Франция изнутри. Как на самом деле живут в стране изысканной кухни и высокой моды?

© Соколова-Буалле А.И., текст и фото, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Об авторе

Эта история началась в 1998 году в Москве на станции метро «Проспект Мира». Мы ехали с мамой в бассейн «Олимпийский», и вдруг она мне говорит: «Настя, у вас в школе будет французский!» Вагон задрожал от моих счастливых прыжков: наконец-то я смогу очаровательно картавить «ррр» и почувствовать себя Анжеликой – маркизой ангелов![1]

В средней школе меня пленила история. Почему Москва стала столицей России? Почему во Франции появились замки? Почему в Европе воевали католики и протестанты? Так, в поиске ответов я «съела» мой первый учебник истории за пару недель!

Неожиданно я стала лучшей ученицей по истории в школе: меня посылали на олимпиады, отсылали с контрольных, чтобы не подсказывала классу. Мечты привели меня на исторический факультет МГУ. Чтобы выучить требуемые даты, я развешивала по комнате листочки с заветными цифрами. Они висели у прикроватной тумбочки, у письменного стола и на внутренней двери шкафа, чтобы зря не ломать голову над вопросом «что надеть».

Когда я пришла к спискам с оценками за вступительное сочинение, там сияло «два». Я пошла посмотреть на свои ляпы. Открываем с экзаменатором сочинение, а в обложке лежит чужая работа… Мое сочинение нашли, на нем стояла оценка «четыре». Спустя 5 лет я выучилась на историка-антрополога с красным дипломом.

После вуза моим желанием было делать документальные фильмы, но научный руководитель возмутилась со словами «и что же ты будешь делать?». Я испугалась и на всякий случай поступила в аспирантуру. И даже сдала все кандидатские минимумы. Постепенно юношеский энтузиазм сменялся скепсисом. Мне нравилось преподавать в школе, но не хватало размаха. Аспирантура интересна, но кому нужна история, если она живет лишь в закулисье кабинетов?

В той жизни в Москве я чуть не вышла замуж, но… переехала в Испанию в Бильбао. Возможность представилась волей случая. На студенческой вечеринке я узнала, что сокурсница подруги уезжает в Испанию по гранту на год. «Идеально!» – подумала я. Тема моего исследования в аспирантуре как раз была посвящена Испании и Франции. Кто знал, что это начало нового и долгого пути? Тогда переезд не был в моих планах.

Одна встреча изменила мою жизнь. В Праге я познакомилась с группой французских ребят. Среди них на встречу под часами на Староместской площади пришел задорный брюнет, который стал моим мужем.

Потом я уехала учиться в Испанию по гранту, оттуда стала готовить поступление во французский вуз. За моими плечами оказалась жизнь в двух странах, разных городах Франции, несколько профессий и три языка.

Когда я переехала в Париж, город захватил меня. Мне очень хотелось, чтобы кто-то снял его с пьедестала и познакомил нас, как будто с живым человеком. В октябре 2017 года потребность делиться переросла в блог о жизни в Париже и Франции. В текстах и видео мне хотелось делать эту страну ближе к читателям, заставлять историю жить.

В ваших руках личный и честный рассказ о десяти годах жизни во Франции. Десять лет опыта и дороги к себе. Когда я впервые села писать книгу в июле 2020 года, за три часа из-под моего пера вышел лишь один абзац. Как передать на страницах то, что иногда не умещается в сердце? В каком стиле писать? Как остаться непредвзятой?

Тогда я садилась в кафе и представляла, что напротив меня сидит друг. И мы общаемся. Вы – тот самый друг. В этот же момент стало понятно, что не получится остаться непредвзятой. Ценен именно персональный опыт, и без личности он невозможен. Нейтральная позиция, что безвкусная еда. Она напитает, но ничего интересного не выйдет.

Я благодарна моей семье, которая поддерживала меня, моим бабушке и дедушке, которые заложили любовь к чтению и знаниям. Маме, которая всегда верила в меня. Моему мужу, который открыл для меня Францию и окутывал любовью, заботой и пониманием. Друзьям за поддержку и теплое слово. Моим читателям и издательству ЭКСМО, которые сделали эту книгу возможной. Жителям Франции, которые открыли мне свои души и показали их страну. Кристиану и Элизабет де Во, которые пустили меня в мир дворянства. Отдельная благодарность моим учителям: Нине Дмитриевне за историю, Наталье Александровне за французский и Елене Владиславовне за русский язык и воодушевляющие слова. И, конечно, автору блога и книг о Чили Анастасии Полосиной, показавшей, что написать книгу – возможно!

Ну что ж, пристегивайте ремни и устраивайтесь поудобнее, мы отправляемся в путешествие!

Предисловие

Когда человек рождается, ему дается культура. Свод правил, который придумали люди, чтобы жить в мире и согласии в той или иной среде. Негласные устои, выработанные веками. Культура – успешный результат адаптации к окружающему миру.

Одна культура говорит: возьми много жен, ты – кочевник. Это опасный образ жизни. И много женщин могут остаться одинокими. Другая культура говорит: экономь воду, мойся в одной ванне. Вокруг тебя мало ресурсов. Третья культура говорит: не экономь. Наш климат суров и непредсказуем. Кто знает, что будет завтра? Лучше освой еще кусок земли за горами.

Каждая культура – семья, в которой есть свой свод правил. Они везде разные. Но вне зависимости от этих правил среди членов семьи могут быть добрые, внимательные, понимающие, а могут быть хамы, злобные и завистники. Значит ли это, что вся семья плохая?

На моем пути во Франции мне попадались разные люди. Я благодарю судьбу, что большая часть встреченных мной людей не только была добра ко мне, но и влюбила меня в эту страну. Иначе бы эта книга никогда не родилась. На ее страницах я делюсь личным опытом наблюдения за правилами французской семьи. Многие вещи субъективны: это отражение знакомства с французской культурой и моей жизни. Впрочем, все написанное и созданное человеком субъективно, и в этом прелесть творчества.

Мне доставляет огромное удовольствие наблюдать, подмечать интересные, привлекающие внимание детали в своде правил французской семьи. Некоторые нормы поведения и традиции нас шокируют и удивляют. Хорошо это или плохо? Так сложилось. Наш мир хорош тем, что в нем есть огромное число культур. Богатых, удивительных.

Я думаю, что мы достаточно зрелы, чтобы выйти за эти рамки. Как показывает история, когда спадают шоры стереотипов и категорий, на первом плане оказываются общие ценности. Счастье, здоровье, дружба, семья, безопасность и достаток. Каждый просто идет к ним по-своему.

Нашему сознанию легко мыслить категориями. Часто ему проще повесить ярлык на «этих французов», «этих немцев», «этих англичан», вместо того чтобы разобраться в причинах стереотипов. Я предлагаю нам сделать это вместе. Приятного чтения!

Мой роман с Францией

Наши отношения с Францией начались с региона, который порою с трудом можно назвать Францией. Первый шаг на французской территории я сделала в Стране Басков в декабре 2011 года. Это край на границе Франции и Испании. Местные до сих пор считают себя отдельным регионом, а аннексию[2] Франции и Испании несправедливой. Тогда я приехала учиться в приграничную испанскую часть Страны Басков. Парень моей подруги по обмену работал в Бордо, большом городе неподалеку, и мы дружно выехали 22 декабря из Бильбао в сторону Бордо.

В этот момент путешествия с попутчиками набирали обороты. В целях экономии скромной стипендии мы выбрали поездку в компании водителя-француженки, которая тоже училась по обмену в Испании. Как и многие французы, на Рождество она возвращалась домой.

Я тут же пришла в экстаз. Встреча с живой представительницей нации вина и сыра была подобна рандеву с Моной Лизой. Ты столько читал, слышал, знал про француженок, и вот она, живая, рядом – воплощение литературных героинь. Эта француженка носит такие же кеды, как и мы, джинсы, полупальто. Ее волнуют такие же вопросы, как и нас. Она проста в общении, на обед хватает сэндвич, и на ее юном лице нет следов макияжа. Я долго рассматривала Жюли. Надеюсь, что тогда ее не сильно утомил класс французского и нежданное интервью. На нее набросилось все любопытство, подогретое годами чтения и изучения французской культуры.

Когда наша машина пересекла границу в районе городков Ирун и Андай, я расплакалась и попросила Жюли сделать остановку. Она удивилась и улыбнулась моему юношескому восторгу. Она не ожидала, что самые обычные зеленые холмы, города и улицы могут вызвать у кого-то такой восторг, словно перед ним открылась пещера Али-Бабы или сказочные кущи Эдема.

Впрочем, Жюли лукавила. Французская Страна Басков способна околдовать и похитить сердце с первой попытки. В моем личном рейтинге живописности французских регионов Страна Басков находится в первой десятке.

Представьте себе километры песчаных пляжей с зелеными горами, прорисовывающими линию горизонта. Деревеньки с традиционными домами, где под скошенными крышами сушится перец Эспелет[3]. Нарисуйте себе бухты, где океан бьется о скалы, белые гребешки волн, по которым катятся разноцветные доски серфингистов.

Страна Басков – это зеленые высокие склоны Пиреней, это феерии в Байоне, это горный овечий сыр и вяленый жамбон[4], свисающий с потолков мясных лавок. Я очень рада, что мое знакомство с Францией началось именно с этой земли.

Спустя три часа дорога привела нас в Бордо. Наш первый день там сложно было назвать иначе, чем фееричным. Бордо был моим первым французским городом, и я тут же пришла в восторг от выдержанной в едином стиле архитектуры, набережных Гаронны. Моя первая ассоциация с Бордо – рынок капуцинов и его рыбное бистро. Ох, как мы объелись тогда морских гадов! До этого я никогда не пробовала ни устриц, ни морских ежей, ни других морепродуктов, и мой аппетит был ненасытен. Казалось, что я способна поглотить целую корзину устриц с холодным минеральным белым вином и багетом, намазанным соленым маслом. Сложно представить, что столь простое сочетание может быть таким вкусным!

Вообще я немного завидую тем, кто начинает открывать французскую гастрономию. Во рту происходит столь взрывной праздник вкусов, ароматов, текстур, что хочется лишь одного: лишь бы размеру желудка не было предела. Неудивительно, что все приехавшие во Францию в первые месяцы набирают вес. Потом начинаешь привыкать и не бросаешься, словно бешеный пес, на все близлежащие булочные и их витрины.

Бордо удивил меня холодом в квартире. Я впервые познакомилась с французской экономией и ценами на воду и отопление. Мы жили в квартире коллеги того самого парня моей подруги. Он укатил в родную Португалию и милостиво предоставил нам родные пенаты. Квартира в доме XVIII века. Высокие потолки, большие окна, кованые балкончики и старые оконные рамы с электрическим отоплением – не очень «теплый» союз. Давно мне не было так холодно. Я спала в теплой пижаме, в носках и под теплым одеялом. В душ мы забега́ли. Для человека, в квартире которого в зимние морозы открывались форточки, это было ударом в самое сердце. «Декабрь-Бордо-холод-устрицы» – примерно такая ассоциация отложилась в моем сознании на долгое время.

Но даже промозглому зимнему месяцу не удалось испортить мое впечатление от города. Мы обошли весь центр, испробовали пирожные в одной из лучших, по мнению моих друзей, кондитерской неподалеку от вокзала. Позже она стала моими воротами во Францию. Каждый раз, когда я ездила тогда к моему молодому человеку, сейчас мужу, в Нант, я выбирала длительную пересадку, чтобы зайти в эту кондитерскую за пирожным.

Еще одно любопытное наблюдение спасло тогда только начавшиеся отношения с мужем. Мы сходили в итальянский ресторан с одним местным приятелем парня моей подруги. После ужина на 5 баллов он произнес: «Pas mal». Это означает «неплохо» в переводе с французского.

Когда вы говорите кому-то на русском неплохо, это означает тройку. Во Франции «па маль» – замечательная оценка! Выяснилось, что французский перфекционизм основательно закрепился в языке, и, чтобы получить от местного «манифик», вам придется дважды разбиться в лепешку. Когда спустя неделю мой муж, тогда кавалер, сказал «па маль» на мою коронную гречку с мясом и черносливом, я уже знала, что ему понравилось.

Три дня в Бордо пролетели незаметно, и пришло время возвращаться в Испанию. Выбор снова пал на путешествие с попутчиком. За рулем вновь была француженка. Мама нашего водителя отдыхала в Стране Басков и пригласила дочь на обед. А вместе с ней и пассажиров. Так я впервые оказалась в гостях у французской семьи.

На обед подавали poule-au-pot, томленную в бульоне с овощами курицу. Такое гостеприимство очаровало меня. До сих пор в папочке, полной воспоминаний о том первом годе в Европе, лежит открытка, подписанная мамой нашего водителя. Обед прошел по полной программе: с блюдом, сыром и десертом. С террасы дома открылся захватывающий вид на зеленые холмы Страны Басков. День был солнечный, и вдали играли серебром воды Бискайского залива. Мягкий зимний свет окутывал пейзажи прозрачной паутинкой.

Удивительно, что за все остальное время я так и не вернулась в Бордо. Наверно, моему сердцу подсознательно не хочется разрушать то первое воспоминание об открывшейся мне Франции с острыми углами и мягкими переливами. Франции гастрономии, перфекционистов, архитекторов и немного лентяев.

Лишь затем пришел черед Парижа. Мы с Себастьяном въезжали в город с севера. Именно здесь находятся те самые кварталы, где живут выходцы из Африки. Я опешила. Муж отнесся «нормально». Многих Франция звала сама. Среди местного населения было мало желающих спускаться в шахты или подметать улицы. Большая часть этих людей сегодня работает, пробивает себе место под солнцем. Столица Франции – не город-конфета.

У моего будущего мужа появилась потрясающая идея, показать мне ночной Париж. Лучше всего это сделать с места, откуда город открывался как на ладони. С вершины холма Монмартр, где над столицей парила белоснежная базилика Сакре-Кёр. Дождливым февральским вечером там мы были наедине с городом. Времени у нас было совсем немного, на другом конце Парижа нас ждал друг мужа. Поэтому после краткой остановки у подножия базилики мы помчались к Нотр-Даму.

Ночной Париж – лучший подарок, который можно сделать влюбленному человеку. Полусвет-полумрак идут столице, как полумрак бархатных салонов публичного дома опытной куртизанке. Ночь прячет шрамы и морщины лучше, чем пудра, точечный свет и контрасты выгодно очерчивают контуры зданий и придают образу загадочность. Сена превращается в темное зеркало, где оранжевые отблески фонарей растворяются в свинцовой глади. Теплый свет фар заигрывает с холодными бликами мостовых. Красные отливы террас и теплый оранжевый цвет выливаются на темные улицы, гудят нетерпеливые машины, стремящиеся побыстрее занять место под огнями кафе. Стоит лишь приоткрыть окно, как в салон машины густым облаком врываются крики прохожих.

Нотр-Дам оставался в стороне от суматохи больших бульваров. Гигант из каменного кружева отстраненно смотрел в небо и снисходительно улыбался людскому муравейнику. После стольких прочитанных страниц любому, кто видел его вживую, не верилось в реальность стоящего перед ним собора. С острова Сите мы отправились в квартал Монпарнас. Именно там нас ждал друг.

На душе было волнительно. Мне предстояла беседа на французском языке и поход в настоящий французский бар. В этом действии нет ничего сложного и сверхъестественного. Но попробуйте сказать это юной девушке, которая попадает в город, о котором читала с детства.

Квартал Монпарнас – место для развлечений, давно известное французам. Его слава выходит далеко за границы Парижа и левого берега Сены. Период расцвета этого района пришелся на время между двумя мировыми войнами. Сюда любили захаживать наши писатели, здесь молодая эмиграция делала первые шаги в новой стране и искала растворения в «чужой» культуре. Космополитичная богема запивала здесь тоску, купалась в изобилии дешевого вина. Сюда приходили эмигранты после тяжелого дня. Стены местных кафе «Куполь», «Клозри де Лила» помнят заседания эмигрантских литературных кружков. Художник Марк Шагал, скульптор Осип Цадкин – всего лишь пара из целого списка знаменательных имен.

И вот после тура по ночному Парижу я попала в бар легендарного района. Внутри воздух дышал парами вина, духов и пота. Идеальная парфюмерная композиция пятничного вечера. Мы устроились где-то в углу. В баре царил полумрак. Помещение было залито красно-коричневым светом. Мебель была потрепанная. На контрасте с новыми, с иголочки, московскими заведениями это удивляло. Пальто были свалены в разных местах бара в кучу. По до сих пор не всегда понятной мне причине Франция упорно сопротивляется повсеместному введению гардеробов. Хотя в парижских барах это можно объяснить проблемой места. В этом городе каждый квадратный метр должен быть рентабельным!

Мы присели и решили заказать вино. Когда наши сомнения надоели официанту, он решил прибегнуть к любимому трюку местных: «Пусть выберет дама!» О нет, это был мой первый выход на сцену – французский с незнакомцем. Как не ударить в грязь лицом? Я ткнула в самое дорогое.

Из Парижа дорога вела в долину Луары, а оттуда к берегам океана. Мой тогда еще парень направлялся в сторону Сан-Бреван-ле-Пан, маленького городка на берегу океана, где он планировал жить первое время до поиска квартиры.

Через залитые солнцем и влагой зеленые поля дорога вела вдоль реки. Неужели такое бывает? И сочная зелень не пропадает из виду на долгие шесть месяцев? Мы практически не делали остановок, и я мало что помню. Но сочный изумрудный цвет зимой я не забуду никогда.

Сан-Бреван оказался сонным городком в устье Луары, утопленным в сосновых рощах. Здесь можно оставить дверь открытой и отпускать детей гулять в одиночестве, как только они начинают ходить. Кроме наслаждения качеством воздуха, спокойствием и созерцанием океана, в Сан-Бреване, откровенно, делать нечего.

Я встречала закат на океане, любовалась непривычным после Москвы ритмом, занималась французским и периодически ходила в единственное местное кафе за вай-фаем. Там же я практиковала свой французский, и там же случились и первые конфузы. Оказалось, что вай-фая во Франции нет, есть только «виии-фиии». В этом же месте я познакомилась с французским кофе – горькой черной жижей, которую пьют мензурками. Никаких вам латте, макиато и прочих кофейных приблуд. Капучино в том месте мне так и не удалось получить. Я до сих пор не уверена, знал ли о нем бариста.

Сонный городок был идеальным для изучения французского. Поскольку делать было все равно нечего, то мне пришлось сесть за уроки. Я слушала предвыборные дебаты на радио в качестве аудирования, писала эссе по темам телевизионных ток-шоу и ходила успокаивать напряженные перед экзаменом нервы к океану. Моим единственным выходом в люди была поездка в гипермаркет.

«О, царство сыров, паштетов и свиных ножек, храм желудка и райский уголок обжор!» – так я обращалась мысленно к рядовому провинциальному магазину. Но как еще описать это средоточие красивой и вкусной еды? Блестящие серебристые чешуйки рыб, раскрытые манящие глотки устриц, мозаика патé и прочих богатств – как же можно думать о французском магазине?

Впереди был экзамен по языку для поступления в университет в Нанте. В тот год июнь и март определенно решили поменяться местами, и в марте на пляже народ загорал. Но ничего не поделаешь, пришлось стиснуть зубы и продолжить подготовку.

