ФЕРИРЕЙ. Мертвое королевство
Глава 1
Начало
– История гласит, – прозвучал старческий мужской голос в котором чувствовалась любовь. Он выдержал паузу и продолжил. – Что когда-то очень давно на холмах, что раскинулись перед замком Ферирей произошел жесточайший бой между силами добра и силами зла.
Невысокого роста старик в немного забавной шапке не видел глаз своего внука, так как очень задумчиво смотрел в сторону стены, казалось даже сквозь нее, словно бы он и сам вернулся в то давнее прошлое.
– Когда я услышал эту историю, я был, как ты сейчас. Но я очень хорошо помню рассказ своего деда о том, как люди проиграли эту битву, – с грустью произнес старик.
– Но дедушка! – вдруг воскликнул мальчик лет шести. – Ведь ты говорил, что добро всегда побеждает зло!
– В конце концов конечно да, мой милый, – мужчина качнул седой головой и погладил ребенка по ржаным волосам. – Но в этом мире, где ты, как и я выбрал родиться, тут не все так просто.
– Что это значит?
– Это когда не все так, как нам бы этого хотелось.
Ответил мужчина, но взглянув наконец на внука понял, что тот все же не понял о чем он говорит.
– Не просто, это когда ты хочешь, чтобы сбывались все твои мечты и желания, и чтобы это было легко. Но так в жизни не бывает. Мы желаем, надеемся, мечтаем о том, что не будет трудностей, зла, не будет войн, но чтобы этого не было, нужно самим многое сделать. Все зависит от нашего выбора.
– Получается, что мы мало сделали? – спросил мальчик понизив голос.
– Нет, мы сделали очень много, поверь. Но вот они нет. Ни всем из них удается побороть своих демонов. – Мужчина дернул головой в сторону кровати на которой спала пожилая супружеская пара.
– Они? – удивился ребенок. Но ведь если бы они были плохими, то мы бы тогда не жили с ними!
– Верно. Я не конкретно об этих двух, я о людях вообще.
Мужчина выдержал паузу.
– Теми, кто виноват в той войне, двигала жадность, алчность, эго, ненависть, зависть. Многие из хороших людей погибли в попытке спасти все то, что мы тысячилетиями так старательно для них создавали. Но все же война была проиграна, – грустно заключил пожилой мужчина выдохнув.
– Дедушка, а будет еще когда-нибудь война снова, чтобы на этот раз победить? – вдруг спросил ребенок.
Мужчина задрал голову и посмотрел куда-то сквозь потолок – на огромную вселенную. Затем он снова повернулся к внуку, который тоже уставился в потолок.
– Я не знаю когда, но думаю, что на Анронии, то была не последняя война. Великое зло расползается по этим землям и кто-то должен положить этому конец. И я верю, что в этот раз добро восстаржествует. …Ну хорошо милый, тебе пора спать. Завтра тебе еще за печкой убираться, а мне печную трубу проверять. Все, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, дедушка, – зевнул ребенок.
Пожилой мужчина бережно укрыл внука цветастым одеяльцем и поцеловал в лоб. Затем он поднявшись в секунду превратился в искру и исчез из виду.
Глава 1. Линур
Это был солнечный осенний день, когда вдоль журчащей реки по лесной дороге двигался цыганский табор.
Караван из пятнадцати кибиток похожих на вагончики, а с ними и несколько крытых повозок были увешаны веревочными лестницами и завалены различным путевым добром: скрученными коврами, корзинами с едой и всякой утварью. Повозки тянули за собой холеные кони, а так же запряженные волы.
Эти практически все время странствующие люди уже давольно далеко отъехали от очередного на их пути города земель Анронии – огромный полуостров омываемый двумя морями с юго-западной стороны и с восточной. Земель где женщины разодетые в ярко-красочные юбки с фартуками, а мужчины в подпоясанные сорочки, шаровары и шляпы делали то, чем всегда занимались их далекие предки – зарабатывали своими умениями: играми на музыкальных инструментах, гаданиями, выпрашиванием милостыни, подрабатывали носильщиками в порту, торговали лошадьми, которых сами выращивали или выхаживали замученных, что некогда преобрели у нещщадных хозяев. А так же продавали вещи, которые изготавливали сами: упряжи, седла, ковали подковы, плели корзины, вышивали и мастерили ювелирные изделия.
И вот сейчас после долгого отсутствия дома и хороших зароботков довольные своей работой люди двигались туда куда они возвращались всегда.
Да, цыгане слыли народом кочевым и вольным, всегда в движении. Но у них все же было место, куда им всегда хотелось возвращаться. Плато «Покой Души», как они его сами называли. Оно было расположено северней, где земля была более ровной и плодородней. Именно там были взрощены самые красивые жеребцы, которых периодически отлавливали на просторах этих земель и после приручали с особой любовью. Именно туда подальше от шумных городов возвращались цыгане каждый год на зимовку. Ведь этот кочевой народ любил уединение и не любил лишних глаз.
Из некоторых кибиток слышались разговоры и смех. Кто-то шел рядом с повозками. Позади или рядом с которыми была привязана скотина. На них, как и на тягловых быках, а так же конях мерно звенели колокольчики. Кто-то из мужчин ехал верхом.
Среди людей был даже медведь. Он спокойным шагом шел позади мужчины лет тридцати облаченный в светло-синюю рубаху с мелкими белыми цветочками. Тот держал дрессированного зверя за цепь. Морда косолапого красавца была в кожанном наморднике, от которого шли разноцветные ремни увешанные украшениями в виде нежно брынчащих монеток.
Вдруг прорезав эту довольно спокойную идилию из одной из кибиток раздался женский крик.
Люди в миг затихли и повысовывались из повозок наружу.
– Началось! Началось!
Разнеслись крики по цепочке от одного к другому, пока не дошло до главы табора, что ехал впереди всех управляя зеленой разрисованной деревянной кибиткой.
Его звали Тагир. Лысый мужчина средних лет в светлой подпоясанной рубахе, поверх была надета черная жилетка. Ворту у него было много золотых зубов. Как впрочем и у многих цыган табора. А в ушах две золотые серьги, которые указывали на то, что он был не единственным сыном в семье.
Услышав сообщение взъерошенные брови мужчины вздернулись. Он тут же вынул из рта курительную трубку и повернувшись к примерно такого же возраста женщине в цветастом платке повязанном на голове, которую звали Лампия, выдохнув произнес:
– Слава Богам!.. Я уж думал невестка никогда не разродится. Передай назад, пускай потерпит, скоро будет стоянка.
Женщина держась одной рукой за лавку тут же наклонилась в правую сторону и увидев рядом скачущего молодого всадника, передала слова мужа.
Тот развернулся и поспешил назад. Вскоре конь сравнялся с седьмой синей по цвету кибиткой, которой управлял младший сын Тагира по имени Арсен и всадник передал послание.
– Уже скоро, дорогая! Скоро будет остановка, – крикнул Арсен внутрь – туда где помима его молодой жены были еще три женщины и две девочки подростка. Они всячески старались облегчить мучения роженицы.
Наконец предводитель увидел открывшуюся за поворотом довольно просторную поляну. Она расположилась как раз на берегу реки, которая теперь показалась во всей красе. И мужчина громко свистнув чуть притормозил коней.
