Мой дорогой друг

Глава 1

Анна Ларина

-Аняяяя…Анечка, возьми детка, куда ты побежала? Снова голодной останешься! Одни кости да кожа! – Мама, тяжело дыша, вываливается следом на лестничную клетку, держа в дрожащих руках потертый пакет.

Останавливаюсь, и скрипя зубами беру – таки злосчастную кашу, уже предвидя очередные насмешки одноклассников. Вообще-то в нашей гимназии есть отличный буфет, но денег на его посещение у нас всегда не было. Поэтому мама заботливо каждый раз собирает мне еду, которую я по определенным причинам есть не могу.

В эту гимназию я перевелась год назад, и можно сказать, что мне посчастливилось стать ее ученицей. Не каждому в стенах этого заведения довелось грызть гранит науки, и каким чудом мать сумела меня сюда пристроить остается загадкой. Несмотря на отличную аккредитацию учебного заведения, его обитатели были самые что ни на есть обычные. А именно злобные и разбалованные дети богатых родителей, или выдающихся деятелей, что так же отвратительно сказывалось на их характере.

В общем жизнь для меня в этих стенах мёдом не казалась, и я усиленно считала дни до выпускного, словно отбывала меру наказания. В первую очередь за свои предательские чувства к Олегу Лисову, по кличке Лис. Наверное, для меня это и была любовь с первого взгляда. Красивый харизматичный парень с развитой мускулатурой и искрометным чувством юмора не оставил меня равнодушной, как и всех девчонок школы без исключения. Даже, не смотря, на то, что его колкое чувство юмора было всегда направлено на меня. Как в любой другой школе первым делом раздавались унизительные клички, которые намертво прилипали к ученику. Меня же прозвали Лохушкой, за мое старое изношенное тряпье, даже не смотря на мою яркую внешность, точнее неземную красоту, как любила говорить мама. Но мама есть мама, и казалось ее мнение больше никто не разделял. К сожалению, в этой школе достоинством выступала толщина кошелька твоих родителей, а не интеллект, и тем более внешность.

Я была одинока, и даже с этим свыклась. Со мной зазорно было сидеть, не по статусу, как громко шептали за моей спиной, и тем более дружить. И хоть я старалась не подавать вида, как больно жалят меня презрительные взгляды одноклассников, в душе росла словно раковая опухоль обида на весь белый свет. На мать, за то, что заставила перевестись в этот гадюшник, на отца за то, что нас бросил, на всех вот этих уродцев, считающих, что мир должен крутиться исключительно вокруг них.

Шагая по мокрому асфальту, я пребывала не в самом радужном настроении, шлепая пакетом в такт ходьбы, присматривая дворовых псов, которые, как назло, куда-то запропастились. Даже теплая весенняя погода сегодня не действовала бальзамом на мои душевные терзания. Остановившись на углу, заприметив миску для собак, которые заботливые жильцы выставляют под домами, я быстро перебежала улицу. Вывалив свой обед, и оглядевшись по сторонам, припустилась прочь.

До звонка оставались считанные минуты, и влетев в класс, привычно отыскав взглядом Лисова, в который раз внутри восхитилась его красотой. Темные волосы модно острижены, и слегка взлохмачены, такие же темные брови отчего-то нахмурены, а полные капризные губы рассерженно поджаты. По всей видимости Олег сегодня тоже не в духе с утра. На нем был ярко синий лонгслив с черными боковыми вставками и дизайнерским логотипом на груди, черные джинсы и такие же стильные кроссовки. На шее виднелся извилистый край тату, которое я каждый вечер лежа в кровати мечтала увидеть.

Неотрывно глядя на него, я упала на свое место, не сразу заметив на соседнем стуле сумку.

–Лохушка танцуй, у тебя появился сосед! – Вернул меня землю противный голос одноклассника. – Ему все же придётся сидеть с тобой и нюхать запах нафталина, потому что свободных мест больше нет! – Серёга Батырев громогласно заржал, тряся рыжими кудрями. Его смех тут подхватывает весь класс, а я упрямо поджимаю губы.

В этот момент звенит звонок, и в классе появляется завуч в сопровождении светловолосого симпатичного парня, похожего на музыканта. Черная толстовка, куча цепей на шее и запястьях, золотая серьга в брови. Сказать, что он произвел впечатление на весь класс, не сказать ничего. Сначала все замерли, испытывая культурный шок, затем по команде вскочили, загремев стульями.

–Садитесь. В ваших рядах пополнение. Знакомьтесь, Максим Николаев. Прошу любить и жаловать! Максим устраивайся на свободном месте. – Парень усаживается рядом, а я внутренне вся сжимаюсь от беспардонного вмешательства в мое личное пространство. А ещё от запаха, который исходит от него. Вкусного, освежающего, с горькими нотками.

Максим подмигивает мне, и всё во мне сжимается.

–Привет, как тебя зовут? – Широкая улыбка озаряет тонкое лицо, и я улыбаюсь ему в ответ.

–Аня. – Тихо отвечаю, подавляя в себе желание обернуться на замерший класс.

–Лохушка ее зовут! – Гремит Батыр, и весь класс снова взрывается приступом дикого хохота, а меня обжигает стыдом. Максим смотрит на меня в упор, не сводя самых синих глаз на свете.

–Батырев, к доске, здесь поумничаешь! – Марина Юрьевна грубо осаживает парня, и тот бросив на меня злобный взгляд отправляется на растерзание к Гаргоне, так мы ее ласково прозвали.

–Красивое имя. Тебе подходит. – Спокойно, чуть повысив тон произносит он, не обращая внимания на класс.

–Спасибо, – моя улыбка становиться ещё шире. С интересом продолжаю рассматривать парня, вдруг понимая что хочу его нарисовать. Его внешность была до того нестандартной, что просилась на холст. И у меня вдруг руки зачесались в стремлении поскорее взяться за работу. Украдкой рассматриваю едва заметную ямочку на щеке, черные густые ресницы, и такие же полные ярко красные губы. На запястье мелькнул кусочек татуировки и меня поглотило любопытство, до того неординарен был парень.

–I love writing music and singing it for beautiful girls, – глубокомысленно изрек Максим, глядя на меня сверху вниз. Мое лицо тут же вспыхнуло жарким пламенем. Оказывается, мне учитель задал вопрос, но я так увлеклась созерцанием соседа, что хоть бы пушка рядом взорвалась, я бы и ухом не повела.

–Ларина, спустись, наконец, на землю и ответь Николаеву.

Я снова вспыхнула словно маков цвет, беспомощно взглянув на соседа. Не говорить же, что мама до сих пор не смогла купить ни учебник по английскому, ни рабочую тетрадь, и понятия не имею, о чем он сказал.

–And I like to listen to music, – тихо шепчет, незаметно подмигивая.

Я нерешительно повторяю, за что получаю удовлетворительную улыбку Янины Викторовны. С губ срывается вздох облегчения, оказывается, я не дышала все это время.

–I'm waiting with impatience for you to write your music. -Улыбаясь Николаеву.

Меня сковывает стыд, отчасти от унизительных шуточек Батырева, отчасти от того, как показала себя перед новеньким. И какое бы дело до него?

Но нет, сердце предательски стучит, отдаваясь дрожью в тонких пальцах. Остаток урока проходит как в тумане, где я отчаянно стараюсь взять себя в руки.

После звонка торопливо собираю свои школьные принадлежности, и бегу из класса, когда Николаев снова отправляет меня в нокаут следующей фразой, простой до безобразия, но в моем случае разрушающей:

–Пообедаем вместе?

Глава 2

Анна Ларина

– С Лохушкой? Не гони! Будешь тереться с ней, и тебя мигом запишут в Лошары, как и ее! – Гудит на весь коридор ненавистный Батырев, а мое сердце делает кульбит, упав прямиком в пятки. Дыхание перехватило от вопиющей обиды, в глазах собрались слезы.

Николаев бросил украдкой извиняющий взгляд, когда к нам подошла блестящая нализанная Аллочка Порфирьева, с двумя своими верными подругами – Катей Масловой, любительницей умасливать и подлизывать пятую точку Аллочке, и Авророй Липец, непонятно чем заслужившая влиться в высокопоставленные ряды избранных.

– Батыр, ты еще здесь? Я не собираюсь стоять в очереди, так и знай! – Когда Батыр поспешно исчезает, ее ядовитый взгляд блеклых голубых глаз останавливается на мне.

– Лохушка, ты чего губу раскатала? Или твой умишко настолько убог, и ты позволила себе предположить, что Максим захочет и вправду с тобой обедать? – Ее колкий тон раздирает мою броню, которую я изо дня в день латаю на себе, дабы выдержать высочайшее общество насмешек и задир. Горло сковывает спазмом, и мне ничего не остается, кроме как спасаться позорным бегством, крепко стиснув зубы. Уже на улице слезы едкой щелочью обжигают глаза, застилая пеленой все вокруг. Бегу не разбирая дороги, когда налетаю на скалу, больно ударившись грудью, которая впоследствии оказалась в больших жарких ладонях Лисова.

Несколько раз моргнула, смахивая слезы, когда цепочка шокирующих событий сложилась в один пазл, я медленно опустила взгляд на широкую обжигающую ладонь, тело затрепетало в чужих руках. Лисов проследил за моим взглядом расширенными зрачками, чуть приоткрытым ртом, затем резко отступил, кривя рот, в недоумении уставившись на свою ладонь.

– Ты чего глаза потеряла? – Хрипло роняет Лисов, впиваясь меня взглядом. Словно впервые, с интересом полосовал меня, обжигая до мяса. Скользил по коже, задержавшись на губах, опускаясь к ноющей груди. – Едва не сбила меня с ног.

– Прости.

– Ты можешь искупить свою вину, – игриво поиграл бровями, – слышь, помоги с алгеброй?

– Лисов, у тебя нет проблем с алгеброй, у тебя вообще их никогда нет!

– Плюсик за наблюдательность. Этот новенький, поможешь мне я помогу тебе. Я видел, как ты на него пялилась весь урок. Но скажу тебе, он не станет с тобой общаться, когда поймет,

что ты изгой в школе.

Горло сжало железными тисками, обжигая мозг раскаленной обидой. Я часто заморгала, изо всех сил стараясь позорно не расплакаться. Губы Олега растянулись в победной улыбке, демонстрируя ямочки на щеках. Он так легко обличил в слова то, от чего меня рвет изо дня в день, каждую минуту этой проклятой жизни, которую я ненавидела всей душой.

–Не вздумай, реветь. Так что? Мой авторитет поможет тебе стать первой девчонкой в школе, даже не смотря на твое шмотье.

Этого я отчаянно хотела, поэтому для верности помолчала, будто раздумывая, и спустя мгновение, небрежно произнесла.

–Что я должна сделать? – Облизнув губы, я уже воочию представляла как он затребует нечто такое, чего я не смогу исполнить.

– Пока будь собой, я скажу тебе позже.

Я заволновалась.

–Ты мне голову морочишь? – Скривилась я, будто съела какую – то гадость, отчего он громко рассмеялся. Пока он ржал как конь, я уставилась на него, и думала, за что ему по жизни так привалило? Красивый до одури, папа высокопоставленный чиновник, и главный спонсор этой школы. И хоть матери у него не было, как поговаривали, он ее даже не помнил, она рано умерла, и отец быстренько женился на любовнице. Так вот, Олег был единственным сыном и наследником, умный, начитанный, словом идеальный со всех сторон, куда ни глянь. Лишь намного позже я пойму, какое он чудовище и умелый манипулятор. Человек привыкший по жизни получать абсолютно все.

–Запомни… – Он осекся, а я поджала губы, очевидно он и имени моего не знал, унизительное прозвище намертво прикипело ко мне, – Аня, – все – таки вспомнил он, – я никогда не вру. По рукам?

Он протянул свою идеальную чуть смуглую широкую ладонь с крепкими и длинными пальцами, и я будто наблюдая за собой со стороны медленно ее пожала…

Олег Лисов

Наблюдаю, как смущенно краснеет Лохушка, и во мне вдруг поднимается волна ярости. Это от того, что новенький пацан отнюдь не робеет под моим грозным взглядом, намертво прилип к ней, а я к такому совсем не привык. И первое, чего мне хочется, это со всего размаха врезать этому выпендрежнику, обвешанному цацками. Даже руки сами собой сжались в кулаки.

