Не предавай вампирские лица из снов

Не предавай вампирские лица из снов

Пролог:

Недотрога внутри своего громадного бытия ищет лучший гроб, чтобы притвориться новым созданием бренного мира, а я нахожу это неимоверно смешным. Так мы смеёмся друг другу в лицо и не верим, что будущее наступит уже завтра, а вампирские лица, которые проявляются в твоём вечном сне – там же и уснут навсегда. Когда ты ходил по этой планете – там был густой туман, он обволакивал мою душу и накидывал мнительное покрывало на случайный хаос внутри моей периодической личности. В ней я вижу себя самого необычайно строгого и мнительного, стоящего в настоящем замке из камней крупной мантии логики жизни. Они, как серые листья последнего хаоса мира скатывают моё древнее чутьё вампира и желают проглотить всех врагов вокруг. Может мне это удаётся сделать при жизни, но после смерти я делаю этот убедительный жест – намного приятнее и слаженнее, как чувствительный мудрец вечного безумия, которому просто хорошо на Земле. Как на другой своей свободе внутри планетарного безумия и безликого прохождения сквозь могильно отягчающее снисхождение пути назад. Внутрь, в свой сон или как бы через него, а может уже и через кошмар субъективного предубеждения смерти. Я видел её терпкие пальцы на своей груди, но не опешил и написал много выдуманных стихотворений и миров объективного ужаса. Когда ты не можешь говорить иное, но думаешь по ту сторону мнительности жизни, где гроб за тебя проживает важный космологический смысл существования и лжёт, как робкая барыня из привередливой сущности стать опять нормальным человеком.

В фильмографии ужасов все лица проходят субъективное блуждание вокруг своих интересов и видимой логики стать редкой птицей заодно с потусторонним лекалом мысли извне. Ты ждёшь этот вечный сон блуждания разума, но он складывает тонкий лист на правильной основе меркантильности, чтобы работа забавляла тебя всё больше и больше, а потом просто положила в гроб, как ненужную игрушку и путеводитель для профессионалов своего дела. Так и я стал профессионалом в гонении на судьбу внутреннего демона. Он страшно пожирает мои кости и не даёт мне проснуться от видимого стона элегантности красоты, вокруг которой лица складывают ровный готический слой вероятности стать опять человеком. Я почти что им стал, но увидел, как друзья разминаются на прежней жизни и не хотят больше меняться к лучшему. Они раздумали быть объективными и видеть свои сны такими, как они есть, то есть не приукрашенными, а злыми со всеми подробностями. Эдакий детективный яд на параллельной основе мира субъективной логики, чтобы говорить «своё завтра» внутри мозга, а потом восполнять психическую энергию в личный космос бытия жизни. Может у землян это проходит долго и неимоверно занудно, но так им хочется быть полезнее для самих себя. Чтобы иметь некую коробочку счастья на правильной мере смыслового символизма и ставить её на полку внимания, за что потом быть благодарным и очень убедительным в своей нелёгкой проживаемой жизни.

Над последним космическим перевалом личности я стоял очень долго и смотрел опять на океан. Он был Тихим, и что-то показалось мне очень ярким, как звезда полуденного Солнца вверенной надежды на случайность. Как тигр, которому можешь рассказать свои сокровенные тайны и он укроет тебя от невзгод своей хищной химерой личного превозмогания ужаса. Я видел эти лица во сне, они приходили как актёры, актрисы, где мнительность – уже не горькая правда быть человеком, но снимать свой долгожданный фильм напротив бытия свободной судьбы. Я освободил себя самого до самой сущности и упал в гроб, а теперь ко мне приходят те же личности и образы, которым я открываю во сне без промедления или жажды что-то узнать в своём сердце. В том состоянии мнительности ужаса, когда бы ты сам не видел монументальности пришествия на Землю в виде вампира или не знал, что уляжешься обратно в другой гроб. Он застыл или стал намного увереннее, он точит свою сакраментальную логику и застревает в готическом преобразовании сюрреализма, пока я иду завтракать на кухню. Где много сижу и смотрю телевизор, что также вверенно манит меня в личный гроб ментального чувства быть в себе вампиром.

Постоянно побуждать к этому других людей или улаживать конфликты нестандартным способом, где ты являешься победителем над несовершенством этого мира предрассудков, но и не тешишь свою космическую сущность. Она опять опережает тебя самого, когда ты отдыхаешь или проводишь время в прочтении новостей. Ведь объективный ужас манит тебя постоянно навстречу символу быть живым человеком, иметь много друзей или пытаться оказаться на свободе от предрассудков. И ты скидываешь свой чёрный хомут наследственной болезни, чтобы образованное поле личности стало бы пребыванием другого качественного ужаса, как будто бы вампира. В нём много лиц, огромное количество ступеней хаоса и ужасных перспектив, которые ведут на надгробье и полагают свою суеверную толику стать намного богаче, чем есть на сегодняшний день. Ты выиграл и этот мнительный приз, но стал настоящим вампиром своего полнолунного блуждания в обществе людей. Они читают постоянно стихи и готической сущностью влекут тебя обратно в космос, в тот самый, где ты был маленьким, угрюмым и неспокойным чадом времени. Сопоставляя свою мнительность с дружелюбием обратного слоя бытия своей готической сущности человека. Так ты и презрел эту грань обращения в смерть или наградил себя самого лучшей пользой в жизни, чтобы сочетать аналогичную угрюмость уже в зрелом возрасте. Где и сам ты сегодня находишься, но не видишь выхода из создавшегося космоса, а точишь инфернальное поле влияния, полагая, что оно сделает тебя намного счастливее, чем есть на сегодняшний день.

Ты не предаёшь свои вампирские лица и не говоришь, что хотел бы знать их лучше, чем они смогли бы притвориться тебе наяву, когда ты проснёшься и станешь сильнее, как человек. Как будто бы ты видел всю эту канитель и вышил себе уже другие узоры из фильмографии на правильной основе. Ей ты можешь доверять в отношениях и сглаживать острые углы современной этики, а потом укладываться в свой тёплый гроб и мечтать, что завтра тебя уже никогда не обидит. Эдакая игра воображаемой толики быть ханжой и мнением внутри посредственности, чтобы выливать свои вампирские глаза наружу, на того кто не знает тебя по-настоящему. Ты выдумываешь опять глаза реальности по-новому и круг замыкается на готических прообразах бытия. Их не трогает, что ты живёшь один или в семье, но видишь постоянно лица из снов, чтобы говорить им постепенную правду о своей вымышленной реальности. А потом, притворившись – иметь способность заглянуть внутри космоса уже и за истинное логово мнения своего внутреннего я. Этот космический карлик не кажется тебе обременительным, но смерть поджидает внутри чёрной пустоты пустыни, извлекая тени из прошлого так же хорошо, как ты делал это будучи ребёнком.

Ты ставишь на чёрное золото и оно превосходит твою сюрреальную картину внутри занятной внешности быть человеком. Когда бы ты сам проходил по планетной пустыне и она шептала бы свой разум тебе навстречу, чтобы притвориться знакомой и уверенной дамой, где бы ты воспринимал себя самого как полноценную личность. Внутри готики немного смерти, но много прохождения сквозь ужас и этим лекалом ты открываешь свободу от мнительного поколения мира ожидания будущего. Когда не все клоуны вышли из твоего мозга, но тешат постоянной волей и упреждают символы любви – стать человеческой надеждой на совершенство. В таком гротескном гробе ты и родился, но выпал, как несмышлёный элемент и коришь теперь не только силу воли, которая будит твой внутренний эгоизм, но также открытие, которое ты смог бы сделать – будучи человеком правильного общества. Наполняя свои роли и заметные актёрские образы не только профессиональной сутью быть человеком, но также светить необъяснимой толикой краеугольного типа предрассудка, из которого ты сам и вышел. Чтобы говорить о любви с людьми и выливать свою золотую мораль на готическое поле времени, когда оно не умерло, а мирно лежит в гробу и ждёт прихода очередного сна.

