365. Сборник стихов

Размер шрифта: 13

Редактор Светлана Чернавская

Корректор Светлана Чернавская

Переводчик Светлана Чернавская

ISBN 978-5-0069-0807-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

365

Как хорошо, что мы живём не в Африке,
Где можно загорать и летом, и зимой:
Там все сезоны, все четыре, жаркие
И этим, как близняшки, схожи меж собой.

Наш климат – середина золотая:
Зимой мороз, а летом добрая жара.
Всего нам в меру, лучше не бывает,
И средней полоса ведь названа не зря.

Природы новь – она в стихах и прозе,
Сменяются, как волны, года времена:
То хмель весны, то нега лета, осень…
И наша жизнь разнообразием полна.

У человека тоже есть сезоны,
Нельзя, как календарь, перелистать их вспять.
Расстраиваться, впрочем, нет резона —
Ведь дней в году – аж триста шестьдесят
плюс пять!

…И пронзительно пахнет весною…

***
Весна уж неделю,
Слабеет мороз.
Шершавой метелью
Щекочет мой нос.

Зима умирает,
Не ждёт свою смерть —
Юлит на проталинах
Хвост её – смерч.

Он белым на чёрном,
Как будто бы кисть,
Раскрасит проворно
Асфальт и карниз.

Прыткий, вертлявый —
Под ноги, как вьюн;
Налево, направо,
Во двор прошмыгнул.

Пёс морщит мордаху:
Ну как это так?
Ни цвета, ни запаха,
Виденье никак!

Ничей пёс, кудлатый…
Чуть-чуть подождём —
И вымоет лапы
Апрельским дождём.

Сумеешь ты нужным
Вдруг стать. А пока —
В мутные лужи
Глядят облака…

Масленица

Мы на Масленой неделе
Блины ели, ели, ели:
С маслицем и сахарком,
И с топлёным молоком,
С красной рыбой и сметаной,
И с вареньем, и с грибами,
С творогом и шоколадом,
С мёдом, джемом, мармеладом.
И с икрой трески, с кетовой,
И с заморской кабачковой,
И с паштетом из печёнки,
С сыром, яблоком печёным.
Круглые, в виде рулета,
Треугольником, конвертом,
И с жюльеном узелками,
И с протёртыми желтками,
С рубленой с лучком селёдкой,
Непременно с чаркой водки.
И всему апофеоз —
Кто-то блинный торт принёс!
А к бокам – отнюдь не странно —
Прицепились килограммы…
Съев с трудом последний блин,
Дружно чучело сожгли.
Завтра Пост, мы – ей-же-ей! —
К Пасхе точно похудеем!

«Сегодня в нашем старом клубе…»

Сегодня в нашем старом клубе
Кино – экран широкий – будет.
Сеанс на шесть, сеанс на восемь,
На шесть для нас, на восемь взрослым.
Киномеханик Лёня, как про фильм любой,
Сказал, что этот точно про любовь.
Про что ж ещё, ведь фильм индийский,
Под музыку там танцы и убийства.
Я в кулаке с монеткой тёплой
Куплю билет в окошечке у тётки.
На входе контролёрша строго
Предупредит, чтоб не шумели много.
Она не злая, только кажется,
И мама Гальки-одноклассницы.
Зал маленький, с простыми креслами,
С портретом Маркса или Энгельса.
Прохладно, в зале не разденешься,
И под ногами шелуха от семечек.
А на экране – сабантуй,
Названье, кажется, «Танцуй!»
Жизнь яркая, в нарядах, песнях,
И странная для нас, для деревенских.
Но мы народ неискушённый,
Переживаем всей душой мы.
Зажёгся свет, заплакан целый зал,
И одноклассник Колька весь слезах.
Весною ранней пахнет улица,
И хрустнет лёд в замёрзшей лужице.
Вот старшеклассники идут навстречу —
Знать, в новом клубе танцы вечером.

А все нарядные и смотрят свысока…
Но нам туда нельзя пока.
Немножко зависть гнездится в груди,
Но жизнь прекрасная ещё вся впереди…

«Резкий звук разбудил на рассвете…»

Резкий звук разбудил на рассвете,
Жду ещё, и уже не уснуть.
Неспокойно на нашей планете,
Жизнь – как хрупкий хрустальный сосуд.

