елены Павловны, она как будто изучала меня. Но я был занят, не обращал внимание.
– Возможно, только два – один с египтянами, другой с персами. Был интерес у многих, но уклончивые намёки. Изучают ещё, сравнивают с кем-то.
– А мы заинтересовали не менее шести делегаций.
– Чем же вы их заинтересовали? Конечно, таким красивым женщинам легче привлечь внимание.
– Вот-вот, вы тоже там у себя вырастите, воспитайте, научите представительниц академии. Не только терминам научным, но и правильному поведению с деловыми мужчинами. – Кстати, к вам там подошли люди. Трое африканского вида.
Я ушёл. Снова объяснения. Как я уже устал. Как это преподаватели работают? Ужас.
На шестой день в конце рабочего дня у моего стенда возникли два человека. Один в возрасте 24-26 лет, другой постарше – лет 35-38 и долго расспрашивали о возможных областях применения покрытий и броневых плит.
– Прочность на растяжение? – 1600 МПа. Твёрдость – 46 единиц по Роквеллу. Так долго и нудно, так долго, что все соседние стенды уже закрылись и люди разошлись, а мы всё разговаривали. Уходя, Елена Павловна тревожно посмотрела на меня. Через пять-шесть минут, как бы спохватившись, посетители извинились, и предложили идти на выход – автобус ждать не будет. Выходим, а автобус уже мелькнул за пределами стоянки. Поздно мы вышли.
– Не беда, – говорит, тот, что постарше. – Сейчас мы его догоним на нашей машине и вы пересядете. Предлагают садиться в их машину. Ничего не подозревая, я сажусь на заднее сиденье, а там сидит уже один мужчина. Я сажусь рядом с ним, а меня подталкивает справа ещё одни и я оказываюсь между двух крепеньких мужичков. Машина тронулась и не успел я осмотреться – куда едем, как сидящий слева прижал мне к лицу платок и я потерял сознание, вдохнув пары чего-то. Успел только осознать – хлороформ. Не увидел я и того, что Елена Павловна стояла в пяти машинах сбоку от нас и смотрела сквозь стёкла. Что-то она видела.
Очнулся в каком-то помещении без окон, похожем на медицинский кабинет – запах лекарств и чистые, с пластиковыми покрытиями, два стола. На них ничего нет, а я лежу связанный на кушетке. Привязан не сильно, руки-ноги не отекают, но и не вырваться, не встать. Одежда на мне – туфли, брюки, рубашка. Пиджака нигде не вижу.
Рядом на стуле сидит человек с медицинской маской на лице. – Очнулся, – говорит, – попробуйте задавать вопросы. Сердце в порядке, крепкое. Разговаривать можно сколько угодно, если подкормить вовремя. Мне кажется, что у него есть признаки диабета первой степени.
– Ну, что дока, а не расскажите ли вы нам из чего состоит ваша броня? Только не повторяйте того, что вы говорили на выставке. Это дезинформация. Вы нам истинный состав скажите. Это первый вопрос. Второй – способ получения «химического покрытия» – из чего и как? Вот и всё – и вы свободны. В Москве мы к вам никак не могли подойти, а здесь вы сами к нам пришли. Вот мы и решили воспользоваться случаем и задать эти вопросы.
– Я рассказывал вам всё, что знаю. Я знаю, так как сам над этими составами работал.
– Понятно. Секреты фирмы. Но мы разгадаем, определим состав химический, структуру, разгадаем условия термообработки. Но это, сами знаете, занимает много времени, сил. Мы украли ваши образцы и подменили другими. Подмена незаметна. Вот они. И он вынул из кармана наши образцы.
Я молчал.
– Понятно. Партизан-подпольщик-коммунист на допросе. Герой. А мы с вами поступим следующим образом. Сейчас мы введём вам в вену «сыворотку правды» и вы всё расскажете. Потом введём другой препарат и после того, как вы очнётесь через 12 часов вы ничего помнить не будете – что с вами произошло. Мы вас выбросим на окраине около мусорной свалки. Там вас ещё бомжи обработают, обчистят.
Я молчал.
– Понятно. – Он хлопнул в ладони и в комнату вошли двое. – Введите ему первый препарат.
Удерживать меня связанного было легко. Тот, который меня ранее осматривал, ввёл в вену шприц и выдавил прозрачную жидкость. Через полминуты сознание стало уплывать и всё … темнота, но слух сохранился.
– Готово. Задавайте вопросы.
Снова начались вопросы. Что я отвечал – я не знаю. Это всегда у всех при такой форме допроса. Допрашиваемый ничего не помнит. Его ответы записываются на магнитофон. Голос слегка искажается, но понятно кто говорит. Вот вам и доказательство измены.
Сколько я был в отключке – я не знаю. Возможно 12, а то и все 24 часа. Когда я открыл глаза, передо мной снова сидели те же трое. Я связан.
