Хозяин утёса

Хозяин утеса

« Самые прочные тюрьмы строятся не из камня, а из забытых слов, невысказанных извинений и утраченных имён»

Если бы мне сказали, что я должна умереть через три часа, я бы удивилась не так сильно, как если бы узнала, что Джейк бросит меня по телефону в мой юбилей

Впрочем, чему тут удивляться. Я с самого начала подозревала, что наши отношения обречены на провал. Когда тем вечером я курила десятую сигарету, сидя на высоком бордюре около паба и глядя на мимо проносящиеся машины, то и подумать не могла, что всё так обернётся. По привычке достав свой маленький блокнот, я отрыла на дне сумки среди крошек небольшой огрызок остро заточенного карандаша и сделала быструю зарисовку.

Я никогда не могла никому объяснить, зачем рисую. Даже самой себе, когда находила себя сидящей в пижаме на кухне в три часа ночи , склонившись над очередным наброском. Это была моя зависимость, такая же, как старые сигареты и хороший коньяк. То, что помогало мне ощущать, что я всё ещё жива, лучше, чем слова матери о том, что я зря бросила университет и что теперь вся моя жизнь будет прожита зря.

–Можно закурить? – раздался тихий голос за моей спиной, и я вздрогнула, выронив карандаш. Благополучно скатившись вниз, он решил выбрать смерть в недрах канализации.

Я уже приготовилась разразиться не самыми приличными словами, как перед моими глазами оказался карандаш – такой же сточенный огрызок, как и у меня. – Не уверен, что это может заменить потерю, но…

Всё так же молча я протянула ему сигарету и, взяв карандаш, развернулась лицом, сделав первые штрихи того, кого уже тогда наверняка собиралась полюбить.

Полюбить так, что буду умолять вернуться даже после очередной измены, которую он даже не попытался скрыть. Сперва выкидывать его вещи, блокировать везде, где только можно, а потом, оставшись в пустой квартире, осознать, что тебе больше не за что цепляться в этой жизни. Смотреть в зеркало, покрытое крупной трещиной, идущей вдоль всей его поверхности, и не узнавать своё осунувшееся лицо. Бросить те приторно-сладкие вишневые с шоколадом сигареты, что напоминали о нём….

–Ты понимаешь, какой он козёл, Элли? – суетясь на кухне, бормотала Луиза. – Я с самого начала знала, что он нечист. Взгляд у него был такой.. мутный что-ли. Не могу объяснить.

– Я звонила ему, – глоток крепкого кофе спас меня от похмелья и придал смелости. Она резко развернулась, чуть не выронив тарелку, которую усердно пыталась отмыть от недельного слоя грязи. Оставив занятие, подруга побежала ко мне.

– Элли… моя дорогая, милая Элли, – она строго заглянула мне в глаза. – Ты ведь понимаешь, что он не вернётся.

–Теперь…– я сделала вдох, блокируя выход слезам, – Теперь я понимаю. Он сказал, чтобы я перестала преследовать его , иначе он напишет заявление. Что всё , что между нами было это неправда и он просто хотел развлечься. Я показалось ему интересной ....

Слёзы всё таки нашли выход наружу

– Вот сукин сын, – выругалась моя миловидная подружка, – и что только ты в нём нашла?

На минуту она задумалась, а затем её нежное лицо, обрамлённое кудрями, исказил искренний восторг. Я поморщилась, предвкушая очередную новую идею.

– Ты уже давно не писала пейзажи, правда?

–Не сказала бы, что в Лондоне много живописных мест, – усмехнулась я, и она вдруг схватила меня за плечи.

– Точно-точно, тебе нужно съездить куда-нибудь за город и развеяться.

– Я ничего не рисовала целый месяц, и возможностью делать деньги из воздуха, как ты, не обладаю.

– Я работаю! – тотчас насупилась она.

– Успокойся, – я примирительно улыбнулась, – конечно ты работаешь, целых два дня в неделю.

– А я-то хотела предложить тебе замечательную возможность, – она окончательно оставила посуду и уселась рядом со мной,

– Брэндон как раз никак не может найти постояльца. Дом находится на самом обрыве около океана, и вид там что надо. Глянешь? – она игриво подмигнула, и я наконец сдалась.

Я почти сразу выключила экран, глядя на фото роскошного особняка из крупного камня.

– Я же говорила, что у меня нет…

– Он сдаёт его почти за бесценок, – выпалила она, пролистав вниз, – единственное условие заключается в том, что арендатор должен быть «настоящим творцом». Да это же про тебя, Элеонора Тревельян.

