Восставшие из пепла. Книга Первая: Секрет Истины

Обращение в пепел

Пролог

В сумрачной пустоте Вселенной существовала лишь одна точка, озаряемая яростным сиянием живого пламени. Тьма сгущалась вокруг этого светила, жадно пытаясь поглотить исходящее от него тепло. Огонь сжался в ослепительную искру – и взорвался ураганным всплеском. В эпицентре этого хаоса парила Птица, каждое перо которой полыхало и олицетворяло жизнь.

Взмахи ее крыльев рождали бури, силы которых содрогали саму Пустоту, отчего та начала отступать, но обиды, нанесенной ее величию, она не забыла.

В зияющей бездне парил Феникс, разгоняя мрак и излучая мощь в преследующую его тьму. Два огненных пера сорвались с его хвоста и устремились в Пустоту. Истошный вопль боли наполнил мрак: перья опалили ее, и вечный холод вступил в борьбу с пламенем. Эта схватка породила два новых мира – Малако́с и Землю.

Феникс оглянулся на свое творение.

– Ты больше не поглотишь плоды моего труда, – прозвучал его грубый, уверенный и полный ожесточения голос.

– Я с-с-сделаю лучш-ш-ше… Я и-з-з-меню его, – угрожающе прошипела Пустота, разъяренная своим поражением.

Она обратилась в черную тень и плавной поступью прошлась по творению своего врага. Склонившись к земле нового мира, Пустота создала из обломка скалы великий артефакт, способный своим существованием извратить замысел Феникса. И вновь растворилась в небытии.

Встревоженный угрозой Феникс осмотрел оставленный на земле обломок и попытался испепелить его, но камень не поддавался – он впитывал огонь, как топливо.

В отчаянии Создатель предпринял еще одну попытку спасти свое детище – из второго пера, что лежало на зеленой траве, он сотворил Змею. Золотистая чешуйчатая тварь проползла по земле и с благоговением устремила взгляд на своего творца.

– З-зачем ты меня с-создал? – прошипела она.

– Ты должна спасти это творение, – Феникс распростер крылья, и жар опалил землю. – Защити его от скверны, что заключена в этом камне, – он кивнул на осколок, мерцавший на земле зловещим блеском, – наследие ушедшей Пустоты.

– Когда придет время, наша с тобой кровь сольется, и мы наполним силой будущего защитника, который сможет отстоять свет, озаряющий теперь это небо.

Змея склонила голову в поклоне. Тогда Феникс опустился на землю, и тело его стало величественной горой, что укрыла своими массивами зловещий камень – Камень Ладаада.

Змея в последний раз взглянула на гору и поползла по миру, восхищаясь его красотой, а затем легла на землю и стала полноводной рекой.

Глава 1. Призраки из сна

Когда рушится мир, открывается небо

Розалинда

Вот уже месяц я видела его во снах. Его синие глаза с россыпью золотых искр отливали безумием, создавая еле заметное свечение на и без того медного цвета коже. Темные каштановые волосы вьющимися локонами спадали на лицо, а пара прядей закрывала грубый шрам над бровью – след от чьей-то попытки раскроить его череп. Этот образ отдавал первобытной яростью и ничем не сглаживаемой болью, которую я чувствовала даже сквозь сон.

– Кар-кар! – неизменно преследовало меня из-за спины.

Мужчина обернулся. Красные следы на белом снегу окружали его босые ноги, а с меча стекали багровые капли крови, алыми бусинами осыпаясь на белую пелену. Даже во сне я замечала множество других, более старых шрамов на его обнаженных руках и торсе – будто вся его жизнь была одной сплошной битвой.

В нос ударил запах сгоревшего дерева, виски и мяты. Невероятное сочетание подкосило мои ноги, и я рухнула на белую землю.

– Кар-кар-кар!

Я посмотрела на свои ладони, они были измазаны кровью… Ужас пронзил каждую клетку моего тела. Я хотела убежать, но тело отказывалось подчиняться. Ноги были ватными, а руки тяжелыми.

– Это все сон! Этого не может быть… Только не это… – всхлипы срывались с моих губ и преграждали доступ к кислороду. Не знаю, что внушало бо́льший ужас: страх за него или его такой реальный и пугающий вид.

Передо мной предстали черные, как смоль, глаза ворона, и я проснулась.

Сердце бешено колотилось, собираясь разорвать грудь на куски. Лицо было мокрым от слез, а руки тряслись от напряжения. Ливень за окном, который перед сном обычно давал мне чувство безопасности, сейчас вселял необъяснимое чувство тревоги. Может, это просто последствия кошмара? А точно ли это был сон? Невероятные глаза цвета морских глубин в солнечный день, усыпанные золотыми искорками, врезались в самую мою суть. Они крепко сковали мое сознание цепями, не давая шанса на освобождение.

Мужчина в моих снах был обаятельным и пугающим одновременно. Я не знала, чего я хотела больше: снова увидеть его или же наоборот. Это не имеет значения. Сны – лишь сны, так же как сказки – это всего лишь творение чужого воображения. Хотя… сказки моего отца о другом мире и воинах Феникса отпечатались в моей памяти дословно. Тревога и любопытство смешивались во мне и сосали под ложечкой каждый раз, когда я открывала глаза. С каждым пробуждением незримая пустота все больше охватывала мою душу.

Я скинула с себя огромное одеяло и раззанавесила старое окно, в которое я пялилась изо дня в день в надежде, что моя жизнь когда-нибудь станет чем-то более значимым, чем рутинное прозябание в этой дыре.

Деревянные половицы издавали легкий скрежет при каждом шаге. Их давно пора поменять, но работа в магазинчике не приносит хорошего заработка. Деньги, что подкидывает Бабуля Инга, нужны ей не меньше.

Бабэль всегда была строгой и молчаливой, но последнее время ее скрытность переходила все границы. Она смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но не смела.

– Кар-кар-каааар! – ворон, сидящий на моем окне, пристально смотрел на меня. Пернатый то ли изучал меня, то ли пытался испепелить взглядом. Сразу и не поймешь. Птица была крупной, абсолютно черной, с блестящими, почти синеватыми перьями и умным, проницательным взглядом.

Погода была, конечно, премерзкая. При всей моей любви к дождю я была рада, что сегодня выходной – возможность лениво побыть дома и поработать над книгой украшала мою жизнь каждый раз своим редким появлением. Ураганный ветер за окном с силой срывал ветви деревьев, а ворон сидел так, будто все происходящее вокруг его не касалось. Мы простояли так несколько минут, играя в гляделки. Наконец, пернатый решил распахнуть свои крылья и стремительно взмыл в небо, ни на секунду не поддаваясь мощным порывам ветра. Поразительная стойкость.

Как только ворон скрылся, я увидела его – того самого человека, неизменно приходящего в мои сны. Синяя рубашка очерчивала мужской торс под натиском ветра. Взгляд был пустым и безразличным, чем сильно отличался от того, что еще минут десять назад я видела, лежа в уютной постели.

«Кто он? Для чего он тут? Почему эти пустые глаза так пристально смотрят на меня?». Все эти вопросы роились в моей голове, и на каждый из них я хотела знать ответ. Навязчивая идея выяснить, кто это, появилась в тот же момент, как я увидела знакомую фигуру. Мне казалось, что я свихнусь, если не узнаю, и это ощущение становилось сильнее с каждой секундой, проведенной у деревянного подоконника.