Собаки, что всю дорогу бежали рядом сопровождая людей с громким лаем понеслись вперед. То ли от радости, что скоро их накормят. А было уже время к обеду. То ли потому что они всегда так делали, на всякий случай разгоняя диких зверей и ползучих гадов.
Вскоре после одна за другой несколько кибиток медленно въехали на поляну, и расположились полукругом так, что сидя у костров всем была видна река. Остальные повозки встали в стороне где были свободные места.
Тагир спустился на землю и тут же чуть от нее отойдя широким жестом руки махнул остальным, мол «все, приехали, спешивайтесь!».
Удивительно было наблюдать, как в следующий момент цветасто одетые люди словно разноцветная саранча облепила всю поляну.
Во время пути если посмотреть со стороны, то многих просто не было видно. Они в основном все находились внутри своих домиков на колесах. Где они могли отдохнуть после того, как так много трудились еще каких-то два дня назад. А сейчас многие из них отдыхали в дороге, которая укачиванием могла убаюкать любого словно младенца.
Мужчины не теряя времени тут же занялись обустройством в первую очередь шатра для роженицы.
Сами шатры были весьма незатейливыми. Ставились две палки с перекладиной, а наверх закидывался большой плед или ковры, концы которых закреплялись на земле. Внутрь стелили те же ковры, шкуры, пледы, подушки, ставили низкие столики. Ни перед шатром с роженицей, а в соседних рядом, костры разводили прямо перед входом. Над огнем вешали котел на длинной цепи, которую цепляли к той же перекладине.
Помима этого люди занимались добычей хвороста, воды, которую тут же ставили на огонь. Разделывали тушки пойманных в пути зайцев, нарезали овощи, заваривали чай.
Отовсюду доносились громкие переклички.
Цыгане вообще обычно разговаривали не тихо, а сейчас так вообще. Казалось они перекрикивали даже шум бурлящей воды. Еще разносился лай собак и плач голопопых детей, которые только только научились ходить. Чем они и занимались, пока взрослые обустраивали лагерь. Цыганских детей с самого детства приучали к самостоятельности. Хотя за ними всегда и присматривали более старшие, в основном девочки или бабушки. Цыгане вообще очень любили детей и в цыганском сообществе их всегда баловали.
В общем тут все четко знали свои обязанности и сейчас делали что должно. Ведь рожать в дороге им приходилось ни впервой.
– Лампия! Лампия! – кричала цыганка лет тридцати выглядывая из шатра куда уже привели и уложили на мягкий настил роженицу.
Пожилая женщина с кучей тряпок и расшитых полотенец в руках спешила к невестке. Она быстро нырнула в глубину шатра и передала принесенное одной из поветух. Несколько женщин суетились рядом, всячески помогая молодой Раиле разрешиться от бремени.
Она тяжело дышала, тужилась и кричала. Тело ее было измучено. Ведь воды отошли еще в пути.
– Вода вскипятилась? – спросила Лампия осматривая помещение с тусклым освещением.
– Да, вот тут, – послышался снаружи голос Арсена, который только только снял воду с огня и оставил у входа рядом с другим котлом, в котором была холодная.
– Еще нужно, – ответила Лампия подходя к котлам.
Она тут же взяла плошку, зачерпнула горячей воды, холодной и передала молодой цыганке. Затем свекровь подставила руки и тщательно их вымыв вытерла. А после быстро вернулась внутрь.
– Давай милая, давай! Ты большая умница, уже немного осталось, – повторяла она слова словно мантру усаживаясь между ног роженицы.
Это был ни первый ее внук или внучка. Однако другие три были от старшего сына Янко. Который сейчас сидел у костра вместе с остальными мужчинами. Все они, как и женщины с нетерпением ждали, когда второй сын главы табора Арсен наконец станет отцом.
Все это время, пока нагревалась вода мужчины рядом с ним обсуждали пол будущего ребенка и то, как молодые решили назвать новорожденного. Конечно все ожидали мальчика. Хотя и девочка была бы за счастье.
В какой-то момент Тагир видя, как закусывая губу нервничает его младший сын гипнотизируя нагревающуюся воду, похлопал молодого отца по плечу и вынув из рта трубку с любовью произнес:
– Не волнуйся сын, твоя Раиля скоро разрешится. Это всегда очень волнительно, особенно в первый раз... Все будет хорошо, с ней твоя мать...
– Спасибо, отец! – ответил молодой человек и в этот момент одна из теток вынырнула из шатра и окликнула мужчин.
– Согрелась? – Холодной еще надо!..
– Скоро закипит! – услышала она в ответ от Тагира.
Женщина оставила снаружи пустое ведро и снова скрылась внутри.
Молодой отец тут же вскочил с места и подхватив по пути ведро направился к реке.
В этот момент Лампия все так же сидя у ног невестки вдруг замерла подняв глаза наверх. Она сомкнула веки и пробыла в таком состоянии секунд пять.
Никто из присутствующих не посмел ее отвлечь. Ведь в такие моменты к ней приходили видения. Правда ни все из них она сразу озвучивала. Некоторые в нужное время и в нужный час. А сейчас и вовсе было не до этого. И лишь очередной крик девушки вернул женщину к происходящему в шатре.
Арсену пришлось на метра три подняться в верх по реке, где бы он не замочив ног мог за раз набрать воды до краев. Немного сокрытый от всех кустарником молодой мужчина присел на корточки и занес руку с ведром над водой. В какой-то момент и на доли секунды его глаза скользнули взглядом чуть дальше от берега и снова вернулись к ведру. Однако в следующий миг мужчина поднял голову и вдруг откинув ведро на берег бросился в воду.
Раздались громкие всплески, а с ними и крик мужчины. Он звал к себе.
...Мокрый по самые ягодицы Арсен наконец вышел на сушу с каким-то свертком в руках, который он прижимал к груди обеими руками. Его лицо было растерянно. Он не сводя глаз смотрел на свою находку.
В то время, как большие ясные и спокойные голубые глаза смотрели на молодого мужчину снизу вверх.
К молодому отцу уже сбежались все, кто услышал его крик. Женщины и мужчины окружили его плотным кольцом и в таборе начался гвалт.
– Что там такое?! – бросила Лампия через плечо в сторону выхода.
Одна из поветух наверное самая старая из всех судя по ее испещренному морчинами лицу выглянула наружу и увидела табор, который жарко что-то обсуждал. Женщина вышла и направилась к толпе.
– Это мальчик! – услышала она и с каждым шагом на лице пожилой женщины появлялось выражение полного недоумения.
– Но как он тут оказался?! – послышалось уже ближе.
На что Арсен пожал плечами. Он действительно был ошарашен своей находкой, да еще и в такой момент, когда его собственная жена рожала. Он вообще не знал, что и думать. А минут десять назад, когда он увидел плывущий мима настил с младенцем ему вообще было некогда думать. Первое что пришло ему в голову, так это спасти невинное создание, ведь для любого цыгана чужих детей не бывает. Как уже было сказано – к детям всегда относились очень бережно и с большой любовью. Как и к старикам. К ним еще и с большим почетом, и уважением.
