Ангел Смерти

Виталина

Темнота поглощала очертания старого склада -обшарпанного здания на окраине промзоны. Ветер гулял сквозь выбитые окна, разнося пыль и обрывки старых плакатов. Внутри царила зловещая тишина, но я знала: за этой тишиной скрывается угроза. Террористы удерживали здесь заложников – гражданских, чьи судьбы теперь зависели от точности наших действий.

Виталина прижалась к холодному металлу вертолёта, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Рядом – её группа, молчаливая и сосредоточенная. В наушниках раздался голос Саши:

– «Группа „А“, мы на позиции у главного входа. Ждём вашего сигнала с крыши».

Виталина кивнула оператору связи, тот поднял руку, давая отмашку пилоту. Вертолёт завис над крышей, тросы скользнули вниз. Первый боец исчез в проломе, за ним – второй. Я последовала за ними, приземлившись на ржавые листы кровли с приглушённым стуком.

– «Группа „Б“ на крыше,– прошептала она в микрофон. – Начинаем спуск. Саша, держите вход под контролем. Как поняли?»

– «Поняла,– отозвалась Александра. – Мы движемся. Три… два… один – пошли!»

Двери главного входа с грохотом распахнулись, и группа Саши ворвалась внутрь, прикрываясь щитами. Виталина же вела своих бойцов через тёмные коридоры верхнего уровня, ориентируясь на тепловые метки сканеров. В наушниках трещало:

– «„Б“, слева складские помещения. Возможны засады».

– «Принято,– ответила я, поднимая руку, чтобы остановить группу. – Проверяем каждый угол. Не торопимся».

Из дальнего конца коридора донёсся выстрел, затем крики. Саша докладывала:

– «Контакт! Двое нейтрализованы. Заложники в центральном зале – их держат у стен. Нужна поддержка!»

Виталина рванула вперёд, её бойцы – следом. Они спустились по аварийной лестнице, едва не сбив перила. Внизу – хаос: вспышки выстрелов, звон разбитого стекла, крики. Террористы, застигнутые врасплох с двух сторон.

– «Виталина, справа!»– крикнул Михаил, член ее команды.

Она развернулась, увидев фигуру с автоматом. Выстрел – и противник рухнул. В центре зала Саша уже прикрывала заложников, выкрикивая:

– «Все на выход! Медленно, друг за другом!»

Я подбежала к ней, тяжело дыша:

– «Сколько осталось противников?»

– «Двое. Укрылись в подсобке,– Саша указала на дверь в конце зала. – Но заложники свободны. Мы сделали главное».

Виталина кивнула. Теперь – добить угрозу. Она подняла руку, подавая знак своим:

– «Окружаем. Без лишнего риска. Пошли!»

Дверь подсобки взорвалась облаком пыли от светошумовой гранаты. Через секунду всё было кончено.

Тишина вернулась, но теперь – другая. Живая. Где‑то вдали уже слышались приближающие автобусы для перевозки мирных граждан, так же слышно были сирены: спецслужбы прибывали для контроля ситуации. Виталина сняла шлем, глядя, как заложников выводят на свет. Саша подошла, хлопнув её по плечу:

– «Неплохо для вторника, а? Еще одно задание в копилочку.»

Виталина усмехнулась. Операция завершена.

Максим

Я сижу за угловым столиком в «Хроносе» – клуб пульсирует, как живое сердце. Басы долбят в грудину, прожекторы рвут темноту кислотными всполохами. Рядом – мои ребята: Антон, Андрей, Захар, Кирилл и Герман. Наша «семёрка». Наша ЕЕО.

Я ловлю взгляд Германа – он поднимает бокал, и музыка на секунду будто приглушается. Все поворачиваются к нему. Понимаю: сейчас что‑то важное.

– Парни, – его голос звучит ровно, но в нём чувствуется вес. – У нас новый этап. ЕЕО будет работать совместно с ЧВК «Возрождение».

За столом тишина – даже музыка кажется тише. Антон первым подаёт голос:

– «Возрождение»? Те самые?

Герман кивает.

– Именно. Их ресурсы, наша информация. Вместе сможем вытаскивать людей быстрее, чище.

Андрей скрещивает руки на груди:

– А какова цена? ЧВК – это не благотворительность.

– Цена – эффективность, – отвечает Герман. – Они дают логистику, вооружение, прикрытия, знание местности, контакты, оперативные схемы. Мы набираемся опыта.

Я смотрю на Кирилла – он молчит, но глаза горят. Захар же хмурится:

– А если они захотят диктовать условия? Мы же не их филиал.

– Мы – партнёры, – твёрдо говорит Герман. – И это не просьба, а решение. Я уже подписал соглашение.

В воздухе повисает напряжение. Я чувствую, как внутри растёт противоречие: с одной стороны – шанс увеличить масштаб операций, с другой – риск потерять то, что мы строили годами.

Антон хлопает ладонью по столу:

– Ладно. Если Герман решил – я в деле. Но предупреждаю: если они начнут лезть в наши методы, я первым скажу «нет».

Кирилл наконец подаёт голос:

– Главное – результат. Если благодаря им мы сможем вытащить ещё сотню человек из этого ада, я готов терпеть даже их армейские порядки.

Захар вздыхает, но кивает. Андрей молчит, но его взгляд уже не такой колючий.

Герман обводит нас взглядом:

– Это не конец ЕЕО. Это её эволюция. Завтра встреча с их командиром. Будем обсуждать первые операции.

Музыка снова накатывает волной, но теперь она звучит иначе – как фон для нового начала. Я поднимаю бокал:

– За ЕЕО. И за «Возрождение». Пусть это сработает.

Ребята поднимают свои бокалы. Стекло звенит, и на секунду весь клуб будто замирает.

Мы в игре. Только правила теперь другие.

Виталина

Три дня назад

Я посмотрела на часы – до встречи с Германом оставалось чуть больше получаса. Сердце слегка участило ритм: несмотря на то что мы давно знакомы, каждая наша встреча отчего‑то будоражила. Наверное, дело в его манере – в том, как он смотрит, как говорит, как умудряется даже серьёзный разговор превратить в лёгкую игру.

Я открыла шкаф и без долгих раздумий вытащила бежевый спортивный костюм. Просто, удобно, но при этом подчёркивает фигуру. Зеркало одобрило выбор: линии мягкие, но чёткие, цвет идёт к глазам. Пару движений расчёской – и готово.

Зелёный «Ninja» ждал у подъезда. Я накинула шлем, завела двигатель, и уже через минуту город поплыл мимо: светофоры, перекрёстки, шум улиц, сменяющийся тишиной окраин. Дорога к кафе – мой маленький ритуал. Ветер в лицо, ритм мотора, мысли, уносящиеся вдаль. Я люблю эти минуты наедине с собой, когда можно выдохнуть и собраться.

Кафе стояло на берегу реки, словно спряталось от суеты. Стеклянные стены, минимум мебели, светлые тона, дерево и металл. Тихо, почти безлюдно. Из динамиков лилась ненавязчивая инструментальная музыка, а за окном – спокойная вода, отражающая закатное небо. Я заняла столик у окна, заказала чёрный кофе и стала ждать.

Он появился точно в срок. Высокий, мускулистый, в чёрном спортивном костюме, который сидел на нём как вторая кожа. Герман. Брюнет с пронзительным взглядом и улыбкой, от которой внутри что‑то ёкает.

– Привет, красавица, – он сел напротив, не дожидаясь приглашения. – Выглядит всё так, будто ты собралась на пробежку, а не на переговоры.

– А может, это часть плана, – я усмехнулась. – Вдруг придётся убегать?

– От меня? – он приподнял бровь. – Ну уж нет. Я тебя догоню в два счёта.

Мы рассмеялись. С Германом всегда так: даже в самых серьёзных разговорах проскальзывает эта лёгкая, чуть игривая нота.

– Ладно, к делу, – он достал из кармана тонкий планшет. – ЧВК «Возмездие» и ЕЕО. Совместная операция против чикагского клана. Ты уже собрала данные?

Я кивнула, достала свой телефон и перекинула ему файл.

– Торговля женщинами и детьми. Сети по всему городу. Они думают, что неуязвимы.

– Но мы им докажем обратное, – его голос стал жёстче. – У меня есть люди там, у тебя – ресурсы и навыки. Нужно скоординировать действия, провести разведку, затем удар.

– План тренировок? – я приподняла чашку.

– Через три дня на базе «Возмездия». Мои парни должны привыкнуть к твоим методам. И да, – он вдруг улыбнулся, – если ты снова будешь демонстрировать свои фирменные приёмы, предупреди заранее. А то мои бойцы потом спят и видят, как ты их укладываешь на лопатки.

– Завидуют? – я подмигнула.

– Скорее, восхищаются. Но это не значит, что я позволю им отвлекаться.

Мы ещё раз пробежались по деталям: сроки, точки сбора, каналы связи. Всё чётко, без лишней воды. Когда последние штрихи были расставлены, Герман откинулся на спинку стула и посмотрел на реку.

– Знаешь, – сказал он неожиданно тихо, – иногда мне кажется, что мы с тобой могли бы свернуть горы. Если бы захотели.

– Мы и так их сворачиваем, – я допила кофе. – Только вместо гор – преступные кланы.

Он рассмеялся, и этот звук слился с шелестом воды за окном.

– Договорились. Встреча на базе в четверг. И… – он на секунду замер, – будь осторожна.

– Как всегда, – я встала, накинула шлем. – До встречи, Герман.

Он проводил меня взглядом, а я вышла на улицу, где меня ждал зелёный «Ninja». Ветер, дорога, ритм мотора – и мысль, что впереди нас ждёт нечто большее, чем просто операция.

Виталина

База «Возмездия» жила в ритме, который я задала годами тренировок и железной дисциплины. Тысяча солдат – как единый механизм: каждый знал своё место, каждый выполнял задачу без лишних вопросов. Но сегодня всё казалось… иным.

Я стояла у панорамного окна главного особняка, наблюдая, как утреннее солнце золотит крыши казарм и ангаров. Вдалеке – взлётно‑посадочная полоса, на которой уже дежурил наш транспортный самолёт. Ближе к центру – тренировочный полигон, где бойцы отрабатывали слаженность действий. Слева – больница и лаборатория, где Рада и Таня следили за состоянием элиты.

Всё под контролем. Всё как всегда.

Но внутри – ледяной вихрь.

Сегодня ЕЕО ступит на мою землю.

***

Я выбрала красное платье – короткое, облегающее, подчёркивающее каждый изгиб. Не для них. Для себя. Чтобы помнить: я не только командир, я – женщина. Лёгкий макияж, тушь, блеск для губ. Чёрные туфли на шпильке – чтобы шаги звучали твёрдо, уверенно.

– Виталина, – в дверь постучал Сергей, мой зам. – Все в конференц‑зале.

– Хорошо. Иду.

***

Десять кресел, десять лиц. Моя элита.

Сергей Иванови Александра Грек– мои правые руки. Сергей – холодный расчёт, Саша – пламенный импульс.Роман Дубров– стратег, чьи планы не знают осечек. Рядом с ним Борис Васильевич– тренер, который ломает слабых и закаляет сильных.Михаил Сорокин– наш компьютерный гений. Он видит мир в коде, а людей – в алгоритмах.Рада Соловьёваи Татьяна Белковая– врачи, чьи руки творят чудеса.Дакота Петрова, Даниил Вирзоси Полина Сурикова– бойцы, чья преданность не вызывает сомнений.