17 марта 2012 года в Нанте залил дождь, и холодный промозглый март наконец вернулся на свое место. Неуютным утром в полусонном состоянии я отправилась за парту. В качестве языкового экзамена я сдавала стрессовый TCF[5]. Этот экзамен состоит из нескольких блоков: аудирование, грамматика и эссе. Заданий много, ритм и сложность нарастают по мере продвижения. Я отмучилась, съела прощальный бретонский блин-галет и отправилась на ночной автобус.

Следующим путешествием во Францию была Тулуза. Розовый город голубых ставней. Столица региона Окситания. У мужа тогда были особые отношения с ней. В Тулузе он прожил четыре года, полных вечеринок, дружеских посиделок, первых пьянящих лет начала карьеры, когда ты молод, полон сил и можешь все. В Тулузе мы решили взять напрокат велосипеды. Ничего особенного, если не одно «но». Мой муж вырос в поселке, велосипед – продолжение его ног. Французы стоят у истоков «маленькой королевы дорог», как здесь называют велосипеды.

Мое детство прошло в Москве без дачи. С велосипедом я на «вы». Кое-как я поехала и набила пару синяков, о чем совершенно не жалею. Конец марта 2012 года был исключительно теплый. После разгульного вечера на дискотеке, где цены на коктейли менялись в зависимости от спроса, мы решили вернуться домой на велосипеде. Нас обдувал теплый, почти летний ветер. Мы неслись в потоке с такими же ребятами, как и мы, молодыми и безрассудными.

«О, царство сыров, паштетов и свиных ножек, храм желудка и райский уголок обжор!» – так я обращалась мысленно к рядовому провинциальному магазину. Но как еще описать это средоточие красивой и вкусной еды?

Летом я вновь приехала во Францию практически на месяц. Стало очевидно, что диссертация откладывается на второй план. Я приняла решение поступить во французский университет на второе высшее в сфере менеджмента. Мой будущий муж пригласил меня познакомиться с родителями. Вновь нам предстояло пересечь Францию с берегов Атлантики в сторону Швейцарии.

Две недели во Франции пролетели незаметно. Оказалось, что во многом мы похожи. Например, в обольщении родителей друга сердечного работают те же самые приемы. Похоже, что повсюду на планете в будущей невестке ищут скромность, умение предложить помощь, легкость, доброту и щепотку юмора. Французы обожают смеяться и часто пользуются этим приятным и бесплатным лекарством для продления жизни.

Вместо Парижа во время нашего путешествия будущий муж привез меня в Лион. Лион, или Лунгдум, – самая первая столица Франции. Он был центром античной Галлии во время Римской империи. Средние века лишили его статуса столицы, но не динамичности и очарования. Город и сегодня входит в тройку самых крупных во Франции. Его напоминающий Италию старый центр полон ходов между домами, трабулей, спрятанных пешеходных проходов сквозь дворики зданий.

Лион считается гастрономической столицей Франции. По совету родителей будущий муж привел меня в старый традиционный ресторан. Там я познакомилась с традиционной посадкой во Франции – локоть к локтю. Было потрясающе вкусно. Мы ели запеченную в нежной булочке-бриоше сочную сосиску и улиток. Лионская кухня напомнила мне бабушкину стряпню: сочно, горячо и так вкусно, что пальцы хочется съесть, не то что облизать!

За летом пришла осень. Она принесла хорошие новости. Меня взяли в университет. На повторном собеседовании моя речь оказалась достаточно убедительной. Наверно, свой вклад внесло рукописное мотивационное письмо. До сих пор вспоминается фраза одного из членов жюри: «Dites-donc, c'est à l'ancienne!»[6] Наш русский почерк, вымуштрованный советскими прописями, напоминает французам их старую манеру письма.

Так подошло к концу мое знакомство с Францией. За почти полгода мы узнали друг друга ближе и поняли, что готовы начать отношения. Октябрьским утром 2012 года я проснулась в Бильбао. Подходило к концу мое пребывание в Испании. Я потянулась и пошла привычно заворачивать в дорогу с вечера приготовленную тортилью.

Пассажиры французских поездов косились на мой паек, но я-то знала, что кусочки домашней тортильи – это мои минуты удовольствия, растянутые на целый день дороги из Бильбао в Порнише. Я делала так уже много раз, но тот день был особенным: я отправлялась жить во Францию.

Тортилья завернута, и я иду на автобус до Сан-Себастьяна. Меня ждет долгая дорога: горы Страны Басков, волнующий переезд речушки Бидасоа, разделяющей Испанию и Францию, щекочущий йодный воздух побережья и, наконец, замок бретонских герцогов в Нанте.

В скором поезде Андай – Бордо я разворачиваю свою тортилью и смущаю французов. В Бордо я привычно иду в любимую кондитерскую. Но на этот раз заход туда «последний» для моего ритуала. Это дорога в один конец.

Долгий поезд Бордо – Нант в этот раз пробегает быстро. Завтра я вновь сяду за парту. Но теперь за французскую. Мы приехали. Уже поздно, в Нанте промозгло даже для начала октября. Моя первая осень в Бретани. Я думаю: «Бррр, какая влажность!»

Я устала от волнения и от дороги. Меня встречает Себастьян, тогда мой парень. Я не верю своему счастью: то, за что мы бились с февраля, случилось! Но нет времени на отмечание, после 9 часов дороги мне пора спать, завтра надо рано на учебу!

6 утра 8 октября 2012 года. В трамвае по дороге в университет я вглядываюсь в лица французов и пытаюсь понять, что у них на уме. Ведь мне предстоит с ними жить. Я захожу в университет и сажусь за последнюю парту, потому что стесняюсь акцента.

На часах 9.30. Прошли мои первые 24 часа на моей второй родине. Ну здравствуй, Франция! Давай откроем тебя.

Французы и их привычки

Кто такие французы?

Сказать, кто же такой француз, очень сложно. Даже сами французы не смогут вам ответить. Вы галл и любите Астерикса с Обеликсом?[7] Вы не угадали. Миф об отважных галлах, давших бой под Алезией римлянам, смелой Жанне д'Арк, как и многие другие истории, – всего лишь искусная выдумка системы национального образования 70–80-х годов XIX века. Франция только что унизительно проиграла войну Германии. В зеркальной галерее Версаля, где Людовик XIV де-юре раздавил предшественницу Германии Священную Римскую империю Германской нации, подписан унизительный договор. 18 января 1871 года Бисмарк провозглашает в Версале Германскую империю!

Французы помнят об этом. Идея реванша живет в обществе. Они бурно принимаются за строительство нации, готовой дать отпор Германии в следующей войне. Для этого им нужны общие ценности и идеалы. Но представьте себе: бретонцы на западе Франции все еще говорят по-бретонски, в Стране Басков за пределами городов мало кто понимает французский язык.

Французы – пленники ударения на последнем слоге. Сколько бы француз ни провел времени за границей, манера говорить выдаст его с потрохами.

Если раньше солдаты гибли за короля, то за кем им идти теперь? Как объяснить крестьянину из Оверни, где коров больше, чем людей, что он делит одно государство с баском? Но работа Третьей республики по созданию нации оказалась успешна. На полях Первой мировой войны в кровавых боях родилась Франция. В течение XX века можно увидеть исчезновение локальных языков, обычаев и созревание французской нации.

Для себя я решила, что французов отличает набор качеств, привычек, которые они культивируют в своем поведении. Обобщать сложно, потому что, вы увидите это дальше, французы очень разные. Здесь есть и роялисты, и республиканцы, и коммунисты. Есть атеисты и католики-интегристы, которые слушают мессу на латыни. Есть хозяева люксовых марок, а есть фермеры, которые проводят свой день по колено в навозе. Есть любители крупных городов, а есть преданные своей деревеньке отшельники. Дворяне, буржуа, крестьяне, офисные клерки и анархисты, что же их объединяет?

Французы – пленники ударения на последнем слоге. Сколько бы француз ни провел времени за границей, манера говорить выдаст его с потрохами. Самое удивительное, что мало кто из местных этого стесняется и работает над своим произношением. Лишь один знакомый мне француз, переводчик при Еврокомиссии, сильно этого стеснялся и серьезно работал над произношением. В остальном мало кому здесь есть дело до чужого акцента.

Быть эстетом и любить жизнь – это качество можно найти у многих людей в самых разных социальных слоях. Даже самую мелочь француз сумеет преподнести так, что кажется, будто нет ничего лучше на свете. Французы любят простые удовольствия: свежий багет на лужайке и кофе на террасе. Перестаньте быть кем-то и станьте собой! В обществе ценится здоровый эгоизм, время на себя и жизнь. Нет работы лучше или хуже. Главное – видеть смысл в том, что вы делаете. Потому что миру нужны счастливые люди.

По недавнему опросу, опубликованному в журнале Le Point, 70% французов удовлетворены своей жизнью. Главными составляющими счастливой жизни для них являются: cемья, хорошее здоровье и время на себя и активная социальная жизнь!

Здесь давно поняли, что простые вещи составляют основу счастья: горячая булочка, скамейка в парке и друзья вокруг бокала вина или чашки чая. Отсюда идет их любовь к хорошей еде, ведь это самая доступная возможность побаловать себя. Франция – это совершенно не про зож, а про удовольствие. И еда – одно из главных и доступных в жизни удовольствий!

Многие французы живут едой. Есть, чтобы жить, – это скучно. А вот жить, чтобы есть, – это другое дело! Во французском языке много выражений, связанных с гастрономией: «иметь глаза больше, чем желудок», «сделать из чего-то сыр» – то есть преувеличивать, «рассказывать кому-то салат», то есть глупости. Еда здесь значит больше, чем питание для тела. Индустрия гастрономии во Франции генерирует 87 миллиардов евро денежного оборота в год и является пятым работодателем: в ней заняты почти 800 тысяч человек! Не считая фермеров и тех, кто выращивает продукты на французский стол[8].

Если француз не поел между 12.00 и 14.00, то день его пошел насмарку! Под напором глобализации общество меняется, но так же отстаивает право на нерабочее воскресенье, обеденные перерывы по 2 часа и насыщенную мясную кухню. Жизнь французов состоит из ритуалов: обед по часам, любимый дом, сад. Они стремятся создать вокруг себя обывательский рай.

Местные не представляют свою жизнь без хлеба и каждый день покупают свежий багет. А вот регулярные круассаны на завтрак – популярный миф. Утренняя выпечка – баловство для выходных дней или по особым случаям.

Несмотря на это, французы в основной массе любители сладких завтраков. Завтрак мечты – это кофе, свежий хлеб, масло и домашнее варенье. Добро пожаловать, Франция уже у вас на столе!

Здесь принято долго и вдумчиво есть. Потому что прием пищи – это не столько поглощение снеди, сколько удовольствие для языка и желудка. Однажды ныне покойный президент Франции Жак Ширак сказал: «Я больше ценю хлеб, колбасу, паштет, чем ограничения скорости». И в этом все отношение местных к еде, она примиряет любых врагов.

На эту тему мне вспоминается, как один из хозяев замка во Франции остановил мятежников, пришедших громить его владения. Он просто выкатил им лучшие бочки с вином!

В любой непонятной ситуации помимо вина французы пьют эспрессо и, еще лучше, кофе в компании кого-нибудь. Ибо выпей «petit café», поболтай, и, возможно, проблема просто потеряет свою актуальность!

Дискуссии, обсуждения во Франции – один из столпов местной культуры. Здесь считается, что все и всегда надо обсуждать. Поэтому язык – это самая накачанная часть вашего тела. Общение подстерегает повсюду: у кофемашины, за обедом, с коллегой по open space.

Они обладают даром говорить обо всем и ни о чем, не углубляясь серьезно ни в одну тему. Однажды за рождественским столом семья мужа обсуждала деградацию общества – традиционная тема за столом «коренных». Я всерьез заволновалась и постаралась предложить конкретные решения. Может, лучше сразу на баррикады? Но праздничная индейка уже успела заинтересовать моих собеседников больше. Спустя 5 минут они и вовсе хохотали над пошлыми шутками. Русского человека такое утомляет. Наш внутренний Чернышевский вопрошает: «Что делать?»[9] – и требует высшего смысла и пользы.

Для французов общение – процесс интеграции. Если хотите стать частью коллектива, прокачивайте этот навык. Здесь много говорят, хохочут, отсылают друг другу шутки и подколы. В общении французов – жизнелюбие! Вечерами площади больших городов звучат как пчелиный рой. Общение происходит абсолютно повсюду, даже в компаниях малознакомых людей. Поддерживать светскую беседу во Франции – необходимое качество для выживания.

Любопытно, как любовь к смачному словцу и утонченность сочетаются во французском характере. Несмотря на присутствующие повсюду правила вежливости, французы очень эмоциональные и быстро заводятся. Если сегодня у человека, с которым вы работаете, хорошее настроение, он сделает все, чтобы вам понравиться. Если нет, то на помощь придет пресловутая вежливость.

Мне всегда очень любопытно наблюдать сцены, когда местные начинают сердиться. Со стороны это похоже на поспевающее блюдо в скороварке: крышка плотно прижата, и стоит ее открыть, взрывные волны пара и еды обдадут неосторожного поваренка.

Я вспоминаю, когда в старом магазине и мастерской по ремонту зонтов одна пожилая мадам вцепилась в долгожданный зонтик-трость. Она отчаянно не хотела идти к банкомату за дополнительными 10 евро, чтобы унести это сокровище парижских пассажей. Когда терпение мастера иссякло, он выдал тираду: «Мадам, вы очаровательны. Но я не согласен и буду злиться. На товаре написано 90 евро, я не могу продать его дешевле. На этом расстанемся. Хорошего вечера». Элегантно, метко. Выходить из себя и идти напролом – эти качества окажут здесь медвежью услугу.

А вот немного юмора и кокетства выручат вас в любой ситуации. Здесь ценится умение договариваться и обсуждать. Даже с налоговой инспекцией можно договориться об отсрочке выплат, написав письмо.

Также французов знают как любителей жаловаться. Местным повезло. Хорошая социальная система рассчитала за них всю жизнь. Образование бесплатно. Так у французов появляется время подумать о «неправильных» вещах. Там, где мы собираем волю в кулак, потому что у нас нет времени и денег, во Франции жалуются.

Здесь ожидают многого от государства. Местные тоже злоупотребляют перекладыванием ответственности, и вместо того, чтобы задать себе вопрос «Что я могу сделать, чтобы улучшить свое состояние?» – скажут: «Это вина государства».

Впрочем, во Франции простой люд не очень-то любим правительством. Единственный способ получить здесь что-либо – это протестовать, требовать. Французские законы тяжеловесны, кодекс Наполеона начала XIX века по-прежнему основа общественной жизни. Социальный лифт во Франции работает не так хорошо, как кажется. Элита ходит в одни и те же школы и воспроизводит себя.

Думаю, что любовь к жалобам можно также списать на недостаточно развитую культуру предпринимательства. После отмены свободы вероисповедания в 1685 году многие протестанты-предприниматели покинули Францию, забрав эту культуру с собой. 15% работающих людей являются государственными служащими, что означает работу на всю жизнь.

Французская культура основана на разумности и рациональности. В школе учат иметь свое мнение по всем вопросам, разбирают философов и преподают логику. Приучают видеть, что не так. То, что идет хорошо, считается само собой разумеющимся. Местным свойственен непродуктивный перфекционизм: все всегда можно сделать лучше.

Что точно французы могли сделать лучше, так это работу государственной администрации! Один из ее девизов: «Делать сложно, когда можно сделать просто». Порой я думаю, что именно французы выдумали самую бессмысленную и беспощадную на свете бюрократию!

Французы – политизированные люди. В стране, где существует реальная партийная борьба, политические взгляды выходят далеко за пределы урн. Это манера видения и толкования мира.

Порой я думаю, что именно французы выдумали самую бессмысленную и беспощадную на свете бюрократию!

Сегодня общество живет с осязаемой тоской по большому прошлому. Грустят об ушедшей эпохе генерала де Голля, империи и считают, что раньше было лучше. И жизнь последующих поколений будет сложнее. Когда-то Франция была страной № 1 в Европе. Задавала тон в промышленности, моде, архитектуре.

Впрочем, во многих сферах Франция все еще первая в мире, например в моде и гастрономии, а также в авиастроении, инфраструктуре. Здесь есть чем гордиться. И, несмотря ни на что, те, кто путешествует, в один голос говорят, что качество жизни во Франции лучше, чем в других странах Европы!

Здесь не принято кичиться статусом и финансовым положением. Правда, считать деньги придется. Французам достаются обвинения в скупердяйстве. Но, когда вы ближе узнаёте местных, оцениваете размер всевозможных налогов, расходов, понимаете, что это скорее про умение рассчитывать свои средства. Я встречала со стороны французов и радушный прием, и умение пригласить, не требуя ничего взамен.

Сами французы любят пошутить про себя: придумал Бог землю обетованную, но решил, «мол, слишком жирно будет, что же придумать?». И поселил на нее французов! С ними не всегда просто ужиться. Французы будут искать консенсус до последнего, вести философские беседы до тех пор, пока не договорятся об общих ценностях и понятиях. Наследие эпохи Просвещения, будь оно не ладно!

Я почти уверена, что в каждом из нас есть немного от французов, ведь «Франция – это идея, необходимая цивилизации!»[10].

Можно ли стать при переезде своим?

За время жизни во Франции я услышала много историй. Стать своим можно, но цена за такую интеграцию высока. Французы могут прикрываться любовью к разнообразию культур, но вам быстро станет понятно, что здесь есть одна правильная культура.

Франция держится на общих ценностях, общей коллективной памяти и общем культурном наследии. И от вас ждут их принятия. Для этого вам придется отказаться от части себя. Я вспоминаю одну подругу, которая приехала сюда в 18 лет, убежав от сложной семейной ситуации и неудавшегося года в университете. Иногда мне было больно видеть, как она отрицает свою «русскую сторону». Забывает о стране, которая дала ей основы, культуру и позволила поступить в очень хороший университет, не имея за спиной обеспеченной семьи. Во Франции это было бы невозможно.

Местное общество не настолько сильно разделено на социальные слои, как в Англии, но выбраться во Франции из своего социального круга очень сложно. Как правило, рожденные в буржуазном 16-м округе дети, вырастая, проходят по той же траектории, что родители. Хорошие католические частные школы, бизнес-школа, если ребенок видит карьеру в бизнесе, хорошие факультеты общественных наук, права и медицины, если карьера идет по этой стезе. Пусть университетское образование здесь бесплатно, но попасть на хорошие факультеты не так просто, и кому-то надо будет платить за жилье и обеспечивать студента во время долгой учебы. Большая часть людей так и остаются в своем социальному кругу.

Ассимиляция – непростой процесс. Один, сильнее, больше, съедает другого, меньше и слабее. Вам придется принять во Франции все культурные коды, нормы поведения. Иногда это граничит с отказом от себя. Как только вы принимаете эту идею, вам становится легко работать с французами, жить по их правилам и принимать их поведение.

Многие молодые мигранты напоказ отказываются от этого, пытаясь подражать местным. Во Франции они принимают решение создать новое, офранцуженное «я».

Это ключ к успешной интеграции. Французы уверены в своем цивилизационном превосходстве, в силе своей культурной традиции. Поэтому общество ждет от вас отказа или хотя бы отвода на второй план вашей культуры, норм поведения. Обязательно надо проштудировать местную поп-культуру. На пространстве бывшего СССР сложно жить без понимания шуток КВН или фильма «Ирония судьбы», здесь же от вас попросят посмотреть «Ужин с придурком» (Le dîner de cons, культовая французская пьеса и комедия) и подобного рода вещи. Не стоит себя обнадеживать в одном: разное детство все равно будет барьером.