– Какой красивый младенец! Это дар Богов! Теперь он твой! Слава Богам, он живой! – разносилось со всех сторон от людей, которые сопровождали Арсена в сторону шатра, где его супруга тужилась изо всех сил.
Однако с младенцем он или нет, вход туда был мужчинам под запретом.
Пожилая повитуха тут же окликнула Лампию и та оставив невестку на попечении тетушек вышла наружу. Увидев сына с младенцем на руках она конечно тоже удивилась. Но все же знающий мог бы заметить, что не так сильно, как ее предшественница. Появление в таборе ребенка найденыша она увидела в своем видении. Однако пожилая цыганка не знала, когда именно это произойдет. Обычно все видения так и происходили. Они показывали событие, но не время. Если только время года или цыфры, да и то не всегда.
Женщина посмотрела на сына, затем на сверток, затем снова на Арсена. Ведь ситуация была действительно несколько комичной. Ее невестка еще не разродилась, а сын снаружи уже с новоиспеченным младенцем на руках. Лампия молча оглядела сияющую толпу и взяв из рук мужчины кокон скрылась в глубине шатра.
А вскоре и прекратились вопли роженицы.
– Молодец! Молодец! Ты справилась. Это девочка! Красивая, здоровая девочка! – тут же донеслось из шатра.
Все та же старая цыганка вынырнула наружу и сияя одиноким зубом на всю поляну радостно скрипучим голосом объявила:
– Девка!
Арсен, который едва снова успел присесть у костра аж подскочил.
Люди тут же принялись громко и радостно поздравлять молодого отца и молодую мать. Кто-то схватился за лютню и стал играть. Кто-то петь. В общем радовались все и очень бурно. У цыганей по другому и не бывает.
И вот в шатре на груди отдыхающей Раили лежало два свертка. В одном был выкупанный перепеленованый мальчик на голове которого виднелись белесые волосики. А другая девочка с черными как ночь глазами. Ее тут же окрестили Найлой. Мальчику же дали имя Линур. Такова была воля молодого отца, которому вскоре вынесли обоих детей.
Кстати, в начале всей этой истории надо наверно отметить, что люди тогда женились и заводили детей довольно рано. А так же срок жизни у большинства был короче. А еще не смотря на небольшой возраст люди внешне выглядели старше. Все ж таки жизнь была довольно сложной и порой суровой в те времена, особенно кочевая. Да и постоянное время на солнце моложе еще никого ни делало. Это касается и Лампии с Тагиром.
Глава 2
Глава 2
Серые глаза старца светились добром, а на лице с небольшой белой бородкой словно у древнего философа была едва заметная улыбка. Она медленно отдалялась и наконец исчезала во мгле, словно мираж.
«С тобой все будет хорошо мой мальчик... Со всеми вами...». Слышался удаляющийся, успокаивающий, сердечный голос словно со всех сторон и в тоже время в самой голове Линура, когда он наконец открыл глаза. Еще с минуту молодой человек лежал в некой задумчивости.
Это был ни первый раз, когда он видел этого седовласого старца в своих снах. И каждый раз проснувшись парень еще некоторое время лежал неподвижно размышляя над тем, кто это мог быть?.. Однако юноша знал, вернее его внутреннее чутье подсказывало, что этот незнакомец как-то связан с его прошлым. А так же с будущим, насчет которого у Линура пока не было никаких идей.
Молодой человек наконец моргнул и взглянул на потолок.
Он лежал в медленно из стороны в сторону качающейся скрипучей кибитке. В небольшое узкое оконце на противоположной стороне где была еще одна лежанка из под потолка пробивался тусклый свет.
Вся крытая повозка была оббита коврами и деревом. Она была отделана искуссными руками мастеров табора. Которые то тут, то там вырезали в дереве конские головы. Коней цыгане всегда очень любили и от того очень часто наносили их изображение на поверхности в доме или изображали на украшениях.
Позади головы юноши находился буфетик с посудой. И конечно же там стояли фигурками все тех же коней. С расписного потолка свисали украшения из лент с монетками. При качке они издавали звук похожий на музыку ветра. Как Линуру когда-то еще в детстве рассказала бабка Лампия, то было сделано для того, чтобы отгонять от спящего плохие сновидения.
Такие же висели в каждом вагончике, и за шестнадцать лет своей жизни, молодой человек знал количество монет в каждой из них.
Наконец послышался знакомый окрик и юноша почувствовал замедление. Табор после череды остановок в долгом пути наконец прибыл на место.
Это был юго-западный берег Анронии где находилась бухта «Ночная жемчужина». Названная так потому что она была наиболее прекрасной именно в ночное время, когда множество флюресцирующих ночных гусениц освещали побережье радуя глаз своим голубоватым сиянием. И вот там на побережье стоял величественный и главный на всем полуострове город Таврий. Чьи стены с башнями замка возвышались на фоне гор.
Парень едва успел поднять голову, как услышал голос матери. Они все это время вместе с Найлой шли рядом с кибиткой и хихикая обсуждали потенциальных женихов.
Отец девушки и Линура шел чуть впереди держа впряженных коней за поводья.
Когда караван наконец остановился Раиля постучала по стене:
– Все красавчик, приехали! Иди, тебя дед зовет! – услышал парень и в эту же минуту внутрь заглянула изящная девушка с длинными и черными, как шелк гладкими до пояса волосами. Над правым ухом у нее был ярко красный цветок, в тон к ее цветастой юбке до самых пят. Сверху была надета белая блуза с открытыми плечами. Но больше всего украшение в волосах девушки шло к такого же цвета напоясному платку надетому поверх юбки. На груди красавицы и запястьях висело множество украшений.
– Ну что братец выспался? – озорно спросила она подхватив декоративную подушку и кинув в юношу.
– Я бы мог еще спать и спать, – улыбнулся парень сладко потягиваясь.
Надо отметить, что Линур вырос очень видным. И многие будущие невесты табора грезили о светловолосом юноше в своих снах. Юноша был среднего роста и довольно хорошо сложен. Постоянная работа в таборе уже сформировала его мускулатуру. Однако в силу своего характера Линур своей внешностью никогда не кичился. И не смотря на свой все еще юный возраст от природы он был довольно умен и мудр.
– Не сомневаюсь, – засмеялась Найла заглядывая под лежанку брата где стояла плетеная квадратная корзина.
Девушка подтянула ее к себе:
– Пошли, дед звал, – повторила она слова матери и взяв корзину понесла ее к выходу.
Линур свесил ноги и уже окончательно проснувшись выглянул наружу вслед за сестрой.
Перед его взором тут же открылся великолепный вид. Они стояли на возвышенности, где была вместительная площадка с которой открывалось побережье облепленное домами, улицами, лавкам, лодками на извилистом побережье. А жемчужиной всей этой картины был красивый укрепленный со всех сторон город.
Время двигалось к сумеркам, солнце уже коснулось бескрайней поверхности воды. Со стороны которой в лицо ударил теплый морской воздух. Путь из плато «Покой Души» был неблизким. Конечно, как уже было сказано, у табора в дороге было много остановок. И вот сейчас люди Тагира наконец прибыли на то место, откуда по давней традиции каждый год, в одну или другую сторону начинался их главный маршрут по прибрежным городам. А завтра с самого раннего утра практически все члены табора будут уже внизу на главной базарной площади, где каждый будет заниматься своим делом. Тем, чем они занимались уже много десятилетий, а то и столетий.