Так и ты ждёшь свой мнительный мир, чтобы образовать пользу для самого лучшего снисхождения благородного джентльмена. Который живёт в европейском замке или холит свою моральность неземного тщеславия, чтобы потом увидеть сны в лицах настоящего мира людей. Как они смотрят на тебя при жизни или пытаются посмотреть на другой экран краеугольного слоя повседневной этики, пролагая туда новую дорогу к жизни. Такой готический курьёз стал для тебя необъяснимым ужасом или новой аксиомой, а также расположил мнение людей, нажав на космос личного благородства. Ты лёг в готическое мироосуждение и стравил всё, что движется после себя, чтобы замкнуть гений на пути вампирской логики движения мира надежд. Потому что их нет или никогда не было, а твой личный гроб находится прямо у тебя в сердце и наблюдает, как ты проживаешь свою повседневную жизнь. Не кланяясь ей и не переворачивая смыслы наизнанку, но догадкой проводя там всю сложность лиц, чтобы опять и опять всматриваться в них во сне. Где никогда ты не будешь отвержен или упадёшь на камни из тщеславной борьбы эгоизма и прошедшей надежды быть лучше, чем другие люди.

Быстрая смерть

Быстро, как волей блуждания – явь

Держит твой острый – клинок,

Смело, что хочется жизни – отдать

Свой равноценный – урок,

В нас прививая свой пепел – чудес

Тем же упорством, когда обожгли

Времени козни – обратные розни,

Где из-за казуса смерти – нашли..

Быстро и хочется к новой – слезе

Точной окраской прильнуть – на уме,

Хладно, как бодрое в людях – за ум

Снова заходит, чтоб думать – ему

В слове причины, когда бы – иметь

Смог бы ты ровный манер – на глазах,

Чтобы искусству на этом – звенеть

В привязи маски и только – на страх..

Нас отдаляет та быстрая – смерть

В муках искусства за долгой – игрой,

Нам помогает забыть – этот вой

Пошлости жизни внутри – от безумия..

Только не льётся за разум – под смерть

Тонкое зарево в прошлой – разлуке,

Чтобы искусству на этом – иметь

Древние корни и жить – между скуки..

Жалко, но долгие ливни – не просят

Стать тебе быстрой моралью – на век,

Только внутри слой прохлады – уносят,

Где расстаётся со всем – человек,

Пав на Земле, как прощальное – чудо,

Вровень идейности в такт – дуракам,

Чтобы ожить в той земле, как искусство

В мире реальности, будто бы – чувство

Стало тебе той эмблемой – по дням..

Нам помогать умирать – от безделья,

Выше и выше стремясь – за судьбой

В сложности мудрого вызнать – раздельный

Мир, от которого стал бы ты – тут

Старой приметой и видом – напротив,

Чтобы смотреть на тебя – свысока

В точной загадке, как движет – поэтом

Тот незапамятный ветер – строка..

Чтобы прильнуть в этом сумраке – новом,

Словно живым из под каверзы – лет

И для того обновиться – искомым

В тысячах вольностей жизни – на свет..

Но из-за тонкой руки – не безумен

Высший наряд победителя – судеб,

Просто он быструю смерть – доиграл

В слове руке, от которой и умер..

Попробовав в теле одну суету

Несётся впотьмах одичавшее – нам

И зарево смерти не любит, ища

Свой сложный романс обнищания – чар

За дрожью любви в предрассудках – ещё.

Но каждая падает в лицах – слеза

И лишней приметой о том – не вопрос

Нам множит серьёзности вечера – шанс,

А только могилу из древности – днём.

В том ты проводил свой упругий – роман

И тешил по ёмкости лет – идеал,

Что чёрный рассвет утопизма – в глазах

За небылью каждого, чистого – сердца.

Оно так укромно лежит – и уму

В тебе необъявленной робой – не бьётся,

Оно показалось нам лишним – к тому,

Кто ждал повседневности жажды – уму.

А ночью сегодня не светит – маяк

И в привязи чёрные тени – не мнут

Свой долгий, затихший природы – хомут,

Что долгое время держал ты – боязнью.

Над резвостью слёз и пропащей – войны,

Над суетным словом ранения – в гром,

Где тешит вдали идеальности – смысл

И долго роняет свой времени – идол.

Он пал, показавшись внутри – у тебя

И сердце там выпало в кровь, указав

За близким преддверием дней, обратив

Свой жуткий потёмок у ложа – веков.

Но ты лишь вампирской идиллии – кровь

И маленький монстр на подоле – меча,

Что ранит убогого ночью – ища

Свой суетный гнев и просторный – мотив.

За ним ты не будешь уверен, что сам

Ты любишь потерянной роли – гранит

И ищешь, вонзив по судьбе – пополам

Свой падший, противный осколок – любви.

Попробовав в теле – несёшься в вопрос,

Где сам ты не узнан себе – на лице,

А волосы дыбом встают – по рукам

У зеркала формой столетий, увы.

Где смел ты искать уплотнение – ран,

А ножны вонзились в твоё – серебро

За тонкой моделью отличной – игры,

Где был ты тот парень, но горю – судьбы.

В том суетный смех измывает – теперь

Над раной судьбы в оправдании – стрел,

А сам ты уводишь то тело – внутри,

Чтоб сердце не выпало в лоно – потерь.

И робкие формы в штрихах – сгоряча

Кормили твой разум по этой – любви,

Где кровь в осознании будит – молча

За тонким сюжетом – пронизанной тьмы,

Ещё одинокой фатальности – нам

И смело в неё ты почёл – на гробу

Опять подлежать за искусством – ещё,

Чтоб видеть свой разум и тело – опять.

Но время не лечит и форму – от ран,

А только проводит иллюзии – впредь

Над радостью боли – обратно иметь

Тот воздух морали и гиблую – смерть.

Она не твоя проводница – в глазах,

Не знаешь и тем, ты коварен – внутри,

Где россыпью звёзд ты опять – подарил

Свой тлен идеальной приметы – на вид.

Ты тянешь в гробу эту волю – сполна

И тает под вечностью формы – луна,

Что звать уж не может – одной суетой

Ту жажду свободы, откуда герой

Ты кажешься ей, как причаленный – ад

Над телом свободы – опять суетой,

Где каждому воину в склепе – наряд

Ты снова внутри облачаешь – пристойно.

Но нежитью больно в душе – от тоски,

Где воют претензии в рисках – опять

Нам ложное в сердце – обратно вести

И думать, что сами мы живы – в тисках.

Всё можем уметь и опять – проживём,

Чтоб голому телу поддаться – в себе

И жить в постоянной истоме, дрожа,

Как падают осенью листья – на взгляд

Под серостью сна на влекомой – заре

Под жёлтые дни одиночества – мира,

Где юные словом – томимся в гробах

Мы этой лицом удивлённой – истории.

А снова нам нежить гарцует – и ждёт

От крови – другие помехи для слов,

Где кровь сожаления будет – насквозь

Опавшей культурой противного – тела.

Но встретит ещё облетевшую – явь

И вновь на гробах мы складируем – рок

По воле прилюдной картины – скакать

В тот дом умиления нового – сердца.

Чтоб думать ещё, как несильно – разжать

Мы в том помогли облачению – слов

И плотно в гробах убеждали – бежать

По риску проблем, от того и лежать

Мы стали сегодня, как гиблые тени

Понурого общества в дар – чудесам,

Где сами в себе – суетой не созрели,

Но новому счастью отвыкли – плясать

Под роли судьбы у общения – риска,

Где общество словом белеет – у снов,

А мы почернели тем ветром – убытка

И стали придворной позёмкой – веков.

Блуждать, завывая от ран – преисподней,

Где жажда тоски не смывает – оскал,

Но новому обществу бьётся – от боли,

Что сердце в крови на руках – от ума.

Оно ли редеет сегодня – для роли,

Но чёрному гробу нет смысла – хранить

Ещё удивление сброшенной – боли

За памятью вечной тоски – на двоих.

Что словом в себе мы остались – ещё

Приметой реальности в час – расставаний

И нежим протёртые тени – насквозь

Убыточной формы гранитной – оправы.

