Сага о будущем

Исчезновение «Стража»

Усадив Дознавателя в кресло, обтянутое тёмно-синим металлизированным материалом, с высокой спинкой, напоминающей трон, Глава службы безопасности Совета Межгалактической Взаимопомощи выпрямился, выдержал многозначительную паузу – и с пафосом произнёс:

– В тот исторический день мне выпала высочайшая честь присутствовать на заседании Совета Межгалактической Взаимопомощи. Трансляция велась в прямом эфире на все планеты альянса. Впрочем, Дознаватель, вы сейчас сами всё увидите и услышите.

Кабинет исчез, уступив место залу, больше похожем на храм. Под ногами зеркально блестел отполированный чёрный мрамор. По уходящим к своду прозрачным колоннам пробегали световые линии, сигнализирующие о прямой трансляции. Прозрачный купол, выточенный из хрустального астероида, нависал над залом.

Дознаватель поднял голову и впервые удивился, как прекрасна звёздная глубина космоса, если смотреть на неё не через закопчённые иллюминаторы челнока, а с поверхности Земли. Создавалось впечатление, что представители разумных рас Совета заседали непосредственно в открытом космосе.

Медленно проступила объёмная карта обитаемых миров Совета. По краям начали появляться белые шарики, словно жемчужины, нанизываемые на невидимую нить. Каждый шарик означал новую автономную станцию слежения и контроля.

Вереница этих мощных сооружений, оснащённых новейшим вооружением, должна была стать первой линией обороны, способной отразить любую агрессию. На проект «Щит» планировалось потратить астрономические суммы коинов и ресурсы, сопоставимые с экономикой отдельных планет.

Когда все станции на голограмме заняли свои места, Глава безопасности включил звук, и Дознаватель услышал голоса членов Совета – высокие, низкие, шипящие, гортанные, клацающие. Каждый звучал отдельно, но все они складывались в фугу, где предыдущий голос становился темой и фоном для следующего.

Общие дебаты сменились индивидуальными выступлениями с мест.

Представитель системы Траппист-1, чья вибрирующая от волнения фигура едва сохраняла стабильную форму, говорил торопливо и сипло, то и дело срываясь на крик.

Около трёхсот лет назад, в ста шестидесяти световых годах от их планетарной системы, взорвалась сверхновая – звезда Кеорис из молодого и нестабильного скопления. В результате взрыва все семь планет Траппист-1 оказались на границе зоны поражения.

На планете Траппист-1f, где находился основной архив цивилизации, вспышка нарушила работу магнитосферы. Навигационные и коммуникационные системы отключились на 49 местных часов.

Дубликаты удалось сохранить только благодаря автономным глубинным хранилищам.

– Согласно последним наблюдениям, – начала выступление делегатка с Кеплер-442b, – за пределами сектора Тенмар-4 снова зафиксирована активность космического флота самовоспроизводящихся дронов, созданных когда-то цивилизацией Тарвис-Нол.

После того как разумная раса самоуничтожилась в гражданской войне, оставшиеся без контроля боевые дроны продолжают выполнять заложенные программы. Они собираются в автономные рои и появляются с неумолимостью стихийного бедствия – и с частотой обновлённого вируса.

Они не ведут переговоры и не требуют ресурсов. Они запрограммированы на уничтожение и репликацию, используя для этого любой космический мусор: от обломков спутников до фрагментов разрушенных зондов.

– Мы не просим. Мы настоятельно требуем создания универсального щита, – и в завершение речи представитель Кеплер-442b несмело стукнула изящной пятипалой конечностью по столу, оставив на полированной поверхности мерцающие разводы слизи.

Посланник с Проксима Центавра, обычно холодный и сдержанный, на этот раз говорил с несвойственной ему горячностью.

– Двадцать восемь циклов назад через внешнюю орбиту Проксима b прошли остатки древней высокоорбитальной станции, выброшенной из системы Глизе-229. Мы не знаем, что вызвало её распад, но обломки двигались с аномальной скоростью и по нестабильной траектории – будто кто-то, или что-то, сознательно направило их в нашу сторону.

Двести четырнадцать объектов вошли в зону гравитационного влияния нашей звезды, семнадцать пересекли орбиту планеты. Их общая масса составила 0,003 лунной единицы. Обломки сгорели в атмосфере, но вызванный ими электромагнитный импульс вывел из строя три спутника планетарного наблюдения и станцию связи Межгалактического Совета «Каликс».

