Хрономонтаж. Том 1. 1989-90
Глава 1
Я сразу почти рухнул, устало сел на траву. А потом вообще лег, и долго смотрел на верхушки деревьев, уходящие в небо.
Вот и все. Я его нашел. Нахожусь в нескольких метрах от цели.
Попробовал вспомнить все события, все повороты судьбы, которые привели меня в эту точку, в это августовское утро. Вспомнил, как я встретил Настю, сначала в Сибири и потом в Москве.
Встретил и многих других людей, кого-то уже больше нет… А уж сколько было разных дел, приключений, чем я только не занимался за этот год.
И в результате все пришло к этому моменту.
Надежда еще есть. Правда, уже очень зыбкая, крохотная, вообще еле живая. Да и с самого начала, вся эта затея была совершенно безумной.
Но теперь нужно довести до конца, все равно.
Я поднялся, нащупал в кармане нож, и медленно пошел в сторону машины…
***
АВГУСТ
Все началось одной дождливой ночью, когда я мчался на заявку в загородный клуб. Яндекс показывал, что до моего прибытия осталось десять минут, и это странно. По расстоянию кажется, что не успею.
После извилистого участка началась прямая трасса, и я ускорился. Вдоль дороги не было ограждений, в свете фар виднелась только разметка, разделяющая полосы. Справа стеной стоял лес, слева встречались просветы без деревьев.
Вдруг впереди справа возникло темное пятно, силуэт. Я сразу понял, что выпрыгивает какой-то зверь. Удивительно, как много успеваешь осознать за один миг.
Успел подумать, что наверное это косуля; успел заметить, что их даже две, за первой вылетела вторая.
Я резко тормознул и повернул руль, но второе животное врезалось в машину, которая уже неуправляемо вылетала с дороги. Очень мокрый асфальт, успел подумать я.
Cлева был овраг, и машина перевернулась в воздухе, прежде чем рухнуть набок и пропахать несколько метров по земле. В ужасный грохот, скрежет стекла и металла вплелись звуки ломающихся деревьев.
Шок, и очень больно везде. Разбита голова, течет кровь. Но страшнее всего боль в боку и ногах, пронзающая насквозь и заполняющая все сознание.
Телефон, набрать сто двенадцать, – пришла первая мысль. Но тут я понял, что вообще не могу пошевелиться, ни одной рукой. А телефон неизвестно где.
Мысли громоздились и спутывались, но одна пульсировала поверх остальных – неужели это так и будет? Таков мой конец? В овраге у загородной трассы, придавленный и застрявший в машине, из-за вылетевшего на трассу животного?
Вдруг я заметил рядом какое-то свечение. Оно появилось внезапно, без каких-либо звуков, вроде ломающихся веток или приближающихся шагов.
Я просто увидел, что через разбитое стекло в машину заглядывает человек.
Вспыхнула надежда, что сейчас меня спасут. Звони в скорую, чел, спасибо, что ты здесь! Хоть и появился как-то странно, внезапно.
– Здравствуйте, Иван, – сказал он.
Совершенно лысый, в каком-то шарфе, переходящем в галстук. И странно начал разговор, знает мое имя.
Меня вдруг поразила одна мысль, и я прохрипел:
– Здрасьте. Я уже умер, и это происходит после жизни? После смерти?
– Нет, пока вы еще живы.
Усышать это слово “пока” было обидно. А он вдруг улыбнулся и сказал:
– Но вы счастливчик, с вами сейчас происходит уникальное событие. Искренне поздравляю.
– Спасибо, – ответил я, попытавшись выразить сарказм. Но кажется, не удалось.
А он медленно, выделяя каждое слово, произнес:
– Именно вы получили уникальный шанс прожить вторую жизнь, вернуться на тридцать шесть лет назад.
На секунду в моей душе что-то вздрогнуло, вспыхнуло какое-то ощущение победы, выигрыша, близкого счастья. Но вообще его слова звучали нелепо. И почему он будто не замечает, что я лежу весь в крови, мне нужна помощь?
Человек спокойно продолжал:
– Здесь и сейчас, увы, все закончится. Но вас выбрали соучастником. Вы наилучший кандидат: бездетный, образованный, подходящий по психо-эмоциональным параметрам. Ну и, конечно, эта вот ситуация, – он провел рукой в воздухе, указывая на перевернутую машину.
– Здесь и сейчас все закончится? – повторил я тупо, не зная что сказать.
– Да. Давайте сразу приступим к делу. Время – это не только фундаментальное свойство бытия, но и очень дорогая субстанция. Не будем растрачивать впустую. От вас требуется только согласие.
– Согласие на что?
– На новую жизнь. Я не сказал главное: вы станете гораздо моложе. Но окажетесь в 1989 году.
Что за бред, что он несет? Может, я все-таки умер, и это посмертные галлюцинации?
Лысый продолжал говорить:
– Ход времени нерушим, мы в одном континууме, нет никаких альтернативных версий. Но мелкие изменения возможны. Вокруг вашей жизни, конечно, будет создаваться новая реальность, чуть альтернативная для тех, с кем вы контактируете. Но это не повлияет на общий ход времени. Так, мельче песчинки в планетарном масштабе, секундное содрогание на фоне возраста Земли. Но таковы жизни всех людей. Вы меня слушаете?
– Да, – прохрипел я.
– Простите, если разочарую, но вам не удастся стать олигархом или королем преступного мира, или например, предсказателем, новым мессией. Если говорить грубо и кратко, не позволит вечный закон Вселенной. Но я забегаю вперед, про это будет в инструктаже. Сначала необходимо ваше согласие.
– А вы можете позвонить в скорую и спасти меня здесь? – с трудом проговорил я. – Без всяких перемещений во времени?
– Здесь и сейчас, увы, нет. Но вам выпал чудесный шанс. Сеанс связи скоро закончится, у нас мало времени. Выбирайте: новая жизнь с откатом в прошлое, или просто смерть в придорожном овраге.
Происходящее походило на какую-то разводку, несмешную шутку. Но боль становилась нестерпимой, силы меня покидали, разум затуманивался.
Какая разница, что я отвечу. И вообще, кажется, все уже неважно.
– Я согласен.
– Тогда, пожалуйста, повторите за мной две фразы.
– Хорошо.
– Я, ваши фамилия имя отчество, год рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте Колеса Времени.
Он так выделил два последних слова, что я сразу представил их с заглавных букв.
– Я, Алексеев Иван Сергеевич, 1981 года рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте колеса времени.
– Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.
Фраза звучит категорично, но мне уже все равно. Пусть будет что будет.
– Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.
– Спасибо, Иван. Выражаю вам глубокую признательность от лица нашего проекта и всего человечества.
– Спасибо.
– Теперь необходимо прочесть несколько мантр. Повторяйте, пожалуйста, за мной.
Да когда же это кончится, подумал я со стоном. Он издевается? Терпеть боль уже невозможно, говорить трудно.
Но я все же выдавил из себя:
– Готов.
– Хорошо, начнем. Ом бурэм сууха.
– Ом бурэм сууха.
– Ом маха дива хум пад.
– Ом маха дива хум пад.
– Ом дарда сарна хум пад.
– Ом дарда сарна хум пад.
Произнеся последнюю мантру, я вдруг страшно захотел спать. Глаза закрылись сами собой, в голове появилось ощущение обволакивающей пустоты, заполняющей все сознание… И наступила темнота.
***
Проснулся я с дикой головной болью, как будто с худшего похмелья, умноженного в сто раз. Двигаться тяжело, но надо: попить воды, в туалет, и вообще.
Я понял, что лежу на неудобной и плохо пахнущей подушке, на каком-то матраце или тюфяке, укрытый сверху курткой. Это повысило мою мотивацию напрячься, приподняться и сесть.