Мы только попробовав тьму – не ушли,

А стали в глазах созывать – благородство,

Чтоб честью своей в суете – сохранять

Тот ад пережитка и поле – уродства

Не видеть, как сердце внутри – нам ушло

В прожитой судьбе одичавшей – приметы

И волей от крови – рассеяло скорбь

За формой от чувства – искать им любовь,

Где кровь обожает внутри – дураков

И нежит под властью иллюзий – гранит,

Где стали мы обществом думать – ещё,

Забыв идеальный рассветом – полёт.

Над нивой у позднего шага – руин,

Над этим безумием в час – от тоски,

Где слово у сердца по риску – храним

И думаем жизни отдать – тишину.

Не мёртвые нас выделили в ряд

В покорном поколении – нам смотрит

Один в себе испуганный – под флирт

Источник казни, думая о – смутном

Рождении претензий в совесть – лет.

Но свет к категоричности – от моды

Не верит мёртвой жажде – нам пока,

Ты ждёшь под вой источника – причуду

И лаешь, как собака – свысока.

Тем временем по ряду в хилой – позе

Нам, вдруг, поставят робости – оскал

И между смертью на издёвке – мудрой

Ты ждёшь ещё претензий – для души.

Она тебе не формой слов – белеет,

Не пасмурным надмением – парит

По воле символизма между – гениев

О том, что было в мире – нам у них.

Но в ряд от мертвецов – ещё поставит

Свой долгий рой чудес – себе назло

Тот ужас постоянной формы – страха

И будет жить иллюзией – нам снова,

Пока парит орёл и с гор – не пали

Сомнительные страха в гнётах – судьбы,

Им так в словах претензии – держали

Свой ужас постоянной формы – чувства.

А ты поставил в ряд у мёртвой – формы

Свой день и род потери – на привычку,

От той, в которой будущему – к стыду

Нет места там искать – но этим в пище

По мёртвой тишине – стоят вампиры

И всё хотят кровавой мести – в жажде,

Всё ищут слой покорного – над миром

И тонкой волей будоражат – смыслы,

Как ты прожил иллюзий ряд – спокойно

Внутри в отместку думая – нам рядом,

Но кровь твоей не будет – уж природой,

А только формой горести – отвратной.

В цене морали будущего – гнёта,

За жар тоски вампирского – подполья,

Где слов ползёт одна притворства – ради

Примета жить и в будущем – оплакать

Свой мёртвый флирт с реальностью – ушедшей,

Где были мы живые – так обычно,

Но стали современниками – тщетной

Любви системы жизни – от пародии

И в ряд тоской мы составляем – сметы

По роскоши культуры в дар – презрений,

Когда б у мёртвой пошлости – не зрел ты

Ту форму зла и новых – подозрений.

А жил сегодня в личной моде – мира

Иль сам искал строителей – под форму

Любви – от историчности посильной,

Там, где нет мёртвых в сумраке – от чуда.

Где нет в душе потока в ряд – потерей,

А только внутрь орёл взывает – к пище,

Он должен днём искать её – проворно,

Но ждать в душе иллюзию, как сыщик.

Там падает одна свобода – к людям

И нет по мёртвой области – привычки

Искать – свой сумрак будущего гнёта

И там мостить ему природу – личной

Фортуны мира в том, кого не будет,

А где итогом высмотрели – в лицах

Свой страх от умаления – быть чудом

Те тени от безнравственных – привычек.

И ты сегодня подлетаешь – к людям,

Чтоб там оставить прошлое – за пищу

И сон в тоске держать – ещё угрюмо,

Когда не в ряд поставили – нам сыщики

Свою опору древнего – искусства,

Чтоб в ней искать потерянное – время

И совесть сохранять, когда не грустно

Нам было в жизни думать – о прощании.

Основное суждение города

Город – птица под лётной игрой

Над вниманием общества – чуда,

Город длится под смех – неземной,

Где у каждой причуды – найдутся

Постоянные вздохи нам – жить

И томящий у сердца – над болью

Город юности, чтобы там быть

Основанием к личности – мудрой..

Что осталось в суждении – лиц,

Где проходит блистающий – разум,

Что сегодня струится – от птиц,

Покоряясь над вечностью – сразу,

Чтобы город ожил – как пустой

Сном видения подлинник – в мире

И прошёл свой полёт – городской

Для судьбы повседневности – в имени?

Этим страхом в пустынной – тиши

Между пользой и вечностью – мира

Только звон – постаревшей души,

Где относит свой вереск – дождя

Твой посыльный для общества – слов,

Он уже постарался – быть нужным,

Прикормить этим чувством – игру,

Как над птицами вольности – жить..

Город стоит над почестью – больше,

Чем услада внутри – современности,

Там понятная в мудрости – завтра

И в пророческой форме – души

Ты в неё затеряешься – словно

Сам устал ты бежать – от причины

В застарелом искусстве – знакомого

Отношения слов в этом – сне..

Но не снятся по городу – ливни,

Просто сами под тучи – проходят,

Чтобы городу птицы – там жили

Над своей расторопной – игрой,

Где прикормлены новые – гости,

Где уже нет достойного – в птицах

Ждать другой современности – в людях,

Чтобы верить за смыслом – уму..

Только птицы слетают – нам в осень

Между умыслом в час – расставания,

Где блуждают им ветер и – полные

Удивления в странности – к людям

Жить иль видеть то чувство – на сером,

Остановленном часе – прохлады

Или это суждение к – мудрости,

Что давно ты забыл этим – платы

И не в слово боишься – сегодня

Основные укладывать – листья

Между временем годным – нам более

И другим идеалом – под смыслы,

Что внутри не успели – сраститься,

Застигая под тучей – негодные

Нам дожди, где умеют – резвиться

Те же птицы в Неве – только родные..

Когда проходишь сумеречный звон

Когда идёшь по тёмной половине

Своей пугливой, сдержанной – души,

Ты ждёшь ей волю принципа – внутри

И что-то пролагаешь – для любви,

Но твой предел – не вынул изголовье

У слога тёмной выемки – миров,

А только гладь спадает – от оков,

Где шёл ты томно в почерке – своём..

Довлела пядь за замком – чистоты,

А ты ей верил – будто бы под рану

Стремился свет искать – ещё в заре

Твой смерти почерк – в маленьком аду,

Но стёрла череда спокойной – раны

Оживший цвет прелюдии – для нас

И ты вошёл к сердцам – на этот раз,

Как слов живой ответчик – на судьбе..

За этим звоном падала – мораль,

Что тёмной стороне её – не видел

Ты этим душу в сумерках – опять

И знал, как будут слажены – дожди

По мёртвой тишине – её прядей

И слова между формулой – пригожей,

Но долгом к миру – также осторожной,

Пока исчезнет пламя – этих дней..

На сумерках отжили мы – с тобой

И век тебе не начал – переправу,

Когда уже от звона – в голове

Ты сам блистал умеренно – под стиль,

А вечный монолог тому – не радовал,

Что истина вкусила сладкий – мёд,

Но сам ты жил по сумеркам – ещё,

Как робкий диалог в другой – программе..

Её ища и в сумерках – души

И в долгом гнёте права – современном,

О том не сожалея, что прошли

Мы строгий возглас мира – на углу,

Но стали тёмной формой – на итоге

Ещё и выбирать одну – могилу,

Где каждый рассекает звон – в душе

От уровня тревоги – видеть свет..

По тёмной ли строителям – мечте

Ты там взошёл и был себе – не рад,

Но жажда подвывала нам – в сто крат

И нежил стиль свою свободу – жарко,

Как могут тёмной ночью – подойти

Те сумерки в глазах – ещё обычно

И видеть тленный мир – наедине

За стойкостью усилия – сказать,

Что ты идёшь по тёмной – половине

Не в старости себе – не в оберегах,

Но только хныча обществом – отныне,

Что тёмный свет по сумеркам – не мил..

Он нам отжил и разные – тревоги,

Он думал между истиной – искать,

Как ныне оживающие – Боги

В умах ещё пересекутся в – страсти

И мельком смогут звоном – на душе

Твой мир тоски – сегодня передать

За эхо тихой в сумраке – причиной,

Как жить ещё на той планете – вдаль..