Сначала я тоже кинулась в омут с головой. Но личная дорога привела меня к другому выбору. Я вообще считаю, что путь к интеграции для каждого свой. Надо делать так, как комфортно и гармонично для внутреннего счастья. Возможно, кто-то из нас рожден быть французом, но по какой-то случайности родился в средней полосе России.

В современном мире теперь можно жить в других странах, выстраивая свою работу и жизнь в диалоге с местной культурой. Иногда это требует даже большей работы над собой, над собственными границами, понимания того, что нет «неправильно», а есть «по-разному». Вы понимаете, принимаете и уважаете чужую культуру. Я достаточно хорошо изучила местные коды, чтобы понимать, как стоит себя вести в разных ситуациях.

Поэтому, когда меня спрашивают: «Москва или Париж?» – я часто отвечаю: «А почему надо выбирать?» Это словно спросить: мама или папа? Во Франции, в Европе, в мире становится все больше интернациональных семей, и каждый раз этот выбор одного лагеря требует от людей болезненного отказа.

С момента моего переезда прошло десять лет. Он дался легко: я получила желанное поступление в вуз и неслась на всех парах к любимому из Испании во Францию, где училась по гранту.

В 1-й год я почти не сталкивалась со сложностями, учеба и новые знакомства затянули! Голова кипела. Ладно, финансы и бухгалтерия на русском, но на французском! Историку!

2-й год был столкновением с суровой реальностью. Я нашла работу, но меня «попросили» из-за русского паспорта. Полное бессилие в чужой стране! Я спрашивала себя: зачем этот переезд? Пока мои однокурсники штурмовали карьерные эшелоны, я отчаянно искала работу.

На 3-й год нашла хороший вариант в логистике. Я почувствовала себя членом местного общества: гордо выплачивала дикие налоги, путешествовала, но ломала зубы о французский коллектив.

В 4-й год я нашла первый постоянный контракт. Во Франции – это грааль. С такого контракта сложно уволить, с ним открыты двери съемных квартир и кредитов. Я переехала в Париж к престижной и интересной работе, знакомствам и развлечениям!

На 5-й год жизни я начала тосковать. Париж не казался открыткой. Работа стала офисной рутиной, и я поняла, что не все пока могу здесь принять.

Я не научилась общаться в группах 24/7, смотреть на бедность и грязь сквозь пальцы. Например, меня раздражает, что бомжей и попрошаек допускают в метро. Я готова лезть на рожон и не умею сдерживать конфликтные эмоции. Я не умею читать между строк и быть немного лицемерной. Хотя правду-матку в лицо уже не режу.

Зато улыбчивой я была всегда, приняла общительность, гибкость, уважение к личному пространству, такт, искусство «медленно» жить, радоваться простым вещам, видеть в человеке не статус, а личность. Офранцузился мой гардероб и, похоже, интонации.

Наша планета одна. И нам нужно научиться на ней жить вместе. Поэтому путь к закрытию границ и сознаний – тупиковый. Ни одна страна не может прожить только благодаря своим ресурсам. Это путь к принятию разницы менталитетов, культур, точек зрения, к понятию того, что может быть по-другому. К тому, что нет страны или народа хуже или лучше, главное – это люди, которые вас окружают, и мир, который вы вокруг себя куете.

Пока мы не можем разбить барьеры между государствами и культурами. В силу разных причин наш мир к этому еще не готов. Но мы можем это сделать в наших сердцах и стать более открытыми.

От французов я взяла привычку есть в полдень, стала всегда здороваться на входе и желать хорошего дня – приятно видеть улыбку и поделиться позитивом с собеседником. Кроме этого полка, отведенная в шкафу шарфам, значительно разрослась. Когда я выхожу без шарфа, меня начинает одолевать ощущение, что я забыла что-то важное.

Писать и общаться дипломатичнее – тоже значимый навык. Оказывается, что даже нелицеприятные вещи можно сформулировать вежливо, и они будут услышаны.

Живя во Франции, волей-неволей начинаешь постоянно пропускать по бокальчику вина, говорить о нем и различать его сорта, а также экономить. Я долго злилась на прижимистый французский характер, а потом я поняла: с местными налогами и стоимостью жизни другого выхода нет.

Заводить светский разговор и шутить – тоже важный навык. Необходимость постоянно общаться в компаниях и французское эпикурейство сильно прокачали мое умение отпускать шутки и относиться к жизни с юмором. Шутить виртуозно, как французы, я все еще не умею.

С другой стороны, я – русская француженка и сочетаю в себе две культуры. Для себя я решила, что моя роль – мостик, который опирается на оба берега.

Русские и французы, любовь или…

Один из наиболее часто задаваемых вопросов в блоге и на экскурсиях: что французы думают о русских? Каждый раз это заставляет меня улыбаться. Пока мне не доводилось слышать этот вопрос ни от испанцев, ни от французов, ни от немцев, в целом ни от одного иностранца. Похоже, что никого, кроме нас, так сильно не заботит свой имидж.

То ли русская революция и коммунизм оставили такой след, то ли мы слишком много и глубоко думаем в лучших традициях «что делать», но лишь мы задаем такой вопрос. Возможно, это идет от внутренней несвободы людей, возможно, это давление роли самой большой страны в мире. Жителей многих стран совсем не заботит, что кто-либо о них думает. У большей части земного шара нет времени думать ни о ком, кроме себя и своей семьи.

Положа руку на сердце, я слабо представляю себе француза, который в пятничный вечер на своей террасе наливает себе бокал вина и начинает думать о России и о русских без особого на то запроса. Большая часть имеет некое общее представление, сложившееся по телевизору и по услышанным где-то фактам и историям. Что думают эти люди о России? Ровно то же самое, что и о Перу или Чили. Россия для большей части французов – далекая загадочная северная страна. Когда я говорю, что до Москвы прямой рейс летит 3,5 часа, первая реакция: «Это так близко, я думал, что дольше!» В ментальной географии французов Нью-Йорк ближе к Парижу, чем столица России.

У тех, кто интересуется русской культурой, есть сложившееся мнение. Эти люди души не чают в русской литературе, прекрасно знают Чехова, любимого русского драматурга, читают Пушкина, Достоевского и, скорее всего, читали Пастернака. У образованных французов из буржуазных кругов хорошее отношение к России. Многие разочарованы внешней политикой Франции и хотели бы большего сближения между нашими странами.

Кто-то знает Россию по успехам наших спортсменов. Однажды я разговорилась с представителем тех, кого французы пренебрежительно называют «ракай», молодежи из неблагополучных пригородов. Оказывается, что он знал почти весь состав нашей команды по греко-римской борьбе.

Наши пространства, расстояния между городами и открытость Азии зачаровывают. Здания, дороги, машины, бульвары, метро – все построено с размахом! Транссибирская магистраль вполне может стать центром распространения и обмена русских пирожков на французские сыры, будь оформление визы проще!

Французы любят страсть и глубокое дно славянской души. Самим им крайности такие неведомы. Они – романтичные натуры. Наша экзальтированность и отчаянный характер для них – огонь. Погреться у него приятно, но лезть не стоит.

Утонченная французская натура смакует, как Раскольников идет к старухе-процентщице и убивает ее. Но разумом ей не понять, зачем доводить до крайности, ведь можно было поговорить за бокалом вина!

Французов завораживает наш режим «гуляем»! Когда в ход идут пачки денег и за вечер тратятся состояния. Сами бы они так хотели, да не могут и не умеют.

Русская история с ее трагичными перепадами тоже их влечет. При словосочетании «русская революция» они томно закатывают глаза и просят все рассказать. Как будто мы там были. Я не знаю, кто бы еще с таким рвением желал поехать в Петербург, кроме француза! Не иначе, проверить творения своих архитекторов.

Мы, как и они, любим сильную руку, хоть француз и предпочтет ее в бархатных перчатках. А еще мой муж утверждает, что русские и французы очень любят математику. Только выражается эта любовь совсем по-разному. Мы любим математику на бумажках, но не в собственном кошельке.

Французам нравится русская кухня! Не знаю никого, кто бы с таким аппетитом поедал борщ, барбариски, пирожки, пряники и сушки. Вот он, сухой паек наполеоновского солдата наших времен!

Русский язык – далеко не первый выбор в школе. Любовь к русской литературе и загадочность страны приводят многих за парту. Часто я слышу от местных, что им нравится мелодичность и переливы нашего языка. Кто-то влюбляется и, чтобы лучше понять душу супруга, идет воевать с русским алфавитом и грамматикой.

Несмотря на разницу в языке и менталитете, мы хорошо работаем вместе. Многие французские компании имеют важные рынки в России. Многих экспатов[11] удивлял наш подход «медленно запрягать, быстро ехать» и строгая иерархия. Хотя люди с директивным стилем управления прекрасно втягивались в такую атмосферу и ни за какие коврижки не соглашались возвращаться во Францию.

Среди французов немало тех, кто влюблен в Россию и страны бывшего СССР. Причин много. Например, однажды я услышала, что «вы, россияне, не потеряли духовность, а еще не подвержены демократической лапше западных медиа, противопоставляющих народ и элиту».

Традиционным жителям Франции импонирует наша приверженность семейным ценностям, а также наша богатейшая, но неизвестная история. Помимо истории французы считают богатством нашей страны женщин. Не уверена, знают ли они точно все о силе и упорстве характера той, что «и в горящую избу зайдет, и коня на скаку остановит», но девушка из бывшего СССР имеет множество достоинств в глазах французских мужчин.

Она умеет принимать гостей: из ничего организует стол! Сразу видно, что она стремится создать комфорт для гостей и атмосферу, в которой можно поговорить по душам. Далеко не все ценят воинствующий феминизм француженок. После слов одной из мэров-женщин – «зачем мне выходить замуж, чтобы быть побитой?» – становится понятным, какие именно крайности имеют в виду французы. Получается, что для семьи больше не нужен мужчина. Тогда зачем нужна семья?

Вместо того чтобы задуматься о том, что мы разные и дополняем друг друга, многие говорят об эгалитаризме[12], но женщина – не равно мужчина.

Прельщает также женственность русских и наше стремление учиться и узнавать новое. Но подход «я – принцесса» французы не любят, так же как и нашу категоричность, упрямство и отсутствие гибкости.

Наверняка найдутся те, в чьих мыслях о Москве все еще нет метро, в России всегда холодно и пьют водку, есть только два крупных города, Москва и Санкт-Петербург, в Сибири по улицам опасно ходить из-за банд и медведей, но именно поэтому мы пишем книги. Чтобы сделать народы ближе и понятнее друг другу.

Я уверена, что между Россией и Францией много общего. Мы ценим красивую жизнь, умение ею наслаждаться, историю и гастрономию, возможность не всегда железно следовать правилам, красивую музыку и литературу. У наших стран несомненно большое совместное будущее, и оно в руках «народной» дипломатии!

Особенности французского сервиса

В нашем сознании Европа часто выступала наставницей, местом прогресса, к которому необходимо тянуться. Тем более Франция, страна, подарившая миру универсальные ценности, звезды Мишлен и автомобили «Пежо». Но вот незадача! По приезде оказывается, что для наслаждения от поездки во Францию надо запастись терпением, умением уважать чужое время и щепоткой кокетства. Понимание сервиса здесь отличается от нашего.

В России клиент – король, а человек, который оказывает услугу, – слуга. Кто платит, тот и музыку заказывает. Мы не стесняемся напоминать об иерархии. За свои же деньги сервис должен быть здесь и сейчас.

А у французов другие критерии. Показаться quelqu'un de chiant[13] – здесь худшее, что с вами может случиться. Не поздоровался? Сказал грубо? Расплата не заставит ждать. Официант кинет вам тарелку, а продавец не обслужит. Лучше потерять деньги, чем достоинство.

В понятие услуги французы не вкладывают иерархического отношения. Никакого повышенного внимания к покупателю. Вы на равных. С королями, сами помните, что французы сделали.

Чеки от руки, поезда, которые помнят молодость моей прабабушки. Порою кажется, что Франция и Париж сошли с ретрооткрытки.

Представьте себе волшебный вечер в Бургундии в компании не рыцарей, а пауков! Однажды мы с мужем сняли милейший домик, но вот незадача, нашими соседями оказались многочисленные мохнатые лапки.

– Себастьян, давай позвоним хозяину, чтобы он пришел и избавил от них дом!

– Он фермер, а не наша прислуга. Тебе пауки чем мешают? Не беспокой человека по пустякам. Что он сделает? Сейчас вечер, он отдыхает с семьей. Невежливо беспокоить.

Через призму русской сущности – Себастьян поставил чужой комфорт выше моего. Но во Франции важно быть уважительным к человеку, который для тебя трудится. Пауки – мелочь. Если бы пропал свет – тогда да, можно попросить о помощи. Именно попросить, уважая чужое время и труд.

Мы – азиаты с европейскими глазами. Нам важно показать свой престиж и обозначить иерархию, а Европа более эгалитарна[14]. Спасибо буржуазным революциям и средневековым вольным городам! Покажи уважение – и тебе не отрубят голову. Клиент здесь не центр мира. Нам это сложно понять, ведь мы ужасно нетерпеливы и нам все надо здесь и сейчас.

Доставка банковской карты на дом в выходные дни, мобильный банк с мгновенными переводами – от всего этого во Франции придется отвыкнуть. Во Франции банки делают карты неделями. О рабочих воскресеньях можно даже не вспоминать.

Несмотря на то что в туристических зонах во Франции работа в воскресенье становится не только легальной, но и общепринятой, на уровне страны говорить об этом рано. Жители Франции любят плавные нерабочие выходные и не готовы ими делиться.

О работе государственных учреждений за пределами 10.00–17.00 понедельник – пятница можно только мечтать. Чеки от руки, поезда, которые помнят молодость моей прабабушки. Порою кажется, что Франция и Париж сошли с ретрооткрытки.

Можно взбунтоваться против такого подхода или осознать, что это вопрос ценностей и приоритетов. Мы ставим в приоритет достижения и скорость жизни. Все можно купить, если, с другой стороны, назначена цена, например за рабочее воскресенье.

Во Франции не так. Нерабочие воскресенья пока еще бесценны, ритм жизни имеет свои пределы. Многого здесь надо ждать: переездов, переводов, уведомлений. Спешка в местные культурные коды не входит. Да, во Франции нужно ждать. Везде!

Решили сделать ремонт? Квалифицированные мастера заняты. Запасайтесь терпением на полгода. Намечается свадьба? В «приличных заведениях» все расписано на 1,5–2 года вперед. Отличная проверка пары на прочность!

Даже в пекарне вам не продадут сразу 20 круассанов. Нужно заказывать за несколько дней, так как пекарь должен заранее рассчитать количество муки и время. Во Франции в «правильных местах» утренняя выпечка делается день в день. Хороший специалист – занятой специалист с графиком на полгода вперед.

Жизнь размереннее, без гонки, с уважением к чужому времени, с точки зрения местной культуры помогает лучше провести каждый день. Здесь нет хорошо или плохо: кому-то комфортнее бежать наперегонки с жизнью и получать от этого удовольствие, кому-то смаковать момент в тишине. Как гласит русская и повторяющая ее почти дословная французская поговорка: «На вкус и цвет товарищей нет».

Как французов руки мыть учили

Одним из первых удивительных, шокирующих в быту моментов для меня было отношение французов к гигиене. Местные булочники дают хлеб теми же руками, что и берут деньги. Местные спокойно сидят на земле. То ли это наследие старой эпохи или, может, простота жизни – ключ к счастью?

«Настасья, руки помыла? А ну-ка брысь в ванную» – эта фраза крутится в голове, как только я сажусь за стол. Плакаты коммунистов с социальной агитацией из 1920-х удались. В нашу кровь проникли спирт на пару с хлоркой. Мы постоянно что-то протираем, начищаем, скоблим. Если отмывать, то с химией. Кипятить, так с белизной.

Мы выросли на «Мойдодыре»[15]. Страх быть побитой одиозным говорящим умывальником гнал меня в ванную, как только я приходила с улицы. И, словно хирург, намывала руки до локтя.

И вот я приезжаю во Францию, послушно иду мыть руки перед едой и вижу… что родители моего мужа и он сам этого не делают! Чтобы помыть руки, они должны быть грязными. В остальном не дождешься. Шутят, что микробы полезны для иммунитета.

Незадача, ведь зимой французы часто болеют кишечными инфекциями, «гастро», как их тут называют. Кажется, я знаю причину. И она явно не в устрицах. Главным открытием 2020 года для местных стал гель для рук. Тот самый, который лежит у наших в сумочке последние лет 10.

Вспоминается, как несколько лет назад во Франции я работала в офисе. У моего компьютера стоял антисептик. После каждого рукопожатия я растирала капельку спиртовой ароматной жидкости в ладошках. Коллеги думали – параноик. Оказалось, со мной все нормально.

Текущая ситуация заставила французов более внимательно относиться к чистоте рук. Любопытно, что еще пару лет назад я не видела ни у кого из моих знакомых ни антибактериального геля, ни влажных салфеток. В корзинку для пикника именно Анастазья первая кидала оружие против микробов. Но толку? Во Франции народ спокойно садится на ступеньки и мостовые и счастливо поглощает в сердечной простоте свой ланч.

Многих шокируют продавцы на рынках. Они предлагают попробовать немытые персики или виноград. Мое сознание рисует сцену: рот приближается к пиршеству бактерий и паразитов. Сознание мужа толкает его быстрее откусить кусочек от вкусного персика и прикупить еще килограмм, чтобы глистам и другим гадостям вместе было веселее!

Одна из читательниц моего блога рассказывала, что одноклассникам сына она с порога выдает полотенце и просит пройти в ванную, помыть руки. Сначала среди французских детей это вызывало шок, потом они привыкли. Может, вырабатывают «бытовой иммунитет»? В свое время в обсуждении в блоге читательница-врач добавила, что «в ротовой полости каждого человека есть свой „зоопарк“ бактерий, богаче даже, чем на руках. Руки мыть нужно обязательно, это культура и гигиена. Но если брать детей, то те, кто часто моет руки, и болеют чаще тех, кто моет их редко». Другая читательница-мама жаловалась на мужа: даже после 17 лет совместной жизни он мог спокойно поставить рюкзак сына на колесиках на кухонный стол. А дети садятся где попало на пол!

Считается, что полы здесь относительно чистые. Одна моя подруга поделилась, что ее муж-француз жалуется, что она слишком помешана на чистоте. Каждый раз, когда его родители приезжают на выходные в гости, она просит помыть собаке лапы и гостей разуться. Но родители продолжают ходить в уличной обуви.

Вопреки тому, что вы уже себе нарисовали, тапочки здесь существуют. Даже в старейшем и престижном магазине «Charvet», который одевал еще Наполеона, можно купить мюли[16] из нежнейшей телячьей кожи. Но здесь не принято, чтобы гости разувались. В Париже я обращаю внимание, что все больше семей, особенно с маленькими детьми и новым полом, просят это сделать зимой. В основном же обувь можно оставить при себе.

Еще одна из гигиенических привычек, которая удивила меня еще в Испании и позже распространилась на Францию, – душ утром. После рабочего дня и транспорта местные не идут в душ, предпочитая все нагулянные за день бациллы забрать с собой в постель. Душ во Франции принимают утром, чтобы взбодриться. В общем, жизнь здесь – стресс-тест для наших бытовых привычек.