Все они – идеальные машины для выполнения задач. Вакцина в их крови даёт скорость, силу, регенерацию. Но цена высока: иногда агрессия захлёстывает, и тогда человек превращается в зверя, жаждущего крови.

– Сегодня мы встречаем ЕЕО, – я заговорила, обводя взглядом зал. – Их лидер – Герман. Его люди должны влиться в нашу структуру. Это не просьба. Это необходимость.

В глазах моих бойцов – ни тени сомнения. Они готовы.

***

Сигнал тревоги раздался ровно в 12:00. Я подошла к монитору: шесть фигур в чёрных костюмах пересекали въездные ворота. Герман шёл первым, уверенно, будто знал эту территорию наизусть. За ним – пятеро бойцов.

Я спустилась на первый этаж, вышла на крыльцо. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза.

– Добро пожаловать на базу, – произнесла я, когда они приблизились.

Герман улыбнулся, шагнул вперёд и… поцеловал меня в щёку.

– Ты выглядишь потрясающе, – шепнул он, отстраняясь. – Красное – твой цвет.

Я сдержала улыбку.

– Лесть не поможет тебе получить больше ресурсов.

– А жаль. Я надеялся.

Его лёгкость всегда обезоруживала. Мы давно знакомы, и между нами всегда была эта игра – дружеская, с ноткой флирта, но без намёка на что‑то большее.

– Познакомься с моими людьми, – Герман жестом подозвал своих бойцов. – Это…

Я слушала, как он называет имена, но не слышала. Потому что среди них стоял он.

Кирилл.

Мой бывший муж.

Сердце пропустило удар. Лицо осталось бесстрастным, но внутри всё сжалось. Он смотрел на меня – холодно, отстранённо, будто мы никогда не делили постель, будто он не клялся мне в вечной любви перед тем, как исчезнуть.

– …и Кирилл, – закончил Герман.

– Приятно, – выдавила я, протягивая руку.

Его ладонь была ледяной.

– Взаимно.

Мы расселись: мой элитный состав напротив его шестерых. Напряжение можно было резать ножом.

– Итак, – я начала, глядя прямо на Германа, – давайте обсудим план.

Но краем глаза я видела только Кирилла. Его профиль, его сжатые кулаки, его взгляд, который то и дело скользил по мне.

Что он здесь делает? Почему Герман привёл его? И главное – что он задумал?

– Мы начнём с тренировок, – сказал Роман, прерывая мои мысли. – Ваши люди должны привыкнуть к нашим методам.

– Согласен, – кивнул Герман. – Но сначала – демонстрация.

Я вскинула бровь.

– Что именно вы хотите показать?

– То, на что способны наши бойцы. И ваши.

Я переглянулась с Сергеем. Тот едва заметно кивнул.

– Хорошо. Но предупреждаю: наши методы… не для слабонервных.

Кирилл усмехнулся.

– Мы готовы ко всему.

Я улыбнулась.

– Посмотрим.

Виталина

Я проводила взглядом ребят Германа – Захара, Антона, Андрея, Кирилла и Максима. Двери конференц‑зала тихо закрылись, и в помещении воцарилась непривычная тишина. Только я и Герман.

– Расскажи мне о них, – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – О каждом.

Герман слегка приподнял бровь, но не стал задавать лишних вопросов. Он знал: если я что‑то хочу узнать, лучше просто ответить.

– Захар – наш мозговой центр. Любит копаться в данных, выискивать слабые места. Без него половина операций провалилась бы ещё на этапе планирования.

Я кивнула. Захар всегда производил впечатление человека, который видит мир сквозь призму цифр и алгоритмов.

– Антон – сила и напор. Если нужно что‑то сломать или пробиться сквозь стену, он первый в очереди. Но при этом удивительно чуткий – умеет чувствовать, когда стоит остановиться.

– Максим – стратег, универсальный боец, лучший из лучших.

– Андрей? – перебила я.

– Андрей – душа компании. Всегда найдёт, чем разрядить обстановку. Но в бою хладнокровен, как змея. Никогда не теряет фокус.

Я слушала, но мысли уже крутились вокруг одного имени. Того, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

– А Кирилл? – наконец спросила я, стараясь не выдать волнения.

Герман помолчал, словно взвешивая слова.

– Мы случайно задели его машину на одном из заданий. Оставили номер для возмещения ущерба. Он позвонил. Мы встретились. Я сразу понял: парень в беде, ему нужны деньги. А мне как раз требовался ещё один человек. Предложил ему работу. Он согласился.

Внутри всё сжалось. Кирилл. Мой бывший муж. Тот, кто когда‑то был самым близким человеком, а потом просто исчез. Тот, кто оставил нас – меня и нашего сына – без объяснений, без поддержки.

Наши отношения с Германом всегда строились на доверии, но его солдаты оставались для меня тайной. Я никогда не лезла в их дела, не задавала лишних вопросов. И теперь эта новость обрушилась на меня, как ледяной душ.

В этот момент Герману позвонили. Он бросил мне короткое «извини» и вышел из зала, оставив меня наедине с вихрем мыслей.

Я опустилась в кресло, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Любви к Кириллу не было. Ни сожаления, ни вины. Только растерянность. Зачем он здесь? Что ему нужно?

Воспоминания нахлынули волной.

Мы были совсем юными – по 18 лет. Первая влюблённость, первый поцелуй, первый секс. Случайная беременность. Свадьба, на которую мы шли не из большой любви, а из чувства долга. А потом – долги Кирилла. Он набрал их, пока я была беременна. Мы разошлись, когда я была на восьмом месяце.

Сначала он приезжал к сыну. Пару месяцев. Потом пропал. Не участвовал в его жизни – ни материально, ни физически.

Сейчас мне 25. У меня свой бизнес, ЧВК. Я больше не та наивная девочка, которая верила в сказки. Я выработала стальной, почти жестокий характер. Мир зависит от меня, и присутствие бывшего мужа не сломает меня.

Пятнадцать минут я провела в этом кресле, разбираясь в себе. Потом встала, расправила плечи и вышла из конференц‑зала.

Коридоры были хорошо освещены. Бежевые и серые оттенки стен создавали ощущение спокойствия, но внутри меня бушевала буря. Я направлялась в спортзал с рингами.

Максим

Герман собрал нас в конференц‑зале. Сегодня – знакомство с главой ЧВК «Возмездие» и её элитным составом. Я ожидал увидеть кого‑то вроде нас: сурового, закалённого бойца, человека, который прошёл через огонь и воду. Но когда она вошла, у меня перехватило дыхание.

Она была… красивой. Не просто привлекательной – ошеломляющей. Длинные чёрные волосы струились по плечам, насыщенно‑голубые глаза смотрели спокойно и уверенно. Минимум макияжа – и без него она выглядела безупречно. Одета строго, но в то же время сексуально: короткое красное платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а чёрные шпильки добавляли образу дерзкий акцент.

«Ангел смерти», – пронеслось в голове. Прозвище никак не вязалось с её обликом. Перед нами стояла девушка, которую можно было представить на светском приёме, а не во главе одной из самых опасных ЧВК в регионе.

После знакомства мы покинули конференц‑зал вместе с бойцами Виты. Нас ждал тур по базе – экскурсию проводил Сергей. Он показал всё: плац, полигон для стрельбы, залы для тактической подготовки, спортзалы, специальные камеры, кабинеты для теоретической подготовки, столовую, медпункт. Наконец, мы добрались до огромного спортивного зала с рингами.

Рядом со мной всё это время шёл Кирилл. Ещё до приезда на базу он был весел, шутил, а сейчас будто в воду опущенный. Я бросил на него косой взгляд, но расспрашивать не стал.

Когда мы расположились возле рингов, Захар не выдержал:

– Кирилл, что с тобой? Ты будто не здесь.

Кирилл медленно поднял глаза, и в его взгляде читалась смесь боли и растерянности.

– Глава ЧВК… это моя бывшая жена.

В зале повисла тишина. Мы переглянулись. Это объясняло его состояние, но порождало новые вопросы. В своё время Кирилл не скупился на эпитеты в её адрес: называл меркантильной, шлюхой, уверял, что она ничего не добьётся. А теперь… теперь она стояла во главе ЧВК, а он – словно тень прежнего себя.

Мы напряглись. Как работать в такой обстановке? Как подчиняться женщине, которая, по словам Кирилла, должна была сломаться ещё годы назад?

Через пару минут в зал вошли Вита и Герман. Он обнял её за талию с явным собственническим жестом, и они о чём‑то засмеялись. В этом смехе не было ни капли наигранности – только тепло и доверие.

– Давайте начнём с демонстрации, – предложила Вита, обводя нас взглядом. – Посмотрите, на что способны мои бойцы. Саша, Полина, выходите на ринг.

Две девушки шагнули вперёд. В руках у них появились ножи. Мы с Андреем, Антоном и Захаром невольно напряглись. Кирилл же даже не посмотрел на ринг – его взгляд был прикован к Вите. В нём читалось что‑то, напоминающее любовь.

Саша и Полина начали бой. Их движения были точными, выверенными, словно у механизмов. Удары наносились с такой скоростью, что глаз едва успевал следить. Но самое поразительное – раны, которые они наносили друг другу, заживали практически моментально.

Мы стояли в полном шоке. Это было не просто мастерство – это было что‑то за гранью обычного.

– Достаточно, – тихо произнесла Вита.

Девушки мгновенно остановились, будто выключенные по команде.

Герман даже не выглядел удивлённым. Он по‑прежнему обнимал Виту со спины, прижимая к себе.

– Теперь давайте проверим, на что способны вы, – сказала Вита, обращаясь к нам.

– Максим, выходи на ринг. – сказал Герман.

Михаил, встань с ним в пару. И,не бей по лицу. Будь аккуратен , – сказала Вита.

Я усмехнулся.

– Не надо приказывать своим бойцам быть со мной осторожнее, – бросил я, глядя на Виту. – Они мне не навредят. Ваши псы на привязи, выполняющие приказы…

Вита промолчала. Её взгляд метнулся к Михаилу, и между ними словно произошёл немой диалог. Он кивнул, а Герман лишь ухмыльнулся.

Я снова посмотрел на Виту. Её красота по‑прежнему поражала, но теперь к этому добавилось любопытство. Какие у неё отношения с Германом? И как она, эта девушка с ангельским лицом, смогла возглавить ЧВК в таком жестоком мире?

Я шагнул на ринг, чувствуя, как внутри закипает азарт. Сегодня я узнаю, насколько крепки её «псы».

Виталина

Миша и Максим вышли на ринг. Я внимательно следила за ними, мысленно настраивая Мишу. Он – самый собранный и сдержанный из моих ребят. К тому же владеет искусством психологических приёмов: умеет вытащить из соперника все его способности, едва тот теряет концентрацию.

Самоуверенность Максима мне не понравилась. Особенно его слова о «псах на привязи». Я посмотрела на Мишу, взглядом передавая ему: «Поставь его на место. Но без крайностей – в первый день отправлять бойца на больничную койку не стоит». Миша понял без слов и коротко кивнул.

Позади меня стоял Герман. Он обнял меня за плечи, усмехнулся и громко пожелал Максиму удачи.

Я невольно пригляделась к Максиму. Высокий, мускулистый блондин. В нём было что‑то притягательное, хотя он и раздражал меня. Противоречивые чувства.

Миша и Макс встали друг перед другом. Оба заняли оборонительную позицию, начали кружить по рингу. Никто не спешил переходить в нападение. Напряжение нарастало.

Наконец Максим не выдержал. Резкий выпад – и он наносит первый удар. Это стало его ошибкой.