Буравил взглядом макушку Лохушки, все больше и больше сатанея внутри. Издеваться над ней, особое развлечение, которое я ни на что не променяю. Изводить ее, а точнее указывать ее место я считал своим долгом. Весь ее вид выступал в стенах этой школы вопиющей грязной кляксой, которую хотелось стереть рукавам дорого свитера, а затем смачно сплюнуть на пол. Каким ветром ее сюда занесло? Ломал я голову глядя на нее с последней парты. Впервые столкнулся с мыслью, когда она впервые вошла в наш класс, что где – то там живут такие как она, в бедноте, на самом дне социального общества. Вернее, выживают день ото дня. Ежедневная борьба, чтобы служить таким как я. Усмехнулся. Закон жизни, одни пашут, чтобы комфортно было другим, тем, у кого больше денег. Я вырос на этой истине: сильнее тот, у кого больше денег, а у отца их очень и очень много, и мой долг только приумножить его капитал.

В самом начале, я даже требовал у отца, чтобы ее исключили из школы, нечего ей здесь делать, но впервые отец был непреклонен. Даже сказал, что мне полезно знать, как живут бедняки, и, если я не буду, как следует, учиться непременно окажусь на ее месте. Тогда это очень подействовало на меня, особенно когда Оксана, моя мачеха забеременела, и ребенок вполне мог быть моим.

Она с гаденькой улыбочкой сообщила мне об этом, и мне в нос тут же ударил запах нафталина и мне вспомнилась она, Лохушка. Если отец узнает, это будет полный пиздец. Трахаться с Оксаной я завязал, со страхом ожидая какого – нибудь подвоха от красивой мачехи. Я был точной копией отца, поэтому о сходстве не переживал, однако, кое – какие действия предпринял. Отец бы мной гордился…

Прозвенел звонок, и она смущенно поднялась, и новенький Максим было даже взглянул с симпатией, пока не вмешалась Алка со своей сворой. Иногда и от нее был толк, и вскоре Лохушка раненной козой поскакала с класса, и я припустился следом, на ходу строя коварный план.

Как только Лохушка дала согласие, по моим венам устремилась адская смесь адреналина, азарта и чувством абсолютной власти надо всем на свете, в том числе и над этой девчонкой.

Теперь она для меня Аня, и таковой должна стать для всех. Я даже не заморачивался на этот счет, все по одному моему взгляду, будут падать к ногам теперь уже Аньки, и я, словно паук, буду плести паутину интриг, чтобы потом столкнуть наглую нищую девку, вообразившую себя невесть кем.

Обедали мы в разных корпусах, поэтому свой триумфальный гамбит я начал с представления во дворе, куда Аня сбегала чтобы поесть в одиночестве, ту бурду, которую покупала в социальной столовой. Это еще один огромный жирный минус в ее карме. Я подошел к ней, она испуганно вскинулась, затем залилась краской, и поспешно спрятала свой пакет за спину…

Глава 3

Анна Ларина

-Как мы собираемся работать над твоей репутацией, если ты будешь постоянно прятаться?

–Отцепись Лисов, пошутили и хватит. – Лицо залилось жарким румянцем.

–Нет, Аня, я слово держать привык. Давай сегодня устроим представление? У меня вечеринка, отца не будет неделю. Оторвемся как следует, – Лисов окинул мое лицо темным взглядом, будто увидел грязь на моем лице.

–Нет уж, извини. Я на это сборище тупиц не пойду, увольте. – Его брови взлетели вверх.

–Ничего себе, ты задвинула. Ты типа умная больно? – Ехидно произнес он, приземляясь рядом со мной на скамейку, отбрасывая рюкзак.

–Конечно, – улыбнулась я.

–От скромности ты не умрешь, Анька, – усмехнулся он, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Его лицо впервые было так близко, и так ослепительно красиво, что я вдруг почувствовала себя грязной замухрышкой. Желание отодвинуться я упрямо задушила в зародыше. Еще чего не хватало. – Это, скажу я тебе, продуманный ход. – Продолжал он, нимало не смущаясь такой близости. – Твой музыкант тоже придет, я его уже пригласил.

–Все равно не пойду, – твердо произнесла я.

–Даже ради музыканта? – Его брови в притворном изумлении взлетели вверх.

–Дался он мне, – выдавила я, как можно непринужденнее.

–Хорош лапшу мне вешать, видел я, как ты то бледнела, то краснела на уроке, – снова ехидно усмехнулся он.

Я рассмеялась, в тон ему, со смешанным злорадством.

–Вот уж не думала, что ты пялишься на меня!

–Не пялюсь! – его губы растянула улыбка, от которой у меня засосало под ложечкой.

–Пялишься! – Отрезала я и все же отвернулась, плавясь под его пристальным взглядом.

Ответить он не успел, из – за угла царственной походкой выплыла Аллочка Порфирьева и едва ее взгляд остановился на мне и Лисове, как идеальные бровки стремительно слетелись к переносице. Словно опасаясь глюков на предмет нашего общего времяпровождения, она переглянулась с преданными подлипалами и дождавшись их наигранного возмущения бросилась к нам.

–Олежек, а я ищу тебя везде, – томно проговорила она едва слышно. Меня до кишечных колик бесили эти ужимки: говорить с придыханием, призывая оппонента ловить раскрытым ртом каждое свое слово. Олег быстро вскочил со скамьи и в два шага оказался возле нее. Она так же наигранно засмущалась, а меня затошнило от этой показухи. О ее подвигах в горизонтальной плоскости разве что легенды не ходили, один Лисов ее игнорировал, а ее рвало на части от этого. Хотя точнее сказать, он едва ли ни первый уложил ее в горизонтальную плоскость и тут же потерял к ней интерес. Поговаривали, что Аллочка даже хотела счеты с жизнью свести, и полгода не ходила в школу. Ее мать отправляла в клинику за границу. Но потом пошла по наклонной, то есть по рукам, и завела дружбу со студентами. – Ты просил составить список на вечер, – она протянула руку со сложенным вдвое листком, Лисов даже не взглянул на него.

–Добавь Ларину, – он взглянул на меня так, что по коже побежал мороз, я перевела взгляд на ошарашенное лицо Аллочки и ее подруг.

–Но…Олег… Ты же не хочешь сказать… – Заикаясь проблеяла она, выпучив и без того огромные глаза, густо подведенные черным карандашом. Она опасалась открыто выказать недовольство, и быть исключенный из списка приглашенных, догадалась я.

Тут следует отметить, что гулянки в доме Лисова проходили с размахом, и список приглашенных тщательно подбирался. Никто с улицы не мог туда попасть, а те, кто удостоился такой чести всегда держали рот на замке. Их ценили, и стремились попасть туда любой ценой, чтобы быть принятой в проклятый список, который я тоже ненавидела всей душой. Каждый раз, когда по углам шушукались об очередной вечеринке, я крепко сжимала зубы, и делала вид, что меня она не интересует. Весомым аргументом выступал тот факт, что меня сторонились, и попросту не замечали, а я не замечала их в ответ, и сейчас, спустя столько времени, когда я жила в своей скорлупе, меня нагло вытащил Лисов, и я должна что – то говорить, да еще так, чтоб меня снова не высмеяли.

Сразу вспомнился случай, когда в нашей школе появилась новенькая Вера Синицина. Лисов тогда жестоко с ней обошелся, а когда привел ее в свою компанию они от души най посмеялись из – за ее глупой трепотни в духе кисейной барышни. Она дурочка даже не поняла, что попала в логово шакалов. Он долго таскался за ней, потом после очередной вечеринки даже смотреть перестал в ее сторону. Нетрудно было догадаться, что Лисов получил свое, и теперь принялся за меня, очевидно, чтобы от души повеселиться на вечеринке.

Страх пойти по стопам Синициной придал мне смелости.

–Не стоит, – я поднялась следом и вытерла вспотевшие ладони и длинную юбку, – Я не приду.

–Ларина, у нас с тобой уговор, поняла? И я держу слово. Это о том, чтобы ты не вздумала филонить. Если к семи ты не приедешь, я возьму свой байк и буду реветь мотором у тебя под окнами. Сбегутся соседи, твоя мать начнет ругаться с начала на тебя, потом и на меня, а я не уеду…

–Черти б тебя слопали! – Разозлилась я.

–Пытались, да выплюнули, подавившись. Давай, до вечера. Помни в семь. И да, сними это шмотье, надеюсь купальник у тебя есть? Поплаваешь в бассейне.

На этом он развернулся и был таков. Я еще несколько минут пребывала в растерянности от его слов. В особенности от того, что купальник у меня был мамин, как раз такой, какие носили еще в советском союзе. И появиться в нем на вечеринке было никак нельзя. В глазах предательски защипало, и это, как ни странно, придало сил.

Перебьется, решила я. Хочет газовать под окнами, пожалуйста.

Олег Лисов

Часы показывали девять, и стало понятно, что Ларина не придет. Черт бы побрал, разозлился я, хватая пятую бутылку немецкого пива. Мой отец всегда знал толк в хорошем алкоголе. Глаза сами собой ползли к настенным резным часам, отсчитывая минуты, то и дела косясь на дверь.

Конечно, она не придет. Я думал, что ее желание попасть на вечеринку пересилит, как и стремление перестать быть изгоем. Но сегодня днем мелькнула сакральная мыслишка, что ей вполне комфортно быть одной. Смотрел на нее сегодня, и понимал, что она отнюдь не проигрывает Алке. Чистая кожа, без какой – либо косметики, несколько веснушек на носу, я даже зачем – то их пересчитал, полные губы, в особенности верхняя губа, с четко очерченным рельефом. Алка в свои тонны филлера вколола, а у Аньки свои, цвета спелой вишни. Я даже поближе подвинулся, чтобы их разглядеть. Зеленые глаза, опять же, блестящие, и густая пшеничная коса. Мать ее, коса, в наше время. Мысленно полез в нее рукой, затем замер и крепко выругался, как оказалось в слух.

–Ты чего Лис? Дерганный какой – то весь вечер.

–Нормально все, – загоняя злость поглубже пробурчал я.

–Ты обещал сюрприз, – отозвался Генка, студент второкурсник, подкуривая коричневую отцовскую сигарету.

–Сюрприза походу не будет, – выплюнул Олег, – снова глядя на часы, мысленно рассчитывая время до дома Лариной и обратно.

– Че облом? – Громко заржал Генка. – Передернешь сегодня, – пустым взглядом обводя всех гостей. –Мяса свежего нет…Этих ебать мочи нету.

–У меня не бывает обломов. – Чеканю я, заодно продумываю, как накажу Аньку. Генка разливает коньяк, и чтобы как – то потушить пламя бешенства, не раздумывая, опрокидываю в себя рюмку за рюмкой.

Вскоре настроение заметно улучшается, когда я замечаю, как в дверях смущенно замирает музыкант…

Глава 4

Олег Лисов

Ноги сами несут меня к новенькому музыканту, замершего в растерянности на пороге. Сквозь пьяную рябь в глазах, отмечаю смазанный след помады на его щеке, добрый и открытый взгляд пацана, прямиком в самое нутро, и в моей душе разрастается огромная черная дыра. Даже в таком состоянии, я привык четко контролировать ситуацию, и сейчас, пьяно глядя на него, я пытаюсь понять природу своих чувств. Этот пацан никто, и звать его никак, одно мое слово, жест, или взгляд и его даже никто не вспомнит. Он пыль под ногами таких, как я, но этот его взгляд, выворачивает мои внутренности на изнанку, словно огромный, охотничий тесак, растягивая их в разные стороны. Прямой, взгляд, без тени раболепия, или благодарности, за то, что он сюда вообще попал.

–Лохушка где? – Пьяно рычу, цепляясь мутным взглядом за его лицо. На нем и тени смущения, отчего градус моего внутреннего термостата стремительно ползет вверх.

–Ларина? – С нажимом произносит он, твердо глядя в глаза. – Понятия не имею. Она не собиралась сюда вообще.

–То есть? – Опешил я.

– То и есть. Анька совсем не такая.

–Все они не такие, – роняю, отводя взгляд.

–Не знаю, что ты задумал, но Аньке мозги не запудришь приглашением на подобное сборище.

–Подобное сборище? – Обвожу взглядом всех присутствующих. На столе пляшет Машка, соседка, студентка филфака, с голыми сиськами. В углу сосутся первокурсники, мой друг Васька, ужу во всю шарится в трусиках у жеманной Алисы, которая, к слову, тоже «не такая». И хоть сборище, как выразился музыкант, было то еще, но на него галопом прибежали даже «не такие», и стыдливо расставляют стройные ножки по темным углам его гостиной.

Музыкант, проследив за моим взглядом, тихо засмеялся.

– Ты – то че приперся? – Злобно рявкаю, впиваясь в него горящим взглядом.

–Лисов, отвали, –откуда – то нарисовалась Аллочка и повисла на мою руку, преградившую путь музыканту. Он и сюда припер свою гитару, замечаю вдруг я. – Сам просил его позвать, теперь набычился.

Убираю руку, пацан метнул в меня насмешливый взгляд, последовал за Алкой.

