Я бы тебя не загадала

POV Аня

Жизнь всегда стремится к балансу: если закрывается одна дверь, тут же открывается другая, после ночи неумолимо наступает рассвет, а следом за ливнем появляется радуга. Красивые сказки, многообещающие и обнадеживающие, но в моем мире надежда сдохла первой, а не последней.

– Ты же обещала мне, Ань, – обиженно скулит Вика, расхаживая по тесной комнате студенческого общежития. – Мы не виделись все зимние праздники, и я не трогала тебя, пока шли экзамены, но теперь-то… теперь! Уже завтра ты скажешь, что начался второй семестр и нужно прилежно учиться, а не развлекаться! В последний день каникул можно позволить себе и отдохнуть! Особенно если нас пригласили!

– Я ничего не обещала. И пригласили тебя, – исправляю соседку, не отрываясь от книги.

– Нас! Володя четко сказал, что я могу… Нет! Должна привести подругу!

– Твой Володя, – не скрываю отвращения, – терпеть меня не может. Вряд ли его спич был обо мне.

– Он относился бы к тебе лучше, если бы…

Опускаю пухлый томик на колени, спрятанные под одеялом, и устрашающе медленно поворачиваю голову. Вика поднимает руки в примирительном жесте, отчего широкие рукава розового мохнатого халата скатываются к острым локтям, и делает крошечный шаг назад:

– Ладно, не заводись. Володя тогда действительно переборщил с высказываниями, но…

– Снова будешь его оправдывать?

– Я не оправдываю! – оскорбленно дергается Вика и сдувает со лба непослушную ярко-рыжую челку.

Не устаю поражаться тому, как отчаянно люди, ослепленные чувством влюбленности, выгораживают предмет обожания. Даже если он измазан дерьмом, они готовы облизывать его, пока не заблестит. Я и сама была такой. Когда-то…

– Да? То есть назвать меня фригидной сукой только потому, что я не позволила его дружку засунуть язык мне в ухо, – это просто всплеск эмоций, на который не стоит обращать внимания?

– Ну-у-у… – неуверенно морщится соседка. – Да?

– Ну да, – хмыкаю я и снова скрываюсь за книгой. – Повеселись, Вик. Я пас.

– А-а-ань, – жалостливо тянет она, с размаху приземляя выстраданную в балетном зале пятую точку на мою постель, хватается за книгу и опускает ее. – Ну что с тобой, а? Куда делась моя веселая подруга, что в школе была за любой кипиш, кроме учебы?

Напоминание о прошлой жизни жалит, кончик левой брови пульсирует от фантомной боли, а колючая дрожь пробегает по напряженному животу. Не уверена, действительно ли нас с Левашовой можно назвать настоящими подругами, и все-таки знакомы мы довольно давно. Учились в одном классе, сидели за соседними партами и частенько тусили в одних компаниях, а после окончания школы вместе уехали из нашего клоповника в ближайший крупный город и поступили в университет, став одногруппницами и соседками по комнате. Вика одна из немногих, чье присутствие я могу терпеть, только во взглядах на развлечения мы больше не сходимся, а это по большей части единственное, что нас связывало.

– Сдохла! – бросаю я и выдергиваю книгу, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Такое ощущение, что тебя подменили, пока я с гипсом валялась, – раздраженно фыркает она, поднимаясь.

Ничего не отвечаю, ведь Вика не так уж сильно ошибается. Веду взглядом по строчкам на желтоватой бумаге и изо всех сил стараюсь вернуться в мир авторской фантазии, чтобы не вспоминать те ужасные несколько месяцев конца одиннадцатого класса.

– Ладно, как хочешь. Но на всякий случай…

Настороженно кошусь вправо: Вика тарабанит пальцами по экрану новенького смартфона, подаренного родителями за сдачу сессии, которая была закрыта только благодаря мне. Через несколько секунд мой телефон подает сигнал о новом сообщении. Вглядываюсь в бесхитростные голубые глаза Левашовой и тут же отворачиваюсь. Я не могу ей рассказать, никому не могу.

– Там адрес, – объясняет Вика, – вдруг ты передумаешь. А с Володей я поговорю, вы поладите, вот увидишь. Вам нужно просто познакомиться поближе, мы же земляки, в конце концов! Он будет лапочкой, обещаю. Есть у меня один рычаг давления.

Уголок моих губ дергается от нервного тика, горло немеет и зудит изнутри. Я прекрасно знаю, что для такого, как Вова, может быть только один рычаг – лом, и сработает он, только если бить со всей дури по тупой похотливой башке. Когда Вика в ноябре с гордостью представила мне своего парня, я не могла поверить, что все взаправду. Первой мыслью было схватить ее, убежать и спрятаться, чтобы никто не нашел, но Вова оказался проворнее. Он талантливо отыграл знакомство, настоял на совместной прогулке и посиделках в кафе, а при первом удобном случае шепнул мне на ухо: «Расскажешь Вике свою историю, и я расскажу свою. И не только ей. И не только расскажу».

– Смотри не оторви ему этот рычаг, – мрачно отшучиваюсь я.

– Постараюсь. Он у него что надо, – довольно отзывается соседка и усаживается за письменный стол перед круглым зеркалом на длинной ножке, перебирая пальцами тюбики во внушительного размера косметичке.

За следующие полчаса милая домашняя девочка превращается в секси-кошечку. Волосы уложены огненными волнами, на губах яркая красная помада. Белая тонкая кофточка не оставляет никакой интриги о размере груди, черная мини-юбка с игривым запахом и сапоги на шпильках подчеркивают длину стройных ног. Вика – гуру метаморфозов, ей одинаково хорошо удаются любые образы. Она всегда филигранно дурила и родителей, и учителей, днем была доброй скромняшкой, гордостью семьи Левашовых, прилично училась, ходила в балетную студию и музыкальную школу, но вечерами и ночами превращалась в настоящую оторву. Чего мы только не творили, пока ее предки были в затяжных командировках.

– Ну, я пошла, – объявляет Вика, надевая пальто.

– Будь осторожней.

– Пф-ф… – беззаботно усмехается она и кокетливо откидывает волосы с плеча. – Не волнуйся, Володя не даст меня в обиду.

Стискиваю челюсти. Как же глубоко этот урод забрался в ее голову, просто немыслимо. Выдавливаю слабую улыбку и сконфуженно киваю, Вика шлет мне воздушный поцелуй напоследок, покидает крохотную комнату и закрывает за собой дверь. В желтом свете потолочной лампы покачиваются пушистые пылинки. Глубоко вздыхаю и отчего-то вспоминаю, как раньше вот так же хлопала дверью перед носом разъяренной матери, а после возвращалась под утро, едва стоя на ногах. Интересно, она тогда искренне переживала обо мне или просто злилась из-за непослушания? Коротко встряхиваю головой, очищая мысли, и крепче держусь за книгу, опуская нос в текст.

Теперь только эти маленькие миры дарят мне чувство безопасности. Здесь я могу быть кем угодно. Быть той, кого защищают и о ком заботятся, могу мечтать и не бояться осуждения. А о чем еще мечтают девятнадцатилетние девчонки, как не о любви? О такой нереальной, сказочной, исцеляющей и освобождающей. Мне нравится гулять по картам вымышленных реальностей, где милые девственницы перевоспитывают законченных монстров и превращают их в ручных собачек. Где дерзкие героини влюбляют в себя убежденных бабников, которые после первого же секса готовы безропотно целовать подошвы их туфель. Где слабых и забитых девочек спасают добрые и понимающие парни, способные развести тучи руками и закрыть спиной от всех бед и обидчиков. Последние – мои любимые. Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в фантазиях, в жизни же все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, и никто… никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.

