Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого – в «ни в куда»
Поэзия рокового жеста, прерванного бурчанием в животе
На суше Пушкин правит бесконечно,
Его глагол – живительнее льда…
Но там, где мокро, тинисто и млечно –
Там Карпов – солнце русского пруда!
Стихи о трех секундах до вечности и одной – до изжоги
Я бросил вызов судьбе, стоя на краю небоскреба,
Ветер трепал мои волосы, я был готов к полету.
Я хотел крикнуть небу: «Я иду к тебе, Вечность!»…
Но из кармана выпала мелочь, и я полез ее собирать.
*
Мы молчали в купе, разделяя горечь вечной разлуки,
Поезд тронулся, увозя мое сердце в чужие края.
Я прижал ладонь к стеклу, прощаясь с тобою навеки…
Пока не осознал, что сел не в тот поезд и не в ту сторону.
*
Я ворвался в ее жизнь, как ураган или горный поток,
Я обещал ей звезды, сокровища и бессмертие духа.
Она смотрела на меня, затаив свое нежное дыхание…
Пока я не спросил, нет ли у нее лишней таблетки от изжоги.
*
Леонид Карпов стоит в Отрожке на старой барже,
Он хочет написать стих, который взорвет этот мир.
Он заносит перо, чувствуя прилив небывалой мощи…
И тут его кусает комар в самое «пассионарное» место.
*
Мы бежали по полю под проливным дождем,
Смеясь и крича, как герои французского кино.
Мир должен был замереть в этом чистом восторге…
Пока я не поскользнулся на мокрой глине и не съехал в кювет.
*
Леонид Карпов ищет в стихах пассионарность,
Хочет, чтоб слово звенело, как сталь о гранит.
Он пишет про небо, про вечность и звезды…
А у него за спиной кошку на ковер тошнит.
*
Я шел по проспекту, как гордый и грозный пророк,
Я нес людям пламя, сжигая их серые будни.
Я ждал, что ударит в зенит мой победный рок…
Но в туфлю попал злобный маленький камешек.
*
Я вышел на площадь, чтоб бросить вызов системе,
Я приготовил речь, от которой плавятся скалы.
Я ждал, что толпа замрет в гробовой тишине…
А меня просто окатил из лужи проезжавший мимо «Камаз».
*
Мы клялись друг другу в вечной верности под луной,
Обещали вместе встречать закаты на Марсе.
Казалось, наша любовь – это шторм и огонь…
Пока не встал вопрос, кто сегодня моет сковородку.
*
Я решил начать новую жизнь, сжег все мосты,
Выбросил старый хлам и удалил все контакты.
Я стоял на пороге великой и чистой мечты…
Пока не осознал, что оставил в старой куртке ключи от машины.
*
Я долго копил в себе ярость, чтоб высказать правду,
Я репетировал этот разгромный монолог перед зеркалом.
Я вошел в комнату, готовый к финальному штурму…
А там все уже ели торт и обсуждали рассаду.
*
Леонид Карпов поправил бакенбарды и ватник,
Он вышел на площадь, чтоб словом жечь сердца людей.
Он ждал, что небо ответит ему громом и молнией…
Но только голубь нагадил на его великие планы.
*
Я шел по мосту, готовый броситься в бездну,
Чтобы оставить о себе лишь красивый миф.
Я замер на краю, слушая шепот волны…
И тут ко мне подошли и попросили закурить.
*
Я готовил разгромную статью в местную газету,
Выбирал слова, которые бьют наотмашь по лжи.
Мой текст должен был взорвать это тихое болото…
Но я пролил чай на клавиатуру – и все удалилось.
*
Мы молчали, глядя друг другу в глаза у вокзала,
Миллионы слов застыли в этом тяжелом воздухе.
Казалось, сейчас небо рухнет от нашей печали…
Но мимо проехал трактор, и мы просто разошлись.
*
Леонид Карпов ищет правду в некрасивых деталях,
Пишет о том, как диван не влезает в спальню.
Он хочет, чтоб стих был честным до самого дна…
А у него в это время в кастрюле сгорела гречка.
*
Я ворвался на сцену, сжимая в руке микрофон,
Я был готов зажечь толпу огнем своей правды,
Свет софитов слепил, я открыл рот для крика…
И в этот момент у меня некстати вылетела жвачка.
*
Я вызвал такси, чтобы мчаться к тебе сквозь грозу,
Я сжимал букет роз, представляя наш нежный финал.
Я ворвался в подъезд, готовый упасть на колени…
И застрял в лифте с соседом, везущим навоз на дачу.
Стихи о собачьей лепешке на пути к шансу всей жизни
Мы плыли в лодке по лунной, зеркальной воде,
Я читал ей стихи о бессмертье и высшей любви.
Она прижалась ко мне, затаив свое нежное «ах»…
Пока я не выронил весло и не начал орать матом.
*
Я долго готовил этот разгромный, мужской разговор,
Я вошел в ее дом как судья и суровый палач.
Я хотел сказать: «Все кончено, я ухожу навсегда»…
Но увидел на столе котлеты и решил сначала поесть.
*
Леонид Карпов поправил свой «пассионарный» шарф,
Он шел по Воронежу, чеканя торжественный шаг.
Он чувствовал, как в нем рождается новый пророк…
Пока не споткнулся о брошенный кем-то кабачок.
*
Я уходил навсегда, не оглянувшись назад,
Бросив ключи на комод в тишине.
Дверь должна была хлопнуть как выстрел…
Но она зацепилась за коврик и просто застряла.
*
Я долго вертел в руках очень дорогую колбасу,
Читал состав, хмурил брови, кивал.
Продавщица ждала, облокотившись на весы…
И я положил ее на место, сделав вид, что «слишком много жира».
*
Мы встретились после десяти лет разлуки,
Сели в кафе, заказали что-то.
Казалось, сейчас польются признанья и бездны…
Но мы полчаса обсуждали цену на зимнюю резину.
*
Я долго готовился к прыжку с парашютом,
Чтоб доказать всем, что я – человек-скала.
Инструктор скомандовал: «Пошел, не робей!»…
А я просто прилип к косяку и заплакал.
*
Он оскорбил мою мать и мой дом,
Я бросился в бой, сжав до хруста кулак.
В кино это был бы красивый нокаут…
Но мы просто вцепились в одежду и долго сопели.
*
Она прошептала: «Ты мой господин»,
В комнате пахло дурманом и страстью.
Я обнял ее, готовясь к безумству…
И тут у меня некстати свело ногу судорогой.
*
Я стоял за тобой, изучая затылок,
Пытаясь понять, кто ты – ангел иль бес.
Ты обернулась, и мир должен был покачнуться…
Но ты просто спросила: «Мужчина, вы крайний?»
*
Я пел под гитару про Бога и смерть,
Голос срывался на хрип в темноте.
Девчонки смотрели, раскрыв свои рты…
Пока я не осознал, что забыл припев.
*
Я собирался на встречу всей своей жизни,
Брился три раза, душился, сиял.
Вышел из дома – атлант и герой…
И через метр вступил в собачью лепешку.
*
Старик умирал, окруженный родней,
Все ждали великих, прощальных речей.
Он приподнялся, ловя уходящий свет…
И попросил переключить на футбол.
*
Собрат-поэт, мы с тобой ищем пассионарность,
Хотим, чтоб в стихах все звенело и жгло.
Но правда сидит в некрасивых деталях…
Которые мы так боимся признать за свои.
*
Я замер в проеме, залитый сияньем неона,
Весь в черной коже, опасный и хмурый как грех,
Я ждал, что она содрогнется от этого лоска…
Но пафос прервал мой урчащий от голода кит в животе.
*
Я веско молчал на приеме у важного чина,
Кивал головой, демонстрируя сталь и покой,
Казалось, я мастер интриг и больших комбинаций…
Пока не издал затяжной и отчетливый пук.
*
Я уходил навсегда, громко хлопнув дверью,
Чтобы финал прозвучал как набат.
Я шел по ступеням, герой и атлант…
Пока не вспомнил, что дома оставил ключи.
*
Я зашел в ресторан, где едят короли,
Сел за столик, расправил салфетку.
Официант подал меню со взглядом божества…
А я стал судорожно считать, хватит ли на кофе.
*
Отец решил высказать все, что накипело,
Встал посреди кухни, багровый от гнева.