Но над миром светило восходит,
Где-то птичка поёт вдалеке.
Это просто пора ледохода —
Треснул лёд на реке, треснул лёд на реке…

Весеннее обострение

Есть навигаторы у сумасшедших —
Сама я фактом тем удивлена —
Средь стариков, детей, мужчин и женщин
Находят психи именно меня.

Во все уже, наверно, звали секты
И в партии (ну, может, не во все),
Стихи свои читали мне поэты
(Обычно дело было по весне).

И полный бред несли в метро старушки,
Цыганки охмуряли (не смогли),
И «марсианин» шёпотом, на ушко,
В трамвае признавался мне в любви.

А бывший тенор из Больших театров
Упрашивал: «Послушай, я спою!»
Ума не дам: им что от меня надо?
Похоже, принимают за свою…

Загадка

Если хочешь – найдёшь ты,
Если веришь – ищи,
Я ж не чёрная кошка
В чёрной-чёрной ночи.

Я живу в честном слове,
А в ногах меня нет.
В каждой шутке я доля,
И я разума свет.

Резать могут меня и
За меня могут бить.
У любого своя я,
И со мной легче жить.

Не тону я в водице,
Не боюсь я огня.
Мной любовь укрепится,
Кто-то – в гроб за меня.

А найдёшь если всё же —
То могу быть и зла:
Не кормлю сладкой ложью,
А колю я глаза.

Не всегда встрече рады,
И не всем я нужна,
Называюсь я правдой.
Правда вечно жива!

Подруге

Нам есть что рассказать, подруга,
Всегда найдётся что-то обсудить —
То тайны близкого нам круга,
То дни былые вспомним, может быть.

Друг друга знаем мы неплохо,
Казалось, всё рассказано давно,
Но родом – из одной эпохи,
Найдём предметы, темы всё равно.

Хочу пройтись по парку вместе
Хотя бы и в молчании простом,
Послушать птичий гам и песни
Насыпать уткам крошек под мостом.

Побыть собой порою нужно,
Раскрыться, чувства, мысли не тая,
Кто ж так поймёт, как не подружка…
Моя ты юность. Я, видать, твоя…

«Под палым листком…»

Под палым листком,
что ещё с прошлой осени скрючен,
Росточек проклюнулся,
жизнью наполненный новой,
Тепло и уютно
под собственным бережным кровом,
Ведь бурый навес
привлекает к себе солнца лучик.

Растеньице крышу
однажды разрушит – и к небу
Со всей юной силой
в порыве весны устремится.
А старый листок
в продолженье своём повторится,
Став соком живым для него
и питательным хлебом.

Так наши потомки растут
и взрослеют стремительно,
И нас покидают,
и сердце горюет, но всё же —
Представьте, бывает,
что внуки сильнее похожи
На бабушек, дедушек,
чем на своих же родителей…

«Барабанная дробь по карнизу…»

Барабанная дробь по карнизу,
Брызги, капли туманят оконце.
Льётся золото с верху до низу —
Знать, на крыше расплавилось солнце.

Нараспашку окно я открою
И подставлю ладони корытцем —
Мне так хочется талой водою
И напиться сейчас, и умыться.

А внизу, на весенней проталине —
Кувырканье, и щебет, и склоки:
Воробьиная в луже купальня
Средь сияющих солнца осколков.

И пронзительно пахнет весною —
Никуда от неё нам не деться.
Что ж, друзья, происходит со мною?
Воробьём трепыхается сердце!

«И вот опять в моё село пришла весна…»

И вот опять в моё село пришла весна.
Хоть сотни лет минули для Чернавы,
Но каждый раз до слёз пленяет новизна:
Зелёные холмы в махровых травах,

Ажур вуалей пробудившихся берёз,
И белоногих яблонь свет в пустых садах,
Закатов нежность цвета пыльных роз,
Дымок костров, что тихо тлеют на задах.

Ласкает взгляд река – красавица Сосна,
От плена льдов вздохнувшая свободно.
Ей ненадолго радость ниспошлёт весна —
Она опять быстра и полноводна.

В траве цветут мать-мачеха, гусиный лук,
Как будто брызги солнца в малахите,
И жёлтые комочки катятся на луг —
Ведут гусят их важные родители.

Свежо и ново всё, куда ни кинешь взгляд —
Весна теченью жизни неподвластна.
И словно в юности, как много лет назад,
Тревожно и щемяще пахнет счастьем.