– Странно получается Геннадий Александрович , вы не Винокуров, оказывается. Мы вас знаем по Москве, знаем круг вашего общения. Точнее круг общения Винокурова. А вы не знаете практически никого. Даже жену свою путаете по имени. Так кто же вы? Но это не столь интересно. Где находится сам Винокуров?? – вы подстава, заменитель, очень похожий. Разница в форме залысин, ушной раковины, немного старше. Хорошо выглядите издали, с первого раза не отличишь
Я молчу.
– Вы, точнее Винокуров, прилетел в составе делегации – и это абсолютно точно. А вот где он сейчас находится? – очень хочется нам знать. И как прибыли вы сюда? Неужели нелегально? Но это преступление.
– Я выполняю свою работу, я разрабатываю стали, покрытия, а здесь представляю их публике. Вы могли ошибаться в Москве и здесь, присматривая за мной.
– Да, вами надо заняться более серьёзно. Мы пока удалимся. С вами останется один наш сотрудник. Он даст вам воду, пищу.
Двое ушли, остался тот, который меня держал.
– Пить, – попросил я. Тот молча сходил и принёс пластмассовую кружку с водой. Я выпил половину из его рук. Стало значительно лучше. Начал обдумывать ситуацию. Надо пытаться.... Для начала я стал притворяться страшно измученным, больным – закатывал глаза, как бы уходя в бессознательное состояние, мычал, как бы от боли. Так прошло часа два. А тот принёс какой-то журнал и читал, сидя у двери. Второй стул он поставил у меня в изголовье и там поставил кружку. Я пригляделся – у него под курткой на поясе проглядывал пистолет.
Прошептал: – «Диабетон» дайте. Это средство от диабета, оно ускоряет усвоение сахара из крови.
– Лекарств нет никаких. Могу только накормить.
– Да, я страшно голоден.
Тот куда-то сходил, принёс небольшой кусок сыра, булочку, положил около кружки с водой. Отвязал мою левую руку. Так мне можно было насыщаться. Сам он тоже жевал, но какую-то колбасу. Хороший такой кусок был – из его огромной руки торчал на целых десять сантиметров, а сколько в ладони ещё?
Надо восстанавливать силы. Даже эта небольшая порция улучшила моё состояние. Но вода была, очевидно, из-под крана. А меня такая вода всегда слабит. Иногда чуть-чуть, иногда сильнее.
В комнате было душно – нет окон и нет вентиляции. Охранник снова сходил и принёс себе кекс и пакет какого-то сока. Надо же, как правильно питается. Ч-чёрт, не курит и не пьёт. Но он снял куртку, пистолет торчал за поясом. Он не скрывал его – всё по- серьёзному.
Прошёл час в молчании. Сырая вода начала сказываться – в животе заурчало.
– А как насчёт туалета? Я ведь живой – не труп.
Охранник внимательно изучил меня – ха, ходячий, но труп против него. Одни пальцем поразит эту учёную развалину. – Да, я слегка развяжу узлы и сходим вместе.
Освободил ноги, потом левую руку, но верёвки оставил на руках, потом махнув рукой, снял их. Достал пистолет, махнул им – мол, пошли, и не шути. Шёл я специально медленно, шаркая ногами, осматривая коридор, прихожую, двери. Понял, где находится выход.
В коридоре было значительно прохладнее и охранник накинул куртку на плечи, как бурку. Раскрыл одну дверь, указал рукой – заходи, сам встал, прислонившись к косяку спиной. Что ж, придётся на глазах постороннего испражняться.
Снял штаны, присел и … меня понесло. С воды сырой.
Охранник морщится, отворачивается, нос в коридор выставил, пистолет переложил в левую руку, да взял его за ствол. Я же, быстро натянув штаны, черпнул левой рукой каловые массы, резво подскочил к нему и влепил в рожу.
От неожиданности и омерзения он вскинул руки к лицу и пистолет выскользнул из руки. Я успел подхватить его (мои тренировки в волейбол в молодости дали мне прекрасную реакцию движения рук) правой рукой и врезал в череп над ухом. Ежедневная работа с топором – рубка дров – накачала мне эти мышцы. Охранник со стоном соскользнул по стене на пол, затих. Не знаю – будет ли жить, но надо уходить.
Взял его куртку, надел на себя нормальным образом, черпнул ещё раз удивительной массы и без суеты пошёл по коридору. Пистолет в руке, рука – в кармане. Удобный карман – широкий. Вот и входная дверь. Заперта. Замок английский, ушко поворотное. Ушко легко повернулось. Открыл немного, а на улице вечереет, прямо идёт дорожка к мощным железным воротам. Слева сторожка. Делать нечего – надо идти. Несу вторую порцию добра. Вынул правую руку с пистолетом из кармана и отвёл за спину. Левую руку с добром держу внизу наготове. Пнул дверь два раза.
