Паутина. Первая часть

Глава 1

Небо ещё только начинало светлеть, окрашивая облака в нежно-розовые тона. На траве искрилась роса, переливаясь в первых лучах восходящего солнца. Эва притормозила напротив указателя.

-Лыткарино - тяжело вздохнув, вслух прочитала она и вылезла из машины. Сколько её здесь не было? Пять лет? Как же время пролетело быстро, а казалось, будто полжизни прошло уже. Всего пять лет.

Втянув носом аромат полевых цветов и скошенной травы, Эва улыбнулась. Какой же родной запах. В деревне теперь ещё спят все. И бабушка тоже. Время пять утра. Пора!

Усевшись за руль, Эва вдавила педаль газа. Новенькая "Девятка" резво рванула вперёд. Это пока "Девятка", а потом Рафик обещал ей "бэху". А раз обещал, то она у неё точно будет.

Курить захотелось нестерпимо. Но нельзя. Бабушка сразу учует, ругаться начнёт. Бабушка ... При воспоминании о ней, Эва улыбнулась сквозь слёзы. Самый родной её человек. Мудрая, добрая. Именно она и настояла тогда, пять лет назад, чтобы Эва уехала из деревни. Навсегда. И она уехала. Казалось, что в никуда. Потому что адрес бабушкиной подруги, Эва потеряла на одной из станций, когда у них проездом в одном городе была получасовая остановка.

Господи, сколько произошло всего за эти годы. Но зато в свою деревню она едет не зачуханной девчонкой, какой когда-то уехала отсюда, а модной мадам. Не могла Эва не приехать. У лучшей подружки юбилей. Двадцать пять лет. Томка сама ей позвонила. Видимо, у бабушки выпросила номер телефона. Поболтали ни о чём. Сколько лет не виделись. Конечно, общение сошло постепенно на "нет". Но всё же Томка пригласила. Потребовала даже приехать и забыть прошлое. Давно пора.

Притормозив у дома бабушки, Эва долго всматривалась в бревенчатый пятистенок с резным крылечком. Всё те же окошки с выцветшими от времени наличниками. Всё тот же цветник перед домом с ярко-жёлтыми шарами.

Расквасилась. Резко опустив зеркало, Эва припудрила нос, губы подкрасила. Проморгала слёзы. Нечего теперь сопли на кулак наматывать. Было и прошло, давно быльём поросло. Схватив сумочку, девушка хлопнула дверцей машины и легко поцокала на тонкой шпильке к дому бабушки. Пакет с гостинцами не забыла прихватить. Там чего только не было. Всё импортное, дорогущее.

-Батюшки! - всплеснула руками Лидия Борисовна - Эвелинка! Приехала!

-Приехала, ба - Эва порывисто обняла старушку, уткнулась носом в её мягкое плечо и не сдержалась. Дала волю слезам.

-Ну будет тебе, будет. Давай чайку с дорожки, да баньку потом. Устала небось? Далеко ты из своей Москвы-то добиралась до нас теперь. Мне как Томка сказала, что пригласить тебя хочет, так я и не поверила сразу-то. А потом поверила, да подумала, что не захочешь ты приехать. Прошлое ворошить, что осиное гнездо разбудить.

Эва всхлипнула. Кончик носа, как и в юности, покраснел, ресницы от слёз слиплись. Подняв с пола шуршащий пакет, Эва стала его разбирать.

-Я и не хотела ехать, ба. Кузьмичёвы тогда всех собак ведь на меня спустили. Мамка их вообще меня прокляла и по всей деревне слух про меня пустила, что ш*** я подзаборная. И Томка меня при всех по лицу на танцах ударила. Как мне больно тогда было, ба! Ведь ты же помнишь?

Лидия Борисовна помнила. Очень хорошо помнила, как над внучкой её издевались тогда местные кумушки, и заступы никакой не было. Вдвоём они с Эвой всегда были. Вдвоём. Случайно бросив взгляд в окно, пожилая женщина недоверчиво глаза сощурила.

-Эвка! Твоя, что ли? - ахнула она, показывая пальцем на машину.

-Моя - не без гордости Эва взглянула на свою "девочку", как она её ласково называла. Без машины в столице ты никто. Даже уже не роскошь, а необходимое транспортное средство при том ритме, в котором Эва существует в Москве.