Посыпать пеплом часть любви

Посыпать пеплом, чтоб забыть

Ту часть искусственной любви

За неимением жить – в ней

Особой важности – под стиль..

В нём тают смыслы – от людей

И мерит пропасть – каждый час

От той, в которой было время

Нам осуждением в – судьбе..

Но что же можно сделать – ей,

Когда уже летать – не модно,

А плавать больно – ото дней,

В которых часть любви – видна,

Как наконечники возмездий

Давно прильнувших к нам – страстей

В какой бы мере – не призревших

Тот ад пустой – от новостей?

Невольно думать в этом – сроке

Ты хочешь в часть любви – своей,

А после ждать ей формы – логики

От той, в которой смысла – нет,

Как нет и права быть – взаимной

На части солнца – между раной,

Но ждать свой юмор – также странно

У жизни прожитой – от смысла..

Не веришь поздно, как ладонь

Искала множество презрений,

Ложилась в путный свет – долой

И крала личностью – воззрений

Тот ад в тоске нам – современной

Над долгой пустошью и где-то

Висел портрет пустого света

Над безымянной миром – ношей..

Так сквозь причал искал – поэту

Свой стих презрений – этот ветер,

Он думал личностью, как живо

Искать секунды в прошлом – цвете

За остановкой в сто – стремлений,

Когда и ждать немило – в каждом

Тот дух природный – от томлений,

Ту жажду страсти – быть уложенным..

В твоей удаче смело – вышли

Картины мира перед – рамкой,

А ты ещё страдал – над лишней

Причиной собственного права..

Им также сыпал пеплом – роду

Над современной жилой – к людям

Одну любовь и ту – к итогу,

Что спать спокойно выше – ноши..

Но эта гладь стремится – выжить

От подозрений между – нами,

Когда искали в том – над пищей

Свой современный рок – преданий

И сквозь культуру выше – к людям

Лежит та часть морали – прежней,

Где нет условий жизни – в скорби,

А дух томлений нам – поранен..

Искать у пепла – сожалений

Ты там не смел и сам – старался

Ожить в природе – подозрений,

Когда на мир свой – озирался,

Что будто плетью ты – востребован,

А мысли роются там – чаще,

Чем свод тоски, минуя жизнью

Одну свободу в смытом – счастье..

Та часть любви уже – пропала,

А мы остались жить, как раньше,

Но участь мира – не вникала

В тот ум потерянный, где ближе

Ты стал всё новой – перспективой

И жилой утреннего – сердца

Искать тот ад прилива – мирный

И видеть горестью – портреты..

Динамика пустой тоски

Над летним небом – мирно и небрежно

Искал свой страх посредник – от тоски,

Он будто чуял мысли нам, как прежде

И думал в точной форме – обойти

Свою свободу в счастье – осторожно,

Где был затёрт твой уровень – мечты

И стало нервным облако – так долго,

Что сам ты стал переходить – черты..

Как в истинах – уныло и презренно

Ты шаркал между миром – современно

И чахлый гнёт мне говорил – о важном,

О том, что можно вылепить – внутри

Над формой от динамики – последней,

Когда ещё ты видел – это счастье

И между взглядом шёл прохладой – ливень,

Опять обняв там сумерки – в черты..

Твой синий цвет и мера – как поэту

Увы не верит доблестному – свету,

Затронув гений собственной – приметы

И двигатель по личности – внутри,

Но сам ты веришь счастью – незнакомо,

Что вся тоска ушла в тебе – истомой

И сам ты выше чести – поднебесной

Нам жить в глазах, играя в сон прелестный..

Но видит сон твою в глазах – заразу

И гнёт тоски, чтоб убивать не сразу,

А мысли понемногу – наготове,

Когда идут в тебе придраться – двое

Тех сложных лет и черт – на перепутье,

Когда б ты сам устал – ещё сражаться

И вольный ветер думал, что и люди

Немеют в форме завтра – унижаться..

Но этот страх тебе – не перемычка,

Не горький клич иллюзий, как и роли,

А только форма страсти – от привычки

Искать тоску в себе, как будто в море

Ты вечно окружаешь сердце – в мысли

И там себе плывёшь ещё – немного,

То прыгая на дно – внутри от смысла,

То думая в сердцах – забыться строго..

Ещё немного вдаль тоски – в примете

И ты уже набрёл искомый – воздух,

А сам ты стал умеренным – в ответе

Уже не притворённым словом – этим..

Когда искал ты сон – внутри отсчёта

За ровной маской схожести – угрюмой,

То стал ты сам динамикой – приметы

Ей видеть свет горящий, словно судьбы..

И так остался жить – ещё немного,

Горюя в синей смерти – по отраде,

Где жизнь тоски проходит – нам не ради,

А просто по убытку в форме – чувства..

Глотая спесь и завтра – понарошку

За гнётом этой вечности – нетленной,

Но снова летней в области – приюта

И снова жаркой к людям, что и чудо..

Арабский сумрак в голове

Где нет побед и осуждений

Над миром подлой – пустоты,

Где тянет вдохом – о последний

Мотив ещё в огне – прийти

На этом сердце, как свобода

И жаркий лёд в кругу – друзей -

Ты выбираешь к слёзам – сходства

Ещё рассказ – арабской чести..

Не нужно думать, как о ранах

Сегодня сумрак будит – миром

Ту форму ревности – так странно

Искать в тебе – арабский воздух

И чуять, что прошли сегодня

Мгновения будущего – к лицам,

А ты идёшь и сумрак – в полдень

Ещё в глазах кругом – струится..

Он ждать готов и выше – к счёту

Бежать от лиц пустой – отравы

За этот день немилой славы

И слова форм – многосторонних,

Чуть каждый кажется – приметой

И болью низменной – от жажды

Ты ждёшь свой сумрак – от поэта

И как песок – ложишься в каждый

Ещё причал над этим – чудом

Внутри пустыни – над печалью,

Где сон поэта видел – утро

О том, что страхом не отнял он

Следы своей свободы – к людям

И жив внутри минуты – смертной,

Когда арабский воздух – утром

Кроил твои надежды – к верной..

Ценя свободу в том – остатке

Мотива юной сердцем – дамы,

Ты жив внутри иллюзий – гулко

И сам терзаешь сходный – разум

За этот гнёт – на перепутье,

Где сам стоишь внутри – пустыней

И льёт твой чёрный дождь – наутро

Внутри создания – быть мирным..

Он также хочет – постараться

Опять отдать приметы – в людях,

Что волей сердце будоражат

И ждут свои рассказы – ровно

В одной модели слов – любовной

Так близко к чуду – современно,

Что даже ты в морской причуде

Жил внутрь мечты – её наутро..

Арабский сумрак стал – обратно

Тебе любовью выше – к чести

И вновь он думает – так ладно,

Что ты песок внушаешь – к песне

От слов тоски минуя – праздность,

Где нет тебя и к воле – связан

Ты этой былью, словно сходен

Искать в тоске своей – маразм..

Он нам сегодня – необычен,

Не светло воет в лунной – пряди,

А только под пустыней – ходит,

Чтоб там внутри судьбу – уладить

На этом фоне между – жизнью

И странной почерком – от стен

Моралью вида жить – оценкой

И верить в свой большой – предел..

Не обрывай концы на берегу

Где лодка подплывает – на краю

Там множит многодневности – причал

Свою идиллию – жить только на одну

Развалину почёта, где встречал

Ты сам сегодня – мирные хлеба

И вскоре думал к праву, что умел

Свой видимый восторг – опять отнять

И выждать утомительный – предел..

Не обрубай концы свои – сполна,

Не жди внутри утопленника – хило,

А только утомлением – не криви

Свой пыл души – так мнительно и бойко

Над схожей осторожностью – прожить

Ещё предел конца – не отражением,

А только властью мира – в поражении,

Когда снедает доблести – печаль..