– Ты чё, Джон, пинаешься?
– Руки заняты. Открой, не пожалеешь.
Звякнул засов, дверь раскрывается и, не дожидаясь, когда она широко распахнётся, чтобы он не понял, что это не Джон, я снизу вверх махнул левой рукой с добром и попал ему в глаза. Он точно так же взмахнул руками к лицу, тем самым настеж распахнул двери и заматерился. Я с остервенением врезал ему рукояткой пистолета сверху по макушке. Тот осел и загородил мне дверь на улицу.
Пришлось оттащить его в комнатку, освободить коридорчик. По ходу дела вытер руку о его куртку, и занялся запорами. Серьёзные два запора, с трудом справился. Ну, не знал я их устройства. Зная – всё просто.
Главное не суетиться, не спешить на улице, не привлекать на себя внимание, а самое главное не напороться бы сейчас на подъехавших… как их там… Осторожно выглянул. Пока их нет.
Вышел, глянул влево-вправо. Вправо далеко забор тянется, на другой стороне дороги дома, дома, а слева тоже забор этой усадьбы, но через дорогу дом и сразу за ним улица. То есть Т-образный перекрёсток.
Машин и прохожих не видать. Быстрым шагом пошёл наискось к перекрёстку и свернул за дом – всё – я не в поле зрения из сторожки. Но перед самым поворотом краем глаза заметил какую-то фигуру справа на улице. До неё метров семьдесят.
Кто это? Случайный прохожий? Или … Бежать долго, далеко я не смогу – не двадцать лет, догонят быстро. Я не побежал, я увидел нишу дверей дома. Дом старинный, ниша глубокая с лестницей вверх. Затаился, пистолет в двух руках стволом вверх на уровне груди, с предохранителя снял.
Жду. Слышу лёгкие шаги. Бег. Кто-то легко бежит. Чуть выглядываю – женщина метрах в двадцати уже, в руках сумочка – не пистолет, … что, что, что – да это Елена Павловна!
Тут я медленно, но с пистолетом наизготовку выдвигаюсь . Она сразу заметила и негромко: – Надо уходить, спрячь пистолет. Предохранитель. Иди за мной или лучше рядом, возьми под руку. Фу, как от тебя пахнет. Надо быстро уходить, они могут приехать в любую минуту. Сейчас я буду ловить такси, попутку.
Но не попутка попалась, а встречная машина. Тем не менее, она махнула рукой, машина остановилась. Парень один. Она с ним переговорила и мы сели на заднее сиденье. Он развернулся и через три-четыре минуты мы вышли около станции метро. Елена Павловна рассчиталась с ним и, по-видимому, щедро, так как он заулыбался.
Он отъехал, а мы вошли в метро. Спустились, решили сесть в первый же поезд любого направления. Через две остановки пересели в другой поезд. При этом она незаметно осматривалась. Хвоста нет. Вышли на поверхность, она поймала такси, назвала адрес и через десять минут мы где-то вышли.
Когда такси уехало, мы прошли два квартала, меняя направление, заходя во дворы, чтобы провериться. Зашли в подъезд стандартного жилого десятиэтажного дома. Пешком поднялись на четвёртый этаж, позвонили. Дверь немедленно открылась – нас ждали. В квартире был Иван Петрович и ещё один мужчина.
– Как всё случилось?
– Он сам освободился. Бежал с пистолетом.
Дали сначала принять душ, напоили кофе, дали чистую одежду, а трусы почему-то бережно спрятали в полиэтиленовый кулёк.
– Рассказывай, герой.
Начал с самого начала. Что помнил, то и рассказал. Тут вступила в разговор Елена Павловна:
– Я заподозрила этих сразу и проследила путь вашей машины. Это было несложно. У тебя был маячок всегда. В трусах в одной из двух фальшивых пуговиц.
– А вы кто, Елена Павловна?
– Из спецслужб. По совместительству научный работник МиСиС.
– Вот это да.
– Виллу эту мы выследили, вычислили, а войти, освободить тебя – тут некоторые сложности возникли. Американская собственность это. Готовили мы и штурм, и дипломатические каналы изыскивали, а я дежурила. Почти двое суток не отходила от виллы. Но ты молодец – никто не ожидал. Думаем, что охранники живы и всё сойдёт тихо, без эксцессов.
– Да, шума не будет. И нам и им не к чему. Твой двойник успешно сделал свою работу и уже в Москве. Сейчас надо тебе уезжать. Поедем вместе. Самолётом, ближайшим рейсом по своему нормальному паспорту.
– Елена Павловна, а есть ли возможность встретиться с вами ещё раз где-нибудь.
– Приезжайте в Москву. Сейчас финансы ваши значительно окрепнут.
– А может, вы приедете ко мне в августе на виноград, на вино? Побеседуем о металловедении.
– Хорошая идея. У меня и отпуск до середины сентября будет. Ждите, коллега.