Он хотел выдать фразу, чтоб стены дрожали…
Но только икнул и пошел за водой.
*
Мы стояли в метро, зажатые толпой,
Глаза в глаза, как в финале мелодрамы.
Казалось, сейчас я признаюсь в любви…
Но я просто попросил тебя убрать локоть с ребра.
*
Я хотел эффектно швырнуть телефон,
Чтобы экран разлетелся на тысячи искр.
Разбежался, замахнулся, вложил всю ярость…
Но рука дрогнула – он же стоит как почка.
*
Шеф вызвал на ковер и начал орать,
Брызгал слюной, обвиняя во всем.
Я должен был гордо бросить заявление на стол…
Но просто разглядывал пятнышко у него на галстуке.
Стихи о пассионарности, разбившейся о поход в аптеку
Мы встретились в парке, на той самой скамье,
Где год назад клялись в верности вечной.
Повисла тяжелая, мертвая пауза…
И ты начала сосредоточенно отдирать жвачку от подошвы.
*
Я пел в караоке про путь в «ни в куда»,
Вкладывал душу в каждый аккорд.
Зал замер, потрясенный моим надрывом…
Пока я не поперхнулся своей же слюной.
*
Я решил, что с понедельника жизнь изменю,
Выбросил сахар, купил абонемент.
Проснулся в шесть утра, полный решимости…
И пролежал, глядя в потолок, до одиннадцати.
*
Она выходила из моря как нимфа,
Струилась вода по затылку и плечам,
Я ждал этот взгляд, затаив дыханье…
Но она начала вытряхивать воду из уха.
*
Мы замерли в танце под медленный джаз,
Весь мир растворился в сиянии глаз,
Я нежно прижал ее к сильной груди…
И громко икнул от выпитой колы.
*
Я сделал тату «Ни шагу назад»,
Чтоб волю свою закрепить на века.
Друзья восхищались суровостью шрифта…
Пока не нашли там три опечатки.
*
Я сделал ей самый красивый сюрприз,
Кольцо в кулаке, на колене стою,
Слова о любви задрожали на сердце…
– Ты в курсе, что встал коленом в какашку?
*
На бизнес-ланче решали судьбу,
Миллионы летали над нашим столом,
Я веско молчал, создавая авторитет…
Пока не потянулся за солью и не пролил компот.
*
Прощальный гудок, поезд медленно тронулся,
Я бежал по перрону, махая рукой,
В слезах обещала она вечно ждать…
А потом я запнулся о сумку какого-то деда.
*
Я купил этот галстук по цене самолета,
Зашел в кабинет, как хозяин земли,
Все взгляды сошлись на моем узле…
– У вас там ценник сзади не оторван.
*
Мы вышли из ЗАГСа под марш и цветы,
Счастливые люди в начале пути,
Я нес ее на руках, как Грааль…
Пока не понял, что сейчас уроню.
*
С трибуны я резал суровую правду,
Народ замирал от великих речей,
Я сделал ту паузу, что бьет прямо в мозг…
И начал мучительно долго сморкаться.
*
Я вышел во двор, чтоб прогнать алкашей,
Сказал им: «Господа, имейте же совесть!»
Они посмотрели на мой строгий вид…
Но из окна тряхнули ковром мне в лицо.
*
Я долго готовился к этой дуэли глаз,
Смотрел на него, как удав на кролика,
В воздухе пахло грозой и мужским финалом…
А потом у меня заурчало в животе на весь офис.
*
Мы шли по аллее, окутаны тайной,
Я начал цитировать Бродского с пафосом,
Казалось, души коснулся божественный свет…
– Ой, смотри, там гречка по акции.
*
Я вел вебинар про успех и поточность,
Учил миллионеров владеть собой,
В кадре был строг, как античный герой…
Пока в комнату не влез ребенок.
*
Она плакала тихо о нашей разлуке,
Я нежно обнял ее за худые плечи,
Момент был пропитан нуарной тоской…
Но у меня под мышкой предательски хлюпнул пот.
*
Я шел по ковру за заслуженным призом,
Зал аплодировал, вспышки слепили глаза,
Я руку простер, чтоб забрать свой триумф…
И случайно смахнул со стола графин с водой.
*
Мы сели в такси после бурной тусовки,
Я вез ее к дому, как рыцарь мечту,
Придвинулся ближе, чтоб взять за ладонь…
Но водитель спросил: «Вам через мост или прямо?»
*
Мы пили вино под луной на балконе,
Я клялся, что горы сверну для нее,
Мир замер в предчувствии первого «да»…
– У тебя на носу комар, не шевелись.
*
Я бросил ключи на капот «Мерседеса»,
Смотрел на охрану, не пряча триумф,
Хозяин жизни, элита, атлант…
Пока не запутался в лямках пакета из «Ленты».
*
Я замер на сцене в луче прожектора,
Смычок задрожал, обещая катарсис,
Зал перестал даже робко дышать…
А у меня нестерпимо зачесалось в носу.
*
Я зашел в ресторан в итальянском костюме,
Кивнул метрдотелю, как старому другу,
Шел к лучшему столику мимо витрин…
И на ровном месте подвернул ногу.
*
Мы стояли на крыше под светом созвездий,
Я медленно лез в карман за кольцом,
Сердце стучало в виски: «Вот оно!»…
– Ой, подожди, мне мама звонит.
Поэзия о мелких деталях, которые делают любой подвиг комичным
Я бросил в лицо ему: «Увольняюсь!»,
Гордо забрал свой рабочий блокнот,
Вышел из офиса, не глядя назад…
И полчаса ждал лифт, который застрял.
*
Она прошептала: «Возьми меня, милый»,
Я кинулся к ней, сокрушая преграды,
Срывая одежду в порыве страстей…
Пока не запутался головой в свитере.
*
Я жал сто пятьдесят под присмотром девчонок,
Мышцы играли, как сталь под водой,
Я встал со скамьи, воплощенная мощь…
И споткнулся о забытую гантель.
*
Я вел ее к алтарю через сотни гостей,
Отец передал мне ее тонкую руку,
Священник спросил, готов ли я клятву дать…
Но вдруг из кармана выпал чек за аренду колец.
*
Я купил этот джип, чтоб казаться опасным,
Врубил на всю мощь агрессивный металл,
Подкатил к светофору, глядя на всех свысока…
И понял, что оставил дома водительские права.
*
Мы прощались в аэропорту навсегда,
Пальцы сплелись в безнадежном порыве,
Голос диспетчера звал в «ни в куда»…
И я вспомнил, что не сдал багаж.
*
Я долго стоял в очереди за этим айфоном,
Сжимал в кулаке заработанный кэш,
Продавец вынес коробку, как чашу Грааля…
А у меня не хватило шести рублей.
*
Мы зашли в номера после пышной пирушки,
Я нес ее бережно, словно хрусталь,
На кровать опустил, ожидая огня…
И полчаса расстегивал молнию на ее сапоге.
*
Я высказал боссу все, что копилось годами,
Хлопнул дверью так, что задрожал потолок,
Шел по коридору, чувствуя вкус свободы…
Пока не понял, что иду в сторону туалета, а не выхода.
*
Я сел в кабриолет, надел темные стекла,
Дал по газам, обдавая прохожих мечтой,
Был крут, как герой из рекламы парфюма…
Пока мне в рот не залетела жирная муха.
*
Мы смотрели на звезды в степной тишине,
Я вел ее руку по Млечному Пути,
Мир казался огромным и только для нас…
– Блин, кажется, мы сели в муравейник.
*
Я взял микрофон, чтоб сказать тост на свадьбе,
Все гости затихли, ловя каждый звук,
Я начал про верность, про свет и опору…
И забыл, как зовут невесту.
*
Я защищал диплом перед хмурой комиссией,
Сыпал терминами, как старый профессор,
Был убедителен в каждом движении губ…
Пока куратор не шепнул: «Ширинку застегни».
*
Я поднял флаг над вершиной горы,
Весь мир лежал у подножья моих сапог,
Я крикнул в пространство: «Я сделал это!»…
Но эхо в ответ: «Слезай с гаража, дурак!»
*
Я стоял у капота ее новенькой иномарки,
Объяснял про инжектор, подвеску и крутящий момент,
Она слушала влюбленно, признавая мой статус…
А потом я не смог с первого раза закрыть багажник.