Возможно, мне стоило подумать подольше, но в тот момент, глядя на фотографии, я уже мысленно представляла себя гуляющей по туманному утёсу… стоит только мне уехать, и всё образумится. Сбежать от проблемы… да, да, и там я точно сделаю что-то толковое.

– Ну, – неуверенно произнесла я, – это как-то странно. Очень странно.

– Мне переслать тебе ссылку? – спросила подруга, и я уже знала ответ. Вечером стемнело и пошёл сильный промозглый ливень: заварив горячий чай, я всё сидела и смотрела на черновик на почте. Я изучила объявление вдоль и поперёк, и с виду оно казалось абсолютно благоразумным.

Но всё же что-то не давало мне покоя – я смотрела и смотрела в экран, пытаясь понять, что же меня так волнует. Вроде объявление ничем не отличалось от остальных, но всё же было в нём что-то, что отталкивало меня – оно лежало на поверхности, словно бы стучась в моё сознание, задымлённое ощущением возможности, которая, по словам Луизы, давалась раз в жизни.

Встав, я раскрыла окно, вновь запалив сигарету. Опустив глаза вниз, я увидела, как грубо матерящаяся компания мужчин грузила мусорные ящики, ничем не прикрываясь от ливня. Поморщившись от их грубого говора, я тут же плотно закрыла окно и, быстро потушив сигарету, нажала кнопку «отправить».

В конце концов, я же всего на неделю. Закутавшись в теплый плед, я погрузилась в глубокий сон.

Когда я проснулась, солнце стояло уже высоко над горизонтом. Повинуясь тому же внезапному порыву, что не отпускал меня с тех самых пор, как я увидела объявление, я грубым движением открыла крышку старого ноутбука, ничего не ожидая увидеть. Но на почте меня уже несколько часов ждало письмо от загадочного @aizekgrey88_1899.

Усмехнувшись, я тут же нажала на него, и тот маленький ответ, что ждал меня там, взбодрил не хуже черного как нефть эспрессо, с коим я встречала утро уже с десяток лет.

– Айзек Грей… – проговорила я имя вслух. Кажется, его родители были те ещё снобами. Чтобы назвать так своего ребенка, стоит совсем его не любить. Письмо было официальным и сухим:

«Дорогая мисс Элеонора, я искренне рад получить вашу заявку и надеюсь, что ваше пребывание в поместье доставит вам исключительно положительные эмоции. Тем не менее, я считаю своим долгом предупредить вас о некоторых особенностях Кроуспор-хауса. Как вы уже прочитали в объявлении, в доме 10 комнат, включая две ванные комнаты. Дом достался мне по наследству, и я вот уже который месяц пытаюсь найти для него постояльцев.

Немногие люди захотят жить на отшибе, где из развлечений лишь прогулки вдоль ледяного океана да посиделки у огня. К тому же нельзя не сказать о том, что мобильная связь и интернет могут быть недоступны, когда Атлантический океан начинает бушевать. Ближайшее поселение – деревня Портрейвен, располагается в трех километрах от дома…»

На секунду я отвлеклась от письма, задумавшись, надо ли мне это… Ехать непонятно куда и непонятно зачем, чтобы что? Доказать Джейку, что я смогу прожить и без него? Для этого вполне достаточно будет не сорвать грядущую выставку в феврале. Телефон завибрировал, отображая пропущенные звонки – я еще не вышла из беззвучного режима после сна.

Один звонок от Луизы, один от моего постоянного заказчика и один от… Меня окатило холодным потом, и я напечатала ответное сообщение: «Уважаемый Айзек, мне приятно ваше внимание. Я собираюсь заселиться через неделю и остаться в поместье на две недели. Подходит ли вам?»

Ответ, как всегда, пришёл почти мгновенно. Он, наверное, псих, раз следит за своей почтой.

«Разумеется. При надобности я могу встретить вас с вокзала».

Я нервно прикусила и без того уже видавший лучшие времена ноготь, решаясь на один вопрос.

«Могу я задать вам один вопрос?»

«Я весь во внимании».

«Почему вы сдаете Кроуспор-хаус только творцам? Обычные смертные не подходят?»