Из моей жизни ушли все, кроме бабушки. Синие глаза незнакомца казались такими родными, что если бы их можно было увидеть не только во сне – я ухватилась бы за эту возможность, не мешкая. Я моргнула несколько раз своими светлыми ресницами, пробуя смахнуть привидевшуюся иллюзию, но та не растворилась в воздухе и не рассыпалась на мелкие кусочки. Ну, видимо, точно свихнулась.

– Это похоже на бред…

Потрогав лоб и убедившись, что это не горячка, я сбежала по лестнице, втягивая в легкие побольше воздуха и умоляя, чтобы это было взаправду. Тогда я даже не представляла, как пожалею об этом желании позже. Рывком сорвав первое попавшееся пальто с крючка, я распахнула дверь, полная решимости наконец узнать, почему я вижу этого человека во снах и кто он вообще такой. Дождь хлестал меня по лицу, волосы путались от ветра, то и дело прилипая к моим щекам. Может, это была не самая лучшая идея? Может, я все же брежу? Или это сон во сне? Я только сейчас поняла, что вышла на мокрую траву босиком. Да даже тапочек не надела.

– Прошу прощения, не думаете, что гулять в такую погоду – не самая здравая мысль?

«Да, и говорит это босая, обезумевшая девчонка», – подумала я.

Человек, стоявший передо мной, оглядел меня. Он был настоящим. Я не спятила и не сошла с ума. Сделав несколько шагов навстречу своему наваждению, мой взгляд опустился на татуировку, которая вблизи была хорошо видна на его руке. Это была не просто картинка, а сложная, многослойная печать. На мускулистом предплечье угадывались очертания птицы – Феникса.

– Да вы весь промокли до нитки! – я протянула руку к его рубашке и дернула за подол холщовой ткани. – Вы непременно заболеете, если продолжите в том же духе. Пойдемте в дом, там отогреетесь и продолжите свое путешествие.

«Да, Роз, ты сама вежливость, когда надо. Умница». – упрекнула я себя.

Его глубокие глаза внимательно рассматривали меня с головы до ног. Я ощущала этот тяжелый взгляд каждой клеточкой своего маленького тела. Рубашка металась из стороны в сторону, босые ноги стояли на мокрой траве. Ну, я хоть не единственная идиотка, которая стоит на улице босиком. Нас двое. Точнее, трое: я, он и моя шиза.

Все произошло за долю секунды: он подхватил меня за талию и резко развернул. Свист пронесся у моего лица, и что-то царапнуло мочку уха. Под крепкой ладонью на моей спине будто образовался ток, который с бешеной скоростью пронесся по всему телу. Повернув голову, я увидела стрелу, вонзившуюся в дерево на уровне моей шеи. Стрела? Правда? Все-таки сон. Кто сейчас пользуется стрелами, черт возьми?

– Бегать умеешь? – хриплый голос будоражил душу, возвращая мое внимание к его владельцу. Не дождавшись ответа, он грубо схватил меня за запястье, и мы побежали вглубь леса.

Я то и дело спотыкалась о коряги и скользила по мокрой траве, но его крепкая рука ни на секунду не ослабляла хватку. Ступни ужасно болели от то и дело попадавших под ноги веток и острых камней. Черт, да в меня же стреляли! А точно в меня? Чувство паники постепенно начинало затмевать мой и без того помутившийся рассудок, подступая к горлу. Пробежав так несколько минут, я попыталась выдернуть кисть в тщетной попытке освободиться.

Осознание абсурдности ситуации, в которую я попала, нахлынуло на меня единым потоком. Всплеск адреналина разгонял пульс до скорости молнии. Я попыталась собрать в кулак все свое самообладание и с трудом выдавила из себя волнующий вопрос:

– Что п-происходит? – сбившееся дыхание не добавляло речи уверенности, разрушая всю мою стойкость.

– Ты жить хочешь? – он наконец остановился и посмотрел на меня своими невероятными глазами.

– Хочу! Так же, как и объяснений! – Я старалась дышать медленнее, чтобы унять гул крови в ушах, и сжала в кулаки трясущиеся руки. – От чего мы бежим? И вообще: что это, черт возьми, было?!

– Во-первых, я не черт, а Нико, – он поморщился. – Во-вторых, если бы не я, твоя прекрасная белая шейка уже была бы на вертеле, – Нико притянул меня за руку и присвистывая покрутил пальцем в воздухе, изображая тот самый вертел. – А в-третьих, это из-за тебя нас хотят прикончить.

Я опешила. На его лице не было ни намека на испуг или панику – только напряжение, от которого на скулах еле заметно подрагивали мышцы. Какая-то невероятная внутренняя стойкость, будто он привык к таким ситуациям. Будто он Воин, как в папиных сказках.

– С чего бы? Я тебя впервые вижу! —это был неподходящий момент для откровений о моих снах, да и нахальство Нико меня обескуражило. Сколько наглости надо иметь: утащил хрен пойми куда, еще и издевается. Я всегда делала то, что хотела, и какой-то, пусть и красивый, мужчина не станет исключением и не посмеет меня беспочвенно обвинять, и тем более указывать мне. Но высказать свое недовольство я не успела. Он возмущенно закатил глаза, всем видом показывая свое раздражение.

– Есть ли здесь укромное место, где мы можем переждать и спокойно поговорить? – его густые брови сдвинулись, образуя небольшую морщинку между ними.

Дом моей бабушки находился недалеко, но никакого желания вести эту подозрительную личность туда я не испытывала. Я жила в доме матери, хоть она уже давно там не появлялась. Бабэль частенько заходила ко мне, чтобы проверить, как я справляюсь с самостоятельной жизнью. Она обследовала шкафы, полки, проверяя порядок на них, и не оставляла без внимания продукты. Если ее все устраивало, мы садились и вместе читали любимые книги. А когда что-то ее не устраивало, она заставляла меня оттирать каждый уголок дома, пока сама сидела в кресле, сердито постукивая пальцами по стеклянному столику рядом.

Бабэль – мой единственный родной человек. Кроме нее у меня никого не осталось. При мысли, что я приведу в ее дом постороннего человека, мои плечи невольно напряглись. А если он опасен? Если Нико приведет преследователей прямо к ней?

– Ну? – глаза Нико выжидающе смотрели на меня.

– Бабушкин дом в пяти минутах ходьбы вверх по реке, – выбор был небольшим. Точнее, его вообще не было: либо мы будем лежать под одним из этих деревьев, которые окружали нас со всех сторон, либо хотя бы попытаемся спрятаться. Тем более у бабули на стене висела дедушкина винтовка, которой я отлично умела пользоваться: дедушка часто брал меня на охоту, постоянно приговаривая, что внучка не хуже внука, а то и фору может дать.

Гостиная бабушки Инги освещалась теплым светом торшера. На небольшом деревянном столике в углу стояла ваза со свежими цветами и клетка, в которой раньше была бабушкина сова по имени Клаус. Странно, что сейчас она пустует. Еще и дверь входная открыта… Что-то тут не так… Бабуля Инга была предельно педантичным человеком, даже салфетки на столе не оставляла после обеда, не то что распахнутую настежь входную дверь. По спине пробежал холодок.

– Бабушка, наверное, спит. Дай мне минуту, – нужно было убедиться, что с ней все в порядке.