*
Я бросил курить, объявив это волевым жестом,
Собрал всех друзей, чтоб засвидетельствовать триумф,
Смотрел на пачку с презрением истинного стоика…
Пока не полез в урну проверять, не осталось ли там целой.
*
Мы в спальне зажгли две дюжины красных свечей,
Я шептал ей на ухо про страсть и запретные сны,
Медленно стягивал шелк, замирая от нежности…
И тут в полной тишине очень громко сработал холодильник.
*
Я шел на свидание с огромным букетом из роз,
Держал осанку, как гвардеец на главном посту,
Прохожие дамы смотрели с нескрываемой завистью…
Пока я не поскользнулся на гнилом помидоре.
*
Я замер в музее у полотна Рембрандта,
Сложил руки на груди, имитируя глубокий транс,
Казалось, я слился с великим искусством навек…
Пока не начал яростно чесать локоть об косяк.
*
Я вел ее в зал, где играл духовой оркестр,
Блестел эполетами, чеканя уверенный шаг,
Весь бомонд обернулся, почуяв присутствие власти…
– Мужчина, у вас бахила на левом ботинке осталась.
*
Я решил заступиться за даму в ночном переулке,
Вышел вперед, поигрывая стальным кулаком,
Сказал им: «Ну что, чушпаны, проверим ваш дух?»…
Но у меня предательски пискнул голос.
*
Я долго выбирал этот сложный и дорогой парфюм,
Чтоб пахнуть успехом, кожей и диким скакуном,
Вошел в лифт к коллегам, как альфа-самец…
– Фу, девчат, гарью пахнет или это проводка?
Поэзия последнего слова, заглушенного шумом мусоровоза
Я решил уйти красиво, в закат, не оглядываясь,
Закинул рюкзак на плечо, как вечный странник,
Шел по пустой дороге, чувствуя вкус приключений…
Пока не понял, что иду в противоположную от вокзала сторону.
*
Я замер на старте, атлет и надежда страны,
Мышцы звенели, как струны перед броском,
Весь стадион приготовился к крику победы…
И тут я понял, что очень хочу в туалет.
*
Я долго писал этот дерзкий и важный коммент,
Громил оппонента логикой и остротой,
Нажал на «отправить», чувствуя вкус триумфа…
И увидел в первом же слове тупую ошибку.
*
Мы замерли в первом и самом долгом поцелуе,
Вокруг расцветали сады и рождались миры,
Я закрыл глаза, растворяясь в ее аромате…
И больно стукнулся зубами о ее зубы.
*
Я стоял на сцене, принимая букеты и лесть,
Был богом театра, героем народных речей,
Склонился в изящном и низком поклоне…
И у меня из кармана выпал сопливый платок.
*
Я выбрал в меню самое редкое в мире вино,
Долго крутил бокал, изучая «ножки» и цвет,
Официант замер рядом, признав во мне знатока…
А я глотнул и невольно скривился: «Кислое».
*
Я зашел в ее дом, готовый к решающей сцене,
Хотел обнять, закружить и забрать навсегда,
Взгляд мой горел неземным и опасным огнем…
Но тут из кухни выбежал кот, которого стошнило.
*
Я вел этот важный и сложный прямой эфир,
Вещал про геополитику и смыслы бытия,
Был строг и подтянут, как старый морской офицер…
И тут у меня из носа надулся огромный пузырь.
*
Я купил себе мощный и черный как ночь мотоцикл,
Надел черепаху, кожу и грозный шлем,
Девушки на остановке не сводили восторженных глаз…
А я никак не мог найти нейтральную передачу.
*
Я делал предложение на борту дорогой яхты,
Волны ласкали борт, и пел саксофон,
Я встал на колено, протягивая кольцо…
И в этот момент меня знатно накрыла морская болезнь.
*
Я решил уволиться эффектно и без звонка,
Просто прислал фото пляжа из южных широт,
Пусть знают, кого потерял их унылый отдел…
А через час позвонил и спросил: «Где моя трудовая?»
*
Я долго ждал ее под часами с букетом,
Репетировал фразу про вечность и свет,
Она шла навстречу, сияя, как майское утро…
А я не знал, куда деть пустую обертку от жвачки.
*
Я зачитал свой манифест на собрании жильцов,
Голос звенел, пробуждая в людях достоинство,
Я закончил на взлете, глядя всем прямо в души…
И начал долго и шумно пить воду из стаканчика.
*
Мы стояли на пирсе, провожая кровавый закат,
Я обнял ее сзади, как в лучшем кино о любви,
Мир замер в предчувствии тихой и нежной мечты…
– Слушай, у тебя часы очень больно в спину впиваются.
*
Я вошел в этот клуб, как заходит в столицу кумир,
Взгляд был тяжелым, а шаг – бесконечно крутым,
Я ждал, что толпа расступится перед легендой…
И зацепился карманом пиджака за дверную ручку.
*
Я готовил этот ужин три дня и три ночи,
Фуа-гра, свечи и соус на старом вине,
Вынес шедевр, как несут на алтарь подношенье…
– Ой, а я вегетарианка, я разве не говорила?
*
Я решил подарить ей звезду и свою честность,
Взял ее руки, готовясь к прыжку в глубину,
В комнате пахло духами и скорым триумфом…
И я нежно прошептал: «Люблю тебя, Оля… то есть Света».
*
Я зашел в бутик, где костюмы стоят как почка,
Трогал сукно с видом лорда в четвертом колене,
Продавец подошел, почуяв крупную рыбу…
И я спросил, нет ли точно такого, но со скидкой.
*
Я уходил из семьи, собрав только самое важное,
Взгляд был сухим, а походка – твердой и гордой,
Я не оглянулся на окна, где гасла любовь…
Пока не запутался в лямках детского автокресла.
*
Я гордо вещал на приеме про роль мецената,
Держал бокал за ножку, как учит ютуб,
Дамы внимали, ловя каждый мой постулат…
Пока я не попытался элегантно съесть канапе целиком.
Стихи о том, как быт дотягивается до тебя даже в моменты высшего взлета
Я решил покорить ее этим прыжком в бассейн,
Сделал сальто, надеясь на всплеск восхищенья,
Летел как орел, разрезая густую лазурь…
И со всего размаху ударился животом о воду.
*
Я долго стоял над могилой заклятого друга,
Сжимал кулаки, вспоминая обиды и ложь,
Готовился бросить в лицо ему: «Я победил!»…
Но запутался пальцем в дырке своего кармана.
*
Я вел ее в спальню, как вел бы на трон королеву,
В глазах моих тлели костры первобытной страсти,
Я бросил ее на подушки движеньем тигра…
И больно ударился локтем о спинку кровати.
*
На митинге я закричал, сокрушая систему,
Кулак мой взлетел, призывая народ к небесам,
Я ждал, что толпа отзовется единым порывом…
Но у меня предательски вылетела вставная челюсть.
*
Я выложил сторис из самого крутого отеля,
Смотрел в панорамное небо с бокалом в руке,
Был символом жизни, которой все жаждут и молят…
Пока не пошел в туалет отмывать пятно на трусах.
*
Я замер в поклоне на сцене Большого театра,
Держал эту паузу, слыша дыханье галерки,
Весь зал был моим в этот миг, до последнего вздоха…
А из-под кулисы выкатился пустой стаканчик.
*
Я покупал этот нож, чтобы резать пространство,
Смотрел на дамасскую сталь и холодный блеск,
Продавец уважал мой выбор мужчины и воина…
Но дома жена приказала: «Чисти им лук, Леонид».
*
Мы встретились взглядом в метро – искры и бездна,
Она была той, о ком пишут тома и сонеты,
Я встал, чтоб пойти за ней, бросив все навсегда…
Но меня зажало в дверях моим же рюкзаком.
*
Я долго хранил эту фразу для нашей разлуки,
Чтоб она обожгла ее сердце, как капля свинца,
Я начал ее – величественно и печально…
И забыл окончание, глядя на ее смешную шапку.
*
Я шел по красной дорожке, хозяин момента,
Вспышки слепили, автографы ждали меня,
Я был воплощением стиля и светского блеска…
Пока не заметил, что у меня развязался шнурок.
*
Я поднял бокал за родителей в день их юбилея,
Говорил о корнях, о любви, о святом и простом,
В зале стояла такая кроткая и чистая тишина…
Пока дед не шепнул: «Красиво поет… А кто это?»