И все-таки, кто же прав – французы, которые не задумываются настолько сильно насчет гигиены? Или мы, живущие в обнимку с дезинфицирующими средствами? Как обычно, правда лежит где-то посередине.

Поцелуйные туры

Вы еще не выпили чашечку кофе, а вам уже надо перецеловать 50 человек. Не поцелуете, обидятся. Лучше отнимите полчасика у вашего рабочего дня на чмоки, и жизнь станет веселее. Наверно, в своей жизни я перецеловала уже больше тысячи людей. Шок и сенсация?

А вот и нет, просто во Франции при любой, даже самой мало-мальски неформальной встрече французы целуются добрых два, а то и четыре раза.

Незнакомый приятель друга, которого вы в первый раз в жизни видите, а то и последний – целовать! Коллеги по цеху, у одного всегда ужасно небритая щека, а у другой горькие духи – целовать! В вашем open space 150 столов – нормальная ситуация, просто сразу закладывайте с утра полчаса на поцелуи.

Едете к тетушке в Прованс или во Франш-Конте, учите матчасть! В городе Валанс, на севере Прованса, целуются три раза, и ваши родственники, пребывая в глубокой оторопи, будут ждать забытый поцелуй с глазами ребенка, которому пообещали, но забыли дать конфету.

Признаться, важность и размах целовальной традиции я сначала сильно недооценила. Осознание ее важности накрыло меня после того, как я поняла, что на меня обиделись коллеги на одной из работ, приняв за высокомерную особу. За сноба мне сходить не хотелось, и с тех пор мое каждое утро во Франции начиналось с целовального тура. Коллеги, свекры, бабушки, дедушки, целовать всех! Вот такой пикантный французский этикет.

А как же 2020-й с его пандемией? Местное население долго привыкало жить без привычных лобызаний. До сих пор при встрече есть замешательство, и люди словно извиняются за неловкое отсутствие объятий. Исправит ли их эта ситуация? Посмотрим!

Ох уж эти французы-жмоты

Один из наиболее популярных мифов о французах гласит, что их обязательно надо избегать из-за прижимистого характера. Как только француз может себе что-то позволить, он начинает откладывать и вкладывать. Когда валюта и банки твоей страны стабильны, можно об этом задуматься.

Местная культура с детства приучает откладывать. Несмотря на мощную финансовую поддержку государства, здесь считается, что каждый должен сам обеспечивать себя, работать и приумножать свое благосостояние.

Даже не очень обеспеченные люди имеют сберегательные счета. Во время самоизоляции Банк Франции отметил рекорд: еще никогда так много денег у французов на счетах не находилось.

В традиционных банках у каждого есть свой «советник». Предполагается, что его работа – консультировать вас по вопросу вложений и вкладов. Банк разбогатеет на ваших вкладах, а клиент будет доволен процентом. Хороший банковский советник может даже помочь уйти от налогов или их оптимизировать.

В «славное тридцатилетие», жирный и славный для французской экономики период между 1950–1980 годами, банковские вклады приносили солидную прибыль. По умолчанию сегодня многие банки продолжают открывать сберегательный вклад «ливрэ А». Проценты по нему сегодня абсолютно смешные. Молодые французы часто делают эту книжку предметом насмешек за кофе с коллегами. Найти сегодня финансово интересный банковский продукт – задача не из легких.

Однако инвестиции никто не думает забрасывать. Французы с деньгами обожают «бурсикотаж», игру на биржевых котировках акций и других финансовых продуктов. Этому способствует частая практика больших предприятий – премии собственными акциями и налоговые бонусы для тех, кто эти акции вкладывает в пенсию.

Самой популярной инвестицией остается камень! «Еst-ce que tu as déjà investi dans la pierre?»[17] – перешептываются друзья за бокальчиком вина. Помимо простого пути покупка – сдача, во Франции существует невообразимое количество схем с созданием юридических лиц специально для покупки и сдачи жилья.

Только в Париже стоимость метра за последние 2 года выросла до 20% в некоторых районах. И, похоже, ничему не под силу остановить этот рост. Искусство, вино – популярный способ вложений коллекционеров. В знаменитом для всех любителей вина городе Бонн каждый год проходит аукцион. Цена за бутылку в мгновение ока доходит до 2000–3000 евро. И это далеко не предел. Самые дорогие вина мира Вон-Романе могут стоить больше 10 000 евро. И многие выбирают их в качестве инвестиции. Каждый год количество таких бутылок становится только меньше, значит, цена возрастает.

Просвещенные люди во Франции покупают биткоины, торгуются на цифровых биржах. Радостные лица пенсионеров курортов Лазурного Берега – результат вложений и «близких отношений» с кровно заработанными. Тут не принято «гулять на последние».

Я вспоминаю, как моя свекровь под тонюсенькой струйкой отмывала посуду от моющего средства и жира. Сначала посуда погружалась в одну из раковин, быстренько ополаскивалась от средства в другой раковине и отправлялась в сушку. И так много раз. После такого «душа» тарелки были жирноваты. Я схватилась за сердце. В моей семье за недомытые тарелки ругали. Традицией было отмывать до скрипа под сильным напором горячей воды.

Подобная ситуация не редкость. Французов с детства учат экономить воду. В местных кухнях для этого делается две раковины. Одна служит «бассейном» для замачивания. Другая – для ополаскивания. Воду в соседней раковине после каждой тарелки не меняют.

Если вы заплатите счет за воду по полной в частном доме, бзику не мудрено включиться. В среднем семья из 2 человек платит в месяц примерно эквивалент 4000 рублей при экономном использовании воды. Как тут не дойти до бзика по цифрам в счетчике!

Исторически Европа никогда не была богата природными ресурсами. Вода, дрова здесь были на вес золота. У французов даже есть слово «gaspillage». Неэффективные траты ресурсов.

Конечно, французам не хватает нашего сумасбродства. Я – типичная стрекоза, муж – муравей. Но стрекозьим умом понимаю, что скучать по широте души с финансовым фундаментом будет спокойнее.

Ты или вы?

Помнится, когда я переехала, меня удивило во Франции то, с какой скоростью люди переходят на «ты». Это не укладывалось в образ элегантных снобов, который я себе нарисовала. Консерватизм в сторону! В последнее время все больше людей во Франции «тыкают». Хотя французы и шутят про соседей по другую сторону Ла-Манша, по их мнению совсем не умеющих красиво жить и потому потерявших форму «вы», на самом деле они им завидуют. И даже стараются подражать.

Если вы начнете «выкать» во французском коллективе, вас одернут. Считается, что обращение на «вы» устанавливает дистанцию и для работы это плохо. Во многих бистро официанты быстро переходят на «ты». Это показатель не невоспитанности, а того, что официант принял вас за своего.

Даже старшее поколение просит переходить на «ты»! «Анастазья, зачем ты мне выкаешь? Я такой старый?» Для меня это непривычно. Я обращаюсь долго ко всем на «вы», особенно к старшим. Да что там, даже к моим ученикам я всегда обращалась на «вы»! Но чем демократичней общество, тем меньше хочется ставить дистанцию.

В рекламе тоже стали обращаться на «ты»! «Мы тебя давно не видели, как дела? Заходи на огонек!» – согласитесь, это звучит по-дружески тепло! Во французских школах разразилась нешуточная полемика: «ты» или «вы» должны говорить преподавателю ученики? А сам преподаватель?

Конечно, французам, с их многоэтажной бюрократией, еще далеко до англичан или испанцев, где обращение на «вы» уже устарело. Кстати, испанцы подшучивают над соседями и называют их общество классовым. Мой преподаватель по испанскому однажды сказал мне фразу: «Французы… ха! Несмотря на республику, они самые настоящие сторонники классового общества!»

Возможно, страна и правда меняется? И социальные границы в консервативной Франции тают на наших глазах? В более консервативных кругах, например среди французской аристократии, обращение на «вы» – норма. В рабочих коллективах уже просят переходить на «ты», чтобы стереть неудобные границы.

Что будет с французским обществом? Уйдет ли дистанция? Сегодня все так быстро меняется. После Второй мировой войны Франция выстроила мощную социальную систему. Ее экономика вышла в мировые лидеры. Но в 90-е и 2000-е годы глобализация начала ускоряться, вперед стали выбиваться азиатские тигры. Старая добрая Франция с ее замками, размеренным образом жизни. Как она это чувствует, переживает?

Наш разговор я предлагаю начать с аристократии. С тех, чьи предки создали для нас ту страну, которую мы знаем, любим и уважаем.

Жизнь аристократии

«У нас есть обязанности и только потом права. Одним из главных качеств, заложенных в нашем воспитании, является скромность. Быть внимательным к человеку рядом, относиться к людям с уважением, не бояться неизвестного. Благородное происхождение не связано с именем. Пожалуй, именно это позволяет мне с одинаковым уважением общаться как с человеком с тысячелетней родословной, так и с рабочим».

Эти слова совсем не то, что ожидаешь услышать от человека, который живет в самом настоящем замке и чьи предки смотрят на нас со страниц учебников истории.

Во французском языке есть поговорка: «Hasard fait bien les choses». Что означает: «Случай все устраивает». В 2019 году мы путешествовали по Франции на велосипеде, дорога вела нас вдоль Луары и ее каналов. На одном из этапов нам никак не удавалось найти достойный отель. Мы рассматривали карту в поиске городов покрупнее, с большим выбором мест, чтобы переночевать. Вдруг я вижу, что не так далеко от нашей дороги находится Мулен. Если вы скажете Мулен рядовому французу, он не поймет, куда именно вы его зовете. Может, Мелан, городок неподалеку от Парижа? А меж тем Мулен – исторический город. В тот год я готовила лекцию про королев Ренессанса, и часть действий разворачивалась именно там, в древней столице и на родине династии Бурбонов.

Конечно, нам надо было попасть туда, и все равно, что это крюк на 60 километров! Ведь там находится первое здание Ренессанса во всей Франции. И невероятный семейный отель, который мы только что нашли на букинге. Сначала я не поверила глазам, по фото казалось, что вы попадаете в будуар Марии-Антуанетты.

В тот день, уставшие, вспотевшие после долгой дороги, мы приехали без всяких ожиданий в Мулен. И влюбились. Массивную дверь XVIII века нам открыл статный мужчина с седой бородой и бархатным басом. Такого красивого дома я никогда еще не видела. Нас окружали изящные комоды, столы с мраморными столешницами, хрустальные люстры. Я осмелилась задать вопрос, как это великолепие попало в их руки. Оказалось, что все это – наследие семьи, бережно и кропотливо хранящееся испокон веков. Стрелой Амура, поразившей меня окончательно, стала история одного из предков графини, графа д'Алиньи, соратника д'Артаньяна. Он вынес погибшего предводителя мушкетеров с поля битвы при Маастрихте. За военные подвиги Людовик XIV сделал его графом.

Нам предложили бокал освежающего напитка. Когда вы приходите во французский дом, по правилам гостеприимства вам должны предложить кофе, бокал воды с сиропом или аперитив. Мы разговорились. Оказалось, что граф, Кристиан, большой любитель истории. Манеры, глубина и широта знаний, доброта, вежливость, радушный сердечный прием – все это подкупило нас в доме Кристиана и Элизабет.

Кажется, что такие люди, как говорят во Франции, рождаются с серебряной ложкой во рту. Но это не так. Состояние таких семей часто бывает потрепано временем так же, как и их замки. Единственное, с чем они рождаются несомненно, с высокой культурой воспитания и образования.

Дворянские титулы больше не имеют официальной силы. Но эти люди бережно хранят и передают Наследие с большой буквы, частные замки, начиная от средневековых башен и заканчивая фантазиями начала XX века. Часовни, где захоронены поколения, гектары лесов, своры охотничьих собак, амбары для сбора оброка и короли, останавливавшиеся в замках, – все это история за историей повторяется из замка в замок.

Для нас это другая реальность. Потерянное дворянство бывшего пространства СССР – наша боль и чувство вины. Мы – страна с глубокими монархическими корнями, мы ищем это утерянное наследие. Мы росли на исторических романах: крепкой дружбе гардемаринов и мушкетеров, лихачестве и отваге императорских фаворитов, чести и долге чеховских дворян, красоте и упадке петербургских дворцов. Каково это, быть наследником такой культуры?

«Самое прекрасное наследие, которое у меня есть, это вся история моей семьи, более 1000 лет. Это важнее, чем материальные ценности, которые находятся сегодня в замке. Я думаю, что, когда кто-то рождается в знатной семье, он появляется на свет с долгом», – рассказывает мне месье де Шабанн, представитель семьи, чьи корни уходят в само основание Французского королевства.

«Дворянский титул приобретен нашими предками за исключительную храбрость, благородство или долгую службу короне. Конечно, это гордость. Но мы считаем, что благородное происхождение дает нам обязанности, долг, а не права. Это обязанность заниматься благотворительностью, быть гостеприимным. Обязанность дать хорошее образование нашим детям. Уметь делиться, слушать, действовать в русле праведности и честности и передать наши религиозные ценности. Продолжать поддерживать то, что было передано нам родителями».

Дворянство во Франции неизменно связано с религией и католическими корнями. Многие из дворян поддерживают традиционные течения, которые ведут службу по канонам до Второго Ватиканского собора. Есть те, кто идет дальше. Они поддерживают интегристов, до сих пор ведущих службу на латыни, молящихся на коленях. Ватикан II должен был в свое время вдохнуть в Римскую церковь современность, но в итоге принес больше вопросов, чем решений.

Дворянство трепетно относится к связи с церковью. До сих пор свадьбы проводятся во фраках и цилиндрах. По традиции женщина должна быть облаченной в длинное белое платье и фату. Родители настаивают на венчании в церкви. И очень расстраиваются, когда не получается это сделать. Дети крестятся и причащаются.

Должна ли сегодня аристократия вступать в союзы между собой? Это правило соблюдается все меньше и меньше. Еще 30–40 лет назад это принималось с трудом. Когда задаешь этот вопрос, часто видишь хитрую улыбку и проскакивает фраза: «И все же мы рады, когда человек из нашего круга». Аристократии важно, чтобы история Франции оставалась в надежных руках.

Впрочем, войти в их круг можно со знакомствами и с любовью к истории и наследию. В детстве нам кажется, что родиться владельцем замка – подарок небес. Дворяне не очень любят об этом говорить, но «озолотить герб», по их же собственным словам, тоже неплохо.

Парадокс, построить замок с нуля сегодня стоит миллионы, а купить можно за сотни тысяч.

Между деньгами и голубой кровью странные отношения любви и ненависти. Еще во времена королей обедневшие аристократы соединяли себя узами брака с богатыми торговцами, банкирами, стоит вспомнить историю семьи Медичи, флорентийских торговцев и финансистов, добравшихся до трона Франции.

С одной стороны, именно буржуазия организовала столь болезненную и кровавую революцию. У них были деньги, но не было власти. И требовалась смена режима. С другой – многие буржуа сочтут за честь породниться с голубой кровью. История, культура, традиции, манеры, вклад в историю этих людей чаруют до сих пор. Но наследие имеет цену. И не только моральную.

Государство помогает содержать замок, если он внесен в список исторического наследия. Во Франции несколько уровней значимости. В зависимости от уровня государство может участвовать на большую или меньшую долю. Как только ваш замок внесен в список, вы перестаете решать, с кем вам работать. Реставрацию можно заказать только у специальных аккредитованных компаний.

Их услуги дороже, чем услуги обычных предприятий. Не стоит обольщаться. Содержание замка стоит миллионы евро. А государство дает вам 40% от суммы. Где вы возьмете остальное? Парадокс, построить замок с нуля сегодня стоит миллионы, а купить можно за сотни тысяч.

Для многих замки – единственное и постоянное жилище. Это семейный дом и якорь многих поколений. Почему-то часто меня спрашивают, каково в них жить зимой. Времена меняются, но наши представления переживают эпохи. Вероятно, что перед нашими глазами все еще замки Средних веков с неуютными нечеловеческих размеров холлами. Редко в каком месте планировка не менялась с тех времен. Практически все замки были не раз перестроены. На место готических сводов пришли анфилады комнат.

Эти исполины построены из добротных старых материалов, которые хорошо держат тепло и охлаждают в жару. Главное, поставить новые окна с изоляцией. А также газовое отопление с водяными батареями. Жарко в замке не бывает никогда. Зимой придется расчехлить кашемировый свитер и теплое платье. Ходить в майке и шортах, конечно, не удастся.

Купить замок в провинции можно за 300–400 тысяч евро. Эквивалент квартиры в 40 квадратных метров в Париже. И 5 миллионов евро на содержание. Современные герцоги и графы больше похожи на заправских селян, чем на месье в напудренных париках. Единственный способ сохранить каменных исполинов – сделать отель или хорошо зарабатывать. Лучше и то, и другое.

В одном из моих любимых замков Дю Рио гостя встречают крепостные ворота. Удивительный пример работы XV–XVI веков. Фасад крепостных ворот украшен искусным кирпичным узором-змейкой. Кажется, что средневекового гиганта расписали по трафарету. Башенку венчает острая крутая черепичная крыша. Такие крыши – любовь и боль хозяев замка. Черепицу постоянно надо перекладывать и пристально следить за ее состоянием. Похоже, держать крышу на месте стоит миллионы. Когда речь идет о стоимости поддержания замка, кто-то предпочитает тактично отшутиться, кто-то называет, хватаясь за сердце, порядок цен.

Замки и поместья, словно шкатулки, хранят драгоценности французской истории. Сервиз, подаренный королевой Викторией прапрабабушке, гувернантке детей при саксонском дворе; документы 1308 года, подписанные принцем Робером, сыном короля Святого Людовика; мраморный декоративный стол эпохи рококо, средневековые гобелены и латы – все это не музейные экспонаты, а вещи, продолжающие служить владельцам.

За каждым из таких предметов живет история. Вот этот секретер эпохи Реставрации был обменян у кого-то на шубу, штыки в углу попали в семью с русской кампанией Наполеона, гобелены на стенах – королевский подарок молодоженам.

Хозяева замков ощущают настолько глубокую, трогательную связь со своими детищами, что порою не знаешь, кто чей хозяин. Я вспоминаю встречу с владельцем замка Корматан. Чуть помятые белые холщовые брюки, широкая белая льняная рубашка, сложно было узнать в нем не простого гида, а хозяина замка, в чьих стенах спал Ришелье.

– Месье, вероятно, вы владелец замка?

– Мадам, замком невозможно владеть. Он владеет вами.

Нам сложно представить, насколько крепкая связь у представителей дворянских семей со своими поместьями. Бывает, что и нам сложно отделить себя от какой-нибудь пустячной штуки: бабушкиной ложечки, маминой кружки, семейного фото. Нарисуйте себе эту связь, прочувствуйте сердцем и представьте, что в вашем сердце живет нечто в сотни раз больше и глубже. Благословение это или тяжелое бремя, спрашиваю я себя, услышав исповедь хозяев шато?

Жак де Шабанн, хозяин замка XV века, сказал мне, что он родился в том же месте, где и его предок 500 лет назад. В этот момент древо его жизни пустило корни в старое основание замка Ла Палис на вершине высокого холма. Когда-то и его прах окажется в семейной часовне. И его жизнь станет таким фундаментом для новых ветвей семьи.

Как отделить себя от старого, прожившего долгие годы плотного пожелтевшего камня? Он впитал в себя радости, боли и тяготы семьи и мог бы рассказывать истории. Как забыть аромат старых дубовых балок, покусанных жучками, антикварной мебели, масляных картин?