– Мы однозначно поддерживаем инициативу создания «Щита», – заключил он.

Последней получила слово цивилизация разумных облаков из системы Тиар-9, где разум зародился не в телах, а в атмосфере.

Облака обладали способностью к мгновенному обмену информацией и коллективному мышлению – распределённому, нелинейному, вне фонетики. Для перевода их выступления был активирован компилятор, собирающий смысловые импульсы облачного сознания в структурированный машинный сигнал – смысловую матрицу.

Декомпилятор Совета распаковывал этот сигнал в лексико-синтаксическую форму, понятную другим цивилизациям. Его голос звучал как шелест ветра, прерываемый перестуком дождевых капель по карнизу.

– Наша цивилизация не знает стен и разрушений. Но мы знаем, что такое вторжение. Пять циклов назад мы подверглись воздействию космического импульса, который едва не разрушил ментальную основу нашей планеты…

Декомпилятор вдруг замер: получаемые им смыслы вышли за пределы лексики и синтаксиса – всего того, что можно было выразить словами.

Глава службы безопасности выключил голограмму, возвращая Дознавателя с высот властного Олимпа в реальность своего кабинета.

– Первая станция «Страж-1» вышла в точку патрулирования и заступила на боевое дежурство ровно две недели назад. Вчера в 16:20 по Гринвичу она исчезла. Не взорвалась, не сгорела – словно сублимировалась за доли секунды.

Дознаватель прекрасно понимал причину озабоченности Глава службы безопасности: именно он был одним из кураторов проекта «Щит».

– Станция пропала с экранов слежения, будто никогда и не существовала. Её перестали фиксировать все системы наблюдения – от орбитальных до автономных. Но самое странное: данные со станции продолжают поступать по ретрансляционным каналам. Передаётся не техническая информация, а зацикленный сигнал – последние перед исчезновением три секунды тишины.

Глава службы безопасности выдержал паузу и понизил голос:

– И заметьте, Дознаватель: никаких вторичных последствий. Ни световых, ни электромагнитных, ни даже прогиба вакуумных струн в точке исчезновения. А ведь это был материальный объект приличной массы, с энергией и инерцией.

– Классический парадокс, – отозвался Дознаватель. – Не отсутствие сигнала, а сигнал об его отсутствии.

– Я понимаю, Дознаватель, что не могу ни приказывать, ни просить вас отправляться искать то, не знаю, что…

– А просить и не потребуется. Я согласен, – ответил Дознаватель и позволил себе улыбнуться.

– Вы серьёзно? – На лице Главы службы безопасности промелькнуло неподдельное изумление.

– До сих пор я занимался людьми, их эмоциями и страхами, а не бесследно пропавшими боевыми станциями. А вы предлагаете задачу в чистом виде – без непредсказуемых переменных вроде людской глупости и подлости.

– Предупреждаю вас, Дознаватель. Риски этой миссии в сотни раз превышают допустимые нормы. Логика там может не действовать, а причинно-следственная связь из непреложного закона может обернуться предположением. Подумайте ещё раз. Если вы откажетесь, никто не поставит вам это в вину. И я первым назову ваше решение разумным.

Глава службы безопасности сделал паузу и посмотрел на Дознавателя. Тот никак не отреагировал.

– Я вас понял и официально принимаю согласие.

Он подошёл к видеопанели и активировал проекцию. На экране вспыхнул силуэт корабля – больше похожего на майского жука, чем на боевой корабль третьего ранга.

– На пятой платформе вас ожидает новейший разведывательно‑патрульный корвет «Ищейка». По специальному заказу с Земли его создали на планете Каллерис, входящей в Совет. Корпус корвета идеально гладкий, без единого шва.

Цивилизация Тенет‑Ри на Каллерисе выращивает технику из местных органических полимеров, программируя их под нужную инженерную модель. Они культивируют корабли, адаптируя их к любым аномалиям.

Команда роботов и дронов уже на борту. Они полностью автономны, обладают адаптивным интеллектом и двойной защитой от когнитивных искажений.

А в завершение ещё раз прошу быть предельно осторожным: согласно результатам моделирования, перед нами событие, официально отнесённое к категории невозможных.

«Ищейка»

Дознаватель не воспользовался непрерывно движущимся эскалатором, соединявшим центральный блок со стартовыми платформами. Ему претил любой вид бездеятельности, и он пошёл пешком – по складчатому запасному рукаву‑коридору, предназначенному на случай отказа автоматики.