-Ну и ну. Это ж какие деньжищи-то - старушка растерянно уставилась на стол, заваленный продуктами - и это вот всё ... Откуда? Отродясь я таких яств не ела. Ты чем там в Москве занимаешься? Неужто на фабрике так много платят?

Лидия Борисовна тяжело опустилась на стул, чувствуя недоброе. Это кем же надо работать, чтобы так шиковать? Неужели её Эвелинка по плохой дорожке пошла? Страшно даже подумать!

-Бабушка, да жених у меня при деньгах - рассмеялась Эва - сама-то я скромнее живу. Это всё он.

Лидия Борисовна головой только покачала. Час от часу не легче. Жених ... Хоть бы и он. У него-то откуда такие заработки? Нечестным трудом только если ...

-Ох и темнишь ты, детка, темнишь. В письме ты мне ни о каком женихе не писала, и по телефону, когда звонок заказывала, ни полсловом. Давно ты с ним? Смотри, как бы в историю какую не вляпалась с таким-то женихом. Вон в газетах, да по телевизору показывать не успевают таких вот ухажёров. То убили, то взорвали.

Удивившись проницательности бабушки, Эва поскорее сменила тему. Для неё она работала на фабрике, а не певичкой в кабаке, где собирался особый контингент. И её Рафик действительно был из "этих". На рынке точки держал, пару казино, сеть ресторанов. Для Эвы вот планировал свой салон открыть. Стрижки, покраска - все дела. Даже помещение уже присмотрели вместе. Не всё же ей у Михалыча в его кабаке шансон вытягивать под аплодисменты бывалых братков.

Да, певичка. А что? Голос пусть не идеальный, но на блатные песни хорошо идёт. Именно с этого Эва и начала когда-то новую страницу в своей жизни. Едва оправившись после старой. Жизнь её била ключом в первые два года в Москве. Гаечным. Да по голове.

-Ба, ты себя не накручивай. Давай лучше продукты разбери по своим закромам, а я наверное, посплю пока. Семь часов в дороге. Глаза слипаются уже. Томка если прибежит, передай, что к вечеру буду при параде. Пускай ворота отворяет и дорогую гостью встречает - то и дело зевая, произнесла Эва. Она стянула с себя водолазку, брюки и набросив старенький свой халат, улеглась на железную кровать с мягкой периной.

Лидия Борисовна заботливо укрыла тонким покрывалом.

-А Владька теперь тоже будет. Не боишься с ним встретиться? - осторожно спросила бабушка. Одни беды тогда принесла Эве эта её первая любовь.

-Будет и будет. Пускай. Нету уже к нему ничего внутри. Отболело - голос предательски дрогнул, и Эва поспешила отвернуться к стене. Она слышала, как бабушка долго в кухне возилась, разбирая продукты. Шуршала, шелестела, а потом собралась и вышла из дома.

Чувствуя, как накатывают давно похороненные внутри воспоминания, Эва уставилась в одну точку на ковре. Ох уж этот ковёр с оленями ... В детстве она себе на нём выгуливала своё воображение и пальцем рисовала невидимые узоры.

Влад ... А сердце-то забилось при одном лишь его имени. А если увидит? Тогда что? В обморок грохнется? Нет, нельзя ей теперь. У неё другая жизнь в Москве, Рафик ... Её Рафаэльчик. Она так долго и старательно создавала образ именно той знойной и умной женщины в которую Рафик влюбился в конечном итоге по уши. И Эва просто не может всё это разрушить. Не может. Хотя о чём это она?

Влад же давно женат. На той самой Катьке, которая младше них всех была года на три. Вот и пусть живут. Ребёнок у них, бабушка вскользь как-то говорила.

И у Эвы был бы ребёнок ... На второй год её жизни в Москве. Только не суждено. Тоже тогда, казалось, любила или придумала себе любовь. Чтобы Влада забыть. А потом как вскрылась вся неприглядная правда, да в больничку она с кровотечением загремела, так и прошла любовь-то и Влад забылся, и тот второй забылся. Всё забылось. Было одно желание тогда - выжить.