Миша мгновенно отреагировал. Ушёл от атаки, сделал обманное движение, заставил Макса раскрыться. Следующий удар – точный, расчётливый – сбил его с ритма. Макс попытался контратаковать, но Миша уже контролировал ситуацию. Серия быстрых, выверенных движений – и вот Максим уже на лопатках, смотрит вверх, пытаясь осознать, что произошло.

– Стоп! – чётко произнесла я. – Миша, вернись в строй.

Он без лишних слов выполнил приказ, отошёл к моим ребятам.

Герман отпустил меня и подошёл к своим бойцам. Максим спустился с ринга, встал рядом с ними. Герман заговорил с ними – тихо, но твёрдо. Было ясно: он ждёт от них большего, требует совершенствоваться.

Ребята выглядели оскорблёнными и ошеломлёнными. Максим же не сводил с меня взгляда. Мои бойцы подошли ко мне.

– Это он? Твой бывший муж? – спросил Даня, кивая в сторону Кирилла.

– Предлагаю его убрать, – добавил Даня, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.

Полина кивнула, поддержав его без слов.

Роман, всегда более рассудительный, уточнил:

– Будут проблемы?

Я покачала головой:

– Нет.

Они знали всё о моём неудачном браке. За три года, что я возглавляла ЧВК, мы стали семьёй. Здесь друг друга уважают и любят. Их беспокойство было естественным.

Мы подошли к Герману и его бойцам.

– Первое время вы будете жить в общежитии для солдат, – объявила я. – Комнаты для вас ещё готовятся. Роман и Сергей проведут вас, всё покажут.

Герман усмехнулся:

– А я буду жить в твоей комнате.

Я рассмеялась:

– Ты можешь иногда заглядывать ко мне.

Наш флирт был привычным, почти ритуальным. У нас долгая история, но отношения строго платонические.

Все начали покидать спортзал. Мы с Германом выходили последними. Вдруг к нам подошёл Кирилл.

– Мне нужно поговорить с тобой, – произнёс он, глядя мне в глаза. – Один на один.

Я пожала плечами:

– Говори при Германе.

Кирилл нахмурился. Его голос стал резким, агрессивным:

– Как ты можешь управлять такой компанией? Как ты можешь работать со мной? Это абсурд!

Я окинула его взглядом. Внешне он не изменился: всё тот же высокий, худощавый брюнет с короткими тёмными волосами и карими глазами. Но я не испытывала к нему никаких эмоций. Ни злости, ни обиды, ни даже тени былой привязанности.

Герман, до этого молча наблюдавший за диалогом, вдруг напрягся. До него дошло: перед ним – мой бывший муж. Я знала, что он всегда хотел посмотреть ему в лицо. Герман помнил, как тяжело мне было растить и обеспечивать ребёнка одной. Он не раз говорил, что с удовольствием дал бы Кириллу по лицу. Но то, что Кирилл всё это время работал на него, стало для Германа шоком.

Я спокойно посмотрела на Кирилла:

– Если тебе не нравится, что мы должны работать вместе, ты можешь уйти.

Он замер на мгновение, затем резко развернулся и направился к выходу, к остальным ребятам, ожидавшим его у дверей общежития.

Герман обнял меня, нежно поцеловал в висок.

– Я не знал про Кирилла, – тихо произнёс он. – Мне жаль.

Я лишь кивнула. Слова были не нужны.

Мы направились к выходу. Герман – в общежитие, я – в особняк. В голове крутились мысли о том, что ждёт нас дальше.

Максим

Мы вышли из здания и направились в общежитие. Нам выделили целый этаж – просторный, функциональный, со всем необходимым: кухней, душевой, гостиной и спальнями.

Интерьер встретил нас спокойными светло‑серыми тонами. Стены, мебель, текстиль – всё выдержано в единой гамме, создающей ощущение порядка и сдержанной роскоши. Большие окна пропускали мягкий вечерний свет, а встроенные светильники добавляли уюта. В гостиной – массивный диван, пара кресел, низкий журнальный столик и плазменный экран на стене. На кухне – современная техника, хромированные поверхности и длинные столешницы.

Как только «псы Виты» – так мы теперь мысленно называли её бойцов – ушли, мы с ребятами заняли гостиную. Герман, наш босс, был явно не в духе. Бросив короткое «Я на пробежку», он вышел на улицу, оставив нас разбираться с ворохом впечатлений.

Захар первым нарушил молчание:

– Вы видели, как они регенерируют? Это нечеловеческая скорость. И эти манёвры… Они предугадывают каждый шаг. Как будто читают мысли.

Его голос звучал взволнованно, почти восхищённо.

Андрей, как всегда, разрядил обстановку:

– Ну, если в постели они так же быстры, то я снимаю шляпу. Скорострелы, однозначно.

Мы не выдержали и рассмеялись. Даже Захар, обычно сдержанный, усмехнулся.

Но Антон быстро вернул нас к серьёзной теме:

– А что насчёт Кирилла и его жены? Вита… Она реально управляет всей этой махиной?

Кирилл, до этого молча сидевший в углу, резко поднял голову:

– Она встречается с Германом. Как я и говорил: нашла богатый член и держится за него. Всё просто.

Мне, Антону, Захару и даже Андрею эти слова не понравились. Захар, не скрывая раздражения, ответил:

– Ты явно не знаешь её. Она не та, кем ты её описывал. Если мы будем работать с ней, говори правду. Иначе это подорвёт доверие ко всем нам.

Напряжение в комнате стало ощутимым. Кирилл встал, бросил что‑то невнятное себе под нос и вышел из гостиной, хлопнув дверью.

Я задумался. Мне хотелось поговорить о Вите с Германом, но интуиция подсказывала: сейчас – не лучшее время. Босс вернулся с пробежки ещё мрачнее, чем уходил.

После недолгого обсуждения мы разошлись по комнатам. Я направился в душ. Но даже под струями воды не мог перестать думать о ней. Её глаза, фигура, уверенная осанка – всё это словно застряло в голове. Мысли становились всё более навязчивыми, и я почувствовал, как тело реагирует на них.

– Что за хрень творится? – буркнул я, включая ледяную воду.

Холод помог. Напряжение постепенно спадало, а разум прояснялся.

После душа мы собрались на кухне, перекусили и сели за просмотр сведений от наших разведчиков. Герман вернулся, но даже не присоединился к нам – молча прошёл в свою комнату.

Вечер прошёл тихо, в привычной рутине. Мы обменялись парой фраз, обсудили планы на завтра, но разговоры не клеились. Каждый был погружён в свои мысли.

Когда я наконец отправился спать, сон пришёл не сразу. Перед глазами снова и снова возникала она – Вита. Её взгляд, её улыбка, её сила. Я закрыл глаза, пытаясь отключиться, но образ не исчезал.

И тогда я понял: этот день изменил что‑то внутри меня.

Виталина

Два дня группировка ЕЕО находится на моей базе. Миша, Рома и Сергей занимаются с ними, регулярно докладывают мне о прогрессе. Наблюдаю за ситуацией со стороны – пока всё идёт в рамках ожиданий.

Кирилл молчит как рыба, не высказывает возмущений, но я чувствую: внутри него кипит. Антон и Захар сохраняют спокойствие, Андрей не перестаёт шутить, а Максим… Максим упорно пытается подорвать авторитет моих ребят. Что ж, это тоже часть проверки.

В целом всё предсказуемо. Сейчас их готовят постепенно, но скоро тренировки станут в разы жёстче и усерднее. Таков путь.

Эти два дня я провела в городе – решала бизнес вопросы, занималась сыном. Управлять империей, раскинувшейся на несколько стран, быть матерью и одновременно держать под контролем своих бойцов – задача не из лёгких. Но я привыкла.

Вечером приехал отец. Забрал Эмиля на дачу – на всё лето. Смотрела, как они садятся в машину, и думала: как бы поскорее решить насущные проблемы и вырваться к ним хоть на пару дней. Сердце сжималось от тоски, но долг зовёт.

Как только машина скрылась за поворотом, я привела себя в порядок и отправилась в особняк. Сегодня вечером ребят Германа должны перевезти сюда – пора показать им настоящий дом.

* * *

Приехав, я застала своих в столовой. Огромный зал с высокими потолками, массивными деревянными столами и витражными окнами, выходящими в сад. Стол уже был накрыт: блюда из мяса, свежие овощи, соусы, фрукты, бутылки с вином и водой.

Я присоединилась к компании. Полина, наша неутомимая авантюристка, тут же подняла бокал:

– Ну что, товарищи бойцы? Пора расслабиться! Кто за то, чтобы выпить?

Даня тут же откликнулся:

– Я всегда за! Особенно если это не приказ, а предложение.

Я улыбнулась:

– Предложение. Давайте сегодня просто отдохнём.

Через полчаса атмосфера стала суматошной, весёлой, опьяняющей. Включили музыку – сначала тихо, потом громче. Кто то начал подпевать, кто то пустился в пляс.

– Вита, ты почему сидишь? – крикнула Полина, хватая меня за руку. – Вставай!

– Я и так устала за день, – попыталась отбиться я.

– А вот это уже не аргумент! – вмешался Даня, подхватывая меня с другой стороны. – Если командир не танцует, как мы можем?

Мы закружились в импровизированном танце, смеясь и перебрасываясь шутками.

– Ты знаешь, что самое страшное в бою? – спросил Даня, изображая серьёзность.

– Что? – засмеялась я.

– Когда противник видит твоё лицо и говорит: «Ой, прости, я думал, ты страшный».

Все вокруг разразились хохотом.

– А я вот думаю, – вставила Полина, – если бы мы устроили танцевальный баттл с ЕЕО, кто бы победил?

– Конечно мы! – уверенно заявил Борис. – У нас же есть Вита!

– Ага, – подхватил Даня, – она бы просто взглядом заставила их сдаться.

Смех, музыка, шум голосов – всё слилось в единый поток радости.

* * *

Спустя час ворота особняка распахнулись. Во двор въехали машины Германа. Я стояла в обнимку с Даней, ему тяжелее всех контролировать зверя внутри себя, особенно в пьяном состоянии, так я удерживаю его из падения в бездну.

Они вышли – все как на подбор: напряжённые, сосредоточенные. Максим, проходя мимо, бросил на меня странный взгляд – будто пытался прочесть мысли. Кирилл же сделал вид, что меня тут нет.

Таня, одна из моих девушек, вежливо проводила их в левое крыло, показала комнаты. Через полчаса они вернулись к нам – молча сели за стол. Атмосфера мгновенно стала напряжённой.

Тут подошёл Герман. Обнял меня, шепнул на ухо:

– Знаешь, почему бойцы ЕЕО всегда носят чёрные футболки?

Я приподняла бровь:

– И почему же?

– Потому что они боятся, что если надеть белое, то все увидят, как они потеют от страха перед тобой.

Я рассмеялась. Герман всегда умел разрядить обстановку.

Рада попыталась завести разговор, но бойцы ЕЕО её игнорировали. Ели молча, не поднимая глаз. Закончив трапезу, встали и направились в свои комнаты.

Мы же продолжили веселье. Музыка играла, смех не стихал. В какой то момент я почувствовала, что усталость берёт своё. Устроилась на диване, обняв Даню и Германа. Они что то говорили, шутили, но я уже не слышала – сон накрыл меня тёплым одеялом.

Проснулась я от того, что солнце пробивалось сквозь шторы. Рядом мирно спали Даня и Герман. На кухни кто то оживленно болтал.

Новый день ждал.