Авторский мир уводит меня далеко-далеко, затягивает в водоворот из сахарной ваты и цветных конфет. Нежно поглаживаю обложку книги и улетаю туда, где живет любовь.

Где ее настоящее место.

Жужжание мобильника отвлекает меня от чтения. Время уже давно перевалило за полночь, поэтому сомнений в том, кто может звонить мне в такой час, нет. Уже собираюсь отключить звук, но медлю. Что, если Вике нужна помощь? Она не стала бы звонить просто так.

Хватаю телефон и прижимаю его к уху:

– Да?

– Привет, Анютка! – Мужской голос теряется в шуме громкой музыки, но я без труда его узнаю.

– Где она?

– Блюет в туалете. Таксисты не возьмут ее одну, приедь забери.

Заботливый парень, ничего не скажешь. Вот это высокие чувства, вот это я понимаю! За ушами щелкает, сердечный ритм разгоняется, и все же я стараюсь держать себя в руках.

– А ты не можешь поехать с ней? Я встречу вас у общаги.

– Я вообще-то отдыхаю. Ее нянька – ты.

– А ты тогда кто, можно узнать?

– Тот, кто ее трахает. И не только ее. – Вова смеется так громко, что приходится отвести мобильный подальше от уха. – Давай, Анют, не расстраивай меня. Подружка ждет.

Он бросает трубку, а я швыряю телефон на кровать. Новый вдох опаляет легкие, мышцы напрягаются в сопротивлении, но совесть все же подталкивает встать. Надежд на то, что Вова станет возиться с пьяной Викой и не бросит ее одну в каком-нибудь углу, питать не приходится, поэтому я натягиваю черный бесформенный свитер прямо поверх пижамной футболки и меняю теплые домашние штаны на темные брюки. Затем надеваю ботинки, куртку и шапку, под которой прячу выкрашенные в черный волосы. Я легко могу слиться с ночным небом, если захочу. С недавних пор черный – мой любимый цвет, в нем комфортно и достаточно спокойно, ведь в черном мире можно спрятаться, только приняв его правила.

Покидаю комнату, запираю дверь и спускаюсь по обшарпанной лестнице на первый этаж. Выглядываю в холл: пост коменданта пуст, а за закрытой дверью слышатся бормотание телевизора и булькающий храп Василия Степановича. Путь чист. Разворачиваюсь и тихонько шагаю по коридору к пожарному выходу, что ведет на задний двор. Надавливаю на длинную ручку массивной металлической двери с системой «антипаника»[1], толкаю и легко выбираюсь на улицу. Проверяю, на месте ли ключ, спрятанный за одним из кирпичей старого крыльца, и бесшумно ступаю по протоптанной тропинке к забору, в щель между металлическими трубами которого без труда может протиснуться девушка средней комплекции. Младшекурсницам не рассказывают про этот лаз, но Левашова умудрилась выведать о нем еще в начале первого семестра, не желая соблюдать комендантский час.

Вызываю такси и дожидаюсь его у дороги, опасливо поглядывая по сторонам и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Туда и обратно, заберу Вику и сразу же вернусь. Наконец рядом тормозит автомобиль, забираюсь на заднее сиденье и принимаюсь яростно названивать Левашовой, но трубку уже никто не берет. Через минут пятнадцать мы останавливаемся напротив здания с неоновой вывеской – «Бешеная свинка». Уродливая поросячья морда весело подмигивает мне, отовсюду доносится гогот, грохот музыки, мелькают тени.

– Можете подождать немного? – прошу водителя. – Я только заберу подругу и…

– Девушка, нужно было сразу сказать, что это не конечная точка, я уже взял следующий заказ, – отрезает мужчина и нетерпеливо сжимает руль, как бы намекая, что мне лучше поскорее расплатиться и свалить.

Молча протягиваю ему деньги и выбираюсь наружу. Промозглый февральский ветер пронизывает насквозь, но обстановка вокруг еще неприятнее. Весь квартал утыкан развлекательными ночными заведениями, у дверей которых трутся смеющиеся парни и размалеванные девицы. Когда-то все это приводило меня в дикий восторг, я считала дни до совершеннолетия, чтобы беспрепятственно попадать в такие места, а теперь предпочла бы теплую кровать любому из этих гадюшников.

Еще раз сверяюсь с адресом и названием караоке-бара, что прислала Вика, и продолжаю попытки дозвониться. Ответа все нет; топчусь недалеко от входа, получая подозрительный взгляд охранника каждый раз, как с губ слетает грязная ругань. Правая ладонь, сжимающая смартфон, ощутимо леденеет, время идет. Мимо проходит шумная компания, и один из парней случайно задевает меня плечом.

– Прости, пацан, – еле выдавливает он и озадаченно прищуривается. – Ты девка, что ли? Вот это да!

Мигом отворачиваюсь и отступаю на пару шагов, желая избежать продолжения разговора, а после скорбно принимаю неизбежное – нельзя и дальше торчать здесь, чтобы забрать Вику, придется войти внутрь. Вспоминаю, как тащила ее в общагу после посвящения в первокурсники, и снова ругаюсь, но уже только мысленно. Мои ли это проблемы? Определенно нет. Но чем тогда я буду лучше всех тех, кого презираю, если развернусь сейчас и отправлюсь обратно в общагу?

Стягиваю шапку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, ветер подхватывает спутанные пряди и укладывает их на одно плечо, словно добрый друг, искренне желающий подбодрить. Ну хоть кто-то. Направляюсь к входу в караоке, сердце стучит по ребрам так, точно играет на ксилофоне топором. Приподнимаю подбородок и смотрю на охранника с напускной уверенностью. Зря я не накрасилась, сейчас макияж пригодился бы.

– Девочка, ты что тут забыла? – спрашивает крупный парень с кривой усмешкой на тонких обветренных губах.

– Меня… меня ждут друзья. – Сказанные слова ощущаются кислой вязкостью на языке, а ведь раньше я точно знала, что нужно сказать и как себя вести, чтобы пропустили куда угодно. И где теперь этот навык?

– Друзья? Здесь? Тебя дома куклы ждут.

– Мне уже есть восемнадцать.

– Правда? Покажи паспорт.

Расстегиваю куртку до центра груди, забираюсь во внутренний карман и испуганно распахиваю глаза, поглаживая пальцами скользкую подкладку. Паспорт остался в сумке, которую я не подумала взять с собой, ведь не собиралась выходить из такси.

Охранник издевательски хмыкает и кивает в сторону:

– Гуляй!

– Мне нужно только забрать подругу. Пять минут, – серьезно говорю я. – Ей нехорошо, и вам же лучше, если я ее выведу.

– А мне нужно отсеивать малолеток, и ты не поверишь, сколько раз за вечер я слышу подобные сказки, – парирует он.

– Послушайте…

– Девочка, беги-ка домой, пока дядя не рассердился и не вызвал еще более злых и страшных. Думаю, твои родители не обрадуются, если ты приедешь на машинке с мигалками.