Оказалось, что я спал на лавке, точнее, на широкой доске поверх больших ящиков. Находился я внутри маленькой тесной комнаты. Хотя нет, кажется, это не комната, а киоск.
Все помещение завалено какими-то небольшими коробками; они лежали везде – на полках, на столе, на витрине, в ящиках.
Вдруг я понял, что это аудио-кассеты для магнитофонов. Меня озадачила мысль, почему я сижу среди кучи кассет…
А в следующую секунду в голове словно вспыхнула лампочка, и я вспомнил, что произошло накануне, перед самым сном.
Ночная трасса, вылет в овраг, страшная боль. Странный чел, нелепый разговор. Мое согласие, чтение мантр, и вот…
И вот сижу в ларьке, торгующем аудиокассетами! Неужели все наяву, и я действительно переместился в прошлое?!
Это понимание было пугающим, даже мелькнула секунда, когда меня всего заполнил жуткий страх, вплоть до мурашек.
Но почти сразу я почувствовал, что происходящее меня одновременно завораживает. И мурашки скорее не от страха, а от волнения, изумления, ожидания чего-то чудесного и неведомого.
Охренеть, я в прошлом. В каком он там говорил, в 1989-м. Вот это да. Ну блин вообще.
Тут в голове словно вспыхнула еще одна лампочка. Я стал искать глазами зеркало, но оглядевшись вокруг, не нашел. Можно посмотреть в телефон, главное увидеть вообще, как я выгляжу! Машинально полез рукой в карман; оказалось, что я в брюках, но в карманах ничего нет.
Оглядев себя, я понял, что вообще одет так себе: на ногах какие-то допотопные черные туфли, серые мятые брюки, старая клетчатая рубашка. И еще… я вдруг осознал, что стал худее и как-то длиньше. В смысле, мои ноги и руки стали чуть длиннее, и вообще тело, самоощущение тела было слегка непривычным.
Ощупав руками лицо, я ничего не понял – вроде обычные нос, лоб, уши. Хорошо хоть нет усов, просто небритость под носом и на подбородке.
Зеркало все равно нужно, подумал я, протянул руку и взял коробку с кассетой. Пластик давал мутное отражение, и я наконец взглянул на себя.
Мда, вот значит, какой я теперь. На меня глядело незнакомое, но вроде вполне нормальное лицо, только помятое и взъерошенное.
Кажется, тот говорил, что я стану моложе? Это хорошо, но по ощущениям пока не скажешь. Голова раскалывается, все тело ломит, во рту страшный сушняк. И еще нужно в туалет.
Я наконец встал, добрался до двери, отодвинул засов, и выглянул наружу.
За дверью виднелась аллея с рядом деревьев, несколько скамеек, возле которых бродят голуби. Кажется, раннее утро, немного прохладное, но летнее.
Выйдя из ларька, я огляделся. Вокруг ни людей, ни машин, только поют и чирикают птицы.
Ходить в туалет возле своего места работы (если я вообще тут работаю), не хотелось. И я побрел в проход между домами, где виднелись гаражи.
Аллея и дорога, тротуары и бордюры выглядели обычно, все чуть старое и местами разбитое, но более-менее ухоженное. Дома выглядели печальнее: с обшарпанными стенами, в окнах старые деревянные рамы, кое-где разбитые стекла.
Сделав дело за гаражами, я вернулся к ларьку. Обойдя его спереди, посмотрел на вывеску.
На длинных кусках фанеры, приколоченных под крышей, написано: “Студия звукозаписи”.
За стеклом витрины – полки с кассетами. Самые разные обложки и названия; какие-то знакомые, какие-то видел впервые. Над окошком расписание: 11:00–18:00, без выходных.
Надо бы узнать, который час, когда начнется мой рабочий день. Если, конечно, я тут работаю. Но видимо да, раз проснулся внутри.
Я зашел обратно в киоск, внутри было душновато. Мне пришло в голову проверить карманы куртки, это ведь наверняка моя одежда, моя вещь. Внутренний и боковой карман закрыты на молнию, там явно что-то есть.
Действительно, в боковом оказались коробок спичек и несколько желтых монет. По две и три копейки.
Вот так. Все происходит на самом деле, в карманах советские медяки.
Сначала меня расстроило, что я такой нищий. Но во внутреннем кармане обнаружились смятые купюры: три желтых по рублю, зеленая трехрублевка и розовая десятка. Итого шестнадцать рублей с мелочью. Может, я не такой уж бедняк?
А самое главное, что вместе с деньгами я нашел три ключа на металлическом кольце, какие-то квитанции и паспорт. Темно-бордового цвета, с буквами СССР на обложке.
С замиранием сердца я открыл его и прочел: Александр Юрьевич Белов, дата рождения 3 апреля 1965 г. И рядом старое подростковое фото, нового меня. Родился и прописан в городе, про который смутно что-то слышал, наверное где-то в Сибири.
Ошарашенный всем этим, я поднял глаза и уставился перед собой. Вот, значит, как. “Здесь и сейчас”, то есть там и тогда, моя жизнь, получается, закончилась. Как и говорил тот лысый, я получил вторую жизнь, правда оказался в прошлом.
Интересно, а куда делся этот человек, в теле которого я проснулся? В смысле, куда делась его личность? Он тоже был при смерти, и его убедили вернуться в прошлое?
Я понял, что долго сижу и смотрю прямо перед собой, на толстую истрепанную тетрадь на полке у окошка. Привстав, я взял ее и начал листать.
Студия звукозаписи предлагала огромный выбор музыки: в тетради не было пустого места, на каждой строке название группы и альбома, год.
Не стал вчитываться, гораздо интереснее оказалась последняя страница. Разноцветными фломастерами написано: “Запись 30 мин – 3 руб., 45 мин – 4 руб. Кассеты МК-60 – 7 руб., Yoko – 10 руб.”
Вот и узнал стоимость своих денег. На шестнадцать рублей можно купить две аудиокассеты, видимо, советского производства. И даже на запись одной стороны денег не хватит. Ужас. Значит, все-таки я бедняк.
Мои грустные мысли прервал шум приближающихся шагов, а затем громкий стук в дверь. Громкий и кажется недовольный.
Я отодвинул засов, на пороге стоял чел в какой-то рыбацкой зеленой куртке, с сумкой в руке.
– Здорово! – хмуро сказал он. – Вижу, замок не висит. Так и понял, что ты здесь упал.
– Привет. Да, проснулся недавно.
Чел протиснулся внутрь, поставил сумку на лавку и стал выгружать оттуда кассеты. При этом он недовольно ворчал:
– Ну ты в натуре, надышал, напердел. Мне же тут сидеть работать. Проветрить надо. Опять бухал?
– Да нет, – неуверенно ответил я. Мне показалось, что надо как-то поддержать диалог. – А что ты принес?
– Да всякую херню, – отозвался чел. – Как обычно. Яблоки, лай, мираж.
Я ничего не понял из его последней фразы. Тем временем он достал очередную кассету и вдруг радостно протянул мне:
– А, во, смотри! Депеши!
Он сделал ударение на первый слог, и я опять ничего не понял. Но взяв ее, прочел, что это “Депеш Мод” (так и было написано, русскими буквами), альбом “Музыка для масс”.
– Да, круто.
– А вот еще! Концертник Пинк Флойд.
Он достал кассету из коробки и вставил в магнитофон. Заиграла музыка: шум начинающегося концерта, длинное вступление к песне.
Я все это время сидел на стуле вплотную к витрине, свободного места в ларьке почти не было.
Скорее всего, это мой напарник, и мы трудимся в разные смены. Наверное, нечего тут сидеть дальше.
Я думал в верном направлении, в следующую секунду он спросил:
– Долго будешь здесь торчать? Поспать хочу.
– А ты чего так рано пришел?