Сейчас же они должны были расставить шатры и заняться обустройством их мини поселения. Ведь тут цыгане проведут несколько недель. Кочевой табор всегда останавливался больше чем на неделю и никогда не задерживался в одном месте больше чем на месяц.
Линур окинул взглядом знакомые места, которые он хоть и видел уже не единожды, но они всегда поражали его своим великолепием. Не только его – Найле тут тоже безумно нравилось. Этот город и место были одними из ее любимых. Поэтому девушке всегда нетерпелось поскорее сюда вернуться. Само место расположения города было выбрано очень удачно. Хотя по всему побережью было достаточно мест, которые поражали своей красотой.
Лишь одно в этом городе отталкивало. Очень суровые наказания за даже маленькую провинность. А так же невольничий рынок. Хотя благодаря первому тут было не так много приступников, не считая глупых молодых воришек и поэтому город считался достаточно безопастным.
С приходом темноты все обустройство табора уже было готово. В котлах варились похлебки. На других кострах коптились тушки зайцев и кобана, а так же тушки ежей. Последних цыгане любили особенно сильно. Они вообще всегда готовили довольно много. Так у них было заведено на случай если вдруг появятся гости. Цыгане не отпускали гостя если он хотя бы не выпьет чаю. Его заваривали крепко и пили с дольками лимона, и яблок из дорогих чашек.
Люди в окружении кибиток и повозок сидели вокруг костров. Мужчины обсуждали предстоящие дела в городе. Женщины греясь у костров, как всегда «трещали» о женском. Другие укладывали малышей спать рассказывая им сказки и легенды, коих у цыган было всегда довольно много. Все сказки в основном были философскими.
Молодые девушки на выданье кучкуясь как обычно обсуждали молодых людей, которые расположились чуть в стороне, рядом со взрослыми мужчинами.
Линур сидел там же, но до его уха все же доносились хихиканье сестры с подружками. И как любой молодой человек табора он сейчас был в том самом возрасте, когда появляется интерес к противоположному полу. У юноши даже начали появляться пока еще редкие волосы на лице и в подмышках, которые он пока никто не видел выдергивал. Как-то нелепо выглядели три волосины в шесть рядов на таком еще довольно юном теле.
Все больше он задумывался о том, что ему скоро предстоит обрести пару. Однако никто из тех, кого знал Линур, его не интересовал. Единственное к кому он больше всех был очень тепло привязан, так это к Найле, но она была его сестрой, хоть и не родной. Лампия не стала утаивать от юноши его прошлое. Поэтому эта очередная сезонная поездка к побережью для него была особенной. Ведь где-то там, в одном из городов Линур надеялся встретить ту, которую полюбит и сможет забрать к себе в табор. Если она конечно согласиться жить с ним такой кочевой жизнью. Что тоже создавало некоторые препятствия.
– Хватит подслушивать! – вдруг раздался звонкий и веселый голос сестры оборвавший его размышления.
Линур тряхнул головой и перевел глаза с костра на девчонок.
– Я не подслушивал! – возразил он с серьезным лицом.
– Да да, рассказывай, мы все видели! – так же звонко снова произнесла она и окружение опять засмеялось.
– Он невесту себе выбирает! Слушает, кто из вас говорит умные вещи, а кто глупости! – вмешалась вдруг мудрая Лампия и все цыганки снова засмеялись.
– Никого я не выбираю! – буркнул Линур и покраснев встал с места. Он тут же пересел ближе к отцу с другой стороны, но тем самым еще больше рассмешил женщин табора, а с ними и некоторых мужчин.
– Что, думаешь сможешь за нами спрятать свои горящие щеки?! – подшутил над сыном уже Арсен.
– Отец, и ты туда же! – вдруг психанул Линур и снова вскочив с места направился в сторону камней за которыми он мог укрыться вообще от всех и откуда город был как на ладони.
– Да ладно тебе сын, мы же шутим! Все мы когда-то были в твоем возрасте... – донесся сзади добродушный голос отца.
– Да да, помню, как ты стеснялся Раилю, – вдруг вмешался пыхтящий трубкой Тагир:
– Аж бледнел и чуть ли не падал в обморок, – подтрунивал он сына подмигнув Лампии.
– Я?! – сделал Арсен притворно удивленное лицо и посмотрел на улыбающуюся супругу.
– Ты ты! – поддержала мужа Лампия и все снова захохотали.
Однако по мере спуска для Линура этот хохот разносился все отдаленнее. Глаза привыкшие к темноте вели его по узкой тропинке между камней, пока он не дошел до валуна на котором мог переждать, пока остальные не найдут другую тему для обсуждения.
Молодой человек наконец сел и сдвинув брови поджал губы. «У него такая проблема, а они над ним смеются!» – негодовал он.
На самом деле внутри себя парень очень переживал, что не сможет найти себе пару. Ведь он не был похож на цыгана, он очень сильно отличался от остальных своими глазами, светлой кожей и русыми волосами. Да он носил цыганскую сережку. Одну, как единственный сын. Да он говорил на цыганском, знал и соблюдал все правила и традиции. Его любили родители и все цыгане были его семьей. Но все же он несколько чувствовал себя белой вороной. А поговорить об этом Линур не решался, чтобы не обидеть близких. Еще и на Найлу он с каждым днем смотрел все больше другими глазами. А что с этим чувством вводящим его в замешательство делать он не знал.
Еще одно о чем он думал, так это о своем призвании. Да, живя среди цыган он многому обучился. Он делал очень хорошие сбруи, вязал корзины, умел работать с металлом, великолепно, как и все цыгане считал и торговался. Но все же он чувствовал, что это не его. Он смотрел на город внизу и понимал, что в таботе ему становилось тесно. Он хотел масштабов, он хотел чего-то нового и доселе невиданного.
И вот сидя в позе лотоса и погруженный в свои размышления, Линур только со второго раза услышал, как его сверху зовет сестра. Вернее он услышал короткий вскрик и шум осыпающихся камней. Несколько из которых пронеслись недалеко от молодого человека по склону.
Найла решившая поддержать брата начала спускаться вниз. Но ей помешала длинная юбка и девушка оступившись едва не упала. Решив не рисковать в такой темноте, она вернулась наверх и уже оттуда позвала брата.
– Линур! Ну прасти, я не специально. Давай возвращайся к нам!..
– Все нормально. Я скоро! – крикнул ей в ответ парень через плечо: – оставайся наверху, тут опасно.
– Ладно, только не задерживайся. Завтра рано вставать, – сказала девушка и вернулась к остальным.
Молодой человек снова перевел взгляд на город. Там один за другим словно бы это были светлячки, которых потревожили своим присутствием начали гаснуть огни окон. Город тоже отходил ко сну. Ну не считая улиц, площадей и самого дворца местного правителя Шакара. Его замок в сумеречное и ночное время был освещен множеством факелов всегда.
Линур посидел еще минут десять наблюдая за играми света и наконец выпрямил босые ноги. И только он опустил их на землю, как вдруг услышал по левую сторону чье-то кряхтение. Там копошилось что-то маленькое, но пока его или ее видно не было.