*
Я долго ждал паузы в споре больших воротил,
Чтоб вставить свое веское, мудрое слово,
Все замолчали, давая мне место в истории…
А я просто громко и глупо шмыгнул носом.
*
Я вышел на площадь, готовый к финальной дуэли,
Смотрел на врага сквозь прицел ледяного зрачка,
Мир замер в предчувствии честной и страшной развязки…
Пока аниматор в костюме свинки не попросил закурить.
*
Мы танцевали на крыше под звуки ночного Парижа,
Я вел ее нежно, вживаясь в роль Казановы,
Казалось, еще секунда – и мы улетим в облака…
Но я наступил ей на палец и долго извинялся.
*
Я бросил на стол заявление об уходе,
Смотрел на начальника, как победитель на прах,
Ждал, что он вздрогнет от дерзости этой и силы…
А он просто спросил: «Ты ручку мою не прихватил?»
*
Я вошел в дорогой автосалон за своей мечтой,
Хлопал дверями, проверяя упругость кожи,
Менеджер гнулся в поклоне, считая проценты…
Пока я не запутался в полах своего старого пальто.
*
Я нес ее через порог в нашу новую жизнь,
Свет заливал коридор, обещая покой и уют,
Я был ее крепостью, тылом и верным плечом…
Пока не задел ее головой дверной косяк.
*
Я вел вебинар о духовном и чистом пути,
Учил миллионы бросать шелуху и стяжательство,
Взгляд мой сиял добротой и вселенским прощеньем…
Пока мне не пришло уведомление о списании ипотеки.
*
Я решил признаться в любви на вершине Эльбруса,
Достал кольцо, превозмогая мороз и метель,
Голос мой креп, обретая библейскую мощь…
Но у меня изо рта вылетела белая слюна на ветру.
*
Я уходил из гостей, напоследок сказав остроту,
Чтоб все захлебнулись от смеха и моего обаяния,
Я дернул за ручку, эффектно шагнув в темноту…
И вошел в шкаф вместо выхода на лестницу.
Поэзия штурма небес на шаткой табуретке
Я стоял на трибуне, вещая про честь и отвагу,
Народ замирал, ощущая величие момента,
Я вскинул руку, указывая путь к небесам…
И почувствовал, как под мышкой лопнул шов пиджака.
*
Я долго чеканил слова для защиты диплома,
Был собран, подтянут, как юный и смелый корнет,
Комиссия слушала, замерли все ассистенты…
Пока я не начал со скрипом чесать пятерней под коленкой.
*
Я вел ее в парк, чтобы бросить: «Мы слишком разные»,
Хотел, чтобы профиль мой был как на древней монете,
Я ждал ее слез, чтоб остаться в душе ее богом…
Но у меня между пальцев застрял липкий фантик.
*
Я вышел на сцену, чтоб спеть о потерянном рае,
Взял самую высшую ноту, на грани разрыва,
Зал замер в восторге, почуяв дыханье небес…
И тут я унюхал, что в гримерке подгорела котлета.
*
Я долго смотрел на нее в полумраке кофейни,
Взгляд мой был полон немого и страстного зова,
Казалось, сейчас мы сольемся в едином порыве…
– У тебя на губе от сметаны засохшая корка.
*
Я замер у кассы, решив прикупить этот люкс,
Смотрел на охрану с достоинством старых династий,
Я был воплощением стиля и твердой валюты…
Пока не достал из кармана комок из волос и копеек.
*
Я резал пространство своим безупречным кроссовером,
Смотрел в зеркала, как пилот боевого звена,
Весь мир был подвластен моей беспощадной педали…
Пока я не въехал в сугроб у помойки в Ижевске.
*
Я замер над картой, как маршал великих сражений,
Директор внимал, понимая масштаб и размах,
Я палец наставил в район перспективных продаж…
И понял: директор уставился в мой обгрызанный ноготь.
*
Я был на приеме, шутил про Элюара и Сартра,
Держал сигарету, как учит французское фото,
Вокруг меня рос ореол из интриг и ума…
Пока не икнул прямо в вырез соседке слева.
*
Я шел на таран, защищая свою правоту,
Кричал, что за принципы лягу на эти штыки,
Я был как герой, не знающий страха и боли…
Пока не зачесалось под правой лопаткой.
*
Я поднял ее над волной в золотых брызгах солнца,
Мы были как кадр из забытой классики грез,
Я ждал, что она прошепчет заветное имя…
– Ой, подожди, у меня, кажется, плавки сползли.
*
Я долго смотрел на закат с сигаретой в зубах,
Был мрачен и крут, как герой из романов Хемингуэя,
В душе моей зрела великая, вечная грусть…
Пока не закашлялся – долго, по-детски и громко.
*
Я веско закончил звонок и закрыл ноутбук,
В отделе затихли – мой гнев был почти осязаем,
Я встал, чтобы выйти красиво, как лидер и босс…
Но запутался в проводе собственных новых наушников.
*
Мы встретились в парке, чтоб все обсудить и расстаться,
Я начал про то, что любовь – это хрупкий сосуд,
Я ждал, что она упадет мне на грудь в тихом плаче…
Но она стала громко жевать свой засохший эклер.
*
Я долго чеканил свой шаг на ковре в министерстве,
В руках был портфель с очень важным и тайным досье,
Я чувствовал тяжесть истории на своих плечах…
Пока не заметил, что из сумки торчит хвост селедки.
*
Я замер в прыжке, чтоб забить этот решающий гол,
Весь стадион взвыл, предчувствуя миг эйфории,
Я был совершенен как бог в этом мощном рывке…
Пока не запутался в собственных длинных ногах.
*
Я замер у зеркала, глядя на свой новый фрак,
Я был воплощением светского лоска и стати,
Сегодня я должен был стать королем этой ночи…
Пока не увидел, что на шее торчит красный прыщ.
*
Я вел ее к выходу, крепко сжимая ладонь,
Мы были как Бонни и Клайд перед вечным прыжком,
Я гордо толкнул эту дверь, уходя в неизвестность…
А на ней было крупно написано: «К себе».
*
Я долго давал указания своим подчиненным,
Был строг и логичен, как старый суровый хирург,
Все слушали молча, боясь пропустить хоть нюанс…
Пока у меня на макушке не встал дыбом волос.
Стихи о трех актах Шекспира и одном антракте в туалете
Я сделал ей предложение в самом крутом ресторане,
Скрипач заиграл, и весь зал затаил свой восторг,
Я ждал ее «да», замирая от счастья и боли…
– А можно я сначала доем – стейк за пять тысяч остывает?
*
Я вел этот важный аукцион по продаже земли,
Мой молоток опускался, как молот Тора,
Я чувствовал власть над судьбой и большими деньгами…
Как вдруг из штанов заиграла «Песенка Мамонтенка».
*
Я замер на сцене, закончив великое соло,
Гитара дрожала, как нерв обнаженной души,
Зал ждал, что я кину им медиатор как сердце…
Но он наглухо прилепился к вспотевшему пальцу.
*
Я вел ее в номер, окутанный дымом и тайной,
Взгляд мой сулил ей миры и запретный восторг,
Я веско шепнул: «Ты сегодня узнаешь все небо»…
Но выяснил: «небо» на пятом, а мы – на втором.
*
Я в банке просил миллион на развитие дела,
Был точен в расчетах, уверен в себе и строг,
Кредитный эксперт изучал мой решительный профиль…
Пока я не начал со свистом тянуть сок из трубочки.
*
Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,
Смотрел на прибой, как хозяин морских дорог,
Ветер трепал мои волосы, словно знамя…
Пока мне в лицо не прилетела мокрая тряпка с камбуза.
*
Я вышел к доске, чтоб решить это вечное «икс»,
Весь класс замер в страхе перед моим интеллектом,
Я мел занес, как клинок над главой побежденных…
И он с диким скрипом сломался у самого корня.
*
Мы шли по мосту, и я клялся в любви до гроба,
Слова мои падали в воду, как тяжкий хрусталь,
Я ждал, что природа затихнет в немом восхищенье…
Но тут под мостом очень громко залаяла шавка.
*
Я вел репортаж из горячей и знаковой точки,
Был мужествен, прям и не прятал затылка от пуль,
Зритель у окон застыл, сопереживая герою…
Пока я не начал неловко поправлять трусы через джинсы.