Я поднялась по лестнице на второй этаж и прошла по слабо освещенному коридору. Дверь в спальню бабушки была распахнута – плюс один повод для беспокойства: она всегда наглухо запиралась, чтобы скрыться от любого шума.

Зайдя в комнату, я включила старый светильник, висящий около картины, и обнаружила, что в кровати никого не было. Постельное белье было идеально заправлено, а подушки тщательно взбиты. Такое впечатление, что она ушла днем и не возвращалась.

Может, она уехала куда-то и забыла предупредить… С другой стороны, она бы не оставила дом незапертым… Немного подумав, я решила проверить тумбочку. Она всегда носила с собой фотографию дедушки. Я прошлась глазами по лежащим в ящике предметам и, обнаружив интересующую вещь, поджала губы. Фото было на месте. Паника с новой силой потекла по моим венам. Я выбежала из комнаты бабули, не удосужившись задвинуть ящик обратно. Да какая, нафиг, разница?! Есть проблемы посерьезнее, чем чертова незакрытая тумбочка.

Ловко перебирая ногами по деревянным ступеням, я спустилась на первый этаж и увидела Нико, который уже сидел на потрепанном диване, упершись локтями в свои колени.

– Бабушка пропала! Ее нет! – моя грудь вздымалась в приступе ужаса.

Нико поднял на меня глаза и как будто ничему не удивился.

– Ты почему так спокоен!?

– Ты уверена, что она пропала? – заговорил он наконец. Его голос даже не дрогнул. Было ощущение, что для него речь шла о воскресном ужине, а не о пропаже живого человека.

– Она всегда носит с собой одно фото, но оно лежит в тумбочке… Она не могла без него уйти, – я старалась говорить как можно спокойнее, сдерживаясь от того, чтобы не врезать равнодушному Нико.

Он снова уставился в пустоту, чем подстегивал и без того скопившееся в теле напряжение. На первый взгляд могло показаться, что он что-то увидел на обшарпанных стенах. Спустя несколько минут мое самообладание дало трещину:

– Чего ты молчишь?! – мой голос сорвался на нервный крик. – Это явно как-то связано с тобой! Во что ты меня втянул, мать твою, равнодушный придурок!

Ярость разошлась по его лицу с молниеносной скоростью. По всей гостиной раздался грохот шагов, и в одно мгновение я оказалась прижата к стене – мозолистая ладонь сдавила мою шею, преграждая доступ к кислороду, а бетонная стена грубо скребла мои позвонки.

– Я тебе скажу, что тут происходит, – прошипел он. – Из-за такой мелкой дряни, как ты, я лишился всего, к чему стремился, и теперь на нас идет охота. Поэтому, если ты хочешь жить… – его лицо приблизилось ко мне, и я уловила запах дерева, мяты и виски, – …ты прекратишь задавать тупые вопросы и будешь мне подчиняться.

Надеюсь, что он не заметил промелькнувший испуг на моем лице. Если он увидит мою уязвимость, то возымеет власть надо мной, и все – финита ля комедия.

– Да пошел ты! – прохрипела я и попыталась сдвинуть мощную руку, чтобы впустить в легкие воздух. Но где я, и где огромный бугай, занимающий половину комнаты?

Злая ухмылка скользнула по лицу мужчины, и он отпустил меня. Обшаривающий мое тело взгляд зацепился за мою ногу, по которой расползалось багровое пятно.

– Блять… Бинты есть?

Глава 2. Кольцо Феникса

Розалинда

На следующий день я проснулась от яркого света, бьющего в окна. Вчера вечером я с трудом соображала. Внезапная мягкость Нико меня обескуражила. Он отказался отвечать на вопросы, сославшись на накатившую усталость. Не рискнув раздражать и без того взбешенного мужчину, я решила повременить с расспросами.

Нико безмятежно спал в кресле у окна. Его широкая грудь равномерно вздымалась и невозможно было подумать, что еще вчера этот мирно дремлющий человек прижимал меня к стене в удушающем захвате.

Я спала недалеко от него, что могло бы показаться иррациональным на первый взгляд, но причина была самой банальной: рядом с этим громилой было безопаснее. И если бы нас нашли, его пристрелили бы первым. Эта мысль неожиданно вызвала у меня улыбку. Маньячка. Моя спина явно была не согласна со сном на старом диване и мстила мне острой болью при каждом движении.

Я встала, намереваясь приготовить завтрак. Несмотря на наглость Нико, нельзя не испытывать долю благодарности за спасение от стрелы.

Перебинтованная нога отозвалась жгучей болью, как только я ступила на пол. Вчера, когда мы убегали, я умудрилась напороться на корягу, но рану заметила только, когда Нико потребовал бинт.

Бабушкина кухня не была большой, но всегда выглядела опрятно. На столе стоял чайник, рядом с которым лежало полотенце, явно намекая на то, что хозяйка внезапно покинула дом. За всю свою жизнь я ни разу не видела столь педантичного человека, как Бабэль. В моей голове еще были свежи воспоминания о том, как мой отец сетовал на эту самую черту характера своей матери.

Он пропал 3 года назад, за неделю до того, как меня саму похитили. Спустя некоторое время мы с мамой решили, что он умер. Поверить в его бегство было невозможно. Позже и она скрылась с горизонта. Мне потребовалось время, чтобы простить ее. Она потеряла любовь всей своей жизни, но и я тоже потеряла отца.

Папа любил рассказывать разные истории о тайных обществах и политических заговорах. Многие из них послужили основой для моих небольших рассказов, но в наше время мало кто согласится работать с малолетками – слишком ненадежно. Я смогла опубликовать несколько маленьких рассказов только благодаря моей начальнице, которая через знакомых, по-видимому, работающих в небольшом издательстве, договорилась о их публикации в газете. Периодика – уже неплохое начало…

– Ты уже встала? Ранняя пташка, – отвлек меня от ностальгических воспоминаний хриплый мужской голос.

Когда я обернулась, то увидела спину мужчины, который еще вчера пытался меня то ли спасти, то ли прикончить, а сегодня уже по-хозяйски рылся в дедушкином шкафу в поисках, как я предположила, свежей рубашки – его изрядно попортилась во время лесного марафона.

После непродолжительных поисков этот наглый засранец выудил из шкафа изумрудного цвета рубашку с завязками спереди, которую дедушка Гена надевал только на особые праздники. Я быстро метнулась к гостю, выхватив из его рук дорогую сердцу вещь, и пригвоздила его сердитым взглядом. Я плохо помнила деда, но бабушка с трепетом относилась к каждой его вещи.

– Ну, могу и так походить, если тебя не смущает мой голый торс, – Нико фыркнул, и на его лице появилась наглая ухмылка.

Я невольно скользнула глазами по обнаженной коже и в глаза снова бросилось множество шрамов на теле мужчины, но спросить о причинах их появления я не решилась. Я невольно скользнула глазами по обнаженной коже и увидела множество шрамов на теле мужчины, но не решилась спросить о причинах их появления. Были более животрепещущие темы для разговора.

– Было бы на что смотреть… – соврала я, не желая подкреплять и без того завышенную самооценку.

Он фыркнул с напускным безразличием, явно не желая радовать меня своим разочарованием.

– Тогда дай мне другую, а то развлекать тебя стриптизом я не планировал.