–Минуточку внимания, друзья, – Аллочка сделала знак диджею, Жоре, из 10 класса, и он убрал звук, все потянулись в центр, где уже успел устроиться музыкант со своей гитарой. – Сегодня у нас приглашен один гость, но, прежде чем, назвать его имя, я хочу кое – что прояснить. Каждый из вас наверняка хоть раз слышал про молодежную группу «SpeeKу»? Их хиты звучат даже за границей, – она смеется, а я вдруг понимаю, откуда бля* мне знакома эта слащавая морда музыканта. Группа, в которой он был гитаристом действительно очень популярная, у меня даже в плейлисте кое – какие их песни, с прискорбием вспоминаю я, и теперь мне понятен воинственный настрой пацана. Он мать, его еще та знаменитость. – Максим Николаев, псевдоним CeeraNyD, собственной персоной! – Продолжает Алка, и на музыканта обрушился шквал оваций. Он, мать его, слегка кивает головой, чуть поднял большой палец вверх, и все вокруг замолкают глядя, как он неспешно проверяет струны, будто касаясь их впервые. Поднимает на меня насмешливый взгляд, и мозг прошивает пониманием: он бросает мне вызов, бля, мне… Смотрю на него, а внутри все покрывается инеем, так бывает, когда мозг принимается за работу, просчитывая каждую деталь. Максим начинает петь, перебирая тонкими пальцами струны, а я могу думать только о том, как сломаю эти пальцы, вырву вместе с сухожилиями, чтобы он раз и навсегда перестал издавать такие звуки, и смотреть с превосходством на кого – либо.

Анна Ларина

Выходные пролетают в думах об Лисове, будь он неладен. Представляла себе его лицо, когда он поймет, что я не приду, и гадала, что он чувствовал в тот момент. Меня словно на медленном костре поджаривали, лицо адски пылало, все тело била мелкая дрожь. И хоть разум отчаянно кричал о благоразумии, сердце с ним было категорически не согласно.

Я струсила.

В который раз спрашивала себя, смогу ли я вытерпеть очередные насмешки? Его или кого – либо… Стыдно признаться, но моя броня, которая крепла так долго, дала брешь. Перед глазами стояло насмешливое лицо Олега, и его уверенность в том, что я принимаю его условия.

Он ведь ждал, верно? – Спрашиваю себя, а все внутри поднимается и протестует. Нет, Анечка, не туда тебя несет, – вспыхивает в мозгу тихий голос мамы, – никогда не стоит принимать внимание мальчика из другого круга. Каждый находит свою вторую половинку под стать себе. Он использует твое тело, и выплюнет душу. А ты останешься сама, латать свои раны…Боль, доченька моя, с тобой останется только боль, которая заполнит каждую клеточку твоего существа. Да, они красивы, эти подонки из высшего круга. Красивы, как Боги и так же всесильны… Им подвластно абсолютно все, даже жизни таких как мы с тобой, – говорила она, глядя перед собой стеклянным взглядом.

Впервые я задумалась о ее словах. Неужели с ней так же кто – то поступил? И кровь мгновенно леденеет в жилах, от дурного предчувствия.

Нет, я не такая, – твержу сама себе, свято веря в эти слова. Подбородок взлетает вверх, и я клянусь, что не потеряю головы, не потеряю себя…

Толкаю дверь в класс и вхожу, быстро окинув всех взглядом. Батыр, по обыкновению не окрикивает грубо, а лишь настороженно смотрит, как я иду между рядами.

Новенький музыкант, улыбается одними губами, я останавливаюсь возле его парты, когда он поспешно скосил взгляд вправо.

–Ларина, – громко кричит Лисов, – ты теперь сидишь со мной, – оборачиваюсь к нему.

–С чего бы это? – Хмурюсь, не знаю как на это реагировать, опасаясь, что это снова какой – то подвох.

– Садись расскажу, – легонько похлопал стул рядом с собой. В класс вошла Аллочка и уселась рядом с Николаевым, и мне ничего другого не оставалось, как переместиться к Лисову.

–Я, между прочим, привык держать слово, в отличии от некоторых, – говорит Он, когда я опускаюсь на стул, он всем телом разворачивается ко мне, окутывая запахом дорогого парфюма. Он был настолько глубоким, мысленно отметила я, что чувствовался целый каскад ароматов. От горько – сладких ноток до цитрусового фреша. Еще угадывался сандал и что – то очень и очень головокружительное.

– Ларина, ау… Ты что от счастья обмерла? – Возвращает меня на землю возглас Лисова, и я

дергаюсь как от удара, поскольку его лицо было всего в сантиметре от моего. В его глазах даже были видны желтые вкрапины, как у змея искусителя. Ведь так и есть, разозлилась я сама на себя…

–Обмерла, только от твоей вопиющей наглости, Лисов, – прочистив горло, произнесла я. – Чего ты разорался?

–Помниться у нас с тобой был договор? – Напирает он сильнее, подвигаясь еще ближе. И я будто кролик перед удавом зачаровано гляжу в его очи, а он между тем продолжает что – то говорить…– И я тебя прощаю, Ларина, но только в первый и последний раз, – все же удается мне вернуться на землю и услышать последние слова Олега.

– У меня мама строгая. – Само собой сорвалось с губ, и я понимаю, что это как никак, а весомый аргумент.

Лисов замер, недоуменно глядя на меня, а я злорадно усмехнулась, разумеется, про себя.

–Извини, – невинно прошептала я, – но при всем желании, это исключено.

–Могла бы сразу предупредить. – Лисов, наконец, выпрямился и чуть сдвинулся назад. Я смогла сделать рваный вдох, понимая, что не дышала все время.

–Так ты же слушать не хотел, – припомнила я, и он только пожал плечами.

–Нам надо еще раз обсудить условия сделки, – Лисов припечатал меня тяжелым взглядом, впиваясь будто острыми осколками в лицо.

–Скажи, что требуется от меня взамен, иначе ничего не будет.

–Я еще не придумал, но ты не волнуйся, ничего такого чего бы ты не смогла сделать. – Улыбнулся одними губами, а у меня мороз выступил на коже. В класс заглянула классный руководитель, и попросила сидеть тихо, алгебры сегодня не будет. Учитель заболела, и тем самым предоставив нам огромное окно. Лисов быстро взял мой рюкзак и потянул за собой.

Под недоуменные взгляды одноклассников, мы прошли к выходу, Олег торопливо ухватил меня за руку и увлек на улицу. На стоянке стоял огромный черный байк, и я застыла как вкопанная, глядя, как Лисов кидает в багажник мой маленький рюкзак.

–Я на это не сяду…

Глава 5

Анна Ларина

Тогда мне придется тебя связать, – слегка прищурившись начал он, доставая второй шлем. Пронзительный взгляд из – под темных широких бровей, и на его губах расцветает снисходительная улыбка. – Скажи, ты вообще ничего не знаешь о своих одноклассниках?

Я тут же насторожилась, слегка пожав плечами.

–Я на этом, – кивает на свой байк, выделяя последнее слово, – мотаюсь с пяти лет. Видишь, ли отец мне многое позволял. Так что, тебе не стоит ничего боятся.

Подхожу ближе к черному железному монстру, похожего на черного лакированного хищника, замершего в прыжке, пристально осматривая каждый изгиб, каждый глянцевый блик двухколесного чуда, и в душе соглашаюсь с Лисовым. Это в нашем убогом мире на это такое произведение искусства можно смотреть лишь с опаской и каким – то суеверием. А для этого мальчишки это привычный атрибут его роскошной жизни.

Коротко выдохнула.

–Вижу ты примирилась с этим неоспоримым фактом, – возвращает меня обратно его голос.

Он протягивает мне шлем, и помогает его надеть. Я, без особого изящества, вскарабкалась на байк, под насмешливым взглядом Лисова и покраснела до кончиков волос глядя, как старенькая юбочка задралась, обнажая штопаную дырку.

–Хватайся за меня крепче, – командует он, срываясь с места, и мне ничего другого не остается, как крепко вцепиться в его твердое тело, припав к нему своим. Если со стороны Лисова этот был некий тактический ход, то он удался. Едва я вдохнула запах его тела, как в мозгу все затуманилось, с треском разлетелось на звездную пыль и поплыло мимо нас, прямо пропорционально ревущему ветру в ушах. В этот момент я не хотела быть нигде, кроме как за его спиной и шумно вдыхать его запах. Я как – то читала, что запахи играют едва ли не первостепенную роль в химии между противоположным полом. И сейчас могла достоверно убедиться в этом. Если раньше мне нравился Олег, как и всем девчонкам в школе, то сейчас, вдохнув запах его тела, я поняла, что пропала. Жаркие мысли устремились за ворот его кожаной куртки, остро пахнувшей кожей и парфюмом, и поползли дальше, не реагируя на вопли и доводы разума.

И еще поняла, что мне не устоять, если Лисов примется меня охмурять.

Но видимо в его голове все виделось иначе, и охмурять он меня не торопился.

Пролетев по городу, медленно нагревающимся под весенним солнцем, мы двинулись по объездной, и вскоре байк Лисова уже мчался по лесной местности, поднимая вверх редкие опавшие листья. Мое тело казалось невесомым в стремительном полете, и все что мне оставалось делать – это дышать. Им. Как бы банально это не звучало. Его запах проникал глубоко, до самого сердца, и колючими спицами вонзался в него, чтобы остаться там навсегда…

Миновав два оврага байк замер возле небольшого озера, где пологий спуск позволял спуститься к воде. Я также, без изящества спешилась, и вернув Олегу шлем осмотрелась, гадая зачем он меня сюда привез. Из багажника он достал пакет с фруктами и небольшой плед.

–Это что? -Подозрительно покосилась на его содержимое.

–Это у нас пикник. Тебя кто – нибудь приглашал на пикник? – Чуть приподняв брови, дурашливо вопрошает он.

–Сам знаешь, что нет.

–Знаю, поэтому и привез тебя сюда. – Лисов спустился к воде, и я последовала за ним. Он ловко разложился, будто делал это ни раз, уселся и похлопал ладонью рядом собой, приглашая устроиться рядом.

Как собаку, больно ужалило мозг. Делаю шаг и замирая около него.

–Зачем это все? – Он поднял на меня взгляд, а я поняла, что произнесла это вслух. И тут же выругалась, на этот раз про себя.

–Я тебе же объяснил…

–Я спрашиваю о другом. Ты мог позвать кого угодно, у тебя целая армия твоих девок, только свистни… а ты… Тебе что экзотики захотелось?

– А ты не думала, что с тобой жутко интересно? – Легко бросает он, кусая красное блестящее яблоко. – Нет, не думай, что я спешу залезть тебе под юбку, нет, – засмеялся он, а в меня словно всадили ржавый нож, и провернули прямо в сердце. – В этом ты права, мне нужно другое.

Немного помолчал, затем добавил.

–Слушай, сядь а? Обещаю, я не наброшусь на несчастную и святую Анну. – Я все же опускаюсь рядом с ним. Плед был маленьким и держаться подальше не представлялось возможным. – Так разговаривать удобней, правда? Я недавно поругался с отцом. – Продолжил он, а у меня перехватило дыхание. – Он уверенно утверждал, что у меня напрочь отсутствует способность дружить, и заводить друзей. Сказал, что и друга – то у меня нет. А я всю жизнь считал Ваську другом. Но потом поразмыслил над его словами, и понял, что он прав. Всем что – то да нужно от меня. Денег, мое влияние на общественность, связи отца опять же. Изначально, давным-давно, я так и начинал приятельские отношения, на взаимовыгодных условиях, а потом как – то подзабыл. И понял, что и Васька – то уже давно не тот, а я почему – то видел в нем друга, хотя он таковым уже давно не является… А у меня большое будущее, и мне просто необходимо научиться если и не дружить, то находить контакт с людьми разных кругов, и научиться располагать их к себе.

–А от меня что ты хочешь? – Прозвучало раздражительно и с обидой. В душе засвербело от обиды, хотя он называл вещи своими именами, мы в общем – то из разных кругов, с этим ничего не поделаешь, куда глупее это отрицать.

–Главное, что ты от меня ничего не хочешь. Вон, даже на тусовку не пришла, а я, между прочим, для тебя старался. Тебе по фигу чье – то мнение. Значит, ты не продашь за грош. – Сделал заключение он, помолчал, а потом добавил.

– Скажи, я могу быть другом, настоящим, кому – либо, ну например, тебе? Надо же с кого – то начинать. – Впился в меня взглядом, от которого все внутри стянулось в узел. Смотрел так, будто проверял, как я отношусь к его словам.