Опустив веки, Эва забылась сном. Не сном даже, а кошмаром. События тех лет выжженное поле оставили тогда у неё на душе.

Глава 2

Путь Лидии Борисовны лежал мимо храма, который расположился у них на небольшой возвышенности. Только недавно восстановили его. После долгого запустения и разрухи храм долгое время служил складом и хранилищем для всякой утвари. В восьмидесятых кинотеатр вдруг открыли в нём, потом закрыли.

А года три назад епархия наконец-то не вспомнила о пустующей святыне и направила в Лыткарино иерея отца Павла.

В начале девяностых случилась страшная нехватка священников. Православие вновь повсеместно возрождалось, сбрасывая с себя запреты ярых коммунистов, вдалбливающих долгие годы в податливые умы, что вера - это опиум для народа.

Люди снимали крестики, прятали их куда подальше. Убирали иконы и свято чли устав партии, наказывая всякого, кто вдруг тянулся к жизни православного христианина. Уж сколько насмешек в свой адрес в былое время наслушалась верующая в Бога Лидия Борисовна. Не счесть им числа.

А теперь те самые прихожане, что когда-то над ней смеялись и унижали, исправно на воскресные службы ходят и твёрдой рукой со страхом Божиим в глазах кладут поясной крест, проповедуя, что без Бога в душе жить нельзя ни в коем разе.

Модно стало. Верить-то.

Лидия Борисовна перекрестилась, поклонилась дому Божию. Полюбовалась малость золочёнными куполами, сверкающими на послеполуденном солнце, да и пошла дальше, по своим делам. Молодец всё же отец Павел. Спонсоров нашёл, благоустроил и сам храм, и прилегающую территорию. Любо-дорого посмотреть.

Возле хлебного магазина кучковались местные кумушки, оживлённо что-то обсуждая. Завидев Лидию Борисовну, чутка притихли, ехидно заулыбались.

-Здорово, тёть Лид. А мы тут гадаем, что за гости такие важные у тебя спозаранку прибыли? Не расскажешь? - звонким голосом спросила Олеся Еремеева, выступив из толпы собравшихся вперёд. Бойкая она была, шумная. Палец в рот не клади. Училась в своё время в одном классе с дочкой Лидии Борисовны.

Сердито насупив брови, пожилая женщина дёрнула ручку двери. Закрыто. Что там Анфиска, уснула что ли? Обед уж давно прошёл.

-А вам какое дело? Я по ваши души не лезу - отрезала Лидия Борисовна, спускаясь со ступенек. Купила хлебушка, называется. Эва продуктов импортных навезла, а про самое главное забыла. Кто ж без хлеба-то такие деликатесы ест?

-Чего злишься, Борисовна? - подала голос Мария Петровна, бывшая заведующая сельским клубом, а ныне на пенсии - я так понимаю Эвелинка наконец-то пожаловала к тебе? О бабушке вспомнила.

-Так и не забывала она - перестала хмуриться Лидия Борисовна. Злиться только этих сплетниц потешать. Придётся подыграть им - не приезжала, потому что работала, училась. Да и на кого тут смотреть-то? На вас? Век бы она таких односельчан не видала.

-Зазналась она у тебя совсем, видать. На нас смотреть не надо, но за пять лет ни разу бабушку родную не навестить - это эгоисткой надо быть. А сейчас вдруг примчалась. Интересно, зачем - раздалось из толпы.

Лидия Борисовна снова сердито брови нахмурила, заскользила взглядом по собравшимся, вычисляя, кто бы это такой смелый был? Бабулей она была не из робких, так могла отбрить, что мало не покажется. А тем более за свою внучку. Ведь пиявки эти местные немало крови Эвелинке тогда попили.

-Заходим! - гаркнула с порога Анфиса, распахнув настежь дверь в магазин. Товар она, оказывается, принимала, потому и заперлась, сверяясь с накладными. Высокая ростом, пышнотелая и кудрявая продавщица тоже немало сплетен вызывала одним лишь своим видом. Пергидрольные её локоны, щедро политые лаком, настойчиво топорщились из-под чепца. На пухлых губах ярко-алая помада, на веках толстый слой голубых теней и резво подведённые карандашом брови вразлёт.