Парень напряг глаза, сморщил лоб и осторожно подошел ближе.
В траве за небольшим кустиком рядом с камнем суетилось какое-то существо. И в темноте было сложно разглядеть, какого оно цвета.
– Я так и знал, так и знал, что надо было уносить хвост от этих людей! – негодовала маленькое существо, размером – не больше ладони, ухватившись передними лапами за хвост, который был придавлен камнем: – Какой же я дурак! – ругал он себя.
Линур от удивления выпучил глаза и слова сами вырвались из рта: – Чей ты?!
Так обычно цыгане спрашивали вновь встреченных людей при знакомстве. Имеется ввиду – «чей ты сын?»..
– А?.. – Существо округлило глаза раза в два больше и ошарашено замерло. Затем оно медленно повернуло голову на голос: – А ты что меня слышишь?.. И что значит чей я? – удивленно спросило оно уставившись на молодого человека.
– Ну да слышу, – кивнул парень: – Я имел ввиду – ты кто?..
Существо задрало глаза, словно желая покопаться в собственной голове и найти ответ такому явлению. Но ничего путного не сообразив ответил:
– Хм, странно. Ну ладно – я подумаю об этом завтра. Я? – ящерица я. Мое имя Чешик. А ты кто?..
– Я Линур, мы тут с табором остановились, – молодой человек махнул головой наверх.
– Я уже понял, что остановились.., – скривило морду существо: – я тут тоже остановился, как видишь...
Он снова попытался выдернуть хвост из под камня.
– Ты застрял?
– А как ты думаешь?.. – снова ответила кряхтя вопросом на вопрос ящерица и почесала лапой под подмышкой.
– Но ведь вы можете сбросить хвост?...
– Зачем мне его бросать? Я тогда стану посмешищем для своих, пока он снова не отрастет. А отрастать он будет очень долго.
– А, понятно, – проговорил Линур и с легкостью приподнял камень: – тогда беги к своим.
Чешик тут же отскочил в сторону.
– Нет у меня своих, – снова скривил морду тот взобравшись на соседний камень.
– Так ты ж сказал.., – удивился парень откинув камень.
– Да сказал, но я пока еще их не встретил. Рано еще, не сезон, понимаешь?.. – растянул он нелепую улыбку скрестив пальцы на уровне груди.
– Ааа, понимаю, ты о самках?...
– О них самых. Представь как бы я выглядел без хвоста в их глазах на фоне остальных... Целый год жизни был бы зря...
– Ну да, – согласился Линур.
– Я так и не понял, – снова затороторил Чешик нахмурившись: – а ты почему меня слышишь?..
– Не знаю, может потому-что у меня есть два уха?.. – усмехнулся парень.
– Нее, тут дело в чем-то другом, – скуксила ящерица серьезную морду: – другие ведь ушастые меня не слышат... Вернее они слышат мое присутствие, но понимать точно не понимают. Я уже проверял ради любопытства. Орал одной старухе в ухо, чтобы та дала воды. Так и не дала.
– Так может она была глухая? – предположил Линур.
– Это как? – удивился Чешик.
– Ну это когда уши есть, но толку от них никакого вообще, – пояснил молодой человек.
– И они тогда не отваливаются? – удивленно спросила ящерица.
– Нет, – Линур широко улыбнулся, представив эту картину.
– Ааа, а я знаю у некоторых животных бывает отваливается что-нибудь за ненадобностью, – задрал Чешик глаза словно копаясь в задворках своей памяти вспоминая тех самых животных.
– Ладно, мне пора идти. Завтра тяжелый день, вставать рано, – Линур поднялся с колен во весь рост.
– Хорошо, спасибо тебе! Должен тебе сказать – ты спас меня от большого позора. Может я могу и для тебя что-то сделать? – улыбнулся Чешик протянув одну лапку вверх ладонью.
– Не думаю, – парень снова улыбнулся: – удачи тебе на смотринах – когда придет сезон!.. – подмигнул он в темноте и направился к своим.
Уже после, когда молодой человек лежал в постели он размышлял о том, почему он мог слышать ящерицу. Лошадей ведь он не слышал. Может это как-то связано с тем, что по рассказам Лампии их предки умели заклинать змей? Думал Линур. В общем ничего ему в голову в тот вечер так и не пришло и он решил, что вернется к этому вопросу уже завтра, когда его голова будет не такой уставшей и тяжелой.
***
– Линур, Линур! – кричал Чешик сидя на подушке у головы парня.
Но тот все не просыпался. Он лишь скривил лицо и перевернулся лицом к стене.
– Ну что ты будешь делать, а?! Вся молодежь одинаковая, не добудишься, – проговорила ящерица перебравшись на другую сторону.
Он взял спящего за ресницы и попытался открыть хотя бы один глаз. Но увидев абсолютно белое глазное яблоко Чешик с коротким воплем отскочил захлопнув веко.
– Тьфу ты! У меня так и хвост может отвалиться с испугу, – пробурчал он и больше не желая церимониться цапнул Линура за нос.
– Ауч! – воскрикнул тот отмахнувшись ладонью и с просонья влепив себе по лицу.
– Линур, это я! Проснись же уже! – заорал на него Чешик.
– У тебя все хорошо?.. – вдруг раздался сонный голос разбуженой Найлы, которая лежала у стены напротив.
– Молчи, молчи! – махала ему лапами ящерица, которая от греха подальше уже успела взобраться на перекладину на стене прямо на уровне глаз парня.
Линур плохо соображая уставился на кривляющуюся ящерицу и через плечо пробормотал: – да – комар цапнул.
– А, ну ладно, – ответила девушка и отвернулась к стене.
– Слушай, я пришел по делу. Я буду говорить, а ты слушай. И не перебивай. А то потом весь твой табор будет крутить у виска пальцем если узнают, что ты с подушкой разговариваешь. Понял?
Линур кивнул и обперевшись на локоть наконец кое-как сфокусировался на своем новом знакомом.
– Так вот. После того как мы расстались я все думал над тем, почему ты можешь меня слышать?.. – начал Чешик рассхаживая взад-вперед по тонкой балке с серьезным видом сцепив лапы за спиной.
– И? – безмолвно дернул Линур подбородком.
– Так вот, я решил проведать своего стааарого знакомого. Я было думал, что он уже давно помер, но к счастью он только собирается. И не смотря на его провалы в памяти, он все же смог рассказать о причинах такого феномена.., – продолжал Чешик с умным видом.
– Ну? – уже шепотом выпалил парень в нетерпении.
– Так вот – те кто нас может слышать, они так же могут и превращаться в дракона. Это же наши дальние родственники – седьмая вода на кисиле!.. так сказать, – радостно наконец закончил Чешик свой рассказ и почесал под подмышкой.
– В дракона?! – вполголоса воскликнул парень прыснув смехом.
– Тише, тише! – остановила его ящерица: – я серьезно. Мой источник врать не будет. К нему все ящерецы приходят за советами и ответами. Единственное, что я не смог от него добиться, так это, как дракон снова может стать человеком. Но вот как стать драконом я выяснил.
– А мне это зачем? – удивился Линур проговорив вполголоса и тут же услышал, как заерзала Найла.
