Кирзач

Пролог

Запах.

Он ударил в ноздри первым, ещё до того, как я открыл глаза. Смесь сырости заплесневевшего бетона, старого машинного масла, пыли и чего-то кислого, едкого – человеческого пота и страха, въевшегося в стены. Я открыл глаза. Тусклый свет от пары свечей плясал, выхватывая из темноты знакомые очертания. Мой «диван». Две сдвинутые армейские койки, застеленные камуфляжными пледами, один из которых прожжён в нескольких местах. Металлический ящик с красным крестом, прикрученный к стене. Пара ржавых стеллажей, на которых стояли бутылки с водой, банки с тушёнкой и патроны в картонных коробках – 7.62x39 ПС, дешёвые, грязные, но рабочие.

Я сел, кости хрустнули. Голова гудела, как после тяжёлого перепоя, но это было не алкогольное похмелье. Это было последствие последних дней. Пост-выживание. Ощущение полного опустошения, когда система, в которой ты существуешь, обнуляется. И ты – вместе с ней.

«Кирзач, ты живой, а это главное…», – прошептал я себе, проводя ладонью по щетине на лице. Позывной прилип ко мне давно, ещё в той, другой жизни, от которой остались только восспоминания. И даже в них я не был уже уверен…

В чём я был точно уверен, это в том, что я нахожусь в российском городе Тарков в Норвинской области, Северо-Западного федерального округа, в прошлом зоне экономического сотрудничества России и Европейского союза. Город и его окрестности изолированы от внешнего мира и в нём царит анархия и хаос.

Тут идёт настоящая бойня…

Всё началось ещё до того, как меня в составе оперативной группы вызвали сюда.

Так всегда и происходит – политики кашу заваривают, а военные её расхлёбывают.

Конечно же, главный ингридиент в такой кашке – деньги, большие деньги. Нам не в первой, но тут всё пошло не по плану довольно быстро.

За год до моего прибытия разразился крупный политический скандал, в эпицентре которого оказалась операционная деятельность филиала крупной иностранной трансатлантической корпорации «Terra Group» – «Terra Group Labs», которая занималась противозаконной деятельностью на территории РФ, прикрываясь официальными контрактами с правительством региона в сфере сельского хозяйства и развития добывающей промышленности.

Следственными органами были вскрыты многочисленные теневые сделки, и коррупционные связи представителей иностранной корпорации с местными чиновниками и держателями крупного бизнеса.

И конечно же у такого игрока как трансатлантическая корпорация, была охрана. И это не просто наёмники, это настоящие спецы в топовом экипе и с топовым вооружением, которым они, к тому же, прекрасно умеют пользоваться. Я уже сталкивался с ними не раз и могу точно сказать – это достойные оппоненты.

Ну мы тоже не пальцем деланные.

Сначала мы медленно, но верно отсекали город по периметру. Была проведена операция в портовой зоне, перекрыли мост, связывающий Тарков с Норвинском. Исключили возможность эвакуации персонала или физических узлов «Тerra Group Labs». Кроме того, на территории терминала нами было уничтожено несколько объектов, принадлежавших иностранной компании, в которых хранились готовые к погрузке на корабли контейнеры с неизвестным содержанием. С противоположной стороны города, на трассе Е-18, нами были обнаружен и уничтожен засекреченный дальний узел связи, которые располагался на территории заброшенной лесопилки.

Следующей целью был Резерв – секретная база РосРезерва с железнодорожными путями и системой подземных бункеров, которую нужно было взять под контроль. Вначале всё шло как по маслу. Мы зашли группой из 8ми со стороны радиолокационной вышки, с неё вся территория резерва была как на ладони. Отработали снайперов, на наблюдательных вышках и бродивших рядом с бараками диких. Спустились вниз оставив двух снайперов на высоте и начали зачистку зданий. Обычная работа. Но всё пошло наперекосяк сначала после контакта с USEC группой, они как из под земли выскочили в прямом и переносном смысле. Вышли из системы подземных тоннелей прямо нам в хвост, задвухсотили двоих наших, одного ранили и начали закидывать гранатами наш этаж. Я сразу получил контузию, но остался в строю, хотя в ушах звенело и всё было как в тумане. Положение было неприятное, но не критичное. Помню наложил турникет на ногу раненному бойцу и стал вести огонь на подавление в сектор противника, чтобы прикрыть отход группы.