Дворяне по-прежнему ходят в строго определенные школы и университеты. Работают в администрации, архивах, медицине, юриспруденции, по-своему продолжая служить государству.

Голубую кровь выдаст осанка, выдержка, умение быть сердечным без панибратства и консервативный стиль одежды. И высочайший уровень культуры. Когда предки смотрят с учебников истории, по-иному нельзя.

«Каким бы ни было происхождение, – любит говорить мой добрый друг, граф Кристиан де Во, – надо всегда сохранять честность и праведность. Так как наши родители не очень грамотно распорядились своим наследием, мы рано поняли, что нам надо будет много работать, чтобы вернуть честь нашей семьи. Мы всегда много работали. Наши дети это видели. Они видели, как мы тяжело работали и какие риски брали на себя. Думаю, что они выучили урок. И я надеюсь, что этот пример будет передаваться из поколения в поколение».

Иногда детям с таким происхождением приходится непросто. Например, если в их багаже нет состояния, чтобы содержать замок. Порой на них обрушиваются атаки. Когда во Франции слышат имя с приставкой «де», из зависти, из-за недостаточного уровня культуры могут оскорбить. Детям сложно отражать такие нападки. Люди до сих пор считают, что аристократ – человек, не имеющий финансовых проблем в жизни.

Образ богатого дворянина больше не актуален. Возможно, во время королей это было правдой. Хотя и тогда было много обедневших дворян, вспомните д'Артаньяна. За прошедшие столетия изменилась политическая жизнь, произошла революция, разные режимы сменяли друг друга. Сегодня мы живем в республике.

Аристократии сегодня сложнее разделять общие ценности и либерализм, существующий во многих аспектах в ущерб себе, свободе во Франции. «Слишком много свободы убивает свободу», – любят говорить в этих кругах. Думаю, что во многом их видение совпадает с правыми кругами. Левых здесь не очень любят. Кто-то поддерживает роялистов, кто-то – республиканцев. На столах мелькает «Фигаро»[18], правая газета.

Мы много говорили про ценности. Когда в этих кругах кто-то говорит или хвастается слишком много, слухи разносятся быстро. Этого не любят. Однажды меня пригласили на обед в старую дворянскую семью. Один из братьев слишком много рассказал в интервью местной газете. Аристократии пришлось и до сих пор приходится бороться с предрассудками, поэтому в этих кругах не любят, когда выносят лишнее на общее обозрение. Несмотря на это, некоторые до сих пор продолжают писать титулы на визитках.

К слову, о титулах. Самым старым титулом во Франции считается барон. До барона существует шевалье. После барона идут виконт, граф, маркиз, герцог и принц. Один человек может носить несколько титулов. Титул передается по наследству и отходит старшему мужчине в грядущем поколении. Если их несколько, становится возможным деление между братьями. Обычно, «деление» титулов касается принцев и герцогов. Но дворянин может быть и без титула.

Сегодня традиция хранить регалии представляет в большей степени честь и историю семьи. Быть частью этого сообщества не дает никаких юридических привилегий. Любопытно, что до сих пор во Франции президент может посвятить в дворянство за особые заслуги.

Дворяне любят открывать двери своего дома, когда вы проявляете интерес и уважение к их ценностям. Они гордятся своими замками, их историей. Мне вспоминается граф Клод де Бельмон, страстный любитель охоты, хорошего вина, преданный своим владениям, замку Иссар. Этот каменный исполин запомнился мне по элегантной башне XV века с солнышком наверху.

Семейная традиция рассказывает, что некто из ближайшей свиты «короля-солнца», а возможно, и сам Людовик XIV, остановился в замке по дороге на воды в городе Бурбон-л'Аршамбо. Клод – один из трех братьев Монтаньи де Бельмон. Я влюблена в его оптимизм и любовь к жизни. Каждый раз, когда мы заезжаем к нему, он предлагает нам бокал аперитива, в последний раз спонтанно позвал на обед.

«Это нормально! Так должно быть. Это часть нашей культуры. Нам повезло иметь весьма неплохой дом, – проскальзывает ирония, неизменная спутница французского юмора. – Я люблю, когда к нам приезжают. „Бонжур, месье. Можно ли нам посмотреть замок?“ Да, конечно! Я начинаю им рассказывать историю дома. И я давно хочу, чтобы записи в гостевой книге возобновились».

Вдруг Клод достает эту книгу и передает ее мне. Это очень трогательно. Последние записи в ней 1988 года, это год моего рождения. На пожелтевших листах написано:

– очаровательный прием

– радушный прием в лучших традициях французской аристократии и христианства

– спасибо, что храните наследие, на которое опирается величие Франции

– это благодарность за вашу приветливую улыбку

– ваш замок прекрасен! Очарован визитом и добротой. Все, что нужно для завершения отличного дня. Спасибо за прием!

Клод взрывается от энтузиазма, как вулкан, его глаза начинают блестеть, и он передает мне книгу: «Вы будете первой, кто возобновит записи». В этом есть нечто щемящее, какая-то воля провидения! Спустя 32 года дать доброте, теплу и благодарности вылиться на эти страницы.

Уникальная культура французской аристократии зиждется на трех принципах: честность, искренность и уважение к другому. Насколько хотя бы каждый из нас искренен с самим собой? Три принципа успеха, три принципа надежного человека. Такие простые и такие сложные для исполнения в нашей жизни.

Кто лучше, чем дворянин, расскажет о том, как сегодня эта культура живет в современной Франции. Вы знаете мое видение. Теперь я приглашаю вас услышать жизненную исповедь одного из представителей семейства де Шабанн, подарившего Франции маршалов, генералов, офицеров.

С Жаком нас свел Кристиан де Во, за что я безмерно ему благодарна. Про Кристиана мы поговорим отдельно в главе «Франция в лицах». Пусть буквы ниже перенесут вас в сердце Франции, в плодородный холмистый регион Бурбон, в замок Ла Палис, сердце семейных владений де Шабанн с XV века.

Интервью с Жаком де Шабанном

Старый замок купается в золотистых лучах клонящегося с закату солнца. На дворе последние теплые деньки сентября. Я немного волнуюсь. Про месье де Шабанна говорят, что он всегда очень занят. Немного старой дружбы, очарования и пара слов о моем блоге, и месье Шабанн согласился выделить мне в своем ежедневнике время для интервью. Мое воображение рисует совершенно разные картины. Как должен выглядеть человек, который владеет шато? Наверняка он учился в престижной школе!

В башне замка открывается незаметная дверь. Поджарый француз среднего роста с ямочками на щеках приветственно машет нам, приглашая зайти. На лице тонкие круглые очки, столь любимые местными. Рукава голубой рубашки закатаны, темно-синие джинсы затерты. На ногах мокасины, любимая летняя мужская обувь французов. По моим наблюдениям, открытая обувь для мужчин признается лишь на пляже.

Мы заходим в башню, и на меня обрушивается волна ароматов замка. Немного древесных копченых нот, пара капель земли и сырости, в шлейфе отчетливо слышится кремень и старая залежалая амбра. Жак де Шабанн приглашает присесть. Ему звонит кто-то из префектуры. Пока он занят, я рассматриваю гостиную. Под низким потолком вокруг темного массивного низкого стола расставлена старая просиженная мебель. Мое внимание привлекают доспехи в углу. Как можно было в них сражаться? Массивный тяжелый меч не поднять, на теле рыцаря все закрыто железным панцирем.

«Простите, что не сразу начал разговор. У нас будут съемки передачи. Супрефект[19] хочет убедиться, что все пройдет в строгом соответствии с нормами. Расскажите, что вас ко мне привело».

Кристиан представляет меня, рассказывает о том, как мы познакомились. Я подхватываю разговор и осторожно спрашиваю, сколько у него есть времени на интервью и согласен ли он, если я сниму нашу встречу для канала на YouTube. Жак легко говорит «да», какая удача! Пару секунд, чтобы окинуть взглядом мои заметки, и пора начинать. Мой первый вопрос о том, что же значит нести историю столь значимой для Франции семьи на своих плечах.

«Я родился таким. Меня никогда не воспитывали в постоянном давлении „ты происходишь из семьи де Шабанн, ты должен сделать это, это и то“. Понимание важности и ответственности за честь семьи пришло естественным образом. Я благодарю своих родителей за то, что они позволили мне играть с друзьями с улицы, за то, что позволили мне выбирать друзей. Это позволяет сегодня чувствовать себя непринужденно во всех кругах.

Самое прекрасное наследие, которое у меня есть, это история моей семьи, более 1000 лет. У меня был предок, который во второй половине XIX века посвятил большую часть своей жизни изучению семейных архивов, его работа была выпущена в 1892 году. Это 12 томов, примерно 700 страниц в каждом томе, первые 4 посвящены только истории семьи с IX по XIX век, так что это более 1000 лет; остальные 8 томов – источники. Это доказательства, которые подтверждают существование моей семьи на протяжении более 1000 лет.

Я представляю 30-е поколение. Наша семья берет свои корни из региона неподалеку от города Ангулем, это Шабанне. Этот регион лежит между Ангулемом и Лимузеном. Свое происхождение я веду от первых графов Ангулемских. Моя семья прибыла в этот регион в 1430 году по просьбе Карла I де Бурбона, графа Клермонского, который хотел привлечь в Овернь и Бурбонне могущественных феодалов, чтобы укрепить свою власть.

Мой предок Жак I де Шабанн купил замок в 1430 году. Все наши предки были по-своему исключительные. Один лишь я плохо закончил», – подшучивает граф. Среди французов аристократического происхождения не принято сильно хвастаться своими корнями. Сегодня считается, что приставка «де» не должна идти впереди человека и его качеств.

Немного подумав, граф вспоминает, что Жак II де Шабанн все-таки особенно выделяется. Граф лукаво улыбается и наклоняет голову: «Хотите улыбнуться? Я Жак 22-й». Пусть аристократы сегодня стараются не сильно выпячивать свои корни. Крошечные, еле заметные уху шутки между строк дают понять собеседнику, что с ним говорит история Франции в лице человека из плоти и крови.

События, в которых участвовали предки Жака, перевернули историю Европы.

«Жак I и его близкий родственник Антуан были собратьями по оружию Жанны д'Арк. Я думаю о другом нашем предке, о чьей жизни мы знаем недостаточно. Его зовут Жан-Фредерик де Шабанн, который участвовал в американской Войне за независимость с генералом Лафайетом.

Есть еще много других. Я вырос в семье военного, все члены моей семьи были военными, мой дед решил разнообразить историю семьи и стал морским офицером. К сожалению, малярия поставила крест на его карьере. Мой отец, как и многие представители его поколения, участвовал в войне в Алжире. В моей жизни тоже есть небольшой армейский период, когда я служил в ООН в качестве миротворца в Ливане 37 лет назад, в 1983 году».

Эта история завораживает. События, в которых участвовали предки Жака, перевернули историю Европы. Я решаюсь задать ему вопрос: что значит нести на своих плечах вес такой значимой истории семьи?

«Самое прекрасное наследие, которое у меня есть, это вся история моей семьи в течение более 1000 лет. Это важнее, чем материальные ценности, которые находятся сегодня в замке. Я думаю, что, когда кто-то рождается в знатной семье, он появляется на свет с долгом. У нас очень мало прав.

Когда я был маленьким, отец сказал мне, что в наших руках такое богатое наследие, что мы должны открыть его для публики, его нельзя оставить лишь для себя. Посетители замка не беспокоят меня. Я родился, когда замок был уже открыт для посетителей. Мой отец был одним из первых, кто открыл частный замок для публики, это было в 1952 году.

Конечно, это было сделано не только из удовольствия и желания поделиться, но также и из-за финансовой необходимости и небольшого налогового преимущества. Однако эти налоговые льготы становятся все менее и менее значимыми, а содержание такой собственности весьма затратно. Когда вы получаете такой дом, с ним об руку должно идти состояние. Я бы хотел, чтобы мой сын женился на катарской принцессе, но, увы, нет!»

Французская ирония вновь разбавляет наш разговор. Шутка весьма кстати, ведь один из вопросов, которые я планировала задать, посвящен свадьбам: может ли сегодня обычный человек связать себя браком с отпрысками благородных семей?

«Сегодня это больше не проблема. Я женился на девушке, которая не имела аристократических корней. Свою жизнь я связал с той, которую любил».

Здесь граф лукавит. Многие дворяне, возможно, не скажут этого в лицо, но этот круг любит, когда ваш спутник происходит из той же среды. Не столько из-за некой чистоты крови, сколько из-за высочайшего уровня культуры, носителями которой являются дворяне. Все-таки неспроста на собеседованиях при поступлении на работу в крупные компании дают тесты на общий уровень культуры.

«Конечно, есть те, кто предпочитает иметь дело исключительно с людьми своего круга, – продолжает граф, – но это больше не актуально. Мне это не близко. Именно поэтому я покинул ассоциацию французского дворянства. Когда у меня были сложности, вместо того чтобы мне помочь, ассоциация больше следила за платежами членских взносов. Мне это совсем не понравилось. Более того, мой прадед был одним из ее основателей. Эта ассоциация была создана, чтобы помогать дворянам, оказавшимся в сложных ситуациях».

Со стороны нам кажется, что аристократия – это единый неделимый блок. Но как обычно бывает, внутри ее есть разные подходы и видения ситуации. Позже Жак сказал мне, что в революцию были и те дворяне, кто ее поддерживал на первых порах до начала Террора. Что же тогда сегодня означает быть аристократом?

Жак немного раздражается. Наверно, я нарисовала себе рыцарей, которых больше не существует, и упорно пытаюсь понять, что же осталось от шевалье[20] со страниц романов сегодня.

«Это прежде всего образование. Моему сыну сегодня 30 лет. Я надеюсь, что он вырос верным ценностям аристократии. Есть ценности, которые настолько укоренились в нашей семье, что они передаются с генами. Например, гуманизм, о котором сегодня так много говорят. Это всегда было в нашей семье. Я жду и хочу конкретных действий. Быть внимательным и уважительным к ближнему, не бояться неизвестного. У меня есть долг перед будущими поколениями.

Было бы очень легко сказать: „Завтра я продаю замок и уезжаю на виллу в Марокко“. Но я не сделаю этого. У меня нет на это права. Прежде всего из уважения к моим предкам и будущим поколениям. Надеюсь, что мои последователи поступят так же. Это обязанность. Это глубокая привязанность к моему дому. Да, это замок, но это и мой дом! Я первый, кто родился в замке с 1430 года. Это что-то очень глубокое. Мы играли здесь с друзьями детства».

Такое ощущение, что наши мысли с графом идут в одном направлении. Я хотела спросить его о детстве. Раньше дворянские дети имели доступ к исключительному воспитанию и образованию. Есть ли сегодня что-то особенное, что отличает детство юного аристократа?

«Для меня аристократия и благородство не связаны с приставкой „де“ или фамилией. Я видел фермеров из региона Алье, которые живут с благородством, достойным аристократии. И я видел аристократов, которые это потеряли. Аристократия – это образование».

Такие слова мотивируют по приезде домой засесть за книги, пересмотреть некоторые коды поведения. Это планка, о которой мы не думаем. О чем еще мы часто не думаем, говоря об аристократии? Конечно, о реальной стоимости наследия и финансовом бремени, которое несет семья.

Граф закуривает. О таких цифрах надо говорить в философском расположении духа.

«Мы понятия не имеем, чего стоит обслуживание замка и что оно собой представляет. Сегодня, совсем примерно, передо мной работы на 4 000 000 евро».

Я теряю дар речи. На секунду почва уходит у меня из-под ног. Сколько же должен представлять доход, чтобы содержать замок? Да, он принимает посетителей, но стоимость визита и количество туристов вряд ли покрывают такие расходы. Неужели государство не помогает?

«Вы удивитесь, но предстоящие работы и внесение памятника в Список наследия ЮНЕСКО выгодны государству. Особняку, записанному как исторический памятник, может быть выплачено до 50% от суммы работ. Но вместе с этим государство обязывает меня соблюдать строжайшие правила реставрации. Затем государство заберет НДС со всей суммы работ. Предприятия, которые будут работать со мной, также заплатят налоги и получат прибыль, ведь я даю им работу. Работы в замках помогают жить историческим ремеслам. Так что помощь государства возвращается ему золотой копеечкой.

Однажды я прочитал статью, где говорилось, что 1 евро на реставрацию государственного или частного памятника в долгосрочной перспективе приносит государству в 20 раз больше.

Я встречался с различными министрами культуры, я каждый раз задавал вопрос, почему мы не открываем масштабную кампанию реставрации во Франции, как и во многих других странах? Это уже будет поддерживать редкие ноу-хау, которые исчезают из-за недостатка работы, и создаст рабочие места. Это наследие моей Родины, это колыбель моей семьи. Франция – самая красивая страна в мире! – Граф, однако, тут же поправляет себя: – После России, конечно!»

Хороший тон во Франции диктует, что нельзя ставить человека в неудобное положение, чувство такта обязывает вставить такую шутку! Я знаю это и «прощаю» графу его любовь к Родине. В конце концов, хорошо, когда люди любят так свою страну!

«Мы чувствуем себя здесь хорошо, это страна, где есть много свобод. Страна, где мы защищены, возможно, даже слишком. Те французы, которые жалуются, зачастую не были в других местах, ведь у соседа трава всегда зеленее!

У меня была возможность немного попутешествовать. Например, однажды я поехал на конференцию по сохранению наследия в Румынии. Там я обнаружил, что в Румынии делается многое для сохранения „малого наследия“, например деревень. Они много заботятся о церквях в деревнях, это превосходно для туризма.

И все же я думаю, что государство оказывает значительную помощь в поддержании наследия. Нам помогают на уровне государства, региона и департамента. Но я считаю, что во Франции все еще жива идея, что владение замком автоматически значит владение значительным состоянием. Чем дальше, тем больше это представление не соответствует действительности. К счастью, есть люди с большим состоянием, которые покупают оставленные замки и реставрируют их».

Граф снова склоняет голову и хитро прищуривается. «Возможно, я шокирую вас. Вам это понравится! Если однажды я пойму, что у меня нет средств поддерживать мой замок, вместо того чтобы пытаться кое-как его сохранить и спать с открытым зонтиком над кроватью, потому что у меня нет денег отреставрировать крышу, я продам замок. Это тяжело, но, если нет возможности поддерживать наследие, его надо продать. Чтобы это наследие жило. Это будет больно, вместе с замком я откажусь от части себя. Но моя фигура тут не так важна. Я всего лишь прохожий. Здесь жили поколения. Каждый привнес что-то свое в это здание».

Об этом я еще не упоминала, но Жак де Шабанн – мэр города Лапалис, города, где стоит его замок. Курьезная получается история, как и в Средние века, он местный сеньор. Это забавляет меня, и я спрашиваю его, что для него значит быть мэром города, где стоит его замок?

«Ах, ну как и в королевские времена, я собираюсь просить о независимости Лапалис. Возможно, я создам княжество и начну чеканить собственную монету!»

Похоже, что Жак вновь подшучивает над нашими идеализированными представлениями. Юмор французов ироничный, колкий, порою саркастический. Если вы не обладаете самоиронией и умением посмеяться над собой, в этой стране вам придется сложно. Это разбавляет наш серьезный разговор, ведь дело подходит к тонкой теме, к политике.