*
Я сел в первый ряд на показе высокой моды,
Смотрел на моделей с лицом пресыщенным и злым,
Все видели в этом мой вкус и глубокое знание…
А в мыслях крутилось: «Зачем этой бабе ведро на башке?»
*
Я долго курил на балконе, прощаясь с эпохой,
Бросил окурок, как вызов бессмысленной тьме,
Ждал, что он искрой прочертит финал моей драмы…
Но он зацепился за сетку и прыгал по ней как дурак.
*
Я поднял кулак, призывая соратников к бою,
Мы были как тигры, готовые рвать и метать,
Я выдохнул: «Братцы, за нами великая правда!»…
И тут у меня очень громко предательски хрустнуло в шее.
*
Я долго стоял у витрины с часами «Омега»,
Смотрел на секундную стрелку, как смотрят на рок,
Продавец подошел, почуяв во мне богатея…
И я спросил, где тут выход к бесплатному туалету.
*
Я замер на старте, готовый порвать горизонт,
Шиповки впивались в дорожку, как когти орла,
Весь мир сфокусировался на моем мощном рывке…
Пока я не понял, что майка надета изнанкой.
*
Я вел ее в танце, чеканя шаги под оркестр,
Был легок и точен, как кадр из немого кино,
Она улыбалась, тонула в моем мастерстве…
Пока я не вписал ее лбом в стальную колонну.
*
Я выложил стопку купюр на столик в кофейне,
Хотел показать, что цена для меня – лишь песок,
Смотрел на официантку, как принц на служанку…
И тут у меня из носа упала капля прямо на сдачу.
*
Я веско закончил свой спич о реформах и власти,
Поправил тяжелый галстук и гордо присел,
Ждал гула поддержки и шепота бледных врагов…
Но стул подо мной издал звук, как старая утка.
*
Мы долго прощались на перроне под стук каблуков,
Я грел ее руки, шептал, что вернусь через год,
Казалось, разлука – это великий и скорбный венец…
– Ты скинешь мне денег? А то у меня «минус сто».
*
Я замер в спортзале под штангой в сто сорок кило,
Вены вздулись на лбу, я был титаном и сталью,
Девчонки смотрели, забыв про свои тренажеры…
Пока я не начал сопеть, как несмазанный трактор.
Поэзия гордого профиля, не влезшего в селфи
Я зашел в кабинет, чтобы бросить ключи от квартиры,
Был сух и логичен, как самый суровый закон,
Ждал, что она закричит, признавая развязку…
Но я зацепился мизинцем за угол комода и взвыл.
*
Я вел этот лайв про успешный и быстрый стартап,
Сидел в дорогом пиджаке на фоне Москва-Сити,
Учил пассионарности тех, кто застрял в нищете…
Пока за спиной не рухнул картонный макет небоскребов.
*
Я шел по ковру за наградой «Учитель года»,
Спина была прямой, как указка в моих руках,
Я чувствовал гордость за каждый прожитый день…
Пока не споткнулся и не съехал на заднице к завучу.
*
Я замер на палубе, глядя в безбрежную даль,
Был вылит из бронзы и воли, как старый корсар,
Сжимал поручни так, что белели суставы…
Пока не икнул от сосиски, съеденной в спешке.
*
Я веско чеканил условия нашей сделки,
Смотрел на партнера, как лев на забитую дичь,
Весь офис затих, признавая мой стальной авторитет…
А у меня из ручки вытекло чернильное пятно на ладонь.
*
Мы стояли в соборе под пенье незримых хоров,
Я клялся беречь ее в горе, в болезни и в счастье,
Священник смотрел на нас, как на венец мирозданья…
Но пафос прервал мой внезапный и мощный чих ей в лицо.
*
Я долго курил у окна, размышляя о крахе империи,
Взгляд мой был пуст и глубок, как колодец времен,
Я был одинок в этой правде, как звездная пыль…
Пока не заметил, что стою в одном тапочке.
*
Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку судьбе,
Кричал, что не сдамся, пока в жилах течет моя кровь,
Толпа замерла, ожидая великих свершений…
Но у меня запутался язык на слове «консолидация».
*
Я нес этот факел, как символ свободы и веры,
Бежал по песку, разрезая ночную прохладу,
Казалось, я сам – это пламя, летящее в вечность…
Пока не споткнулся и не выронил его в лужу.
*
Я вел ее в зал под торжественный марш Мендельсона,
Был горд и силен как атлант, удержавший небо,
Все гости вставали, ловя мой решительный шаг…
И я больно прикусил изнутри свою щеку.
*
Я долго готовил этот дерзкий и мощный прыжок,
Стоял на мосту, собирая всю волю в кулак,
Зрители снизу кричали, махали руками…
А я просто долго не мог распутать страховочный трос.
*
Я уходил навсегда, громко хлопнув дверью парадной,
В плаще воротник поднял вверх, уходя в пустоту,
Я был одинокий герой в декорациях ночи…
Пока мать из окна не прикрикнула: «Шапку надень!»
*
Я замер в музее перед бюстом великого предка,
Искал в его чертах отблеск собственной славы,
Был строг и задумчив, как истинный баловень лир…
Пока не начал мучительно долго и громко зевать.
*
Я бросил ей в след: «Ты еще обо мне пожалеешь!»,
Развернулся на пятках, уходя в проливной дождь,
Был страшен и светел в своем одиноком пути…
Но тут у меня из-под мышки выскользнул мокрый батон.
*
Я долго входил в этот образ крутого мачо,
Заказал «двойной виски без льда» у стойки бара,
Смотрел на девчонок, как хищник на нежных козлят…
Пока не понял, что пью из чужого стакана.
*
Я вышел на сцену, чтоб выдать пронзительный спич,
Набрал в грудь побольше святого, народного гнева,
Я был как пророк, что несет неприглядную правду…
Пока не икнул так, что присутствующие перекрестились.
*
Мы замерли в танго – страсть, напряжение, сталь,
Я гнул ее спину, как гнут молодую березу,
Весь зал наблюдал за пожаром двух выжженных душ…
Как вдруг у меня из кармана посыпалась мелочь на хлеб.
*
Я веско молчал на совете директоров,
Кивал головой, создавая объемную тайну,
Казалось, я знаю ответ на все беды страны…
Но пафос испортил мой детский чехол с Чебурашкой.
*
Я шел по перрону, как шел бы солдат с войны,
Мешок на плече, в голове – только звонкая пустота,
Она подбежала, чтоб впиться в мои уста…
– Ты классный, но где мой обещанный белый айфон?
Стихи о контрасте между внутренним масштабом и внешним унизительным бытом
Я долго репетировал этот решительный жест,
Чтобы бросить ключи от машины на стол подлеца,
Я бросил их гордо, не глядя, с размаха, в упор…
И они улетели под шкаф, где их сложно достать.
*
Я вел ее в парк под зонтом в бесконечный туман,
Читал ей на память забытых французских поэтов,
Мы были как тени в великом и грустном кино…
Пока я не хлюпнул ботинком в глубокую лужу.
*
Я замер у кассы в кафе, как принц в изгнании,
Достал золотую карту с небрежностью лорда,
Ждал, что кассирша оценит мой статус и лоск…
– Молодой человек, у нас терминал не работает.
*
Я долго смотрел на врага через прорезь прицела,
Сжимал рукоять, ощущая холодную власть,
Я был воплощением мести и праведных сил…
Пока не почувствовал, что у меня сползает носок в ботинке.
*
Я сел на коня, чтобы всадником кануть в закат,
Поправил седло, устремив свой взор в бесконечность,
Был светел и прям, как легенда былых времен…
Пока не услышал, как с треском расходятся швы на штанах.
*
Я замер у пульта, как гений больших технологий,
Готовил запуск, что свяжет миры и века,
Весь зал затаил за спиною дыханье и трепет…
Пока я не начал все время втыкать не той стороной USB.
*
Я вел ее к дому сквозь хлопья пушистого снега,
Шептал, что такая, как она – одна на миллиард,
Остановился, чтоб выдать финальный аккорд…
И у меня на морозе из носа повисла прозрачная капля.
*
Я веско чеканил слова на приеме у мэра,
Был строг, лаконичен, как выстрел в ночном лесу,
Все чувствовали – за мною стоят батальоны…
Но пафос прервал севший голос: «А можно водички?»