Максим

Сознание возвращалось ко мне неохотно, словно пробиралось сквозь густой, липкий туман. Сначала я ощутил тяжесть в веках, потом – сухость во рту, будто я всю ночь глотал пыль. Лучи утреннего солнца безжалостно резали полумрак комнаты, пробиваясь сквозь щели в плотных шторах. Пылинки танцевали в этих световых столбах, беззаботные и свободные, в то время как моя голова гудела, словно улей.

Я сел на кровати, проводя ладонью по лицу. Щетина колола кожу, напоминая, что реальность никуда не делась. И вместе с реальностью вернулись воспоминания вчерашнего вечера, ударив под дых с силой физического удара.

Всплыло, как мы въехали в этот проклятый особняк. Виталина… Вита. Она вышла из машины, и первым, к кому она потянулась, был Даня. Они стояли в обнимку посреди двора, пальцы сплетены так крепко, что костяшки побелели. Казалось, они боялись, что стоит отпустить друг друга – и мир рухнет.

Потом столовая. Тягучая тишина, звон приборов, который резал слух. Настроение у всех было ниже плинтуса, но за нами, словно тень, следовал Герман. Я помню, как он приблизился к Вите, когда она стояла у окна. Он поцеловал ее в щечку – слишком близко, слишком интимно. Обнял, прижав к себе, и начал что-то шептать на ухо.

А она… Она смеялась.

Это был не тот вежливый смех, который дарят коллегам. Она запрокинула голову, ее шея обнажилась, плечи дрожали. Она светилась изнутри, живая, веселая, счастливая. В тот момент мне хотелось забыть, что Герман – мой босс, мой друг, человек, которому я обязан. Мне хотелось подойти и треснуть его чем-нибудь тяжелым. Впервые я испытывал такое жгучее, отравляющее чувство. Я не мог смотреть на нее. Быстро расправившись с ужином, я сбежал, заперся в комнате, но даже стены не спасали от мысли, что там, внизу, она смеется не для меня.

Я глубоко вздохнул, отгоняя наваждение. Нужно было воды. Любой ценой.

Накинув халат, я вышел в коридор. Дом спал, или мне так казалось. Паркет тихо скрипнул под моими ногами. Проходя мимо гостиной, я замер. Ноги словно вросли в пол.

На большом угловом диване, укрытые одним большим пледом, спали трое.

Вита лежала посередине. Ее голова покоилась на плече Германа, а рука была перекинута через грудь Дани. Мужчины были голы по пояс. Их загорелая кожа контрастировала с ее бледностью. Герман обнимал ее за талию, его ладонь лежала на ее бедре собственнически. Даня держал ее кисть в своей руке, даже во сне не разжимая пальцев.

Я стоял и смотрел на эту картину, чувствуя, как внутри закипает мутная волна. Недоумение сменилось горячей вспышкой злости. Что это за чертов спектакль? Почему она между ними? Почему они касаются ее? Ревность скрутила желудок узлом. Это было неправильно. Это было… больно. Я стоял так минут пять, не в силах ни сделать шаг вперед, ни развернуться и уйти. Просто смотрел, как они дышат в унисон, чувствуя себя лишним.

Наконец, я заставил себя двигаться дальше. Кухня. Мне нужна была вода и тишина.

Но тишины не получилось. На кухне уже кипела жизнь. Вернее, там кипели гормоны.

Прислонившись к столешнице, Саша обнимала Рому, ее голова лежала у него на груди. У окна, на подоконнике, устроилась Дакота, обвив ногами талию Сергея. В углу, на табуретках, сидели Кирилл и Андрей.

– …и я ему говорю: братан, если ты будешь так храпеть, я тебя свяжу и вынесу в лес, – смеялся Андрей, делая глоток из кружки.

Сергей, не размыкая объятий с Дакотой, ухмыльнулся:

– Это ты сейчас мне намекаешь? Смотри, Андрей, а то Вита услышит, как ты паникуешь перед тренировкой, и заставит бегать до обеда.

Дакота звонко рассмеялась, тыкая пальцем в плечо Сергея:

– Ой, да ладно тебе. Ты же знаешь, что Сашка с Ромой нас перещеголяют. Они вообще, кажется, спать не ложились.

Саша, не отрываясь от Ромы, показала ему язык:

– Завидуешь молча.

Атмосфера была легкой, почти семейной, если не считать одного человека. Кирилл сидел, сжав челюсти так, что желваки ходили ходуном. Его лицо было темным, взгляд колючим. Увидев меня в doorway, он прищурился.

– Ты видел? – его голос прозвучал как скрежет металла.

Я нахмурился, наливая себе воду из кувшина.

– Что именно?

– Виту, – Кирилл кивнул в сторону гостиной, хотя стены мешали видеть диван. – В обнимку с Даней и Германом. Ты видел эту картину?

Я поставил стакан. Честность была моим принципом, даже когда она была неудобной.

– Видел, – коротко ответил я.

Лицо Кирилла перекосило. Он резко встал, стул с визгом отъехал назад.

– Вот именно! – он повысил голос, привлекая внимание парочек. – Какая же она шлюха, Макс. Серьезно. Двум сразу? На диване, напоказ? Ты видел, как они ее лапали?

Воздух на кухне стал густым. Саша отстранилась от Ромы. Дакота перестала смеяться.

– Заткнись, Кир, – предупредил Рома, но Кирилл уже не мог остановиться.

– Что «заткнись»? Я правду говорю! – Кирилл ткнул пальцем в мою сторону. – Она думает, мы слепые? Спит с боссом и с этим… с Даней. Развлекается, пока мы тут пашем.

Роман двигался быстро. Я даже моргнуть не успел. Он сделал два широких шага, сокращая дистанцию, и вцепился в ворот футболки Кирилла. Ткань натянулась. Рома приподнял его на цыпочки, прижимая к холодильнику. Металл глухо звякнул.

– Я сказал, заткнись, – прорычал Рома, глядя ему прямо в глаза. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Еще одно слово в ее сторону, и я тебе зубы по стенке соберу. Понял меня, мудак?

Кирилл дернулся, пытаясь вырваться, но хватка Ромы была мертвой.

– Ты чего, очнулся? Она же…

– Я не спрашивал твоего мнения о ней, – перебил Рома, усиливая хватку. – И советую тебе запомнить: пока я здесь, ты будешь следить за базаром.

В этот момент в дверном проеме появилась она.

Вита. На ней была мужская футболка – серая, просторная, явно не ее. Чья? Германа? Дани? Эта мысль обожгла меня сильнее, чем вид их голых торсов. Футболка сползала с одного плеча, открывая ключицу. Меня разрывало на части. Ревность душила, требуя оттолкнуть всех, кто находится рядом с ней. Но одновременно с этим я не мог отвести взгляд. Она была чертовски красивой. Растрепанной, сонной, но сияющей. Мне хотелось подойти, зарыться лицом в ее волосы, поцеловать и утащить далеко от этого дома, от Германа, от Дани, от Кирилла и его грязных мыслей.

Вита обвела нас взглядом. В ее глазах не было ни страха, ни смущения. Только спокойствие.

– Хватит, – сказала она тихо.

Ее мелодичный голос прозвучал как выстрел. Рома тут же разжал пальцы. Он отпустил Кирилла и сделал шаг назад, поправляя свою футболку. Кирилл, тяжело дыша, поправил ворот, но промолчал, опустив глаза.

Вита, словно не замечая только что произошедшей стычки, с грацией кошки прошла к холодильнику. Она открыла дверцу, достала бутылку воды, открутила крышку и сделала несколько глотков. Вода стекала по ее подбородку, и я сжал кулаки под столом, чтобы не потянуться к ней.

Она закрыла бутылку и повернулась к нам. В ее позе читалась власть. Не криком, не приказом, а самим присутствием.

– Сергей, – произнесла она, и ее голос стал жестче. – Подними всех. Через полчаса я жду их на улице. Полная экипировка.

Сергей кивнул, уже отходя от Дакоты.

– Есть.

– Саша, – Вита перевела взгляд на девушку. – Разбуди Полину. Она сегодня с нами.

– Хорошо, Вит, – Саша выглядела облегченной тем, что конфликт исчерпан.

– А вы, – она посмотрела на Кирилла, затем на меня. В ее взгляде не было тепла, только холодная оценка. – Приведите себя в порядок.

Она развернулась и скрылась за дверью, оставив после себя шлейф легкого аромата ванили и напряжение, которое можно было резать ножом.

Все потихоньку начали приходить в себя. Разговоры возобновились, но уже шепотом. В кухню заглянул Михаил, наш координатор.

– Через десять минут все в спортзале, – объявил он буднично, словно не заметил накала страстей. – Разминка перед выходом.

Мне нужно было воздуха. Прямо сейчас. Я вышел на крыльцо, доставая пачку сигарет. Утренний холод обжег легкие, но это было приятно. Я закурил, прислонившись к колонне.

Минут через пять послышались шаги. На крыльцо вышли Полина и Саша. Обе уже были в форме: спортивные костюмы, кроссовки для бега, волосы стянуты в хвосты. Они о чем-то тихо переговаривались, не замечая меня в тени.

А затем появилась Вита.

Я подавился дымом.

На ней были черные облегающие леггинсы, подчеркивающие каждую линию ее ног, и короткий спортивный топ. Ее пресс был плоским, кожа сияла на утреннем солнце. Она выглядела не просто как девушка, идущая на тренировку. Она выглядела как богиня войны, вышедшая из мифа.

Она поправила резинку на запястье, проверяя пульсометр. Ее лицо было сосредоточенным, красивым и недоступным. Она прошла мимо меня, даже не повернув головы. Ни взгляда, ни кивка. Словно меня здесь не существовало.

– Пошли, – бросила она девушкам.

Они пошли в сторону ворот, их шаги гулко отдавались по гравийной дорожке. Я стоял и смотрел им вслед, держа в руке недокуренную сигарету. Ветер трепал полы моего халата, и я чувствовал себя невероятно одиноким в этом огромном доме, где все были парами, или тройками, или просто частью ее мира. А я оставался снаружи.

Вита скрылась за воротами, унося с собой мое утро, мое спокойствие и мое сердце.

Виталина

Вода была ледяной. Я подставила лицо под жесткие струи, чувствуя, как холод проникает под кожу, вымывая остатки злости и напряжения. После стычки на кухне мне нужно было остыть. Буквально и фигурально.

Я закрыла глаза, позволяя воде стекать по волосам, по плечам, по спине. Мои ребята знали, кто я. Они знали правила моей игры, знали границы моей личной жизни и понимали, что происходит между нами. Мне не нужно было оправдываться перед ними. Но новенькие… А тем более бывший муж…

Я выключила воду и резко выдохнула. Нет. Я ничего не собираюсь объяснять Кириллу. Пусть думает что хочет. Его мнение больше не имеет веса в моем мире.

Вытеревшись полотенцем, я быстро оделась в спортивное. Черные леггинсы, топ, кроссовки. Волосы собрала в тугой хвост. Никакого макияжа, только свежесть после душа.

Когда я вышла на крыльцо, там уже стояли Саша и Полина, переминаясь с ноги на ногу на утреннем холоде. И там стоял он. Максим.

Он курил, опираясь плечом о колонну, и смотрел куда-то вдаль, но я чувствовала его взгляд боковым зрением, словно физическое прикосновение. Что-то тянуло меня к нему. Какая-то глупая, иррациональная нить, которая вибрировала между нами. Но тут же всплыло воспоминание: как он два дня назад пытался подорвать мой авторитет, как смотрел на меня с осуждением. Это меня не устраивало. Я не могу позволить эмоциям затмить разум.

Я пропустила его взгляд мимо ушей, словно он был пустым местом.

– Девочки, пошли, – сказала я ровно.