– Да как рано. Машку в садик отвел и пришел. Покемарить до одиннадцати. Так что давай, вали домой.
Хм, интересно, а где мой дом? Я опять достал паспорт, долистал до страницы с пропиской и прочел: Школьная, д. 41, кв. 10.
– Да, сейчас пойду домой. Поеду к себе на Школьную, да? – спросил я с надеждой, что чел подтвердит мой адрес. Но он ответил коротко:
– Да похер мне.
– Слушай, а когда моя рабочая смена, следующая?
– Послезавтра! Ты че в натуре?
– Да, точно, послезавтра. Ладно, давай.
– Давай.
На этом наш разговор с коллегой завершился, я встал и вышел из ларька.
И вспомнил, что не спросил у него, который час. Но возвращаться не хотелось. Да и так видно, что начинается новый день, на улице уже мелькали прохожие, неподалеку громыхал трамвай.
Что вообще происходит? Это какая-то симуляция? Происходящее вокруг как-то не очень походит на загробный мир. Впрочем, откуда мне знать, как он выглядит.
А может, это необычайно яркий осознанный сон? Что делают, чтобы определить, сон это или явь? Вроде включают и выключают свет, смотрят на часы, должно сразу стать понятно. Или пытаются прочесть один и тот же текст.
Я огляделся, но часов нигде вокруг не нашел. Зато увидел надпись на крыше дома напротив: “КПСС – ум, честь и со.есть нашей эпохи”. Буква “в” отвалилась и свисала чуть ниже.
Отвернувшись в сторону, я чуть подождал, потом снова взглянул на текст. Все то же самое, слово “совесть” без одной буквы.
Мда.
Случилось все так, как и говорил тот странный чел. Еще он грузил про какое-то колесо времени, законы Вселенной… И еще я дал обязательство пройти какой-то инструктаж. Интересно, когда он будет? Лысый опять появится откуда ни возьмись, и даст какие-то инструкции?
Ладно, не буду забивать голову мыслями, лучше продолжать двигаться. По-прежнему страшный сушняк, хорошо бы найти магазин.
И я пошагал в сторону трамвайной линии и широкой улицы.
Глава 2
Пришагав от аллеи к проспекту, я заметил серые будки-автоматы по продаже воды. Подошел, посмотрел на ценник: 1 коп. за воду без сиропа, 3 коп. за яблочный сироп или крем-соду.
Очень захотелось крем-соды, но в автоматах не было стаканов.
Мимо проходил мелкий пацан, и я зачем-то спросил его:
– Слушай, не знаешь, где взять стакан?
– Ты че дядя, из сифилизатора пить хочешь? – сказал тот, и смеясь, прошел мимо.
Я вздохнул, пить из автомата с таким названием расхотелось. Посмотрел по сторонам, рядом ни одного магазина или ларька.
Какое-то время я не мог сообразить, что именно в пейзаже кажется мне странным. И вдруг понял – вокруг вообще нет рекламных щитов, никаких экранов, стендов, вывесок. Только круглая тумба, обклеенная рваными афишами и бумажками-объявлениями.
И еще виднеется деревянная конструкция, возле которой стоит дедок, что-то рассматривает. Я пошел в ту сторону.
Оказалось, там висят развернутые газеты, в ряд, на уровне глаз. Их было четыре: дедок с серьезным видом читал “Известия”, рядом еще “Труд”, “Правда” и “Советская Россия”.
Я вгляделся в дату, жирными буквами напечатано: Понедельник, 31 июля 1989 г.
– Вы не скажете, это вчерашняя газета? – спросил я старичка.
Тот даже не повернул головы и пробормотал:
– Там же написано.
Мда, пока общение с окружающими идет не очень. Коллега говорит “вали домой”, мальчик смеется про “сифилизатор”, дедок тоже неприветлив. Ладно, предположим, что это вчерашняя, и сегодня 1 августа, вторник.
Так, что делать дальше? Наверное, надо съездить по адресу прописки, на Школьную улицу. Нужно ведь узнать, где я живу. Правда, там могут оказаться мои родственники. И как с ними общаться? Придется как-то ориентироваться на ходу. Уточнить этот момент все равно нужно.
Навигации нет, карты нет. Выясню у прохожих.
Я подошел к трамвайной остановке и спросил у одной женщины:
– Вы не скажете, как проехать на Школьную улицу?
– Не знаю, – огрызнулась та, с недовольным видом.
К счастью, рядом стоящий парень услышал вопрос, обернулся и сообщил:
– На любом до Советской, там спросишь.
– Спасибо.
Наконец-то встретился добрый человек. Ну хоть понятно, что делать дальше – ждать и ехать.
Вскоре прибыл трамвай, старенький, но окрашенный в веселый красный цвет; красиво отъехали в сторону широченные двери. Я выяснил, что “Советская” через пять остановок на шестой, купил у водителя стопку талончиков-билетов, каждый по три копейки, и один прокомпостировал. То есть засунул его в жестяную коробку, установленную на поручне, и продырявил, в смысле пробил.
Вокруг аналоговый мир, все механическое, надо привыкать. Но мне даже нравилось. И транспорт дешевый.
Водитель объявляла каждую остановку, трамвай все больше заполнялся людьми. В один момент среди пассажиров возник громкий спор, в котором участвовали несколько человек. Мелькали фамилии Лигачев и Горбачев, брань в адрес обоих, что-то про кризис и дефицит, всякое такое.
Причем многие прислушивались, включались в диспут; меня удивил такой живой интерес окружающих. И еще свобода слова. В последние годы той, моей прошлой жизни, люди в транспорте о политике не спорили, правительство такими словами не ругали.
Район, в который я приехал, оказался оживленный, рядом с остановкой виднелись несколько магазинов и кафе. Наконец-то утолить сушняк.
Я зашел в ближайший Гастроном, и сразу немного взгрустнул: внутри было просторно, но очень уныло. Вдоль витрин бродили несколько пожилых людей, но какие-то витрины и полки были пустые, на других громоздились одинаковые консервы, целыми штабелями и пирамидами.
Ассортимент был скудным: кроме консервов, еще разные крупы и макароны, кефир в красивых бутылках, какие-то сырки или что-то такое в пачках, квадратное печенье и два вида конфет, подушечки и помадки.
Из напитков только виноградный сок в трехлитровых банках, и еще соки в конусовидных емкостях, на разлив. Один конус пустой, в двух других яблочный и томатный. Стакан стоил десять копеек – как три проезда на трамвае. Я решил сэкономить и покинул магазин.
Оглядевшись по сторонам, заметил рядом водоколонку. Подошел, нажал на рычаг, ударила мощная струя. Попил, ополоснулся и чуть взбодрился. А затем, спрашивая прохожих, пошагал по своему адресу прописки.
Найдя нужный дом, вошел в первый подъезд. Открыто настежь, до эпохи домофонов еще далеко. Поднявшись на третий этаж, встал перед дверью, глубоко вздохнул, распрямился. Морально приготовился к любым дальнейшим событиям. Будь что будет, сейчас многое узнаем.
И я нажал на звонок.
Никто не открывает, за дверью полная тишина.
Позвонил еще раз, подождал пару минут.
Затем достал связку ключей, попытался вставить их в скважину. Ни один не подошел.
Мда, понятно. То есть ничего непонятно. Прописан здесь, но не живу.
Что же теперь делать? Я залез в карман куртки и достал все бумажки. Одна из них оказалась почтовым извещением, с моим именем и адресом. Совсем другим: ул. Толстого, 14, кв. 50. Ладно, один вариант пробили, теперь поедем сюда.
Опять спрашивая прохожих, я добрался до улицы Толстого. Очень долго шел пешком, иногда по красивым улицам, с прекрасным летним запахом после дождя, иногда по запущенным переулкам и подворотням, посреди мусора и разрухи.