*
Я вышел из душа, обмотанный белым махровым,
Играя грудными, как юный греческий бог,
Она посмотрела с нескрываемым женским восторгом…
Пока я не начал со скрипом чесать волосатый живот.
*
Я замер над бездной, решив совершить этот прыжок,
Собрал всю энергию космоса в мощном движенье,
Летел, как комета, ломая законы природы…
И в полете случайно задел самого себя пяткой по заду.
*
Я резал пространство своим безупречным вокалом,
Взял ноту, которую пели лишь ангелы в снах,
В зале повисла тяжелая, вечная тишина…
И тут я отчетливо шмыгнул забитой ноздрей.
*
Я вел свой кортеж по проспекту, как цезарь в триумфе,
Смотрел сквозь стекло на толпу, что застыла в мольбе,
Я был недоступен, как солнце, и тверд, как гранит…
Пока не понял, что прищемил галстук дверцей.
*
Я долго готовил этот жест – отстраненный и гордый,
Чтобы уйти, не прощаясь, в холодный рассвет,
Я встал, поправил пальто и пошел к горизонту…
Но вспомнил, что в этой квартире оставил зарядку.
*
Я был на допросе – суров, неподкупен и мрачен,
Смотрел на полковника, как на пустое пятно,
Я знал, что умру, но не выдам ни слова, ни тайны…
Пока не начал икать через каждое слово.
*
Я замер в порыве страстей на ковре в кабинете,
Срывал с нее блузку, как сорванный ветром листок,
Мы были как пламя, сжигающее все на пути…
Пока у меня из кармана не выпал чек на кефир.
*
Я долго смотрел ей в глаза, как в глубокое море,
Сжимал ее пальцы, готовясь к признанью веков,
Казалось, сейчас небеса за порогом разверзнутся…
И тут я почуял, что в комнате пахнет носками.
*
Я вел этот лайв про квантовый скачок и сознание,
Сидел в позе лотоса, транслируя мир и покой,
Подписчики слали сердца, замирая у окон…
Пока не вскричал: «Ой, мамочки, там паук на ковре!»
*
Я вышел из банка с мешком обналиченных денег,
Шел твердо и хмуро, как тот, кто скупил этот мир,
Я чувствовал взгляды, полные страха и зависти…
А после проснулся от крика жены: «Где зарплата, паразит?!»
*
Я встал на защиту в суде – благороден и прям,
Громил прокурора логикой чистой, как спирт,
Судья замерла, пораженная силой момента…
Пока не запутался во фразе «презумпция… как ее там».
Стихи о поиске истины в инструкции к освежителю воздуха
Я шел по перрону, как будто снимаюсь у Линча,
Поднял воротник, уходя в бесконечный туман,
В душе моей пела печаль одинокого волка…
Пока я не хрюкнул, пытаясь сдержать чих.
*
Я веско закончил свой дерзкий доклад,
Поправил очки и закрыл ноутбук,
Ждал тишины, что рождает почтенье…
Но опрокинул со стола полный стакан воды.
*
Я замер в раздумье, под весом космических мыслей,
Пытался понять мирозданья незримую нить,
Я был воплощением поиска, жажды и знаний…
Пока не заметил, что облако – в форме собаки.
*
Я гордо вещал про великие цели и смыслы,
Сиял вдохновеньем, как факел в безбрежной ночи,
Мир замирал, ожидая пророческих истин…
Пока не спросили: «А можно, пожалуйста, покороче?»
*
Я уходил в горизонт, оставляя лишь след на песке,
Твердо шагнул в неизвестность, не зная преград,
Весь мир за спиной превратился в ненужный мираж…
И тут же споткнулся о надпись «Осторожно, окрашено».
*
Я замер в поклоне, закончив партию Лира,
Зал вздрогнул от горя, смывая грим тишиной,
Я был воплощением скорби и царственной стати…
Пока борода не запуталась в пуговице костюма.
*
Я вел ее в спальню по лепесткам алых роз,
Взгляд мой горел первобытным и властным огнем,
Я прошептал: «Ты сегодня узнаешь блаженство»…
И тут же споткнулся о спящего жирного кота.
*
Я вышел к трибуне, чтоб выплеснуть правду в лицо,
Сжал микрофон, как эфес боевого меча,
Весь город замер, ловя мой решительный возглас…
А он вдруг издал противный и тонкий писк.
*
Я резал волну на своем белоснежном гидроцикле,
Брызги летели, как искры из-под резца,
Я был королем побережья, атлантом и богом…
Пока не заехал в густую вонючую тину.
*
Мы встретились в баре, два старых суровых врага,
Смотрели друг другу в зрачки, не мигая и зло,
Рука потянулась к стакану, как к рукояти…
И я промахнулся, смахнув со стола пепельницу.
*
Я шел по ковру, принимая присягу и власть,
Спина была жесткой, как сталь закаленных клинков,
Я видел, как за спиной замирает история…
Пока не почуял, что в нос залетел пух от ольхи.
*
Я замер над картой, чертя траекторию взлета,
Был точен и сух, как компьютер последних серий,
Инвесторы ждали отмашки на запуск маховика…
Как вдруг из портфеля предательски выпал батон.
*
Я был на свидании – мудр, ироничен и тонок,
Цитировал Канта и пах дорогим табаком,
Она завороженно пила мой изысканный слог…
Пока я не хрюкнул, случайно подавившись слюной.
*
Я уходил навсегда, под дождем, без зонта и плаща,
Шел к горизонту, не чувствуя боли и страха,
Финал этой драмы был высечен в сером граните…
Пока не вскричал: «Ой, а где я оставил свой самокат?»
*
Я поднял бокал за единство и светлое завтра,
Слова мои лились, как мед, согревая сердца,
В зале повисла тяжелая, добрая нега…
И в этот момент у меня заурчал кишечник.
*
Я долго входил в эту фазу священного транса,
Сидел на скале, созерцая движенье миров,
Казалось, душа прикоснулась к великим истокам…
Пока не заметил, что голубь присел мне на кепку.
*
Я вел ее в номер, как вел бы к вершинам Олимпа,
Был страстен и нежен, как лучший любовник страны,
Я бросил ее на кровать в ореоле желанья…
И тут же ударился лбом о висячую полку.
*
Я веско закончил свой спич о свободе и духе,
Смотрел на толпу, как пророк на заблудших овец,
Я ждал, что народ понесет меня вверх на ладонях…
Пока не решил откусить пирожок и не вымазал галстук.
*
Я замер у сейфа, как мастер больших ограблений,
Чутко вращал диск, ловя шелест тайных пружин,
Весь мир за спиною застыл в ожидании взлома…
Забыв, что пароль – это дата рожденья свекрови.
*
Я вышел из моря, как греческий бог из пучины,
Стирая ладонью со лба бриллианты воды,
Девчонки на пляже забыли про книжки и солнце…
Пока я не начал выковыривать тину из пупка.
*
Я бросил ключи на капот своего «Феррари»,
Смотрел на прохожих, как лев на дорожную пыль,
Был символом мощи, успеха и чистого стиля…
Как вдруг у меня из штанов заиграла «Макарена».
Поэзия внезапного обнуления пафоса через физику и физиологию
Я замер в порыве, готовясь к великой дуэли,
Сжимал рукоять, ощущая холодный металл,
В глазах моих тлел беспощадный и праведный пламень…
Пока не заметил, что хищно смотрю на ростовую фигуру.
*
Я долго смотрел на нее сквозь вуаль сигарет,
Шептал, что любовь – это пепел на старом холсте,
Мы были героями сложной и тонкой нуарной драмы…
Пока не услышали, как у соседа упала кастрюля.
*
Я вел этот бал – грациозен, уверен и прям,
Скользил по паркету, ведя за собою мечту,
Весь свет восхищался моим безупречным маневром…
Пока я не хлюпнул внезапно вспотевшей стопой.
*
Я уходил навсегда, гордо вскинув свой воротник,
Шел к горизонту, не чувствуя веса потерь,
Я был одинок и велик в этом скорбном движенье…
Пока не заметил, что за мной волочится туалетная бумага.
*
Я вел ее к алтарю, словно ангел ведет добродетель,
Блеск орденов отражался в восторженных взглядах,
Мир замирал, ощущая величие этой минуты…
Пока не споткнулся, влетев головой прямо в батюшку.
*
Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку тирану,
Голос мой креп, обретая библейскую мощь,
Я ждал, что толпа отзовется единым порывом…
Пока не заметил, что площадь пуста и заброшена.