Часть 2. Дела подводные
После поездки на выставку прошло четыре месяца, на дворе начало марта и я кое-что делаю в саду-огороде. Дел много, если хочешь создать красивый плодоносный сад. Не будешь ковыряться – всё зарастёт бурьяном, зачахнет. Хорошо под Воркутой в Сивой Маске – там, в огородах почти нет сорняков, там почти ничего не растёт, а тут, на Северном Кавказе буйно всё растёт и на твою долю более двухсот видов букашек и столько же паразитных трав. Это я о чём? О том, что два дня назад мне позвонил Иван Петрович из Москвы и спросил – не хочу ли я прокатиться в одну из стран Юго-Восточной Азии. Дней на пять – шесть, ну, на восемь. Не сильно ли это скажется на урожайности моих насаждений.
Я ответил: – Заманчиво. Все мои сорта засухоустойчивые – сами вырастут до созревания.
Вот так слукавил, так как сразу понял, что есть возможность встретиться с Еленой Павловной.
Он ответил, что через два дня можно будет получить в Сбербанке срочный перевод на поездку в столицу и на следующий день, после получения, вылетать. Как в прошлый раз.
Вот я и ковыряюсь с утра до позднего вечера. И вскопать надо, и обрезать яблони-груши-виноград, и семена патиссонов-кабачков воткнуть в землю. Хоть что-то … кто его знает, на сколько дней затянется путешествие.
Встретили меня ласково, обходительно – чем-то я им понравился. Но кто мягко стелет, тот и камешки может подложить под соломку. В машине о деле не разговаривали. Единственное о чём я спросил, – А будет ли возможность встретиться с Еленой Павловной?
– Будет такая возможность.
Привезли на какую-то квартиру, где был ещё один человек. Он позвонил куда-то и сказал, что «ОН прибудет через двадцать шесть минут». Ещё кто-то. – А пока давайте чайку попьём. Как там у вас с грибочками, с рыбалкой?
Не успел я ввести их в тему, как прибыл человек, перед которым все почтительно встали.
– Приятно с вами познакомится лично. Это он ко мне.
– Как самочувствие? Вижу, что лёгкий крестьянский труд на свежем воздухе вам на пользу. Вон и загорели уже, кожа упругая, взгляд ясный. Есть небольшое дело. Опять таки для человека пожилого возраста, не для юноши боевого склада фигуры. Опасности, как будто, никакой, но риск всегда имеется. Всё зависит от вас. Аккуратность, непосредственность в поведении, некоторая ловкость рук. Нет не воровство (заметил он мои недовольно поднимающиеся брови). Дома вы гарантированно будете вовремя. Вот та-кая общая обрисовка дела вас не пугает?
– Нет. Пока нет. Если вы считаете, что это мне по силам, то я выполню.
– Тогда продолжим беседу. В Республике Корея (Южная Корея) имеется возможность добыть несколько новейших микрочипов в фирме «Самсунг». Они уже добыты. Сложность возникла при передаче их в наши руки. Все наши российкие молодые люди, и наши корейцы тоже, плотно под колпаком их спецслужб. Там такая плотность населения и застроек, что нет возможности создать тайный «почтовый ящик». Вы понимаете? Вы, я знаю, читаете детективы шпионские.
– Подготовить новых людей (российских, китайских, корейских) займёт много времени. А эти чипы нам нужны срочно. Мы продумали вариант с вашей поездкой в качестве туриста. Как это будет происходить??
– Вы поедете со своей «женой» на экскурсию. В качестве «жены» будет Елена Павловна. Я вижу, вы обрадовались. Это хорошо, значит, вероятность выполнения задания повышается. Первая часть работы будет происходить в рыбном ресторанчике. Там делают рыбу, запечённую на углях. В запечённой рыбе, в желудке будет находиться чип. Вам остаётся незаметно вынуть его и спрятать у себя. Или во рту оставить, или ещё как-то. Потренируетесь хорошенько здесь. Вот она – ловкость рук. День-два-три вы будете здесь тренироваться. Как будет получаться. Кроме того, вы с Еленой Павловной будете здесь посещать бассейн. Тренироваться. Она очень плохо плавает. Там вам придётся купаться в море.
Вторая часть работы – это передача чипа в другие руки. Подробно вас будет обучать инструктор, а я только вкратце сейчас скажу суть идеи. Вы будете купаться в море вместе с «женой» и со спасательным кругом. Это не круг, а большой овал, в который вы вместе легко войдёте. Овал тороидальный. Отплывёте от берега метров на сто, опустите правую руку в воду. На руке у вас будет браслет резиновый, в котором находится чип. К вам незаметно под водой подплывёт аквалангист, потрогает вас за руку – вы не пугайтесь – и снимет этот браслет. Всё, ваша работа заканчивается.