Узкий проход освещали встроенные в пол ритмично мигающие лампы. Стены были обшиты изоляционными панелями, похожими на листовую броню.

Он шёл мимо разветвлений, аварийных шлюзов и резервных терминалов связи, покрытых запылённой плёнкой. В одной из ниш заметил капсулу экстренной эвакуации со следами расплавленного гермопластика.

Сквозь прозрачные вставки боковой стены проплывали грузы в сопровождении болтающих техников.

Сквозь прозрачные участки боковой стены были видны проплывающие по основн Когда Дознаватель достиг нужной точки, стена под красной цифрой «5» раскрылась, как створка морской раковины. В полумраке дока перед ним возник корабль.

«Ищейка» стоял в центре платформы. Неубранные перед стартом антенны придавали корвету сходство с гигантской каракатицей, застрявшей на отмели после отлив. Правдоподобия добавлял конденсат, стекавший по корпусу, словно вода по коже морского чудовища, только что вынырнувшего из глубины.

Дознаватель остановился перед входом. Мигнул красный глазок. Шлюз открылся почти бесшумно, и он вошёл.

В тамбуре его встретил гексапод‑синтезатор – автономный модуль адаптации и интеграции, созданный цивилизацией Тенет‑Ри для сопряжения экипажа с кораблём.

Корпус гексапода был покрыт лепестками сенсорных панелей, словно нераскрывшийся цветок. В пассивном режиме они оставались матово‑чёрными, но при активации вспыхивали насыщенным зелёным, реагируя и фиксируя на биометрические и когнитивные параметры.

Шесть тонких, но мощных ног с шарнирными сочленениями позволяли роботу уверенно двигаться по любой поверхности – даже вертикальной и немагнитной.

На верхней части туловища горел крупный бирюзовый ромб‑индикатор, подтверждавший полную синхронизацию с биометрическим профилем Дознавателя.

За синтезатором, в два ряда, стояли дроны и роботы.

Первыми, словно пешки перед тяжёлыми фигурами, выстроились дроны‑наблюдатели и разведчики: от идеально сферических до вытянуто-цилиндрических, с выдвижными оптическими сенсорами, отслеживающими цели в диапазоне от инфракрасного до нейтронного. Их корпуса покрывал адаптивный материал, меняющий отражающую способность в зависимости от освещённости и спектральной насыщенности среды.

Каждый имел встроенный модуль анализа звуков, движений и полевых колебаний, способный фиксировать даже излучения, предваряющие намерения: от электромагнитных и гравитационных до биометрических и когнитивных.

Второй ряд занимали массивные роботы сопровождения и огневой поддержки – от четырёх до восьми пар опорных конечностей, вращающихся на 360 градусов. Их корпуса прикрывала чешуйчатая сегментированная броня, под которой скрывались вооружение, резервные источники питания и микрокапсулы с наноремонтными агентами.

Роботы действовали автономно, но в присутствии руководителя переходили в режим полуактивного наблюдения.

Над строем медленно вращался координационный модуль – плоский диск, усыпанный микролинзами. Он отслеживал обстановку в реальном времени и передавал сигналы напрямую в комуникационное ядро «Ищейки».

Все системы корабля и десантной команды – в норме, – доложил синтезатор. – Штормовых возмущений по трассе не ожидается. Эхо‑данные «Стража‑1» сохранены и проанализированы.

Дознаватель взял под козырёк и громко скомандовал:

– Вольно! Абордажной команде занять места согласно штатному расписанию.

Дознаватель прошёл мимо гексапода. Тот предупредительно повернул корпус, фиксируя траекторию человека, но не вступая в контакт. Сенсоры мигали зелёным, подтверждая готовность.

Внутри корабль оказался меньше, чем снаружи. Коридор, ведущий в центральный отсек, не был прямым: он изгибался, словно сам корпус подбирал форму, удобную для текущего перемещения.

Стены были идеально гладкими, с ритмично пульсирующими горизонтальными полосами, чьи цвета соответствовали стандартной маркировке систем жизнеобеспечения. Жилые, рабочие и технические модули располагались по обеим сторонам коридора.

В штурманской рубке не было привычного пульта и кресла пилота. Между двумя антигравитационными полосами покоилась полупрозрачная платформа, зависшая в двадцати сантиметрах от пола.