*
Я долго курил у окна, провожая эпоху,
Смотрел на огни, как смотрят на гибель планет,
В душе моей зрела тяжелая, черная мудрость…
Пока я не начал неловко ловить выпадающий пепел.
*
Я сел в этот катер, чтоб скрыться в тумане навсегда,
Мотор взревел, обещая свободу и риск,
Я был как герой, обманувший законы и время…
Но в самый эпичный момент кончился бензин.
*
Мы встретились снова на пышном балу у атташе,
Я взял ее руку, ведя в вихре вальса и грез,
Казалось, вернулась весна и разбитые смыслы…
– Слышь, а у тебя из кармана торчит чек на мойву.
*
Я замер в прыжке, чтоб забить этот мяч в девятку,
Летел над землей, как безумный и яростный бог,
Трибуны завыли, почуяв рождение славы…
Но мордой вписался в штангу под аплодисменты.
*
Я веско закончил допрос, захлопнув папку,
Смотрел на шпиона с презреньем железных людей,
Я ждал, что он дрогнет под гнетом моей правоты…
Как вдруг у меня из-под формы вылезла майка с Микки Маусом.
*
Я сделал ей предложение в ложе Большого театра,
Кольцо засияло, как символ небесных наград,
Я ждал ее слов, замирая от счастья и жути…
Пока не икнул, обдав ее запахом чеснока.
*
Я бросил курить навсегда, раздавив сигарету,
Взгляд мой был прям, а воля – как глыба льда,
Я вышел из дома, свободный от рабских привычек…
И через сто метров полез по карманам искать зажигалку.
*
Я долго крутил в руках дорогой бренд,
Смотрел на фактуру, кивал головой.
Продавец ждал ответа, не пряча ухмылки…
И я положил его на место, буркнув: «Не мой фасон».
*
Мы встретились снова спустя десять лет,
Стояли в дверях под холодным дождем.
Казалось, сейчас закричит все внутри…
– Ну, как оно? – Да потихоньку.
*
Я вышел на сцену под гром барабанной дроби,
Вскинул гитару, как меч над толпою рабов,
Ждал, что сейчас разразится финальный катарсис…
Но вдруг мой живот проурчал: «Пора в туалет!»
*
Я вел этот важный совет по спасению мира,
Чертил на доске графики взлетов и дна,
Был точен, как лазер, и сух, как старое сено…
Пока не икнул и не плюнул случайно на первого зама.
*
Я замер в бассейне, закончив изящный заплыв,
Вынырнул гордо, стряхивая воду со лба,
Девчонки смотрели на мой безупречный торс…
А я долго не мог высморкать воду из правой ноздри.
Стихи о трех дуэльных вызовах и одном чихе в момент выстрела
Я долго курил у окна, глядя на спящий город,
Был мрачен и мудр, как герой из забытых притч,
Я думал о смысле, о боге, о смерти и правде…
Пока не обжегся о фильтр и не заверещал.
*
Я сделал ей предложение в поле тюльпанов,
Встал на колено, вдыхая весенний восторг,
Ждал, что она закричит от безумного счастья…
– Ой, ты только что запачкал мое новое платье.
*
Я замер в партере, внимая безумству Вагнера,
Лицо мое стало суровым, как северный фьорд,
Я плыл по волнам этих звуков к высшим мирам…
Забыв, что от музыки всегда становлюсь очень добрым и плачу.
*
Я вел свой фрегат сквозь ревущие сороковые,
Сжимал рукоять, презирая стихию и смерть,
Я был капитан, покоривший само мирозданье…
Пока не стошнило в кастрюлю с вчерашним рагу.
*
Мы встретились в парке, чтоб сжечь все мосты за собою,
Я начал свой спич о свободе и праве на грех,
В глазах моих тлел беспощадный и гордый огонь…
– Слушай, у тебя из носа выпала козявка.
*
Я долго репетировал этот решительный взгляд,
Чтоб бросить в лицо кредитору: «Денег не будет»,
Я встал перед ним, воплощенная честь и отвага…
Но вместо «не будет» спросил: «Можно взять шоколадку?»
*
Я замер на старте, атлет и надежда района,
Взгляд устремил в золотую полоску финала,
Весь стадион ждал рывка, замирая в восторге…
Но к финишу я прибыл последним.
*
Я зашел в казино, как заходят в захваченный город,
Бросил фишки на стол, не считая нули и потери,
Был крут, как герой из забытых бондовских лент…
Пока не полез в кошелек за дисконтной картой.
*
Я веско шептал ей про космос и тайны Таро,
Вел пальцем по карте ее безупречной спины,
Казалось, мы оба – лишь искры в ладонях богов…
Пока не вломилась ее мама с банкой варенья.
*
Я делал доклад о высоких материях духа,
Сиял интеллектом, как солнце в холодный январь,
Весь зал был моим в этот миг, до последнего жеста…
Пока не вспомнил, что доклад мне писала нейросеть.
*
Я нес ее бережно, словно хрустальную вазу,
Шептал, что отныне я – твой единственный щит,
В глазах ее видел я свет и немую надежду…
Как вдруг мой сапог зажевал подол ее платья.
*
Я замер у края, глядя на город с высотки,
Ветер трепал мой шарф, как знамя побед,
Я думал о том, что велик и почти невесом…
Пока не вцепился в антенну, боясь высоты.
*
Я веско закончил свой тост на элитном приеме,
Поднял бокал, излучая успех и покой,
Все гости застыли, ценя мой изысканный слог…
Пока я не стряхнул пепел в чью-то тарелку с икрой.
*
Я шел на свидание, пахнущий лесом и риском,
Купил тридцать роз, чтоб сразить ее прямо в упор,
Я был как герой, возвратившийся с долгой войны…
Пока мне на лысину голубь не выставил счет.
*
Я бросил в лицо ей: «Мы слишком разные люди!»,
Развернулся на пятках, чтоб выйти красиво в закат,
Ждал, что она зарыдает, моля об одном…
И тут из меня вышел звук, не имеющий слов.
*
Я замер в музее, коснувшись рукой экспоната,
Смотрел на Венеру, как мастер глядит на чертеж,
Казалось, я слился с Античностью в вечном экстазе…
Пока не спросил у охраны: «А где здесь едят?»
*
Я вел свой стартап к миллиардам и мировой славе,
Стоял на сцене, вещая про новый уклад,
Инвесторы жадно ловили мой каждый кивок…
А я долго не мог перестать тереть глаз грязным пальцем.
*
Я сел в свой кабриолет, надел черные стекла,
Дал по газам, обдавая прохожих мечтой,
Был крут, как герой из рекламы мужского парфюма…
Пока мой парик не унесся в закат без меня.
*
Я долго писал этот текст про разрыв и обиды,
Чтоб она прочитала и поняла, что все, навсегда,
Я нажал на «отправить», вложив в это всю свою боль…
И тут же увидел, что скинул не в тот диалог.
Поэзия экзистенциального взрыва, превратившегося в тихий «пшик»
Я поднял кулак, призывая соратников к бунту,
Мы были как тигры, готовые рвать и метать,
Я выдохнул: «Братцы, сегодня мы сменим режим!»…
И долго не мог перестать икать от волненья.
*
Я долго входил в эту роль рокового мужчины,
Заказал «Олд Фэшн» и веско прищурил глаза,
Смотрел на нее, как смотрят на приз и добычу…
Пока не начал мучительно долго чихать от лимона.
*
Я веско закончил свой спич о свободе и долге,
Встал из-за стола, поправляя тяжелый пиджак,
Ждал, что коллеги проводят меня уважительным гулом…
Пока не запутался насмерть в подкладке плаща.
*
Мы замерли в кадре – два тела, застывших в порыве,
Закат догорал, обещая нам вечную страсть,
Я нежно коснулся губами ее тонкой шеи…
Пока не учуял, что шея немыта неделю.
*
Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,
Сжимал поручни, глядя в лазурную бездну морскую,
Весь мир был подвластен моей беспощадной харизме…
Пока мне в лицо не прилетела чья-то пустая пачка от чипсов.
*
Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку системе,
Кричал, что народ больше не будет молчать и терпеть,
Я был как пророк, озаренный небесным сияньем…
Пока не узнал в полицейском соседа по даче.