Раздраженно фыркаю. Будь я сейчас в распахнутом плаще, коротком платье и с боевым раскрасом, он бы и дверь мне открыл. Тупой шкаф!

– Вызывай! – выпаливаю дерзко, забыв о вежливости. – Я-то в себе уверена, а вот в контингенте вашего заведения – не очень. Посмотрим, сколько малолеток ты сегодня пропустил за красивые глазки. А может, лучше я сама, зачем тебе утруждаться? Работа и так выматывающая, нервная.

Демонстративно поднимаю руку с телефоном и не глядя снимаю блокировку с экрана. Охранник теряется, но быстро приходит в себя, злобно сощурившись:

– А ну, топай отсюда, пока я тебе…

– Дэн, в чем дело? – раздается позади, и охранник бледнеет до состояния дешевой туалетной бумаги.

– Да вот пройти хочет. Документов нет, на вид лет пятнадцать. Говорит, у нее там друзья.

Боковым зрением замечаю, как меня обходит темная фигура, и незнакомый парень становится перед дверью. Моложе, чем шкаф, но ростом не ниже, лоб закрывает каштановая челка, на смуглом лице играют неоновые полосы, широкие плечи гордо расправлены. А это что? Кожаная куртка в феврале? Весну, что ли, почувствовал? Стоически выдерживаю оценивающий взгляд, не позволив дернуться ни одной мышце, но через миг темно-карие глаза прожигают насквозь. Дыхание замедляется, а он все смотрит и смотрит. Так и хочется выплюнуть: «Мы не на выставке!», но не так давно проснувшееся чувство самосохранения подсказывает: «Держи язык за зубами».

– Пропусти ее.

– Но…

– Все нормально, Дэн. Под мою ответственность.

Незнакомец демонстративно отступает в сторону, охранник неохотно, но зеркалит его движение. Плевать, большего и не нужно! Не желая терять ни секунды, протискиваюсь между ними и тяну на себя дверь. Иду так быстро, что чуть было не наворачиваюсь со ступеней, ведущих в подвальное помещение, и напрочь игнорирую гардероб, ведь задерживаться не собираюсь. Противный высокий голос, звучащий из колонок, режет слух, вспышки света слепят. Давлю в себе панику и пытаюсь отыскать в толпе подругу или ее тупоголового парня, но это непросто.

Медленно обхожу зал, протискиваясь между танцующей молодежью. Девушка с микрофоном, сидящая на подлокотнике диванчика у одного из самых крупных столов, ловит «петуха», чем привлекает мое внимание, а после я слышу еще один женский голос. Слишком знакомый. Вика! Она восседает на коленях у Вовы и заливисто хохочет, попутно подпевая горе-певице. Вокруг расположились еще несколько человек: всклокоченные волосы, румяные щеки, широкие улыбки. Даже в психушке среди маньяков и безумцев я чувствовала бы себя куда комфортнее.

– Нашла тех, кого искала? – Вздрагиваю от рокочущего голоса рядом с ухом.

Поворачиваю голову – тот самый парень, с великодушного разрешения которого я смогла сюда попасть. На его лице совсем нет эмоций, зато во взгляде пугающие превосходство и самоуверенность. Не знаю, чем я заслужила столько внимания, но лучше держаться от него подальше: одно присутствие парализует, точно медленный яд. Коротко киваю и шагаю прямиком к столику Вики под последние аккорды музыкальной композиции. Бедная Ёлка, она рыдала бы три дня и три ночи, услышав, как зверски надругались над ее хитом.

Соседка замечает меня, подскакивает с колен Вовы и бросается вперед с радостными объятиями.

– Ты пришла! – верещит она, покачиваясь из стороны в сторону.

Легонько похлопываю ее по спине, глядя на ублюдка, рожу которого готова расцарапать прямо сейчас. Он провел меня, специально сюда вытащил. И зачем? Как будто мало того, что он уже успел мне сделать.

– Я думала, ты сейчас обнимаешь сортир, но раз все в порядке, то… – Отрываю от себя Вику, удерживая за хрупкие плечи, а она вцепляется мертвой хваткой в воротник моей куртки.

– Ань! Мне реально было плохо, но уже все прошло! Не уезжай! Ты ведь здесь! Давай повеселимся, как в старые добрые?! – У нее изо рта пахнет тухлыми алкогольными парами, табаком и мятной жвачкой. Плохо ей было, да? Что-то не похоже.

– Присаживайся, Анют! Мы тебе ой как рады! – встревает Вова и забрасывает руки на спинку диванчика. – Не обижай нас отказом!

«Природа уже тебя обидела», – отвечаю ему злобным взглядом, на что Вова издевательски скалится. Трудно поверить, но раньше эта улыбка казалась мне милой, да и сам парень тоже. Не сказать, что красавец, но довольно симпатичный: русоволосый, смешливый, крупного телосложения, только не мускулистый, а скорее пухлый. Он насмешливо поигрывает светлыми густыми бровями и проводит зубами по большой нижней губе. И вот я сама уже готова броситься в туалет, чтобы оставить на его дне все внутренности. Жаль, что так нельзя поступить с воспоминаниями.

– Ну что?! Посидишь с нами?! – дружелюбно допытывается Вова. – Недолго! Хотя бы часок! Вика хочет, чтобы мы подружились! И я тоже! Друзья моей девочки – мои друзья!

Несколько пар глаз таращатся на нас с неприкрытым интересом, включая наивные голубые. Нельзя допустить, чтобы Вика заподозрила неладное, выбора нет.

– Только если часок!

– Ура! – радостно пищит Вика и утягивает меня к столу.

Сама она вновь забирается на колени к Вове, а я нехотя присаживаюсь на край диванчика. Веселые подружки напротив по очереди облизывают трубку кальяна, поглядывая на сидящих в креслах парней, а те пялятся на извивающиеся тела на танцполе. Опускаю голову, не в силах поверить, что действительно нахожусь здесь, из колонок звучит следующая песня, приятный мужской голос ровно вступает в ее неспешный темп. Спасибо и на этом, хоть кровь из ушей не пойдет в ближайшие пять минут.

– Хочешь что-нибудь? – Вика дергает меня за плечо и тычет пальцем в заставленный бокалами и графинами стол.

– Цианистый калий.

– Очень смешно!

– Сними куртку, Анют! Здесь жарко! – Вова демонстративно забирается под кофточку Левашовой и хватает ее за грудь.

– В аду так и должно быть, – бурчу я, рывком расстегиваю замок на куртке до конца и стряхиваю ее с плеч.

Вика предупреждающе выгибает брови, что значит – веди себя нормально, а нормально в ее понимании – это восторженно хлопать ресницами и смеяться над тупыми шутками дегенератов, которыми управляют сорок градусов. И я не в состоянии переубедить ее, свои шишки всегда показательнее чужих.

Чтобы отвлечься от бессмысленных разговоров и эротического перформанса рядом, осматриваю душное помещение, набитое отдыхающими в пьяном угаре. У противоположной стены от ряда столов и кожаных диванов виднеется длинный, ярко освещенный бар, посреди танцпола возвышается подиум с диджейским пультом и парой микрофонных стоек для самых смелых, повсюду голубая и красная неоновая подсветка и… веселье. Что может быть лучше? Кто-то целуется, кто-то закидывается шотами. Кто-то болтает и даже не подозревает, что собеседник его не слушает, пялясь на задницы проходящих мимо девушек.