Выдержав паузу он снова повернулся к ящерице и Чешик продолжил.
– Ну я не знаю. Я подумал, что это наверно очень важно, раз у тебя есть такая способность.., – скривил он озадачившись морду.
– Ладно, я понял. Давай завтра обсудим драконов, а сейчас мне надо спать, – сказал больше не церемонясь Линур и перевернувшись продожил спать.
– Хорошо, – коротко ответил Чешик видя скептицизм парня и вскоре скрылся из виду.
Слушая, как шуршит удаляясь Чешик, Линур улыбнулся и закатил глаза. «Уму не постижимо, ну и придумал же!» прозвучало у него в голове и вскоре юноша снова провалился в сон.
Глава 3
Глава 3
На следующее утро, чуть после рассвета в основном все члены табора уже спускались в низ по склону, по извилистой дороге ведущей к городу. Две повозки до верху набитыми всеразличнымы товарами ручной работы медленно катились среди людей. Мужчины вели за узду коней, которых они взрастили далеко от этих мест и сейчас намеривались продать на городской ярморке.
Женщины, как и мужчины были ярко наряжены. Хотя ни все. Те в чью обязанность входило просить милостыню оделись более скромно. На груди у цыганок висели коконы с младенцами. Но самым интересным и бросающимся в глаза был, тот самый разряженый медведь. Которого вели, словно главного артиста.
Все цыгане предвкушали хорошие зароботки, от того настроение у людей было хорошим.
Линур наряженный в чистую бирюзового цвета подпоясанную рубаху шел рядом с сестрой где-то посередке этой длинной вереницы из людей. Пересекая грудь от правого плеча до левого пояса на ремне висела небольшая сумка. Такие, напоясные или мешковидные на спине были у многих мужчин и даже у женщин среди юбок. В них обычно находилась вода, еда, деньги и все необходимое на день.
Наконец табор через главные ворота уплатив пошлину за повозки вошел в стены города и двинулся по улицам к торговой площади, которая была ближе к набережной.
Со всех сторон разносились крики продавцов, зазывал, покупателей, а так же звуки издавамые животными. Над головой висели растянутые тканей, которые уже ближе к полудню спасали людей, животных а таж и сам товар от палящего солнца. Кипела работа и в различных мастерских. Оттуда доносились звонкие удары металла об металл, скрипы деревянных приспособлений и шипение.
Таврий славился многими товарами. Из него вывозили привезенные торговыми судами: украшения из драгоценных металлов, оружие, расписную черно-лаковую посуду, оливковое масло, мрамор, хлеб, скот, ткани, масло, кожи, меха, мед, воск. Изящные стеклянные и бронзовые сосуды. Разнообразно красно-лаковую керамику. Пряности и благовония. В больших объемах вывозилась сельскохозяйственная продукция, соленую и сушеную рыбу, рыбные соусы.
Виноградство и виноделие составляло основу местного сельского хозяйства. В самом городе развивались ремесла: гончарное, кузнечное, литейное, строительное и косторезное дело. Его жители слыли отменными мореходами и моряками.
Так же в городе было несколько ниток водопровода. Были храмы. Колокол на набережной и даже театр у дворцовой стены. Чью площадь использовали, как для представлений, так и для боев, а так же и для казней.
Центральная площадь находилась в средней части главной улицы, как раз перед базарной. Тут стояли храмы, алтари, статуи богов. Было много колонн и мозаичных полов.
Все это было гордостью царя Шакара, который еще славился горемом с его великолепным садом, а так же нравом тирана.
Наконец табор приблизился к базарной площади и словно бы по команде все разбрелись в разные стороны. За многие годы цыгане знали эту площадь, как свои пять пальцев. И каждый знал свое дело в нем.
Линур, как всегда охранял сестру. Они оба должны были всегда находится в поле зрения кого-то из взрослых. Впрочем, как и все остальные члены табора. Они всегда друг за другом приглядывали хотя бы одним глазом.
Лампия заприметив себе свободное проходное местечко указала молодым цыганам и те тут же сняв с повозки поставила на землю две небольшие табуретки, а между ними столик. Цыганка отвязала с пояса темный платок и постелив на столик бережно разгладила его морщинистыми руками. Следом она выложила карты и подняв глаза оглядев прохожих громко крикнула.
– Кому погадать на картах?! Кому погадать?! Расскажу про суженого, про богатства, хвори. Подходите не стесняйтесь! Кому погадать!
Ее супруг в это время направился к загону с лошадьми, куда он сам привел одного из великолепнейших молодых жеребцов. Еще семь подвели Арсен и остальные мужчин табора.
Найла направилась в сторону продуктовых лавок. Ведь именно в основном для них люди покупали плетеные корзины, котое сейчас были в руках девушки. Она лично их плела под чутким руководством матери. И они были весьма интересны. Ведь девушка добавляла в плетение свой уникальный узор, что выделяло ее корзины из всех.
Линур в это время шел чуть позади и нес остальные изделия, выкрикивая на ходу:
– Корзины, плетеные корзины! Для хлеба, для птици, для вещей!
Странное дело, но видима потому что он так отличался своей внешностью, парень быстро привлекал к себе внимание и у него порой брали товар даже охотнее чем у сестры. Конечно женщины западали на такого красавца, было бы странно если бы нет. Но как только сделка была совершена и дамы пытались, и дальше продолжить беседу с целью знакомства, он вежливо с улыбкой отшучивался и кивая головой в сторону Найлы говорил, что она его невеста.
Тоже самое делала и девушка, когда к ней цеплялись молодые и не совсем молодые люди, она говорила, якобы Линур ее жених. Сказать он ее муж она не могла, так как все видели, что ее голова не покрыта платком, как у всех замужних цыганок. В результате назойливые покупатели сразу же от нее отставали. Но прежде она тоже успевала им что-нибудь да продать.
В конце концов через время руки брата с сестрой уже были свободны от ноши и они пройдясь чуть по площади оказались рядом с Лампией.
В это время в табуретки слезла очередная женщина, которой цыганка предсказала скорое замужество. В основном всех женщин интересовал именно этот вопрос. Поэтому в окружении столика в основном они и стояли. Но на какое-то время место запустовало.
– Подожди тут, – бросил Линур рядом стоящей сестре и протиснулся через толпу людей никто из которой пока не решался подойти.
Хотя Лампия и очень тепло и умело приглашала их за стол.
– Цыганка погадай мне! – заявил парень быстро приземлившись напротив и сделав вид, словно бы они видят друг друга впервые.
Лампия сдвинула брови и уставившись на внука задумчивым взглядом, все же тряхнула головой, и произнесла:
– Будь по твоему, красавчик. Что тебя беспокоит молодой человек?..
Линур широко улыбнулся и повернувшись назад во всеуслышанье театрально с улыбкой произнес:
– Ну как же, как и всех, когда найду себе жену?.. Когда стану богатым?..
Женщины в толпе тут же заулыбавшись «закудахтали».
– Зачем искать, вот выбирай!
Крикнула одна из зрительниц задорно обведя толпу рукой.
– Меня выбери, меня!
развеселившись поддержала другая женщина.