«Мелькают люди, годы, юбилеи…»

Мелькают люди, годы, юбилеи,
Вся жизнь – за переменой перемена.
Умнеем мы, становимся взрослее,
Но лишь одно – всегда и неизменно.

Того порой не сознаём мы сами,
Насколько охраняет нас и светит
Лицо, как будто лик иконы, – мама,
Пока жива – мы так и будем дети.

Не замечаем мы её морщинок,
Тем тяжелее матери потеря.
И вот теперь мы женщины, мужчины,
И больше не взрослеем, а, увы! – стареем…

«Сколько раз я была на краю…»

Сколько раз я была на краю,
Сколько раз избежала погибели —
Я дышу, я смотрю, говорю
И люблю этот мир всеми фибрами.

Словно это надёжный попутчик
Ночью в поле, в зловещем лесу,
В небесах, на воде и на суше
Шепчет мне: «Сохраню и спасу.

Я спасу, сберегу от несчастий
В белоснежной палате, в суде,
От недобрых людей и на трассе —
Где угодно, всегда и везде».

Благодарной кому мне быть нужно?
Жить мне кто помогает иль что?
А в ответ только пёрышко крУжит
И крыла слышу взмах за плечом…

Музыка стихов

Литературный институт я не кончала,
И жизнь не даровала озарений,
Но музыка стихов в душе моей звучала
Всегда, наверно, с самого рожденья.

Откуда музыка? От тишины и звуков,
Воды и ветра, птицы поднебесной.
Журчание ручья явилось мне наукой,
Чтоб речь стиха лилась, как будто песня.

Мне классиков творенья душу согревают,
Я иногда, не скрою, лью над книгой слёзы,
И не сюжетом – словом наслаждаясь,
Поэзией порой бывает даже проза.

И если б жизнь свою могла начать сначала,
Я б отсекла как можно раньше лишнее,
Чтоб эта музыка отчётливей звучала,
Чтоб мои дети тоже её слышали.

«Апрельская невнятная погода…»

Апрельская невнятная погода…
Открою дверь, чтобы вдохнуть весну.
Как, впрочем, и в любое время года,
Метафоры волною захлестнут,

Расселись в беспорядке птички-ноты
На нотном стане тонких проводов.
Пичужек лень сморила и дремота —
К концерту хор, похоже, не готов.

Неряшлива ещё земля нагая,
А день, как плащ, заношенный до дыр.
В берёзах сок уже изнемогает,
Но милый сад и сер, и сир, и сыр.

Пусты, черны в саду кусты смородин,
Малины стебли ломки и сухи.
И почему-то мне пришли сегодня
Какие-то осенние стихи…

Закат

Нарисуй мне закат —
я не видела зрелища лучше
Неземной жёлто-розовой,
красно-багряной лавины,
Чтобы лучик последний,
раздвинув лиловые тучи,
Золотил купола
и задумчивых сосен вершины.
Подари мне на память,
я дома повешу картинку,
Будет пахнуть она
разогретой на солнце смолою,
Будет звать и манить
вся в колючих хвоинках тропинка
Вдаль, к закату, где мы
никогда не гуляли с тобою.
Нарисуй мне закат,
чтобы день обещал он хороший,
В нём чтоб солнце тонуло,
как я в твоих сильных объятьях,
Чтоб закат на рассвет
получился немного похожим…
Я такого же цвета
сошью себе новое платье.

«Ажурных берёз белоствольная роща…»

Ажурных берёз белоствольная роща
Своей юной свежестью душу пленит,
Весенние ветры платок мой полощут
И кажется – радость восходит в зенит.

Как юной красой насладиться мы рады!
Ей музы сплетают словесную ткань.
Для глаза утеха, для сердца отрада —
И стана изгибы, и прелесть цветка.

Но в жизни всё так скоротечно, непрочно,
Сменяются вёсны, и годы летят —
И в серой пыли придорожная роща,
И пеплом потухшим задорный стал взгляд…

Зря

Много лет меня жизнь учила,
Применяя все пять стихий,
Как не надо верить мужчинам,
Как не надо писать стихи.

Как друзей выбирать не надо
И воспитывать взрослых детей,
Как не надо ломать преграды
И судьбу собирать из частей.

Как не надо варить варенье,
Неприступные брать города:
Коли ты родилась в деревне —
И жила бы в деревне всегда.