Ты словно на краю и лодка – гнёт

Тот парус сердца в мысленной – отваге,

Тот жгучий трепет мученика – глаз

О новости в тоске – который раз,

Когда ты осуждаешь этот вечер

И вечности слеза – не перелила

Тот ритм души так медленно – игриво,

Что после сходства муки – нам вошла

В твой мир ума, где ты забыл – урон

И внутрь себе ты понимал – умом,

Как старая слеза катилась – лихо

И отрубала стойкости – венцы..

Но мука не твоя и стало – тихо

По всем краям от лодки – необычно,

Когда вода не затопляет – лично

Тот фатум гордой привязи – сполна..

А только сам ты выше – от могил,

Где ждал свои следы – от непогоды

И выше ты поил искусство – моды,

Пока внутри не обрубил – концы

Нам всласть играть от страха, где упал

На том краю конечного – испуга

И ждал на берегу обратно – друга

За целью мира – точно покорив

Свой век и пошлый юмор – от ума,

Свой берег от затисканной – причины,

Где нет в себе юдоли – выбирать

Земли тот странный образ – на коне,

Ведь в лодке ты и сам – не перенял

За древним ходом муки – современно,

Как счастье ускользает – между дел

И пышной розгой бьёт – тебе в лицо..

Пока на берегу оставил – тросы,

Пока на лодке мало было – тины

И сам ты останавливал – уродство

На дне покойной мудрости – отплыть

За волны современности – к прибою,

К минуте страха – будоражить ветер

И ждать в себе оценку – дорогую,

Которой ты отжил – на этом свете..

Пока идёшь и холод сам – не знаешь,

А лодка на воде стоит – немая

И тонкий лёд внутри – на перерыве

Влачит искусство, думая поныне

О людях без ошибок – современных,

О том, кто мудро вылил – на природе

Свой мир понурой гибели, где мода

Уже – не передряга для тоски..

А только обрубив канаты – судеб

Ты будешь ждать тот берег – непокорно

И выть внутри природы, словно судит

Твой мир – твои фантазии за гнёт,

Что нет им права плыть – на обоюдной

Картине мира в пройдённой – у века

Скульптуре жизни – личности и меры,

По той, которой видел – человека..

Свидетель или герой?

Ты вновь отнимаешь сегодня – глаза

За странной манерой о чём-то – сказать

И выждать свой цвет непонятной – вины

О том, что утрачено в духе – со слов..

Но поздно ли думать над этим – тебе,

Над временем в поздней оценке – ещё,

Когда в понимании мира – ты раб

И льётся твой звук повторения – слабо..

От прошлых оценщиков – между войной

И плохо скреплённой оружием – массы,

От долгой бравады желания – жить,

Но также и смерть почитать – на ладони?

Твой мир, словно серый маяк – на окне

Недолго горит, опуская за тенью

Тот прошлый манеры оскал, что ушла

На ветер в глазах удивления – мера..

Но ты её поднял и стал, как и стыд

Ещё и свидетелем в странной – манере,

В себе узнавать одиночества – крик,

Как после играющей в бездне – потери..

Но слабый толчок от искусства – вина

Над пошлостью меры твоей – отдалённой,

Когда им горит – безымянная тьма

И также струится тот воздух – пронзённый..

Что долго он думал над обществом – зло

И мерой корил одиночество – в личном,

Что стало сегодня так больно – окно

Нам снова держать от причины – двуличной,

Где ты в обстоятельстве сам – превзошёл

Свой путь идеальный, но мир не заполнил

Своей разобщённой манерой – искать

Свидетелей войн от природы – внушённой..

От той, что и мёртвой казалась – одна

Внутри монолитного образа – стойко,

От той, что нелёгкому воину – стала

Внутри – ограниченной бездной одна

Скитаться от войн – не приняв идеалы,

Не думая в поздней причине – отличной,

Что сам ты стараешься – жить к одному

Причалу столетия в подлинной – ране..

А сам её тянешь над искрами – в путь

И снова дрожишь, поднимая тот вереск,

Как меру распущенной вольности – жить

Под смертью в бока неимущего – в воздух..

Свидетель ли ты или снова – герой,

Ты вновь не казнённый над миром – один,

Стоишь в понимании призрака – мельком

И шепчешь, что мёртвому миру – храним

Мы этот Вселенной вопрос – за итоги

И славой не знаем, откуда бы стал

Над этим вопросом нам снова – безликой

Ступенью исторгнутой общности – липкой..

Когда её тянешь под миф – одиноко

И только по ветхости старая – жуть

Хранит состояние думать – там долго

О свете в манерном потоке – вздохнуть

Над образом воина в такт – современный

И жить этим прииском в дар – идеалам,

Когда ты спросил этим чудо – безлико

И стал удивляться свидетелем – близко..

Что сам ты не воин и смотришь – в окно,

В то серое миром строение – только,

Что жив идеальности смертной – в одно

Там мере устройство, чтоб думать о – долге

И мыслью своей неизбежность – тянуть

По воску внутри монолитной – ограды,

Когда ты свидетель и стала – давно

Тебе покоряться та миром – прохлада..

О сущности пользы увидеть – за рай

Ещё – одиночество в близкой причине,

Когда у геройства не виден – оскал,

Но тянет по множеству – этого сходства

Тот мир привередливой формы – души

Свою многогранную истину – только,

Он мнит, что сегодня ты будешь – внутри

Ещё и геройствовать в призраке – зла..

А после особой приметы – ты только

На сером окне идеальности – мира -

Забытое общество в прииске – долга

За каждой свободой идти – в этом низко,

По каменным стенам ступая – влекомо

Под верхом цинизма и будущей – маской,

Что жил ты героем и стало – так долго

Тебе одиночество в мире – упрёком..

Оно создаёт эту форму – так долго,

Что сам ты не знаешь – герой или маска

Внутри отражения вольности – только

Крадут твои сны идеала – так долго

И спросят потом, что же стало – причиной

Внутри необъявленной маски – упрёка,

Когда за готовое общество – мирно

Ты был лишь свидетелем пасти – у рока..

Не ищи гранит до меня

Привередливый тише и тише – на вид

Постоянно внутри, открывая – молчит,

Он затронул коварное ложе – ума

И сегодня не ищет внутри – от обиды..

Но в глазах открывает погоды – мотив

И гранит в постижении мира – вокруг,

Что, быть может, он стал идеалом – ума

И затронутым обществу телом – разлук..

Потому ты не ищешь обратные – дни,

По глазам на дороге сегодня – восход,

Потому ты находишь убожество – в виде,

От которого сам сохранишь – этот плут..

На дороге в себе от развалин – души

Между пропастью раны и тяжкой – игрой

Ты заносчиво тянешь обратный – мотив

В тон погодного слоя над дерзостью – той..

Что сегодня угрюмому поводу – встарь

Жить в тебе и нелётной погодой – иметь

Объявление в будущем, будто бы – смерть

Стала снова нам правой рукой – потому..

В этом старом пристрастии жить и – иметь

Между прошлым – свой маленький мир и ему

Постоянно звенеть по итогу – в умах,

Как безжалостный вид поколения – жажды..

Но и смерть не желает играть – одному,

Потому на короткой ноге – по утехам

Ты мечтаешь ей сделать оплот – по уму

И затронуть ещё необъятные – ветры..

Ты бежишь, как по городу смелая – стать

И сминаешь сугробы в заметной – тоске,

Что не очень мы снова ожили – в глазах

И сегодня не мучаем смыслы – в огне..

А стараемся ждать поколение – ран

Между тысячной областью выше – руин,

Что быть может гранитной оценкой – умам

Станем там – покаянием в целой обиде..

И за этот восторг от культуры – умрём,

За собой закрывая проношенный – вид

Между центром приметы, откуда увёл

Ты свой доблестный номер и вечный – манер..

Не ищи потому на гранитах – меня,

Как закланное слово в потере – друзей,

Не храни фотографии в жизни – умам,

Просто думай почаще о жизни – своей

И не только от чувства ты будешь – ему

Утопать проявлением слабой – вины,

Просто будешь искусством ума – потому

Для нетленного общества жизни – к тому..