Мы побежали. Тридцать минут чистого ритма. Только стук кроссовок по гравию, собственное дыхание и шелест ветра в кронах деревьев. Никаких разговоров. Эта тишина успокоила мои мысли, разложила их по полочкам. К моменту возвращения я снова была собой. Железной Виталиной.

Вернувшись в особняк, мы сразу отправились в спортзал. Там уже кипела работа. Миша, увидев нас, не стал тратить время на приветствия.

– Все на улицу! – скомандовал он, свистнув в свисток. – Продолжим на свежем воздухе.

Во дворе мы включили музыку на полную громкость. Веселый, ритмичный бит заполнил пространство. Сережа и Андрей сразу начали шутовствовать, пытаясь разрядить обстановку.

– Смотри, Андрюха, если ты сделаешь это упражнение лицом в грязь, я буду собирать автографы у твоих синяков! – кричал Сережа, делая выпад.

– Лучше смотри за собой, а то Вита заметит, что ты халтуришь, и заставит бегать с покрышкой! – отпарировал Андрей, и все рассмеялись.

Тренировка была интенсивной. Берпи, спринты, работа с весом. Но я видела, что для моих ребят этого недостаточно. Мы привыкли к куда более сложным упражнениям, к той грани, где тело начинает кричать о помощи, а ты идешь дальше.

– Еще пять кругов! – скомандовала я, видя, что некоторые начинают сбавлять темп. – Кто не успеет, тот моет посуду неделю!

Стоны были мне ответом, но все ускорились. Я скользнула взглядом по группе. Германа не было. Его бойцы переглядывались, было видно, что им не нравится отсутствие лидера. Они чувствовали слабость.

«Ничего, Герман, – подумала я, ехидно улыбаясь про себя. – Я устрою тебе персональную ночную тренировку. Ты у меня вспомнишь все, чему я тебя учила».

После тренировки все разошлись по душам. Правило нашего дома было непреложным: завтрак и ужин проходят вместе. Это цементирует коллектив.

В столовой пахло кофе и свежей выпечкой. Все оживленно болтали, обсуждая вчерашний вечер и планы на день. Я вошла последней. Даня сидел во главе стола, но видно было, что он напряжен. Много людей, шум, новые лица – это могло выбить его из колеи. Он плохо реагировал на посторонних, и чтобы избежать вспышки агрессии или кровавой бойни, ему нужен был якорь.

Я не раздумывая подошла к нему и села к нему на колени. Даня сразу выдохнул, его руки обвили мою талию, пальцы впились в ткань моей футболки. Он успокоился, уткнувшись лицом мне в шею.

Максим, сидевший напротив, странно на меня смотрел. В его взгляде читалась смесь ревности, непонимания и чего-то еще… болезненного.

– Удобно устроилась? – голос Максима был сухим.

Я взяла кружку с кофе, даже не повернув головы в его сторону.

– Мне удобно там, где я решаю быть удобно, Макс.

– Это выглядит как спектакль, – процедил он, кладя вилку.

Даня напрягся под мной, его пальцы сжались сильнее. Я погладила его по руке, успокаивая, и только потом посмотрела на Максима.

– Это не спектакль. Это необходимость. Даня чувствует себя в безопасности только так. Тебе ли не знать, что у каждого свои демоны?

– Я знаю много чего, – буркнул он, отводя взгляд.

– Вот и отлично. Знай дальше и не лезь не в свое дело, – я откусила круассан. – Саша, передай соль. Полина, как настроение после пробежки?

Разговор перетек на другие темы, но я чувствовала тяжелый взгляд Максима на своей спине всю трапезу.

После завтрака я поднялась к себе в комнату. Время работать. Я переоделась: узкая черная юбка-карандаш, укороченный пиджак, подчеркивающий талию, и ботильоны на высоком каблуке. Макияж – четкие стрелки и легкий нюд на губах. Выглядела я по-деловому, но достаточно сексуально, чтобы никто не забывал, кто здесь главная.

***

Попрощавшись с ребятами, я отправилась в свой офис.

Несколько встреч, жестких переговоров, звонков. Я решала вопросы, которые другие тянули бы неделями. К концу дня дела на несколько вперед были закрыты. Можно будет немного отдохнуть.

Закончила я только в одиннадцать вечера. Темнота окутала особняк, когда я направилась обратно. Без церемоний, не постучав, я ввалилась в комнату Германа.

Он спал, разметавшись по кровати. Я подошла к умывальнику в ванной, набрала стакан ледяной воды и вернулась.

– Подъем, – сказала я и вылила воду ему на лицо.

Герман взревел, вскакивая как ошпаренный.

– Вита! Ты охренела?! – он вытирал лицо простыней, глядя на меня зло. – У нас дружеские отношения, ты не можешь так врываться!

– Дружеские отношения не отменяют субординации, – спокойно ответила я, ставя стакан на тумбочку. – Ты под моей крышей, Герман. Ты знаешь правила. Если ты в моей команде, ты соблюдаешь распорядок. Прогул утренней тренировки не прощается.

– Я устал, у меня была ночь… – начал он возмущаться, но осекся, встретившись со мной взглядом.

В моем взгляде не было злости. Только холодная сталь и ожидание. Он знал этот взгляд. Знал, что спорить бесполезно.

– Ладно, – он вздохнул, сбрасывая одеяло. – Ты невозможна.

– Зато эффективна. В зал. Через минуту.

Наша тренировка длилась несколько часов. Я не щадила его. Заставляла делать то, что он ненавидел, до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем, а дыхание не сбивалось. Я вымотала его порядком, до последнего предела.

Когда мы закончили, за окном уже серело. Мы отправились спать лишь под утро, едва волоча ноги. Но я знала: завтра он будет знать свое место. А я… я снова буду той, кто держит все под контролем. Даже если внутри все еще горит огонь от взгляда Максима.

Максим

Утро началось не с будильника, а с луча солнца, который пробился сквозь щель в шторах и ударил мне прямо в глаза. Но даже сквозь резь в глазах я не мог думать ни о чем, кроме нее. Виталина. Ее образ стоял перед глазами ярче любой реальности: взгляд, улыбка, то, как она сидела вчера на коленях у Дани.

В дверь постучали резко и требовательно.

– Макс, подъем! – голос Миши был бодрым, слишком бодрым для этого времени суток.

Я открыл дверь, щурясь от света. Миша стоял в спортивной форме, уже готовый к бою.

– Через десять минут сбор в зале. Не опаздывать.

– Миш, ты серьезно? – я потер лицо, чувствуя, как мышцы ныют после вчерашнего. – Который час?

– Семь утра. Самое время для продуктивного начала дня.

– Семь? – я посмотрел на часы. – Вы там все с ума сошли?

– Вита так решила, – просто ответил он и ушел, оставив меня наедине с неизбежностью.

Нехотя я поднялся с кровати. Каждое движение отзывалось глухой болью в теле. Одевшись в первое попавшееся спортивное, я спустился вниз. В зале уже собрались все. Кроме Германа. Конечно, опять этот лентяй не изволил потрудиться с утра. Я оглядел ребят – у всех на лицах была такая же гримаса боли, как у меня. Вчерашняя тренировка прошла не даром.

И тут двери распахнулись, и вошла она.

Вита была в черных коротких шортиках и спортивном лифчике, открывающем плоский живот. Это было незаконно. Быть настолько привлекательной в семь утра, когда у всех вокруг мешки под глазами и забитые мышцы. От нее невозможно было оторвать глаз. Я поймал себя на том, что взгляд скользит по линиям ее тела, и тут же одернул себя.

Боковым зрением я заметил Кирилла. Он стоял у стены, и его взгляд… Это была не просто оценка. В его глазах плескалась сплошная похоть, липкая и грязная. Он облизался, провожая ее глазами. Меня накрыло волной такой ярости, что хотелось подойти и просто выдавить ему глаза, чтобы он больше никогда не смотрел на нее таким образом. Она моя. Мысль вспыхнула внезапно и обожгла сознание.

Вита встала рядом с Мишей и Сашей, они о чем-то тихо обсуждали, кивая. Через минуту в зал зашел Герман. Выглядел он паршиво: лицо землистое, под глазами синяки, движения заторможенные. Не выспавшийся, вероятно, после вчерашнего. Он молча встал между мной и Антоном, все его тело было напряжено, словно он ожидал удара.

Саша отошла на место, и теперь Миша и Вита стояли перед нами строем. Вита повернула голову к Герману. Уголок ее губ дрогнул в ухмылке. Она медленно, демонстративно облизала свои губки.

– Выспался, сладкий? – ее голос был бархатным, но в нем звенела сталь.

Герман поморщился, потирая шею.

– Еще одна такая ночь, и я тебя точно прибью, Вит, серьезно.

– Обещаешь? – она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. – Или снова будешь стонать и просить пощады?

– Ты сама знаешь, чем это заканчивается, – Герман ответил ей тем же тоном, в воздухе повисло напряжение, густое от невысказанного. Их разговор превращался в откровенный флирт, игнорирующий всех нас вокруг.

Меня это взбесило. Я не смог сдержаться.

– Может, хватит спектакля? – мой голос прозвучал резко, разрезая тишину. – Мы здесь тренироваться собрались или на ваш роман смотреть?

Вита медленно повернула голову ко мне. Ее взгляд был холодным, но в глубине зрачков мелькнуло что-то опасное. Герман лишь усмехнулся, глядя в пол.

– Ревнуешь, Макс? – тихо спросила Вита.

– Я беспокоюсь о продуктивности, – огрызнулся я.

– Тогда придержи язык, – отрезала она и повернулась к группе. – Миша, начинай.

Миша кашлянул, снимая напряжение.

– Сегодня будет легкая тренировка. Сначала разогрев. Потом встанете в пары. Будете импровизировать танец под музыку.

– Танец? – переспросил кто-то из ребят.

– Да, – кивнула Вита. – Без разницы, что вы будете исполнять. Вальс, хип-хоп, хоть кузнечика. Главное – научиться читать движение партнера. чувствовать его центр тяжести, дыхание, намерение. Это основа совместной работы в поле.

После разминки Вита включила музыку. Ритмичный, глубокий бит заполнил зал. Она, Данила и Сережа встали в центре.

То, что началось дальше, заворожило. Это не было заученной хореографией.

Они взаимодействовали друг с другом, то сливаясь в пары, то расходясь в соло. Вита делала резкий выпад, Данила мгновенно подхватывал ее инерцию, переводя в вращение. Сережа входил в круг, отдавая контроль Вите, она принимала его и передавала дальше. Они постоянно следили друг за другом, повторяли движения, предугадывали шаги. Это выглядело как единый организм. Я смотрел на руки Данилы, лежащие на талии Виты, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.

После этого Миша начал менять нам пары. Я оказался в паре с Дакотой. Мы пытались двигаться, но после минутного наблюдения за центром это казалось неуклюжим.

Вита же вышла на ринг, взяла со стойки длинную деревянную палку для боев и кивнула Герману.

– Герман. Ко мне.

Тот тяжело вздохнул, застонал и прирекался:

– Вита, ну пожалуйста, сегодня я не в форме. Пощади старика.

– Встань в стойку, – приказала она без тени улыбки.

Герман поплелся к ней. Я наблюдал, затаив дыхание. Она методично наносила ему удары палкой – по ногам, по корпусу, по рукам. Он пытался отобрать эту палку, делал выпады, но она была быстрее. Она читала его движения так же легко, как в танце. Каждый его попытка заканчивалась ударом. Только когда он валится без сил на маты, тяжело дыша, она оставила его в покое. Даже не проверила, как он. Просто развернулась и встала на беговую дорожку, увеличивая темп, словно ничего не произошло.