Быть разборчивой, быть внимательной,
В суть вникая и в корень зря,
Жизнь учила меня старательно.
…Зря!

Весенний дождь

Весенний дождь – серебряная нить,
Он из-за тучи солнышком подсвечен,
А брызнул, чтоб пыльцу с травинок сбить,
Как первая любовь, он быстротечен.

Скатился гром на краешек земли,
Уже за горизонтом молний вспышки,
«А жить-то хорошо ведь, чёрт возьми!» —
Мне голос сердца шепчет еле слышно.

Стал пахнуть ярче тополиный лист,
И одуванчики желтеют бойче,
А певчий дрозд – застенчивый солист,
Выводит трели радостней и звонче.

За окнами, умытыми дождём,
Зайчата солнца прыгают по лужам,
И кажется, что где-то кто-то ждёт,
И мнится – ты кому-то где-то нужен.

А радуга, что гнётся за рекой, —
Как будто в детство разноцветный мостик,
И чудится, коснись её рукой —
Поймаешь счастье ты за самый хвостик…

Облака

Всё проходит, течёт, изменяется,
И другие плывут каждый день облака,
Только небо, наверно, останется
Неизменным во все времена и века…

Не до нас в детстве было родителям,
Развлеченья такие – читать да мечтать.
Чтоб расстаться со скучной обителью,
Научилась сама я немножко… летать.

На лугу, за садовой оградою
Ляжешь навзничь в ромашково-мятную цветь,
Смотришь вверх – на тебя небо падает,
Только надо в него долго-долго смотреть.

Станешь ты невесомым как будто бы,
Ты одна в целом мире – свобода и тишь.
Своё тело оставив лежать с незабудками,
Ты паришь и взлетаешь, как вправду летишь!

То, наверно, мечта человечества:
Быть как ветер, как птица: хочу – и лечу,
Чтоб коснуться на миг синей вечности.
…А хотите – вас тоже летать научу?

«Весна недавно поселилась в сквере…»

Весна недавно поселилась в сквере,
Успела сделать там совсем чуток:
Нарциссов клювики на клумбах серых,
Листва на липах с детский ноготок.

И клацая когтями по асфальту,
Развесив набок розовый язык,
Хвостом вращая чуть не по спирали,
Щенок летит – таков весенний бзик!

А на пригретой деревянной лавке,
Где тень сквозит под кружевной листвой, —
Два старичка в панамках цвета хаки,
Похожие, как будто брат с сестрой.

Вы замечали, что в счастливом браке,
Через весьма немалые года,
Становятся супруги одинаковы,
Как попугайчика зелёных два?

Вздыхает дед, за псом следя украдкой:
Как хорошо весной быть молодым,
А бабушка стучит по плитке палкой,
Стараясь в такт попасть под тыгыдым.

«Я в детстве поболеть любила, помню…»

Я в детстве поболеть любила, помню,
Но только так – какой-нибудь ангиной:
Чтоб комната была почти что тёмной
И все на цыпочках вокруг ходили.

Бульоном с кухни пахло крепким
С лапшой домашней и куриной ножкой,
А рядом чай стоял на табуретке
С малиной и серебряною ложкой.

Чтоб мама, на кровать присев устало,
Мой лоб потрогала рукой прохладной,
Поправила подушку, одеяло,
Сказала: «В школу не пойдешь, ну ладно».

А я б в перине и любви тонула:
Приятно, выздоравливать не хочется!
…Давно хворать уж не люблю я —
Неинтересно в одиночестве.

Забытые деревни

Российские забытые деревни
Безлюдны, и безмолвны, и пусты.
Здесь будто бы остановилось время,
На кладбище не мрамор, а кресты.

В наличниках облезлые домишки —
В них доживают бабушки свой век.
Приезжий человек здесь что-то ищет —
Вчерашний день, вчерашний снег.

Найдёт, наверно, прошлого приметы —
Остатки кирпичей с трубы печной,
Из детства передаст привет ему
Прибрежный камень у воды речной.

А память, как лоскутным одеялом,
Отчетливо вдруг сложит пазл:
Ту грушу посадила ещё мама,
А здесь вот на лугу коза паслась.