Еще заметил, что на дорогах очень мало машин. И только советские – волги, жигули, москвичи, нивы, старые автобусы. Может поэтому здесь такой приятный чистый воздух, местами.
Наконец я нашел дом и подъезд, нужную квартиру. Решил не звонить, а сначала попробовать открыть.
И один из ключей подошел!
За дверью оказался узкий длинный коридор, какой-то затхлый и унылый, слегка пахло сыростью и гнилью. В квартире явно кто-то был, впереди раздавался кухонный шум.
Я разулся, прошел до конца коридора и заглянул в кухню. У плиты стояла бабулька, одетая в какие-то лохмотья.
– Здравствуйте, – сказал я.
Но она даже не обернулась. Может, глухая? Не зная, что еще сказать, я громко произнес дурацкую фразу:
– Сегодня такое хорошее утро, наступил август.
Опять ноль внимания. Ладно, видать точно глухая.
Я вернулся в коридор. Слева двери в санузлы, справа две двери в комнаты. Первая чуть приоткрыта, вторая закрыта на ключ. К счастью, один ключ подошел, и наконец я попал к себе домой.
Небольшая комната, все вокруг старое, немножко убогое, но вполне уютно. Шкаф, сервант, кровать, круглый стол, накрытый кружевной скатертью. Кресло, стул, дверь на балкон. На стене старый, но красивый ковер с оленями на водопое.
На полу стоит большой магнитофон, по обе стороны от него – колонки. И всюду валяются аудио-кассеты.
Похоже, я меломан, люблю слушать музыку. Я наклонился и прочел марку магнитофона: “Нота”. Он выглядел солидно: массивная серебристая тумба, два индикатора со стрелками, круглые рукоятки-тумблеры для регулировки звука, механическое табло с цифрами, целый ряд кнопок внизу.
Я нажал на нижнюю часть кассетницы, и та плавно выдвинулась чуть под углом вперед. Внутри обнаружилось место даже для двух кассет. Мне стало приятно, что я обладатель такого чуда техники. К тому же бабулька, кажется, глухая, можно слушать громко.
Достал и рассмотрел кассету – название TDK, красивый логотип из ромбиков, надпись от руки: “Pet Shop Boys, Actually, 1987”. Мда, вроде меломан, а слушаю такую попсню.
Вернув кассету в магнитофон, я нажал “Воспроизведение”. Под кнопкой загорелась лампочка, запрыгали стрелки индикаторов; я повертел рукоятки громкости и уровня звука – все выглядело, звучало и ощущалось классно.
Но все-таки нужно понять, кто эта бабка на кухне. Вряд ли родственница, иначе зачем мне запирать дверь на ключ. Скорее всего, просто арендую эту комнату. Интересно, сколько стоит аренда…
Снова вышел на кухню, на этот раз бабулька меня заметила. И посмотрев безумным взглядом, прошамкала что-то нечленораздельное. Кажется, не только глухая, но еще и не в себе.
Ладно, не буду сейчас думать об условиях, стоимости аренды. Вот скажут, что пора платить, тогда и узнаем.
Я вернулся в свою комнату и лег на кровать.
Мда, все происходит на самом деле. Пару раз я спрашивал время у прохожих, смотрел на уличные часы; дома включал и выключал свет – то есть окончательно убедился, что не сплю. Это не удивительно яркое сновидение, и вроде не галлюцинация.
Реально начинается новая жизнь. Почему-то вернулся в прошлое. В 1989-м мне было восемь, и я очень смутно помню то время, детское ощущение времени и окружения. А сейчас, судя по паспорту, мне двадцать четыре.
Ну что ж, получается, все не так плохо. Прошлая жизнь, такая сложная и неудачная, закончилась. Не буду грустить о себе том, лучше думать о себе этом. Этому мне уже очень хотелось есть.
Неизвестно, есть ли на кухне мои продукты. Пора идти на улицу, изучать окружающую действительность, искать где позавтракать. То есть уже пообедать. Короче, съесть ланч. Интересно, знают ли современники такое слово?
Погуляв по улицам вокруг дома, я нашел кафе со странным названием “Домовая кухня”. Почему-то не домашняя, а домовая.
Внутри было просторно и пусто. За витриной сидели женщина в возрасте и молодая девчонка, обе смотрели маленький телевизор. Причем шел не фильм или что-то развлекательное, а горячее обсуждение чего-то политического.
Выбор еды небольшой: щи и гороховый суп, поджарка и голубцы, салат “Витаминный”, не очень аппетитные булочки, сметана в граненых стаканах, компот, чай. Мне понравилась фасовка сметаны, но полстакана стоили двадцать копеек. В итоге взял щи, поджарку, хлеб и чай, заплатил семьдесят четыре копейки.
Женщина молча выдала сдачу, девчонка выставила на полку поднос с едой. Обе выглядели недовольными, наверное отвлек их от телевизора.
Я взял поднос, обернулся и вдруг понял, что в помещении нет стульев, вообще ни одного. Только несколько высоких круглых столов. Придется есть стоя.
Щи были невкусные, “поджаркой” оказались несколько кусочков жесткого мяса в лужице подлива, рядом с горкой картофельного пюре. Чай вполне нормальный, черный с сахаром.
Во время еды осмотрел интерьер. Цветочные горшки, шторы на высоких окнах, плакат на стене: “Хлеба к обеду в меру бери, хлеб – драгоценность, им не сори”. Я взял в меру, один кусок. Хлеб был довольно сырым.
После этого ланча, пусть и не очень вкусного, у меня стало проходить похмелье. Если, конечно, мое разбитое состояние и головная боль связаны с похмельем. Настроение повысилось.
А на пятнадцать рублей, значит, могу поесть вот так еще двадцать раз. Все нормально, прорвемся. Ведь, наверное, я получаю зарплату в звукозаписывающем киоске.
Кстати, как странно, аудиокассета с записью стоит в пятнадцать раз дороже, чем поесть в кафе. Как же нужно любить музыку, чтобы платить за нее такие деньги? Странные времена.
***
Затем я просто пошел гулять, рассматривая город и людей. Дома и улицы выглядели обычно, а из-за отсутствия рекламы все вокруг казалось милым и уютным.
Люди одеты бедновато, как-то одинаково и серо; но иногда встречались девушки в джинсовых мини-юбках, в лосинах (кажется, так это называется), в длинных юбках с эротичным высоким разрезом.
Несколько раз испытал острейшее и почти нестерпимое желание, даже удивлялся своим ощущениям. Проходящее похмелье, да; но наверняка еще и молодой возраст. Явно сказывается. И конечно, действительно прекрасные девушки, грациозно гуляют, слегка улыбаются, иногда благоухают парфюмом.
В общем, мне все нравилось.
Да, это странно и в голове не укладывается, и вообще кругом полная неизвестность, и в душе какая-то пустота. Ничего непонятно, и сплошной туман впереди.
Но одновременно чувство, будто в воздухе разлито смутное обещание счастья, каких-то светлых надежд, невероятных приключений, удивительных событий и новых маршрутов… Ведь светит солнце, поют птицы, вокруг мои соотечественники, наверняка большинство хорошие люди, встречаются красивые женщины, весело шумит оживленный город, и вообще, все у меня впереди…
Короче, есть какое-то удивительное ощущение новой, только начинающейся жизни.
Я долго шатался по окрестностям, заходил в разные магазины. Почти все полупустые, но в некоторых продуктовых – наоборот, огромные очереди, просто к одному прилавку. Видимо, продавалось что-то дефицитное и очень нужное людям.
В “Канцтоварах” увидел географические карты и атласы, определил свое местоположение. Сибирь, областной центр. Интересно, сколько отсюда до Москвы и Питера? Наверное, часов пять на самолете, дня четыре на поезде. Хорошо, что сейчас лето, зимой здесь наверное холодно.