– А вот и он! – выкрикивает одна из веселых подружек, лицо которой кажется мне знакомым.

Марина вроде. Мы в одной группе по физической культуре. Не самая приятная личность, я не слышала из ее рта ничего, кроме оскорблений окружающих и смешков над нашей пожилой преподавательницей. Она мнит себя чуть ли не королевой и на внешность правда недурна. Высокая блондинка с модной короткой стрижкой, только эта яркая розовая помада делает ее губы такими крошечными, что их почти не видно на круглом лице. Даже голубая кровь не гарант идеальности.

– Да! – с придыханием подхватывает вторая подружка, имени которой я не могу вспомнить, и мигом принимается поправлять декольте откровенного платья, а второй рукой заправляет за ухо пепельно-белую прядь длинных выпрямленных волос.

Из любопытства ищу предмет их восхищения и тут же жалею об этом – снова этот тип со входа. Он уже бросил где-то свою кожаную куртку, оставшись в тонком черном свитере, и теперь разговаривает с парнем за диджейским пультом, склонившись к его лицу так близко, что вот-вот может в нос чмокнуть; правда, беседа явно не из приятных: желваки и скулы парня нервно дергаются, а диджей все сильнее вжимает голову в плечи. Да кто это такой? Аура демоническая, как и взгляд, который теперь направлен точно в сторону нашего стола.

Невольно прижимаюсь к спинке дивана, обхватывая пальцами колени, и смотрю в пустоту. Зря я приехала. Не могу, не хочу здесь оставаться, нужно уходить. Собираюсь было встать, но уже поздно, «демон» здесь, а Вова поднимается с диванчика, забыв о Вике. Она валится на меня, весело хихикая, приходится остаться на месте и обхватить ее, чтобы удержать от падения на пол.

– Клим! Здорово! – горланит Вова. – Рад тебя видеть, братишка!

Смотрю исподлобья, парни обмениваются рукопожатиями. Вова едва ли не выпрыгивает из модных джинсов от щенячьего восторга, а вот братишка очевидно не разделяет настроения своего псевдородственника. Как Вова назвал его? Клим? Что это, прозвище? Пацанское или тюремное?

– Садись с нами! – гостеприимно произносит Вова, и веселые подружки, как по команде, разъезжаются в стороны, освобождая место на диване по центру. Вот это синхрон, поставила бы десять из десяти, будь у меня таблички.

– Я на работе! – холодно отвечает Клим.

– И когда тебе это мешало?! – подначивает Вова.

«Нет! Пусть валит отсюда! Я против!» – звучит мысленный протест, но вслух я не могу произнести ничего подобного, права голоса здесь у меня вообще нет.

Клим косится на подружек и оценивающе приподнимает темную бровь. Он напоминает мне добермана, который легко может откусить голову, и при этом настолько красив, что замирает сердце. Следующий выстрел уже направлен в меня, секундный взгляд, ослепляющая вспышка. Приоткрываю губы на коротком вдохе, ощутив увесистый удар в грудь.

– Почему бы и нет?! – произносит Клим и вальяжно занимает предложенное место.

Марина с подругой закрывают ловушку, прижимаясь к нему с обоих боков. Клим по-хозяйски обнимает их за плечи, чем вызывает пару восторженных вздохов, и я дергано отворачиваюсь. Во рту сухо, желудок жжет. Неплохо бы выпить чего-нибудь. Холодный чай. Да, было бы здорово, и желательно в своей тихой безопасной комнате, укрывшись одеялом.

– Вик! – тормошу подругу, которая уже снова страстно прижимается к Вове. – Вика!

Она отмахивается и продолжает самозабвенно вылизывать шею своего говнопарня. Восторг! Лучший вечер в моей жизни! Поглядываю в сторону выхода. Может, если я тихонько встану и уйду, они не заметят? Осторожно подхватываю куртку, но Вова рывком выдергивает ее из моей слабой руки и подмигивает, прежде чем засунуть язык в глотку Левашовой. Не знаю, что за игру он затеял, но, по всей видимости, сыграть придется.

Смиренно сижу несколько минут; жажда все сильнее, но у барной стойки не протолкнуться, а ассортимент на столе оставляет желать лучшего. Две капли сока со дна графина меня не спасут.

– Заказать тебе что-нибудь?! – звучит громкий голос Клима.

Тихонько усмехаюсь, прижимая ледяные пальцы к кончику носа. Он что, девочек клеит? К чему затраты? Судя по всему, они были готовы отдаться ему и без вложений.

– Эй, чернявая! Я к тебе обращаюсь!

Неторопливо поднимаю голову: снова выстрел в упор, и самое жуткое – он физически ощутимый. Да что не так с этим парнем? Откуда в нем все это? Он вызывает неконтролируемое чувство страха, желание спрятаться под стол, а лучше вообще бежать и не оглядываться.

– За счет заведения! – дополняет Клим, сохраняя трескучий холод в каждом звуке голоса, что легко заглушает музыку и общий шум.

Мотаю головой и с силой хлопаю Вику по спине, чтобы привлечь внимание наверняка.

– Что?! – Соседка наконец отрывается от производства засосов и оборачивается.

– Вик, я… мне…

– Да ладно тебе, Анютка! Неужели хочешь свинтить?! Ты обещала час! Помнишь?! Классно же сидим! – в очередной раз влезает Вова. – Не заставляй меня снова уговаривать! Вряд ли тебе это понравится!

Растягиваю губы в неестественной улыбке и обессиленно обмякаю. За столом завязывается невнятная беседа, суть которой я даже не пытаюсь уловить.

– Никита Сергеевич, что-то принести?! – Запыхавшийся официант, появившийся словно из ниоткуда, нервно перебирает пальцами и сжимает блокнот.

– Чай! Черный! Со льдом! – отрывисто говорит Клим, и я неосознанно перевожу взгляд на него, сглотнув вязкую слюну. – Два! – дополняет он, дернув уголком рта в подобии усмешки. Даже от нее веет тьмой, никакой радости или веселья.

– Хорошо! Что-то еще?!

Сразу видно, бедный официант на грани позорной истерики. Да кто такой этот Клим-Никита Сергеевич? Может, владелец? А не слишком ли молод? Тогда бандит? Смотрящий? Кто? Откуда столько власти?

– Бутылку «Джека», лед, яблочный сок и три «Лонг-Айленда»! – скучающим тоном продолжает Клим.

Веселые подружки многозначительно переглядываются и прижимаются к благодетелю еще теснее. Колючий ком в моем горле все растет, музыка больно бьет по барабанным перепонкам. Достаю телефон и принимаюсь отсчитывать минуты до истечения срока заключения, но время тянется слишком медленно. Границы приличия исчезают, народ веселится. Я хорошо помню, каково это: беспричинный смех, ощущение невесомости и счастья от глупого заблуждения в том, что вокруг люди, которых ты безмерно любишь, а они любят тебя в ответ, хоть и видят, возможно, впервые. Все помню, но отчаянно стараюсь забыть.