Прогадаешь свой мир и опять – для него

Ты – отчётливый аист внутри от любви,

Понимаемой вольности жить – одному

За затерянной пошлостью смерти, увы..

Но сегодня негоже обратно – войти,

Постоять на гранитной оценке – руля,

Потому притворяясь обычно – прийти

По рассказанной области смерти – к нему..

И внутри расторопно зайти – приобнять

Установленный миром наотмашь – гранит

Между совестью жизни, откуда хранить

Ты здесь будешь меня в безнадёге – ума..

Эта прошлая нить бессловесно – ушла

И оставила праздник намедни – к тому

Поколению вольности жажды – обнять

Идеалы степенной равнины – под стать..

За неверностью мысли и прозы – людей,

Где остаток сквозит приземлением – здесь

Этой видом границы – ужать от вестей

Продолжение ужаса – после нам жить,

Ожидая, что стали мы меньше – умам

И затронутый областью воли – портрет

Уж не носит обратные ливни – по снам,

Только водит упитанный образ – магнит..

Он погодному слою над миром – пролог,

За тобой проведёт объяснение – в смерти,

Где-то образом вечности, где отведёт

Утомительный слову разомлевший – у роли,

Этот воздух границы наотмашь – вины

И направит твой стиль поколения – словно

Ты и сам выбираешь гранитные – сны

Между областью жизни пройти – незнакомо..

Эту прошлую нить проявления – лет,

Где и сам постарался обжить – идеалы

И сегодня ты пишешь наивный – портрет,

Что и сам ты отжил эту форму – за право..

А потом ты найдёшь по итогу – вину

И напишешь свой дум поколения – праздник,

По которому станем мы думать – одну

Объяснения строчку, что воли рассказчик

И смотреть между стен, где остались – огни

Испытания нового мира – под раной,

Он ведь тоже старается жить – от руин,

Чтобы в будущем снова вести – эту жажду

По дороге, откуда пришёл ты – ещё

И теперь узнаёшь на гранитах – надежду

Между прошлым и будущим, где повезло

Жить внутри отправления мира, как прежде..

Современный разносчик обиды

Нет вестей, никого уж не видно,

Только путник под странной – игрой

Обвивает свой день – от обиды,

Что желаннее в колкости – он

Между ценной свободой – разбитой

И моралью, что шелестом – мира

Ты не спишь, изнывая от моды,

Где-то в низменной участи – года..

Современник в несчастье – не виден,

Но несёт в этом горстью – обиды

Только ужас под вечностью – моды

Между прахом сбивая – за гривой

Свой последний мотив – в этой жиле

И спонтанное облако – в людях,

Где играли б те новости – мирно,

Только мелочность встретив – прилюдно..

Этот мир не сбивает – игриво

Свой плохой манекен между – чудом,

Этим общество стало обидным

И внутри никому уж – не нужно,

Что задетый обломок по ране

Между схожестью низменной – воли,

Где-то в ужасах собственной грани,

Понимаемой в толках – о людях..

За тобой не скрывают те – нивы

Утолённые реки за властью,

Чтобы утром искать в этом гриву

И ещё поднимать в этом – факты,

В современном прочтении – сложном,

За собой затворяя – свой вечный

Синхрониста моральный угодник

Между каждой свободой – на моде..

Но сама эта мода – вне правил,

Между ясностью жить на приличии,

Между странной уловкой, что модны

Мы должны быть у воли – привычно,

Но стоим – современники в страхе

И вокруг не сбивается – в прахе

Эта грань символизма над миром,

Где война, словно ужас за гривой

Прячет все эти формы – за платой,

Платит властью, чтоб было понятно,

Что одни никому мы – не нужны,

Но стоим в этом свете, как лужи

Между пафосом скромной – обиды,

Пронеся свой остаток веления,

Где-то в воздухе быстрого ритма

Между принципом нового света..

Он остыл и теперь – никогда мы

Не узнаем от страха, где лично

Стало общество жить – этим светом,

По лицу разбавляя нам – притчи

Между обществом сложной – обиды,

Что когда-нибудь станем мы – прахом

Никому, никогда мы – не видны им,

Но внутри от примера – до завтра

Мы разносим свой образ – укора,

Что до следующей высылки – страхом

Будем думать о том, где и мера

Станет миром от устали – в прахе,

Где стоим по обломкам – морали

Между ужасом нового света,

Где совсем мы внутри не увяли,

Только мнём этот страх – перед сердцем..

Что когда-нибудь станем – убиты

И вопрос, по которому раны

Стали новой программой – укора

Будут в обществе также – разлиты,

Как обиды на том – поколении

В мирном опыте страха – в глаголах,

Где обидами были забыты – мы

И внутри, как разносчики – скорби

Стали правом по тем, кто касался

Мёртвой рамки уставшего – права,

Чтобы вечностью в том – не остаться

В этой жиле – ненужным до завтра..

Запотевшее стекло пополам

Между мыслью утерян, как сам

В неприметной подмене души

Ты летаешь от общества – там,

Ты – граница подвластной игры

Между тесными входами в рай,

Что очертят притоки – для нас,

Где играет твой смирный – рояль,

Покоряя обыденный час..

Что не смотрит в себе – на стекло

И отсюда не мнит – идеал,

Где-то в облаке, где повезло

Видеть звёзды за миром – упадка,

Но поэтому в слове – взаймы

Ты напомнишь тот чуда – гранит

Между личностью, словно должны

Мы тот ветер в глазах – сохранить..

А потом предложить – свой полёт

Между множеством душ – наяву

И поэтому видит – нам в гнёт

Этим обществом свет – потому,

Где не стал он спокойной рекой

Отучаться бежать, как и стыд,

Где-то после отученных лет

Обижаться в себе – от обид..

Не по стону внутри – отведу

Этот ужас за мнимой стеной,

Но в себе запотевшее – в том

Я открою окно между – миром

И свободой, откуда рукой

Можно в воле подать – этот свет

Между обществом в призраке – лет

И готовой к ответу – борьбой..

Но борьба эта внутренне – страсть

Между стройными формами – зла,

Пополам нам разложит – опять

Этот мир от причины – едва

Ты не ожил под солнцем – вокруг

Окаймлённого общества в стиле,

Но уложишь свой робкий – намёк

Между сердцем готовым – к уму..

Как внутри запотевшее – в нас

Это сердце – предложит свой срок,

Что не нужно там больше – страдать,

А по миру искать нам – восторг,

Где и право под численным сном

Непривычно не смотрит – на стиль

В запотевшее к счастью – окно,

Что одно оно может быть – в толк,

Как душа отражения – к нам

Между личностью в прошлом – ожить,

Чтобы думать над миром – умам,

Пополам разделяя по нитям

Этот образ строения – в путь

Между старой оценкой – дожить

И искусством пройти – там опять

Идеальности слаженный долг..

Но не встало тем утром – ему

Это общество в тон – от руин,

Просто смотрит в окно – потому

И находит за сутью – магнит

Между прошлым из приязни – жить

Над приданым, потерянным сном,

Где-то в личности, где и любить

Ты бы мог бы свой возраст – потом..

Не запрятать в каморку души

Отведённое слово удачно – под нас

Не стоит между истиной в путь

Удалённого образа, чтобы вздохнуть

И пройти удивительный смех..

Он ещё не придворный, но ищет его

Разомлевшее, полное мира – ума,

Уплотнённое имя и тащит – опять

За каморку под душу – сегодня..

Ты стоишь и на той леденящей – игре,

Что за ужасом ищет – прямые пути,

Ты сегодня в утрате не виден – и мне,

Только тонет пристрастие в полной – луне,

Потому приспособившись – жить наяву

И притронувшись мысом – упавшего я,

Ты бежишь – отдаляясь от смысла ума,

Что нелёгок под словом реальности – нам..

Не запрятать в каморку души – эталон,

Не избить удивление в прошлом, отнюдь,

Но катается правом по миру – вокруг

Это общество цели и славного – в путь,

Потому развивая от страха – круги

В удалённой причине – жить только ему

На внутри распростёртом обличье – из мук

И стараться отпрянуть усилием – в мир..

