Нежность Звёздного палача

Глава 1

Ноа

– Мамочки, мамочки, мамочки… – я стою на постаменте среди ужасных синекожих огромных мужчин и боюсь даже смотреть на них. Они такие страшные! Такие сильные! И отсюда у меня нет выхода. Нет надежды сбежать. Вернуться обратно на Землю. Сделать хоть что-то, чтобы не попасть в руки к одному из них.

Меня похитили с Земли и привезли сюда. Сказали, что я стану сосудом одному из рай-ши – накопителем его силы и матерью его ребёнка. Вот только я совсем не готова к такому! В свои восемнадцать я только поступила в университет, только-только начинала жить самостоятельно, а теперь… Теперь моя жизнь кончена. И больше не будет никакой карьеры, никакой свободной жизни. Ничего не будет…

Я так и тряслась всё это время, боясь не то что спорить, глаза лишний раз поднять. Прежде с мужчинами я даже за ручку не держалась, а тут… Мамочки…

Пошатнувшись, едва не упала, но устояла кое-как наверное больше от страха, что за такое меня накажут. Пока что никто не наказывал, но я даже представлять боялась, как и что могут со мной сделать. Поэтому очень-очень старалась никого не злить. И помня наставления учителя ОБЖ – если противник сильнее, то главное не избежать любыми средствами последствий, а остаться в живых – не перечила ни в чём. Исполняла, что говорили, пока меня обследовали и вели вот сюда. Чтобы отдать одному из собравшихся. Молчала, как сказали. И да, пыталась выжить, хотя уже начинала сомневаться – зачем мне такая вот жизнь?

Пока я стояла, кажется, они торговались.

Но я не слышала. Просто не могла слышать из-за гула в ушах. Так что когда очень скоро аукцион закончился, это стало для меня неожиданностью. Как и то, что совсем рядом со мной стоит огромная, мускулистая фигура…

И лучше бы я не поднимала на него взгляд! Честное слово…

Потому что стоило только это сделать, как с губ сорвался приглушённый вскрик.

Какой же он был огромный и страшный! Невероятно!

Всё его тело бугрилось мышцами. Не теми красивыми, когда мужчина просто хорошо следит за собой, а натруженными, выпуклыми настолько, что казалось – грубая кожа вот-вот порвётся. И вся эта кожа была покрыта жуткими ожогами и шрамами. Даже хвост, который мотался из стороны в сторону. На нём, кажется, даже отсутствовали какие-то части… Словно были вырваны кусочки кожи с мясом…

И я даже думать боялась, где и как можно было получить такие жуткие увечья.

Но хуже всего были его глаза. Совершенно жёсткий, без всяких эмоций тяжёлый взгляд. Словно бритва.

В нём не было даже жестокости, но он резал своим равнодушием. И это пугало куда больше, чем если бы в нём было обещание пыток… Впрочем, возможно они тоже будут…

– Иди за мной, – произнёс он ровно, но от его голоса у меня колени подкосились. Сам же сразу развернулся к выходу, уверенный, что не посмею проигнорировать приказ.

Я громко сглотнула и облизала пересохшие губы. Мамочки… Он же меня убьёт… Просто убьёт. Разве можно будет выжить после такого, как он? Ну ведь совсем нельзя… Ну никак…

– Палач снова берёт себе женщину, – вдруг услышала я злой смешок за спиной, когда конечно же последовала за ним. Уж если остальным не перечила, то этому точно не стала бы.

– Интересно, сколько эта продержится, – вторил ему второй голос, который тоже сочился ядом.

По моей спине побежали мурашки. Продержится? Что же он делает с этими женщинами, если они не могут долго… продержаться?

Я замерла, не имея возможности больше идти. Ноги стали ватными. В голове помутилось. Я и так очень боялась его. А после этих слов… Кажется, куда лучше будет, если умру тут на месте, чем попаду в его каюту…

Но голоса услышала не только я. Тот, кого они назвали палачом, обернулся к ним. Смерил долгим взглядом, в котором так и не появилось никаких особых чувств, как мне показалось, потом просто кивнул каким-то своим мыслям. А они почему-то разом вскочили со своих мест.