И сердце захлестнёт не радость встречи,
Ручьём слезинки побегут из глаз,
И человек, что ехал издалече,
Решит, что здесь он был в последний раз…

Ангел

Пойдём со мною, ангел, по одной дороге,
Ты рядом был всегда, с тобой так хорошо.
Бывало, в кровь сбивала я босые ноги,
И, взявши на руки меня, ты дальше шёл.

Не оставляй одну и впредь, защитник-ангел,
Но ранят вдруг меня иль друга моего —
Не превращай обидчика в могильный камень,
Подуй на моё сердце – хватит и того.

Ведь если тот без злого умысла обидел
И невзначай, давай решим – не виноват.
Наверно, у него есть тоже свой хранитель,
Прости великодушно, может, он твой брат.

Тишина

Как на палитре у художника,
Оттенков много есть у тишины.
Она бывает перед дождиком,
Когда всего лишь звуки не слышны.

Бывает тишина пронзительной,
Когда от горя сердце – на куски,
Или желанной и целительной,
Вдали от шума, гама городских.

Она прозрачна, утешительна
В лесу, где осенью почти нет птиц,
И лист с берёзы нерешительно
На землю падает неспешно ниц.

Так величава и торжественна
В бескрайнем снежном поле тишина,
И восхитительно-божественна,
Когда умолкнет дивная струна.

Всеобщего молчания минута —
Чтит День Победы не одна семья.
Сердца у всех остановились будто,
И тишина у каждого своя…

День Победы

А дед мой до Берлина не дошёл,
Он вообще-то и не собирался,
Ему и дома было хорошо:
Сажал, косил и в поле управлялся.

Какое слово страшное – «война»…
Простые парни стали вдруг солдаты
И шли на фронт, как позвала страна,
Из Ливенского райвоенкомата…

Зайди, как я, на сайт «Мемориал»
И в списках отыщи своего деда
Среди таких же, кто Победу нам ковал,
Кто жизнь отдал во имя той Победы.

Увидишь бесконечные столбцы —
Фамилии знакомые, все наши.
Родителей моих, твоих отцы,
Погибшие и без вести пропавшие.

И дед пропал, последнее письмо
Прислал домой из-под Новороссийска.
Он Землю Малую закрыл собой,
Кусочек крохотный земли Российской.

Огнём горели небо и земля,
Вода в Цемесской бухте, даже камень.
Настолько – и не представляла я, —
Земля на деле оказалась малой…

В музее бьётся «Сердце» тех солдат,
Что в небеса ушли за журавлями.
Я там была, чтобы земли набрать.
Пакетик с нею привозила маме…

Почтим героев, павших и живых
Сегодня, в день Великой той Победы.
Тебе, Захар Егорович Кривых,
Скажу через года: «Спасибо, дед мой!»

«Читаешь поэзию нобелевского лауреата…»

Читаешь поэзию нобелевского лауреата,
Нашего-ненашего Иосифа Бродского,
И весь обзавидуешься лексикону богатому,
И устыдишься своего запасца сиротского.

А где столько чувств взять, их выразить как,
Чтоб прям до мурашек, до крови из носа,
Как может Борис Леонидович Пастернак.
Ну это так – риторические вопросы.

Мои звёзды, кумиры, вы недосягаемы:
Мудрая совушка Анна Ахматова,
Вечно влюблённая Марина Цветаева —
От ваших строчек дух аж захватывает.

А вот Бунина читая Ивана Алексеевича,
Ловлю вдруг я мысль – всё написано мною…
Но мысль та крамольна и опрометчива —
В поэзии это известный феномен:

Что если поэт говорит твоими словами —
Не просто талантлив он, а гениален!

Майский дождик

Сегодня ночью первый дождик майский
Протопал без грозы за моей рамой,
Как будто лапками котёнок ласковый,
Как перед сном мне песню пела мама.

Дождь сбил пыльцу на ивах и берёзах
И пыль смочил на трассе и тропинках.
Под солнцем согреваясь тёпло-розовым,
Поют дрозды, поблёскивая спинками.

А день такой чудесный, чистый, свежий,
Средь бесконечных надоевших буден,
Что глубоко под сердцем радость брезжит
И кажется: всё в жизни ещё будет.

«Начать бы нам с тобой сначала …»

Начать бы нам с тобой сначала —
В начале очень интересно:
И грусти нет, и нет печали,
И будет нам не скучно вместе.