«Желание стать мэром города – такая же часть моего чувства ответственности. Меня воспитывали в отдалении от политики. Мой отец и дед говорили, что это не для нашей семьи. Мой дед говорил, что с 1789 года[21] у него нет кандидата. Хоть мне и нравится это высказывание, это не очень конструктивно. Невозможно жить, постоянно глядя в зеркало заднего вида. Моим предназначением не была политика. Мне не близка политика ради политики. Но есть что-то прекраснее, чем иметь в руках мандат муниципального советника и работать на родной город и край? Это именно то, что подтолкнуло меня баллотироваться чуть более чем 12 лет назад.

Мой предшественник умер до окончания его мандата. И его команда начала распадаться. Проекты, которые были у них на уме, не были мне близки. Например, снести все дома у стен замка. Я запустил кампанию по реставрации этих зданий. И вот я задал себе вопрос: что делать? Или я ничего не делаю и буду все критиковать. Или я отправляюсь в это приключение и представлю свою кандидатуру избирателям Лапалиса. Мы выиграли выборы и держим позицию с 2008 года. С этого момента у меня нет оппозиции».

В воздухе повисает неловкая пауза. Как это нет оппозиции во Франции, где со школьной скамьи учат иметь свое мнение по всевозможным вопросам?

«Нет, я не делал как некоторые президенты, – мы знаем, что имеет в виду Жак, – просто мы слаженно работаем. Я внимательно выбираю членов команды и работаю с теми, кто реально готов тратить свое время. Я не смотрю на партии».

Здесь я хочу дополнить Жака. В малых городах Франции муниципальный советник – должность, совмещаемая с основной работой. Зарплату платят лишь первым помощникам мэра и мэру. Все остальное исключительно из чувства собственной гражданской ответственности.

«В наши обязанности входит забота о молодежи, об экономическом развитии, сделать так, чтобы молодые работали, а старшие имели возможность досуга, услуг, чтобы развивалась торговля. И вот наш результат: впервые за последние 100 лет с 2018 года население стало расти».

Для Франции это большое достижение. Сколько таких маленьких городков мы видели с мужем в печальном состоянии, путешествуя по стране на велосипеде. Милые, ухоженные города, но абсолютно пустые и без будущего. Я радуюсь за Лапалис. Если есть работа и инфраструктура, жить в таких местах замечательно! Интересно, как же Жак пришел к таким результатам, говорил ли в нем прошлый опыт?

«До того, как стать мэром, я был торговым агентом в области фитотерапии. Я продавал лекарства на основе трав в аптеки. До этого я продавал книги. Я не учился в престижных школах, не проходил нигде по блату. Также я работал в сфере недвижимости в районе Парижа. После этого я вернулся в родной регион. Переучился на специалиста в области развития туризма. Приобрел связи, авторитет».

Время подгоняет нас, Жак де Шабанн тактично напомнил, что в моем распоряжении еще 7 минут. Я пытаюсь вспомнить, что еще читатели хотели узнать. Открываю список. Ха! Кажется, я еще не разыграла всех тузов. Был ли момент в жизни, когда титул сыграл злую шутку?

«Никогда. Когда я был ребенком, мы никогда из-за этого не ссорились. В работе все тоже прошло хорошо. Я стараюсь не выпячивать его. Когда я служил в армии в 1982 году, я оказался с людьми из разных кругов. И это было здорово! Как я уже сказал, мои родители всегда разрешали мне играть с детьми на улице. Мне одинаково комфортно с госсекретарем и с фермером.

Вы знаете, есть старая аристократия, к которой я принадлежу. Затем аристократия эпохи Наполеона, аристократия, появившаяся после революции. Мы называем их „менеджерами“. Они распродавали конфискованное в эпоху 1789–1795 годов имущество церкви и дворян. Удивительно, но они стали роялистами бо́льшими, чем сам король!»

«Кстати, что стало с вашим имуществом во время революции?»

«Один из моих предков участвовал в Войне за независимость будущих Соединенных Штатов Америки. Во время революции он оказался вне территории Франции. Его мать была теткой Талейрана, всемогущего министра. Родственные связи помогли ему стереть его имя из черного списка эмигрантов и вернуть часть имущества. Это оставило в его душе глубокую травму. Остаток жизни он много писал против короля Людовика XVIII, вернувшего трон династии Бурбонов».

Я задумываюсь, какая ирония! Прапрадед Жака потерял все во время революции, а его праправнук – республиканский политик. Как так, нет ли здесь конфликта ценностей?

«Да, я республиканец. Я бы мог вам объяснить, но нам понадобится больше времени. То, что я не люблю в революции, это ре-волюция, мы возвращаемся к тому, от чего уходили. Может быть, сегодня гильотина могла бы и поработать над теми, у кого слишком много привилегий. Вы же знаете, что Французская революция – это не результат действий народа?

Это буржуазия, которая имела власть денег, но не имела власти политической. В то время как аристократия ее имела. В революции также участвовали и аристократы, так называемые прогрессисты. Не стоит читать ту ситуацию в черно-белом ключе: народ против аристократов. Да, жизнь народа была тяжела, и это именно то, что позволило буржуазии поднять его против монархии. В итоге буржуазия использовала народ, чтобы, прошу прощения, „отстрелять“ аристократов».

Вот это да! Я росла еще на советских учебниках, где бедный народ бился против богачей, аристократов и буржуев. Хороший учитель истории всегда расскажет о подобном анализе. Да и современные учебники более честны, говоря о том, что революция возможна лишь тогда, когда к народным массам присоединяются деньги.

Наше время подходит к концу, и я прошу Жака передать нам слова по другую сторону границы, что сегодня нам хочет сказать представитель старой аристократии, семьи с корнями, уходящими к первым королям Средневековья?

«Я предпочитаю эволюцию революции».

Семья и отношения

Французские мужчины в отношениях

Уже в школе существовала опасность, что однажды из родной Москвы ветер перемен унесет меня во Францию. Слишком сильным было восхищение перед гортанным «р» и его симпатичными носителями. Поэтому мама решила рассказать мне историю дочери коллеги.

Однажды в Париже она решила съездить на могилу Мольера[22] на легендарном кладбище Пер-Лашез. Со слов мамы, произошла история, достойная голливудской романтической комедии. Ровно в тот момент, когда нежная головка красивой славянки склонилась над могилой мэтра, к ней подошел импозантный француз. Что делает такая красавица перед могилой мужчины, умершего больше двух сотен лет, почему она преклонила перед ним колени?

Французы легко умеют заводить беседу. «Малые разговоры» их конек. Они никогда ни к чему не обязывают, но позволяют обществу поддерживать общий уровень доверия и благоприятного социального климата. Так Мольер свел вместе два влюбленных сердца. Воистину, сила меткого слова вне времени!

Два сердца объединились в любовный союз. И мэтр мог бы торжествовать, если бы не жуткая скупость и жадность француза. Романтик с кладбища оказался скупердяем и, оказывается, не хотел дарить любимой бриллианты, достойные пьес Мольера! Красотка захлопнула свое сердце для француза и решила открыть его более практичному австрийцу. Добрый бюргер уже не скупился, практично рассудив, что пара бриллиантов выйдет ему дешевле, чем испорченные нервы.

Простим нашим мамам не всегда простое в материальном плане советское детство и желание видеть детей в достатке. Миф о жмотах соседствует с галантными кавалерами с горячей кровью мушкетеров.

Вопрос: «Какие они, французские мужчины?» – ставит в тупик. Он требует обобщений. Как историк и антрополог, я привыкла подтверждать все доводы доказательной базой. Но переходить на свидания со всеми французами и составить их портрет невозможно. Проблема в том, что это требует сравнения, в котором рейтинг собирательного «француза» будет жестко опущен или взлетит до небес.

Французский мужчина – не волшебная таблетка. Да и переезд в другую страну совсем легкости не добавляет.

Думаю, ключ привлекательности французских мужчин скрывается в их эмоциональности! Они открыто проявляют эмоции, более общительны и легче на подъем. Французы не скупятся на проявления эмоций. В далеком 2009-м я познакомилась с неотразимым Лионелем в московском клубе. На каждом свидании он отмечал мой маникюр, прическу и все спрашивал про выражение глаз! «Анастазья, почему ты грустишь? Давай попьем горячий шоколад!» Когда он рассказывал истории из детства, его глаза слезились! Хохотал он как ребенок и прекрасно танцевал. Хоть с Лионелем отношения не сложились, мне запомнилась его эмоциональность. Я подметила, что французские мужчины обожают ласки, с удовольствием держатся за руку.

Во Франции нет настолько жестких границ между женщинами и мужчинами в эмоциях. Наших мужчин с рождения ограничивают в проявлении эмоций: «Что ты плачешь, как девчонка?», «Ты парень! Терпи!».

Часто французам достается из-за, по нашему мнению, нежелания вступать в брак. Но проблема совсем не в них. Ценность брака во французском обществе изменилась. Местные девушки тоже не горят желанием бежать под венец. Свадьба требует больших расходов. Приученные рационально распоряжаться деньгами французы стараются не брать кредиты и не начинать совместную жизнь с долгов. Каждая пара знает: основной вес свадьбы ляжет на ее плечи.

Кроме того, здесь дорого и непросто развестись. Даже если у пары нет детей. По-настоящему серьезный шаг для мужчины – начало совместной жизни и покупка жилья. Конечно, если мужчина влюбится, то, как и везде на свете, он сделает все, чтобы быть с любимой. Если для этого понадобится свадьба, любой оставит за спиной все принятые коды и сделает предложение.

Что начинается после брака? В некоторых моментах ждут приятные сюрпризы. Во Франции иная культура разделения обязанностей. С тех пор как женщины начали работать и стали полноценными членами общества, что произошло не так давно в сравнении с бывшим СССР[23], французским мужчинам пришлось освоить новые навыки. Помыть пол, сделать уборку, помочь вымыть посуду – все это не самые любимые, но нормальные обязанности в семье без гендерного ярлыка.

Французские мужчины любят готовить. Вряд ли каждой женщине достается шеф мишленовского уровня, но пару блюд француз с удовольствием смастерит. В стране, где кухня и качество еды стали религией, по-другому быть и не может.

Если сегодня вам вздумалось выйти в свет и сил на готовку не осталось, считается нормальным заказать еду или выйти в соседний ресторан на ужин. Выход в ресторан для местного общества скорее норма, чем праздник. Мужчина будет стараться делать все, чтобы вы не втянулись в рутину. И ждать такого поведения в ответ. Общие планы, путешествия, важные покупки, хобби – с ним вы точно не втянетесь в рутину. В местной культуре прививают любовь к путешествиям, познанию нового. Здесь принято выходить в свет или просто посидеть где-то за бокальчиком.

Француз скорее разделит выполнение домашних дел и посидит с ребенком. Любопытно наблюдать за местными папами: они трогательно и с огромным удовольствием возятся с детьми: обнимают, целуют, тискают, берут на руки. Мой свекор расплакался, рассказывая, как пригревал мужа и его сестру у себя на груди.

Местные мужчины включаются в уход за ребенком. Во Франции включенность пап считается абсолютно нормальным, я бы сказала даже общепринятым явлением. Французские папы с удовольствием гуляют с детьми, отпускают маму к подругам. Очень часто можно увидеть, как в воскресенье утром папа оставляет маму отсыпаться, а сам идет с детьми в парк. Любопытно, что при выписке из роддома дают книжечку, где написано, какие функции мужчина может выполнять. Например, он может держать ребенка на руках, менять подгузники, давать бутылочку, если мама сцеживается.

Во Франции также считается общепринятым присутствие будущего папы на родах, его помощь и психологическая поддержка в схватках. Мой муж волновался, но его отец, мой свекр, сказал Севе, что обязательно надо идти, ведь женщина находится в непростом состоянии и ей нужна не только моральная поддержка, но и помощь в диалоге с врачами, если что-то пойдет не так. Например, мой муж при рождении запутался в пуповине, и именно его папа обратил внимание врачей на плохое дыхание. Тренд на партнерские роды начал набирать во Франции обороты еще в 80-е годы. Зачастую здесь не стоит вопрос, брать мужа или не брать.

Помню, что спустя несколько месяцев после рождения дочки я решила расспросить Себастьяна, что же он чувствовал после месяца декретного отпуска, как он ощущает себя в новой роли? И вот что он ответил: «Я думаю, что месяц декретного отпуска очень важен для семьи. Отец учится быть отцом, он заново узнает жену, ставшую матерью.

Чувство юмора я тоже отнесу к сильным сторонам. В стране, где без умения хорошо шутить ни по работе далеко не продвинуться, ни доверия в обществе не завоевать, по-другому нельзя.

Новорожденный ребенок находится в центре всей жизни. Для мужчины переход от двух человек к трем – это внезапное изменение, потому что ничто не готовит нас к этому. Повседневная рутина съедает все свободное время: покупки, приготовление пищи, стирка, развешивание белья. Раньше во Франции отцам давали только 3 дня отпуска по уходу за ребенком. Затем 15 дней – этот недолгий срок уже позволяет семье встать на путь перемен. Недавно отцовский отпуск был увеличен до 4 недель. Не представляю, как раньше могло быть всего лишь 3 дня! Этот месяц позволил мне адаптироваться к новой роли. Многие из моих коллег, а также пожилые люди, которых я встречал на улицах, советовали мне воспользоваться этим отпуском, потому что время летит незаметно. Он помог мне справиться со всеми потрясениями в новой роли и стал для меня глотком воздуха. Эти дни помогли мне полнее и ярче прожить моменты семейного счастья, связанные с появлением нашей маленькой „шупинет“[24]. На мой взгляд, равноправный отцовский отпуск – это та мера, которая поможет множествам женщин справиться с трудностями первого месяца и не попасть в пучину послеродовой депрессии».

Правда, увы, разводы здесь не редкость. Конечно, всякое может произойти, но французам удается сохранять отношения с детьми и не переносить на них негатив от разрыва. Если суд сочтет финансовую ситуацию отца более выгодной, то дети могут проводить с ним большую часть времени.

У французов есть и другие сильные стороны. Они стараются следить за собой. В Париже в большей степени, чем в провинции. Столица обязывает и встречает по одежке. Речь не идет об увлечении модой. Следить за собой не означает одеваться в люкс, а элементарно мыться каждый день и пользоваться средствами гигиены. И скромная заработная плата – не повод отказывать себе в путешествиях по стране. Французы все-таки умудряются выкроить себе средства на отпуск и съездить в интересные места.

Чувство юмора я тоже отнесу к сильным сторонам. В стране, где без умения хорошо шутить ни по работе далеко не продвинуться, ни доверия в обществе не завоевать, по-другому нельзя. Местные ребята обожают друг друга подкалывать, получают от этого удовольствие. Бывает, что мы, выходцы из Восточной Европы и бывшего СССР, обижаемся на такие шутки. Не стоит. Лучше тренировать ответную реакцию. Это проверка вашей выдержки, умения достойно ответить и сразу понять, каков темперамент собеседника.

Умение поддержать разговор здесь возведено в искусство. Это означает уметь хорошо и активно слушать, задавать наводящие вопросы, прислушиваться к желаниям собеседника. История объясняет: вспомните пышный двор Версаля, процветавшие философские салоны, богатое литературное наследие. Тот, кто умеет поддерживать беседу и владеть вниманием собеседников, будет в центре внимания. Французы в целом стараются быть интересными людьми и собеседниками. Любят говорить о политике, культуре. Умеют делать комплименты, постоянно интересуются, как дела, задают вопросы, чтобы найти тему для разговора.

Мне запомнилось несколько фраз от читательниц блога, что при таком отношении «они чувствуют в мужчинах глубину, интерес к личности и ощущают себя настоящей женщиной».

Ум, юмор, умение посмеяться над собой – эти качества ценятся в обществе. Конечно, их можно найти в любом человеке вне зависимости от страны. Но в каких-то местах самоирония считается признаком несерьезности, а во Франции – здоровой психики. Без самоиронии с обилием колких шуток здесь не выжить.

Приятно, что доставить удовольствие своей женщине здесь тоже приоритет в отношениях. Французы внимательны к деталям и эстетике. Кстати, в русских девушках им это очень нравится. Чувственные любовники, без границ. Все горячие штучки в вашем распоряжении. Как тут говорится, «чем грязнее секс, тем он вкуснее».

Мужчины не так сильно привязаны к возрасту. Я знаю много примеров успешных браков во Франции со зрелыми женщинами. Но так ли все радужно? Похоже, что я описываю идеальных мужчин. Есть множество острых камней, о которые бьются интернациональные браки. Часто это подход к финансовой стороне вопроса.

В России женщина ищет состоятельного партнера, который бы закрыл вопрос материальной обеспеченности. Как и во многих развивающихся странах, у нас до сих пор работает эта модель. Это не плохо и не хорошо. Наша история, наше воспитание привело нас к такому поведению.

Во Франции женщина, как правило, ищет равного партнера, с которым будет строить совместный проект. Если женщина находится в поиске такого человека, финансовый вопрос она для себя закрыла. Ей нужно надежное плечо, зрелый человек, который также крепко стоит на ногах, готов к покупке жилья и совместному финансированию семьи и ее развития. Ответственность за детей, быт, семью делится пополам. В первую очередь француженка будет оценивать количество внимания, человеческие качества, умение слушать и выслушать, разделить опыт и эмоции.

Поэтому многие браки заключаются здесь между людьми из одинаковых социальных слоев. Возможности партнеров совпадут, и никто не окажется в позиции тягловой лошади.

Любящий француз с удовольствием поддержит вас во всех начинаниях, но долго подумает, прежде чем купит дорогую вещь, которую вы сами себе позволить не сможете. «Хочу, любимый» – недостаточно. Француз ждет от вас зрелости.

Денежный вопрос для французов тонкий. Часто даже братья-сестры, дети-родители не знают, кто сколько зарабатывает. Такое отношение к деньгам берет свое начало в католической традиции. Богатство – дурно, а посему его лучше скрывать. Зачастую до последнего в паре только примерно догадываются о финансовых возможностях каждого. Если дело идет к свадьбе, поднимается вопрос брачного контракта. Если у одного из супругов есть собственное дело, то брачный контракт разграничит пользование и владение финансовыми ресурсами.

Французы часто сами начинают разговор про деньги, рассказывают, что и где они дешевле купили. Для них важен принцип «цена должна соответствовать качеству». Они не купят то, что, по их мнению, не стоит своих денег, а лишь является бросанием пыли в глаза. В целом это можно назвать положительной чертой. Но в отношениях такие люди бросать к ногам шубы и присылать миллионы роз не будут.

Но стоит сбросить «культурную обертку», и человек останется один на один со своим нутром. А уж какое оно, нутро это мужское, ни от какой страны не зависит. Везде есть прекрасные мужчины, способные на любовь и поддержку.

В 2011 году в Праге я встретила веселого, любящего жизнь человека с открытой душой и широким кругозором. И решила начать отношения с ним, а не с его паспортом.

Когда мы только начали встречаться с Себастьяном, я была покорена его интересом к истории, философии, к моему внутреннему миру. «Что ты хочешь?», «А тебе так нравится?» – он задавал эти вопросы с завидной регулярностью.

Когда наши отношения стали серьезными, Себастьян дал мне понять, что первое время он готов поддерживать меня финансово и морально, но от меня он ждет зрелости и целеустремленности. А еще отзывчивого собеседника, который будет слушать и слышать. Выйти замуж за него и спрятаться за его спиной не получится. При этом он с удовольствием дает мне столько свободы, сколько я пожелаю. Мой любимый муравей знает, что я та еще стрекоза. А стрекозе надо расправлять крылья! Я никогда не отпрашиваюсь, встречаюсь со знакомыми мужчинами, путешествую с подругами, езжу по делам.