Не такого как ты – ты не ищешь, увы,

Просто стал необычной потерей – ума

И стоишь, чтобы думать – внутри белизны,

Как противны те сроки примет – для тебя,

Как сегодня не держат усиленный – смех

Эти робкие каверзы жизни – о суть,

Где и стал ты фатальностью им – до ума

Помогать, чтобы мучить искусство – уснуть..

Но не этим ли словом в себе – обагришь

Утомительный вызов подумать – судьбе,

Удивляясь, что сам ты на этом – стоишь

И сегодня не думаешь в праве – ты мне,

Как затронул фатальностью – выше ума

Этот робкий момент, от которого сам

Ты бы старше казался и жил – наяву,

Словно чувство прекрасного в том – потому..

Не запрятать в каморку и это – увы,

Не достать управление мира – по сну,

Только хлыщет противная оземь – кадриль

Про свою обвинённую сущностью – тьму

И её равноденствие в прошлом – не мы

Исправляли за этой ли осенью – там,

Мы простили услужливо оземь – весну,

Что прошла этой памятью снова – умам..

По такой же дороге, когда от неё

Не бывает искусству противного – дням,

Не слагают под мысли сегодня – к тому

Удивления слова прожить – потому,

Забирая по стенам морали – кадриль,

Где-то между искусства на малом – аду,

Запирая свой муки противный – сюжет

Между истиной пошлости, словно ко сну

Ты и сам приготовился в этом – мотиве

И опять постороннему сердцу – не ждёшь

Это утро – внутри разбирая тем миром

Удивление слова по привязи – в суть..

Словно жил ты в каморке уютной – души,

А она забирала те муки – по сути

От надзора коварности прошлое – мнить,

Чтобы точно пройти эту осень – разлуки

И опять постараться ожить – между нас,

Где-то образом сна – разбирая на древней

Утолённой печали – не такой ли рассказ,

Чтобы внутреннее к этому в тон – подойти?

Зыбучие пески внутри могилы

Сегодня остаёшься не под стать,

А завтра разворачиваешь – мнимый

Источник бед внутри своей – игры,

Зыбучей – в тонкой впадине миров..

Но жив ты только в солнце – на виду,

А внутренне исчез – внутри могилы,

Что ранами покрасила твой – сон

Внутри очередной фортуны лет..

Им нет теней обдумать – это зло

И нет вопросов вдумываться – мило,

Что тихо по пескам – шагаешь в тон

Морали нежной корысти – внутри..

Ты жив в последней ясности – унылой,

Но всё же на песке одном – понятен,

Что гордо сыпет нужное – по знати

Твоя мораль – от давности невзгод..

Что нужно было думать – наперёд,

Когда исчезли глыбы – в просторечии,

Когда ушли в глазах повторы – судеб

И стало мёртвым сердце – об заклад?

Ты так хранил его на этом – свято,

Что нужно было в обществе – оставить

Твой след внутри могилы – невозвратной,

Но только гордой, внутренней – печали..

Печален ад, внутри которым – мгла

Таит песок по гуще – этих судеб,

Стращает форму солнца – наперёд,

Что делает внутри подобной – льду

Её остаток формы – благородной,

А ныне внутрь упитанного – мира

Ещё и смыслом собранной – природы

У вольных форм морали – между нас..

Но нынче ты лежишь опять – в могиле,

Ты сам увенчан сложностью – дородной,

Но горе потому идёт – просторней,

Что зыбкие пески сбивают – с ног

Твой ветер глаз – в себе одной минутой,

Твой поздний слог упитанного – хода,

Где не был ты зыбучим, а природа

Одна искала в поступи – твой лёд..

Но он расплавил к смерти – бездорожье

И миф внутри отторженного – мира,

А ты ли сам ему в глазах – пророком

Устало видел наше время – к солнцу,

Устало ждал, что будем в этом – сроком

Искать мотивы внутренней – преграды,

Где сами станем мы опять – не рады

Понятной власти в обществе – природ..

Но там ещё не взял за посох – мудрый

Твой гнёт пути внутри искусства – утром,

А ты и сам в зыбучей массе – видом,

Что холки ужас – потчуешь нам с миром

Свою свободу в торжестве – обычном,

Ей только по ногам гуляя – в смерти,

И думая в могилах, будто к людям

Мы будем ближе истины – быть миром..

Если оценщик не весел

Если внутри от Земли – между нас

Не было здравой оценки – понять

Как категории смелости – в путь

Трогают общества зыбкую – явь,

Чтобы пройти необычно – туда,

В прошлом одно укротив – по уму,

Чтобы нетленно дышать – не боясь

Выть от иллюзий – напротив ему..

Ты показался не слишком – умён,

Но к непредвзятости вылит – на том,

Что в необычности стал ты – опять

Сложной манерой и сильным – кнутом

Жить в идеальности лихо, что там

Памяти стрелки стекают – на жизнь

И по серьёзности выть – не хотят,

Но похоронному сердцу – не льстят,

Где в обязующем сердце – нам плыть

Было б прекрасно на этом – в раю,

Где необычностью стынет – простить

Славная роль для предвзятой – тоски

Между реальностью в центре – опять,

Сложной, увесистой формы – Земли,

Где необъятностью можно понять

Эти оценки, как стили – в любви..

Но и оценщик не весел на том,

Он неприглядно посмотрит – на юг,

То ли обрывком на смерти – ума,

То ли отправленным именем – в суть,

Чтобы не ждать идеальные – дни

Шторма иль каторги – между ролей,

Чтобы не видеть вокруг – королей,

Что необычностью смотрят – на том

Небе – в глазах непривычности плыть

По различению смерти – на людях,

Сердца – им видеть одни берега,

Что от притворства не прячут – врага..

Только обыденность в цвете – ролей,

В том притворяясь над миром – тоской,

Что опоясала жизнь – без людей

В том ли приглядном обрывке – из лет..

Ты не начнёшь этим форму – ума,

Ты, как и правило выше – ролей,

Но в непредвзятости смысла – игла,

Что направляет из жизни – друзей

В мифы оценки про истину – ждать

Нового чувства и смелости – стиля,

В мире, где нет у оценщика – лжи,

Только вокруг обнажённой – игры

Стало там замертво тихо – поныне..

Этим и твой разобщённый итог

Спал в неприязни над мифом – вокруг,

Этим ты стал укоризной – на нас,

Словом вмещённым в последний – приказ,

Где-то за обществом между – идей,

Выше той пропасти хилого – вновь,

Чтоб не заставить играть – отворяя

Эту бессильную в мире – любовь..

Свой посторонний мотив – от огня,

Свой от печали источник – в глазах,

Берега стихшего утра – для нас,

Где в необычности светел – приказ

Жить – этим утром под мифом – игры,

Где-то вокруг опоясанной – стилем

Власти искусства – за бездной своей,

Только в оценщике меры – безлюдной..

Нам ли строптивому обществу – там

Стало спокойнее в жилах – растить

Этот свободы глоток – пополам

В мире безлюдного к каждому – слову,

Где-то оценщика в том – поровняв

К полю идейности между – ролей,

Близ от людей, за которыми – стало

Это довольство линейности – правдой..

Нам – за коварность и прошлое тьмы -

Только оценкой внутри – современной,

Но в осторожности стиля – надменной

Жизни – прикормленной волей ролей..

Внутри вызывая затмение лун

В себе выдавая почёт, что к лицу

В глазах необычно не носит – покой,

Оценкой по людям он ищет – приют

И машет своей неспокойной – рукой,

Как времени норма и целая – страсть

За долгой свободой, откуда упасть

Ты сам захотел по неверной – реке

На лунном шагу, обручаясь – с судьбой..

Но снова затмение ищет – покой

И мысли твои всё не меркнут – от горя,

Что стал ты внутри человеческим – спать

Ещё расторжением в области – воли,

Где смелость не стала для гордой – реки

Внутри унывать, что блуждаешь беспечно

В наивности прошлого, чтобы понять

Свой склад дурака – прерывая на вечности

Забвения чашу под смерть – у души,

Затмение гордости в лунной – примете,

Что стал ты вампиром по древней – реке

Ещё уготованной в жалости – верной..