– Ага, чтобы потом мне ваши мужья голову оторвали? – засмеялся Линур: – видел вас вместе с супругом, там у фонтана, – сказал парень худощавой на вид женщине дернув головой в сторону фонтана, что стоял посередине всей торговой площади: – и вас – вы покупали мужу башмаки.., – подмигнул он другой с большой корзиной в руках и в фартуке с оборками скрывающий ее лишний вес.
– Хм. Какой глазастый! – воскликнула последняя смеясь поправляя в корзине ткань прикрывающую обнову мужа.
– Ладно, – наконец прервала Лампия парня:
– Клади пять монет, расскажу я тебе о твом будущем.
Линур положил деньги на стол и женщина тут же спрятав их в напоясную сумку под фартуком взялась за карты.
Спустя несколько минут они уже лежали на столе в определенном порядке, который ее внук и так знал наизусть.
Лампия склонилась над столиком и ее лицо стало серьезным, а взгляд испуганным. Правда ее темных глаз наполненных смятением в этот момент к счастью никто не увидел.
Парень ждал в нетерпении перебегая глазами от карт к бабушке и обратно.
Вот он момент, когда он возможно наконец о себе узнает то, о чем всегда боялся поговорить.
– Ну что красавчик! – начала она выпрямившись и ткнув в одну из карт морщинистым указательным пальцем:
– Будет у тебя жена. Красавица будет. Знаешь ты ее уже и любишь всем сердцем. Но пока еще по-детски, – хитро улыбнулась Лампия и Линур вдруг покраснел до кончиков волос.
В этот момент он подумал о Найле, которая прямо сейчас стояла где-то у него за спиной и конечно же все слышала. Юноша всегда знал о способностях своей бабки, но сейчас он потерял дар речи. Он ужаснулся от мысли, что может она даже знает о ком он порой грезит. И от мысли, что именно сейчас про него подумала Найла.
– Э как покраснел, гляньте ка! – снова «закудахтали» позади женщины засмеявшись.
Но Линур этого будь-то не слышал.
Наконец преодолев первый шок, он словно поперхнувшись откашлялся и задал следующий вопрос, правда он был несколько глупым на его взгляд. Если честно, то он очень сильно растерялся и вообще пожалел, что ввязался в эту авантюру, чтобы помочь бабушке. Конечно он и раньше думал о том, чтобы ему погадали. Но он как-то всегда словно бы боялся узнать то, что от него могло быть скрыто. Сначала он был еще очень юн, жил сегодняшним днем и у него всегда было всего вдоволь для счастья. Но чем старше он становился, тем больше он задумывался о своем будущем. А тут еще и этот Чешик...
– И что дальше? – наконец проговорил он.
– Что, что, поженитесь, родите детей. Два пацана и девка, – невозмутимо ответила Лампия уставившись на внука в упор.
– А где мы будем жить?.. – задал он первый пришедший ему на ум не менее на его взгляд глупый вопрос, если речь шла о Найле.
Однако порой даже глупый вопрос имеет смысл и приводит к какому-нибудь удивительному открытию.
– В «Мертвом городе». В горах, там и пустишь корни, – ответила она оторвав глаза от карт и посмотрела на юношу таким взглядом, словно она поразилась своим же словам.
Позади парня начались перешептывания.
– Что значит в «Мертвом городе»? – удивился Линур сдвинув брови, не совсем поняв, на сколько она серьезна.
Хотя он сразу понял о каком городе идет речь.
Это был некогда, а точнее несколько сотен лет назад великий город в горах. Тогда его звали «Ферирей». Замок смотрящий на холмистую долину с высоты птичьего полета. С его терасс открывался великолепный вид южной стороны полуострова. Ферирей был в свое время центром всей Анронии и славился во всех краях. Но однажды, кое что произошло и город пришел в упадок. Да не просто в упадок, а он в прямом смысле умирал на глазах: люди, растения, животные, земля. Сейчас там не поют птицы, нет животных, практически никакой растительности. Одни высохшие деревья, камни и ветра. И это продолжается по сей день расползаясь все дальше по округе словно отрава. Словно бы землю накрывало невидимое покрывало-скверна, которое губит все, что попадается на ее пути.
Путники обходят эти места стороной. Осторожно не сходя с дороги объезжали «Долину Теней», да и вообще всю горную цепь по возможности. А те смельчаки, кто туда отважился пойти, они так и не вернулись. Заблудились, упали с обрывов или еще чего с ними произошло о чем по Анронии ходило много разных слухов.
Однако, где-то в каких-то сказаниях, в которые многие не верили или уже не упомнят, было сказано, что придет время и город снова обретет утраченную силу, возродиться в своем величии. Он оживет, а земли вокруг него начнут буйно цвести. Осталось только узнать, когда и что нужно сделать, чтобы это произошло и кто именно на столько всесилен, чтобы спасти земли Анронии от расползающейся скверны.
– То и значит. Так говорят карты. Больше ничего не могу сказать. Может время не пришло еще.., – ответила цыганка придирчиво проверив все картинки.
– А что до того? – озадачился Линур еще больше.
– А до того, тебе придется стать тем, за кем будет постоянная охота, – снова загадками ответила Лампия: – и да, ты наконец встретишь человека, которого так часто видишь в своих снах.., – добавила она прищурившись на внука и парень вообще потерял дар речи.
Он молча смотря на бабушку поднялся и в полном замешательстве вклинившись среди «кудахтающих» зрительниц скрылся в толпе.
Гадалка задумчиво посмотрела внуку в след и тихо произнеся: «С тобой все будет хорошо мой мальчик... Со всеми вами...», начала собирать карты.
***
– Линур, Линур! – звала Найла брата.
Она семенила чуть позади пробиваясь через толпу: – Что с тобой?.. На тебе лица нет.
Молодой человек наконец остановился и повернулся к сестре:
– Откуда она может знать, что мне снится? – лицо парня было сильно озабочено и серьезным.
– Не знаю. Но наша бабушка всегда была непростой, сам знаешь...
– Да, но не на столько же.., – негодовал он.
– А кого ты там видишь, кого она сказала, что встретишь?
Найла пристально посмотрела на брата.
Однако он не заметил в ее глазах надежду. Она появилась там на доли секунды и исчезла вскоре, как девушка откинула мысль, которая неединожды, порой навязчиво посещала ее прекрасную головку и за которую она себя ругала – что может он ее видит во снах. Слово «встретишь» она как-то видима пропустила мима ушей или поняла его так, как ее сердце хотело это понять.
– Позже расскажу. Не тут, – ответил Линур и поднявшись на цыпочки посмотрел вокруг поверх голов в поисках отца и остальных.
– Давай пока есть время пройдемся по рынку. Тут всегда столько интересного. Присмотрим заодно подарки для бабушки и мамы, – предложила она тут же вслед за братом задрав голову.
Однако Найла была ниже по росту и ничего не смогла увидеть.
– Хорошо, только не долго, – согласился он взяв сестру за руку и стал пробивать им путь к прилавкам.
Они шли между рядов и разглядывали товары. Чего там только не было: расписная посуда, выпечка, мясо, оружие, деревянные изделия, ткани, платки, обудь, юбки, головные уборы, платья, украшения.
Найла как обычно с девичьим любопытством разглядывала вещицы.