– Если бы не планировал, то не стоял бы полуголый у шкафа.

Я быстро протянула ему другую рубашку и поковыляла (только так я и могла сейчас передвигаться) готовить завтрак.

– Кто на нас напал и почему? Если я должна тебя слушаться, то хочу хотя бы знать причины.

Разбив в сковороду несколько яиц, я начала сосредоточенно нарезать овощи, которые, как обычно, лежали в корзине у порога дома. Смотреть на парня из моих снов, конечно, интригует, но лишний раз искушать свое хрупкое сердце я не планировала – он красив, но характер отвратителен.

– Пиздец, ее еще и уговаривать нужно, – Нико запустил огромную пятерню в кудрявые волосы. – Я не подписывался на викторину, но учитывая, что и в няньки я тоже не нанимался, отвечу на один вопрос. Так что выбирай, на какой я должен ответить. Выбирай тщательно, маленькая заноза, – он отодвинул деревянный стул, который скрипнул под его весом. Удивительно, что только скрипнул, а не развалился.

Видимо, не из болтливых. За одни сутки в моей голове появилось столько вопросов, на которые я хочу знать ответы, начиная с того, кто он такой, и заканчивая: «Глазунью или болтунью?». Немного подумав, я решила задать лишь один, полезный для понимания того, что будет дальше:

– Ты сказал, что на нас ведется охота. Значит, кто-то, по неизвестным мне причинам, угрожает нашим жизням. Убивать меня ты явно не намерен, выходит, тебе что-то от меня нужно. Что?

– Хорошо мыслишь. В нужном направлении. Если бы хотел, ты бы уже давно кормила червей, – он замолчал и посмотрел на меня, сцепляя пальцы в замок. В глазах что-то промелькнуло – что-то похожее на сожаление, но эмоция была столь быстрая и неявная, что уверенности не было. Да и сомневаюсь, что он способен испытывать нечто подобное. – Твой отец вел кое-какие расследования, и мне нужны его записи.

Отец? Вел расследования? Записи? Да, папа любил сочинять всякие истории, но поверить, что он – человек, абсолютно не умеющий держать язык за зубами, – вел какие-то расследования? Это не имело никакого смысла. Да и я никогда не видела, чтобы папа что-то излагал на бумаге. Все книги он писал на диктофон и в таком же виде отдавал их в издательство (как те согласились на такое, остается только гадать).

– Бред. Отец не умел хранить тайны, а тем более вести расследования. И записей никаких он не вел. Он самый обычный писатель.

– Тут ты ошибаешься. Я знаю, что они у тебя, – Нико подошел к окну. Я невольно проследила за фигурой. Солнечные лучи красиво подчеркивали его бедра. Роз, ты нормальная? То, что ты его несколько раз видела во сне, не значит, что можно глазеть.

– Боюсь тебя разочаровать – мой отец в жизни не имел даже пары тетрадок. Даже рассказы, что он сочинял, писал только на диктофон, – тут я поняла, что нехотя признала, что записи все-таки были… Может, речь совсем не о бумагах? Даже если так, я не собираюсь давать ему то, что он хочет, без веских на то оснований.

Когда Нико открыл окно, в комнату влетел уже знакомый мне черный ворон. Порыв ветра от мощных крыльев скользнул по прозрачной ткани на окне. Ворон присел на край стола и выпустил из клюва небольшой сверток прямо в руки своему хозяину.

Недолго думая, Нико развернул пергаментную бумагу и положил содержимое на стол.

Это было золотое кольцо, и мне оно показалось знакомым – такое носил мой отец многие годы. Внутри была гравировка «Н. Д. Викторович» – Назимов Дмитрий Викторович. Золотой феникс на кольце был инкрустирован крошечными бриллиантами вместо глаз.

Нико приподнял одну бровь и слегка улыбнулся. Он сразу понял: предмет мне знаком.

– И что это значит? – спросила я, и веселье на его лице сменилось разочарованием. Это кольцо явно должно было говорить мне больше, чем было на самом деле.

– А вот так? – его рука опустилась в карман брюк и вытащила похожий перстень. Он протянул его мне, чтобы я могла получше его разглядеть. На первый взгляд я бы сказала, что оно совершенно такое же, но у Феникса на этом кольце были рубиновые глаза, сверкавшие, как горящие угли. На кольце отца же они были бриллиантовые, холодные.

Внутри него тоже была надпись: «М. Н. Сергеевич». Я всегда думала, что кольцо отца уникально. Он не упускал возможности упомянуть об этом.

– Объяснись: откуда у тебя кольцо моего покойного отца и почему оно так похоже на твое?

Нико тяжело вздохнул, пытаясь скрыть явное раздражение.

– Он тебе рассказывал о Фениксе?

– Ты говоришь о тех байках, которыми он осыпал меня перед сном?

Я поставила на стол две тарелки с неумело приготовленным омлетом и салатник.

– Именно о них, – его синие глаза с золотыми вкраплениями сверкнули.

– Ну, рассказывал. И? Это же просто выдумка.

– Я работал с твоим отцом в Фениксе, – эти слова прозвучали как гром среди ясного неба… Ноги подкосились, и я опустилась на стул, чувствуя, что если не сделаю этого, точно упаду прямо на деревянный пол.

Феникс – это же всего лишь сказка на ночь о невероятно сильном отряде убийц, владеющих магией… А этот безумец, у которого явно что-то не так с головой, утверждает, что мой отец вел какое-то непонятное расследование в этой организации.

– Чушь. Тебе надо лечиться… – прозвучал мой твердый голос, но в глазах предательски защипало. Постепенно пазлы в моей голове стали вставать каждый на свое место, но я отчаянно не хотела верить в то, что вырисовывал мой мозг.

Иногда папа настойчиво заставлял меня пересказывать сочиненные им сказки о другом мире и суперотряде. Несколько раз мы даже ругались из-за этого, и я закрывалась в комнате. На самом деле, мне нравилось слушать его истории, но, как любой подросток, я хотела казаться старше и взрослее, а истории перед сном вызывали ощущение детской беспомощности.

Кольцо папино. Это отрицать нельзя. Я его отлично помню. Хотя ну и что, что оно его? Это еще ни о чем не говорит.

– Тебе придется мне поверить. Ну, если хочешь жить. Где записи? – напускная уверенность дала сбой, и промелькнувшая в глазах надежда все-таки не смогла скрыться от меня.

Громкий стук в дверь не дал мне ответить на вопрос, но я и без того не хотела отвечать этому сумасшедшему. Мы оба повернулись на звук.

Я сделала несколько шагов и уже потянулась открыть дверь, как массивная рука рывком дернула меня за локоть. Нико прижал меня к себе, и мы рухнули за диван. В эту же секунду дверь слетела с петель и с грохотом упала на пол. Стояла бы сейчас там, меня бы точно пришибло. Ворон, который пристально наблюдал за происходящим со стола, заворчал. Я посмотрела на Нико, чья рука все еще прижимала меня к себе, – его глаза стали белыми, будто он смотрел куда-то внутрь себя. Он тяжело вздохнул, как будто почувствовал облегчение, и поднялся.

– Твою мать! Джэкки! Какого хрена?! Сто гвоздей тебе в жопу, так пугать! – Нико поднялся на ноги и выпустил меня из своих теплых, пусть и незапланированных, объятий. – Ты мог нормально зайти? – выплюнул он и перевел взгляд на меня. Я все еще была на полу. – Ты можешь встать.