Дознаватель ступил на неё, и платформу тут же окружили проекции информационных и навигационных панелей, спектральных диаграмм и технических графиков. Управление кораблём не требовало касаний: цивилизация Каллериса использовала когнитивно‑зрительный интерфейс. Достаточно было взгляда, чтобы вызвать данные или активировать сегмент.

– Корабль, познакомьтесь, – это ваш новый командир, Дознаватель, – смоделировал человеческий голос гексапод. – Дознаватель, это бортовой ИИ. Произнесите что‑нибудь для точной калибровки последующих голосовых команд.

– В чащах юга жил‑был фикус, да, но странный экземпляр, – припомнил Дознаватель тестовую фразу, которой ещё его дед проверял корректность работы устройств ввода‑вывода и кодировки символов на АЦПУ машин ЕС ЭВМ.

– Идентификация голоса завершена, – доложил невидимый ИИ. – Перехожу в режим когнитивной адаптации. Старт и вход в зону определённости – исключительно по вашей команде.

Бесшумно материализовалась мерцающая проекция Дознавателя. Искусственные интеллекты цивилизации Тенет‑Ри предпочитали общаться через имитирующие аватары, чтобы досконально считывать интонации, мимику и нейросигналы командиров других рас

Очень сильный фрагмент – он работает как первое настоящее взаимодействие Дознавателя с «Ищейкой»: гексапод отходит в сторону, уступая место прямому контакту с ИИ, и сразу возникает ощущение, что корабль теперь «смотрит» на человека напрямую. Атмосфера «живого интерфейса» уже есть, но можно чуть уплотнить ритм и сделать финал более кинематографичным:

Гексапод замер, его бирюзовый индикатор мигнул и сменил цвет на фиолетовый – оттенок «внутреннего ожидания» по кодификатору команд Тенет‑Ри. После установления прямого контакта с бортовым ИИ интегратор понадобится землянину уже перед высадкой десанта.

«Если гексапод был бы андроидом гуманоидного типа, то, прежде чем отключиться, он непременно выразил бы глубокое сожаление», – подумал Дознаватель. Но вслух произнёс:

– Вывести последнюю информацию по «Стражу‑1».

– Запрос принят, – отозвался ИИ голосом самого Дознавателя, на регистр ниже, словно он сидел в пустой бочки.

Перед Дознавателем появилась прозрачная сфера. Внутри вращались диаграммы, телеметрия, временные метки, гравитационные искажения, сигнатуры полей.

– Эхо‑данные «Стража‑1». Время: 16:18:50 по среднеевропейскому поясу планеты Земля. Зафиксированы множественные информационные сигналы, соответствующие станции класса «Страж». Посторонних шумов нет.

– Внимание на последние две минуты, – приказал Дознаватель.

– Визуальный сигнал восстановлен на 93%. Воспроизвожу.

Развернулась панорамная проекция. Изображения отсеков плавно сменяли друг друга.

– Конец записи, – сообщил ИИ. – Время: 16:19:50.

Зависший последний кадр погас. Его сменил подрагивающий чёрный экран с неподвижной белой цифрой «3». Тройка дрогнула и медленно пошла вниз. Её место заняла двойка, затем наползла единица. Отсчёт завершился нулём – о нём Глава службы безопасности не упоминал.

– Определить временные интервалы смены цифр.

– Равномерные. Соответствуют земному числу π: 3,14159 секунды.

– В сумме около десяти, – произнёс Дознаватель. – Установить источник трансляции.

– Не определяется.

– Может быть сама станция?

– Вероятность самогенерации – 0,002%. Вероятность сторонней ретрансляции – 0,998%

– Источник ретрансляции?

– Не определяется. Время сигнала совпадает с бортовым. Цифровой след защищён, расшифровка невозможна. Местоположение источника не установлено.

Прибытие

Дознаватель стоял в центре управления чужим кораблём, среди экипажа из машин, чуждых земной логике. Ему предстояло искать то, что исчезло вопреки законам и здравому смыслу Вселенной.

Нарушая все протоколы эксплуатации кораблей цивилизации Тенет‑Ри, он резко стукнул правым каблуком по командной платформе.

Аватар, замерший в ожидании голосовых команд, вздрогнул.

– Доложить о готовности к переходу, – приказал Дознаватель.