Бахнув по порции горячительного, заказанного Климом, Вика с Вовой совершенно слетают с катушек. Она атакует его лицо, будто погибнет без дыхания рот в рот, а он наминает ее ягодицы, бесстыдно задрав юбку. Теперь задницу Левашовой может увидеть каждый, собственно, многие этим и занимаются, чтобы было чем порадовать себя позже одной правой, если с девчонками не повезет. Напротив картина не менее отвратительная. Кто вряд ли проводит ночи наедине с собой, так это определенно Никита Сергеевич. Марина с подругой гладят ему яйца в четыре руки, и цена этого эротического массажа – всего пара коктейлей. Сам Клим не предпринимает практически ничего, лишь изредка что-то нашептывает девчонкам, подбадривает, наверное. И вот Марина тихой змеей подбирается к его губам, но он демонстративно подставляет шею, с другой стороны ждет еще один размалеванный гудок, и от него Клим тоже ловко уворачивается. Брезгует, что ли? Они же проспиртованные.

– Мы тебя смущаем?! – спрашивает он, поймав меня с поличным.

Растерянно мотаю головой, а Клим едва заметно щурится:

– Хочешь присоединиться?!

Вопрос заставляет презрительно скривиться, и Клим этого не упускает. Он резко поднимается с места, взбудораженные подружки удивленно хлопают ресницами, а я испуганно содрогаюсь. Злить его – последнее, чего бы мне хотелось.

– Кому кабинет показать?! – бросает Клим, и в воздух тут же взлетает пара ладоней вместе с пьяным хихиканьем. – Обе хотите?! Ну идем!

Он разворачивается и уверенно шагает сквозь толпу, Марина с половинкой бросаются следом. Много ума не нужно, чтобы понять, чем эта троица будет заниматься в кабинете, но меня это уже не касается. С надеждой смотрю в телефон: заряд аккумулятора стремится к нулю, часы показывают начало четвертого утра. Полчаса. Всего полчаса до освобождения. Надеюсь, Никита Сергеевич не скорострел и я успею уйти до того, как он вернется в зал, не хотелось бы пересекаться с ним еще раз, жуткий тип.

Наглядное пособие по камасутре, разворачивающееся рядом, все никак не унимается, но я даже рада, что Вика и Вова заняты друг другом. Пытаюсь абстрагироваться и слежу за тем, как тает лед в стакане с чаем, к которому я даже не прикоснулась. Гости заведения заказывают все новые и новые песни, многие из них мне даже нравятся, жаль, исполнители безбожно лажают, но не все. Бармен, замахнувшийся на Максима Фадеева, вызывает искреннее уважение.

Еще через двадцать минут мой телефон отключается, а места за нашим столом пустеют. Вова отлипает от Вики и громко объявляет:

– Мне нужно отлить!

Остаемся с соседкой вдвоем, и я незамедлительно беру ее в оборот:

– Поехали домой, уже поздно! Завтра первый учебный день и…

– Ань, не будь занудой! – отмахивается она. – Иди лучше потанцуй! Ты же любишь, я знаю!

– Ни хрена ты не знаешь! – отвечаю взбешенно. – Я приехала, только чтобы забрать тебя, и застряла здесь из-за…

– Да никто тебя не держит! Хочешь домой?! Вали! – Вика обиженно хмурится и надувает раскрасневшиеся от долгих поцелуев губы. – Я вообще тебя не узнаю! А может, ты просто завидуешь?! Поэтому все портишь?!

Прикрываю глаза, озлобленно хмыкнув. Если бы она только знала…

– Передай Вове, что я попрощалась, – цежу сквозь зубы и хватаю куртку и шапку.

– А что это ты за него так переживаешь?! Он же тебе не нравится?! Или нет?! Все наоборот?! В этом дело?! Ты сама его хочешь, а меня пытаешься с дороги убрать, прикидываясь недотрогой!

Глубоко вдыхаю, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить ей по лицу.

– Что?! Нечего сказать?! – продолжает давить Вика.

Вообще-то есть, но она ведь не поймет ни слова. Ухожу молча, одеваюсь на ходу и взбегаю по лестнице, а выбравшись наружу, с наслаждением вдыхаю морозный воздух. В спину летит снисходительное поддразнивание охранника, но я не реагирую. Пошел он! Пошли они все! Прохожусь вдоль дороги и открываю дверь в первую машину с оранжевой шашкой на крыше, правда, услышав цену, тут же захлопываю ее. Столько налички с собой у меня нет, а водители под утро требуют деньги вперед. Спас бы телефон, но он сдох. За что? Просто за что?!

Застегиваю куртку до подбородка и натягиваю шапку пониже. Путь предстоит неблизкий, но сначала самое сложное – выбраться из этого квартала сомнительных удовольствий.

– Эй! Тебя подвезти?!

Выпрямляю спину, будто по ней полоснули хлыстом. Парень в белой куртке со светоотражающими элементами покачивается и призывно трясет ключами от машины, за его спиной стоит шумная компания таких же невменяемых и глумливо улюлюкает.

– Прокачу с ветерком! – обещает он, размазывая по лицу пьяную ухмылку.

«Ага, до кладбища», – отвечаю мысленно, а вслух произношу спокойное:

– Нет, спасибо.

Беспомощно верчу головой, пытаясь отыскать менее людный путь, и успеваю сделать всего несколько шагов мимо припаркованных на обочине автомобилей, как чужие пальцы впиваются в предплечье, а над ухом слышится приглушенный рокот:

– Садись в машину.

Медленно оборачиваюсь. Вынимающие душу карие глаза смотрят точно в мои.

POV Аня

Клим толкает меня к черной иномарке, у которой поймал, достает из кармана кожаной куртки связку ключей, жмет на кнопку брелока и распахивает пассажирскую дверь. Паника усиливает жжение в желудке, инстинктивно дергаюсь в сторону, но цепкие пальцы вновь впиваются в предплечье.

– Далеко собралась?

– Я с тобой не поеду, – произношу настолько сурово и уверенно, насколько вообще позволяет мое нынешнее состояние.

– А с кем поедешь? С этим симпатягой? – Клим указывает подбородком за мое плечо, где остался парень в белой куртке. – Или вон с теми классными ребятами?

Ниже по улице компания пацанов с бутылками в руках скачет на крыше раздолбанной «Лады». Зоопарк на выгуле, но даже они кажутся безобиднее того, кто стоит напротив.

– Мне… мне тут недалеко. Пешком пройдусь, – отвечаю я потупившись и облизываю пересохшие губы, которые тут же целует холодный ветер.

Не поднимаю головы, не могу. Энергетика Клима обволакивает и тянет к земле, душит, подавляет. Вздрагиваю от неожиданного и громкого металлического хлопка, а следом раздается жужжащий звук застежки-молнии.

– Ладно. Идем пешком, – недовольно высекает Клим, одернув куртку.

– Ку-куда?

– Ну а куда тебе нужно? Домой же? Значит, домой и пойдем. Где ты живешь?

Шире распахиваю слезящиеся глаза, в носу свербит. Я не понимаю, чего он ко мне прицепился? Что я ему сделала? Стоит дать отпор, и скорее, только на место паники приходит страх, у которого в арсенале лишь одна команда – замри.

– Разве у тебя нет других дел? Например… – Сглатываю горечь, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства. – Продолжение экскурсии для девчонок.

Клим делает полшага вперед и насильно разворачивает меня к себе лицом, небрежно встряхивая. Синяки точно останутся. Затравленно поднимаю взгляд, а Клим едва заметно склоняет голову, сохраняя колючее равнодушие. Интересно, он умеет удивляться, улыбаться? Он вообще человек или действительно яркий представитель преисподней?!