А потом мы услышали Глухаря. Вернее, сначала его пушку. Штурмовая винтовка ASH-12 калибра 12.7х55 реально грохочет как пушка, сила такого калибра просто убойная, тут даже броня не выдерживает, а если выдерживает, то заброневая травма гарантированна. Этот молодчик, из бывших военных, засел на резерве не спроста, он со своей бандой пользовался всеми благами и ресурсами этой точки, и его можно было за это понять. Тонны продовольствия, оружия с экипировкой и возможность использовать ж/д сообщение – что ещё нужно вояке в этом царстве анархии.

Вообщем попали мы там в бутерброд, мы в этом бутерброде были самой вкуснятиной между двумя булками и нас очень хотели съесть…

Из группы уцелел только я. Нас разобрали с двух сторон грамотно и чётко, разделив и помножив на ноль.

Когда нас осталось трое, все трёхсотые разной степени тяжести, и мы были зажаты в помещении. Я сразу понял, что нам конец – сейчас просто забрасают гранатами. Громкие команды Глухаря были тому подтверждением. Тогда я просто на удачу выпрыгнул в окно со второго этажа прямо перед взрывом.

Повезло.Внизу никто не ждал, и при падении я ничего серьёзно не повредил. Мне удалось прорваться в сторону заправки и выйти через люк канализации сбросив рюкзак.

И вот спустя двое суток после этого, я стою в подвале заброшки, который стал моим новым домом. Связь с руководством была потеряна, нормального оружия или экипировки не было. Из еды только пара банок тушёнки и сухпай. Всё что у меня сейчас было – это дикое желание выжить в этом аду под названием Тарков.

А это означало,что впереди много работы…

Глава 1

Я поднялся и прошлёпал босыми ногами по холодному бетону к терминалу. Экран мерцал, показывая знакомые интерфейсы «Торговцев». Прапорщик, наш снабженец, предлагал по бартеру самое простое барахло. У Терапевта была доступна базовая медицина. Егерь и Механик… Механик был ключом. Его задания открывали доступ к верстаку. А верстак – это была жизнь. Возможность превратить кусок железа в точный инструмент смерти. Лыжник и Миротворец крутые ребята и связываться с таким неудачником, как я пока не хотели, их расположение надо было заслужить.

Я потянулся к стеллажу. Моё текущее «богатство». Винтовка Мосина образца 1891 года, с ржавым пятном на прикладе и криво приваренным оптическим прицелом ПУ 3.5x. Её я забрал вчера с дикого, когда по просьбе Механика искал место стоянки Егеря в лесу. Пистолет "Грач" три обоймы к нему. Разгрузочный жилет Тритон М43-А, потёртый, но целый. Дешёвый рюкзак «Беркут». И бутылка «Тарковская» самогона местного разлива, стоявшая особняком – на чёрный день, или, наоборот, на очень светлый. Были ещё два пистолета-пулемёта "Витязь" и два калаша АК-74М, но их я пока не трогал. Решил,что возьму старую но надёжную "мосинку" и "грача" для ближнего боя.

Грач я проверил по-военному, автоматически: выдернул магазин, взвёл затвор, заглянул в ствол – чисто. Заправил патроны, один в патронник, убрал на предохранитель, засунул за пояс. Мосинку осмотрел тщательнее. Ствол изнутри не заглядывал, но смазал палец и провёл по нарезам у дульного среза – не забито грязью. Механика работала. Оптика держалась криво, пристрелять её нормально не было возможности. На удачу. Старый солдатский принцип: «Стреляй редко, но метко. А если не метко, то часто».

Надел жилет поверх камуфляжной формы. Карманы почти пустые: бинт армейский, жгут CAT, патроны для Мосинки – двадцать штук, по четыре в обоймы-«пластины». В рюкзак кинул сухпай и бутылку с водой. Этого хватит, чтобы добраться до места и, если очень повезёт, вернуться.

Задание от Терапевта висело в терминале: «Дефицит». Найти три аптечки "Салева" и передать ей вместе с тремя любыми видами медикаментов. Просто. Как обычно. И как обычно – смертельно.