В следующей главе я предлагаю вам открыть, чего можно ожидать, если отношения с жителем Франции увенчаются успехом.

Она сказала «да»!

3 января 2013 года я сказала «да». Эта история началась в августе 2011 года на Староместской площади в Праге. У тех самых пражских курантов, где предложения руки и сердца слышны чаще, чем их бой. И одновременно в мой последний вечер в стране ароматных рулек и традиционных кнедликов.

Я была с подругой, он тоже не один. Решили кутить на полную перед моим отъездом на родину. Мы стали общаться. Долго спорили о… коммунизме! До хрипоты и дрожи. Он бывал в России и остался под сильным впечатлением. Весь вечер доставал меня разговорами про КПСС и СССР. Лишь потом я поняла, что это фирменный французский стиль общения. Подколоть и приколоть к себе невидимой булавкой.

Танцы под громкую музыку в клубе. Весь танцпол кишел людьми, но мы никого не видели. В три часа ночи я сбежала, как настоящая современная Золушка. Украв с собой его сердце. Туфельку не теряла, а вот номер телефона оставила. Я села в самолет и была готова оставить эту историю в Праге. Милое летнее приключение. Вряд ли он напишет или позвонит…

Написал СМС. Заветное «Bonjour, Anastasia!» на экране. Дрожь в коленях и застывшая улыбка. Целых три часа держала себя в руках. Нельзя же сразу взять и ответить. Хотелось его потомить.

Но прогадала. По французским меркам я ответила молниеносно. В России мы привыкли жить «здесь и сейчас». Во Франции могут спокойно написать через неделю. Неожиданно Себастьян попросил у меня почтовый адрес. Я отшутилась: «Может, тебе еще и ключи от квартиры, где деньги лежат?» Но великий юмор Остапа Бендера не зашел. Себастьян долго отнекивался от ключей и просил только адрес.

И он прислал акварельную открытку. Влюбленная пара целуется под дождем на берегу Влтавы. Монетка была на моей стороне. Россия не может «провалить» ответ, поэтому я собрала команду: подругу-искусствоведа и друга, владеющего французским «très bien»[25]. Нарисованная вручную открытка с нежными словами на французском.

Желанная и волнительная встреча. Нет, не в романтичном Париже, а в Бильбао, пропитанном запахом баскской кухни. По-настоящему долгожданная. Мои документы на визу готовились два месяца.

Он летел ко мне в гости. В Страну Басков, куда я приехала изучать отношения между регионом с ярким этническим характером и Мадридом. Себастьян по-европейски рассчитывал пожить на моей территории. А я отправила его ночевать в отель. Это был настоящий щелчок по его самолюбию. И, конечно, он не смог спокойно простить это.

Мы встретились в аэропорту. Я очень волновалась. Такой ли он красивый и притягательный, как я помнила? Или это проделки пражской алхимии? Обаятельный брюнет своей фирменной походкой двигался мне навстречу. Мое сердце бешено заколотилось, щеки запылали. Пражские чары не рассеялись.

После совместного уик-энда в Бильбао, когда я парила на крылышках счастья, мы решили продолжить наши отношения. Разные страны, культуры и языки, что нас ждет? Мы жили на две страны, он – в Германии, в Гамбурге, я – в Стране Басков. Себастьян – авиационный инженер, привязан к заводам Аэробуса, я – в Бильбао с временной визой и перспективой вернуться обратно в Москву. Но мы дали шанс отношениям и не прогадали.

Впервые мне показалось, что это нечто большее, когда мы готовили карбонару на его кухне в Гамбурге. Как будто мы сто лет друг друга знаем и на одной волне. От немецких кренделей Себ сбежал к бретонским крепам, на фабрику Аэробуса в Сен-Назер рядом с Нантом. Колесо судьбы катилось в нашу сторону: меня приняли в университет Нанта, и осенью 2012 года я переехала во Францию.

Жить вместе и не быть знакомым с родителями своей подруги, так не пойдет! И Себастьян настоял на покупке билетов на Новый год 2012–2013 в Москву.

3 января мы пошли гулять по центру Златоглавой. Украшенная яркими огнями Никольская лихо вывела нас к Казанской церкви, излюбленному месту Себастьяна в столице. Мы зашли внутрь. Запах ладана встретил у самого порога. Из-за контраста температур и дыма благовоний внутри парила дымка. Себастьян стал читать трогательные стихи с признанием в любви. С каждым новым словом мое сердце колотилось все сильнее. Неужели это ТОТ самый момент?!

Я застыла на месте и не могла пошевелить даже кончиками пальцев. Себастьян встал на колено и спросил меня: «Анастазья, ты станешь моей женой?» Ни секунды не раздумывая – «ДА!». Мы станем мужем и женой.

Мы поделились этой радостной новостью с моими родителями. Они были счастливы. Настало время сообщить родителям мужа. В начале февраля мы радостно анонсировали им решение пожениться летом 2013 года. А они схватились за голову с криками «No-no». И просили перенести торжество хотя бы… на ГОД.

Французы заранее готовятся к свадьбе. Минимум за год. Организовать торжество за полгода – чистой воды безумие. А мы хотели назначить наше торжество на август 2013 года, чтобы все прошло гладко с документами. Самое сложное во Франции и то, что диктует выбор даты, – свободные места в ресторанах и залах для торжества. Нас убеждали, что подобрать достойную площадку для праздника, стилиста, флориста, фотографа, диджея – невозможно. Все «приличные» мастера расписаны на год вперед. Но мы рискнули.

Фортуна нам улыбалась. Если бы птица счастья повернулась к нам спиной, пришлось бы играть свадьбу в… спортзале! Французская особенность: можно арендовать зал для праздника. Но уж очень он похож на зал для физкультуры. Это не входило в мои планы. Еще и самим пришлось бы украшать площадку.

Хорошие места на теплый сезон расходятся быстро. Зимние и осенние праздники – редки. Французы обожают находиться на свежем воздухе! Как правило, пары снимают шато. Средняя стоимость меню на человека, именно так считается аренда, от 80 евро с каждого.

Наши друзья снимали и бывшие перестроенные фермы с парком. В таких местах можно сделать красивые фото, провести долгий коктейль перед ужином или вино чести.

Вино чести – интересная традиция. На этот коктейль после росписи можно пригласить знакомых знакомых, внучатых кузин, теть и дядь, которых обычно хотят видеть родители из приличия, но не хотят молодожены. И кузины, и свадебный бюджет не в обиде! Если организовано вино чести, за его столами могут собраться до 200–300 человек. На аперитиве заботятся, чтобы у гостей всегда был полный бокал шампанского, и к напиткам приносят мини-закуски.

Свадьбу мы решили играть в регионе мужа, Франш-Конте. С местом нам повезло. Когда твои родные знают регион как пять пальцев, все видно как на ладони. Мы нашли переделанную под ресторан ферму. Влюбились в ее утопающий в цветах дворик. Какое счастье, что у них оставалась одна свободная дата, 3 августа. Мы перехватили место у колебавшейся пары и забронировали его. Кухню местные хвалили. И мы не пожалели. Все было очень вкусно. Особенно кролик в меду.

В семье моего мужа, как и во многих, свадьба – редкое баловство для гостей и дорогое удовольствие для молодоженов. Французы предпочтут гражданский союз, а деньги вложат в жилье. Развод дорог, это тоже охлаждает свадебный пыл. А организация свадьбы, как хороший сыр, требует выдержки год-полтора.

С местной привычкой планировать отпуска за полгода-год надо отправить приглашения, чтобы приглашенные подгадали каникулы. Платье невесты нельзя прийти и купить. Его будут шить. Я ждала свое полгода. Бывает, что и после 5–10 лет сожительства, встав на ноги, пара созревает на праздник.

Средняя для Франции свадьба – от 80 до 150 приглашенных на ужин. Большие свадьбы делают определенные круги, например, среди аристократии принято пригласить от 150 человек и полностью оплатить свадьбу молодоженам, это дело чести семьи!

Венчание после росписи в мэрии все чаще заменяет светская церемония обмена клятвами. Друзья молодоженов часто разыгрывают целый трогательный мюзикл, например, на свадьбе кузины мужа мы пели клятву влюбленных вместе.

За вином чести следует поздний ужин из 4 смен блюд и танцев. Ведущих на французских свадьбах нет. Местные – ребята заводные. Диджей ставит музыку, гости задают ритм. Выдумывают конкурсы, показывают смешные презентации. Ужин затягивается до полуночи и за ним следуют 3 часа танцев до последнего стоящего. С утра приглашенных на ужин ждут на похмельный утренник. Чтобы все смогли обсудить праздник, еще раз поцеловать молодоженов и со вкусом и с расстановкой сказать «до свидания».

Подготовить свадьбу во Франции, на мой взгляд, сложнее, чем в России. Вы уже знаете, что сфера услуг здесь развита хуже, чем у нас. Если в Москве у меня был большой выбор фотографов, визажистов, то во Франции мне пришлось краситься самой, а фотограф все-таки приехала из Москвы.

Почему-то во Франции нет визажистов для широкой публики. Подозреваю, что спрос на них невысок. Здесь не принято заказывать фотосессии, делать профессиональный макияж на выходы. В кино есть гримеры, в мире моды и фото – «мейкап артисты», для обывателей есть эстетист. Этот же человек делает уход за лицом, массажи, эпиляцию и… макияж!

Конечно, не все рады такому положению дел. Когда я пришла покупать профессиональные продукты для макияжа в специализированный магазин одной любимой и известной в России профессиональной марки, мы разговорились с визажистом-консультантом. Она прекрасно понимала мои проблемы и приговаривала: «Это как если бы мы предложили вам здесь эпиляцию, это ридикюль, то есть смешно и нелепо».

Когда я увидела результаты того, что мне могут предложить во французской провинции, я в панике позвонила моей подруге-визажисту. Я не раз была у нее моделью во время обучения, мне близка бьюти-сфера. Она быстро привела меня в чувство: сказала, какие продукты мне купить и к кому пойти. Ресницы должна была клеить наша общая приятельница, наш фотограф. В итоге мы собрали меня в лучшем виде. Не считая трясущейся руки утром и три раза перерисованной подводки.

Накраситься – лишь одно небольшое дело из километрового списка невесты. А как же цвета свадьбы, оформление? Во Франции оформление отдают на откуп флористам и ресторану. Никто не делает из этого культ, как в России. Скажите это русской невесте, которая выросла на интернет-сообществах, где малейший отступ от сочетания цветов – ударить в грязь лицом!

По счастливой случайности мы нашли очень хорошую компанию, которая сделала яркие и стильные приглашения с матрешками и хохломой. Во Франции любят типографское оформление свадеб: приглашения, меню, песни, карточки благодарности. Все это должно быть оформлено в одном стиле. Вы не ослышались: приглашения рассылают лично молодожены. Никаких недомолвок: не пришла бумажка – не ждем на свадьбе. Удивительно, как тут доверяют почте! Это очень по-бюрократически, очень по-французски.

Отдельной историей оказался выбор платья. В России мои подружки или шили, или приходили за платьем и уходили с готовым. Максимум оставалось подогнать по размеру. В салон я пришла в середине февраля. Консультант вздрогнула: «Ну вы тютелька в тютельку пришли! Но мы попробуем что-то сделать. Думаю, к августу получится».

Во Франции, как, думаю, и в других странах Европы, платья заказывают индивидуально по размерам. В салонах висят лишь демонстрационные экземпляры. С костюмами для женихов все чуть проще, но логика такая же. Средняя стоимость платья от 800 евро.

Часть аксессуаров, бутоньерку, цветы в прическу, заколки для подружек невесты мы заказывали из России. Из моих родных краев мы взяли и традицию выкупа. Считаю, когда он сделан близкими друзьями, с юмором и не банально, то это чистое развлечение для друзей и жениха. Себастьяну очень понравился выкуп. Когда пришел наш момент встретиться, я не смогла сдержать слез. Меня не так легко пробить на эмоции, но это что-то особое, замирает сердце, съеживается душа: неужели это тот самый момент?

Организация свадьбы была нашим ежедневным проектом на протяжении 6 месяцев. Вдобавок к обычному стрессу мне пришлось встраиваться в новые культурные рамки и адаптировать русское понимание свадьбы к Франции.

Удивило в свое время и количество еды на свадьбе. Здесь не принято подавать на стол все сразу. Количество еды строго ограничено. Мы любим крайности. В этой пагубной любви вся привлекательность русской души. Между «гуляем на последние 100 рублей» и скупердяйством в нашем сознании пропасть.

Здесь нужно понять, что ужину предшествует длительный коктейль с закусками, вино чести. Затем гости переходят за стол, где им предлагается закуска-основное блюдо-сыр-десерт. После десерта молодожены любят баловать гостей. Так однажды мы были на свадьбе с фонтаном горячего шоколада. Рядом с источником сахара и жизни красовались фрукты, которые можно было обмакивать в сладкую густую жижу.

Французская свадьба – это про хорошо провести время, а не про превзойти ожидания гостей.

Редко, когда после свадьбы остается много еды. На свадьбу идут повеселиться, порадоваться за близких, пообщаться, провести хороший вечер, насладиться атмосферой, декором, элегантно одетыми людьми вокруг. Французская свадьба – это про хорошо провести время, а не про превзойти ожидания гостей.

Впрочем, русская требовательность и перфекционизм все-таки проявились на нашей свадьбе. Не тая греха, признаюсь, мне было приятно, когда флорист сказала: «Я три раза заказывала розы, чтобы попасть в нужный цвет». Картинка была идеальной. Где-то меня ждал не самый приятный сюрприз. Пусть торт не был похож на картинки с американских сайтов про счастливых невест, на вкус он был как семейное счастье, которое ожидает пара в этот день: сливочная тающая начинка в нежном хрустящем безе.

Я бы ни на что не променяла такой праздник. Мы гуляли до утра с любимыми друзьями, которых собрали со всех уголков Европы. Подготовка была не такой гладкой, как я думала, но результат оказался гораздо душевнее и теплее, чем я могла представить!

И жили они долго и счастливо

Обычно на словах «жили они долго и счастливо» заканчиваются все сказки. Их авторы знают, что только после свадьбы начинается самый сложный и деликатный период. У французов ситуация немного отличается. Как правило, пары давно знакомы и живут вместе, следующим этапом считается рождение ребенка. Притирка, покупка совместного жилья – все это уже пройденные этапы для старожилов-молодоженов.

До брака многие пары предпочитают заключить гражданский союз, пакс. К паксу народ приходит так: вам хорошо вместе уже 4–5 лет, у вас есть общий проект – покупка жилья, или ребенок, или и то, и другое. Дальше пара записывается на прием в мэрию, расписывается, покупает простые кольца. Вечером ужинает в ресторане, иногда уезжает на романтические выходные. И потом также наслаждается жизнью, без помпезных предложений и свадьбы, ведь именно это суть французского искусства – жить легко и в первую очередь для себя.

Преимущество пакса в том, что его легко заключить в мэрии без всяких административных проволочек и так же легко расторгнуть день в день. Пакс, как и брак, дает налоговые преимущества. Удивлены? Снижение налоговой нагрузки – весомый плюс в сторону выбора совместной жизни. Дело в том, что налоги во Франции платятся с «фискального очага», то есть с семьи. Чем в ней больше душ, тем ниже может быть ставка налога. Поэтому увеличение количества детей в семье тоже способствует уменьшению количества кровных, которые вы отдаете государству.

Эта хитрая математика толкает многие пары к заключению пакса, как только отношения более-менее устоялись. Особенно если в паре один зарабатывает больше. Также пакс позволяет претендовать на включение в более выгодную программу дополнительной страховки партнера, благ социального пакета. Изначально пакс был придуман для однополых пар, которые до 2013 года не имели права на официальный брак. Отличий пакса от брака несколько.

Пакс не дает права использовать фамилию другого партнера. Сегодня это сложно назвать весомым преимуществом. В браке во Франции женщина не меняет фамилию, а начинает пользоваться фамилией мужа. В целом муж также может пользоваться фамилией жены, но это гораздо менее распространенная практика.

Имущество, нажитое в паксе, не считается совместным. Но партнеры могут выбрать режим совместного владения в дополнительном соглашении. Что касается супругов, то только имущество, приобретенное после заключения брака, становится общим, если они не заключили брачный договор. В некоторых профессиях заключение брачного договора обязательно. Также заключение договора практикуется, если один из супругов владеет бизнесом.

Партнеры по паксу несут общую ответственность только по долгам, связанным с повседневной жизнью. Супруги, в свою очередь, несут ответственность по содержанию дома и обучению детей.

В плане наследования партнеры по браку считаются приоритетными наследниками друг друга. Пакс лишь включает партнера в список наследников, поэтому партнеры должны составить завещания. Признание детей также отличается в браке и паксе. Рожденный в браке ребенок автоматически признан супругом-отцом, в то время как в паксе отец должен официально признать ребенка, чтобы приобрести родительские права и обязанности.

В отличие от брака, пакс расторгнуть просто, и его расторжение может быть выполнено только одним из партнеров без согласия другого. Для расторжения брака требуется процедура развода, которая неизбежно влечет за собой расходы на адвокатов. В случае серьезного разрыва доходов более финансово успешный супруг может быть обязан судом обеспечить менее успешному бывшему супругу тот же материальный уровень, что и в браке. То есть тот, кто зарабатывал больше, будет платить пенсию тому, кто потеряет в финансовом благополучии. Тяжесть процедуры развода и идущие вслед за ней обязательства – одна из причин, по которой все меньше французов выбирают брак.

Официальный государственный демографический отчет за 2019 год лишь подтверждает, что брак постепенно сдает позиции по сравнению с паксом или пактом гражданской солидарности во французском обществе[26].

Наверняка многим будет интересно, дает ли право пакс на вид на жительство, если один из супругов иностранец. Он дает возможность получить такой документ, но власти попросят у вас предъявить доказательство совместной жизни до заключения пакса. Интересно, будут ли считаться сториз в «Инстаграме»[27] и лента «Фейсбук»[28] таким доказательством? Пожалуй, как только вы начнете встречаться с французом, я настоятельно советую завести общий профиль с фотографиями котов и семейных ужинов.

Французы трепетно относятся к жизни в паре и стараются сделать ее максимально разнообразной. Здесь ценятся романтические уик-энды, совместные выходы в ресторан. С французами обязательно надо говорить. Они хотят знать, что вам интересно в постели, семье и в жизни. Руководить французом в браке не получится, зато он с удовольствием съездит за плащом теще. И даже получит удовольствие от этого!

Отношения с французом напоминают непрерывный диалог, не без острых углов, конечно. Мой француз более эмоционален, чем мои бывшие русские парни, и не боится своих слабостей. Наоборот, он, как и многие французы, делает из них изюминку. Он не стремится показаться мачо, он – личность. Отношения с женщиной для него и для французов вообще – это игра, где цель каждого получить удовольствие.

Пакс или брак открывает новую главу партнерства. Обязанности здесь также принято делить поровну, как по уборке дома, так и в выплате кредитов. В браке или сожительстве многие сразу оговаривают, кто и за что будет платить. Во Франции редки мезальянсы. Часто женятся люди из одинаковых социальных слоев.

Денежный вопрос – один из самых деликатных и сложных в русско-французских парах. Наших дам часто шокирует неприятная на пространстве бывшего СССР практика брачного контракта. Если у одного из супругов есть собственное дело, то брачный контракт также разграничит пользование и владение финансовыми ресурсами.