Приехала Анфиса в Лыткарино без малого пятнадцать лет назад за своим возлюбленным, Васькой Чижовым, да так и осталась тут, несмотря на то что с Васькой давно уже они разбежались. Нравилось ей в деревне, место своё нашла назло недовольным бабам, мужики которых липнут к смешливой и боевой Анфиске, как пчёлы на мёд.

Купив хлеба, Лидия Борисовна поспешила домой, да как назло Мария Петровна увязалась с ней. По пути, мол.

-Эвку твою жених небось привёз? Машинка-то хорошая, видно, что новая. Замуж вышла она у тебя аль нет? Ведь Владьку Кузьмичёва как любила тогда, собачонкой бегала. А в армию стоило ему уйти, и Эвелинка хвостом вильнула. Оно и понятно, девка видная, кровь с молоком.

Лидия Борисовна от быстрой хотьбы и клокотавшей внутри злости запыхалась. Отдышаться остановилась.

-Ты, Петровна, говори, да не заговаривайся. Прощевай. Тебе вон туда, мне туда - свернув в проулок между храмом и приходским домом, Лидия Борисовна пошла совсем по другой дороге, лишь бы с Петровной рядом не идти. Ох и злые бабы у них в Лыткарино. Зря, наверное, Эва приехала сюда. Сколько бы лет ни прошло, а позор тот не забудется. Так и будут исподтишка припоминать.

Сбавив ход, еле волочила ногами Лидия Борисовна. У икон она тогда на коленях выстаивала ночами тёмными, прося у Бога заступничества для внучки. Не виновата она была. Не виновата.

***

Тамара, пританцовывая в кухне, нарезала овощи на салат. В холодильнике охлаждалось шампанское. И ещё чего покрепче есть. О многом ей с Эвой поговорить хотелось. Ведь как дружили тогда. Подружки не разлей-вода были. С детского сада. И вдруг дружба врозь.

Томка сама виновата. На эмоциях наговорила Эве всего плохого, уж и не помнит сейчас. Ну не получилось у них с её братом, и что теперь? Владька сам тогда в Афган попросился, Эва при чём?

Нет ведь, и родители против Эвы поднялись. Орали, кричали на всех углах, что это она, змея подколодная, Владьку вынудила на войну пойти. Что за нефтебазой пьяная с заезжими гастролёрами развлекалась, пока Владик в самое пекло, да на поезде до Владикавказа.

Тома замерла с ножом в руках. Уставилась в окно. Стыдно вспоминать было, как с местными пацанами-подростками она ночью на заборе писала про Эву всякие гадости. Стыдно. За пять лет многое из памяти стёрлось, а этот момент раскалённым железом сердце жёг.

-Готовишь? - занавески на входной двери разъехались, и вошёл Влад собственной персоной. Прихрамывал. Серьёзное ранение он тогда в восемьдесят девятом всё же получил. В госпитале долго лежал, восстанавливался после операции. Но так до конца и не восстановился. Ходил теперь, хромал и выпивал периодически. Психика у него тоже поехавшая была.

Домой вернулся, сразу женился на Кате. Детей долго у них не было, и только год назад Стёпка родился.

-Готовлю - Томка убавила звук - проходи. Как же Катька отпустила тебя ко мне?

-А она мне не указ - Владик опустился на табурет, и Тома поняла, что поддал он уже успел где-то - слыхал я только что, будто бы Самарина приехала? Всё-таки ты её позвала? Так бы она не явилась сюда.

-Хоть бы и я. Тебе-то что? Эва была и останется моей подругой.

-А то! - стукнул крепко сжатым кулаком по столу Влад - она всю жизнь мне поломала, а ты в гости её позвала? Сестра называется. Не ты ли мне в письмах красочно описывала её шашни с гастролёрами?

Тамара побледнела. Да, она. Отомстить потому что хотела. Потому и позвала Эву, чтобы прощения у неё попросить.

-Владька, уходи лучше. Не надо вам с ней встречаться. У Эвы давно в Москве другая жизнь. Разошлись ваши дороги.

Владик оставаться и не собирался. Смерив сестру злым взглядом, он, прихрамывая, вышел из бабушкиного дома, который Томке достался. К родителям повернул, лишь бы не домой. Катюха пилила и пилила его в последнее время. Достала уже.