– Так ты о подружках волнуешься?

– Ну-у-у… они так старались.

– Это правда, только с ними я уже закончил. Девочки отлично сосут на пару, а удовлетворителей там полный зал. Думаю, скучать им и без меня не придется.

Обескураженно киваю. Зачем он мне все это рассказывает? Что ему нужно?

– Ты решила? Пойдем или поедем? – с нажимом спрашивает Клим, не оставляя мне безопасных вариантов. – У тебя уже губы синие, а нос фиолетовый. Как по мне, лучше все-таки на машине.

– Я не… – Хочу добавить «такая», но предательская дрожь в голосе мешает.

– Знаю, – чуть спокойнее говорит он. – Садись, Аня. Я просто отвезу тебя домой.

Хлопаю ресницами, вглядываясь в темные глаза, и, точно загипнотизированная, делаю крошечный шаг к машине. Клим снова открывает для меня дверь, здравый смысл истошно вопит, что это плохая идея, но разум окутан дымкой бессилия. Я просто хочу домой. Сажусь на переднее сиденье, Клим занимает место водителя, а затем, судя по звукам, расстегивает куртку, заводит мотор и включает печку. Смотрю ровно перед собой, неестественно выпрямив спину до боли в мышцах, в висках пульсирует лишь один вопрос: на что я сейчас подписалась?

– Адрес?

Онемевшими губами называю улицу и ориентир в виде продуктового магазина. Автомобиль срывается с места, и на первом же повороте меня швыряет в сторону, бьюсь плечом о панель на двери, тихонько зашипев.

– Пристегнись, – командует Клим, продолжая вдавливать педаль газа в пол.

Ужас поднимается по горлу, но я не решаюсь спорить. Кое-как управляюсь с ремнем безопасности и хватаюсь за боковую ручку. За окнами мелькают здания в свете фонарей, дороги полупустые, правда, от этого не легче. Чувствую себя куклой в стиральной машине.

– Не любишь быструю езду, Аня?

– Зачем ты…

– Что? Гоняю? Не знаю, мне нравится.

– Я не об этом, – произношу жестче. – Зачем ты вызвался везти меня домой? Мы даже не знакомы.

– Да ну? Тебя зовут Аня, а меня Никита. Я помог тебе пройти фейсконтроль, а после мы отлично провели время, сидя за одним столом. Я даже угостил тебя чаем, который ты, кстати, так и не выпила. Не любишь черный, да? Могла зеленый попросить, я бы не отказал. Мы ведь уже практически лучшие друзья.

Глупо приоткрываю рот. Что он несет? Сам себя слышит? Что вообще это за знакомство такое? И получается, зовут его все-таки Никита? Даже не знаю, Клим, как по мне, подходит ему больше, что бы эта кличка ни значила.

– Разве это не так работает? – интересуется он.

– Нет, – сипло отвечаю я.

– Серьезно? Тогда просвети меня.

– Ответь на вопрос! – повышаю тон, и машина тут же замедляется, возвращаясь в правую полосу.

Клим молча смотрит на меня в упор. Не вижу, но чувствую из-за устрашающего холодка, что бежит по рукам и спине. И чего этот демон ждет на этот раз? Хочет, чтобы и я на него посмотрела? Не шевелюсь, не дышу и даже не моргаю. Секунды тянутся мучительно долго, скорость все ниже. Если мы остановимся, что он сделает? Поворачиваю голову влево и покачиваюсь, прилипнув спиной к креслу. Стрелка спидометра вновь поднимается по шкале, глаза в глаза, а по салону летают искры.

– Тебе причины нужны? – Клим ведет машину не глядя, но уверенно сжимает одну руку на руле, а второй переключает передачи.

– Мне нужен ответ.

– Ты так трясешься, будто я наказываю тебя, а не помогаю.

– Помогаешь?

– Именно.

– И зачем?

Он задумывается, вглядываясь в меня все пристальнее. Эмоций на лице так и нет, вместо них блики световых вывесок поглаживают кожу.

– Затем, что на каждую сотню дерьмовых дел я стараюсь делать одно хорошее. Сегодня это ты.

Клим грубо дергает рычаг коробки передач, отворачиваясь к лобовому стеклу, а я так и сижу, обомлев. Более странного экземпляра я еще не встречала, да и пугающего тоже.

– И как часто ты играешь в Супермена?

– Уверена, что хочешь знать? – Хрипотца в его голосе щекочет слух, точно электрошокер.

Присматриваюсь к парню, который подарил мне сегодня парочку микроинфарктов, и понимаю, что не хочу знать его вовсе. Мне бы сейчас забраться под одеяло и забыть сегодняшний вечер, как страшный сон, только…

– Уверена, – тихое согласие срывается с губ вместе с выдохом.

– Каждый ебаный день, – мрачно отвечает он.

Машина несется все дальше, а через несколько минут с визгом шин тормозит у магазина рядом с общежитием. Будет даже удивительно, если после этой поездки я не обнаружу пару седых волос на голове: сердце колотится так сильно, что закладывает уши. Непослушными пальцами отстегиваю ремень безопасности, собираясь кинуться прочь, как вдруг щелкают замки на дверях. Дергаю пару раз за ручку, на которой нет никаких дополнительных кнопок, шарю под окном в поисках фиксатора, блокирующего открывание дверей изнутри, но подушечка безымянного пальца вдруг утопает в небольшом отверстии.

– Спокойно, – предупреждает Клим.

Рассерженно оборачиваюсь и вновь подвергаюсь мгновенно гипнозу, который с легкостью превращает злость в тошнотворное бессилие. К лицу тянется рука, и я испуганно отшатываюсь, неслабо приложившись затылком о стекло.

– Аня, чего ты так дергаешься? Если бы я хотел с тобой что-то сделать, не стал бы останавливаться у общаги. Логично?

– Открой дверь, – прошу я.

Клим наваливается на подлокотник, разделяющий наши сиденья, поддевает указательным пальцем край моей шапки и касается левой брови:

– Откуда шрам?

Вспоминаю вспышку мучительной боли и ужас, что живет во мне с того дня. Подбородок трясется, ресницы увлажняются.

– Упала.

– Упала? – недоверчиво переспрашивает он. – Вниз головой?

Его палец скользит по виску к щеке, а глаза, кажущиеся сейчас практически черными, в очередной раз сканируют мое лицо. Клим словно проводит какой-то хитрый анализ, будто знает гораздо больше, чем должен. Нет, невозможно, это все мое воображение, что вместе с нервным напряжением устраивает танцы на костях прошлого. То, что Клим братишка Вовы, еще ни о чем не говорит. Я была знакома со всей волчьей компанией, и никаких демонов в нее не входило.

– Можно я… можно я уже пойду?

– У тебя конченые друзья, Ань. Ты в курсе? – говорит Клим невпопад и убирает руку, но сам не отстраняется.

Опускаю взгляд к его губам. Щеки и шею вмиг охватывает адское пламя. «Прочь! Прочь, дьявольское отродье!» – приказываю ему мысленно.

– Я в советах не нуждаюсь.

– Какие тут советы? Всего лишь факт. Зачем ты приехала сегодня? По твоему виду не скажешь, что ты в восторге от подобных мест.

– Это не… не твое дело.