Покидать убежище – всегда момент истины. Ты из относительной безопасности шагаешь в мир, где всё хочет тебя убить. Звук двери, когда она закрывается за твоей спиной, – это звук сгорания мостов. Обратной дороги нет. Только вперёд. До выхода.

Я вышел на поверхность в знакомом гараже на окраине Прибрежной. Воздух был холодным, влажным, пахло дымом и тленом. Тишина. Но не глухая. Тарков никогда не бывает полностью тихим. Откуда-то доносился отдалённый треск автоматной очереди – вероятно, со стороны леса или терминала. Шелест ветра в разбитых стёклах. Скрип железа. Это был фон. На нём нужно было вычленить опасное: шаги, не свои. Звяканье снаряжения. Звук взвода затвора.

Я прижался к стене, высунул голову на долю секунды. Улица пуста. Двинулся, используя «углы пирога» – техника перемещения вдоль стен с постоянным контролем секторов. Никогда не выходи на открытое пространство, не проверив его предварительно с укрытия. Никогда не беги просто так. Перемещение короткими перебежками от точки к точке, с остановкой для осмотра и прослушивания.

Моя цель была на Таможне – здание администрации. Но идти напрямую через поле – самоубийство. Любой снайпер на крыше домиков у дороги или на новой стройке сделает из тебя дуршлаг. Я выбрал путь через кусты, вдоль железной дороги. Грязно, медленно, но безопаснее.

Здесь я двигался ещё осторожнее, останавливаясь каждые двадцать шагов, замирая и слушая. Слышал, как где-то хрустнула ветка. Не спереди, а слева. Я замер, припав за толстым стволом дерева. Сердце колотилось, но дыхание я контролировал – короткие, беззвучные вдохи носом, выдохи ртом.

Из-за кустов вышел «Дикий». Одет в рваную куртку, в руках – помповое ружьё МР-133. Шёл неспешно, озирался. Боец он был никакой, но выстрел из такого ствола с двадцати метров превратит любую броню в решето. Я прицелился. Кривой прицел ПУ плясал у меня перед глазами. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Выстрел «Мосинки» звучал как удар топора по стволу. Гулко, раскатисто. Пуля 7.62x54R ударила «Дикого» не в голову, а в грудь. Он грохнулся на спину, задергался. Я сразу же дослал следующий патрон, не отрывая взгляда. Он лежал неподвижно. Подождал минуту. Никого. Подошёл.

Тело ещё было тёплым. Руки автоматически полезли в карманы. Кошелёк, пачка сигарет, ключ от какой-то двери. Из оружия – только это ружьё. Я взял его. Оно было тяжёлое, неуклюжее, но на короткой дистанции – царь. В рюкзак засунул патроны к нему, 12-й калибр, картечь «Магнум». «Дикие» – мусор, но иногда у мусора бывает что-то полезное. Главное , не задерживаться. Это – система.

Я двинулся дальше, и тут система напомнила о себе с другой стороны. Со стороны дороги донёсся звук шагов. Голоса. Чёткие, не бессвязный бред «Диких». ЧВК. Контрактники, как я.

Я прижался к земле, заполз под густой куст. Сердце теперь колотилось так, что, казалось, слышно за версту. Двое. Шли по дороге, о чём-то переговаривались. Их экипировка блестела даже в этом тусклом свете: современные штурмовые винтовки, разгрузки с подсумками под магазины NATO, шлемы. Один нёс ранец «Пилигрим» – огромный и вместительный. Это были не новички.

Они прошли в двадцати метрах от меня. Я не дышал. Моя «Мосина» против их «М4А1» и, возможно, «HK MP5» у второго – это верная смерть. Я был тенью, грязью под их ботинками. Они даже не посмотрели в мою сторону, увлечённые разговором. Обрывки фраз долетели: «…на второй этаж… Решалу проверить… а я вчера клина словил, бля…»

Они ушли. Я выдохнул, почувствовав, как спина мокрая от холодного пота. Вот она, реальность Таркова. Ты можешь быть хищником для «Диких», но для таких же, как ты, только лучше экипированных, ты – дичь. Нужно быть тихим. Очень тихим.