Ещё незаметней ты выше, чем слог,

Что яркой в ночи утопает – Вселенной

И движет просторное в мифах – со строк,

Что будущим жизни ты также – не ладил

Со множеством душ на кону – от луны,

Где снова она под затмением – ляжет

И будет внутри раскрывать – имена

От древности нового счастья – до дна

Испить эту чашу кровавой разлуки,

Где древние ходят под ветром – моря

И сам ты вампир, что фатальности мука,

Что зоркий надзор по краям – от любви..

Всё ждёшь преисподнее в том – облачение,

Чтоб белый манер по привычке – искать

И снова в луну обывательской – линии

Там ветром спокойствия в смерти – глотать..

И ждать эту чашу под звон – идеалов,

Под свод утолённого формой – разлуки,

Где встретили мы нескончаемой – раной

Те древние формы катарсиса – в скуке

И стали себе, как вампиры – надменно

Искать отчуждение в памяти – ролью,

Где снова надменные в этом – потерей

Мы снова стоим, словно чаши в разлуке..

Всё ждём преисподнего ужаса – с края

И между веков там не хнычет – отрава,

Что ужасом смотрит луна, словно право

Ты сам ей в глазах пролагаешь – на муке..

Внутри вызывая затмение – чаще,

Чем ловкости смертный, опальный – урок,

В себе познавая надмение – слаще,

Чем стал ты вампиром под мысли – со строк,

Где будут по лунной трагедии – чаши

Всё ближе и ближе под этим – лететь,

Где будем вампирами в мысли – послаще

Мы ветром серьёзного общества – млеть..

Что часом внутри укрываться – подальше

От смерти, что чёрной струёй – не сносила

То общество боли – быть временем даже,

Как лёгкий манер объективности – мысли

И верить себе, где обычно – не дашь ты

Им тонкое поле внутри – идеалов,

Что стали мы замертво в роли у – горя

Одной необъятной луной – поневоле..

Там ищем и ждём объяснение – мира,

Что чаши в затмении ближе – природе,

Чем чёрные оползни видят – о роли

Своё преимущество в кладези – мира,

Где стал ты вампирской природой – и тоже

Не знал объективности мысли – по ране,

Где жил ты её – прикрываясь на моде

В одной необъятной культуре – программе..

Случайные числа на дне дураков

Случайному слову не мнётся порог,

Где стал ты привычкой и тогой – вокруг

Обычной, помятой, строительной мглы

За медленной ношей потери – умов..

Но числа случайные носишь – себе

На роскоши истины, сложно храня,

Как будешь ты жить, обнимая восход,

Но в жалости прошлого – лишь без меня..

Тем числа внутри дураков – не вольны

Отнять удивление прошлым – отнюдь,

Тем падают тонкие формы – вокруг

Проказы заметного образа дня

И меньше и меньше спонтанности – мне

Всё тычет та форма иллюзии – дрожь,

Чтоб в волю учить удивляться – вдвойне,

Как падает общества наглая ложь..

Ей праву не легче, чем день дурака,

Ей выше истории в небо – под дождь

Ты страх позволяешь искать, что пока

Ты сносен внутри от частицы – истошно..

А сам ты кричишь, что поверил – уму

На числах внутри дураков – потому,

Что гложет им мания в форме – отдать

Ту роскоши вольную нить и – опять

Вести разночтение в праве, где день

Внутри дураков – ускользающий миг,

Он снова парит без услуги – за то,

Что общества сложная нега – привила

Обычности числа и недра – под звон

Там снова играть в утомительный трепет

И жить идеалами – между волков,

Что снова разбудят под звон – дураков..

Даруя им смелость и тихую гавань,

Давая им больше зарплаты – отнюдь,

Где власти богатых ты будешь – не рад,

Но гложет обычности пудра, как яд,

Что снова и снова ей ищут – твой поздний

Затвор необычности в числах искать

Ту пошлую доблести мину – о подлость,

Где смог ты наверное душу продать

И ждать эту форму моральности – вечно,

Что ходит внутри необычная – мгла

И страх между права глотает – привычку,

Что сам он всего лишь – обычности раб..

Он ищет внутри от числа – привыкание,

Он мельче, чем зной и одно пререкание

Над точкой судьбы безвозвратной – играть

И там по лицу не ответом – смыкать

Те числа любви дураков – между нами,

И между привычками смерти – за яд,

Где слово внутри пререкательств – годами

Всё ищет свой стиль управления – в стать..

Чтоб стало в глазах лишь оно – благородством

И медленным жаром под свет – янтаря

Внутри управляло тем свойственным – взглядом,

Где жили до страха о том – не творя

Те гиблые души – напротив уродства

И стали они дураками на пище,

Где льётся богатое в мире – по сходству

Тех чисел маразма за именем – больше,

Чем чаще ты слову на том – отвлекаешь

Отмеренный страх символизма – привычек,

Тем меньше от догмы на том – забываешь,

Что будто бы стал ты – другому отмычкой..

Где сам по себе ты не явью – оставил

Свой чисел надзор и обычности – полдень,

Но горю по власти ты видел – проказу

О форме любви умиления чисел,

Что снова они над природой играют

И мысли твои занимают, как страхи,

Где сам ты не птицей летаешь – обычно,

А ползаешь в ритмах приличия – танцев

Иль долго упорно рукой – в этом ищешь

Привычное тождество мнимой обиды,

Где сам ты не видел над миром – уродство,

А только обычное в страхе – там сходство..

Что недра Земли не скрывают – над нами

Тех форм необычности ветра – и ищут

Свой прах поколений у слова – веками

И там же от чисел не ищут – тот ветхий

Оскал, что реальности схож – в объективе,

Оскал, что не нужен уже понарошку,

А слышно под ветром, как спаянно – стали

Тем именем класть необычности – ножку

Под числа твои – эти страхи и смерти,

Где видны им стали убытки – от роли

И между упорными видом – годами

Ты сам понимал в этом числам – пороки,

Что стали они объективности – страхи,

Что видим мы только фамильные Боги,

Где множат над разницей – мира пороги

Те власти черты от наивности – снами,

И знают свой срок и умеют резвиться

Над нервами птиц и страданьями – после,

Что выжимки ради не стали мы – миром,

А только довольны тем видом – уродства..

Железный маятник часовщика

Не видит опыт строгая рука,

Не верит упоённому – железу,

Как стройный мир обвалит на тебя

Свою проблему имени, чтоб жить

И там опять крутить – обвальный шум

По мании раздвинутого – веса,

Где форма шара – только ли игра

Иль бес безумной каторги – прожить?

Тот мир, как идеальная стрела

Не хочет знать обычного прогресса,

Та участи вина не видна – нам

И глазу в том под форму – дурака,

Но смелый часовщик берет ладонь

И выше этой формы зла – железа

Он мерит полный уровень – мечты,

Когда и взять то нечего – взамен..

Не тише зла белеет – этот мир,

Он трогает за стрелки одиноко

То сам себя – над манией вести

Ту схожести обычную ладонь,

То форму – идеального прогресса,

Над сном опустошая весь – предел,

Где смелый часовщик – напротив стрел

Уже не верит в слаженный – манёвр..

Он точно был поранен – от души,

Он знал тебе пророчество лихое,

Но также знал обычную – мораль,

Откуда вылить свой души – прогресс

Он снова бы хотел и этим – сам

Он выше в категории рассеянных,

Разбитых душ и общества сердец,

Где нет уже у стрелок в том – тебя..

А ты на этом словно бы – отсеян,

Ты стал железом в прошлое – войдя

На осени прожитой сном – последним

Над призраком умильного себя,

Где нет тоски по нраву посторонних,

Изжитых просьб об участи – вести

Те стрелки категорий, чтоб войти

На свой предел фамильного чертога..

Но там оставил ты предместье – глаз,

Ещё забрав железной воли – строго

Те формы зла и в ад их – проложил,

Чтоб дума