Я облегченно вздохнула и с трудом поднялась на ноги, опираясь одной рукой на спинку дивана, и села на мягкий подлокотник. С моих губ сорвался стон.

– Ну, прости, чувак, ты же всегда открываешь всем дверь, когда тебя хочет убить крутой отряд – язвительно парировал высокий мужчина, стоявший в проеме выбитой двери.

Мужчина, ростом чуть ниже Нико, был одет в кожаную куртку; на поясе висели два меча, а за плечами – большой черный мешок. Он поправил серьгу в ухе и прочесал пальцами пепельные волосы. Потом, хлопнув рукой по своему бедру, перевел взгляд на меня. Его карие глаза пристально изучали меня. Когда они дошли до повязки на ноге, плечи мужчины заметно напряглись.

– Прошу прощения, если напугал. Я Денис, но для друзей Джэкки. – Он снова обратился к Нико, швырнув увесистый мешок ему прямо под ноги, – Нико, неужели ты думал, что это так просто умыкнуть у Тора из-под носа твое оружие? Этот мудак тебя ненавидит.

Нико поднял сумку и закатил глаза, потом бросил на меня быстрый взгляд и тут же перевел его на приятеля, давая понять, что тот сказал что-то лишнее.

– Вот черт, ты ей не сказал?! – Денис посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Нико раскрыл мешок, нацепил ножны на бедро и туго затянул крепления на поясе. Достал жилет из неизвестной мне ткани, отливавшей синим свечением. Когда Нико надел его, тот туго обтянул его талию. При виде кобуры на жилете по спине пробежал холодок. Но все это придало мужчине еще более привлекательный вид. Я подняла глаза в потолок, прикидывая, где я могла стукнуться головой за последнюю неделю.

– Я как раз собирался просветить ее, пока ты не вышиб дверь, – он сердито взглянул на Джэкки из-под густых черных ресниц. – Если бы не Друмано, – Бугай кивнул на птицу, – ты был бы мертв.

– Может, мне объяснит кто-нибудь, что тут происходит?! – прервала я небольшую перепалку. Терпение подошло к концу. Когда они соизволят включить меня в свой разговор? Если бы бабушка Инга увидела сломанную дверь, ее бы точно хватил удар.

Они заговорщически переглянулись, и Джэкки кинул мне 3 кинжала в ножнах.

– Умеешь пользоваться, сестренка?

– Прости, что? – я опешила от такой фамильярности.

Джэкки выдохнул и сделал несколько шагов ко мне. Он закрепил кобуру у меня на поясе, разместив в ней два кинжала и пистолет, после чего обошел и вложил мне в руку третий кинжал, направив его острие к полу. Сталь поблескивала, отражая лучи солнца, от чего я невольно сощурилась.

– Слушай внимательно: если хочешь перерезать противнику горло, плотно прижми тупую сторону к своей куртке и разворачивай рукоять вот так, – он провел небольшую дугу, манипулируя моей рукой, и развернул лезвие. Его дыхание ощущалось на моей щеке, – И потом рывок назад прямо в голову, – лезвие резким движением пронеслось по воздуху на уровне головы Нико.

Мне стало не по себе, и я отпрянула от мужчины, вжав голову в плечи. Внезапное ощущение близости смутило меня.

– Я просила не научить меня отрывать головы, а объяснить, что тут происходит.

Джэкки взглянул на меня с восхищением и одобрением. Он прошел по дому так уверенно, будто постоянно здесь бывал, и пропал на лестнице. Я вопрошающе посмотрела на Нико, но тот не соизволил как-либо прокомментировать нахальство своего напарника.

Когда Денис спустился вниз, в руках у него была кучка вещей, которые он протянул мне:

– Я все объясню тебе по дороге, Роз. Быстро одевайся. Нам пора выдвигаться, пока наши головы не насадили на пику и не провели шествие по центру Зо́вела, – Джэкки окинул меня взглядом, – лучше тебе надеть что-то поудобнее. Путь неблизкий.

Сначала я не поняла, чем ему не угодило мое зеленое платье, но после нескольких часов ходьбы по горной местности пришла к выводу, что в джинсах было бы гораздо удобнее карабкаться по склонам.

Пока мы продвигались через лес, неразобранный ворох вопросов щекотал подсознание, как назойливая муха, но первое, что меня волновало: откуда Джэкки, как он представился, знал мое имя. Меня потряхивало от неизвестности, но компания из двух мужчин, которым точно не чуждо убийство, на удивление меня успокаивала.

Джэкки шел впереди, Нико чуть поодаль, как будто прикрывая мою спину.

Молчание прервал Джэкки:

– Вот наш план: в первую очередь нужно подготовить тебя на случай атаки. Нико сказал, ты не знаешь о записях, которые вел твой отец, но я полагаю, что запись – это ты. Он часто повторял истории, которые рассказывал тебе на ночь?

– Не помню, чтобы они когда-либо повторялись, но помню каждую из них. Мир, созданный отцом, восхищал меня с самого детства, – на этих словах Джэкки беззлобно хихикнул.

– Ну, сказать, что Малако́с создал твой отец, – это наивысшая похвала ему, хоть и незаслуженная. Вот тебе краткая сводка: существует два мира, они взаимодействуют между собой уже много веков. Связь между ними устанавливается через Уральские горы и специальный ритуал. Но попасть в Малако́с могут только те, в ком течет кровь Малако́сцев, как в нас троих. А про Феникс ты уже знаешь, наверное, достаточно.

Я вспомнила папины рассказы о тайном правительстве:

– Феникс – это отряд особых воинов, связанных с духами предков. Они с рождения обучаются искусству убивать, становясь настоящими орудиями войны, но в отряд берут, в основном, мальчиков, так как женщины редко оживают после ритуала воскрешения.

Джэкки одобрительно кивнул и показал свою татуировку. Голубой Феникс Дениса был гораздо больше, чем у Нико, и оплетал всю руку целиком. Печать казалась живой, под кожей переливался холодный свет.

– Печать в основном проявляется после воскрешения. Есть те, кто с ней рождается и не нуждается в ритуале. Моя печать активировалась, когда мне было десять. Тогда я заморозил половину башни стрелков, – он провел рукой по воздуху, и в ладони появился небольшой кусочек льда. Вот теперь отрицать весь бред, что они несут, уже просто нереально. Я смотрела на сверкающие кристаллик у него в руке и чувствовала, как рушится реальность. – Сейчас наша задача – обезопасить тебя и Нико от Феникса. Мы отправимся в Малако́с после того, как ты обучишься искусству ведения боя во Дворце Пристрастия – тебе нужно как можно быстрее научиться защищаться и нападать, – глубоко вздохнув, он развернулся и посмотрел мне в глаза, – ни я, ни Нико не знаем наверняка, что искал твой отец, но эта информация может спасти не только наши треклятые жизни, но и сохранить границы между этим миром и Малако́сом.

Я посмотрела в карие глаза Джэкки. Они показались знакомыми, но я не могла понять, откуда их знаю. В одном я была уверена – ему можно доверять. Нутром чувствую.

– От меня нужна только информация. Так зачем меня брать с собой?