«Мне нравится ваш юмор, но догадки тут ни к чему – причина проста. Мой покойный дедушка был художником, и вместе с завещанием мне передалась его странная просьба»

Я улыбнулась, отпустив лишние страхи

« Спасибо вам за быстрый ответ»

Внеся небольшую предоплату за дом , я тут же купила билеты на поезд – ехать всего несколько часов, а стоит как хорошее купе . Смотреть на оставшиеся двести евро на карте было страшно , но я решилась

Всю следующую неделю я жила в предвкушении и именно это спасало меня от бездны отчаяния, что пыталась поглотить меня каждое утро, снова и снова , когда я открывала глаза и по привычке обнимала пустую постель. Я делала это снова и снова, кроме дня , когда мне пришлось встать в пять утра , чтобы успеть на поезд

Взяв в руки один чемодан и маленькую сумку и закрыв дверь на несколько ключей, я направилась навстречу новым впечатлениям.

Сидя в купе на мягком сиденье, я прислонилась головой к прохладному стеклу, за которым проносились серые пейзажи пригорода. Стук колес убаюкивал, но мысли в голове не давали покоя.

Я думала о том, какое именно решение в моей жизни привело меня к этому исходу. Был ли это тот день, когда я бросила университет, или та ночь у паба, когда я позволила себе влюбиться в человека, планомерно разрушавшего мою личность? Казалось, вся моя жизнь была чередой неверных поворотов, и эта поездка в неизвестность -то ли попытка спастись, то ли окончательное признание поражения.

Дорога прошла без приключений, и вот я оказалась на пустынной полузаброшенной платформе совершенно одна. С одной ее стороны открывался бескрайний океан, покрытый пленкой тумана, а с другой – маленький городок, ничем не отличающийся от любого другого английского поселения.

– Элеонора, – я услышала размеренный мужской голос почти что под своим ухом, – вы не замерзли?

Я резко обернулась, сталкиваясь взглядом с мужчиной. О боги, что это был за человек! Я еще никогда таких не встречала и вряд ли встречу. Первое, что бросилось мне в глаза, это костюм-тройка, совсем не подходящий для таких локаций. Идеально выглаженные брюки, ботинки, натертые до блеска, и глаза…

– Все хорошо? – мягко произнес глубокий голос, и я почувствовала, как мое сердце уходит в пятки. Этот мужчина слишком напоминал мне другого – того, от кого я тщетно пыталась сбежать.

– Да… да, – отмахнулась от вопроса я, – все в порядке. – Я осмотрелась. – Красиво у вас тут.

– Соглашусь с вами, – он улыбнулся, обнажив идеально белые зубы и в моей голове щёлкнул механизм. Я всегда видела таких мужчин издалека – мамочкиных нарциссов, что выросли под заботливым крылом домашней теплицы

Каждое выверенное движение, безупречная одежда и приятный запах – это большая редкость для мужчины в наше время, но он слишком себя любит. «Элеонора, возьми себя в руки», – твержу я себе, но у меня не выходит.

– Могу я взять ваш чемодан?

Словно того и ожидая, он взял мой забитый чемодан, совсем не сочетающийся с его видом, и мы вместе вышли с платформы. Я молчала, собираясь с мыслями

– Как прошла ваша дорога? – задал он вопрос.

Я пожала плечами, и он продолжил:

– Мы выходим на главную площадь Портрейвена. Тут вы всегда сможете выпить кофе или что покрепче вон в том углу, – он указал пальцем.

Мой взгляд тут же упал на небольшой бар в углу улицы. Скрытый другими крупными вывесками с кричащими цветами, выцветший якорь совсем не бросался в глаза. Но даже если бы Айзек не указал на него, я бы все равно заметила это маленькое светящееся заведение «Пристанище моряка» – хотя бы по гулу голосов, что раздавались оттуда. На улице стояло несколько маленьких раскладных столов со стульями и видавшая лучшие времена старая пивная бочка, поросшая мхом.

– Вы хотите зайти? – заметив мой интерес, предложил Айзек.

– Нет… нет, – я мотнула головой, возвращая взгляд на своего собеседника.

Я явно недооценила удаленность поместья. Мы полчаса ехали по полуразбитой дороге из старого камня на идеально чистом «Астон Мартине», а вокруг было только поле… поле и горизонт все так же покрытого туманом океана. Мужчина молчал, а я то и дело бросала на него мимолетные взгляды.: мне просто не верилось, что нечто настолько идеальное может существовать в нашем грязном, опороченном мире.

– Мы почти приехали, – заявил мужчина, переключая передачу. Я посмотрела в зеркала заднего вида, пытаясь разобрать очертания дома.