–Почем мне знать, – роняю я, отводя взгляд. – Мы второй раз общаемся с тобой. Уж не это ли твоя просьба? И какая это по – твоему дружба, если мы заранее условились о ней? – Перспектива дружить с Лисовым оглушила меня растерянностью и обидой. Внутренний спор, который происходил во мне, обескураживал, обнажал мое истинное отношение к нему, в котором я боялась признаться даже себе.

–Мы весь год учимся вместе, разве тебе нечего сказать обо мне?

– Конечно же есть, -улыбнулась я, – ты напыщенный индюк, зазнайка, беспринципный…

–Так стоп, – его рука мягко опустилась на мои губы, а взгляд подозрительно потемнел. Я с трудом сдержала дрожь. – Я не совсем это хотел услышать от тебя. Не очень приятно, знаешь ли, слышать про себя такое.

–Но ведь это правда. Ты третировал меня мнего месяцев, издевался надо мною.

–Нет, Анечка, если ты потрудишься вспомнить, я ни разу тебя не третировал, просто не обращал внимания, а это разные вещи.

Я запнулась, пытаясь припомнить хоть одну его издевку, но не смогла.

–Никогда не поздно встать на путь исправления. – Загадочно изрек он, порядком меня разозлив.

– Там, где ты будешь вращаться дружбы быть не может, и мне с трудом вериться, что тебе это очень нужно. Ты врешь, тебе вообще никто не нужен, – выдохнула, хватая яблоко, чтобы скрыть дрожащие пальцы. Отвожу взгляд на черную глядь озера, и мне подумалось, что оно, как бездна. Даже не отражает ничего вокруг. Только черное пятно среди просыпающейся зелени. Темная клякса, такая же, как и в моей душе.

Конечно, глупо надеяться, что я смогу заинтересовать такого как Лисов, а если и смогу так смеха ради, как Вера Синицина, на разок, максимум на два. Поэтому, Анечка – Лохушка соберись уже, и не будь тряпкой под ногами у Лисова.

–И снова плюсик за наблюдательность, Анька. Среди моего окружения так точно. Когда тебе смотрят в рот, и соглашаются во всем это очень раздражает. А я тоже бываю не прав, или же мне тоже нужно чье – то мнение со стороны. А так я как – будто сам с собой все время. Жопу норовят лизать абсолютно все. И поэтому я постоянно срываюсь на них. Ты же – другое дело. Мне очень хочется понять таких как ты. И когда я пойду баллотироваться в мэрию, мне это очень пригодиться, идет? – Он протянул руку, и замер с ней, глядя мне в глаза нечитаемым взглядом. С трудом собрав выдержку в кулак я протянула руку, и он коснулся моей вспотевшей ладони. Меня словно обожгло, и я быстро отдернула руку, боясь, что он почувствует, и будет знать, что меня развезло даже раньше, чем он приступил к военным действиям. Вернее, затевать их, по всей видимости, в его планы даже не входило. От этого стало еще горше.

–Взамен? – Мой голос звучит ровно, в нем слышаться отголоски насмешки и легкости, отчего я свободно выдыхаю, блуждая взглядом по окрестностям.

–Взамен я буду стараться быть нормальным человеком, ты можешь меня ругать, поправлять, словом чувствовать себя со мной на равных. Ты быстро войдешь во вкус, я тебе обещаю, и научишься – таки давать отпор таким зазнайкам как я, – засмеялся он, вызывая ответный смех. – Я даже могу научить тебя, как не стоит вести себя с парнями, если хочешь кому – то понравиться.

Я замерла… жарко покрывшись румянцем. Хотелось немедленно утонуть в черных водах озера еще потому, что Лисов читал меня как раскрытую книгу. Кровь кипятком опалила вены, и понеслась раскаленной лавой к сердцу. Единственное, что я могла сделать, это жалко обхватить себя руками в попытке спрятаться от его понимающего и наглого взгляда.

–И… Как же? -Бросаю с вызовом, стараясь смотреть прямо, и не захлебываться собственной агонией.

–Вижу твой воинственный взгляд и боевой настрой. – Доверительно понизил голос Лисов, чуть склонив голову на бок, отчего в разрезе его легкой пайты показался извилистый край татуировки. Острый, пронзительный, как и его взгляд. – Расслабься, Анюта, мы же теперь друзья, а друзьям принято делиться важным, наболевшим, и так далее и тому подобное. Ведь так?

Я кивнула, чувствуя, как трещит моя выдержка по швам. Раскаленный мозг пронзает вопросом, что я здесь делаю? Какой нахрен он мне друг? Это же смех, да и только, этому гаду снова что – то от меня нужно, но ведь он не отцепиться просто так, придется ему подыграть. Киваю, он усмехается, обдавая меня ароматом своего сокрушительного парфюма. Только сейчас замечаю, что он стал еще ближе. Непростительно близко, как для друга.

–Значит, так, Анюта, первое что нельзя делать, чтобы не отбить желание не то, что подходить, даже смотреть в сторону кого – либо, – это так одеваться, как ты! Это же жесть! Взгляд любого мальчишки будет бежать прочь от твоей юбки, и этих ужасных туфель! – Взревел Олег, а меня словно ударили по лицу. Сильно и хлестко, аж дух вышибло от его слов. А он, этот презренный мажор, невесть каким образом подобравшийся так близко ко мне, открыто улыбался с наигранной теплотой и каким – то ребячеством, и даже продолжал: – Второе, это быть такой ужасной недотрогой как ты! Поверь это взорвет мозг любому, кто только окажется рядом, когда ты раскроешь рот, ты жуткая зазнайка, которую так и хочется прикончить. -Продолжал он, когда я вдруг опомнилась.

–Ты закончил? – Резко бросаю, отвожу взгляд, поднимаясь, но рука Олега мягко, но твердо удерживает на месте.

–Нет еще. – Улыбается одними губами, на лице непроницаемая маска, в глазах лед.

–Какие же тряпки могут быть у Лохушки? – Ласково, пряча саднящую боль, бросаю я. – Именно такие и должны быть, как эта милая старомодная бабушкина юбка и ее же туфли! Старые и потраханные молью, чтобы отгонять вот таких вот наглецов, как ты, Лисов! Мне знаешь, ли плевать на то, что вас коробит мой вид, и то, что кто – то из вас будет держаться от меня на почтительном расстоянии меня совершенно не расстраивает.

–Так ты… -Лисов запнулся. – Так ты специально надеваешь эти тряпки? Ну Анька, ну ты даешь! Ты бесила нас своими тряпками в ответ на наши издевки?

Горько усмехаюсь, призывая на помощь снова всю свою выдержку лишь бы скрыть от него предательски дрожащие губы, и ладони. Его тяжелый, пренебрежительный взгляд опускается на мое равнодушное лицо словно кнут, полосуя холодом и… вызовом.

Пожимаю плечами.

–Ты же не думаешь, что я перестану их носить? – Улыбаюсь одними губами как он совсем недавно.

–Но ты теперь моя подруга, боевая, между прочим. Я приготовил для тебя увлекательный аттракцион, и ты должна выглядеть хорошо. Сногсшибательно! -Подчеркнул он.

–Зачем же? Чтобы кому – то понравиться? Тебе что ли? -Усмехнулась я, а Лисов дернулся словно от удара. Сама мысль ему была противна. Крепко сцепил губы, в тонкую линию, заиграв желваками. Зрачки его янтарных, почти желтых глаз расширились, выжигая радужку, порядком меня испугав. Застыл на месте каменным изваянием, явно ошеломленный ее дерзостью, а я готова была поклясться, что чувствовала, как с утроенной скоростью работают его шестеренки в мозгу, но, впрочем, быстро взял себя в руки, напуская на себя вид мальчишки – балагура.

–Ну если тебя переодеть, немного поднатаскать в … в плане, – хрипло произнес Олег, прочистив горло, – поведения, – вкрадчиво произнес он.

–Я не стану переодеваться, Лисов. Не старайся. Я же не на свидание с тобой буду ходить, чтобы сразить тебя наповал, так что перебьешься, – резко отрезала я, чувствуя, как скользит расплавленный янтарь его глаз по моему лицу.

–Как знаешь, – он пожал плечами, отводя взгляд, отчего мне прямо стало легче дышать, и я поспешила сделать вдох – рваный и резкий.

–Ну а если уж так случиться, что мне кто – то приглянется, обещаю, что возьму тебя с собой в примерочную, дабы твой дружеский отменный вкус внес свою лепту в мои отношения. Идет? – Я протянула ему руку, чтобы скрепить наш союз, насмешливо глядя на него, он медленно протянул свою, и когда наши руки сомкнулись резко дернул меня к себе, отчего я упала прямиком на его грудь, распластавшись на ней, а моя душа словно полетела дальше, в пропасть.

–В примерочную не ходят на правах друга, Анюта. Ты ведь знаешь, чем там обычно занимаются девушка и парень за плотно закрытыми занавесками? Или ты хорошая девочка, и это тебе неведомо?

Слова застряли, где – то в горле, обрывая сердечный ритм. Его близость лишала воли, порождая предательскую дрожь во всем теле. Хотелось задрожать от искушения мелко мелко, падая в его руки, словно в омут. Его губы что – то еще шептали, прямо у моей щеки, опаляя жарким дыханием, поднимая из глубин моего естества то, что должно роднить души – запах, узнаваемость своего человека, ток, стремительно пронзающий мое дрожащее тело, перетекающий в его ладонь, крепко сжимающую мою…Не в силах справиться со своими сокрушительными эмоциями, я прикрываю глаза, судорожно вдыхая воздух, который жарко исторгает его рот.

Поднимаю взгляд, забывая, где я, и кто я, растворяясь в его запахе, и немигающем диком взгляде Лисова. Он молчит, опуская взгляд на мои губы, которые я, неосознанно раскрывая, облизываю.

Рядом закричала какая – то птица, разрывая морок, и Лисов несколько раз моргнул, отпуская мою руку. Я возвращаюсь на свое место, пытаясь успокоить срывающееся дыхание.

Черти что со мной происходит. Это и злило и пугало меня одновременно. Не настолько я была глупа, чтобы не распознать своих чувств к Лисову, от того дикий ужас сковывал все внутри.

Только проклятой любви мне и не хватало, выругалась я мысленно, покрываясь мурашками, от горячего дыхания Лисова, который тот в свою очередь тоже старался взять под контроль, отчего меня прямо кипятком лизнуло. Собрав во едино последние крохи самообладания, я притихла, продолжая все так же плавиться под нечитаемым взглядом Олега. Покосилась на него, и чем дольше смотрела, тем сильнее теряла связь с реальностью снова. А не должна. Я знала, что это своего рода момент истины, и только от меня зависит, как в дальнейшем все сложиться. Отчаянно хотелось потерять голову и пустить все на самотек, упасть в его объятия, и прильнуть к губам, но мы сейчас были только в самом начале моего личного краха, моего падения, и любая другая бы сдалась на милость своего врага, пусть даже отчаянно в него и влюбленная.

Но только не я. Отчасти от того, что я боялась его до дикой трясучки. Его влияния на меня, и того, что он сделает со мной, если я сдамся. Я сейчас не про то, что он меня использует и потом даже не посмотрит в мою сторону, как с Верочкой Синициной, нет, я о другом. Я много думала о нем, и если уж быть до конца откровенной сама собой, то никого другого я не видела на месте Лисова для своего первого раза. Все рассчитав, я планировала завладеть его тестостероном на выпускном, порядком его напоить и разогреть, как всегда, каким – нибудь спором. Но моим планам не суждено случиться.

Не теперь.

Я влюблена, а это все меняет.

Все.

Мысленно прикинув сколько до конца учебного года осталось, я с горестью решаю, что справлюсь. Должна, чтобы потом не нести на себе печать этого мажора всю жизнь на себе. Как… Как моя мать… Он наиграется в рыцаря и забудет, а я… Словом, таких, как он не забывают. Они отравляют противоположный пол особым ядом, который сводит с разума и ведет только лишь по одному пути – в могилу. Снова припомнились мне слова матери, отчаянно тоскующей по ком – то.

Много лет. Изо дня в день, из года в год…

–Лисов, если ты собрался морочить мне голову подобными приемчиками, то наши отношения с тобой быстро переместятся в противоположную от дружеской плоскость, причем мы будем по разные стороны. Я не знаю, чего тебя так расперло, и что ты задумал, но предупреждаю сразу – я не намерена плясать перед тобой, и раздвигать ноги на правах твоей боевой подруги. Хочешь дружить, что ж, я уж так и быть тебе подыграю, но ничего больше, уяснил?

Его губы судорожно сжались, на щеках показались ненавистные ямочки, крошащие мой настрой в пыль.