– Ловко придумано. А если всё-таки будут наблюдать и за мной. А я зашёл в воду с браслетом, а выхожу без него. Подозрительно.
– Вот видите, – это говорит Иван Петрович, – я же вам говорил, что он заметит любые нестыковки в плане. Вот что значит наблюдательность, логичность учёного. Это вам не боевики с мышцами.
– Это хорошо, что вы замечаете нестыковки. Будем обдумывать, так как надо сделать две такие операции. Два чипа. Но не в один раз. Все яйца в одну корзину не кладут.
– Ну, это же очень просто, – говорю я, – надо второй браслет хранить в кармашке плавок и там под водой одеть.
– Вот видите.
– Так и будем делать. При этом, когда вы полетите в Сеул, то на правой руке у вас должен быть браслет, например из шунгита. Чёрный, плоский, состоящий из десятка пластинок на двух резиночках, протянутых сквозь пластинки. Пусть спецслужбы привыкают, что на руке у вас всегда браслет.
– Из шунгита – это хорошо – это, как бы, лечебный эффект даёт. Так говорят мошенники и делают, и продают. Кроме того именно этот браслет я должен одевать в море после того, как снимут у меня резиновый. Итак. Резиновый браслет на берегу находится в кармашке плавок, на руке шунгитовый браслет, в море меняю их местами, а потом надеваю снова шунгитовый.
– Верно. Именно так и нужно действовать. Надо потренироваться.
Высшее руководство уехало, мы попили чаю, я досказал о грибах и рыбалке и меня отвезли в гостиницу «Москва». Перед отъездом вручили разговорник русско-корейско-русский с алфавитом и с русифицированными корейскими словами. В этом случае алфавит, корейскую грамматику можно совсем не знать. Вечером с интересом заучивал некоторые слова: коги – мясо; муль – вода; мулькоги – рыба; аннёньхасимникка – здравствуйте; чалькаё – до свидания; таси маннапсида – до встречи. И др.
На следующий день с утра начались тренировки на кухне – учился пользоваться палочками при еде, извлекать чип из рыбы под видом косточки и прятать в кармане рубашки. Фокус делать тренировался. Пригодится, может быть, в жизни, деньги зарабатывать – в сельском клубе показывать. После обеда ходили в бассейн с Еленой Павловной. Она по два раза в день ходила. Утром без меня – училась плавать, а со мной отрабатывали навыки совместного плавания со спасательным овалом . Я тренировался вытаскивать из карманчика браслет, надевать его на руку, укладывать в карманчик браслет шунгитовый. У меня снимали резиновый браслет, а я надевал потом шунгитовый. Ничего сложного – лишь бы не было шторма, сильных волн.
И вот мы приземляемся в аэропорту «Тимпо», жара, в здании аэропорта прохладно и чистый воздух без запахов. Ха, а все говорят, что сразу запахи новые. Я прилетел по своему паспорту, а Елена с новой (моей) фамилией – «жена». Купили карту Сеула, схему метро и сразу с интересом, но бегло посмотрели их. Подробно изучать будем в гостинице. Дождались рекомендуемый номер автобуса и через тридцать минут были возле гостиницы.
Поселились в гостинице «Акация» (Hotel Acacia. 360, Dongho-ro (улица), Jung-gu (район)), естественно, в одном, двухместном номере. Кровати раздельные, через тумбочку, на потолке большое зеркало. Зачем оно там? Вымылись в душе, оделись по погоде и пошли гулять, осваиваться, искать нужный переулок и ресторан. Наше прибытие должны молча (визуально) отметить местные «советские люди» – мы не должны ничего лишнего делать. Как и где это они сделают – я не знаю. Нас незаметно курируют. Итак, мы вышли из гостиницы; до центра два километра.
Идём. Всё интересно. Пестрота от рекламных вывесок, на тротуарах в боковых улицах (не на главных) развалы товаров. В коробках рубашки, носки, джинсы, спортивные костюмы, кроссовки, панамы-шляпы; на вешалках висят куртки. Тут же различные телефоны, фотоаппараты, ноутбуки. По-видимому, всё это секонд хэнд или распродажа залежавшегося товара.
Согласно карты мы идём на север, северо-восток – там улица и нужный переулок с рыбным рестораном. Мы спрашиваем: – Мианхэ, чихан-холь-до-ро Седжонго-ро? (Извините, как пройти до улицы Sejongo-ro?).
Нам машут рукой в правильном направлении (не обманывают). Мы говорим: – Комапсымнида (спасибо). Нам отвечают: – Чхонманеё (не за что).
Мы чрезвычайно довольны, что люди понимают наш вопрос и отвечают.
Вот и улица Седжонгоро. А в какой стороне переулок с рестораном?
Опять спрашиваем у первых встречных: – Отасо кольмок (где переулок), переулок Длинный (кинкольмок)? Тэчуньсикпан мулькоги (ресторан рыбный), мулькоги-рёри (рыбные блюда), пуль-мулькоги (рыба печёная).