Выбравшись к заднему забору Таможни, я увидел свою цель – трёхэтажное административное здание. Двери выбиты, окна зияют пустотами. И тишина. Слишком тихая. Я вошёл через черный ход, в тамбур. В носу врезался запах гнили и экскрементов. В полумраке я различил тело, распластанное на лестнице. Не свежее. Обходил его, стараясь не наступать в лужи засохшей, чёрной крови.

Первый этаж. Кабинеты. Я крался по коридору, прислушиваясь. Мне нужно было на второй этаж, согласно грубой карте в голове. Там должны быть медикаменты.

Лестница. Каждая ступенька скрипела предательски. Я поднимался, держа «Мосинку» наготове, стволом вверх, по методу «следи за углом». На площадке второго этажа – ещё одно тело. На этот раз свежее. Пулевая рана в голове, калибр небольшой, вероятно, 9x19. Кровь ещё не свернулась. Значит, кто-то тут был недавно. Возможно, ещё здесь.

Адреналин зашумел в ушах. Я прижался к стене, за дверным проёмом ведущим в коридор. Замер. И услышал. Чёткий металлический лязг. Звук падения магазина на бетонный пол. И тихое, сдержанное русское матерное ругательство. Прямо за углом.

У меня был выбор. Отступить. Или… Я медленно, очень медленно высунул ствол «Мосинки» за угол, используя его как грубое зеркало. В отполированном металле отразился кусок коридора. Человек в синей куртке, спиной ко мне, копошился у разбитого шкафа, подбирая упавший магазин от пистолета-пулемёта. У его ног валялся рюкзак.

Он был один. И отвлечён. Это был шанс. Не на убийство. На договор.

– Не двигайся, – сказал я тихо, но чётко, не показываясь из-за угла. – Руки вижу. Бросай ствол и отойди.

Он вздрогнул всем телом и замер. Мозг опытного бойца просчитывает варианты за доли секунды.

– Свои? – хрипло спросил он, не поворачиваясь.

– Пока что не враги, – ответил я. – Мне нужны аптечки. Ты здесь один?

– Думал, что один, – он медленно, очень медленно поставил свой ПП «Кедр» на пол и отпихнул его ногой. – Бери. У меня тут только хлам.

– Отойди к окну. Лицом от меня.

Он послушно отошёл. Я быстрым движением вынырнул, подхватил его «Кедр» и отшвырнул его дальше по коридору. Осмотрел его самого. Никакой серьёзной брони, маленький рюкзачок «Тритон». Не опасен.

– Чего ищешь? – спросил он.

– Медикаменты. «Салеву».

– Вон в том кабинете, на полках, должно быть. Я не трогал.

Я кивнул, не опуская «Мосинку». – Забери свой ствол и вали. Встретимся в другом месте – разберёмся.

Он медленно повернулся. Лицо уставшее, с щетиной, глаза умные, выгоревшие. – Договорились. Спасибо, что не в затылок.

Он подобрал «Кедр», кивнул мне и быстро зашагал к лестнице. Я слушал, как его шаги затихли. Иногда так бывает. Не все встречи заканчиваются стрельбой. Иногда работает старый принцип «живи и дай жить другим». Но доверять нельзя никому.

В указанном кабинете я нашёл целых две "Салевы". Бинты,CMS и ещё по мелочи всякого. Лут! Настоящий лут. Взял всё, что влезло в рюкзак. Вышел из здания другим путём, через окно на первом этаже, прямо в кусты.

Обратная дорога была напряжённой, но без контактов, не считая пары диких, которых я снял с расстояния чуть меньше 100 метров. Я вышел на точку эвакуации – старый бункер.

Вернувшись в убежище, я первым делом запил тушёнку водой. Потом отнёс аптечки и медикаменты Терапевту. Взамен получил немного рублей, четыре пачки анальгина и четыре шины для переломов, пару аптечек и доступ к новым товарам. Это был прогресс.

Но главное было не это. Главное было то, что принёс в рюкзаке. Помимо запрошенного, я вытащил укороченный АКС-74У, коллиматор Holosun, пару хороших рукояток и два глушителя Ротор-43 и ПБС-1.