После тренировки я почти бегом отправился в душ. Нужно было смыть с себя пот и эту навязчивую злость. На завтрак я пришел одним из последних.

***

Картина повторилась. Вита, свежая и невозмутимая, села на колени к Даниле. Тот сразу обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы, и поцеловал в шею. Она не обращала внимания, спокойно накладывая себе еду, словно это было самое обычное дело. Мне хотелось встать, подойти и раздавить его, чтобы он не смел ее трогать. Чтобы его руки исчезли.

Кирилл, сидящий напротив, видимо, решил, что ему мало вчерашнего.

– Удобно устроилась, Виталина, – произнес он с ухмылкой, глядя на нее поверх ложки. – Не устанешь там? Или у тебя уже выработался иммунитет к распутству?

Вилка в моей руке согнулась.

Вита медленно подняла глаза. Ее взгляд был таким холодным, что казалось, температура в столовой упала на десять градусов. Она не ответила ему сразу. Спокойно отложила прибор, вытерла губы салфеткой.

– Миша, – позвала она, не повышая голоса.

Миша тут же откликнулся, возникнув словно из воздуха:

– Да, Вита?

– После завтрака проведи с Кириллом психологическую тренировку. Полную диагностику. И коррекцию поведения.

Кирилл побледнел.

– Ты чего? Я просто пошу…

– Молчать, – отрезала она.

Полина посмотрела на Кирилла с сочувствием, понимая, что «психологическая тренировка» у Миши – это больно. Саша злорадно ухмыльнулась. Дакота покачала головой:

– Сам напросился, Кир.

Сережа, Рома и Борис лишь ухмыльнулись, явно зная, что лучше не злить хозяйку.

После завтрака Вита раздала указания своим сотрудникам. Через десять минут она уехала с Даней в черном внедорожнике. В особняке остались мы – группировка ЕЕО, Дакота и Полина.

Герман, наконец оправившийся после палки, собрал нас в конференц-зале.

– Так, – он разложил перед нами планшеты. – Пока Виты нет, работаем. Вот ресурсы, которые нужно проверить. Вот контакты, с которыми нужно связаться. Узнайте все о передвижениях в секторе Б. Время не ждет.

Мы сели за работу. Часы летели незаметно за мониторами и звонками.

***

Наступил ужин. Виты снова не было. Стол ломился от еды, но аппетита ни у кого не было. Мы сидели, ожидая. Под конец ужина, когда уже начали расходиться, двери распахнулись.

Вошла Вита. Рядом с ней шел мужчина. Высокий, темноволосый, в дорогом костюме.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнес он приятным баритоном, кивнув нам.

Никто не ответил. Вита посмотрела на Полину.

– Полина, ты со мной.

Полина молча встала и пошла за мужчиной. Они направились в комнату Виты.

Я почувствовал, как вся ее «элита» напряглась. Даня сжал челюсти, Герман нахмурился. Я же пытался понять, что происходит. Кто этот человек? Почему Полина, которая только вчера боялась собственной тени, пошла за ним без вопросов?

Вита остановилась в дверях, обернулась к своим бойцам.

– В «Сайгон» сегодня БДСМ-оргия, – объявила она буднично, словно говорила о погоде. – Нам нужно развлечься. Желающие могут присоединиться.

Она развернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

Ее ребята – Даня, Борис, Дакота, Рома, Саша, Рома, Таня, Сережа, и Рада – тут же вскочили из-за стола и спешно последовали за ней.

Мы сидели в шоке. Тишина в столовой была звонкой.

– БДСМ… оргия? – переспросил Антон, округлив глаза.

Один Герман, уже на ходу застегивая пиджак, выглядел так, как будто это в порядке вещей. Он остановился у двери и посмотрел на нас.

– Собирайтесь, – сказал он твердо. – Мы едем с ней. Всем составом.

– Зачем? – вырвалось у меня.

Герман усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее.

– Затем, что когда Вита зовет на охоту, никто не остается в клетке. Двигайтесь.

Виталина

Как только я объявила о мероприятии в «Сайгоне», в мою комнату буквально ворвались мои ребята. Даня первым переступил порог, его лицо было искажено беспокойством.

– Вита, ты серьезно? – начал он, нервно потирая руки. – Это слишком опасно. Мы можем найти другой способ собрать информацию.

– Даня прав, – поддержал его Сережа, входя следом. – Эти люди… они не просто преступники. Они монстры. Торговля живым товаром… Если они тебя раскусят…

– Меня не раскусят, – отрезала я, проверяя макияж в зеркале. – Я делаю это не в первый раз.

– Но в прошлый раз тебя чуть не убили! – воскликнула Дакота, стоя в дверях. – Вита, пожалуйста, дай нам пойти вместо тебя.

Я повернулась к ним, скрестив руки на груди.

– Нет. Нам нужно собрать максимум информации о тех, кто продает девушек и детей в секс-рабство, и о покупателях. Идеальное место для этого – там, где они чувствуют себя спокойно, расслабленно. Где они говорят лишнее. И я могу быть близко и оставаться незамеченной. Это мой профиль.

В комнате повисла тишина. Наконец, Борис вздохнул:

– Ладно. Но мы идем с тобой.

– Конечно, – кивнула я. – Едет Полина, Таня, Борис. И Дем.

Дем, мой хороший товарищ и один из замов, который держит под контролем власть и бизнес в другой стране, прислонился к косяку двери, улыбаясь:

– Давно я не был на таких вечеринках. Соскучился.

– Ты там для прикрытия, – напомнила я, но улыбнулась в ответ.

Все разошлись по комнатам собираться. Я открыла шкаф и достала то, что приготовила заранее. Черное кружевное белье, откровенное и сексуальное. Шортики для тверка, которые оставляли попку практически открытой. Обязательный атрибут – гартер, кожаный черный чокер на шею. Черные чулки и туфли на высоком каблуке, от которых уже ныли ноги при одной мысли. Поверх я накинула длинный черный плащ, скрывающий все это безобразие.

Когда я спустилась вниз, Полина и Таня уже ждали – они были одеты так же, как я, и выглядели невероятно. Борис и Дем выбрали другой стиль: спортивные штаны и бомберы на голое тело – минимализм и удобство.

Следом за мной появился Герман со своими бойцами. Миша, как всегда организованный, подошел ко всем с небольшой коробочкой.

– Так, внимание, – начал он, раздавая микро-наушники. – Это новые модели, практически невидимые. Вставляете вот так… – он показал ЕЕО-шникам, как правильно разместить устройство. – Работают на одной частоте. Я буду на связи, координировать. Если что-то пойдет не так – говорите кодовое слово «Вирзус». Поняли?

Все закивали. Кирилл, стоящий в стороне, фыркнул:

– Только не надо, чтобы я слушал, как она будет с кем-то трахаться. У меня и так нервы не железные.

Дем, стоящий рядом, даже не моргнул. Он сделал быстрый шаг, замахнулся и со всего размаху дал Кириллу кулаком в лицо. Тот отлетел на шаг, схватившись за нос.

– Послушай меня внимательно, ублюдок, – голос Дема был тихим, но леденящим. – Вита – наш лидер. Она делает то, что должна. Если я еще раз услышу от тебя хоть слово неуважения в ее адрес, я тебе язык вырву и заставлю сожрать. Понял, мразь?

Кирилл, держась за окровавленный нос, лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Тем временем подъехали машины с водителями. Мы распределились по автомобилям и поехали. По дороге я еще раз объяснила всем:

– Слушайте внимательно. Мы едем чисто для сбора любой полезной информации. Имена, связи, планы, маршруты – все, что сможете услышать. Участвовать в оргии не нужно, разве только по собственному желанию, но не советую терять бдительность. Мы работаем. Все поняли?

– Поняли, – хором ответили они.

***

Мы подъехали к клубу «Сайгон» – элитному заведению, где собирались те, кто считал себя выше закона. Спокойно прошли через черный вход, показав охраннику специальные метки.

Как только я сняла плащ и отдала его гардеробщику, я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, обжигающий. Я обернулась и встретилась глазами с Максом. Он смотрел так, будто готов был съесть меня на месте. В его взгляде читалась смесь восхищения, ярости и чего-то темного, первобытного.

Я ухмыльнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло, и пошла дальше.

Но не успела я сделать и трех шагов, как сильная рука схватила меня за запястье и притянула к твердому телу. Макс прижал меня к стене в тени коридора, его глаза горели в полумраке.

– Ты очень красивая, – прошептал он хрипло, его дыхание обжигало мою кожу. – Слишком красивая для этого места.

– Я справлюсь, – попыталась я отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе.

– Если кто-то тронет тебя… – его голос стал опасным, низким рычанием, – я устрою здесь кровавую баню. Клянусь, Вита, я перережу глотки каждому, кто посмотрит на тебя не так.

Он наклонился и поцеловал меня в шею – горячо, собственнически, оставляя мурашки на коже. А потом так же внезапно отпустил и ушел, растворившись в толпе.

Я осталась стоять, прижавшись спиной к холодной стене, в полном ступоре. Сердце колотилось как бешеное. Я не могла понять, что именно чувствую – страх, злость, возмущение? Нет. Определенно, это было возбуждение. Темное, запретное, опасное возбуждение.

***

Все шло по плану. Мы распределились по залу – кто-то у барной стойки, кто-то в VIP-зоне, кто-то танцевал. Я заняла место в полумраке ложа, откуда было все видно. В микрофон тихо поступали сообщения:

– Вижу группу из трех человек у дальнего стола, обсуждают поставку из Восточной Европы, – шепотом говорил Борис.

– Записала, – отвечала я.

Полина передавала имена, Таня – номера телефонов, которые видела в экранах. За пару часов мы собрали достаточно информации, чтобы начать серьезное расследование. Я уже решила, что можем сваливать, как вдруг мой взгляд зацепил знакомую фигуру у бара.

Рони.

Он руководил мини-ОПГ, состоящей из зэков – жестких, непредсказуемых, но удивительно честных в своем криминальном мире. Мы были знакомы уже давно, и наши пути пересекались не раз.

Пробираясь через весь зал, уклоняясь от цепких рук и назойливых взглядов, я дошла до него.

– Рони, – позвала я, кладя руку ему на плечо.

Он обернулся, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Витка! Давно не виделись, детка! – он обнял меня, крепко, по-братски. – Как жизнь? Все еще спасаешь мир?

– Пытаюсь, – улыбнулась я в ответ. – А ты все еще водишь компанию с уголовниками?

– А как иначе? – он рассмеялся, сверкнув золотой коронкой. – Они мои люди. Верные. Слушай, а что ты здесь делаешь? Не твой формат, вроде.

– Работа, – уклончиво ответила я. – Собираю информацию.

– Понятно, – он кивнул, не став расспрашивать дальше. Рони умел хранить секреты. – Слушай, а помнишь, как мы гоняли прошлым летом? На той трассе за городом?

– Помню, – улыбнулась я. – Ты тогда чуть не врезался в отбойник.

– Эй, это было стратегическое маневрирование! – он рассмеялся. – Короче, я сегодня на тачке, красная Шевроле, прокачанная как надо. Не хочешь прокатиться? Вспомним молодость?

Я задумалась на секунду. С одной стороны, нужно было возвращаться. С другой… Рони был надежным, и гонки – это то, что помогало мне сбросить напряжение.

– Давай, – кивнула я. – Только через десять минут. Мне нужно ребят предупредить.

– Договорились! – он чокнулся со мной бокалом. – Жду у выхода. И Витка… рад тебя видеть.