Дорога внезапно оборвалась, уткнувшись в низкую каменную ограду, поросшую мхом. Я подняла взгляд, и у меня перехватило дыхание. Передо мной на самом краю света, где земля обрывалась в бездну неба и моря, стоял он. Кроуспур-хаус.

Это был трехэтажный каменный дом викторианской постройки. Серый гранит, темная сланцевая крыша, выдававшая старину здания

Высокие узкие окна с белыми рамами и мелким переплетом. Над входной дверью цвета темной зелени красовался полукруглый витраж из серых и зеленых стекол, создавая причудливый узор и охотясь на редкие в этих краях лучи солнца

К дому вела ровная гравийная дорожка, а по бокам рос вереск и колючий кустарник. Здание выглядело ухоженно: чистая кладка, целая черепица, покрашенные свежей краской водосточные трубы. Ни паутины, ни облупившейся штукатурки. Справа стоял небольшой каменный гараж с дуговой крышей.

Я застыла, глядя на все это великолепие, не в силах вымолвить ни слова, пока Айзек молча заносил два моих чемодана в дом. В одном из них были вещи, а в другом мольберт – в конце концов, я должна была хоть как-то зарабатывать.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – наконец он прервал наше молчание длиной в десяток минут. Я опомнилась и неловко улыбнулась.

Дом был красив, особенно учитывая то, что вокруг не было совсем ничего – просто пустынное поле, утопающее в тумане. Я поежилась, когда ледяной суровый ветер сумел подобраться под мое тяжелое шерстяное пальто, и Айзек предложил мне зайти.

– За домом есть небольшой охотничий домик – он построен мной только пару лет назад .. – Айзек поставил мои сумки на пол гостиной с высокими потолками, – Вы всегда можете найти меня там

Мой взгляд упал на шикарный старинный камин, обложенный камнем. Спохватившись, мужчина тут же принялся его разжигать.

– Прислуги у меня нет – никому не хочется жить в этой глуши даже за солидную сумму, – пожал он плечами, подкидывая дров. – Поверьте, через пару часов вам станет жарко.

– Все хорошо, – поспешила успокоить его я и тут же, как назло, зашлась долгим кашлем. Хотя в доме было на удивление чисто.

Холодная рука легла сзади на мою спину, видимо, желая помочь, но я тут же отстранилась, повернувшись к мужчине лицом и наконец успокоив раздраженные связки.

– Простите, – он отвел взгляд и, кажется, немного смутился. – Наверное, мне стоит оставить вас. Возьмите ключи. – Айзек протянул тяжелую связку, наконец возвращая взгляд на мое лицо.

Я тут же протянула ладонь и взяла ключи, но все же вновь на долю секунды прикоснулась к его холодным длинным ладоням. Он никак не отреагировал, а я ощутила, как странное тепло разливается по всему телу от кончиков пальцев и ударяет куда-то в голову.

– Элеонора, хотел также спросить, когда мы сможем приступить к работе над моим портретом? – вдруг деловито заявил он, и я чуть не выронила ключи из рук.

– Портретом?

– Да, я указывал в объявлении, что условием является то, что творец сумеет изобразить меня в своем произведении.

Я живу на этой земле уже три десятка лет и уж точно знаю, что умею контролировать эмоции. Все, но не те, что вызывает у меня этот странный человек. Он в целом не похож на человека. Слишком холодный, словно камень, из которого сделано это поместье, и такой же красивый. С удивлением для самой себя я обнаружила, что почти забыла про Джейка. Еще пару дней здесь, и я уверена, что залатаю все душевные раны.

– Да… да, конечно, – неуверенно пробормотала я, и в душу закралось сомнение. – Приходите ко мне завтра с утра, часов в десять.

– Завтра… – он на секунду задумался. – Завтра в девять.

– Что ж, – он достал из кармана маленькую идеально белую тряпочку и протер ей руки, а затем так же аккуратно сложил обратно в карман брюк. – Пожалуйста, не проспите, я буду стучать.

Оставшись одна, я поднялась в спальню. Она была расположена на втором этаже, и рядом с большой кроватью, занавешенной балдахинами, располагался выход на небольшой балкон, с которого открывался вид на океан. Ничего, кроме простирающейся вдаль морской глади. Я так устала после дороги, что, даже не раздеваясь, провалилась в мягкую перину.

– Лу! – выпалила я в трубку. – Ты не представляешь, что произошло…