Клим презрительно хмыкает, откидывается на спинку кресла и демонстративно кивает, а я ругаю себя за заикание, которым никогда до этого не страдала. Кошусь на пустынную темную улицу, мне всего-то нужно обойти магазин, пролезть в щель в заборе, и я буду в безопасности. Снова поворачиваюсь к Климу, что дразняще играет длинными пальцами на кнопках приборной панели, и спрашиваю:

– Ты меня выпустишь?

– Выпущу, когда ответишь на вопрос.

– Я приехала…

– Нет, – перебивает он. – Другой вопрос. Как, по-твоему, становятся друзьями?

– Ты шутишь? – выдыхаю я, непонимающе скривившись.

– А похоже?

Совсем не похоже. В его взгляде только порабощающая тьма, а на шее дорожки напряженных вен, убегающие под ворот черного свитера. Какой черт меня дернул сесть к нему в машину? Ах да, этот самый и дернул!

– Чего ты хочешь?! – выпаливаю я, уже совсем не скрывая отчаяния.

– Подружиться.

– Ты-ы-ы… ненормальный. – Ошарашенно мотаю головой, контроля больше нет, Клим отнял все.

– Я тебе не нравлюсь? – Лишенный иронии или хотя бы насмешки вопрос выбивает из легких остатки кислорода.

Открываю и закрываю рот, словно рыба, отвергнутая водной стихией, а Клим медленно моргает и продолжает смотреть на меня в упор, как бы намекая, что ответ дать придется. Да он псих. Самый настоящий!

– Я тебя совсем не знаю.

– О чем и речь. Я пытаюсь подружиться, а ты – сбежать. Так вряд ли что-то получится.

Задыхаюсь от негодования, нервы на пределе.

– Вряд ли что-то получится, если ты силой будешь удерживать кого-то, чтобы, мать твою, подружиться! – кричу я, истерично встрепенувшись.

– Разве я держу тебя силой?

– У тебя на дверях нет этих штук! – Хлопаю ладонью по месту, где должен быть фиксатор замка.

– Ага, я спилил рычаги блокировки, как только тачку купил. Предпочитаю сам решать, кто и когда может войти в мою машину или выйти из нее.

Мое лицо вытягивается в удивлении, еще немного – и потрескается кожа. Клим касается костяшками носа и говорит, прикрыв рот:

– Смотрю, ты такое не одобряешь.

– Ты, считай, меня похитил! Что я должна одобрять?!

– Я помог тебе, а после обеспечил нам уютное место для дружеской беседы, – исправляет он, а голос теперь кажется совершенно иным: хрипотца больше напоминает довольное урчание, а не треск бегущего тока, будто устрашающий демон обернулся проказником чертом.

Прищуриваюсь, Клим убирает руку и… Быть не может! Улыбается?! Почти незаметно, но веселый прищур и приподнятые уголки губ его выдают.

– Теперь тебе смешно?

– Теперь да. Ты, оказывается, можешь мяукать громче, чем я думал.

– Выпусти меня, иначе я сейчас так мяукну, что весь район сбежится.

– У-у-у, как страшно, – зловеще тянет он, сверкнув взглядом. – Вот так и делай добро людям, никакой благодарности.

Щелкают замки, я тут же распахиваю дверь, вываливаюсь из машины и упираюсь ладонью в колючий холодный асфальт. Жадно хватаю ртом воздух и, не медля ни секунды, уношу ноги.

– Аня! – Властный оклик заставляет притормозить на углу магазина, но не оглянуться. – Может, телефон оставишь? Прокатимся еще как-нибудь. Мне понравилось, было почти весело.

«Ну уж нет, чертила! Ищи других дур!»

– Пошел ты! – чеканю я и вскидываю средний палец, трусливо убегая.

– Ага, буду ждать встречи! – летит мне вдогонку.

Самоуверенный псих! Пусть ждет! Никогда больше я не зайду в это сраное караоке. Ни-ког-да!

Быстро преодолеваю обратный путь и пулей поднимаюсь на третий этаж, запираю дверь в комнату и прижимаю ладони к груди, тяжело дыша. Жила ведь больше года без приключений, и тут… «На тебе, Аня! Соскучилась по звездецу? Получай!» Хлопаю ладонью по двери, кожу обжигает боль, но она больше отрезвляет, чем вредит. Все хорошо. Все закончилось. Это просто глупое стечение обстоятельств. Я больше его не увижу, не о чем переживать. У этого Клима не просто тараканы в голове, там целый террариум!

Срываю шапку и куртку, кидаю их на стул и наклоняюсь к зеркалу, стоящему на столе. Тусклый свет уличного фонаря подсвечивает мое лицо, выделяя бледный шрам на кончике левой брови. Потираю его, ощущая огрубевший рубец. Почему Клим о нем спросил? Неужели?.. Нет! Нет, нет и еще раз нет! Я закрыла эту страницу. Единственный, у кого есть копия, – Вова, но, пока я не лезу в их отношения с Викой, он обещал, что ничего не сделает. Шумно выдыхаю и забираюсь в карман куртки, чтобы достать мобильник и поставить его на зарядку, только нащупываю лишь пустоту. Обшариваю карманы еще раз, внутренний тоже проверяю.

«Может, телефон оставишь?» – вспоминается глупая просьба Клима.

Я уже тогда его оставила, и он знал. Он, черт такой, знал! Может, даже хотел вернуть мобильник и заодно подшутить напоследок. С чего я вообще взяла, что он действительно мной заинтересовался? Дура! Глупая, закомплексованная дура! Как я без телефона? Это то же самое, что руку себе отрубить. Лишних денег нет. Родители? Уже представляю этот концерт по заявкам.

«Буду ждать встречи», – в памяти всплывают прощальные слова Клима, а после мое фигурное складывание пальцев.

Кажется, встречи он все-таки дождется, а мне придется еще и прощения просить. Досадливо хнычу и бреду в общую душевую на этаже. Наскоро умывшись, возвращаюсь в комнату и падаю в постель, но сон не идет. Мысленно прокручиваю события сегодняшней ночи и все больше чувствую себя психованной идиоткой.

Я ведь совсем не такая. Не трусиха и не истеричка, но ненавистная обстановка проявила во мне все самое худшее. Не нужно было ехать. И чего я так испугалась? Вова наверняка просто взял меня на слабо, чтобы еще разок унизить, а Вика… Вика уже большая девочка, так пусть сама несет ответственность за свои решения. Я больше не стану нянчиться с ней, это изначально глупая затея. Мысли тянутся к еще одному персонажу, что оставил сегодня неизгладимый след на моей психике, – Клим-Никита Сергеевич. По факту он не сделал ничего дурного, наоборот, выручил. Дважды! Сам он, конечно, со странностями. Ну а кто сейчас без них? Это его – подружиться. Чушь! С такими, как он, не дружат, так, кентуются. Вова наглядно продемонстрировал это, когда с деланым радушием пригласил его за стол. В мире тусовщиков кто бухло на стол ставит, тот и друг.

Нервно переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, утыкаясь в нее лицом. Клим наверняка решил, что я больная, и хоть это взаимно, все равно неприятно. Не то чтобы я хотела ему нравиться, и все-таки нам придется увидеться снова. Уже представляю, как унизительно это будет. Почему я не почувствовала, что телефон выпал из кармана? Когда это случилось? Пока я по салону летала? А может, мобильный не сам выпал? Догадка поднимает новую волну паники, но я быстро уговариваю себя успокоиться. Бред какой-то. Зачем Климу мой телефон? Бедненьким он не выглядит, а пароли от Пентагона я там не храню.