– И я тебя, Рони.

***

Приняв приглашение Рони погонять, я пошла искать ребят. Мы договорились встретиться у выхода.

– Нам пора уходить, – сообщила я, когда все собрались. – Информации достаточно.

Мы вышли на улицу, в прохладный ночной воздух. Я повернулась к Дему и Полине:

– Меня не будет ночью. Вы езжайте без меня.

Они напряглись мгновенно. Полина нахмурилась:

– Вита, ты уверена?

– Да, – кивнула я. – Это важно. И это безопасно. Рони – свой человек.

Дем вздохнул, но кивнул. Они знали меня и доверяли.

– Ладно. Только будь осторожной, ладно? – попросила Полина, обнимая меня. – И будь на связи.

– Обещаю.

Герман подошел следующим. Он обнял меня, прижал к себе на секунду, а потом наклонился и шепнул на ухо:

– Если Рони попробует что-то лишнее, я знаю, где он живет. И у меня есть отличная лопата.

Я рассмеялась, несмотря на напряжение.

– Спасибо, Герман. Учту.

Он поцеловал меня в щечку и отошел, махнув рукой.

И тут я увидела Макса.

Он стоял чуть в стороне, облокотившись на машину, и смотрел на меня так, будто я предала его. В его глазах была такая боль и ярость, что мне стало не по себе. Он был зол, в ярости, и я понимала – эта злость направлена не только на ситуацию, но и на меня.

Герман, заметив это, подошел ко мне ближе и незаметно дал знак рукой: «Не беспокойся». Он все контролировал.

Кирилл, стоящий рядом, открыл рот, явно желая что-то сказать, но Захар предостерегающе посмотрел на него, и Кирилл закрыл рот, отвернувшись.

Все разъехались, и я направилась к Рони.

***

Он уже ждал у авто – красная Шевроле Camaro, которая ревела, как разъяренный зверь. Рони стоял, прислонившись к капоту, и курил.

– О, явилась! – улыбнулся он, увидев меня. – Держи, надень.

Он кинул мне свою объемную черную худи. Я поймала ее и увидела, что она доходила бы мне до середины бедер. Я сняла свой плащ, оставшись в своем откровенном наряде, и быстро надела худи. Ткань пахла табаком, бензином и свободой.

– Лучше, – одобрил Рони. – А то тут всякие извращенцы крутятся. Не хочу, чтобы на мою подругу пялились.

Я рассмеялась и села в машину. Салон был прокачан – мощная аудиосистема, спортивные сиденья, запах кожи и адреналина.

– Ну что, погнали? – Рони завел мотор, и машина взревела.

Мы выехали на трассу. По дороге мы много смеялись, пели песни под рев мотора и разговаривали.

– Помнишь, как мы тогда с ментами гонялись? – кричал Рони, перекрикивая музыку.

– Как забудешь! – смеялась я. – Ты тогда чуть нас всех не подставил!

– Эй, это был гениальный план! – он рассмеялся. – Просто исполнение подкачало!

– Исполнение подкачало? – я толкнула его в плечо. – Ты забыл повернуть на нужной улице!

– Навигатор глюканул! – защищался он, смеясь. – Ладно, признаю, был не прав. Но зато как прокатились!

– Да, это было эпично, – согласилась я, глядя на мелькающие огни города. – Скучаю по таким временам.

– А кто не скучает? – Рони стал серьезнее. – Слушай, Вита… ты осторожнее там, со своими делами. Эти типы… они не играют по правилам.

– Я знаю, – тихо ответила я. – Но кто-то же должен.

– Ты всегда была героем, – он усмехнулся. – Даже когда не хотела.

После прибытия на трассу Рони вписал нас в список заезда. Мы были пятыми. Время пролетело быстро – мы болтали, шутили, настраивали машину. И вот мы уже подъехали к старту.

Атмосфера на трассе была электризующей. Вокруг ревели моторы, кричали болельщики, пахло жженой резиной и бензином. Фонари освещали асфальт, на котором уже виднелись следы от шин. Гонщики нервничали, газуя на старте.

– Готова? – спросил Рони, сжимая руль.

– Всегда, – ответила я, пристегиваясь.

Раз… Два… Три!

И мы погнали вперед. Машина рванула с места, вдавливая нас в сиденья. Соперник нам достался достойный – какой-то местный гонщик на модном спорткаре. Он шел впереди, пытаясь нас сбросить.

– Не дам! – прорычал Рони, мастерски входя в поворот.

Он вел машину как продолжение своего тела. Каждый маневр был выверен, каждое движение точно. Мы шли бок о бок с соперником, но Рони был лучшим гонщиком. На последнем круге он нашел идеальную траекторию и вырвался вперед.

Победа была за нами!

Мы пересекли финишную черту первыми, и Рони поднял руки в победном жесте.

– Вот это да! – кричал он. – Мы сделали это, Витка!

– Ты сделал это! – смеялась я. – Ты гений!

После гонок Рони отвез меня в мою квартиру в городе. Мы распрощались теплыми объятиями.

– Заезжай как-нибудь еще, – сказал он. – Погоняем.

– Обязательно, – пообещала я.

Вернувшись в квартиру, я приняла горячую ванну, смывая с себя усталость, напряжение и запах ночного клуба. Вода была горячей, расслабляющей. Я закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть в каждую мышцу.

Сегодня был долгий день. Много информации, много эмоций, много опасностей. Но мы справились.

Я легла спать, и сон пришел быстро – тяжелый, без сновидений. Завтра будет новый день. Новые вызовы. Новые битвы.

Но сегодня я могла отдохнуть.

Максим

Ночь тянулась бесконечно, как резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть от натяжения. Я ворочался на жесткой кровати, слушая тиканье часов в коридоре. Каждую минуту я ожидал услышать скрип входной двери, шаги, её запах – ваниль и сталь. Но ничего не было.

Вита не вернулась.

Вместо этого в голове крутилась навязчивая мысль о вчерашнем вечере. Она просто отправила нас по домам, а сама осталась.

С ним.

С Рони.

Кто это, черт возьми, такой? Почему она смотрела на него так, как никогда не смотрела на меня?

Я пытался допытаться у Германа, когда мы расходились.

– Где она? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Герман даже не обернулся, его силуэт растворился в полумраке коридора.

– Тебе не о чем беспокоиться, Максим. Спи. Завтра тренировка в семь.

– Но она одна с каким-то типом…

– Я сказал: спи, – отрезал он, и в его голосе прозвучала такая ледяная нотка, что дальнейшие вопросы застряли в горле.

Семь утра. Я стоял в зале уже двадцать минут. Мешок для бокса раскачивался от моих ударов, но облегчения не было. Костяшки побелели, дыхание сбилось, а её всё не было.

– Она придет? – спросил я у Миши, когда тот сверился с планшетом.

– Список присутствующих не твое дело, – буркнул он. – Работай ногами.

К концу тренировки я был на взводе. Ярость кипела в венах, смешиваясь с липким, удушающим страхом. А что, если она не придет вообще? А что, если этот Рони…

Мы переместились в столовую. Завтрак уже был в разгаре. Элита расселась за длинным столом, лениво перекидываясь фразами. Я сидел, ковыряя вилкой яичницу, и каждые десять секунд смотрел на вход.

Двери распахнулись ровно к середине трапезы.

Вита вошла, и воздух в помещении словно стал гуще. Она выглядела… сияющей. На ней было короткое платье-рубашка белого цвета, перехваченное тонким черным поясом, подчеркивающим талию. Волосы собраны в высокий, тугой хвост, но несколько прядей небрежно выпущены у лица, обрамляя его. Минимум макияжа, только тушь и блеск. На ногах – белые босоножки на плоском ходу.

Она улыбалась. Легко, непринужденно. Счастливо.

Меня скрутило. Физически скрутило от боли в груди. Эта улыбка… Она не для меня. Она такая, потому что ночь прошла хорошо. С другим.

– Доброе утро, головорезы, – её голос прозвучал звонко.

Она прошла мимо меня, даже не взглянув в мою сторону, и направилась к Дему. Тот, лениво улыбаясь, отодвинул стул, но Вита не села. Она просто шагнула к нему, и Дем, не говоря ни слова, притянул её к себе. Она опустилась к нему на колени, как это было самым естественным делом в мире.

Дем обнял её за талию, наклонился и что-то прошептал ей прямо в ухо. Я напрягся, мышцы свело. Её выражение лица не изменилось, та же легкая улыбка, но во взгляде… В её глазах вспыхнуло что-то темное. Желание. Но не сексуальное, нет. Это было желание власти. Или крови. Такое же сильное, как голод хищника.

Моя рука непроизвольно сжала столовый прибор. Я считал секунды до того, как встану и сломаю этому ублюдку челюсть.

В этот момент у Виты в сумочке зазвонил телефон. Звук был резким, нарушившим идиллию момента. Она достала смартфон, взглянула на экран и тяжело вздохнула. На дисплее горела надпись, от которой у меня похолодело внутри: «НЕ БРАТЬ ТРУБКУ НИКОГДА».

Она провела пальцем по экрану, принимая вызов, и приложила телефон к уху. Голос изменился мгновенно. Стал слащавым, тягучим, кошачьим.

– Привет, пупсик, – промурлыкала она, и у меня по спине пробежал мороз. – Неужто соскучился?

В столовой воцарилась тишина. Все слушали.

Вита нахмурилась, слушая собеседника, затем усмехнулась.

– Подожди, что ты мне предлагаешь? – она провела пальцем по губам Дема, глядя в пустоту. – Хм, заманчиво. Эскортом я еще не занималась…

Дем напрягся под ней. Герман перестал жевать.

– Давай подробнее, что ты от меня хочешь и что готов предложить, – продолжала она, и в её голосе проскользнули стальные нотки. – Нет, папочка, материальные блага меня не интересуют. Я соглашусь только за услугу.

Она замолчала, выслушивая ответ. Глаза сузились.

– Окей, договор. Скинь мне всю информацию.

Она отключилась и положила телефон на стол. Тишина была звонкой.

– Это он? – спокойно спросил Герман, вытирая рот салфеткой.

Вита повернула голову к нему, и в её взгляде промелькнула странная нежность.

– Да.

Меня словно ударило током.

Он.

Тот самый.

Тот, с кем она была ночью.

Тот, кого она называет «папочкой» по телефону.

Я уже собрался встать, чтобы вышвырнуть её из этого круга, из своей головы, но тут вступил Кирилл.

Он откинулся на спинку стула, ухмыляясь своей мерзкой ухмылкой.

– Да уж, Виточка, не знал, что у тебя такой широкий спектр услуг. Сколько у тебя мужиков-то? Пять? Десять? – он облизнул губы. – Может, и мне достанется по «старой дружбе»? А? Я бы не отказался от такого эскорта.

Время словно остановилось.

Даня, который до этого молча сидел напротив, резко рванул со своего места. Стул с грохотом упал на пол.

– Заткнись, – прорычал он.

– Или что? – Кирилл даже не пошевелился. – Защищаешь шлюху?

Даня не ответил. Он просто перепрыгнул через стол и врезал Кириллу в челюсть. Тот отлетел вместе со стулом. Началась драка. Грохот, крики, звук разбиваемой посуды. Никто не вмешивался. Элита просто наблюдала, как два парня катаются по полу, разбивая друг другу лица.

– Даня, хватит! – крикнула Вита, пытаясь встать с колен Дема.

Но Даня её не слышал. Он был в ярости, в красной пелене. Кирилл уже кровил, но продолжал огрызаться.

– Разнять их, – лениво бросил Герман.