– Я – правая рука адмирала! – громко заявил один из них.

– Я – его воин! Даже не смей думать причинить нам вред! – вторил ему второй, прикрываясь своим положением.

– Вы оба всё равно уже не жильцы, – бросил им третий, проходя мимо, но не глядя ни на меня, ни на палача. Кажется, он просто сбегал, пока тоже не попал под горячую руку… Хотя мой владелец вообще ничего ещё не сделал!

Неужели он настолько жесток? Он убьёт их просто за слова?..

Дыхание спёрло в горле, когда его взгляд переместился на стоящую в метре от него меня. Может… я тоже теперь не жилец? Он меня и в каюту может не поведёт…

Но мне повезло. Когда палач сделал шаг ко мне, оказываясь почти вплотную, я была уже настолько взвинчена и испугана, что просто лишилась чувств от ужаса. И это стало моим спасением, потому что сердце бы просто не выдержало идти за ним по длинному коридору в ожидании своей участи…

Только в самый последний момент я ощутила на себе жёсткие, грубоватые, огромные руки, которые подхватывают моё обмякшее тело до того, как то упадёт на каменный пол…

Дорогие читатели, рада видеть Вас на страницах новой истории♥Книга практически завершена и небольшая по объёму, поэтому выкладка будет бесплатной и быстрой – следите за обновлениями, чтобы не пропустить завершение, после него цена появится на следующий день♥

История ооочень эмоциональная и горячая, но нежная и чувственная)

Кстати, знаю, что многие уже выбрали себе любимчика из серии про рай-ши, ну а мой, раскрою Вам секрет, – вот он, палач, поэтому мне особенно важна Ваша поддержка этой истории♥♥♥

Нас ждёт:

🌪 очень нежная, чувствительная героиня;

🌪 немного пугающий герой совсем без чувства юмора и с полным непониманием человеческих женщин;

🌪 жестокие правила звёздных рас на пороге изменений;

🌪 эмоционально-чувственное торнадо ♥

Глава 2

Ноа

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на полу. Точнее на коврике. В каюте. Тут не было уютно, но она не представляла собой какой-то ангар или камеру пыток, как представлялось мне в моих мыслях. И даже тут имелась какая-никакая мебель.

Кресло, стоящее у окна. Небольшой шкаф явно не для одежды рай-ши, скорее для меня. Тумбочка и… кровать. Просто огромная круглая кровать!

Я сразу же подобралась и сжалась на своём коврике. И думать не желала, зачем тут такая кровать стоит! Кошмар какой-то… Ни за что, даже под угрозами я на неё не лягу. Пусть лучше сразу убьёт!

Тут дверь отъехала в сторону и на пороге показался он…

Мамочки, какой здоровущий! Страшно-то как… А ещё он ко мне идёт! Зачем?!

– Поешь, – поставил передо мной контейнер с питательной пастой.

Такой же кормили меня в медблоке, и кормили уже давно, да. А последний раз я и сама поесть не могла от страха и волнения перед аукционом. Так что мой желудок предательски издал голодную трель, и я глупо покраснела. За что сразу же себя мысленно обругала.

Ну чего краснеть?! Я теперь его пленница, он со мной такое ужасное сделать может… А я стесняюсь, что проголодалась!

Внутренний голос шептал, что может он не такой уж злой, раз принёс мне еды? Но здравый смысл опирался не на надежды, а на факты. Может быть добрым тот, кого другие рай-ши зовут палачом? Кроме того, они так ужасно испугались, когда он обернулся… Явно было, что очень им страшно! И если уж его боятся такие же огромные и при должностях, которыми прикрывались, то что остаётся мне?