Поставить это было пока некуда, но для будущих сборок, то что надо!

Следующие выходы были чередой кровавого опыта. Я пошёл на задание Прапора – убить пять «Диких» на Таможне. Использовал тактику «бей-беги». Засел на втором этаже разрушенного цеха, за баррикадой из станков. «Дикие» шли на звуки, как мухи на мёд. «Мосина» работала. Выстрел. Глухой удар пули о дерево или мясистый шлёпок о тело. Крик. Падение. Перезарядка. Следующий. Я целился в голову. На такой дистанции, семьдесят-восемьдесят метров, даже кривой прицел позволял это сделать. Пуля 7.62x39 не оставляла шансов. Никаких стоек, никаких досмотров трупов, пока не отстрелял всех. Потом – быстрый сбор. Среди хлама нашёл шлем «Колпак-1» – уродливый, но хоть что-то от осколков. И, о чудо, в кармане одного из «Диких» – ключ от сейфа на Даче. Вещь!

Но была и обратная сторона. Провал. Я рискнул пойти ночью на Развязку, надеясь на тихий лут. Ночной Тарков – это иной мир. Звуки обманчивы, тени двигаются. Я использовал дешёвый фонарик «Хендлохт», прикрученный к жилету изолентой. Его луч выхватывал из тьмы обломки, бочки, и… силуэт человека у грузовика.

Я выключил свет и замер. Он меня видел. Я попытался обойти, но наступил на битое стекло. Хруст был оглушительным в ночной тишине. И тут же вспышка выстрела ослепила меня! Не из ствола, а из дульного тормоза-трассёра автомата АК-74Н. Очередь прошла в сантиметрах над головой, ошмётки штукатурки посыпались за воротник. Я повалился на землю, откатился за колесо «Урала». Сердце бешено колотилось, в глазах плавали зелёные круги от яркой вспышки.

Он двигался профессионально. Короткими перебежками, используя укрытия. Я слепил его своим фонарём на секунду – он замер, инстинктивно закрывая глаза, и я дал очередь из «Грача». Не попал, но заставил прижаться. Это дало мне время отползти. Я полз, чувствуя, как что-то тёплое и липкое течёт по ноге. Осколок кирпича или рикошет? Неважно. Я дополз до разрушенной стены, вывалился за неё и, не разбирая дороги, побежал. Бежал, задыхаясь, сжимая в потной руке «Грач». Преследования не было. Он, видимо, тоже не горел желанием связываться со мной в темноте. Я вышел на эвакуацию, истекая кровью и адреналином. В убежище обнаружил рваную рану на бедре от осколка бетона. Потратил две аптечки AI-2 и весь запас бинтов, чтобы остановить кровь. Это был урок. Ночью ты слеп. А слепого бьют.

Но я учился. Учился на своих ошибках и на трупах других. Нашёл на трупе какого-то несчастного ЧВК в супермаркете целый автомат АКМН. , планкой «Бастион» для оптики. И главное – с дульным устройством ПБС, глушителем. Это был Ключ. С ним можно было охотиться тихо. Я притащил эту красоту в убежище, как первобытный охотник – тушу мамонта. Теперь у меня было оружие. Настоящее.

И началась самая медитативная и важная часть – модификация. Механик, наконец, после доставки ему мультитула, болтов и гаек, открыл мне доступ к Верстаку 1-го уровня.

Я установил его в центре подвала, рядом с длинным тонелем в котором в дальнейшем планировал оборудовать стрельбище для проверки сборок. Это был не просто стол с тисками. Это был мой АЛТАРЬ. На нём я разложил свой АКМН. Первым делом – снять родной деревянный приклад. На его место поставил полимерный. Поменял пистолетную рукоять на эргономичную, резиновую Зенит РК-3. Установил на планку дешёвый, но работающий коллиматорный прицел «Кобра». Снял родной магазин на 30 патронов и вставил барабан Молот на 75 патронов 7.62x39. Тяжело, но ёмко. На цевьё установил самодельную рукоятку-вертик. И, конечно, ПБС. Глушитель не делает выстрел бесшумным, как в кино, но он снижает звук до неразборчивого хлопка и убирает дульную вспышку. Ночью или в помещении – неоценимо.