–Ты снова переоцениваешь себя, Анюточка, – выдавил он, поднимаясь. – Я хотел только переманить тебя на свою сторону, и так и быть, авансом повысить твою самооценку, но вижу в этом нет надобности, она у тебя и так, словно корона, разгоняет тучи над головой. Ссориться с тобой, последнее что я хотел. Мир? – Он тепло улыбнулся, быстро взяв себя в руки, и мне ничего другого не оставалось.

–Мир, – также тепло ему в ответ.

Ну, что ж, дружбу я переживу. Вернее выдержу.

Да, выдержу, пообещала я себе, помогая Олегу собрать остатки пикника.

Олег Лисов

Что блядь за херню я только что нес?

Что за…Сука! Сука!

Друг, блядь, обхохочешься.

Я и она… Жалкая, ничтожная зазнайка! Да, кем она себя возомнила?

Ярость прожигала нутро расплавленной ртутью, отчего меня разве что не подбрасывало на месте. От бешенства, вспыхнувшего внутри, помутился рассудок, и приходилось так сжимать зубы, что срежет был слышен даже за пределами галактики.

И хоть тактический ход был верно рассчитан, сама вопиющая мысли какой – либо близости с Лохушкой взрывала подкорку.

Как его угораздило вообще вляпаться в эту историю. Такую херню морозил тут, что самому аж тошно стало. Если Лохушка и повелась, тогда она просто дура конченая.

Как меня занесло вообще сюда, блядь… это место мое, и ни одна блядская нога сюда не ступала.

Это место силы и искупления, это место его и его матери…

Чем он думал, когда вез ее сюда, когда напрашивался к ней в друзья? Чтобы услышать это заносчивое «НЕТ». Как же она меня бесила, до судорожных кишечных колик, не только своим поношенным тряпьем, а одним своим существованием. Никчемная, жалкая, а сколько спеси в ней, сколько дерзости и чувства собственной значимости в этом мире, обхохочешься! А самомнение? Оно поспорит даже с моим собственным!

Она нас изводила, меня своих одноклассников, словом, всех, кто за ее спиной над ней смеялся. Каждое утро, просыпалась, надевала это тряпье, с ухмылкой глядя на свое отражение, и шла портить мне жизнь. Даром прикидывалась овцой на заклании.

А я… Я запрещал своим мыслям лезть под эту ужасную юбку, и не мог позволить представлять…

Представлять ее кожу, которую успел ухватить взглядом, когда юбка нечаянно задралась. Теперь мой мозг жалят мысли о том, какая она на ощупь, а пальцы зудят проверить, так ли это как… как в моих мать, его мыслях, будь они неладны.

А они шальные ползут в разные стороны, как тараканы, забираясь не только под ее юбку, но и в вырез широкой футболки, и наброшенной поверх нее серой кофты, такой же старой и отвратительной, как и все другое в ее гардеробе.

Зачем, мать ее, я заикнулся про ее тряпки! Да мне глубоко похер на них, пусть хоть в мешке ходит, или голой…

Голой… Снова стреляю в нее взглядом, замершей, словно перед прыжком, пробираясь взглядом под ненавистные тряпки раздевая ее тело догола. У Лохушки упругая высокая грудь, и тонкая талия. Ноги, как я уже успел увидеть тоже стройные и длинные, но самое удивительное в ней – это ее кожа…

Словно бархат, нежная, гладкая, и одновременно прохладная… Чистый бархат, и такой же на ощупь…

Эк меня понесло…

Это ее вина, мать ее, вина…

Дрянь.

Ее запах печатью лег на мои ладони так отчетливо, что въедался прямиком в разум. Я, огромным усилием воли, подавил желание броситься в озеро и смыть его с себя, чтобы не вдыхать его, не ассоциировать его с ней.

Манящий. Гипнотический. Цветочный. Такой я всегда про себя называю для траха особенных сучек, и глядя сейчас на Ларину бесился еще сильнее.

Ход собственных мыслей оглушил словно хлесткая пощечина, а Ларина между тем буравила его взглядом, и не дай господь еще догадается о паскудных мыслях, пляшущих в его голове.

Сердце дико грохотало внутри грудной клетки, и роль «друга» давалась невесть как трудно, но и здесь Лохушка умудрилась его жестко осадить.

Ну что ж, Ларина, готовься.

Игра будет не на жизнь, а насмерть.

Быстро покидав все в корзину, я направился к своему байку.

Домой неслись быстрее света, но Ларина даже не пикнула за моей спиной, тесно вжавшись в нее, будто это самая безопасная вещь на целом свете.

Губы растягивает циничная ухмылка.

Как же ты Ларина ошибаешься, как ошибаешься.

Ты за спиной у самого демона, циничного жесткого и беспощадного.

Как ты сказала? У меня нет друзей, и мне они без надобности? Зачет, малышка, ты знаешь меня лучше всех вместе взятых, от того и месть моя будет сладкой…

Как только Ларина поднимается по ступенькам своего убогого дома, я срываюсь и несусь прочь. Домой долетаю за считанные секунды, влетаю наверх, в свою комнату и встаю, прямо в одежде, как был под горячие струи воды в душе… Чтобы смыть с себя ее запах, отвратительный, дикий, и… цепляющий… Что – то неведомое в его душе, напоминающее о матери.

Это очень сильно злит, раздирает внутренности на части.

Чьи – то руки, опускаются на обнаженные плечи, и тут же сзади прижимается обнаженное тело. Дергаюсь, как от удара, резко поворачиваю голову.

Оксана, мать ее. Приперлась все – таки, сучка. Отца нет, и она отлично об этом знает, ну что ж… Сейчас именно это мне и нужно.

Резко поворачиваю ее спиной к себе, нагибаю, и без прелюдий, так же резко врываюсь в ее тело… Жестко, на грани безумия, вколачиваюсь в нее, слыша сквозь шум воды, ее исступленные стоны, и визги, но мне по хер…

Хочется избавления, от невыносимых мыслей о ненавистной Лохушке.

Лариной, чья кожа нежнее самого лучшего в мире бархата…

Глава 6

Анна Ларина

На негнущихся ногах поднимаюсь по ступенькам своего дома, глубоко вдыхая прохладный весенний воздух, пытаясь взять себя в руки. Открываю дверь и натыкаюсь на разгневанный мамин взгляд.

–Анюта, это кто был? – Ее голос срывается на шепот, а по моей спине ползут колкие иголки, потому, как я знала, этот тон не сулит ничего хорошего.

–Это…– я запнулась, – просто друг. – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но маму не обмануть.

–Сколько ему лет? Он просто огромный! Ты не послушалась меня, и стала водить дружбу со взрослыми парнями?

–Нет, мама, он мой одноклассник. – Я вдруг вздрогнула, от того, когда мама, подняла руку вверх, будто замахиваясь.

–Я просила тебя только об одном, не заводить никаких отношений с богатеями, но ты меня не послушала, Аня!

–Я ни с кем не хотела заводить дружбу, все произошло само собой. И потом очень странно, отдать меня учиться в такую школу и запрещать общаться с одноклассниками.

Мама сделала резкий вдох, и закрыла в исступлении глаза.

–Ты влюбилась? Он, необыкновенно красив, поэтому, ты с ним вдруг подружилась? Кто он?

У меня задрожали колени, и чтобы, грешным делом, не свалиться на пол, от нахлынувших чувств, я опустилась на низкий диван, крепко сжав руки, чтобы не выдать их дрожи.

–Это Олег Лисов, мама. Он предложил дружбу, но я и сама не хотела ее принимать. Просто он…

–Лисов? Тот самый Лисов? Ты… Ты хоть знаешь, кто его отец? – Еле слышно произнесла она, вплетая пальцы в свои растрепанные волосы, и с силой дергая. – Нет, конечно же, откуда тебе знать, что за зверь его папаша, и сын, наверное, и того хуже. Ты… Должна… Пообещать мне близко к нему не подходить!

–Почему? Я знаю Лисова уже давно, и не вижу причин твоему волнению. – Бессовестно вру я, прямо глядя ей в лицо. Перед глазами тут же проносится его взгляд, когда по классу летит удушливое «Лохушка». Полный удовлетворения взгляд. Конечно же знала, что в Олеге будто одна личность борется с другой, и все его показательные акции милосердия меня не обманули.

–Я никогда тебе не рассказывала, почему ты все – таки здесь учишься. Но видимо придется. -Она тяжело вздохнула несколько раз, подошла к окну, и замерла спиной ко мне. – Когда я была молода, и так же смотрела на мир сквозь розовые очки, мне казалось, что к моим ногам падет весь мир. Я была красива, и светилась от счастья, когда встретила его. Красивого, богатого. Он столько всего мне обещал, как же красиво он умел говорить, и я верила ему. Верила и упала с ним так низко, откуда подняться уже не смогла. Его родители прогнали меня, даже не позволив переступить через порог. Я сказала им, что ношу под сердцем ребенка, но им было плевать. Тот… тот парень больше ни разу ко мне не пришел. Даже не позвонил. Он знал, что я из детдома, и в целом мире у меня не было никого, но так и не позвонил. – Ее плечи горестно опустились. Нельзя сказать, что подобное откровение меня удивило, нечто такое я всегда подозревала. – Но все же когда я пришла к нему под дом и отказалась уходить, его отец выслушал меня. Я тогда сказала, что идти мне некуда, я беременна и одинока, совсем без денег. Он тогда протянул мне пачку денег и сказал, чтобы я ему больше не показывалась на глаза. Я взяла. Потому что та пропасть куда меня бросил тот мальчишка пугала сильнее поруганной чести. Потом, я видела его, случайно пересекались. Он даже не смотрел в мою сторону. Никогда Аня. Это на их деньги ты получаешь образование. Потом, намного позже меня нашел человек, и принес еще деньги. Деньги поступали регулярно, не так много, конечно, но я смогла не сдохнуть от боли и голода. У нас была крыша над головой и еда. Но они не захотели даже взглянуть на тебя…

–Они… Они живут здесь?

–Да Аня. Это Лисов.

Пол вздрогнул подо мной, и я ухватилась за подлокотник и сжала его до онемения пальцев.

–Олег мой брат? – Голос дрогнул, и треснул огромными уродливыми трещинами.

–Этот мальчишка очень похож на своего ублюдочного отца, подонка и презренного подлеца Максима. У него есть сводный брат. Вернее был. Твой отец. Он утонул, во время медового месяца. Туда ему и дорога. Но деньги перестали поступать, когда не стало твоего деда. Лисова Генриха. Именно он отправлял нам деньги. Я даже очень сомневаюсь, что твой отец об этом знал.

–Ты сказала, что отец Олега Лисова зверь. Почему?

Мама немного подумала, повернулась ко мне и взглянула так, что дыхание мгновенно сковало болезненным спазмом.

–У него была девушка. Много лет назад. Она так же, как и я повелась на слащавые речи этих подонков. Когда она забеременела, он пообещал женится на ней. Намного позже я узнала, что Лисов Максим перенес клиническую смерть в молодом возрасте и у него были проблемы с зачатием. Это чудо, что вообще удалось зачать ребенка, и, Максим, конечно же, этим сразу воспользовался. Стоило только девчонке родить ребенка, как ее тот же выставили за дверь отобрав младенца. Девчонка ничего не смогла сделать, лишь ходить к ним домой и кричать под калиткой. Их семья даже тогда занимала высочайший пост в государственном аппарате, и подобная шумиха могла кинуть на них тень перед обществом. Вскоре я узнала, что девчонку сбила машина. На смерть. Он ее убил. Я знаю это.

–Этот мальчишка – это Олег? – Надломленным голосом произнесла я.

–У него ведь только один сын. Значит, он.

–Это ужасно, – согласилась я. Вдруг в сознание мелькает мысль, что я и так чувствовала в Лисове нечто подобное, но это не вызывало у меня отторжения. Неприятие да, словно я не относила себя к миру Лисова. Словно меня это не касалось.

Но это так и было. Я чужачка в их обществе и рано или поздно мне придется его покинуть, отчего в душе почувствовала облегчение.

–Я не хочу, чтобы ты общалась с ним. Не хочу видеть, как ты потеряешь голову. А если ты не дай бог понесешь от него, они не задумываясь отберут у тебя ребенка и выставят за дверь, а если ты будешь сопротивляться тебя и вовсе убьют.

–Мама, так далеко наши отношения не зайдут, обещаю. Я сама не понимаю зачем он это сделал, но обещаю я уж точно не потеряю голову. Скоро выпускные экзамены, потом я уеду из этого города.

–Я вижу по твоему взгляду, что ты лжешь, Аня. Ты уже больна этим мальчишкой. Купилась на его смазливое лицо и показную симпатию. Прекрати всякое общение с ним! Иначе ты дорого за него заплатишь!

Знала бы я тогда, какими пророческими будут ее слова, не отнеслась бы так легкомысленно к ним.