Постепенно стало вечереть.
Я вышел на набережную небольшой реки и пошагал вдоль дамбы. В одном месте обнаружился спуск к воде, и мне захотелось пойти в ту сторону.
Тропинка вела куда-то вниз за деревья и кусты. Пройдя сквозь заросли, я увидел перед собой маленькую беседку. Там кто-то сидел, спиной ко мне.
Странно, но я решил подойти и заговорить.
Зайдя в беседку, я даже не особо удивился. Передо мной сидел тот же лысый, с которым мы общались через разбитое стекло после аварии. На нем был тот же шарф, переходящий в галстук, он улыбался.
– Добрый вечер, Иван, – произнес он. – Точнее, теперь вы Александр.
– Добрый вечер, – поздоровался я.
Дальше у нас состоялся такой диалог:
– Надеюсь, Александр, вы помните, что обязались пройти инструктаж? Красивое слово, да? Инструктаж.
– Ага, как шиномонтаж. Помню, но у меня несколько вопросов.
– Пожалуйста, спрашивайте.
– Кто вы? Почему вы были в той моей жизни, а теперь и в этой? Все это какая-то симуляция? Что происходит?
– Позвольте, я начну по порядку, с самого начала.
– Будьте добры.
– Время сеанса связи ограничено, поэтому, пожалуйста, слушайте внимательно. И задавайте вопросы по существу.
– Хорошо.
– Итак, когда был открыт закон калибровки времени, а затем создано Колесо Времени, сразу начались исследования в рамках проекта Релайф. Недавно состоялись первые запуски, и теперь мы знаем, что человек может вернуться в прошлое. При этом почти полностью сохранив свои сознание и память. Конечно, вам это кажется невероятным, антинаучным, невозможным. Но поверьте, в 2097 году это действительно осуществимо.
– То есть вы из будущего?
– Верно. Считайте мое изображение голограммой. Вам известно такое слово?
– Да.
– Итак. Возможность вернуться в прошлое действительно есть, из-за необходимости калибровать Колесо Времени. Изредка его нужно проворачивать на 108 лет назад, трехчастным синхронным оборотом. Подробно про закон, механизм и теорию рассказывать долго, не успею. Буду только фактическую суть. Поворот Колеса – это труднопостижимый и трудно осуществимый процесс, требует колоссальных денег и энергоресурсов. Участие в обороте доступно только самым богатым людям и корпорациям.
– Ну главное, что у вас есть богатые люди, корпорации. И хорошо, что вы вообще живете, на планете Земля. Какой у вас там год, говорите?
– Две тысячи девяносто седьмой. Да, живем, хотя конечно все изменилось. В общем, это третий случай в истории человечества, когда люди отправляются в прошлое. Проект Релайф позволил успешно провернуть Колесо Времени уже дважды, осуществив шесть перемещений во времени.
– Не очень понял.
– Видите ли, человек может вернуться только на тридцать шесть лет назад, треть оборота колеса. В повороте должно быть трое участников, тогда колесо откалибруется без нарушения базового хода времени. Происходит полный оборот на сто восемь лет, трехчастный синхронный, и в прошлое отправляются трое людей из трех разных эпох. И у всех все хорошо: у переселенцев и у человечества. Понимаете?
– Кажется вроде понимаю, да. У всех все хорошо.
– Вот именно. И наверное, вы уже поняли: из 2097-го года в 2061-й вернулся наш уважаемый заказчик. Разумеется, все полностью анонимно, конфиденциально. Второй участник вернулся из 2061-го в ваше бывшее настоящее, 2025-й. Соответственно, вы оказались в 1989-м.
В это время рядом появилась еще одна голограмма, как бы видеографика, иллюстрация его слов.
Красивое колесо очень древнего вида, на фоне планеты Земля; планета испещрена еле заметными трещинами. Колесо совершило полный оборот против часовой стрелки, три сектора вспыхнули разным цветом и тоже провернулись. Планета стала выглядеть четко и красиво, все трещинки исчезли.
Видео странное и примитивное, но в общем, вполне наглядно.
Я немного устал его слушать, да и пора бы уже самому, задавать вопросы по существу.
Глава 3
– Так, понятно. А куда девался этот парень, в которого переселился я? В смысле, что стало с его личностью?
– Этот вопрос выдает в вас эмпатичного и любознательного человека. Отвечу так: судьба этой личности одновременно прекрасна и печальна. Она перестала существовать в своем времени, но перешла в иное состояние, более высокое, недостижимое для других людей. Это требует долгих подробных разъяснений; но может, вас устроил ответ, и мы двинемся дальше? У нас правда мало времени.
– Ладно, тогда другой вопрос. Кажется, вы сказали “почти полностью сохранив сознание и память”. Что значит это “почти”?
– Хороший вопрос, сократит время инструктажа. “Почти” означает, что ваши воспоминания о детстве стали расплывчатыми. Детская память реципиента – человека, в которого вы переместились, – иногда доминирует, мешает вспомнить ваше собственное детство. Это единственный относительно негативный побочный эффект. Все остальное: ваши сознание, память, знания и умения, жизненный опыт, все осталось неизменным.
– Так, ясно. Еще вы сказали, что это третий запуск… Колеса времени, или как там. Что было в двух предыдущих?
– Впервые человек успешно отправился в прошлое год назад. Точнее, отправились сразу трое: заказчик из нашего времени в 2060-й, первый соучастник в 2024-й, второй соучастник в 1988-й. Процесс прошел безупречно, остается лишь надеяться, что у всех троих все хорошо. Второй запуск произошел три месяца назад, в мае 2097-го. Тогда тоже все прошло успешно. И разумеется, полностью конфиденциально.
– Вы все время говорите про конфиденциальность. Но как я могу быть уверен, что за мной никто не следит, не наблюдает? Меня вот вы нашли в моем времени, многое обо мне знаете. Теперь нашли здесь, сейчас. Вам ведь известно все про всех участников?
– Логичный вопрос. Но видите ли, цель проекта Релайф – не социальная или терапевтическая, и уж конечно не производство контента, как говорили в ваше время. Никаких шоу Трумана. Вы видели такой фильм?
– Да.
– Поворот Колеса решает исключительно одну, фундаментальную задачу: сохранение нерушимого хода времени. Сейчас выяснилось, что для надежного хроно-обеспечения нужно изредка поворачивать Колесо обратно. Здесь я остановлюсь, не буду подробно. Но суть в том, что если Колесо не проворачивать, то всем от этого будет только хуже. Вдобавок, конечно, важный коммерческий аспект. Средства, полученные от первых запусков, оплатят все мировые космические исследования в ближайшие годы.
– Кстати, как вы там, слетали на Марс, уже колонизируете? И наверное, победили рак, вирусы?
– Александр, эти вопросы к делу не относятся, но я отвечу. Краткий ответ на первый вопрос “Не совсем”, на второй – “Частично”. Позвольте мне продолжить.
– Пожалуйста.
– Итак, поворот Колеса необходим для обеспечения хода времени. Заказчик и все соучастники получают стопроцентную гарантию анонимности: данные о личностях отовсюду удаляются. Никто ничего о вас не знает, никакая информация нигде не сохраняется. Повторюсь, это полнейшая конфиденциальность и настоящая свобода. Живите, как хотите, только не зарывайтесь в своем очевидном преимуществе перед современниками. Но я забегаю вперед, об этом будет в инструктаже.
Его рассказ про гарантии анонимности звучал неубедительно, но я уже устал от общения, от обилия информации.
– Может, перейдем уже к этому инструктажу?
– Отлично, давайте начнем. Первое и основное правило: вы не можете нарушать закон. Никогда. Поэтому даже не пытайтесь. Живите как социально безопасный человек, в рамках современного законодательства.