Да и вообще даже весь его вид говорил о том, что он вряд ли даже понимает значение слова «боль». Потому что ни одно живое существо, знающее, что это такое, не пережило бы столько увечий…

Хотя большую часть его тела скрывали тяжеленные наверняка, массивные доспехи, всё равно было заметно, что у него очень много шрамов. И не аккуратных, как например у меня был ровненький от аппендицита, а жутких, словно куски мяса срастались сами по себе без хирургического вмешательства. Также выглядели и его ожоги – вывернутые наизнанку краями, глубокие, словно вулканы на коже…

Ну и глаза эти жутко-отсутствующие. Словно его вот совсем тут нет. Будто бы тело его отдельно от души. Хотя… Может у него души и вовсе нет?

Но прямо сейчас он даже говорить со мной не стал. Оставил контейнер и вышел в другую дверь. Всего в каюте было их две. Я думала, что вторая – это санузел. И первой мыслью было, что он просто пошёл в душ, но там было тихо. Даже дыхания его не слышно. Странно…

Однако, моментом я решила воспользоваться, стараясь не думать, для чего именно он меня кормит. Может, чтобы сразу не умерла после того, что собирается со мной делать?

Только несмотря на то, что пасту эту их я терпеть не могла, прямо сейчас запихивала её в себя довольно бодро. Желудок насыщался, голод и жажда отступали. Я же ела настолько быстро, насколько вообще могла бы есть. Боялась, что не успею. Но и пяти минут не прошло, как контейнер остался в моих руках пустым, а рай-ши так и не появился. Не то, чтобы я его ждала, конечно…

И всё же не могла оторвать взгляда от двери, за которой он скрылся.

Не может же он там просто стоять, да? Может, уснул?

Ну да, конечно. Хотел бы спать, пришёл бы в постель и лёг. И ещё меня бы заставил…

Снова острые мурашки разбежались по телу, разгоняя панику. Он же вернётся. Не сейчас, так через десяток минут. И мы останемся в каюте только вдвоём. И что тогда? Как он себя тогда поведёт?

То, что не стал бить сразу с порога, не означало, что и дальше не будет. А если он прикажет мне ублажать его? Если он думает, что я во всём буду такая покорная? Мамочки, что же делать тогда? Я и представить не могу, чтобы прикоснуться к нему. От страха умру тотчас… Да и если бы могла… я ведь не умею ничего! Вот совсем ничего. Неужели мой первый опыт случится с этим чудовищем?

От звука открывшейся двери, я вздрогнула всем телом и прижалась спиной к стене.

Он не спеша сделал пару шагов ко мне, но остановился на полпути, словно о чём-то задумался. Я внутренне напряглась как натянутая струна, понимая, что наверное прямо сейчас он…

А он просто прошёл мимо. Мимо коврика. Мимо меня. Не сказав больше ни слова. Вышел из каюты молча, не отдавая никаких приказов.

Хм… А что это сейчас было?

Представить, что он мог просто принести мне еды, постоять за дверью, а потом так же просто уйти, я не могла. В этом не было никакого смысла. Или всё же был, просто я его не вижу?

Глава 3

От переживаний и страха я думала, что точно ни за что не усну сегодня. Да и не собиралась спать-то. Он ведь наверняка вернётся скоро. И точно захочет воспользоваться своим приобретением, так ведь? Поэтому мне ну никак нельзя было спать. Просто запрещено.

Ведь если я усну, то он может подойти незаметно и… Впрочем, если я спать не буду, то он тоже подойдёт, даже если я его замечу. И всё равно не смогу ничего сделать, чтобы защитить себя, так?

Выходило, что так.

Но и смириться со своей участью я не была готова. И даже обошла каюту, тихонько, будто бы кралась, на цыпочках, в поисках предмета для самообороны. Но такого не нашла. Совсем ничего, что можно было бы использовать против такого чудовища. Монстра просто… Палача…

Кошмар какой! И почему именно к нему в руки я попала?! Почему?!