***

Олег Лисов

-Ты чего Лис? Совсем ополоумел? – Лешка второкурсник из московской элиты напряженно замер, глядя, как я со всего размаху приложил его дружка ебалом об капот. Еще раз. И еще. Послышался хруст костей, и Веня упал на асфальт без сознания, заливая его кровью. Пнув его еще раз ногой, разворачиваюсь.

Поднимаю взгляд на Лешку, делаю ленивый шаг к нему и тут же выкидываю руку и хватаю его за горло:

–Ану – ка покажи и мне, я тоже хочу поржать…

–Батыр сказал ты в курсе… – Прохрипел он.

–Повтори. – Голос дрогнул.

–Он смеха ради показал ее фотку, той девчонки, у нее еще погоняло смешное, Лохушка. Венька малость обработал ее, ну сиськи там…– Договорить он не успел, его ебало так же резко опрокинулось на капот, затем встретилось с моим коленом несколько раз. Я слышал, что его нос также громко хрустнул, и в горле у него забулькала кровь, но мне было глубоко похуй.

Я уже завалился в кровать, как на телефон мне пришла рассылка – фотография Аньки, да такая, что у меня мгновенно дух сперло. Кто – то сфотографировал Ларину возле фонтана, где она обычно ела свой обед, и с помощью фотошопа убрал одежду и сделал ее обнаженной. Да так, что создавалось впечатление, что этот, кто – то, так мастерки все прорисовал, будто и правда видел ее такой вот. Толстая коса лежала на плече, опускаясь на высокую, по девичьи упругую грудь, чуть выгнутая спина, словно она хотела всем показать свое блядское тело…Чуть приоткрытый рот, и губы… Лучше бы ему не видеть их такими. Словно она несколько часов кому – то отсасывала и они до такой степени распухли.

В глазах мгновенно потемнело, тело само бросилось вперед. Очнулся я только тогда, когда и Лешка отправился в нокаут.

Достал из кармана Веньки телефон, поднес к его ебалу, но он отказался распознавать распухшее хлебало. Похуй. Забираю его с собой, чтобы взломать его код. Зашел в клуб, и поднимаюсь на верх. Музыка ревет, толпа бьется в экстазе, я продираюсь к лестнице. Поднимаюсь наверх, и кладу телефон перед собой.

Со второго раза получись его разблокировать и я, немного порывшись в галерее, нахожу исходники снимков Лариной. Так и есть. Они сидит одетая в свои ужасные тряпки, но сейчас, они закрывающие ее тело, казались мне самыми правильными на свете. И юбка, ниже колена, и кофта, бабкина под горло. У Веньки фантазия будь здоров, надо было сломать ему руки. Обе, чтобы этот уебок впредь не занимался подобным.

А в галереи Анькиных фоток было достаточно.

Полазил в его соцсетях, и нашел того, кто ему их пересылал.

Батыр, уебок.

Не зря он Аньке покоя не давал, и изводил ее. Запал на нее.

Рассматриваю фото Лариной. Вот она сидит за партой и задумчиво глядит в окно, легкий ветерок трепет ее локон, выбившийся из – под косы. Вот она сидит на лавочке, опустив голову читает книгу, в руке у нее обычный бумажный пакет сока. И их не то, чтобы много, их до ебени фени сколько.

Поднимаюсь, я знаю где этот гандон. Богатые мальчики проводят досуг иначе, сбивая кулаки в кровь, и калеча других уебков, считающих себя круче всех. В груди засвербело привычной злобой, и я рывком втягиваю в себя густой воздух, направляюсь вниз.

Уже через полчаса я захожу в подвальное помещение, отыскав взглядом Батыра, который готовился к бою на ринге, растирая мышцы ног. Этому гнезду уже больше трех лет, и каждый из нас прошел здесь и посвящение, и взросление и мать его знает еще какую хуйню. Первым и единственным правилом в этом гадюшнике было их отсутствие. Бои без правил. Если ты вошел в это место и поднялся на ринг, все. Ты уже можешь никогда отсюда не выйти прежним. Покалеченным, опущенным, если особо выебываешься, каким угодно. Но уже не тем, кем был до этого.

Через несколько минут, я ногой сбиваю замок, и выхожу к нему, на ходу стягивая куртку. Батыр даже опомнится не успел, как одним ударом ноги в голову я отправляю его в дальний угол, где он, отскочив от резинок падает на татами. Толпа взревела так, что я только сейчас опомнился и вспомнил, что сегодня день ставок. То есть подпольный клуб, где ебашиться за бабки, рискуя стать калеками. Кому как повезет.

Мне всегда везло. Правда я таскался сюда не из -за бабла. Его у меня было сколько угодно. Здесь я зарабатывал свой авторитет.

Батыр, вскинул голову, и так посмотрел на меня, что кровь вскипела в венах и ударила прямиком в мозг, напрочь отключив ее.

Ленивым шагом направляюсь к нему, сконцентрировав все внимание на него. Батырев был серьезным противником, норовя ударить исподтишка.

–Вижу ты уже увидел ее. – Сплевывая на пол кровь, поднялся на ноги. – Как тебе ее сиськи? Зашло? Я приготовил много интересного для Лохушки. – Ударом ноги разбиваю ему и ебало, и Батыр отправляется в нокаут…

Глава 7

Анна Ларина

На следующий день, утром подхожу к школе и замечаю возле калитки Синицину. Она бесконечно оглядывалась по сторонам, будто загнанный зверек, вскидываясь каждый раз, затем тут же низко опускала голову. Когда ее взгляд все же выхватил меня на алее, ведущей к школе, она встрепенулась и бросилась ко мне.

–Аня, – начала она, запнувшись, – могу я с тобой поговорить? – Прошептала едва слышно, нервно комкая юбку, все так же бросая взгляды по сторонам. Я даже себе не могла признаться зачем ее так пристально рассматриваю. Каштановые волосы стянуты сзади в хвост, розовая нелепая блузка, и шелковая черная юбка чуть выше колен. Взгляд помимо воли скользит по лицу. Оно было симпатичным, даже небольшая раскосость глаз не отталкивала, а наоборот – выглядела как изюминка. В груди противно засвербело, и я поспешила отвести взгляд.

–Да, – подумав, обронила, в душе гадая, что ей от меня понадобилось. – Конечно.

–Я… Не могли бы мы отойти? – Ее взгляд метнулся куда – то мне за спину, и я увидела, как к школе подъехал Лисов на своем черном байке. Синицина тоже его увидела и тут же поджала губы.

Она повернулась и быстро зашагала в глубь аллеи, а мне ничего другого не оставалось как последовать за ней. Выбрав скамью под сенью большого дуба, она опустилась на нее, глядя на свои руки. Я не торопила ее, полагая, что ей по всей видимости нужно собраться с мыслями. Она первая, кто изъявил такое желание с тех пор, как я впервые переступила порог этой школы.

–Я… Увидела, тебя и Лисова… – Сокрушенно проговорила она, все так же глядя на свои ладони, – я должна тебя предупредить. Он… Ужасный человек. Чудовище… Зверь…– Вскинула взгляд, впиваясь в мое лицо. Сколько всего там намешано, у меня аж лицо предательски запылало. – Он выбрал теперь новую жертву. Тебя.

Ну что тут скажешь, я это и без нее знала, ничего нового она для меня не открыла. Я и сама считала, что к Лисовому нельзя приближаться даже на пушечный выстрел, но поделать ничего не могла. Придется пересекаться с ним изо дня в день, пока не закончиться школа.

–Ты неправильно понимаешь наши отношения с Лисовым. Между нами, ничего нет. – Выдавила из себя, окидывая взглядом спешащих по алее школьников

–Нет, ты не веришь мне! – Воскликнула она. – Не веришь в то, что он чудовище…Он ведь и мне дружбу предложил, а потом полез под юбку. А я… я позволила…Пока…

Она запнулась, даже ладонями закрыла рот, опасаясь сболтнуть лишнего.

– Я сожалею. – Подняла на нее взгляд, и смешалась. В ее голубых глазах застыли слезы. Конечно, разве что только ленивый не знал, чем закончилась дружба Лисова с Синициной Верочкой. Она ему уступила, и дружба тут же закончилась. Я была бы идиоткой, если бы поверила в истинность дружбы с Лисовым.

–Не стоит. Я сама виновата. Меня предупреждала Олесенька, моя сестра, что он затевает что – то недоброе, но я ее не послушалась. И пришла на ту вечеринку. Знаешь, – горько усмехнулась она. – А ведь он потом, отдал меня своим дружкам… До сих пор его слова звучат у меня в голове: «Ну и как?», кто – то его спросил, и он ответил: «Так себе. Хочешь, сам попробуй». Только, там есть Стас, один из его дружков, он запретил… Им. Лисов тогда уже уехал.

Меня затошнило от ужаса. Перед глазами возникло улыбающееся лицо Лисова, и ее взгляд… Преданный и… Добрый… Как же он умел перевоплощаться… Ублюдок.

–Мне очень тяжело было с тобой об этом заговорить. Но, я должна была тебя предупредить. Ведь в следующий раз, Стаса может рядом и не быть. – Снова горькая усмешка. – Берегись его.

–Спасибо что сказала. – Взяла ее руку в свою и крепко сжала. – Может, после занятий сходим куда – то, посидим?

Она поднялась на ноги.

– Я очень бы этого хотела. – Улыбнулась она. – Предлагаю обменяться телефонами.

Я продиктовала ей свой номер и вскоре мы поспешили к школе.

Вера Синицина была младше меня на год и училась в десятом классе, поэтому войдя в здание школы, мы разошлись по разным коридорам. Едва я повернула за угол, как меня грубо, за шиворот ухватила чья – то рука, и вжала в стальной торс. Дыхание оборвалось, когда я почувствовала все то, что находиться у мальчишек ниже пояса. И тут же залилась жарким румянцем.

–Лохушка, это что еще за объединение отвергнутых? – Батыр проследил за удаляющейся Синициной, и опалил меня жарким дыханием, напрочь перекрывая мое. Я едва под ноги ему не рухнула от удивления, глядя в его разбитое лицо и жаркий взгляд. А он между тем смотрел в вырез блузки, нормальной, которую я сегодня зачем – то надела. Она хорошо подчеркивала мою высокую грудь, и сейчас Батыр замер, словно его поразило высоковольтным разрядом, не отрывая от нее глаз.

–Ты спятил? – Прохрипела я, пытаясь вырваться из его рук.

–А ты… Оказывается вкусно пахнешь Лохушка. Стоило тебе только снять свои тряпки нафталиновый, как… – Он запнулся, скользя темным взглядом по моему лицу.

–Отпусти! -Рявкнула я, – что на тебя нашло? Тебе кто – то мозги выбил?

–Я можно, сказать, защищал твою честь, Ларина. Хоть бы спасибо сказала.

–Ты? С чего бы это? – Не поверила я, продолжая вырываться из его рук. Он только сильнее прижался ко мне. Втягивая мой запах словно, зверь.

–А хуй его знает. Даже и не подозревал о таких зачатках в себе. Слушай, Ларина, а пошли в кино?

–А не пошел бы ты, Батырев? – Разозлилась я. – Отпусти!

Руки его нехотя разжались, и я отступила на шаг назад.

– О какой чести ты говоришь? – Телефон мяукнул входящим уведомлением, и я, ничего не подозревая открыла его. Мне кто – то прислал фотографию. Быстро щелкнула по ней, и все оборвалось внутри. Я смотрела и в первое мгновение даже не поняла, что это я, а когда осознала, меня пронзили сотни ядовитых иголок. Отравляя. Уничтожая.

У меня пол под ногами пошатнулся. Я сделала шаг назад, не веря своим глазам.

Батырев, резко выкинул руку и выхватил мой телефон, затем выругался.

– Блядь. Ты не должна была это увидеть.

–Кто?… – Прочистила горло. – Кто это сделал?

–Уебок один. Тебе нечего волноваться. Все уже удалено.

–Ну как видишь не все. – Просипела я, чувствуя на себе тонны липкой грязи. Она забивалась в глотку, я даже судорожно глотнула несколько раз, чувствуя омерзительный привкус на языке.

–Дай – ка взгляну на номер, – снова протянул он руку, коснувшись пальцами моей ладони. Зачем – то задерживая на ней пальцы. Потом забил себе номер, и убрал телефон в карман.

– Я разберусь.

–Зачем? – Мертвым голосом спросила я. Оглушенная увиденным. Меня затрясло так сильно, что я услышала, как стучат мои зубы, но не смогла справиться с собой. Перед глазами стояла моя фотография, где я сидела обнаженная, вульгарно выгибая спину, демонстрируя свою грудь. Кто же так посмеялся надо мной? Это удар был настолько сильным, что раздавил меня целиком и полностью. Мимо проходили школьники и глумливо оглядывались, окидывая меня мерзкими взглядами.