– Хм. А если что-нибудь мелкое? Ну, например, проехать без билета – тоже нельзя?
– Понимаете ли, вы сами будете чувствовать, когда делаете что-то незаконное. Грубо говоря, вам не будет позволять Вселенная, у вас не получится. Поэтому даже не старайтесь.
– Вы не ответили, что насчет безбилетного проезда? Или например, залоговые аукционы, всякие схемы, создание пирамид типа МММ?
– Александр, при всем уважении, вы крайне вряд ли будете участвовать в залоговых аукционах. И у вас не получится создать пирамиду типа МММ. И повторюсь, вы почувствуете этот момент нарушения законов; причем любых – уголовного, административного, нравственного, общечеловеческого. Не идите против Вселенной, последствия для вас будут плохими. Вот увидите. Поэтому в третий и в последний раз скажу: даже не пытайтесь.
– Ладно, понял.
– Второе правило: никогда никому не говорите, что вы из будущего, в любом состоянии. Не раскрывайтесь ни перед кем, не откровенничайте и не признавайтесь. А то посадят в психиатрическую клинику или поработят спецслужбы. Говорю совершенно серьезно.
– Хорошо, не буду. Но смогу ли я вообще использовать свои знания о будущем? Например, результаты спортивных событий?
– Да, сможете. Но без значительного вмешательства в ход истории. Грубо говоря, не зарывайтесь. Хотя у вас и не получится.
– Что, Вселенная не позволит?
– Да, ответ именно такой. В смысле, нет, не позволит. И здесь мы переходим к третьему правилу. Не пытайтесь искать встречи с собой прежним. У вас не получится, не позволит вечный закон Колеса Времени. Вы не встретитесь, не пересечетесь, ни случайно, ни тем более намеренно. Так что забудьте об этой мысли и даже не пытайтесь. Да и незачем, вы сами это поймете.
– Понятно. Много еще будет правил?
– Нет, их всего три. Мы уже почти закончили. Остались только напутствие и финальная часть.
– Слушаю.
– Надеюсь, вы все адекватно восприняли, и будете достойным переселенцем во времени. Живите своей жизнью, доброй и социально безопасной. Не будьте негодяем. Наоборот, постарайтесь стать лучше как человек. Не сожалейте о прошлом, не тревожьтесь о будущем. Живите в настоящем, но осознанно.
– Хорошие слова, так и буду.
– Мы очень рады. Ожидали именно такой реакции. Ну собственно, иначе вас бы и не выбрали. Предлагаю приступить к финальной, самой важной части нашего разговора.
– Мда, звучит страшновато. Давайте приступим.
– Итак, как я уже говорил, первый запуск Колеса Времени состоялся в прошлом году. И соучастник Поворота живет в одной с вами стране с прошлого года. Как и вы, он дал добровольное согласие, ознакомлен с инструкциями. И разумеется, все так же конфиденциально. Но существует Алгоритм Безопасности хроно-обеспечения, который несколько раз в год фиксирует два параметра: геолокацию переселенцев и размер альтернативной реальности, создаваемый вокруг линии их жизней.
– Раньше вы об этом не говорили.
– Говорю сейчас. Да, можно сказать, что алгоритм продолжает следить за участниками, но это необходимый протокол безопасности. В случае аномалии, то есть создания угрозы потоку времени, угрозы вмешательства в ход истории, алгоритм может подать сигнал тревоги.
– Понятно.
– К сожалению, именно это и произошло неделю назад, поступил сигнал тревоги. Соучастник первого Поворота создает вокруг себя слишком много альтернативной реальности. Это крайне опасно для процесса хроно-обеспечения.
– Кажется, я вижу, к чему вы клоните, и мне это не нравится.
– Понимаю вас. Мы действительно не говорили об этом, когда общались в первый раз. Тогда не было времени, вы находились при смерти. Но вы успели дать обязательство прослушать инструкции. И вот я вам все рассказываю. Сейчас мы общаемся в последний раз, поверьте.
– Кстати да, хотел спросить. Как часто со мной будут вот так контактировать, из будущего? Если вы правда оттуда.
– Больше никогда. Я расскажу вам о миссии, и на этом все. Живите дальше своей жизнью.
– О миссии?
– Да. Помимо того, что вы получили этот чудесный шанс не умереть, а откатиться в прошлое и стать гораздо моложе, у вас вдобавок еще есть миссия. Можно сказать, дополнительный смысл жизни. Вы настоящий счастливчик, Александр, я вас поздравляю.
– Спасибо. И в чем заключается мой смысл жизни?
– Вам необходимо остановить соучастника первого Поворота. Не позволить ему вмешаться в ход истории, помешать его намерениям, осуществлению глобальных планов.
– У меня два вопроса, можно?
– Пожалуйста.
– Первый: как я это сделаю? Вы сказали, мне нельзя нарушать закон.
– Совершенно верно, нужно действовать в рамках законодательства. Но у вас есть в запасе какое-то время. Идентифицируйте, затем следите и изучайте. Никто не знает, что именно предпринимает этот человек, кто он, как его зовут. Мы лишь получили сигнал от Алгоритма Безопасности. Известна только геолокация в определенный момент времени, и то, что это человек мужского пола. Больше ничего. Какой ваш второй вопрос?
– Второй вопрос такой: почему у меня ограничения и инструкции, а кто-то спокойно нарушает законы? Вы же говорили, Вселенная не позволит?
– Скорее всего, этот человек не нарушает никаких законов. Но вокруг линии его жизни создается слишком много альтернативной реальности. Причем реальности аномального характера. Именно об этом сигнализирует алгоритм.
– Ладно, но как именно я его остановлю? А если я не справлюсь, или просто откажусь от миссии, то что будет?
– Повторюсь, никто не знает, кто этот человек, что он делает и намеревается сделать. Поэтому невозможно сказать, как именно вы помешаете его планам. Что касается неудачи, или отказа от миссии, то скажу одно. Звучит пафосно и банально, но все именно так: судьба будущего человечества – в ваших руках. Вы по-настоящему счастливый человек, уже с этим поздравлял. Мы в вас верим, очень на вас надеемся.
Наконец в разговоре наступила пауза, человек замолчал, я тоже ничего не говорил. Слишком много информации за несколько минут.
Видимо, такой уж это день – начался в киоске звукозаписи, заканчивается этим разговором. Не буду ничему удивляться.
– Ладно, что дальше? Вы сообщите мне что-то еще?
– Да, осталось главное: время и локация. Ровно в полдень 18 августа 1989 года этот человек находился в Москве, по адресу Проспект Мира, дом пять, квартира восемь. Вы запомнили, или повторить еще раз?
– Запомнил. Только не очень понял насчет времени, даты. Вроде бы это в будущем? Сегодня, кажется, первое августа?
– Верно. Но пожалуйста, не удивляйтесь этому, просто примите как факт. Мы надеемся, что вы окажетесь в указанное время на данной локации, и в первую очередь идентифицируете личность. Не спешите, действуйте разумно. Главное – безошибочно идентифицировать. И затем держать этого человека в поле зрения.
– А как я окажусь в той квартире? И что, если в это время там будет много людей?
– Ответы на эти вопросы никто не знает. Вы и должны все выяснить. Повторюсь, вам нужно идентифицировать и потом следить. Задача одна: помешать осуществлению его планов. Все зависит только от ваших действий. И напоследок скажу, что мне было приятно с вами общаться, мы уложились точно в отведенное время. Сеанс связи подходит к концу, а я успел все объяснить и рассказать.
– То есть уже все, мы прощаемся?
– Верно. И больше я вас не потревожу. Наслаждайтесь новой жизнью, соблюдайте инструкции, помните о своей миссии. Уверен, у вас все получится. Удачи вам.
– Спасибо.