Однако Линуру не было никакого дела до всего этого. Он все еще обдумывал слова бабушки: про старца, про «Мертвый город». Молодой человек сильно озадачился. И сейчас только и думал, скорее бы уже вернуться в табор, где он мог лечь на свою постель и в относительном одиночестве все обдумать.
Остановившись у одного из прилавков Найла примерила несколько красивых платков и два из них поторговавшись тут же преобрела.
После они вышли к переулку где продавали всякую живность: странного вида грызуны, домашняя птица, хищники, ящерицы, пауки, змеи, экзотические птицы, даже небольшие драконы. Их было меньше всего. Ведь на них шла постоянная охота, но все же штук пять тут было. Именно они отвлекли от задумчивости и привлекли Линура больше всего. Тогда как Найлу поразила одна очень необычная птица.
В одной из клеток сидел очень редкий попугай. Он был смоляно-черный и ало-красного цвета. Назывался он «Попугай-Дьявола». Слишком уж экзотическая и мистическая была его внешность.
Девушка понимала, что она никогда не сможет себе позволить такого дорогого попугая – поговаривали, что перо этой птицы приносит удачу его обладателю. А красный цвет Найла всегда любила и уже придумала, какое украшение она смастерила бы из таких красочных перьев, и себе, и остальным членам семьи. Но даже перья продавали за немаленькие деньги.
Молодая цыганка продолжала мечтательно любоваться птицей, в то время, как Линур подошел к клетке, где сидел серо-черный с синеватыми узорами дракон размером с кошку. И у него была перевязана жгутом морда. Парень уставился на него в упор в неком ожидании. Он ждал, когда тот издаст какой-либо звук. Юноша хотел проверить свои способности, понимает ли он и драконов тоже или это все чушь. Однако тот спал. А в толпе заговорить с рептилией было бы как-то странно. Даже наедине это все еще было для Линура странным. Хотя с собаками и кошками ведь люди говорят.
В результате молодо человек пару раз дунул внутрь клетки, но тот только повел ноздрей и продолжил сопеть.
– Они больше активны по ночам, – пояснил здоровый продавец поглаживая массивной рукой сидящего рядом большого пса.
– Аа, – произнес молодой человек и отстранился от клетки, но через паузу все же решил спросить:
– А они случайно не говорящие? – Парень скривил подобие улыбки, мол я просто шучу. Хотя на самом деле он не шутил.
– Говорящие? – рассмеялся мужчина:
– Конечно нет! Говорящие! – снова повторил он продолжал заливаться громким смехом. Линур был готов провалиться сквозь землю. Он начал искать глазами сестру. Она в это время стояла среди группы зевак, по другую сторону палатки.
В это же время Лампия раскидывала карты уже той самой курпулентной женщине с башмаками. Пожилая цыганка как обычно нависла над столиком. Однако она едва успела открыть рот, как к ней снова пришло видение. На этот раз глаза ее не закрылись. Лампия просто уставилась в одну точку смотря сквозь женщину. Цыганка видела, как клиентка в полном недоумении, что-то ей говорит, но гадалка ее слышала словно издалека.
Наконец она пришла в себя. Резко вскочила с табуретки, собрала карты прямо в платок, вернула кинув на столик уплату за гадание и как ошпареная ни на кого не обращая внимание рванула через толпу.
Налюбовавшись попугаем, Найла направилась к брату. Однако до этого, рядом с ними происходило то, чего ни девушка, ни Линур не заметили. Трое воришек суетились рядом с палаткой торговца живностью. Они ждали момент, когда смогут украсть перо того самого попугая. Ведь о нем знала не только Найла. Эта птица была на слуху во многих землях.
Молодые ребята работали сообща. Один отвлекал хозяина птицы разговорами, в то время, как другой выжидал момент, когда внимание зевак переключится на внезапный шум за их спинами. Третий воришка намеренно спровоцировал в толпе конфликт. И когда люди устремили свои взоры в сторону суеты, второй вор вытащил ярко красное перо из небольшого колчана висевшего у продавца на поясе.
Однако в последний момент продавец заметил кражу и поднял крик на весь переулок.
Ребята тут же сорвались с места и бросились бежать в сторону выхода, куда уже напрявлялись и брат с сестрой. Не желая попастца воришки вставили перо девушке в распущенные волосы рядом с цветком и побежали дальше.
Почувствовав прикосновение к голове, Найла потянулась проверить не слетел ли цветок. И в этот момент Линур обернувшись на шум в последний момент увидел торчащее перо в волосах сестры. Он тоже хорошо знал ценность этой вещи и, что будет если их поймают за такую кражу. Линур ловко вынул перо из волос сестры и на мгновение растерялся. Он даже не успел сообразить, чтобы его просто выкинуть. В этот самый момент один из стражей заметил перо в руке юноши. Линур грубо оттолкнул Найлу подальше от себя, а сам побежал в другую сторону и попытался скрыться.
Молодой человек метался по торговой площади, опрокидывая позади себя лавки и всеразличные вещи. Однако Линур со своей внешностью и в яркой рубахе был очень для всех заметен. И как бы он не отставал от погони, как бы не уворачивался, как бы не был ловок, сколько бы прянностей и специй не высыпал страже в лицо, в результате после всех его моневров его все же поймали.
Найла так и не поняла что произошло. Она лишь видела, как ее брата с алым пером в руке уводят в сторону административного здания.
А он искал глазами сестру и надеялся, что она себя никак не выдаст. И когда Линур ее наконец нашел то лишь едва смог качнуть головой из стороны в сторону. Что означало, «не надо, не кричи, не подходи» и, что «я не виноват».
Однако эмоции девушки били через край и она рвалась через толпу к брату. В этот момент ее с силой схватила чья-то цепкая рука и дернула назад.
– Пошли милая, пошли скорей! – сказала быстро Лампия накидывая на внучку карточный платок.
– Но бабушка! – возразила девушка со слезами на глазах: – Oн же ничего ни сделал!..
– Тут ничего никому не докажешь... Его уже поймали... Пошли, надо найти Тагира, – ответила цыганка спеша к загону с лошадьми где она точно знала, что найдет мужа.
А в это время глава табора торговался в очередным покупателем, который заприметил для себя черного, как ночь коня. И торговались они с цыганом, у которого опыта торговли было огого, уже довольно долго. Так долго и так театрально, что вокруг собралась огромная толпа людей и все с интересом наблюдали за этим представлением. Тагир любил именно этот момент торговли. В это время он учил своему мастерству более молодых членов табора. А после они помогали другим покупателям выбрать хорошего коня со скидкой, за что получали хорошее поощрение.
Как вдруг торг был прерван.
Лампия подошла к мужу и что-то прошептала на ухо.
В секунду к всеобщему удивлению мужчина хлопнул по руке покупателю и забрав у того из рук мешок с деньгами, даже их не пересчитывая, всучил поводья и своего коня новому владельцу. Затем Тагир громко свистнул и к нему тут же со всех концов площади подошли остальные цыгане.
Глава табора наказал женщинам возвращаться к месту стоянки. С ними он отправил большинство мужчин. И взяв с собой старшего сына и еще троих, поспешил туда, где Лампия в последний раз видела их внука.