У нас с мужем были настолько разные понимания этого вопроса, что мы ругались вдрызг. Он совершенно не понимал, почему я жду от него полной финансовой ответственности, а сама могу позволить себе траты на косметику, платья, посиделки с девочками. Это воспринимается здесь как несамостоятельность и инфантильность. К такой женщине не будет уважения. Если девушка временно не работает, потому что она воспитывает детей, это нормально. Но если она не работает просто потому, что неохота, нет. Мужчина здесь не любит выглядеть кошельком.

Но при этом он поддержит в случае трудностей, поможет осуществлению проектов. Для француза важно то, что внутри, какой ты спутник, собеседник, а это идет вкупе с реализацией. Вот ей француз всегда поможет. В каком-то смысле брак с французом учит взрослению. Партнерство подразумевает, что вы начнете брать ответственность за свои финансовые ресурсы и семью.

Пожалуй, чем дольше отношения, тем легче психологически мужчине в паре будет делать дорогие подарки. Потому что такие отношения проверены временем. Он будет готов делиться всем и обсуждать происходящее, заботиться, уделять внимание деталям, которые доставляют радость.

По моим наблюдениям, многие пары заключают брак тогда, когда они готовы к детям. Если в России женятся, живут вместе несколько лет, то во Франции пара может жить в паксе и, уже спустя значительное время, заключить брак. Наш союз после полутора лет отношений вызвал у многих удивление и даже недоумение: «Так быстро?!»

Женщины все позже рожают детей. Средний возраст материнства во Франции в 1975 году составлял 27 лет. В 2018 году он достиг 31 года. Это частично связывают с распространением высшего образования среди молодых женщин за последние 40 лет. Из-за получения высшего образования, строительства карьеры все больше и больше женщин откладывают рождение первого ребенка.

Но ценность крепких отношений, семьи, пары, детей, на мой взгляд, во Франции все еще высока. Пусть и модель традиционного брака меняется. Когда во Франции был одобрен брак для всех, на улицы вышли тысячи людей против. Консервативные слои считали, что легализация однополых браков обесценила само понятие брака как союза между мужчиной и женщиной для создания семьи. Национальная ассамблея была настроена в целом против закона, но Европа настояла, и закон в итоге был принят. Теперь люди одного пола могут жить в браке.

Больше 50% французов[29] разделяют идею о том, что семья – «единственное место, где можно чувствовать себя хорошо». Международные опросы показывают, что французы считают семью важной составляющей жизни. Помимо традиционного семейного Рождества, Пасхи и праздника Всех Святых в начале ноября здесь принято устраивать семейные выходные.

В больших семьях, а у французов, как правило, минимум двое детей, а то и трое, часто устраивают «кузинады», то есть собрание большой семьи кузенов-кузин, братьев и сестер. Для этого, внимание, часто снимается отдельный дом! Или «gîtes», то есть красивые деревенские большие дома.

Обычно для таких моментов выбираются какие-нибудь весенне-летние выходные, желательно долгие, с праздником посередине. Планируется это все за полгода, а то и раньше, потому что французы жуткие любители планирования! Вписаться, импровизируя, в чей-то прекрасный уик-энд почти невозможно!

К долгожданному моменту все готовятся заранее. Траты, покупка еды, заказ сыров у сырника, сосисок и свиных ребрышек у мясника, десерта у любимого булочника… Со всеми этими сумками, пакетами, еще и с постельным бельем французы дружно стекаются в чей-то дом. Обычно при встрече следует целая серия поцелуев, кто-то колется, кто-то просто не очень пахнет, если повезет, можно попасть на тетушку, чьи пудровые духи сносят крышу!

И вот, перецеловавшись, вы со всех сторон слышите столь известное «Ça va?». Вопрос этот ничего не значит и задается скорее из вежливости. Если встреча проходит в летний период, французы тут же начинают спрашивать о ваших каникулах и жалуются на доставшуюся работу, еще бы, впереди у многих целые три недели, а то и месяц отпуска!

После аперитива и обсуждения каникул начинается обед. После долгой трапезы, 4 часа минимум, все колобками выкатываются из-за стола. Летом за таким обедом может следовать петанк или популярнейшая ныне во Франции финская игра «Молки».

После такой еды вечером может быть подан только луковый суп. А иногда и ничего. На следующий день французы медленно проснутся к 10–11, и легкий завтрак из хлеба с вареньем перерастет в воскресное барбекю. Вновь отдав остаток сил желудку, после трапезы французская семья начинает собираться в дорогу. Выходные закончились, если вам повезло, то вы насладились свежим воздухом, отдохнули от города и, конечно же, вкусно поели и потрепались, совместив два любимых занятия во Франции.

Во Франции также сильна социальная поддержка семей. Для таких целей существует касса семейной помощи или CAF, которая помогает финансово и организационно семьям с небольшим доходом.

Как правило, большая часть семей сегодня имеет 2 детей. Большие семьи характерны для традиционных католических семей или иммигрантов из Африки. В семье живут два поколения, родители и дети. Семьи из трех поколений, как в России, во Франции редки. Скажу честно, я ни разу такого не видела. Бабушки и дедушки здесь живут отдельной и, насколько позволяет размер пенсии и здоровья, независимой жизнью. Более того, оставаться жить с родителями после 18 лет – негласный моветон. Такому человеку могут прикрепить бирку «неудачник».

Дети могут вернуться на пару недель-месяцев в дом родителей на время поиска работы или нового жилья, но взрослый человек должен жить отдельно. Французы ценят свою независимость и стремятся к такой модели. К родителям с удовольствием приезжают на каникулы.

Один из самых больных вопросов в семьях – вмешательство родственников в жизнь пары. Французская свекровь вряд ли будет это делать. Местные ревностно оберегают личные границы, но, безусловно, всякое может быть.

Насколько хорошо французские свекрови принимают иностранок? Это частый вопрос. Ответ, на мой взгляд, зависит не от национальности, а от характера человека. Да, у иностранок из менее обеспеченных стран есть не очень хорошая репутация, но любящая мать, без чувства обостренного собственничества, способна понять, какой человек перед ней находится. Считаю, что лично мне со свекровью повезло. Француженки в целом и моя свекровь в частности очень общительны. Оставьте плохое настроение и приготовьте шутки, сгодятся и пикантные! Если вы рассмешите француженку, ее благосклонность у вас в кармане.

Француженки никогда не теряют ни энергии, ни любопытства. Рассказывайте о себе, интересуйтесь, чем она занимается. Если вы еще не владеете французским, улыбайтесь и машите руками! Семейные француженки живут в маленьких городках и знают всех вокруг. Приготовьтесь помогать вашей свекрови продавать бриоши на Празднике соседей. Научитесь рано вставать и делать кофе и тосты с вареньем. С правильным питанием лучше не бросаться с места в карьер. Франция ревностно оберегает пищевые традиции.

Француженка, скорее всего, оценит работу в ассоциации и волонтерство. Например, моя свекровь помогает в среду районной библиотеке и городскому госпиталю, а по выходным читает катехизис.

Лучше сразу приучить себя к планируемым выходным с семьей мужа! Французские свекрови уважительно относятся к чужой семейной жизни. Редкие, но регулярные обеды и небольшие сувениры из России – то, что надо! Главное, внимание.

Я верю, что любая семья, не важно, во Франции ли, России или где-то в Африке – это умение строить диалог с людьми.

Француженки внимательно смотрят за своим бюджетом. Пусть belle mère[30], хоть и француженка, она не лучший собеседник в обсуждении Lancôme и Chanel. Не шокируйте ее русской любовью к люксу и из вежливости предложите ей возместить сумму за купленную к вашему завтраку овсянку. Конечно, если свекровь из обеспеченной семьи, то разговор будет другой. Но для основной массы французов люкс – параллельное измерение.

Но кем бы ни была ваша свекровь или теща, любовь ко вкусной еде объединяет всех на свете людей, тем более французов! В конце концов, мы все сделаны из одного доброго и теплого теста.

В «приемной» семье моя единственная проблема была в лице сестры мужа. Как оказалось, проблема с золовкой, «змеиной головкой», не знает границ. С точки зрения психологии это объясняется просто: ревность и, как следствие, зависть и чувство собственничества. Сестра считает, что брат – ее самый близкий человек, впустить чужака в эту общность сложно. Муж рассказывал мне, что похожая проблема была и с его бывшей девушкой, поэтому я не стану это списывать на культурные отличия.

Скажем так, была пара непростых моментов в стиле итальянских семейных драм с криками «заткнись». Со временем она написала СМС и предложила забыть инцидент. Но «прости» так и не сказала. После скандала наступило затишье. На целых два года. Мы почти не общались. При встрече обменивались формальным «bonjour» и «au revoir». Время шло. Боль и разочарование утихли. Я простила. За это время она родила сына. Чудесного озорного малыша с голубыми глазами. Он покорил мое сердце с первого взгляда. И она улыбалась. Любовь и нежность вытеснили желчь и злобу. Ее характер стал мягче и спокойнее.

И мы стали общаться и даже совпали во мнениях. Когда для моей книги мне понадобился рассказ о беременности и родах во Франции от первого лица, я решила расспросить ее и таким образом протянуть руку перемирия. Мы разговаривали целый час по телефону. Она делилась взглядом на тенденции во Франции и с любопытством слушала про российские реалии.

Я верю, что любая семья, не важно, во Франции ли, России или где-то в Африке, – это умение строить диалог с людьми. Не прикрывать свои комплексы и проблемы культурными различиями и этническим происхождением.

Наши отношения с мужем проверились на прочность расстоянием, финансовым вопросом, переездами, но выжили благодаря диалогу и отменному чувству юмора, которые, дай бог, продержат нас вместе долгие годы.

Нам не по пути: развод

Сколь бы ни были прекрасны французы в браке, статистика успеха этого социального проекта удручает: почти 45% браков заканчиваются разводом. Показатель по Европе средний. В этом вопросе Франция проигрывает многим развитым странам вроде Дании или Германии[31].

Во Франции, согласно последним данным статистики, большую часть разводов инициируют женщины[32]. Это объяснимо. Ведь за последнее время француженки прошли интенсивный период эмансипации: возможность работать, открывать счет в банке без ведома отца или мужа, возможность делать аборт, зарабатывать столько же, сколько и мужчины, и занимать широкий круг должностей.

Развод во Франции – процесс долгий, дорогой и, конечно, феноменально бюрократизированный. Просто прийти в ЗАГС, как в России, и поставить штамп за 5 минут не получится. Во-первых, развод стоит около 1500–2000 евро в зависимости от адвоката, если в паре нет детей. Во-вторых, деление имущества также облагается налогами и пошлинами. Даже в этом французское государство не теряет возможности пополнить казну. В-третьих, если уровень жизни одного из супругов ухудшается, то тот, кто зарабатывает больше, скорее всего, будет выплачивать менее материально удачливому супругу пособие. И так до следующего союза.

Возможно, это элегантный способ наказания разводов. Если это так, то со многими этот способ работает. Особенно в случае обеспеченных пар. Я знаю несколько показательных примеров в зажиточных буржуазных семьях, когда у каждого из супругов давно своя жизнь, а брак лишь ширма, прикрывающая инфернальную бракоразводную машину.

Я вспоминаю историю одной знакомой, которая долго встречалась с одним известным в профессиональных кругах адвокатом. Их связь длилась лет пять на момент нашего общения. Они ездили вместе на выходные в спа, путешествовали к морю и проводили время так, как если бы они встречались. Но моя знакомая никогда «не имела права на адвоката» в семейные и государственные праздники. Вероятно, семья догадывалась об этом, но все закрывали глаза.

Молодые французы, которые прошли через такой фарс, больше не согласны жениться или выходить замуж. От риска расставания никто не застрахован, но поддерживать рассыпавшийся брак из-за бюрократических сложностей развода – увольте.

Вспоминается история моей коллеги. Ее родители держали хороший ресторан, входящий в уважаемые гастрономические гиды. Брак давно потерял значение союза и стал «браком» в самом прямом смысле слова. Но из-за сложностей в разводе и их негативного влияния на управление рестораном ее родители вынуждены были оставаться вместе. От такого союза у нее остался горький привкус.

Среди наиболее частых причин развода во Франции называют нехватку общения, отсутствие чувств, разное понимание финансовых аспектов брака, измену, кризис 40 лет, зависть и физическую или эмоциональную агрессию. Также в лидирующие причины развода входят плохие отношения с семьей супруга.

Во Франции нет необходимости предоставлять юридическую причину развода. За процесс досье или ведения развода платит тот, кто его инициирует. Далее надо искать адвоката. Эта услуга дорогая, но позволит обойти подводные камни, порою очень острые.

Например, после развода супруг, как вы поняли, имеет право на пенсию. Например, если русская девушка для брака с французом бросила успешную работу в Москве и может доказать ухудшение материального положения, адвокат имеет право требовать для нее пенсию. Для составления процедуры бракоразводного процесса оцениваются активы супругов до и после. Тот, у кого актив вырос, должен отдать до 50% от разницы.

Недавно во Франции ввели упрощенную процедуру расторжения брака по обоюдному согласию. Эта процедура позволяет снизить нагрузку на суды. Адвокаты составляют декларации супругов и бракоразводный контракт. Затем подаются заявления в мэрию и налоговые органы. Если в паре есть дети, то дело усложняется. Суд должен решить, с кем останутся дети и как будет организована опека.

Как правило, в большинстве случаев дети остаются с женщинами, также за женщинами закрепляется место жительства супругов. В случае организации опеки детей суд также смотрит на условия проживания каждого супруга и уровень материального комфорта, который он может предоставить ребенку.

Проблема алиментов и ухода за детьми в случае развода остро стоит на пространстве бывшего СССР, где нередки случаи ухода отцов от ответственности и выплаты алиментов. Во Франции я отметила, что мужчины умеют отделять негативные чувства и эмоции, связанные с неудавшимся браком, от отношения к детям, родившимся в нем.

Я встречала множество разведенных французов-мужчин, и все они с большим удовольствием занимаются детьми, помогают им с учебой, проводят с ними целые выходные. Это замечательный признак эмоциональной зрелости!

Развод во Франции – более серьезная и бюрократически сложная процедура, чем в России и, вероятно, странах бывшего СССР, наследницах советской юридической базы. В этом есть свои плюсы, супруги серьезнее относятся к вступлению в брак, но и минусы. Сложность и стоимость процесса вынуждает некоторые пары жить в неофициальном разводе, сковывая свободу действий и давая негативную эмоциональную нагрузку. Поэтому тут как нельзя кстати поговорка, лучше семь раз отмерить, прежде чем вступить в брак!

Французские дома изнутри

Представьте, что одним солнечным утром вы поставили чемоданчик на французскую территорию. Что вас ждет? Вероятно, воображение рисует листопад круассанов, реки вина, парады сосисок, танцовщиц Мулен Руж в перьях и соблазнительных официантов бистро?

Как бы не так! Первый человек, которого вы встретите за пределами аэропорта, скорее всего, будет парижский таксист, уставший от жизни мужчина средних лет родом из Африки. Его английского хватит, чтобы попросить у вас карточку с адресом и, продираясь сквозь парижские пробки и броуновское движение велосипедов, самокатов, скутеров и ошалевших пешеходов, привезти вас к подъезду парижского дома.

Вы и ваши тяжелые чемоданы впервые сталкиваетесь с реалиями жизни. Если дом старый, есть большая вероятность, что там нет лифта, а если он есть, то очень маленький. В провинции, особенно в одноэтажной Франции, ситуация с жилищным фондом обстоит чуть лучше. Здесь много новых домов. Но в целом Париж и Франция могут похвастаться большим количеством старожилов. В Южной Бургундии вообще нередко можно встретить маленький городок, застроенный домами XIII–XV веков!

Вернемся к нашей истории. Предполагаю, что самолет все-таки приземлился в Париже, куда прилетает большая часть международных рейсов. К какому дому подвезет вас такси? Скорее всего, это будет дом с одним входом. Во Франции нет привычных типовых подъездов в нашем понимании, лишь один вход без корпусов. Иногда в больших домах есть несколько секций.

Стоимость аренды во Франции зависит от месторасположения жилья и спроса. Большой город или маленький? Легко ли найти работу? Близко ли к морю? В провинциальном городе Франции можно снять 70 квадратных метров за 500–600 евро. В Париже за эти деньги можно найти комнату.

Звуко– и термоизоляция зависят от времени строительства жилья. К новому жилью во Франции предъявляются высокие требования. В квартире в новом доме 2019 года зимой при включенных наполовину батареях можно ходить в майке или тонкой кофте с длинными рукавами. В старом жилье тоже может быть тепло.

Для начала смените окна. Приготовьтесь выписать чек на несколько тысяч евро. Если вы живете в старом доме, то ваши окна не типовые и обязаны соблюдать архитектурный код. Однажды мы смотрели квартиру в доме XIV–XVII веков.

В исторических кварталах существуют здания – слоеные пироги. Например, подвалы средневековые, а верхние этажи XVII–XVIII веков. Примерно так и было в той квартире. Она стояла на основаниях конюшен Карла V, вторая половина XIV века, времена Столетней войны. Квартира была, как говорится, атмосферная: массивные дубовые балки под потолком, толстые стены, увитый зеленым плющом атмосферный дворик, скошенный фасад, как полагается старому дому.

Можно подумать, что жизнь в той квартире требовала сноровки. Но это не так. Окна хозяин квартиры заказал у специального мастера где-то в Португалии, чтобы сэкономить пару тысяч евро на стоимости рабочей силы и материалов. Окна изящные, сказочные, поделенные на множество квадратных секций. Отопление в доме газовое. Там была проведена современная канализация. Ванная хорошо проветривалась, и спустя два года после ремонта в ней не было и намека на плесень. Хотя в нашей прошлой квартире в новом доме вся силиконовая прослойка вокруг ванны покрыта черной змейкой грибка.

Мощные батареи хорошо прогревали толстые каменные стены, которые отлично держали тепло. Жителям повезло с газовым отоплением. Если квартира обогревается электричеством, то в ней будет холодно зимой. Старый фонд Парижа живет по своим законам, где-то отопление газовое, где-то электрическое. В частных домах стоят бойлеры и топятся камины.

Камин – одна из первых ассоциаций с французской квартирой. Спешу огорчить, камины в многоквартирных домах – дело тонкое. Официально они не запрещены в Париже. Но топить камин можно с согласия товарищества собственников жилья. А это значит дополнительные риски пожара, необходимость регулярной прочистки труб и их содержания. Кто гарантирует, что дым не выйдет в камине у соседа?

Прежде чем затопить пожирателя дров, вам потребуется пригласить трубочиста. Условиям работы современных спасителей труб и каминов позавидовал бы и сам Мойдодыр, сегодня трубочисты чисты как никогда! Работу за них выполняют специальные роботы. Приглашение такого специалиста может стоить несколько тысяч евро. Кто бы мог подумать, что прогресс так все изменит! Поэтому многим жителям многоквартирных домов остаются электрические камины и остатки бабушкиного декора.

Здесь нет центральной системы отопления со станциями на кварталы или районы, как в России и странах бывшего СССР. Если отопление электрическое, каждый оплачивает счет индивидуально. Поэтому в майке и шортах походить дома зимой не удастся. В противном случае приготовьтесь заплатить сотни евро за электричество! Рекомендуемые температуры: +19 градусов в доме, +16 в спальне. Ванная и туалет тоже не самое теплое место. В южных регионах французская прижимистость и вовсе считает бессмысленным ставить батареи на пару месяцев. Так зябко, как было в Каннах в доме начала XX века, мне не было никогда!