Современные особенности экономической политики государства
План
1. Общие положения
2. Предпосылки для смены курса экономической политики
3. Цели общественных и экономических трансформаций
4. Инструменты экономической политики в переходный период
5. Либеральная стратегия и новый этап дерегулирования экономики
1. Общие положения
В годы, когда осуществлялись экономические преобразования, не только идеологи рыночных трансформаций, но и население страны жаждали «чистого рынка», «свободной конкуренции». Естественным путем для построения очередного «светлого будущего» представлялось разрушение «старой системы». Под ней подразумевались все институты и механизмы независимо от степени их «вины» за экономическую неэффективность, общественное угнетение и социальную нищету.
Следует отметить, что с легкой руки экономистов, стремительно прошедших путь от теории научного коммунизма к принципу саморегулирующегося рынка, и особенно публицистов (среди которых, правда, было очень много экономистов), массовое сознание развернулось на 180 градусов. Еще в середине 80-х гг. оно искренне осуждало жизнь в условиях «жестокой империалистической конкуренции». К концу 80-х массами вполне овладел новый лозунг: «Даешь свободную конкуренцию и невидимую руку рынка». То, что свободной конкуренции нет места на основной части современных рынков, как и то, что «невидимая рука» является действительно невидимой только для тех, кто вообще ничего не желает видеть, игнорировалось как несущественная деталь.
2. Предпосылки для смены курса экономической политики
Миф о коммунизме был заменен сказкой о капитализме, свободной конкуренции, как о близком и автоматически гарантированном рае. У населения и специалистов возникло естественное чувство опасности, основанное на появившейся именно в конце 80-х гг. информации относительно истинной, чудовищной цены, заплаченной за то, чтобы «сказку сделать былью», проявилось профессиональное недоверие к сладкоголосым политическим сиренам, обещавшим претворить очередную сказку в очередную небылицу за сказочно короткое время.
Справедливо заметить, что предложенная программа «500 дней» была важна не сама по себе в силу ее очевидной практической неисполнимости, а как политическая альтернатива предлагавшемуся союзным руководством постепенному и осторожному продвижению к рынку. В кардинальном различии скорости и последовательности шагов по трансформации экономики и общества усматривалась хорошая перспектива для политического размежевания российского и союзного руководства.
Усталость от собственной смелости в дни путча, опьянение победой, которой никто не ожидал, привычка «следовать предначертаниям» заглушили чувство опасности и традиционное недоверие. Между тем это недоверие имело вполне основательные причины. Имеющийся опыт конкретных стран, уже длительное время к тому моменту совершавших переход к рынку или завершавших его после длительного переходного периода, свидетельствовал о наличии ловушек, неоднозначности результатов, высоких издержках и необходимости тщательной подготовки, прежде всего интеллектуальной, для продвижения по избранному пути.
Проекта трансформации просто не существовало. Рынок в России начали строить и строили длительное время без четкого плана, по наитию и общим рекомендациям. Существовала лишь общая идея, а детали прорабатывались по мере их узнавания, угрозы парировались по мере их проявления, а часто и не парировались, они предоставлялись времени, которое само должно было либо подсказать решение, либо сделать его ненужным в силу исчезновения проблемы.
Разрушение надстройки можно было осуществить достаточно быстро. Для этого требовались только политическая воля и паралич сил потенциального противника. Воля в начале 90-х гг. имелась, а потенциальные силы сопротивления были демобилизованы и в значительной степени парализованы. Это было достигнуто двумя довольно точными шагами.
Во-первых, запрет деятельности Коммунистической партии в 1991 г. автоматически исключил ее из политического процесса и втянул в длительную борьбу за право возвращения на политическую сцену. В самый ответственный момент выбора пути компартия не могла выполнять функции генерального штаба сопротивления.
Во-вторых, наиболее деятельной и влиятельной части «сопротивленцев», в том числе и в самой компартии, был предложен заманчивый выход – участие в грандиозном спектакле под названием «грабь награбленное». Это оказалось куда более привлекательным, чем опасные и, в общем-то, бесперспективные бои на баррикадах, где непонятно, что нужно защищать и от кого. Противниками были вчерашние соратники по партии и комсомолу. Передел проходил не по идеологии, а по отношению к собственности – вчера собственность была ничьей, а завтра должна была стать частной, т.е. чьей-то. Оказаться в лагере собственников было несравненно важнее, чем бороться за сохранение ничейной собственности. Выбор был предопределен, поддержка рыночным трансформациям со стороны функционеров бывших и настоящих обеспечена.
3. Цели общественных и экономических трансформаций
Что является целью общественных и экономических трансформаций? На этот вопрос ответ был дан только в 1993 г. в новой Конституции, провозгласившей высшей целью государства обеспечение условий для достойной и безопасной жизни граждан страны, но в конце 1991 г. целью было провозглашено построение рынка. Основным инструментом была избрана тотальная либерализация, достигаемая при этом в кратчайшие сроки. Либерализация, свобода, таким образом, становились не желаемым состоянием, которого можно достигнуть в результате успехов на экономическом фронте и постепенного развития демократии, а орудием преобразования.
Шоковая логика внешне понятна и стройна. Она вся практически не поддается критике «в общем», только в деталях. Беда в том, что «детали» эти представляют собой как раз ту внутреннюю сложность и неоднозначность национальной экономики и ее реакций на логичные в принципе простые воздействия, которая и не позволяет широкой публике разобраться в хитросплетениях вариантов и последствий экономических трансформаций. Зато набор силлогизмов узнаваем, он очень похож на штампы, которыми промывали мозги в советский период, только с обратным знаком.