– Не хотелось бы исчезать на ваших глазах, как в кино или в сказках. Поэтому будет лучше, если вы пойдете обратно на набережную, прямо сейчас. Прощайте.
– Прощайте, – сказал я, встал и вышел из беседки.
***
Я устал говорить, устал сидеть, снова начала болеть голова; поэтому просто пошагал вверх по тропинке. Проходя через заросли деревьев и кустов, я оглянулся, но было уже темно, и я не разглядел ни беседки, ни человека.
Хорошо хоть вдоль реки тускло горели фонари, я выбрался обратно на набережную и двинулся в сторону дома.
Значит, вот оно как. Обрушилось такое вот счастье – жизнь в советском прошлом, и миссия остановить непонятного кого, непонятно от чего. И непонятно как. Сначала, говорит, безошибочно идентифицировать. То есть нужно ехать в Москву. Мда.
Но с другой стороны, в этом действительно есть нечто такое… как он сказал, дополнительный смысл жизни. Интересно, если спасение будущего человечества – это дополнительный, то какой же у меня основной смысл жизни?
Переваривая разговор в голове и думая о всяком, я добрался до своего района. Здесь горели редкие фонари, в темноте гуляли прохожие, тусовались группки молодежи.
В одном месте несколько человек по очереди танцевали брейк-данс, под соответствующую музыку. Я подошел и какое-то время посмотрел: выглядело немного забавно, но классно, все движения в такт, интересная старая музыка, а пара человек, крутившихся иногда на спине и коленях, вообще виртуозы.
Магазины и кафе были уже закрыты. Но во время дневных прогулок я купил макароны, хлеб и чай, причем тупо носил их подмышкой, в свернутой куртке – пакеты в магазине не продавались, а мой вопрос про это продавщица даже не поняла.
Уж наверное найду на кухне кастрюлю и посуду, сделаю скромный ужин. Нужно экономить, денег мало. Еще ведь купил зубную щетку и пасту “Чебурашка”, причем за пастой пришлось отстоять огромную очередь.
И с утра нужно идти в киоск звукозаписи. Моя смена послезавтра, но нужно поболтать со своим пока единственным контактом. Коллега по работе был грубоват, но вроде нормальный чел. Наверное, мы с ним много говорим о музыке. Эх, жаль я не особый знаток, ну да ладно, может со временем наверстаю.
Дома я сварил макароны, нашел на кухне соль и сахар, посуду. Поужинал, слушая и проматывая две кассеты: группа “Кино”, “Последний герой”, и Herbie Hancock, “Rock it”. Причем если на первой был записан альбом, то на второй – просто одна и та же композиция, по кругу. В том же стиле, под который танцевали брейкеры. Заканчивалась и начиналась заново, и так все тридцать минут. Странно.
Затем я лег спать и сразу крепко уснул.
***
Следующим утром я встал поздно. К счастью, бабульку в квартире не встретил, умылся, попил чаю, и отправился на улицу.
Мой район показался мне почти родным, но и одновременно раскрылся по-новому: было зелено, многолюдно, при этом тихо и уютно – без огромного количества машин и всякого визуального и аудио-шума, который окружал меня почти всю жизнь. Всю мою прошлую жизнь.
А в новой жизни мне нравилось. В летнем воздухе так же, как и вчера, словно разлито спокойствие и радостное ожидание чего-то неведомого и чудесного.
Правда, денег чуть больше десяти рублей. Нужно понять, какая у меня зарплата, когда. Только вот как спрашивать об этом у коллеги? Заходить издалека, пытаться выяснить наводящими вопросами – плохой вариант.
И вообще, я даже не знаю его имени. Не скажешь ведь: прости, забыл, напомни, как тебя зовут?
Вскоре я добрался до киоска. Перед витриной толпилась кучка подростков, боковая дверь была открыта, я заглянул внутрь. Коллега сидел и писал что-то на бумажках, потом вставлял их в коробки кассет.
Решив рубить с плеча, без всяких предисловий, я зашел и присел на стул.
– Привет, как дела? – спросил я.
– Привет, да ниче.
– Слушай, вчера так набухался, у меня кажется амнезия. Мне реально страшно, что-то с памятью.
Чел оторвался от своего занятия и взглянул на меня.
– А я говорил, допьешься ты скоро. Стал как ханыга, смотреть противно.
– Все, я завязал. Больше не пью, вот увидишь.
Коллега хмыкнул и вернулся к своим бумажкам. Мда, значит, я алкаш. Печально сознавать. Но ничего, теперь завяжу.
– Спрошу сейчас кое-что, ладно? Я серьезно, насчет своей амнезии.
– Че, допился до потери памяти? Все потому, что катанку хлещешь, литрами. Вот отключишься однажды, заснешь пузом вверх, начнешь блевать, и все. Как Бон Скотт из AC/DC.
– А что Бон Скотт?
– Ну, захлебнулся рвотой, че.
– Ужас. Слушай, так вот, вопрос. Когда у нас следующая зарплата?
– Ха-ха-ха, вот ты к чему, – рассмеялся коллега. – Какая зарплата? Ты в долг тут работаешь, то есть отрабатываешь. Ты че в натуре?
– В долг? Ох ты блин. И это… сколько я должен?
– Ну Антоха говорил, август отработай, потом начнет платить.
Вот так новости. Мало того, что пьяница, еще и кому-то должен, отрабатываю.
День как-то сразу изменился, настроение упало. Но ничего, нельзя унывать, главное сейчас – побольше информации.
Глава 4
– Мда, понятно… Но как же мне жить? У меня осталось десять рублей.
– Саня, если ты про взаймы, то не дам, извини. Говорил же, у меня жена все забирает.
Я не собирался спрашивать у коллеги в долг, но слышать такое приятно. Нормальный чел, относится по-приятельски.
Вдруг мне пришла в голову идея.
– Слушай, я хочу магнитофон продать. Не знаешь, кому лучше и за сколько?
– В смысле, какой?
– “Ноту”, с колонками.
– Да ты офигел что ли? Это же антохин. Он тебя убьет.
Настроение у меня упало во второй раз. Да что ж такое, ни зарплаты, ни имущества. Получается, одни долги и пьянство.
В этот момент в стекло витрины постучали, и коллега открыл окошко. Туда сразу просунули тетрадь со списком музыки и маленькую бумажку, типа заполненный бланк.
– Можно, пожалуйста, три с обеих сторон? – спросил детский голос.
В окошке появились три кассеты в коробках. Коллега взял их, прочел бумажку.
– Хорошо. Двадцать четыря рубля.
В окошко сразу просунули купюры. Чел пересчитал их, накорябал что-то на другой бумажке и выдал клиенту.
Никаких чеков, кассовых аппаратов, расписка-квитанция от руки. Люди платят большие деньги, чтобы им просто записали какую-то музыку. Отличный бизнес, хорошие условия.
– Крутые у парня кассеты, смотри, – сказал коллега.
Я взглянул на марки: AGFA и две JVC, все по 90 минут.
– Да уж. Слушай, а не знаешь, сколько стоит поезд до Москвы?
– Не знаю. А ты че вдруг? Тоже на концерт хочешь?
– На какой концерт? – не понял я.
– Ну, фестиваль этот. Скорпы, Оззи, Бонджови.
– А-а. Ничего себе. Нет, просто нужно съездить, по семейным делам.
– По семейным? – удивленно переспросил чел.
– Типа того.
– Ага. Свалить хочешь?
– Да нет, правда надо, – как можно искреннее сказал я.
В это время в окошко опять постучали, очередной клиент купил две кассеты с записью. Похоже, работа несложная; когда будет моя смена, справлюсь. Ну и сейчас еще посижу, посмотрю как идет рабочий день.
И нужно решить, что делать дальше. Надо бы попасть на вокзал, узнать в кассах стоимость билета.