– Готовность к гиперпереходу подтверждаю. Все системы функционируют в штатном режиме. Переход будет осуществлён после вашего приказа, – ответил аватар. Его голос, прежде имитировавший интонации Дознавателя, сменился на нейтральный синтезированный тембр.

Дознаватель перевёл взгляд на навигационную панель: «Начать предстартовую подготовку».

Панели перешли в режим автономной реактивации. По контурам побежали цветные маркеры, навигационные расчёты обновлялись в реальном времени. На объёмной схеме корабля выдвинулись кормовые маневровые двигатели.

На центральной панели вспыхнул индикатор: «Предстартовая готовность».

– Ключ на старт, – сказал Дознаватель.

– Гиперпереход активирован, – отозвалась панель.

Дознаватель закрыл глаза. Снаружи вдоль корпуса резко упало давление. Даже на стабилизированной платформе он ощутил слабый импульс от сдвига земной гравитации.

Пространство вокруг корабля разошлось концентрическими кругами, словно в яму с водой сбросили валун. Из всей многоцветной реальности остались только два цвета – белый и чёрный. Земная действительность потекла, как расплавленное стекло. Дознаватель ощутил себя вывернутой наизнанку перчаткой.

На пятом стартовом стенде вспыхнул ослепительный белый шар, и «Ищейка» исчезла с экранов навигационных систем Земли

Гиперпространство схлопнулось, как мыльный пузырь, оставив корабль висеть в пустоте – без ускорения и торможения, вопреки законам физики. Словно касатка, вынырнувшая из океанских глубин, «Ищейка» вышел из перехода почти у расчётной точки.

Дознаватель медленно открыл глаза. Первые три секунды после выхода определялись как «период инерционной тишины», когда все системы словно зависали.

Первой ожила центральная панель: «Переход завершён. Диагностика активирована».

Затем поочерёдно стали возвращаться к жизни остальные блоки. Двигательная установка: термоконтроль в норме, импульсные камеры в режиме ожидания. Состояние экипажа: показатели в пределах допустимого. Защитное поле: активировано, компенсация 87%, восстановление продолжается. Сигнатурный анализ: внешние сигналы отсутствуют, цифровой след перехода не зарегистрирован.

Аватар не появился. «Наверное, обиделся, что я на него притопнул», – подумал Дознаватель.

На панели вспыхнула надпись: «Сектор G‑7. Внешняя активность нулевая». За иллюминаторами простиралась иссиня‑чёрная пустота, усыпанная равнодушными искрами далеких звёзд.

Дознаватель сошёл с командной платформы.

– Доклад по окружающей обстановке, – приказал он.

– Сектор чист, – ответил ИИ. – Сканирование в активном и пассивном режимах завершено. Аномалий не обнаружено.

– Выслать на разведку дроны. Просканировать пространство в радиусе пол астрономической единицы, – распорядился Дознаватель.

Модули разведки класса DRX‑7, схожие с чёрными металлическими стрекоами с множеством сенсорных глаз – разошлись в разные стороны, оставляя едва заметные выхлопы ионных двигателей.

Прошло двадцать минут. Тридцать. Час.

Возвращение станции

– Внимание, Дознаватель, – механический голос ИИ разорвал напряжённое ожидание. – Объект.

В боковой развёртке, где до сих пор отображалось только звёздное небо, вспыхнула метка – точка, стремительно набирающая яркость, словно вспыхнувшая сверхновая. Она быстро поблекла и начала увеличиваться, вырисовываясь в громаду боевой станции, проявляющейся из небытия.

Сначала обозначился едва различимый контур, как пар от дыхания на холодном стекле. Затем исчезло мерцание, линии резко уплотнились, и пространство начало собирать структуру «Стража» – словно по памяти.

Появился центральный купол: гладкий, с характерным сегментированным ободом. За ним – радиальные антенны. Последними обозначились сегменты бронекорпуса, со стыками между термозащитными панелями.

Тёмный силуэт «Стража» заслонил звёзды – будто их по лекалам станции аккуратно вырезали из чёрной космической ткани.

– Сигнал локализован. Станция «Страж‑1» идентифицирована, – начал доклад ИИ. – Координаты соответствуют исходным на момент исчезновения. Отклонение в точке – 0,03⁰. Временная метка синхронизирована с корабельным хронометром. Расхождений не зафиксировано.