Ты станешь мне дарить букеты,
Мы будем делать променады,
Я – вкусные жевать конфеты,
Хрустя обёрткой шоколада.

А что потом? Уют домашний,
Мы вместе выберем обои.
В обед борщи, на завтрак – кашки,
В окно я помашу рукою.

Не лжёшь, естественно, не лгу я —
В раю за сильными плечами.
Потом найдёшь себе другую…
Ой, стоп! От сих читать сначала!

Дом окнами в сад

Что есть счастье? Все вроде бы знают:
Человек, чья от роду близка тебе кровь,
Если в сердце любовь неземная,
Если бодр ты душою и телом здоров.

А кому свет в окне – дети, внуки,
Достижения в чём-то и громкий успех,
Или творчество, должность, наука,
По карьерным ступеням движение вверх.

Кто-то счастлив в довольстве, достатке,
В перемене партнёров и жительства мест,
А иной растворён без остатка:
Вера в Бога, служения праведный крест.

Но пройдут и успех, и здоровье,
Без следа пропадёт неземная любовь,
Улетят дети, внуки на волю.
Что останется в жизни счастливой звездой?

Лишь одно, я считаю, сумеет
Не покинуть тебя, не продать, не предать,
Будет ждать, согревать и лелеять.
Это собственный дом.
И чтоб окнами в сад…

«Когда от тебя отвернулись…»

Когда от тебя отвернулись,
Всё стало каким-то ненужным:
И зелень листвы майских улиц,
И яблони цвет в синих лужах.

И думаешь: «Господи Боже,
Зачем это свежее утро,
И солнце, на мячик похожее,
И небо в мазках перламутра?

Ведь этого больше не надо мне,
Душе ледяной, безутешной.
Весна не чарует, не радует,
И даже как будто насмешка».

Весь мир своим горем заполним…
Бывало такое и с вами?
При этом ни разу не вспомним
Про тех, кого бросили сами…

Ландыши

Как долго ландыши я не любила!
Сейчас прошу прощения у них за то —
Воспоминанья грустные будили
Полупрозрачные букетики цветов.

Однажды, как пилюлю от обиды,
В подарок получила ландышей букет.
Тот день – по моим чувствам панихида,
А ландыши – измен и лжи эквивалент.

Прошли десятки лет, и всё забылось,
Цветок весенний, ты ни в чём не виноват,
В тебя, наверно, снова я влюбилась,
Как будто маминых духов твой аромат.

Сквозных деревьев свод пронзает солнце,
От птичьих голосов хрустальный звон в лесу,
И ландышей им вторят колокольцы.
Один я всё-таки с собою унесу…

Никола Вешний

Листва – как изумруды на холсте небесном,
И полон мир сияния нездешнего,
Безумству мая за оконной рамой тесно:
Сегодня праздник – День Николы Вешнего.

Случилось в этот день мощей перенесение
Епископа святого Мирликийского.
В Италии обрёл своё упокоение
Святитель самый почитаемый российский.

Мечтала много лет поехать в Бари я,
Но, видно, не дано уже тому случиться.
Судьбой, однако, было мне подарено
К святым мощам его и дома приложиться.

Не раз мне в жизни чудо посылал владыка —
Утешил и направил, хоть прошу немного.
Полуистёртый образок со светлым ликом
Всегда с благоговением беру в дорогу.

Вверяю помыслы свои его я власти,
А жить теперь мне хочется особенно:
В душе весной проклюнулся росточек счастья,
И звон колоколов плывёт над Родиной…

Чернава

Казалось бы – ну что? Обычное село —
Стоят дома вдоль трассы близко, тесно.
За сотни лет корнями вглубь вросло.
И что в Чернаве этой интересного?

А вот поди ж ты – тянет, как магнит,
И не меня одну – моих потомков.
Не потому что край так знаменит,
Чернава, как Восток, – тут дело тонкое.

Луга, берёзок хороводы здесь
И речки – разные, но все красавицы,
Грибы и ягоды в лесах окрест,
Приезжим даже очень у нас нравится.

Но сёл похожих на Руси не счесть,
Так в чём же тут причина, в чём тут дело?
Здесь родина, такая тонкость есть,
А это значит – сердце прикипело.