– Резонно, – хмыкнул Джэкки, – но у тебя есть не только информация, которая нам нужна, но и кое-что еще, правда, не уверен, что тебе стоит сейчас об этом знать. Ты еще не готова. Пока нет.

Я вздохнула и решила, что разговоров на сегодня хватит, поэтому прибавила шагу, хоть и не знала, куда мы в точности направляемся. От такого количества информации голова шла кругом. Детские сказки, похоже, стали реальностью, а значит, папа вовсе не тот, кем я его всегда считала, и бабушка… Она вообще пропала, и я понятия не имею, где она, и знает ли она обо всем этом безумии. Невольно я начала вспоминать отрывки из прошлого, пытаясь уложить в голове мысль о том, что Феникс вообще существует. Ладно, Феникс существует. Малако́с существует, мать его.

5 лет назад

Мама сидела у меня в комнате и выбирала книгу для чтения на ночь. Папы уже неделю не было дома.

– Мам, я уже не маленькая. Ну хоть ты-то пойми наконец, что я уже не та девочка, которой нужно читать на ночь, чтобы заснуть.

Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб и села на угол кровати. Голубые глаза, наполненные любовью, смотрели на меня из-под густых светлых ресниц.

– Знаю, детка. Но истории, которые рассказывает тебе отец, ты слушаешь так внимательно, – она глубоко вздохнула.

– Папины сказки не о принцах и принцессах.

– Детка, те истории, что рассказывает папа, не совсем… обычные, – она посмотрела на фотографию на стене, на которой были мы с отцом. В ее глазах читалась боль, обида и беспокойство.

– Когда он вернется?

Папа уехал на читательскую конференцию. Его книги пользовались бешеным успехом. Их особенность была в том, что герои его книг развивались самостоятельно по ходу сюжета, и даже сам писатель не знал, куда, в итоге, они зайдут.

– Я не знаю, солнышко, я не знаю, – мама опустила взгляд на пару секунд. Она глубоко вздохнула и, отбросив идею читать мне книжку, вышла из комнаты, осторожно прикрыв дубовую дверь.

Отец вернулся спустя неделю. Тогда он тяжело заболел, и врач не знал, поправится ли он, но в подробности меня не посвящали.

Когда я зашла в комнату, он лежал в кровати, бледные руки были вытянуты вдоль тела, а глаза прикрыты. Я прошла мимо его постели и подкинула немного дров в камин.

– Подойди ко мне, птица счастья.

Папа всегда меня так называл.

– Как ты себя чувствуешь? – я подошла к отцу и протянула ему стакан воды. Он сделал пару глотков и поставил его обратно на тумбу.

– Спасибо. Ты знаешь, что значат сказки? – он никогда не ходил вокруг да около и всегда переходил сразу к сути. Его карие глаза, обычно такие живые, сейчас смотрели устало и пристально.

– Да, пап, это урок на будущее и вера в еще один мир, где можно творить невероятные вещи, не выходя из дома, – одарив отца теплой улыбкой, я села на край его кровати.

Папа взял мою руку и крепко сжал. Его пальцы были холодными.

– Верно, но с Малако́с все не так просто. Течение этой истории протекает рядом с нашей жизнью. В особенности с твоей. Когда придет время…

Скрип двери прервал нас, и в комнату вошла бабушка. Она хмуро на нас посмотрела, после чего аккуратно прикрыла дверь и поставила поднос на прикроватный столик:

– Розалинда! Я говорила, что твой отец еще слаб. Зачем ты его беспокоишь? А ну, иди к себе, – она подошла и смочила кусок ткани в холодной воде.

Я встала с отцовской кровати, и бабуля вытолкала меня из комнаты, плотно заперев за мной дверь. Я тогда подумала, что она просто заботится о нем. Сейчас же, вспоминая ее строгий, сдержанный характер, я задавалась вопросом: что она на самом деле скрывала?

Наши дни

Тогда я не придала значения папиным словам: чистый бред сумасшедшего в горячке. По крайней мере, я так считала. Сейчас ко мне пришло понимание, что тогда он пытался сказать что-то важное. Или даже предупредить?

Мы подошли к горному ручью и решили устроить привал, чтобы немного передохнуть и набраться сил. Вода была кристально чистая и поблескивала в сумерках лунным свечением. Нас окружал запах хвои и полевых цветов. Пока Нико разводил костер, Джэкки показал мне еще несколько ударов клинком. Он всегда держался поблизости, в отличие от Нико, который делал вид, что меня не существует, и только изредка я ловила его пристальный взгляд.

После небольшой тренировки я подошла к костру, чтобы немного погреться, но стоило мне приблизиться к полыхающим языкам пламени, как Нико вскочил с места и зашагал к Денису, развалившемуся на берегу реки. Они начали о чем-то спорить, но разобрать, о чем шла речь с такого расстояния, было невозможно. Перепалка длилась недолго, и они оба направились ко мне. Нико сел от меня как можно дальше, Денис же, напротив, сел чуть ли не вплотную к моему плечу.

– О чем вы разговаривали?

Нико достал нож и начал тихо что-то вырезать из куска дерева, еще минуту назад лежавшего у его ног.

– Да так, семейные дрязги, – Джэкки многозначительно зыркнул на друга, – так ведь?

– Я бы сказал, нетерпеливость одного мелкого засранца.

– Не слушай его, он сегодня не в духе, – Денис демонстративно закатил глаза.

После небольшого импровизированного ужина мы начали готовиться ко сну. Чтобы не замерзнуть, мужчины по очереди следили за огнем. Мне эту задачу не доверили. Была ли это забота или, напротив, высокомерие, я не знала, но противиться воле спутников не очень-то и пыталась, потому что прекрасно понимала одно: я ужасно устала.

Я оперлась спиной о бревно – не так удобно, как в теплой постели, конечно, но лучше, чем вообще не спать – и попыталась отогнать мысли о последних сутках,

Несмотря на усталость, проспала я недолго. Наверное, пару часов, потому что, когда я открыла глаза, Нико еще дежурил у костра. Недолго думая, я села рядом с ним. В его синих глазах отражалось теплое пламя, плечи были опущены, создавая впечатление, будто это единственный умиротворяющий момент в его жизни. Может, если войти к нему в доверие, он перестанет испепелять меня взглядом? Сонное наваждение меня еще не отпустило, и его грубость больше привлекала, чем отталкивала. Ну, точно, маньячка.

– Почему ты меня сторонишься? – начала я.

– Много на себя берешь, мелкая.

– Всю дорогу от дома бабушки ты держался сильно в стороне и сказал от силы пару слов, – я решила не ходить вокруг да около. Видимо, эту черту я унаследовала от отца, но наклевывавшийся разговор по душам заставил меня немного нервничать, и, взяв небольшую ветку, я принялась вырисовывать фигурки на земле.

Нико вытянул ноги и потянулся, с усмешкой поглядывая на мой небольшой творческий порыв.

– Мне приходится защищать твою упругую задницу, рискуя лишиться своей. С чего вдруг я должен получать удовольствие от общения с тобой? – так вот на что он так пялился.

– Я так и не поняла: ты говоришь, что ввязался из-за меня. То есть преследуют именно меня, тогда при чем здесь ты? С чего тебе печься о моей, как ты выразился, заднице? – я откинула золотистые волосы назад, чтобы они не мешали и дальше выводить узоры на мокрой земле.

– Неужели я заинтересовал такую посредственность?