*
Я замер в музее у стенда с мечами героев,
Чувствовал, как во мне просыпается древняя кровь,
Я был воплощением мужества, чести и стали…
Пока не спросил: «А можно мне это потрогать?»
*
Я долго хранил эту фразу для финала разлуки,
Чтоб она обожгла ее сердце, как капля свинца,
Я начал ее – величественно и печально…
И вдруг забыл слово «предопределенность».
*
Я бросил ей: «Хватит!», и гордо пошел к горизонту,
Шел к выходу, не оборачиваясь на мольбы и плач,
Я чувствовал силу в своем одиноком решенье…
Пока не понял, что вышел в одних лишь носках.
*
Я бросил перчатку, в глаза посмотрел,
Сказал, что не стану терпеть клевету.
Народ приготовился слушать мой гнев…
А я громко шмыгнул носом.
*
Мы в спальне одни, гаснет свет фонарей,
Я медленно пуговицы стал расстегивать ей.
Она задыхалась от страсти и нежных речей…
Пока не нащупал на ней согревающий пояс.
*
Я вел ее к алтарю под торжественный марш,
Слеза задрожала в глазах у отца.
Казалось, весь мир замер в этот момент…
А я думал: «Вот я попал!»
*
На митинге я на трибуну взошел,
Чтоб правду сказать про судьбу и народ.
Я выждал минуту, сжимая кулак…
Но вспомнил, что я вообще не за тех.
*
Купил этот гаджет за бешеный прайс,
Чтоб статус подчеркнуть и успех.
Достал из коробки, как редкий алмаз…
И трижды не смог ввести пароль.
*
Я пил этот виски, как старый эстет,
Смакуя торфяной и дымный букет.
В баре все видели: профи зашел…
А я спросил, есть ли лимонадик запить.
*
Я долго копил, чтоб купить этот плащ,
Как у героев нуарных кино.
Надел его гордо, поправил воротничок…
И увидел на локте пятно от беляша.
*
Мы спорили бурно, на крик перешли,
Я бросил ей в лицо: «Все, я ухожу!»
Схватил чемодан, как израненный лев…
И полчаса воевал с заклинившей молнией.
*
Я вышел на сцену, гитару поднял,
Зал замер, предчувствуя драйв и экстаз.
Я ударил по струнам, чтоб вжарить рок-н-ролл…
Но забыл включить шнур в комбик.
*
В спортзале я взял неподъемный вес,
Чтоб та, на дорожке, узрела мощь.
Я выжал штангу, краснея лицом…
И предательски громко испортил воздух.
*
Я ехал в такси, как большой господин,
Смотрел на огни, подпирая щеку.
Был важен, задумчив и страшно богат…
Пока не икнул от дешевой шаурмы.
*
Мы долго молчали, смотря на прибой,
В тот миг, когда судьбы сплетаются в нить.
Я руку ее осторожно своею накрыл…
И почувствовал, что она липкая от варенья.
*
Я долго качал этот фильм про любовь,
Чтоб вечером вместе его оценить.
Зажег свечи, выключил свет, обнял…
А там переводчик гнусавый из девяностых.
*
Я в кресле сидел, как крутой детектив,
Допрашивал сына за двойку в дневнике.
Мой голос звучал как суровый металл…
Пока у меня не пискнул тамагочи.
Стихи о трех шагах к бессмертию и четвертом – в собачью кучу
Я шел по району в косухе крутой,
Весь – вызов системе и серым дворам.
Соседки примолкли, глядя мне вслед…
И баба Маша спросила: «Внучок, ты за хлебом?»
*
Мы в ванной вдвоем, пена, свечи, вино,
Я нежно шептал ей про вечный союз.
Казалось, настал наш божественный час…
И тут отключили горячую воду.
*
Я в банке стоял, предъявляя права,
Ругался за пункт номер шесть в договоре.
Я был сокрушителен в гневе своем…
Но менеджер втайне снимала меня для соцсети.
*
Я сделал тату, чтоб подчеркнуть бунт,
Набил на предплечье: «Свобода или смерть».
Пришел показать пацанам во дворе…
И долго объяснял, почему там опечатка.
*
Я пламенно клялся, что брошу курить,
Бросал сигареты в огонь, как дрова.
Семья наблюдала, затаив вдох…
А ночью я рылся в мусорном баке.
*
Я вызвался даме помочь с багажом,
Чтоб рыцарем старым в глазах ее стать.
Рывком подхватил неподъемный баул…
И у меня предательски хрустнула поясница.
*
Я стильно курил у окна в тишине,
Как Бродский в заставке крутых передач.
В дыму отражалась вся горечь веков…
Пока не закашлялся до красноты.
*
Я долго готовил ответный удар,
Подбирал слова, чтобы сжечь его в прах.
В курилке при всех я открыл было рот…
Но голос сорвался на девичий фальцет.
*
Я несся на байке, разрезая закат,
Кожа и хром, одинокий ездок.
Девчонки на трассе смотрели вослед…
А у меня задралась майка, обнажив складки на пузе.
*
Я гордо не взял у него сдачу в пятьсот,
Чтобы он понял – я выше этих интриг.
Я вышел из лавки, чеканя свой шаг…
Но вернулся со словами: «Постойте! Я пошутил!»
*
Я в старом пальто под дождем прислонился к стене,
Курил, размышляя о крахе империй и чувств.
Прохожий замедлился, глядя на мой скорбный вид…
И протянул мне монету в десять рублей.
*
Я в новом костюме пришел на банкет,
Чтобы все бывшие сразу сгорели от досады.
Я сел за столик, закинув ногу на ногу…
И увидел, что носки у меня – разные.
*
Я вел свой фрегат сквозь житейский туман,
Был бодр, независим и дьявольски крут.
Я сплюнул за борт, поджимая губу…
И слюна прилетела мне обратно в лицо.
*
Я медленно пил свой эспрессо без сахара,
Глядя в окно на промокший Париж.
Думал о Ницше и смысле страданий…
Но Ницше в мозгу прошептал: «Ты – дурак».
*
Я в спортбаре встал и закричал: «Гол!»,
Когда наши вырвали этот финал.
Я прыгал от счастья, как юный атлет…
Пока не задел локтем чужое пиво.
*
Я в лофте стоял у картины крутой,
Рассуждал про мазок и концепцию тьмы.
Галерист слушал, рот приоткрыв…
Пока я не ляпнул, что автор – Репин.
*
Я шел по мосту, как Раскольников в июле,
С тяжелой душой и горящим лицом.
Весь мир замер в страхе пред силой моей…
А я просто пытался разносить новые туфли.
*
Я шел по суду, оправданный всеми,
С улыбкой того, кто прошел через ад.
Толпа репортеров ждала мой триумф…
Но я по привычке сложил руки сзади.
*
Я в кресле тату-салона терпел,
Стиснув зубы, как викинг в бою.
Мастер кивал: «Мужик, уважаю…»
А я вдруг мелко затрясся от щекотки.
*
Я ей написал: «Приходи на закате,
Нам нужно решить, кто мы друг для друга».
Я ждал ее в парке, как памятник скорби…
А мимо прошла она с пачкой пельменей.
*
Я вышел к доске защищать диссертацию,
Про космос, нейроны и квантовый взрыв.
Комиссия ждала великих открытий…
А я полчаса пытался открыть презентацию.
*
Я долго молчал на собрании жильцов,
А после восстал, как народный трибун.
Я крикнул: «Доколе мы будем терпеть?!»
И тут же забыл, в чем была претензия.
*
Я шел по пескам, как усталый пророк,
Искал тишины и ответов небес.
Я поднял ладони к палящему солнцу…
И понял, что зря я залез в песочницу.
*
Я бросил на стол свой партбилет и ключи,
Сказал, что не стану служить подлецам.
Ушел, не оглядываясь на былое…
И пять минут ждал лифт с этими же подлецами.
Поэзия несоответствия морды и лица
Я замер у края, смотря в океан,
Решая: прыгнуть или остаться.
Ветер трепал мои волосы гордо…
Пока в глаз не влетела настырная мошка.
*
Я в дорогом бутике примерял пиджак,
Смотрел в зеркала, как хозяин судьбы.
Продавец замер в позе «чего изволите»…
И глядел на мой носок, заштопанный суровою ниткой.
*
Я поднял забор, чтоб закрыться от мира,
Строил свой замок, свой личный оплот.
Я вбил с