Я отшатнулась.

–Лохушка, блядь… Ларина, стой же… – резко ухватил меня за руку, снова дернул на себя. – хочешь я им ебала разворочу? Только не смотри так! Блядь! – Снова выругался он, и потащил меня к выходу из школы. Я шла за ним, будто со стороны глядя на себя, и на его руку, которая крепко удерживала меня.

Вышли на улицу, затем через школьный двор, на школьную парковку. Он подвел к своему джипу, раскрыл дверь, и усадил меня на переднее сидение.

–На тебя, блядь страшно смотреть. Ларина, – позвал он, и я с трудом сфокусировала на нем взгляд. – Ты чего?

– Вы, наверное, от души посмеялись… – Бесцветным голосом произнесла я.

–Ни хера. Знаешь, эта фотография заставила по – другому на тебя посмотреть. Пробраться мыслями под твое ужасное тряпье. У тебя охуенная фигура, Ларина. Я даже вздрочнул на нее.

–Я должна тебя поблагодарить?

– Эта фотография. Ее уже удалили. Еще вчера. Но какой – то еблан все же сохранил ее. Я найду его.

Мне было все равно. То, что еще вчера все ее увидела, и кто угодно мог сохранить ее на телефон. Такого плевка я не ожидала, и в ряд ли его переживу. До конца учебного года осталось полтора месяца. И все это время нужно ходить в школу, учиться, пересекаться в коридоре с остальными учениками.

Телефон зазвонил. Высветился номер Лисова. Я равнодушно на него посмотрела. Батырев подкурил сигарету, и уставился на мой телефон как на самую отвратительную вещь. Единственное, чего мне хотелось, это пойти и утопиться в пруду за школой. Я даже поднялась на ноги, совершенно не слыша голоса Батырева, когда в мое сознание не ворвался другой.

Лисова.

Ион разъяренным зверем ворвался на парковку, зачем – то испепеляя меня взглядом.

–Ларина…

Глава 8

Анна Ларина

Мрачный взгляд Лисова отыскал мой, и впервые, глядя в них, я будто полетела в пропасть. Лицо потемнело от ярости, и я невольно втянула голову в плечи, опасаясь его гнева. Даже желчь стремительно исчезла, вытесняя инцидент с фотографией на второй план. Нечего и говорить, тело мое мелко затряслось от ужаса. Лисов всегда внушал страх, безотчетный, я бы даже сказала животный. Он чувствовался на инстинктивном уровне и сейчас эти инстинкты заверещали во всю глотку, требуя уносить ноги, но они вопреки всему приросли к раскаленному асфальту, толкая меня в пропасть его праведного гнева.

Потом мой взгляд вдруг цепляется за наши руки с Батыревым, которые все еще оставались сомкнутыми, и я быстро вырываю свою ладонь.

– Батыр, ты блядь, видимо, чего – то недопонял, – утвердительно произносит Олег, подходя ближе. Его огромная рука, хватает меня за шиворот и с легкостью закидывает себе за спину.

–Отчего же, – нахально усмехается Батырев, и у меня под ложечкой засаднило. – Ты же помнишь мой ответ.

На Лисова страшно было смотреть, он еще сильнее посерел лицом, затем делает еще один шаг и бьет наотмашь Батырова по лицу. Я успеваю только зажмуриться, когда огромный кулак проноситься возле моего лица. Они сцепились в яростной схватке, оба высокие и сильные, но у Лисова было явное превосходство. Он бил точно, по больным местам Батырева, у последнего уже глаза начали закатываться, с ужасом поняла я, и бросилась к Лисову.

–Ты спятил, Олег?! Остановись, прошу тебя!!! Ты… Ты же его убьешь! – Кричала я, задыхаясь, повиснув на его руке.

Его темные широкие брови сошлись на переносице, и он удивился, будто бы только сейчас меня увидел. Тяжело поднялся на ноги, и ухватив меня за локоть потащил к черной огромной машине. Я удивилась, ведь сама лично видела, что Олег приехал на своей байке.

Рывком открыв дверь, он толкнул меня во внутрь, сам быстро обошел ее, и уселся за руль. Включил зажигание и быстро выехал с парковки.

Я, пребывая в шоковом состоянии даже не спросила, куда мы едем, и зачем. А стоило бы. Успеваю бросить взгляд туда, где тяжело поднимался Батырев.

– Что на тебя нашло? Вы чуть не поубивали друг друга! – Но Олег упрямо поджимает губы, стряхивая с рассеченной брови кровь.

–Тебе понравилось держаться с ним за ручки? – Сипит, прижигая меня взглядом насквозь.

–Я…– Запнулась не в силах что – либо произнести. И вдруг меня пронзает мысль, что Лисов тоже уже мог видеть то фото. На меня с новой силой накатилась тошнота. – Кое – что случилось, и Батыр…

Я замолчала не в силах дальше сказать хоть слово. Язык не поворачивался сказать ему о той фотографии.

–Что? – Лисов снова отрывает взгляд от дороги и поворачивается ко мне.

–Я кое – что увидела. – Уклончиво отвечаю я.

–Ясно. – Коротко выдыхает он. – Ту фотку?

Я вскидываю на него глаза, и он все понимает по моим глазам.

–И кто же тебе ее показал? Я на правах твоего друга вчера ебало разнес тому, кто ее сделал. И само собой все удалил. – Улыбается, приподняв один уголок губ. – Как видишь, я держу свое слово, то есть никому не даю очернить твою репутацию. -Кто же тебе ее показал?

– Ее прислали, – тихо произнесла я, уткнувшись в окно. Сам разговор об этой фотографии вгонял меня в колючий ступор.

–Дай свой телефон. – Он перехватывает запястье и вырывает телефон, разблокировал его, под моим недоуменным взглядом, подсмотрел – таки, и бесцеремонно всунул туда свой нос.

– Ее нет, – резюмирует он, возвращая его, а я, не веря своим глазам, вхожу во входящие, чтобы убедиться, что там ничего нет. Выходит, ее удалил Батыр.

–Ее удалил Батырев.

–Сука. Надо было ребра ему нахуй переломать. – Выплевывает Лисов, а у меня отлегло от сердца, потому как находились мы от Батыра далеко.

Он привез меня в элитный спальный район, утопающий в парковой зоне, здесь даже имелся собственный пруд и лебеди. Белые лебеди. Под сенью экзотических деревьев спрятались кованные лавочки, по парку носились дети.

Лисов снова вцепился в мой локоть и потащил к подъезду внушительной многоэтажки. Поднялись по лифту прямиком к его апартаментам, и я снова испытала шок, только уже культурный. Я понимала, что мы с Олегом из разных измерений, но, чтобы настолько, нет. Это вселяло ужас. Дикий. Первобытный. Мой скромный, я бы даже сказал, нищинский вид, больно полоснул по сознанию. Снова вспомнились слова мамы, о том, что бывает с такими дурочками, как я, которые летят, как мотыльки на огонь в логово мажоров, как она их называла. Но совесть забрезжила, где – то далеко на горизонте моего сознания, а пока я летела на огонь, что потом сгореть заживо.

Мы вошли в просторный холл, и Лисов стянул свою тонкую пайту, и направился по коридору, очевидно в душ. Я замерла не в силах вымолвить ни слова, потому что на конец – то увидела его тату. Крыло… Крыло черного ангела, струилось по выпуклым бицепсам, и спускалась прямо к запястью. Его перья струились по мощной шее, и я поняла, что видела только их края. Зрелище скажем так, ошарашивающее, и я стояла, таращась на дверь, которая закрылась за ним несколько минут назад.

Мысли зашелестели и поскакали в разнобой, что я даже не заметила, как справа растворилась дверь, и в коридор выплыла красивая шатенка. Мы замерли, не сводя друг с друга взгляд, при этом пристально рассматривая. Я подмечала и красоту девушки, ее точеный нос, скулы, пухлые губы, явно отличающиеся от натуральных. Потом мой взгляд спустился к тонкому, шелковому халатику, накинутому, явно, на обнаженное тело, и я почувствовала, как в сердце вонзились ядовитые иглы. Не оставалось сомнений, чем она занималась с Лисовым. Она так же, скользила недовольным взглядом по моему лицу, по косе, заплетенной совсем недавно, и я вдруг возненавидела ее. До зубовного скрежета, до судорог, потому что привыкла ее заплетать каждое утро. Потому что не могу, чтоб вот так, как у этой девушки – струились спине и плечам…

Хлопнула дверь, и Лисов показался, вытирая голову белоснежным полотенцем. Полностью обнаженный, за исключением такого белоснежного полотенца на бедрах.

–Милый, потрудись объяснить, кто эта девка? И почему она здесь? – Ее визгливый голос заставил Лисова напрячься всем телом, опустить полотенце и поднять взгляд на меня.

Медленно повернул голову в сторону и в ее сторону.

–Ты какого еще не свалила? – Резко бросает ей, она поджимает губы, сжимая ладони в кулаки.

– Твой отец задержится… – Роняет она, прищурив глаза.

Лисов коротко выдыхает, запуская руку во влажные волосы.

–И что? Вон пошла нахер отсюда! – Рявкнул так, что мы обе резко вздрогнули.

–Ты не можешь со мной так поступить… – Шепотом произносит девушка, блестя влажными глазами. – Не после того, что было этой ночью.

–Оксана, я повторять больше не буду. У тебя есть две минуты, чтобы свалить, иначе я тебя выкину за дверь как есть. – Ловлю его взгляд, скользнувший по высокой груди и внутри все скручивается тугим жгутом. Перед глазами замелькали пошлые картинки их прошлой ночи, и едва только перед глазами возник обнаженный торс Лисова, как по телу разливается жаркое пламя. Мысли бесстыдно поползли под белоснежное полотенце, и едва я попыталась себе представить, что – либо, как услышала едкое:

–Ты… Ты трахать ее собрался? – От услышанного я еще сильнее вспыхнула, не в силах совладать с собственными эмоциями.

–Тебе какое дело? – Грубо отрезал Олег, хватая ее за локоть, оттаскивая к двери.

–Ты… Ты не можешь… Олег, все узнают!

–Мне похуй!

–Ты врешь! Ты не представляешь, что сделает с тобой твой отец!

–Твое время вышло. – Он вызвал одним прикосновением к блестящей панели лифт, и бесцеремонно втолкнул девушку во внутрь. Послал лифт вниз, а сам набрал несколько комбинаций на панели и по комнате поплыли длинные гудки. Как только на том конце ответили, у Олега заходили желваки, и он сквози сжатые губы процедил:

–Какого хера, вы пустили ее ко мне? Разве я не предупреждал? Никого в мое отсутствие не пускать ко мне?

–И… Извините пожалуйста Олег Максимович, такого больше не повториться. У нас новенький в штате…

–Мне по хрену, вы не выполняете своих прямых обязанностей. Если еще хоть один раз…– Его голос обрывается, и он коротко выдыхает, – я уволю на хер, весь ваш штат! – Рявкнул он, обрывая связь, не давая оппоненту шанса оправдаться.

Еще раз выругавшись, на нерадивых охранников, он направился на кухню, я на негнущихся ногах последовала за ним. В груди саднило, и я постаралась призвать себя к порядку, доказывая сама себе, что у меня нет причин вот так реагировать на все это…

–Извини, за этот концерт, – бросает, извлекая из холодильники графин с соком и разливает по стаканам.

–Кто это был? – Задаю пожирающий меня вопрос, отчаянно стараясь не краснеть.

–Жена моего отца, – усмехается он, впившись в меня взглядом, а меня словно в солнечное сплетение ударили со всей силой. – И, да, ты все правильно поняла. Иногда мы с ней трахаемся.

Ледяным тоном проговорил он, не сводя с меня горящих янтарных глаз. Во всем его облике сквозило такое безразличие, что в пору было уносить ноги, но я отчего – то опустилась на мягкий стул.

–Это не мое дело, – прошептала я, словно уговаривая саму себя, стараясь не смотреть на его накаченное тело, не видеть этой бархатной золотистой кожи, и короткой дорожки темных волос, убегающей под полотенце.

–Что, даже мозги промывать не будешь? – Темные брови взлетели вверх, Олег делает шаг ко мне, опираясь на стол, расставляя широкие ладони по обе стороны от меня. – Не скажешь, как это подло, трахать жену отца, пока того нет? – Наклоняется так, что я чувствую запах геля для душа, и меня ведет. Смотрит прямиком в душу, выворачивая ее на изнанку. В голове зашумело так сильно, что заглушило, как верещали мои инстинкты, требующие немедленно спасаться бегством.