– Э-э-э, арассымнида (понятно), – когиро (туда), орын чогыро (направо), когиэ (там).
Всё, пришли, нашли. Заглянули, увидели зал на двенадцать столиков, человека на кассе, официанта, одновременно поклонились, но в разные стороны. Таким образом мы представились, засветились перед нашим коллегой. Кто он – не знаем. Вышли. Обедать не сейчас. Завтра в одиннадцать часов.
После напряжённых поисков и представления слегка расслабились и, наконец, почувствовали запахи. Они появились на маленьких улочках со множеством небольших кофеен, закусочных – жареный чеснок в масле кунжутном. Мы тут же попробовали пирожки из кукурузного теста в форме рыбы и начинкой из какой-то полусладкой коричневой массы. Так и не понял, а спросить слов не хватает. Молотое кунжутное семя, по-видимому. Вкусно. И больше нигде такого не встретили.
По пути, на развалах Лена купила осенне-зимний спортивный костюм и кроссовки, а я только курточку на сухую осеннюю погоду. Всё-таки мы туристы из небогатой страны. Обедать зашли в ресторан, где нам предложили криный суп (самгетхан) с корешком женьшеня и обычный панчан (закуски), намсэйори (овощные закуски) острые (мэнон): кактуги (солёная редька с перцем), сэнчхэ (салат из свежих овощей). От супа потрясающий эффект – лицо горит, ладони, пальцы рук и стопы ног становятся горячими. Нет, такой суп употреблять надо зимой, а не летом, но дело было к вечеру, поэтому – ничего, терпимо.
На ужин нас накормили где-то рисовой похлёбкой с яйцом (тальгаль-кук) и мясом в кляре (когичоня), пили напиток типа фруктовой воды (сайда).
Весь вечер занимались корейским языком и смотрели телевизор – почти всё понятно. Они каждый вечер подробно смакуют, как готовить то, или иное блюдо, как рыбаки ловят рыбу, кальмаров, как токарь вытачивает детали и прочее. Политические новости понятны только из картинок – видеосюжетов.
– Мы, что муж и жена или как? Пища здесь способствет особым чувствам.
– Или как. Живи в пределах своей кровати. Тоже мне, муж нашёлся.
– Знаешь, у меня такое ощущение, что за мной постоянно наблюдают, даже вот здесь в номере.
– Вполне возможно. Они за всеми наблюдают, но ты не подавай вида, что что-то ощущаешь, не пытайся найти их микрофоны, видеокамеры – ты обычный турист.
Не нравится мне такая жизнь. Не то …
Рано утром в ресторане гостиницы завтракали (шведский стол) обычными европейскими блюдами – она мусли с молоком, горячий шоколад, я пару бутербродов с кетой и беконом, кофе. И как все туристы ринулись в народ, на улицу, в поисках достопримечательностей. Но у нас сегодня с утра мало времени до «нашего дела», поэтому далеко не отходили. В парк и дворец решили сходить во второй половине дня после…
Без пяти минут одиннадцать мы зашли в назначенный ресторанчик, поклонились-поздоровались с встретившим нас хозяином. В зало почти пусто, 6-7 человек на трёх столиках. Хозяин предложил нам заранее определённый стол – у задней стены без окон. Можно сидеть боком и спиной к зало, к входу.
– Здесь не занято? (ёги чарыга пиёсымника?).
– Свободно (пиёсымнида). Садитесь, пожалуйста (анджысипсио).
– Что вы будете заказывать? (муоль ёгу-касимника?).
– Рыба запечённая, две порции (пуль-мулькоги). Пиво (пэкчу).
– Да. Понимаю (арассымнида).
Не прошло и двух минут, как нам несут на двух блюдах по две разных рыбины длиной, примерно, по двад-цать пять сантиметров, но все одинакового чёрного цвета – все обугленные, неаппетитно выглядят. Горячие.
– Сегодня сельдь и форель (чхоньо и чхильсэксоньи). Особо рекомендую форель. Показывает на более толстенькую рыбину.
Понятно, думаю. Беру палочки в правую руку, настраиваюсь на форель и начинаю убирать чёрную кожу с крупными частицами соли. Рыба прожарена, не сырая. Отпиваю глоток пива. Пиво замечательное – в меру прохладное. Пробую первый кусочек форели. Тоже вкусно. Одобрительно киваю официанту и тот довольный отходит.
Разделался с верхней частью спинки, незаметно огляделся – люди уже не обращают на нас внимания, тогда я приступаю к брюшку. Животы у рыб разрезаны и внутренности убраны. Обычно здесь рыбу запекают вместе с внутренностями – они ссыхаются и легко вынимаются. Но для нас рыбу почистили. Приподнимаю полость живота, ага… что-то там находится плотно завёрнутое в чёрную плёнку. Наверное, скользкая плёнка. Только бы не уронить на пол с этими палочками. Нет, не уронил, положил на салфетку, как будто косточку вынул, затем салфетку закрутил и незаметно левой рукой положил в правый карман рубашки. На рубашке два кармана. Основное дело сделал. Сейчас спокойно доесть всё, допить, расплатиться.