Средь надоевших, ненадёжных волн
Безбрежного людского океана
Направить хочется к земле свой чёлн,
И берег этот есть – моя Чернава…

«Я в сиреневый куст…»

Я в сиреневый куст
Погружусь, как в прохладное
нежное море.
Растворюсь, задохнусь
И забуду досаду, обиды и горе.

Май не май без неё,
Без цветущей сирени —
лилового рая.
Аромат в душу льёт
Животворный бальзам
на засохшие раны.

Не подарят букет
Кавалеры, прекрасные принцы,
джентльмены…
Разве может поэт
Сам сломать для себя
куст кипящей сирени?

Запах только вдохну,
Задержу, как курильщик,
немного дыхание.
Вдруг «пятёрку» найду,
Съем как в детстве её,
загадаю желание.

«Солнце в окно заглянуло закатное…»

Солнце в окно заглянуло закатное,
Стену раскрасило тёплыми пятнами,
И у сосновых оструганных брёвнышек
Слёзы медовые вызвало солнышко.

Запах смолы завладел всей верандою,
Всё меня тешит, покоит и радует:
Луч, что сквозит через лёгкое кружево,
Танцы пылинок в нём плавно-воздушные.

Скатерть в ромашках, колосьях и рюшках,
Маки в воде в керамической кружке.
Ярко горят над рекой, перелесками
Краски цветные пожара небесного.

А от опушки до дома и сада
Тихо крадётся ночная прохлада.
Скрип долгожданный – открылась калитка,
Слышно шаги по тропинке и плитке…

Что за идиллия? Что это значит? —
Дети меня пригласили на дачу.
Чай на столе – не пила я вкуснее.
Дочь заварила. И пьём вместе с нею…

ЛУГОВАЯ

ПО ПОЯС ТРАВУШКА…

Духов день

Луговая по пояс травушка,
Мне подол намочили росы.
Спит деревня моя, Чернавушка,
Распустила берёзок косы.

Ранним утром не воздух – настойка,
Пей взахлёб или долго смакуя,
С послевкусием нежным и стойким,
Будто сладостный хмель поцелуя.

В Духов день всю целебную силу
Накопили цветы и травы:
Соберу их в букет красивый,
Чтоб готовить зимой отвары.

Вот кипрей, он – амурные стрелы,
Вот чабрец – он от нервов для чая.
Зверобой – чтоб моложе нас сделать,
А мышиный горошек – случайно.

Вот былинка ещё, но безродная,
Я названье её и не знаю.
Варят зелье на ней приворотное,
А зачем она мне – это тайна…

День России

Расплескался зелёный июнь
И дождями, и солнцем, и травами.
Он прекрасен – и нежен, и юн,
Птичьим звоном плывёт над Чернавою.

Нас ромашками радует он
И бутоном тугим первой розы,
И пьянит, и дурманит пион,
И ворчат надоевшие грозы…

Хоть полмира объедешь – нельзя
Отыскать мест родней и красивей.
Разрешите поздравить, друзья, —
Нынче праздник – День нашей России!

Счастья, радости вам, земляки,
И небес ослепительно-синих,
Чтоб струились всегда родники.
Мы ведь с вами – частичка России.

«Я так хотела бы в июне…»

Я так хотела бы в июне
Остаться раз и навсегда,
Чтоб не было за ним июля,
Чтоб не стучали в дверь года.

Чтоб цвёл под окнами шиповник
И недовольный шмель гудел,
Присев на белый подоконник,
Мне доверяя свой удел.

В душистый розоватый венчик
Его я бережно столкну.
Ах, если б можно было вечность
Вот так же слушать тишину.

Где нет печали, нет минора,
От ран не корчится земля,
Есть только тень ажурной шторы,
Мохнатость глупого шмеля…