Дознаватель кивнул. ИИ продолжил, будто зачитывал приговор:

– Цифровые подписи модулей стабильны, соответствуют изначальным. гравитационный профиль – в пределах нормы. Электромагнитный фон – соответствует штатному режиму ожидания. Тепловая карта – равномерная. Признаков перегрева, как и остаточной активности нет.

На информационном экране один за другим начали вспыхивали зелёные индикаторы, отмечая последовательность проверки.

– Цифровой отпечаток станции подтверждён и совпадает с эталонным. – Режим станции – пассивный. Статус – не определён.

Станция вернулась, но… «остаточной активности нет», статус «не определён»… «Страж» потерял субъектность, словно вернувшийся из комы и впавший в беспамятсво человек.

Дознаватель молчал. Он не сомневался в точности только что полученных данных. Он сомневался в их происхождении.

Почти сразу же пришло подтверждение с Земли. Оперативный штаб Совета сопроводил техническую информацию ничего не значащим комментарием: «Объект визуально идентифицирован. Станция «Страж-1» подтверждена. Причина исчезновения – не определена.»

– Восстановить связь со станцией, – приказал Дознаватель.

– Протокол контакта активирован, – ответил ИИ. – Начинаю передачу сигнала по всем стандартным каналам: командный – нет ответа, технический – нет ответа, эвакуационный – нет ответа, резервный – нет ответа. Сигнал аварийного вызова отправлен. Ожидание отклика: 00:00:10.

На главном экране запульсировала синусоида – визуальный эквивалент отправленного на аварийной частоте и оставшегося без ответа сигнала.

– Для сохранения визуального контакта со станцией курс скорректирован на 0,3⁰, – доложил ИИ.

– Проанализировать все данные после гиперскачка и до появления станции, – приказал Дознаватель.

– Анализ данных завершён, – сообщил ИИ. – В течение 3,99 секунды после завершения гиперперехода в секторе появления станции зафиксированы:

1.       Локальное отклонение гравитационного поля. Аномалия находилась на границе чувствительности приборов и не может быть выражена в цифровых значениях. Её параметры не совпадают с характерными возмущениями, создаваемыми массой и инерцией корабля.

2.       Кратковременное искажение пространства, визуально напоминавшее рябь на поверхности идеально гладкой воды.

Для подтверждения гипотезы о проявлении объекта, минуя стандартные координатные слои, недостаточно данных.

– Сравнить визуальное искажение с известными отклонениями.

– Совпадение зафиксировано только в теоретических моделях, описывающих хроно‑переходы.

– Значит, кто‑то применил технологию, которой у нас ещё нет… Приготовиться к швартовке.

– Швартовка может представлять опасность, – предупредил ИИ. – Если инцидент повторится, мы можем исчезнуть вместе со станцией.

– Не драматизируй, – ответил Дознаватель. – Или ты считаешь, что на таком расстоянии нас затянет временная воронка?

– Десантной команде занять места согласно расписанию по абордажной тревоге.

Гексапод-синтезатор ожил, подмигнул зелёным ромбом и отправился готовить к высадке специальную группу.

Сближение шло медленно. Массивный корпус «Стража-1» постепенно заполнял обзорные экраны «Ищейки», становясь все более внушительным. Массивную центральную сферу станции окружали радиальные модули, словно лепестки раскрывшегося цветка. Панели находились в положении дрейфа. Бронированные пластины, испещрённые следами микрометеоритов, поблёскивали в холодном свете звёзд, словно чешуя гигантского космического зверя, задремавшего в межзвёздной пустоте.

Для стыковки был выбран универсальный порт номер один, рассчитанный на все типов кораблей Совета. «Ищейка» сближался в режиме автоматической стыковки.

– На станции все стыковочные узлы закрыты, – сообщил ИИ. – Следы предыдущих швартовых импульсов отсутствуют.

– Значит, мы – первые, – пробормотал Дознаватель.

«Ищейка» плавно вошёл в стыковочный коридор. Выдвинулись гравитационные захваты и зафиксировали корабль в своих объятиях.

– Воздух в шлюзе отсутствует, – доложил ИИ. – Температура и давление соответствуют наружным условиям. Признаков биологической активности нет. Фоновые шумы отсутствуют. Электромагнитная активность ниже порога чувствительности. Входная дверь на станцию заблокирована. Код доступа изменён.

Абордаж

В центральной рубке появился гексапод, на фронтальной панели которого мигал зелёный ромб.