Вдруг коллега внимательно посмотрел на меня и сказал:
– Братишка мой тоже в Москву собирается, на этот фестиваль.
– Ну да, раз такие группы приезжают. Удивительно, сейчас же только 1989-й, – не сдержался я.
– И что? – не понял чел.
– Ну я так, вообще. Железный занавес, то, сё.
– Какой занавес, ты че в натуре? В июне Пинк Флойд приезжали.
– Ничего себе.
– И сейчас вот тоже, брат говорит, нельзя пропускать. Мы его отговариваем, дурака. Но похоже, он всерьез.
– А сколько ему лет?
– Это двоюродный, Мишаня, ты его видел. Ему семнадцать. В том и дело, что родаки волнуются.
– Вроде взрослый уже, чего волноваться.
– Ну фиг знает. Он ни разу никуда из города не выезжал. Ботан такой, очкарик.
Мы помолчали. Но кажется, на беспросветном фоне вдруг блеснула надежда. Возникло предчувствие какого-то решения. Я ведь тоже меломан, вроде бы.
– Слушай, ну и отлично. Вместе съездим, все равно деньги найду. Такой концерт нельзя пропускать, твой брат прав. И я там за ним присмотрю.
– Ага, ханыга такой, как же. С тобой отпускать еще опаснее.
– Да я завязал, точно говорю. Амнезия меня напугала, все, больше не пью.
Коллега недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал. Нужно как-то развить тему, уцепиться за возможность. Если ехать с его братом, может удастся одолжить денег.
И еще у меня было много вопросов, про себя. Я решил зайти риторически:
– Слишком много пил в последние недели, устал. Даже удивляюсь, откуда у меня деньги на бухло? Ведь были бабки все это время.
– Удивляешься, откуда деньги? – рассмеялся чел. – Ты же телик пропил! Че, уже кончились? Теперь хочешь мафон пропить?
– Нет, говорю же, теперь в завязке, – как можно убедительнее сказал я. – Не говори Антохе, что я спрашивал о продаже мафона.
Коллега опять лишь хмыкнул. А мне расхотелось спрашивать что-то еще.
– Ладно, я пойду. И если что, скажи брату, можно вместе билеты купить. Все равно поеду в Москву, нужно по-любому. Пошел искать деньги.
– Ага, давай.
Я встал и вышел из ларька. Второй разговор с коллегой был информативным, узнал о себе чуть больше. Тот еще кадр, пропил телевизор. Ну хорошо хоть было что пропивать, есть на еду в ближайшие дни.
А где найти деньги сейчас? Я вспомнил, что видел вчера вывеску “Комиссионный”. Наверное, это магазин вроде ломбарда. Надо бы зайти и посмотреть цены, узнать условия.
Правда, магнитофон “антохин”, и “он меня убьет”. Но кажется, других вариантов нет. В крайнем случае так и сделаю, потом с ним рассчитаюсь.
У меня ведь есть знания о будущем, надо просто научиться их использовать. Хотя, если вдуматься, какие это знания?
Ну да, вроде представляю, что будет дальше – в девяностых появятся иностранные товары, всякие возможности для бизнеса. Но вот что касается спорта и ставок – я ведь не помню результаты событий в это время.
Когда я лежал придавленный в разбитой машине, и когда тот тип предложил вернуться в прошлое, я ведь сразу подумал о ставках. О том, что смогу выигрывать у букмекеров, помня разные результаты.
Но проблема в том, что ставить я начал в 1996 году, когда в Питере открылась первая контора – “Плюс-Минус” на Садовой, в фойе кинотеатра “Молодежный”. Мне было пятнадцать лет, но никто не спрашивал паспорт, все было просто: пишешь выбранный матч и исход на двойной бумажке с копиркой, вносишь деньги. Кассирша прикрепляет степлером чек, выдает бумажку с копией ставки. Потом приходишь туда же узнать результат (или покупаешь свежую газету "Спорт-Экспресс"). Если выиграл, суешь кассирше бумажку, она отсчитывает деньги.
И я помню результаты многих матчей, ведь ставил с тех пор и вплоть до 2025-го, всю свою прошлую жизнь. Какое-то время даже трудился в одной конторе, и вообще люблю спорт. Но блин, до этого 1996 года надо еще дожить. А где искать деньги сейчас?
Можно попытаться найти контакты за границей, делать ставки в зарубежных конторах. Но что я помню из 1989 года? Вообще ничего, полный ноль. Футбольный чемпионат мира в 1990 выиграла, кажется, Германия, а наши провалились. Еще знаю, что в 1992 на чемпионате Европы победили датчане, сенсационно. Но случится это только через три года… Так что тему можно забыть.
Знание будущих событий пока не особо помогает. Кажется, гораздо важнее умение жить в настоящем.
С этими грустными мыслями я дошел до “Комиссионного”. После посещения разных магазинов уже привык к скудному ассортименту, но здесь все было по-другому.
Огромный выбор, продавалось буквально все: бытовая техника, посуда, одежда, обувь, всякие ковры и предметы интерьера, и много чего еще. Внутри было много народу.
Меня интересовали магнитофоны; разброс цен от шестидесяти до ста двадцати рублей. Выяснилось, что деньги дают только после продажи. Значит, нужно сдать “Ноту” уже сейчас.
Потом я съездил на вокзал и узнал, что плацкартный поезд до Москвы стоит тридцать два рубля.
Дома нашел в коридоре большую сумку, погрузил туда колонки; а у магнитофона наверху оказалась удобная выдвижная ручка для переноски.
Никаких документов к этой “Ноте-225С” не было, и в комиссионке мне предложили выставить ее за восемьдесят рублей. Магазин забирал пятнадцать процентов, то есть после продажи шестьдесят восемь на руки. Я согласился, получил квитанцию, теперь оставалось только ждать.
***
Следующим утром я отправился в студию звукозаписи, отрабатывать свою смену. Как и думал, третий ключ в моей связке подошел к навесному замку на двери киоска.
Рабочий день оказался совсем ненапряжным – брал у людей заказы на запись, продавал уже записанные кассеты, иногда общался с клиентами о музыке.
Похоже, я славился тем, что записываю сборники песен – пара человек общались со мной как со знакомым дилером, дилером музыки. То есть слегка заговорщицки, словно в разговоре между посвященными людьми, один спросил про обещанный сборник панк-рока.
И действительно, в коробке “на выдачу” нашлась заказанная им кассета; я пробежал глазами названия: “Гражданская оборона”, “Автоматические удовлетворители”, Clash, Sex Pistols… Все вперемешку.
Второму я записал кассету “советский рок”: там были “Странные Игры”, “Ноль”, “Звуки Му”, “Аукцион”… Надо будет всех послушать, как-нибудь, освежить память.
Поток людей был большой, за день продал больше пятидесяти кассет, взял заказов на запись почти на триста рублей. Хороший бизнес у Антохи. И удивительная тяга людей к музыке.
А во время второй моей рабочей смены в дверь киоска постучали. Я открыл, на пороге стоял худой парень в очках, с чуть азиатским лицом. Широко улыбаясь, он сказал:
– Привет, Саша! Ну как, едем в Москву?
– Привет. А, ты Мишаня? – спросил я.
– Ну да, – слегка удивленно подтвердил чел.
– Да, едем. В ближайшее время найду деньги, купим билеты.
– Давай сейчас купим, я уже одолжил! – с ходу предложил Мишаня. – Потом отдашь, как найдешь. Надо заранее купить, вдруг билетов не будет.
Это хороший вариант. Но меня волновал еще один вопрос, и я сказал:
– Давай. Только вот не знаю, может ты в курсе. Твой брат мои смены отработает, в эти дни? В смысле, для него это нормально?
– Колян только рад будет, кон