Эва ... Защемило где-то внутри. С новой силой боль душевная разгорелась. Ведь думал, забыл её от греха подальше. В заклятые вражины заклеймил распутницу. Нет же. Стоило только услышать, что она в Лыткарино, как руки затряслись. Увидеть хоть одним глазком её захотелось, как бы он не ненавидел её. Чтобы заглушить порыв, выпил.

"Тв*рь. Что ж ты даже спустя пять лет душу мне на части рвёшь"

Влад завернул за гаражи и, присев на корточки, достал "Приму". Прикурил. Воспоминания накрыли с головой ...

Глава 3

1988 год.

"Из-за призыва на службу в армии учёбу в техникуме пришлось прервать. Влад Кузьмичёв с малолетства интересовался спортом. В деревне-то какой спорт? Ну турник отец ему поставил, чтоб подтягивался, на велике гонял. С пацанами в футбол, в волейбол.

Летом подвязывался на сенокос с отцом. Косил, потом сено ворочал. Четырнадцать ему уже было. Высокий, жилистый. А уж задиристый какой, любому сдачи даст.

В пятнадцать, почувствовав себя совсем взрослым, Владька записался в городе на самбо. Потом боксом увлёкся и в итоге вернулся в обычный спорт. Прыжки в длину, бег и прочие радости жизни активного спортсмена.

После десятого, поступил в техникум. Направление выбрал "Физическая культура и спорт". Красивым выбился, видным парнем. С хорошей физической формой. Тёмно-карие глаза с томной поволокой, густые чёрные волосы и тонкие усики над верхней губой.

От девчонок отбоя не было, но сердцем Владика прочно завладела подружка сестры, Эвелинка Самарина. Тоненькая, как тростиночка, с толстой косой, курносым носом в бледных веснушках и такими же тёмно-карими глазами. Она была младше всего лишь на год. И похожи они были внешне так, что величали их близнецами.

Владик и сам не ожидал, что так сильно полюбит Эвелинку. Он её и за девушку-то не воспринимал никогда, ласково называя "шмакодявкой" из-за чего получал смачный подзатыльник от сестры Тамары. А потом эта шмакодявка вдруг расцвела. Распустилась, как бутон розы, одурманив горячего парня своим терпко-сладким ароматом.

Вот крышу-то у него и снесло. В школу вместе, из школы тоже. На выходных танцы, потом прогулки до поздней ночи по деревне. К одному другу погреться забегут, ко второму. А потом у Володьки Печенина шалман во дворе заработал. Его родители, беспокоясь за то, чтобы Вовка их не шатался где ни попадя, летний домик ему обустроили и разрешили друзей приводить.

Вот Владик с Эвелиной и зависали там. Музыку слушали, в спор вступали. Бывало, в карты резались, в шахматы. Всё цивилизованно, "высококультурно". Пока родители Володьки спать не укладывались. Вот тогда откуда-то доставалась запотевшая бутыль с чистым как слеза самогоном или кто-то из ребят вино приносил. Эвелина ни разу не пробовала, а вот Владик нет-нет, да и пригубит стаканчик-другой.

Из-за этого частенько ссорились. Для Эвелины алкоголь был больной темой. Её мать с отцом спились и угорели насмерть. Эва была в тот роковой вечер у бабушки, да так и осталась с ней жить.

Талантливая она тогда девчонка была. В кружке самодеятельности всё что-то выступала, пела. Голос необычный такой, сильный, но в то же время низкий, бархатный. В компании, куда они с Владькой ходили, Эвелинку постоянно спеть просили. Она и пела, сама перебирая тонкими пальцами струны гитары.

Родители Владика к Эве не то чтобы хорошо относились, не мешали просто. Сын их был влюблён, и они видели это. Посчитали, что вмешательство с их стороны Владьку только обозлит. Себе хуже сделают, а девчонку эту неблагополучную он так и не бросит. Потому и не лезли.

Но когда Владик десятый класс окончил и заговорил, что на будущий год Эве восемнадцать стукнет и он хочет жениться на ней, тут они напряглись. Не нужна им сноха такая и даром была. Родители её алкаши, бабушка богомолка. Сама в партии не состояла и внучке запретила в комсомол вступать. Демонстративно крест на шею ей повесила и каждый раз на школьных собраниях пререкалась со всеми учителями.