–Как и трахать своих подруг? – Выдавливаю я из себя, глядя, как один уголок неспеша ползет вверх.

–Еще скажи, что сама об этом не думала. Я вижу по твоему взгляду, Ларина, как ты вся дрожишь, стоит только мне оказаться возле тебя, как бессовестно течешь…

–Прекрати, – прошептала я, чувствуя, как пол подо мной зашатался. – Не смей, так говорить. Мы же друзья. – Последние слова одними губами.

Его лицо совсем близко, мой взгляд плывет, и только в этот миг я понимаю, что не дышала. Делаю глубокий вдох, втягивая его запах в себя, и голове стремительно закружилась, потому что в следующее мгновение, Лисов впился в мои раскрытые губы. Я машинально схватила его за плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать к себе. Сильнее. Он не целовал, он пожирал, до боли, до крови. Я чувствовала металлический вкус на своих губах, как и то, с каким чувством он слизывал ее с моих губ. К нему примешивался еще один вкус, самого Лисова, от которого мое сознание прострелило. Больно. Навсегда запоминая этот вкус. Он потянул мою косу назад, заставляя поднять голову, прошелся горячим языком по шее, и я затряслась, как в припадке, исступленно закрывая глаза, слыша его утробное рычание.

Руки его поползли под блузку, и расстегнули лифчик. Он, коротко вдохнув, потянул его вниз, накрывая мою грудь руками. Меня словно раскаленными углями ошпарили. Я издала протяжный стон, поддаваясь вперед, утопая в своих ощущениях, забыв обо всем на свете, чувствуя, как пылает между ног. Сильно. До боли. Я терлась о его руку, цепляясь краем сознания за нее, хозяйничающую между ног, удивляясь двум вещам. Первой: как она там оказалась, и второй – как она могла доставлять столько пронзительного удовольствия. Лихорадочно мы цеплялись друг за друга, я, трепеща, а он с силой вдавливая меня в свой обнаженный торс, не забывая скользить по влажным складкам. Мои руки скользили по телу Лисова, словно по гладкому шелку, стараясь запомнить, каждый изгиб, каждую ямку. В какой – том момент я почувствовала, как он положил мою руку на что – то горячее и твердое, и принялся водить вверх, вниз. Именно эти поступательные движения заставили меня опустить взгляд, чтобы потом задохнуться от увиденного. Нечего и говорить, что этот орган мне довелось видеть впервые в жизни. Он был огромным настолько, что мне захотелось отдернуть руку, но он не позволил, крепко ухватившись за нее, продолжая свои движения. Поднимаю на него взгляд, и этот образ Лисова, на грани, навсегда отпечатался в моем мозгу…Его лицо исказилось от страсти, глаза горели, приоткрытый рот закачивал раскаленный воздух прямиком мне в губы, и я жадно его глотала, плавясь на его руке, требуя большего, бесстыдно расставляя ноги. Для него.

Вдруг по телу прошла сладкая судорога, и я забилась в его крепких руках, все так же крепко сжимая его плоть. Потом на мою руку полилось его горячее семя, и он подхватил меня на руки, уткнулся носом в мою шею, тяжело дыша…

–Ну… Как тебе дружеский секс?

Глава 9

Анна Ларина

-К…Как дружеский? – Шепчу, не в силах прийти в себя от оглушительного оргазма. Первого в моей жизни. И такого пронзительного и мощного. Это тоже считается сексом?

–Это тебе аванс, Ларина. Чтобы ты имела представление что тебя ждет в будущем. – Его глаза горели адовым огнем, впившись в мои распухшие губы. Как только смысл его слов доходит до меня, на меня словно ушат ледяной воды вылили. Я напрягаюсь всем телом, только сейчас замечаю свою все еще откровенную позу, с распахнутыми для него бедрами. Юбка сбилась на талии вместе с блузкой, его нога между моих ног и полотенце, валяющееся внизу. Взгляд опускается на него, и я понимаю, что и этот его образ навсегда останется со мной.

Свожу ноги, пытаясь от него отстранится. Но он словно каменное изваяние не дает мне двинуться дальше. Его рука снова опускается на мои бедра, и я вздрагиваю, глядя на пестрые крылья ангела на ней. Они словно живые, переливаются, с каждый подрагиваем мышц.

–Ларина, – шепчет он. – Не закрывайся. Ты же об этом мечтала не правда ли?

Я не понимающе хлопала глазами, пока смысл его слов не дошел до моего замутненного сознания. Мои брови сошлись на переносице, а в сердце возилась стальная догадка. Замираю в его руках, глядя на его циничную ухмылку, когда он начинает цитировать мой личный дневник, которому я изливала душу по ночам, и который пропал из моего рюкзака две недели назад…

– «Я бы хотела хоть раз, хоть один чертов раз, почувствовать его губы, его руки…» -Хриплым шепотом возле моего уха. Его голос, словно лезвием рассек мое сознание, и только чудом я не лишилась чувств, и не упала прямиком там, где повисла на его руках.

–Отпусти, – прошипела, отталкивая его. Лисов даже не шелохнулся, прожигая меня сумасшедшим взглядом.

– Знаешь, мне больше всего понравилось то, что ты планировала на наш выпускной. Я едва в штаны не кончил, когда читал то, что ты написала. Даже Алку бортанул, так меня зацепило…

–Так ты… Поэтому ко мне в друзья набивался? – Мертвым голосом произнесла, закоченев всем телом.

–Признаться, ты заставила меня посмотреть на тебя по – другому. Читая твой дневник, я тебя захотел Ларина. Сильно. Захотел залезть в тебя своим членов. Везде. Но ты казалась такой неприступной, что пришлось тебя немножечко подтолкнуть.

–Отдай дневник. – Только и смогла прошептать, стягиваю юбку вниз. Мне хотелось в этот момент просто умереть, исчезнуть, и просто перестать быть, потому что я там писала, никто не должен был прочитать. В груди заныло так сильно, что пришлось ухватиться за край стола, и крепко зажмуриться. Я выплескивала в тот самый дневник самое сокровенное, самое дорогое. И в тот день, когда я не обнаружила его в сумке, мы поссорились с мамой, и я не была уверена, что вообще его клала в рюкзак, а после, дома не проверила…

–Нет. – Перехватывает мою руку. – Я никому его не отдам. Так меня никогда еще не перло, Ларина. А когда я увидел твое тело, под этими тряпками, устоять я уже не мог. Извини, Ларина, ты сама виновата. Зачем ты ТАК писала обо мне?

Его рука вновь сжала мою грудь, и я вздрогнула, отшатнувшись.

–Не закрывайся, – прошептал он. – Хочу тебя потрогать. Членом. – Он похабно усмехнулся, снова разводя мои ноги в стороны. Я, пребывая в шоковом состоянии, словно смотрела на себя со стороны. Попыталась соединить их, но Лисов утроился между ними. Снова впившись в меня поцелуем. Опустился к шее, кусая ее.

–Ты же хотела так? – Шипит мне в ухо, обдавая жаром, – и вот так, – кусает сосок, затем слизывает… Все вокруг поплыло, когда горячая плоть толкнулась во влажные складки и мои руки, еще секунду назад, отталкивающие Лисова, притянули его ближе. Все произошло словно в дурмане. Я одурела от этого чувства. Громко застонала, притягивая его ближе. Он толкнулся и боль сковала внутренние мышцы. Мой крик проглотил Лисов, снова впившись в меня губами. Он толкнул меня на стол, и я спиной опустилась на него, глядя как снова потемнело его лицо, и запылали янтарем глаза. Рука с силой сжала мою косу, заставляя прогнуться всем телом ему навстречу. Он что – то бормотал, но я уже ничего не слышала, рассыпаясь на атомы от его толков. Осторожных. Нежных. И одновременно сильных. Где – то в низу моего живота что – то сладко потянуло, и только его движения разгоняли эту сладость до предела. До конвульсивных судорог. Я шире распахнула ноги, потянув его на себя. Он опустился, прикрыв глаза, вонзился глубоко с гортанным хрипом, и от этого движения все замелькало перед глазами, скручивая сладкой судорогой. Я вжималась в него, а он вонзился еще глубже, так же хрипя, в унисон со мной…

Наслаждение схлынуло, и только сейчас я заметила, что лежала на кухонном столе, Лисов на мне, уперевшись одной рукой на столешницу, уткнувшись в мою шею, рвано вдыхая мой запах.

Я пошевелилась, и он поднялся. Я стыдливо свела ноги и села, замечая на белой мраморной столешнице пятно крови. Залилась жарким румянцем, глядя, как к этой крови стекает его семя, смешиваясь в уродливую кашицу.

–Убери тут все. – равнодушно чеканит Лисов, поднимая с полу полотенце. Небрежно обтирает свой член, кривясь при виде капель крови. – Код – две единицы, и лифт отвезет тебя вниз.

Развернулся и исчез. Я сидела все так же на столе, оглушенная происходящим.

Опускаю дрожащие ноги на пол, глядя прямо перед собой. Я все еще оглушенная происходящим. Мое тело еще подрагивает от пережитого наслаждения, поэтому до сознания не сразу доходит тон Лисова, как и то, что от отвернулся и попросту исчез. Нахожу под столом трусики, надеваю их, и кручу головой в поисках тряпки, чтобы «убрать тут». Замечаю на полке бумажное полотенце и стыдливо вытираю столешницу, потом промываю ее и теру до блеска… Мне, кажется, что пятно моей девственной крови въелось в белоснежный мрамор и не хочет оттираться.

Именно в этот момент возвращается Олег и глядя не меня замирает на пороге кухни. Он так же, смотрит на пятно на столешнице, хмуро сведя брови. В этот момент я не понимаю, что меня накрыло вакуумным колпаком мое собственное сознание, не давая мне сорваться в истерику.

Не сейчас. И не при нем.

–Остановись, Ларина… Прекрати! – Рявкает так, что вздрагивают стекла, отбирая у меня тряпку. – Ты почему еще блядь здесь? Почему не ушла, мать твою? – Его лицо искажает гримаса, и я не могу определить, что это за чувство. Его темный взгляд снова скользит по пылающему лицу, ощупывает меня от макушки до пят, и в один момент там, в его выражении проскальзывает брезгливость.

Вот. Так. Брезгливость.

Она пронзает меня ржавым ножом, выворачивая внутренности на изнанку. Я замираю, дыхание обрывается, и горло сковывает ужас произошедшего. Мурашки устремились куда – то вниз, и изумленно вторят моему растерзанному в клочья сознанию.

–Отдай дневник. – Едва слышно шепчу, опустив взгляд, не в силах смотреть на него. Мне кажется, что я настолько жалко выгляжу, что хоть вой.

–Нет. – Цедит Лисов, и я понимаю, что он не отдаст.

–Зачем он тебе?

Он молчит, лишь сверлит меня ледяным, не мигающим взглядом, поджав губы.

–Я прошу тебя, верни мне его… – Мой голос обрывается, когда на его лице расползается циничная ухмылка.

–Посмотрим, на что ты пойдешь, ради него. Потрахаемся пару раз, ну так, чисто по дружбе, и я тебе его верну, Ларина.

Шатаясь, я направилась к лифту, оттолкнув его плечом с прохода, чувствуя, как его взгляд прожигает мою прямую, как палка спину.

Я не помню, как добралась до дома. Куда – то шла, мне кто – то кричал что – то, пока одна женщина, не схватила меня за руку, вынуждая остановиться, и не одернула юбку, край которой зацепился за трусы, оголяя бедро. Я посмотрела на нее, пробормотала «спасибо» и дальше побрела шатаясь, и мечтая одного – упасть замертво.

Мамы хвала Господу, не было, и я забежала в душ. Я не терла сове тело до красноты, не убивалась от того, что произошло. Наверное, потому, что я еще не осознала в полной мере, что случилось.

Наследующий день, едва я только переступила порог школы, как в спину мне понеслись похабные ухмылки, и скомканные бумажные жвачки. Даже семиклассники подозрительно притихли, когда я проходила мимо их стайки.

–Это точно, – донеслось до меня. – Моя сестра дала показать мне это видео.

–А с виду такая простушка…И не скажешь.

–Ну, и Лисову никто никогда не смог еще отказать…-

Я запнулась, останавливаясь. Хотелось подойти и спросить, что девчонка имела в виду, но прозвенел звонок, и я поспешила на урок.

Подхожу к аудитории, где проходил урок географии, где столпились одноклассники в ожидании учителя, и не сразу замечаю, что и они стихли. Замираю в сторонке, делаю вид, что смотрю в окно, когда Женька Смирнов громко заржал:

–Ну, Лохушка, ну ты даешь! А с виду такая недотрога. Такое тело под тряпками прячешь. Слушай, а давай и я тебя трахну? Ты тоже так для меня будешь кричать?