Лена начала с сельди, уже прикончила её, попивает пиво. Ей оно тоже понравилось, хотя обычно морщится от «Жигулёвского» и не пьёт. Приступает к форели. Брови удивлённо лезут вверх – это гораздо лучше, чем селёдка.
Наконец заканчиваем рыбную процедуру:
– Официант, счёт! (Кесансорыль чусипсио). Сколько с нас (ольма имника?).
– Не желаете ли нашего фирменного блюда – жаркое из трепангов?
Я мысленно рвусь из этого помещения на волю, а тут пытаются задержать, да ещё трепанги, а «жена» и не жена.
– Нет, спасибо, в следующий раз.
– Шестьдесят вонов.
– Пожалуйста.
Перед уходом захожу в туалет, писсуар, мою руки, перекладываю пакетик подальше, в потайной брючный карман. Лена проделывает аналогичные операции. Выходим. Уф-ф.
– Ну, что, как самочувствие от запечённой рыбы.
– За такую работу платить надо бешеные деньги.
– А тебе и заплатят. Неплохо. Ну, пойдём смотреть город, а завтра на пляж.
Ходили по Сеулу и забрели во двор дворца Кёнбоккун. Осмотрели красивые ворота (Тандемун), удивительно отделанные крыши и предкрышевое устройство. Очень много внимания уделяют корейцы этому элементу зданий.
Вышли и пошли за Тандемун направо, вскоре ещё раз направо, там начинается красивая ухоженная улица. Но не сделали и десяток шагов, как к нам подходит офицер полицейский, останавливает и руками показывает, чтобы мы возвращались. Я не понял, рвусь идти дальше. Тогда подходит ещё один и на английском языке объясняет, что посторонним здесь делать нечего – здесь правительственный квартал – там президент. Оказывается, что там находится «Запретный сад» – обитель правителей.
Нас незаметно сфотографировали. Это заметила Елена.
В номере гостиницы мы свалились в свои постели и долго лежали, глубоко дыша – отдыхали от многокилометровой прогулки. Потом приняли душ и легли спать – завтра рано вставать – надо ехать на острова, на пляж. В семь утра мы были уже в метро и выбирали маршрут. Ехать надо в приморский город Инчхон (на рейде которого был потоплен крейсер «Варяг», в то время этот город назывался Чемульпо), а далее на пароме на один из многочисленных островов Жёлтого моря – на остров Модо. Это самый маленький остров из группы пляжных островов.
Долго ехали в метро (около часа) в Инчхон, потом пеш-ком дошли до пристани Саммок и стали ждать паром. Билет туда и обратно 3600 вон. Паром ходит через час, восемь раз в день. Пока ждали, наблюдали, как местные жители во время отлива бродили по отмели по колено в иле и палкой с крючком разгребали водоросли и доставали осьминогов, мидии и ещё что-то. Кто-то лично для себя, для дома, а кто-то в харчевню для приготовления различных блюд, которые тут же на берегу в большом количестве имеются. Наконец едем на пароме. Поездка короткая – ми-нут пятнадцать. В итоге на острове мы были в половине десятого, а заплыв надо делать в 14:15. На острове находится парк скульптур, вход 1000 вон. Осмотрели парк, скульптуры – помесь всяческих направлений, выверт вычурных фантазий. Некоторые есть интересные, а большинство – заумные, непонятные, пошлые. Как я понял – скульпторам лишь бы обозначиться, выпендриться (по-русски говоря), выделиться чем-то, как-то. Я бы не стал такое делать и выставлять. Самое интересное – это сама природа – чудесные виды с горы на море с островами. Погода была замечательная. Над водой дымка. День недели – четверг и народу немного. Проголодались.
В ресторане нам предложили местный фирменный суп морской – удо-кук. Не острый, а даже мягкий вкус супа из морских ракообразных (плюс ракушки, осьминоги) с морской капустой. Особого вкуса нет от морских каракатиц (да и черепаховый суп безвкусный оказывается), только морская капуста придаёт запах моря.