Нет, не нужна была такая морока семье Кузьмичёвых. Но погляди-ка! И Томка горой за эту девчонку! Прям дружит с ней крепко, вещички поносить иногда даёт. Уж Тамарку как куклу всегда наряжали, а у Эвы всегда всё старенькое было, с чужого плеча. Но носила свои обноски она так, будто они самыми дорогими были и модными.

Осенью Владика призвали в армию, и как бы родители его не отговаривали, он пошёл. Не мог просто уклониться. Он же спортсмен! Комсомолец! Делать нечего, собрали родители проводы. Столы накрыли прямо перед домом, всех друзей, знакомых позвали. Весело было, с танцами, с музыкой.

Сбежав ото всех, Владик и Эвелина к речке ушли, над поверхностью которой расстилался тогда густой туман.

-Ждать будешь меня? - отчего-то напряжённым голосом спросил Владик, сев от Эвы чуть поодаль. Сунув в зубы сорванную травинку, парень задумчиво смотрел вдаль. Красивая Эвелинка была, на цыганку больше похожа. Потому и ревновал её Владька безумно. Вида, правда, не подавал. Ведь на два года уходит. Дождётся ли?

-Владик, ну ты что? - задорно рассмеявшись, Эва подсела ближе. Голову положила на плечо Влада - я же люблю только тебя, и ты мне эти речи брось. Я уж если полюбила, то на всю жизнь. Так и знай.

Эва уселась напротив Влада, пристально в глаза ему заглянула. И взгляд её этот ... До глубины души обжёг. Схватил её тогда Влад в охапку, на влажный песок повалил и давай целовать. Нахлынувшая страсть оглушила, затмила разум. Как безумный он руками шарил по упругому стройному телу, пока Эва, изловчившись, не поддала ему коленкой.

-Ну ты чего? - жалобно проскулил парень, согнувшись пополам.

-А ничего. Забыл наш уговор? До свадьбы ни-ни!

Зло сверкая чёрными глазищами, Эва оправила на себе платьице и, развернувшись, побежала домой. А с утра пораньше, едва рассвело, Владик несмело постучался в её окошко.

-Прости, а? - дыхнул он на девушку сбивающим с ног перегаром, как только она створки широко распахнула - бес попутал. Конечно же, после свадьбы. Зато я буду знать, когда из армии приду, что первый у тебя.

В глазах Эвы слёзы блеснули.

-Опять меня обидеть хочешь? - створки у окна она уже захлопнуть собралась и, укрывшись одеялом, дать волю слезам. Из-за Владькиных поцелуев и объятий полночи она не спала! Всё думала и вспоминала. Сомневалась, что может, зря его оттолкнула от себя? Всё равно ведь поженятся. Двумя годами раньше или позже это случилось бы ... А теперь вот с ума от ревности сходи. Ведь он же парень. Вдруг себе другую где присмотрит там? Более доступную? Мало случаев что ли таких?

Владик испугавшись, что он так и уедет, не помирившись с Эвой, отчаянно за руки её схватил.

-Ну не дуйся, мышонок! Я выпил вчера много, сам не соображаю, что говорю. Поедешь к военкомату проводить меня?

Эва быстро-быстро закивала головой. Какие могут быть обиды, когда целых два года она своего любимого не увидит! Чмокнув Владьку в щёку, Эва захлопнула, пообещала подойти к его дому в назначенное время и убежала умываться, завтрак готовить, а потом уже одеваться.

Утро пролетело в хлопотах и суете. Сердце билось как ненормальное, у обоих, пока на машине Кузьмичёвых ехали в райцентр к военкомату. Эвелина всю дорогу к Владику прижималась, впитывая в себя тепло его тела и запах его одеколона, которым он улил себя от души.

Без своей густой шевелюры, побритый налысо, Владик выглядел совсем по-другому. Эва всё насмотреться на него не могла, запоминая каждую чёрточку его мужественного лица.

Откуда ей тогда было знать, что лучше бы она вспоминала всю жизнь прикосновения любимого человека, чем то, что случилось с ней чуть поз