Парни из «Элиты» вскочили, вцепляясь в плечи дерущихся. Но Вита вырвалась от Дема. Она подошла к Дане, который все еще пытался дотянуться до Кирилла.

– Даня, я сказала, прекрати!

Он оттолкнул удерживающих его парней и рванулся к ней. Вита не отступила. Наоборот, она резко, с нечеловеческой силой, толкнула его назад. Даня отлетел к противоположной стене и ударился спиной о панели.

Прежде чем он успел опомниться, Вита оказалась рядом. Она прижала его к стене, уперев ладонь ему в горло. И начала бить.

Это было страшно. Она била его кулаком в живот, в грудь, в лицо. Звук ударов был глухим и тяжелым. Даня не защищался, он только хрипел.

– Стой! – заорал я.

Я рванулся к ним, но меня на лету перехватили. Чьи-то железные руки вцепились в мои плечи.

– Пусти! Она же убьет его! – я извивался, пытаясь вырваться из хватки.

Герман подошел ко мне вплотную. Его глаза были спокойны, почти скучающи.

– Он не сможет навредить ей, Максим. Успокойся.

– Она бьет его! – я пытался вырваться, но хватка Германа была мертвой. – Отпусти, гад!

Я вырвался на секунду, сделал шаг вперед, и тут картина перед глазами изменилась.

Вита перестала бить. Резко, будто кто-то нажал на паузу. Она убрала руку с его горла. Даня, тяжело дыша, сполз по стене, но Вита подхватила его. И вдруг они обнялись.

Крепко. По-настоящему.

Я замер, моргая. Только что она его избивала, а теперь они стоят в объятиях, как старые друзья, не видевшиеся годами. Я перевел взгляд на лицо Дани. Синяков нет. Отеков нет. Только кровь. Тонкая струйка из носа, рассеченная губа. Но кожа под глазами была чистой, будто ударов и не было.

Регенерация. Скорость, с которой его тело восстанавливалось, была пугающей. Или же её удары были не совсем физическими?

Вита что-то прошептала Дане на ухо. Он кивнул, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Они переглянулись, и в этом взгляде было больше понимания, чем во всех наших разговорах за последний месяц.

– Мы в подвал, – кратко бросила Вита.

– Не задерживайтесь. – кивнул Сережа.

Они ушли, оставив за собой тишину и запах озона. Кирилл, держась за челюсть, злобно сплюнул на пол.

– Что это было? – спросил я, наконец вырвавшись из оцепенения.

Герман повернулся ко мне. В его руках появился планшет.

– То, что тебя не касается. А вот это – касается.

Он протянул мне лист с заданием.

– Твоя группа. Сектор 4. Проверка периметра. Выступаете через тридцать минут.

Я взял лист, но цифры и буквы плыли перед глазами.

– Максим, ты меня слышишь? – голос Германа стал жестче.

– Да, – пробормотал я.

– Тогда действуй.

Мы вышли из столовой. Солнце уже встало, слепя глаза. Парни обсуждали драку, смеялись, курили. А я шел, сжимая в руке задание, и не мог сконцентрироваться ни на чем.

В голове стоял её голос. «Нет, папочка».

В глазах стояла картина: она на коленях у Дема. Потом она, окровавленная, обнимающая Даню.

Кто она такая? Что происходит в этом подвале? И почему, черт возьми, я чувствую, что теряю её, даже не успев по-настоящему получить?

– Макс, ты в порядке? – окликнул меня один из Захар.

– В порядке, – соврал я.

Но это было неправдой. Я был готов сгореть заживо от ревности и непонимания. И самое страшное было то, что задание, которое дал Герман, казалось теперь мелочью. Единственной миссией, которая имела значение, было узнать правду о Вите. Даже если эта правда убьет меня

Виталина

Подвал пах железом и страхом. Этот запах въедался в кожу, в волосы, становился частью тебя, когда ты проводил там слишком много времени. Но сегодня он был сладким. Сегодня он был лекарством.

Мы с Даней провели внизу пять часов. Пять часов чистого катарсиса. Нам обоим нужно было снять напряжение, выпустить пар, который копился внутри неделями. И лучший способ сделать это – превратить чужую боль в симфонию для своих ушей.

Когда мы наконец поднялись наверх, мои руки дрожали – не от усталости, а от переизбытка адреналина. Мы не говорили ни слова. Слова были лишними. Его тело, покрытое царапинами, которые уже затягивались на глазах, и мои испачканные в чужой крови пальцы говорили громче любых признаний. Их тела были нашим холстом, их крики – музыкой.

– Душ, – кратко бросила я, проходя мимо него в коридоре.

– Через десять минут в столовой, – кивнул он, направляясь к себе.

Вода смывала красные разводы, но не ощущение власти. Я стояла под горячими струями, закрыв глаза, и представляла лицо человека на том конце провода. Того, кто назвал себя «папочкой». Его предложение было рискованным, но именно риск двигал мир вперед.

Обернувшись в полотенце, я прошла в свою комнату и открыла ноутбук. На экране горело письмо. Задача казалась детской игрой: быть рядом, слушать, видеть то, что он не может услышать и увидеть. Шпионаж в высшей лиге. Но во всем нужно искать выгоду. Для него это была информация, для меня – шанс.

Шанс заявить на весь мир, что Виталина жива. Что я не сбежала, не сломалась, а затаилась. Что я жажду мести так же сильно, как воздуха. И главное – показать свое влияние.

Пальцы быстро забегали по клавиатуре.

«Услуга принята. Но у меня есть условие. Публичность. Мирового масштаба. В последний день операции я хочу быть на виду. Все камеры. Все каналы.»

Ответ пришел почти мгновенно.

«Принято. Ты получишь свою сцену.»

Я закрыла крышку ноутбука с тихим щелчком. Моя вендетта скоро осуществится. Мир узнает имя Виталины Монро Трент.

Я вышла в столовую. Там уже потихоньку собирались ребята. Запах еды ударил в нос – готовили Таня, Рада и Дакота. Пахло жареным мясом и специями. Я расположилась во главе стола, машинально поправляя манжет рубашки, когда передо мной опустился Макс.

Он не взял прибор. Не посмотрел на еду. Он просто смотрел на меня. Пристально, тяжело, словно пытался взглядом прожечь мою кожу и разгадать то, что я тщательно скрывала. В его глазах плескалась буря: ревность, злость, непонимание и что-то еще… беспокойство?

Я спокойно налила себе воды.

– Что-то не так, Максим? – спросила я, наконец встретившись с ним взглядом.

Он молчал. Продолжал смотреть. Его челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном.

– Макс, – я повысила голос, сохраняя ледяной тон. – Ты хочешь что-то сказать или будешь практиковаться в гипнозе?

– Где вы были? – наконец выдавил он. Голос был хриплым.

– В подвале. С Даней.

– Я видел, как вы ушли.

– И?

– И мне не нравится, что ты так исчезаешь.

Все время, пока девочки накрывали на стол, расставляли тарелки и бокалы, мы просто сидели и смотрели друг на друга. Это был немой поединок. Он искал оправданий, я не собиралась их давать.

– Еда остывает, – заметила я, беря вилку.

Макс отвел взгляд, но напряжение в его плечах не исчезло.

Ужин прошел на удивление спокойно, если не считать нашего немого диалога. Андрей и Сережа, сидевшие напротив, пытались разрядить обстановку своими шуточками.

– Слушай, – толкнул локтем Сережа Андрея, указывая на огромную кусок мяса в своей тарелке. – Если Герман скажет, что это было животное из Красной книги, я завещаю свою долю тебе.

Андрей усмехнулся, отрезая кусок.

– Не волнуйся. Если это был редкий зверь, то хотя бы вкусный. Кстати, о редких видах… Ты видел, как Кирилл сегодня летал через стол? Я думал, он освоил левитацию без подготовки.

– Это не левитация, – вмешался я, накладывая себе гарнир. – Это гравитация в действии. Даня просто помог ей проявиться.

Захар сидел чуть поодаль, пристально изучая что-то в планшете, игнорируя общую болтовню. Герман о чем-то тихо переговаривался с Антоном в углу, их голоса сливались в низкий гул.

А Максим продолжал ковыряться в тарелке. Он перекладывал куски мяса с места на место, будто надеялся найти там ответ на все вопросы вселенной.

Борис, сидевший рядом с ним, наконец не выдержал.

– Ты собираешься это есть или усыновить? – буркнул он, кивая на тарелку Макса.

Макс вздрогнул, будто его разбудили.

– Что?

– Еду, – Борис тяжело вздохнул. – Тебе лопату говна положили, что ли? Лицо у тебя такое, будто тебя заставляют жрать опилки.

– Я не голоден, – огрызнулся Макс.

– Не голоден он, – передразнил Борис. – Тогда отдай мне. А то смотришь на котлету как волк на луну. Может, она тебе стихи читать должна, чтобы ты ее съел?

– Отстань, Борь.

– Не могу. Меня раздражает, когда люди портят продукт своим настроением. Ешь давай. А то Виталина подумает, что мы тебя морим голодом, и устроит нам тренировку на выживание.

Макс хмуро взглянул на меня, затем на Бориса. Уголок его губ дрогнул.

– Ладно, – пробормотал он и отправил вилку в рот.

– Вот и славно, – удовлетворенно кивнул Борис. – Видишь, не так страшен черт, как его малюют. Особенно если этот черт – говяжья котлета.

Это было больше забавно, чем злобно, но я видела, что внутри Макс все еще кипел.

***

После ужина я жестом подозвала Сашу, Сережу и Мишу.

– Ко мне. Через пять минут.

Они переглянулись, но кивнули. Когда они вошли в мою комнату, я закрыла дверь и сразу перешла к делу. Никаких прелюдий.

– Я улетают на рассвете, – начала я, опираясь руками о стол. – Вернусь через три дня.

– Куда? – сразу спросил Саша, нахмурив брови.

– Это не важно. Важно то, что я буду делать.

Я рассказала им свой план. Кратко, по существу. О сделке, о публичности, о финале.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина.

– Вит, это безумие, – первым нарушил молчание Миша. – Вывести себя на свет? После всего, что мы делали в тени?

– Тени дали нам преимущество, но свет даст нам власть, – парировала я.

– Тебя станут мишенью номер один для всех, – добавил Сережа, скрестив руки на груди. – Это самоубийство.

– Это шах и мат, – поправила я. – Они думают, что я мертва. Пусть увидят призрака, который пришел за ними.

Они переглянулись. Я видела сомнение в их глазах. Они не одобряли. Они боялись за меня. Но они знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать: решение уже принято.

– Вы со мной? – спросила я тихо.

Саша первым кивнула.

– Всегда.

– Мы придержим язык за зубами, – подтвердил Сережа. – Но если что-то пойдет не так…

– Не пойдет, – оборвала я. – Сохраните это в секрете. Даже от Германа. Пока не придет время.

Они ушли, оставив меня одну с тишиной и планами на завтра.

Рано утром, когда небо только начинало светлеть, окрашиваясь в фиолетовые тона, я собрала дорожную сумку. Никакого лишнего веса. Только самое необходимое.

Я проследовала на взлетную площадку. Вертолет уже гудел, прогревая двигатели. Еще два года назад я бы села на пассажирское место, доверив управление пилоту. Но за эти два года я научилась управлять этой машиной сама. Я любила чувствовать рычаги в своих руках, любила момент отрыва от земли, когда гравитация перестает быть законом.

Теперь я летала одна. Без пилота. Без нянек.

Я проверила приборы, надела шлем и плавно подняла машину в воздух. Город остал