Баллада про котов

Живут у нас в подвале дома мыши,
А голуби облюбовали крышу.
Народная примета так вот говорит:
Дом с голубями при пожаре не сгорит,
И о подъёме полых и грунтовых вод
Предупредит мышиный в панике исход.
А во дворе собака проживает
И будит всех пораньше своим лаем,
Чтобы вставали и размяли спины,
Запасы растрясли холестерина.
Чирикают в малине воробьи,
Их жажда жизни, дух неистребим.
Порхают трясогузки и синички,
Другие, незнакомые мне птички.
Они нужны, чтоб быстро и эффектно
Избавить сад от тли
и прочих там инсектов.
Ещё тут беспризорно бродят куры,
Копаются в навозе эти дуры,
Поёт им Петя, клюв раззявив,
Но скоро сварит суп из них хозяин.
Ведь так и повелось испокон веку —
От каждой твари польза человеку.
А вот на кой в округе пребывает
Усато-наглая кошачья стая?
Вы скажете: подвал освободить от мышек —
«Не угадали, – вам ответит Вася рыжий. —
Работе – нет!» У них такая установка,
Еды хватает вкусной на помойке.
Кота готова я к друзьям причислить,
Но чтоб он чей-то был и чистый,
С ошейником от блох и чтоб при этом
Не путал мою дверь он с туалетом.
И палисадник с туалетом бы не путал!
Наивно я подумала, что будто
Решу проблему, оградив свой двор забором…
Смотрели долго на него коты с укором,
Потом как будто совещались,
И надо мной, ей-богу, насмехались.
Короче, знать заранее бы надо:
Коту забор ни разу не преграда.

Я наконец постигла мизансценку —
Коты – они чтоб сбить самооценку.

***

Мухи

Каким быть лету: светлым, нежным,
Беспечным, томным, безмятежным,
Чтоб тихим вечером отрадным,
Спокойно сидя на веранде,
Попить с друзьями водку, чай ли,
Не пребывая в злом отчаяньи —
Руками хлопая в ладоши,
Швыряя туфли и калоши,
И спать в трёх капельках «Шанели»
Или укутавшись шинелью,
Терзая нервы до разрухи, —
Решать не вам. Решают мухи…

«Вот говорят: на лбу написано…»

Вот говорят: на лбу написано,
Что человека оплели Амура сети.
Неужто мы своими мыслями
Посыл тот предъявляем всем на свете?

А так и есть, и надпись ту не скроешь
Очками, шляпой, кремом, макияжем.
И не сотрёшь, не вытравишь, не смоешь,
О тайных чувствах всё она расскажет.

Влюблённого ты вычислишь в два счёта —
Как будто светом небывалым полон он.
И даже зависть шевельнётся безотчётно:
Как молод, и красив, и одухотворён!

Пусть этот свет, как свечка пред иконой,
Сияньем озаряет нам сердца и лица.
И всем моим родным, друзьям, знакомым
Позвольте, Небеса, хоть раз влюбиться!

На Сосне

Поют на Пятницкой влюблённые лягушки,
Недвижной кажется уснувшая Сосна.
Нам тёплой ночью почему-то нету сна —
На берегу крутомсидим вдвоём с подружкой.

Концерт шальных лягушек мы прочли по нотам:
На отмели импровизирует солист,
Его подхватывает хор нестройный близ,
И кто-то из кустов блекочет неохотно.

Как будто мостик в юность – лунная дорожка,
Парное молоко – вода в реке ночной…
Купанья вспомним после танцев под луной
И первые свиданья… Погрустим немножко…

Разлит покой – вдали костёр звездой мерцает,
Благоухает чабрецом ночной июль…
Целебней всяких витаминов и пилюль
В моей родной деревне благодать земная.

«– Я вас отчаянно любила!..»

– Я вас отчаянно любила!
– Было…
– А влюблены ли были вы?
– Увы…
– Я вас 8 марта встретила.
– Третьего…
– Ах, неужели это помните?
– Полноте…
– Но ведь назвали эту дату!
– Поддатый…
– Так, значит, вы были пьяны?
– И вы…
– Я к вам была пьяна любовью…
– Больно…
– Да, больно сердце ревность грызла.
– В смысле…
– Вы звали танцевать другую…
– Лгу я…
– Да, вы меня травили ложью.
– Тоже…
– Нет, я себе врала, и только.
– Сколько…
– Да очень много лет причём!
– О чём…
– О том, что всё же вам нужна.
– Жена…
– Когда у вас жена была помехой?
– Я эхо…

Ливень

На длиннющих прозрачных ходулях
Наконец-то к нам ливень добрался
И в припадке коротком, но буйном
Он в притихших садах разгулялся.

Разорвал нежный шёлк алых маков,
Разбросал лепестки у пионов,
И наставив отметин и знаков,
Наконец сам запутался в кронах.

Поразбойничал дождь этой ночью,
Всё поникло, не радует глаза,
Но блестят на цветах и листочках
Капли солнца, как будто алмазы.

Напоён сад – довольство и сладость,

Продолжить чтение