– Хватит прикрываться напускной грубостью, – фыркнула я. – Ты не хочешь отвечать на мои вопросы, но я не могу доверять двум мужчинам, которых знаю не более суток.

– Тебе придется. В особенности Джэкки. Он печется о твоей шкуре гораздо больше, чем ты можешь себе представить, – Нико начал мять рукой шею.

Я заметила, что Денис ведет себя так, будто знает меня всю жизнь: тренировки, теплые улыбки, разговоры обо всем подряд. Еще вызывали вопросы его уверенное поведение в доме у бабушки: он отлично знал, где что лежит. Кажется, он был в ее доме не один раз, и, возможно, бабуля Инга его хорошо знала. К тому же Денис без колебаний отвечает на все мои вопросы, а ответы не дают повода усомниться в их правдивости. Нико же, напротив, не так разговорчив.

– Вы братья? – решила спросить я, вспоминая их недавний конфликт и ответ Джэкки.

Нико изумленно посмотрел на меня и захохотал во весь голос.

– Тебя, похоже, в детстве часто роняли.

– Кто бы говорил. Это ты заявился к моему дому и стал уверять, что сказки о чудо-отряде реальны, – не дожидаясь очередной колкости, я вскочила и решила пройтись по местности, но, взглянув на мрак, гуляющий среди деревьев, осознала, что это не самая лучшая мысль.

Нико вскинул брови:

– А что я должен был, по-твоему, делать? Врать? Прости, детка, не в моих правилах, – Нико пожал плечами, подкидывая очередной кусок дерева в костер.

– Зато в твоих правилах не говорить всей правды, – парировала я.

Мой собеседник глубоко вздохнул и, запрокинув голову, посмотрел на небо. Вьющиеся пряди слетели со лба, обнажая шрам.

– Ты пока не готова к этой самой правде. А я пока не готов ее рассказать.

– А Джэкки?

– А Джэкки пока не может всего рассказать. Скажи мне, мелкая, кто же из нас ненормальный? Ты, которая утопала к черту на рога с хрен пойми кем, или мы, утверждающие, что сказки, которыми пичкал тебя отец, – правда? – удивительно, но его голос звучал непривычно тепло и мягко.

– Я думаю, мы все немного тронулись.

Мы поговорили еще немного, и меня снова потянуло в сон. В конце концов, я почувствовала, как начала падать, но глаза были уже слишком тяжелые, чтобы их открыть. Крепкие руки подхватили меня за плечи, не давая рухнуть камнем вниз. Последнее, что я помню, – это запах дерева, мяты и виски.

ЭДИКТ КОРОЛЯ МАСУРА VII

О статусе, правах и обязанностях носителей Кольца Феникса

Утвержден Советом Девяти, скреплен печатью Дворца Пристрастия, 140 год эпохи Завета

Статья 1. Определение и происхождение

1.1 Кольцом Феникса признается золотой перстень с изображением феникса, инкрустированный бриллиантами и рубинами, чья чеканка соответствует эталону, хранящемуся в Сокровищнице Аэрендора.

1.2 Право на ношение Кольца Феникса имеют лица, прошедшие Обряд Связывания и подтвердившие свою преданность интересам Короны Малако́са в присутствии свидетелей из Совета Девяти и действующего Хранителя Колец.

1.3 Кольцо является не только знаком отличия, но и магическим контрактом, связывающим душу носителя с источником силы Ордена.

Статья 2. Права носителя

2.1. Носитель приобретает статус неприкосновенного посла Короны во всех землях Малако́са и на приграничных территориях.

2.2. Носитель имеет право требовать кровного возмездия (до третьего колена) за оскорбление, нанесенное носителю или самому Кольцу.

2.3. Носитель получает неограниченный доступ к архивам Дворца Пристрастия (за исключением Отдела Запрещенных Знаний).

2.4. Носитель освобождается от уплаты всех видов пошлин и налогов на территории, подконтрольной Короне.

Статья 3. Обязанности носителя

3.1. Первостепенной обязанностью является защита тайны происхождения и местонахождения всех Колец Феникса.

3.2. бязан являться по первому требованию Хранителя Колец или лично Монарха для выполнения повеления Короны.

3.3. Запрещается передавать, терять или добровольно снимать Кольцо. В случае утраты носителю подлежит предстать перед Судом Пяти Пламен вплоть до лишения титула и имущества.

3.4. Носитель обязан ежегодно являться в Замок Аэрендор для проведения Ритуала Подтверждения Связи.

Статья 4. Наследование и прекращение действия

4.1. Кольцо переходит по наследству только в случае явной воли предыдущего носителя, подтвержденной магическим завещанием и одобренной Хранителем.

4.2. Действие прав и обязанностей прекращается со смертью носителя, после чего Кольцо подлежит немедленному возвращению в Сокровищницу.

4.3. В случае государственной измены или магического сквернотворчества Кольцо может быть дистанционно деактивировано Хранителем, что влечет за собой немедленную конфискацию и суд.

Статья 5. Юридический статус и подсудность

5.1. Носитель Кольца Феникса подсуден только Тайному Суду Девяти или лично Монарху.

5.2. Любое физическое или магическое насилие над носителем приравнивается к насилию над самим Монархом и карается немедленной смертной казнью.

Подписано собственной рукой:

Масур VII Сазмиральд

Скреплено печатью:

Хранитель Колец, архивариус Каландир

Глава 3. Дворец Пристрастия

Розалинда

Утро было не самым добрым. Нам пришлось встать еще до рассвета, потому что ворон Нико засек преследователей на слишком близком расстоянии от нашего импровизированного лагеря. Я с удивлением наблюдала, как Нико, казалось, беззвучно общается с птицей, лишь глядя ей в глаза. Друмано каркал, кивал, и Нико понимающе хмурился. Даже знать не хочу, как он разговаривает с пернатым. Джэкки заморозил костер и скинул огромный кусок льда в воду, чтобы никто не догадался, что мы ночевали здесь. После всего, что я увидела, сомнений в правдивости их слов больше не возникало. Хотя хотелось бы знать всю предысторию, чтобы четко понимать свою роль.

Мы двигались вверх по ручью среди множества сосен, но они не сильно спасали от палящего солнца. Во время недолгих остановок Нико уже привычно язвил, а Джэкки продолжал оттачивать мои скудные боевые навыки. Николай не упускал возможности высказаться, что толку от этого обучения нет, с чем я не могла не согласиться. Где я и где воины Феникса, которые учились убивать с пеленок. Каждый раз, когда я начинала причитать, Джэкки меня подбадривал. Плечи невыносимо ныли с непривычки.

Так прошло несколько дней, пока перед нами не предстала наконец статуя огромного грифона, высеченная в скале. Денис подошел и что-то тихо прошептал – грифон внезапно ожил, встав на задние лапы. Звонкий гортанный вой разнесся над нашими головами, и я почувствовала, как незримая волна ударила в мою грудь. Выйдя из ступора, я поняла, что крыло этого огромного существа скрывало вход в гору.

– Не тормози, времени в обрез, – Николай слегка толкнул меня в плечо.