По привычке поглаживаю шрам и закрываю глаза. Уже через четыре часа меня ждут первые пары нового семестра, и на них лучше не клевать носом, стоит поспать хотя бы немного. Уставшие мышцы расслабляются, дыхание выравнивается и замедляется, а разум зависает между сном и реальностью.

Тьма во взгляде такая, что не видно даже чертей.

С губ срывается судорожный вздох от образа, что появляется в дымке подсознания.

Хриплый грубый голос, который приказывает вне зависимости от того, что он говорит.

Рваный выдох шорохом оседает на наволочке.

Губы.

Вижу яркую и четкую картинку.

Напряженные, но на вид мягкие. Плавный манящий контур.

Зачем я о нем думаю? Уходи! Прочь из моей головы!

Верчусь в постели еще какое-то время, но по-настоящему заснуть так и не получается. С рассветом в комнату вплывает Вика и валится на кровать, что-то невнятно мыча. Смотрю на соседку и отчего-то не чувствую уже ни злости, ни презрения. Мне просто жаль ее, да и себя тоже. Отворачиваюсь к стене и смотрю в пустоту до тех пор, пока наконец-то не проваливаюсь в сон.

* * *

Шагаю по тротуару, усыпанному окурками, мимо закрытых дверей, грязных окон и урн, полных пустых бутылок. Не так давно этот квартал был полон драйва, теперь же больше напоминает помойку. Потухшая свинья на вывеске караоке-бара днем выглядит особенно удручающе, но ей со мной не тягаться. Короткий беспокойный сон совсем не восполнил запас сил, университетские пары лишили последних, но откладывать возвращение телефона в долгий ящик нельзя. Мать точно взбесится, если к вечеру я не выйду на связь.

У обочины припарковано несколько автомобилей, среди них и знакомая черная дьявольская тачка, значит, и хозяин где-то неподалеку. Повезло. Наверное… Закидываю сумку на плечо и направляюсь к входу в караоке, дергаю дверь, но она ожидаемо заперта. До открытия должно быть еще около трех часов, может, и больше. Отхожу к дороге и всерьез подумываю пнуть по колесу машину Клима, чтобы призвать его сюда, но за спиной вдруг слышится скрип. На счастье или на беду – трудно предсказать.

Тело мигом приходит в боевую готовность, напрягается каждая мышца, а сердечная и вовсе сбоит. Оглядываюсь, и в следующий же миг с облегчением выпускаю изо рта облачко пара – не он, можно пока подышать спокойно. Тучный мужичок восточной наружности достает сигарету из пачки и чиркает зажигалкой у лица, глядя по сторонам, будто ждет кого-то. Может, охранник? Жаль, не тот, что был вчера, с ним было бы проще договориться.

– Здравствуйте! – вежливо обращаюсь я. – Простите, мне нужен Никита… Сергеевич, – добавляю неуверенно, но очень стараюсь сделать просьбу более официальной.

– Он всем нужен, – насмешливо отвечает мужичок, затем выпускает дым изо рта и скалится. – Никиты Сергеевича сейчас нет на месте. Может, я смогу помочь?

– Нет, не сможете.

– Тогда приходи позже.

– Но его машина здесь. – Указываю пальцем за спину.

– Это моя.

Иронично вскидываю бровь. Он что, совсем за дуру меня держит?

– А давайте вы позвоните ему и скажете, что?..

– Слушай, девочка, – перебивает он уже не так любезно, – я здесь не связист. Если у тебя нет его номера, значит, общения с тобой он не хочет. Таких, как ты, здесь по десять штук в день. Дам тебе совет по доброте душевной – забудь о нем и живи дальше.

Оскорбленно округляю глаза, щеки вспыхивают. Он принял меня за шлюшку Клима? Серьезно? Я, конечно, готовилась к унижениям, но не от каждого встречного. Вы только посмотрите, какой важный черт, наставил привратников, а сам в подвале своем вонючем прячется. По десять баб в день к нему ходит, да? Рада за него, только я – не одна из них.

– У меня нет его номера, потому что он спер мой телефон! – злобно выплевываю я и в один широкий шаг оказываюсь рядом с машиной.

Отвожу ногу для удара, а мужичок истошно вопит:

– Эй! Ты что творишь?! Ненормальная?!

– Разве не видно? – усмехаюсь и пинаю шину, правда, ничего не происходит. Наверное, слабовато, но я ведь только прицеливаюсь. – Я вызываю Никиту Сергеевича на связь, раз ты помочь не хочешь. А ему потом скажу, что это ты во всем и виноват!

Замахиваюсь посильнее, сумасшедшая улыбка жжет уголки рта. Давно я ерунды не творила, даже соскучилась. Не успеваю стукнуть по колесу второй раз, как мужичок бросается ко мне; спрыгиваю с тротуара и оббегаю машину, используя ее как щит.

– А ну, прекращай! – строго говорит он, и мы шагаем по кругу, точно хоровод водим на утреннике.

– Да, ты прав. Наверное, стоит сразу стекло разбить. – Верчу головой в поисках кирпича или еще чего поувесистее.

– Я сейчас полицию вызову!

– Остановить меня они все равно не успеют, лучше Никите позвони. Причем тебе же и лучше.

Мужичок разъяренно ругается и ныряет рукой в карман брюк.

– Где он вас только таких находит? – бурчит он, прижимая мобильный к уху. – Тебя тут требуют, шеф. Очень настойчиво. Сам разбирайся, я за это бабки не получаю. Кто? В душе не чаю! Ебанашка какая-то малолетняя. Чернявая? Не знаю, она в шапке.

Достаю из-за воротника куртки прядь волос и демонстративно размахиваю ей.

– Да, – натужно вздыхает мужичок, а затем уточняет: – Аня?

– Она самая, – гордо киваю я.

– Проходи.

– Вот так бы сразу.

Расправляю плечи и смело шагаю к двери, но как только оказываюсь внутри, триумф испаряется. Впереди еще один раунд – битва с боссом. Спускаюсь по лестнице, пустой зал караоке в ярком свете потолочных ламп кажется печальным и страждущим. Старая, побитая жизнью и пьяными посетителями мебель, исцарапанная напольная плитка, потертая деревянная барная стойка. В этом месте совсем нет жизни, оно мертвое и безжалостно убивает в рабочие часы тех, кто приходит в гости. Поглядываю вверх, ожидая, что новый знакомый войдет следом и подскажет, куда идти, но этого не происходит. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, а затем делаю пару шагов вдоль стены. Разгуливать здесь не очень-то хочется.

– Ты напугала повара, – голос, от которого кровь стынет в венах, гулом проносится по просторному помещению, – а он вообще-то самый адекватный из сотрудников.

Клим выходит из двери за барной стойкой, держа руки в карманах черных джинсов. Каштановая челка прикрывает глаза, но ничуть не усмиряет силу взгляда, черная футболка открывает жилистые, крепкие руки и подчеркивает широту плеч. Оказывается, у нас все-таки есть кое-что общее – любовь к черному цвету.

– Скажешь что-то в свое оправдание?

– Он принял меня за твою поклонницу, – отвечаю ощетинившись. – Пришлось объяснить, как обстоят дела на самом деле.

– И как же ты объяснила?

– Угрожала разбить твою