К двенадцати часам мы спустились на пляж. Нашли нужное место. Пляж находится в бухте с почти белым пес-ком, правая часть подковы бухты низменная, а левая – с высокими скалами. Вот туда нам и надо. Нам нужно быть в море в 14:15 в ста метрах мористее самой дальней скалы. Заранее, ещё в Сеуле, купили овальный, двухместный спасательный круг, сейчас его надули и опробовали в деле – искупались недолго около берега. Вода прохладная, долго не накупаешься. Лена купила сачок для ловли морской живности. Здесь многие с такими сачками. Диаметр его двадцать сантиметров со сферической мелкой капроновой сеткой, рукоятка длиной около шестидесяти сантиметров. В такой сачок можно поймать медузу, маленькую рыбку, черпнуть со дна камешки или крабика. Купила она также маску, чтобы смотреть под водой; не нырять, не плавать с ней автономно, а держась на спасательном круге, опустить голову в воду. Тоже многое можно увидеть, тоже интересно. Правила здесь такие – поймал что-нибудь – медузу, крабика, рыбку – всё это следует отпускать. Поймал, полюбовался – отпусти.
Лежали, загорали, набирались тепла перед дальним заплывом. Время уже 14:05, мы пошли в воду; никто, ничего нам не мешает. Поплыли к скале и дальше. Часто оборачиваюсь, чтобы сориентироваться …ну, кажется, на месте. Опускаю обе руки поглубже в воду и сразу дёрнули меня за левую кисть.
Взглянул в воду – тень аквалангиста, затем он снимает резиновый браслет, а я надеваю шунгитовый. Операция для нас закончилась. Доплываем до берега, собираемся и уходим к пристани. Куда поплыл аквалангист – я не знаю – то ли в Северную Корею, то ли на подводную лодку.
В первый раз всё прошло замечательно. Через два дня надо добывать из рыбы второй чип и снова ехать сюда купаться. О т перенапряжения мы целый вечер даже не разговаривали. Отдыхали. Ничего читать и смотреть по телевизору не хотелось. Бездумно лежал с закрытыми глаами. Ну, конечно, – перегрелись на солнце.
На другой день лениво побродили вокруг гостиницы, вышли на улицу Мёндон – торговая улица с массой всяческих магазинов. Увидели вывеску на уровне второго этажа на русском языке «У Палагеи», зашли. Оказывается это кафе. В русском стиле, хозяин и обслуга – русские девушки. Блины, пельмени, пироги мясные и рыбные, квас, огромный самовар. Закали блинчиков с творогом, сметану. Тут зашли два негра в солдатской американской форме – ну да, здесь недалеко американская военная база. Мы спросили у официантки, часто ли американцы заходят. – Часто, особенно негры – им очень нравится наша кухня. Не корейская, а наша русская.
После кафе рядом в лавке Лена купила красивую сумочку, а я зонт.
Подошло время для второго чипа. Воскресенье. Пришли точно. Но, что-то пошло не так. В ресторанчике много народа, только мы сели за свой столик, как тут же зашла толпа и вокруг нашего столика всем места оказались заняты. Мы заказали и нам подали печёную рыбу. Не торопясь начали палочками щипать маленькие кусочки со спинки. Едим, но надо же и чип добывать, а на нас на круглоглазых, белокожих иностранцев все вылупили свои узкие глазёнки. Тогда Елена шепчет: – Будь готов всё сделать быстро. Я их всех сейчас отвлеку.
Она встаёт, машет рукой официанту и по-корейски говорит – ПРЕСНО ! невкусно (сингоун, маси омнын), принесите перец красный стручковый (коклури-кочу) да погорше, поострее (ссын).
Как всегда, незамедлительно (так как этот овощ всегда приготовлен у них в изобилии) несут на тарелке стручки перца, разрезанные вдоль на четыре части. Елена сразу, ещё стоя (загораживая меня), берёт с тарелки рукой дольку горьчайшего перца и начинает жевать. С «большим наслаждение», крякая, чавкая и смакуя она жуёт и говорит: – Вот то, что надо. Хорошо. Спасибо ( мэун, ссын, кусухан, маси иннын).
Все присутствующие внимательно следили за ней, и её проба перца вызвала бурный восторг. Некоторые аплодировали, другие кричали: – Молодец красавица (чхам маим); красиво (нарыльтаноль).
Я тем временем выполнил свою операцию. А Лена долго-долго пила, тянула судёнкву (воду, настоенную на ядрах кедровых орехов). Незаметно отдыхивалась. Заказали ещё жаркое из трепангов – кусочки горячей упругой резины с жгучим перцем, но сытно, как потом оказалось.
Спокойно закончили обед и пошли на выход под одобрительный гул сидящих корейцев. Вышли из ресторанчика, повернули налево, идём по узенькому переулку, и на пересечении с большой улицей видим – на обоих углах стоят два полицейских. У нас у обоих ёкнули селезёнки – не по наши ли души. Вчера мы засветились около президентского дворца – террористы потенциальные. Пытаемся идти спокойно. Ещё не доходя до главной улицы, слышим шум, гул людской. Выходим на широкую улицу, а слева метрах в ста огромная толпа с лозунгами. Толпа стоит на месте, так как напротив расположилась шеренга полицейских со щитами. Демонстрация – вот в чём дело. Требуют работы (оиль) и денег (Воны! Воны! Воны!