Я вздернула подбородок и со всей доступной мне решимостью шагнула в темный туннель. Зайдя внутрь, я осознала свою ошибку – это был не туннель, а коридор из каменной кладки, стены которого были усыпаны голубыми мерцающими молниями, будто живой энергией. Вздох удивления не остался незамеченным – Джэкки подошел ко мне и приобнял меня за плечо:

– Что? Нравится? – уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. – Добро пожаловать во Дворец Пристрастия. Это охранный пост и учебный центр для всех бойцов Малако́са, в том числе Феникса.

– Разве не Феникс объявил на нас охоту, как за кроликами? – я удивленно вскинула брови.

– Это место не подчиняется Фениксу. Хозяин не обязан докладывать обо всех прибывших отряду. Информация о нас будет передана только владыке Малако́са, – он чуть прижал меня. – К тому же даже Феникс не рискнет нападать на охранный пост – это будет расценено как восстание. Здесь мы в безопасности и сможем подготовить тебя чуть лучше.

– Подготовить к чему?

– К предстоящей бойне, – Денис нахмурил брови, и его напускное спокойствие растворилось в пустоте коридора. – Как бы то ни было, ты не пострадаешь. Я позабочусь о твоей безопасности, но мне понадобится твое полное доверие.

Не знаю, в чем причина, но ему я доверяла с самой первой минуты знакомства, но сказать об этом не решилась. Это было бы глупо и слишком наивно с моей стороны.

Нико прошел мимо нас стремительным шагом:

– Хватит нюни распускать, детки. Время не ждет, – Нико хлопнул по плечу своего друга. – Палач не поможет нам, если мы допустим такую ошибку, как опоздание.

– Он всегда такой… вежливый? – последнее слово я сказала, будто пробовала каждую букву на вкус.

Мы прибавили шагу, но Джэкки и не думал меня отпускать. От него пахло печеными яблоками, кофе и хвоей. Пепельные волосы упали на лицо, скрывая от меня теплые карие глаза. Печать на его руке переливалась, создавая небольшое голубое свечение, будто под кожей текла ледяная река.

Нико встал перед нами у огромных каменных ворот, усыпанных кристаллами. Два больших дракона оплетали друг друга, а сцепленные когти образовывали подобие замка. Бугай резким рывком расставил ладони в стороны, и они засветились ярко-синим светом. Он очертил ими круг и, написав внутри фигуры замысловатые узоры, оттолкнул получившийся рисунок прямо в ворота.

Когти драконов начали разжиматься один за другим, а сцепленные хвосты начали отпускать друг друга, расходясь в разные стороны. С громким звуком каменная преграда разошлась, представляя нашим глазам огромный зал. У стен парили огни, а в углах стояли статуи неизвестных мне существ: одно, покрытое каменными пластинами, напоминало лаву; другое, изящное и крылатое, было похоже на гигантского ящера. Не удивлюсь, если и они являются всего лишь маленькими копиями реальных созданий, о которых рассказывал мне папа.

– Еще минута, и я не стал бы вас боле ожидать, – рядом с нами, как из воздуха, возник человек в изумрудном плаще с золотой вышивкой по краям. Его голос звучал мелодично и мягко, но в нем чувствовалась стальная воля. Холодные, проницательные глаза скользнули по нам, задержавшись на мне дольше всего. Это был Палач.

– Вы же не сообщили Фениксу, что мы направляемся сюда? – Нико спросил человека в плаще таким вежливым тоном, что я опешила. То есть он умеет разговаривать нормально?

– Феникс – мелкая сошка, подчиняющаяся правительству этого мира. Я служу Малако́су. Феникс имеет сюда доступ только потому, что его Величество Масур обеспечил им тут учебный центр. Как только этот мир нарушит условия договора, король Масур объявит войну, и Малако́с уже ничто не будет сдерживать. А то, чем занимается Феникс, – лишь небольшая услуга узкомыслящему миру, не способному осознать свои возможности, – он подошел ко мне и схватил меня за руку, от чего по ней прошелся ток. – Вы только посмотрите: наследница пожаловала.

Волну тока тут же сменила острая, разрывающая боль. В ушах поднялся гул, голова начала раскалываться, и я еле устояла на ногах. Все неприятные ощущения резко схлынули, будто вода, когда мужчина разжал хватку.

– Так ты еще не открыта. Прошу принять мои извинения. Но теперь вам будет сделать это гораздо проще. Тем более, что время не ждет.

Я опустила взгляд на свою руку и пошатнулась. Боли уже не было, но сердце билось в груди с бешеной скоростью. По моей руке расползался красный узор, переплетаясь с золотыми нитями. Не узор… Феникс… и, обвивая его тело, тонкая, изящная змея с чешуйками, мерцающими, как роса. Двойная печать. Папины сказки о двойном наследии…

– Ч-что это?! – воскликнула я, не веря собственным глазам.

Мой взор начала окутывать пелена, я пошатнулась, и тьма поглотила меня, унося все дальше от происходящего.

Николай

Заметив, как Роз покачнулась, будто тонкий стебелек под порывом ветра, я мгновенно рванулся к ней. Ее веки дрогнули, глаза на миг затуманились – и вот она уже начинает оседать. Не раздумывая, я подхватил ее под локоть, ощутив под пальцами тонкую ткань одежды и хрупкость ее запястья. Одним плавным движением закинул ее невесомую фигурку себе на плечо – она не издала ни звука, лишь тихо выдохнула, уткнувшись лицом в мою шею.

Ее кожа пахла лавандой, той самой, что растет на солнечных склонах за нашим домом, зимним морозом, пронизывающим воздух кристалликами льда, и свежим, бодрящим лимоном. Неожиданное сочетание ударило в сознание, заставило сердце стучать на порядок быстрее, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки. Кровь зашумела в ушах. Эта девчонка… Она определенно сведет меня с ума. Сведет – и даже не поймет, как это сделала.

– Палач, не хочу грубить, но мог бы повременить с проявлением печати, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. – Отец ее не посвятил.

Старик медленно повернул ко мне голову. Его глаза, холодные, как два осколка льда, пригвоздили меня к месту. В них не было ни капли тепла, ни намека на снисхождение. Я тут же пожалел о вырвавшихся словах. Черт меня за язык дернул! Знаю же, что этот древний маг с легкостью свернет мне шею одним движением пальца.

– Я прекрасно знаю, во что Дмитрий ее посвятил, а во что нет, – его голос прозвучал тихо, но в нем таилась такая мощь, что по спине пробежал ледяной озноб. – Нам стоит поспешить с ее подготовкой. Чем раньше она научится контролировать мощь, тем выше вероятность того, что наш мизерный шанс станет чуть ощутимее.

Я сглотнул, крепче прижимая к себе Роз. Ее дыхание стало ровнее, но она все еще не пришла в себя. В голове крутились мысли: сколько времени у нас осталось? Сколько шагов до той черты, за которой уже не будет возврата? И успеем ли мы…

– Она не оружие! – рыкнул Джэкки. Он просто ебнулся, если решил, что может позволить себе грубить Палачу. Тот сотрет его в порошок при любом удобном случае. Но мотивы я понимаю —Джэкки знает правду о ней, для него она не пешка в игре, а родная кровь.

– Ты идиот, если правда в это веришь, стрелок.

Палач двинулся в сторону лекарного корпуса. Денис поравнялся со мной.

– Будет лучше, если ее понесу я, – Джэкки протянул ко мне свои руки.

Зная, КЕМ приходится Денис Рози, я не стал с ним спорить и передал тело девушки, которая только одним своим видом