Каждая деталь, каждый щелчок крепления – это был шаг к контролю. В мире хаоса Таркова, где всё случайно и смертельно, этот верстак был островком порядка. Здесь железо подчинялось моим рукам. Я знал, какая мушка на какой дистанции даёт упреждение. Знал, что патрон ПС госпак пробивает 3-й класс брони на ста метрах, а новый БП – уже и 4-й. Что патрон УС, с уменьшенной скоростью, лучше для глушителя. Это была не игра. Это была наука выживания.

Психологический сдвиг наступил незаметно. Я перестал бояться каждого шороха. Страх остался, но он стал холодным, острым инструментом, а не парализующей дрянью. Я начал мыслить категориями риска и прибыли. Идти на Развязку за хорошим лутом? Риск высок, но можно вытащить оттуда винтовку за сотню тысяч. Или модульный шлем «FAST MT», который спасал уже не раз от рикошетов. Я научился «читать» звуки боя: по частой стрельбе из стволов калибра 5.45 и редким, мощным хлопкам 7.62x51 можно было понять, что там идёт бой между группировкой USEC (они любили западные стволы) и BEAR (наши АКМ, СВДС). Можно было подождать, подкрасться и добить раненых, собрав с них экипировку. Это не было подлостью. Это была эффективность.

Однажды на Заводе я попал в настоящую мясорубку. Шёл за заданием – отметить грузовик с химикатами. Услышал перестрелку у цеха 3. Два против трёх. Звуки АК-105 и M4A1, крики «Frag out!», потом взрыв. Я залёг под крышей, на стальной балке. Двое выживших из трёх пытались отползти. Один волочил ногу. Другой пытался его прикрыть, стреляя короткими очередями. Я увидел момент. Поднял свой АКМН с ПБС, прицелился через «Кобру» в голову того, кто прикрывал. Выстрел был глухим, как удар книги об стол. Боец повалился. Второй замер в недоумении, не понимая, откуда выстрел. Вторая пуля – и он тоже затих. Я ждал ещё пять минут. Потом спустился. Это был нечестный бой. Это была засада. Я собрал с них всё: штурмовые винтовки, хорошие бронежилеты «четвёрочки» (6Б13), шлемы «ЗШ-1-2М» с забралами. И главное – у одного в рюкзаке была ВИНТОВКА. СВДС, укороченная снайперская винтовка Драгунова, с прицелом ПСО-1. Это был КОРОЛЬ. Оружие босса. Я вытащил её, и руки задрожали. Этот вес, эти линии… Я бросил свой старый «Беркут», и надел с одного из убитых ранец «Атака». Забил его под завязку. Эвакуировался, чувствуя себя настоящим царём Таркова. Но царём, который знает, что за каждым углом может сидеть такой же, как он.

Были и боссы. На Таможне я столкнулся с Решалой и его бригадой не в лоб, а издалека. Увидел их, патрулирующих автостоянку. Они двигались слаженно, как один организм. Я не геройствовал. Я, как шакал, следил за ними с дальней дистанции через ПСО на своей новой СВДС. Когда они вступили в бой с очередной группой ЧВК, я выбрал момент и выстрелил в одного из его людей, «Бирюзового берета». Пуля 7.62x54R СНБ пробила его броню насквозь. Они запаниковали, начали стрелять во все стороны. Я тихо слинял, унося чувство дикой, животной удачи. Убить босса – это нереально. Пока. Но укусить его за пятку и сбежать с куском мяса – уже победа.

Финальным напряжением, точкой кипения, стал рейд на «Резерв» за заданием Прапора – найти его засекреченные материалы в бункере. Это была долгая, многочасовая охота. Я сидел в кустах у скалы, пил воду из найденной бутылки воды, жевал сухари. Ждал, когда очистится зона от других. На звуки перестрелки в бараках прибежали пара "Диких", я снял их одиночными. Потом появился одиночный ЧВК, тяжелораненый, он полз к выходу. Я мог добить его. Но… не стал. Он был без рюкзака, с пистолетом в руках и хрипом в лёгких. И я невольно вспомнил,что не так давно сам еле вышел с этой локации.Оставил его ещё немного пожить в этой преисподней.