Неужели в этом кошмарном месте совсем нет хороших рай-ши? Ни одного? Почему, даже если судьбой мне уготовано оказаться в плену, то я в плену именно у него?! Если бы мне попался добрый, ласковый и красивый мужчина – это было бы совсем другое дело.

Конечно, и такого бы я не хотела. Я бы вообще хотела домой! Но если выбирать между этим ужасным чудовищем и любым другим, кто был бы не таким жутким, то выбор же очевиден, да?

И всё же от этого волнения, точнее несмотря на него и всё прочее, я не смогла побороть сон. Хотя специально легла лицом к выходу, чтобы видеть, если он войдёт. Но веки тяжелели после еды, а тело немело от пережитого и хотело расслабиться. Несколько раз я широко зевнула, прежде чем окончательно поняла, что просто не могу сопротивляться сну…

И меня унесло в какой-то водоворот. Там я словно висела в невесомости. Меня укачивал, убаюкивал космос… Я видела невероятной красоты звёзды и кометы. Слышала звуки водопадов. А потом и видела их…

Под сверкающим звёздами ночным небом был космический водопад. Я стояла у самого его подножия и сверху на меня падали градом тяжёлые капли и струи кристально чистой воды. Я умывала ею лицо, жадно пила из ладошек, не обращая внимания, что вся уже вымокла и мои мокрые волосы прилипают к плечам, прикрытым прозрачным из-за влажности платьем.

Его мокрая ткань облепляла моё тело, но тут больше никого не было, поэтому я не смущалась и наслаждалась этими мгновениями. Дышала полной грудью, вдыхая вкусный аромат свежести с лёгкой горечью трав.

С тех пор, как я попала на космическую станцию, я ни разу не была на свежем воздухе и не пила воды. Только ела ту дурацкую пасту… Поэтому теперь вода казалась чудом!

Только вот пить её было неудобно. Потому что она убегала сквозь пальцы ещё до того, как я успевала сделать хоть пару глотков. И когда я уже отчаялась от попыток и собиралась просто запрокинуть голову, чтобы открыть рот и сразу им ловить струи воды сверху, перед моим носом появились две огромные синие ладони, сложенные в пригоршню полную воды…

Робко подняв голову, я увидела, что передо мной стоит мой новый хозяин. Тот самый жуткий палач. Только сейчас его лицо совсем не такое, каким было в реальности. Тут оно – живое. И в глазах его я вижу что-то жаркое, что опаляет меня будто бы пустынное солнце… И в то же время почему-то, несмотря на жар смущения (ведь этот взгляд совершенно точно был порочным), всё равно тянусь к его ладоням и пью из них…

Вода течёт по моему подбородку и по шее, а он старается держать руки так, чтобы мне было удобнее пить. И я даже решаюсь обхватить их снизу своими.

Странно, но его кожа была прохладнее моей. Я почему-то думала, что он должен быть горячим… Но хотя во сне это не так, я почему-то, даже не понимая, что это всё сон, его не боюсь сейчас. И прикасаюсь сама. И пью из его рук, делая большие глотки. И нисколько не смущаюсь своего внешнего вида.

Мне почему-то совсем не стыдно. Вот ни капельки… А ведь он смотрит. Ещё как смотрит!

Совсем не безразлично и холодно. Нет. Он смотрит так, что в его глазах я вижу даже ту позу, в которой он хочет меня взять… Настолько красноречиво. Настолько откровенно. Порочно. Пошло. Обжигающе… И его глаза – они больше не холодные своей беспощадностью, о нет, они совсем другие…

Но неужели на самом деле он вот такой? Эмоциональный, пылающий, а вовсе не жутко-равнодушный, способный на убийство без особых эмоций?

Здесь, сейчас он ни капли меня не пугает. И хотя его шрамы и ожоги никуда не делись, я их не боюсь. И они совсем не кажутся уродливыми… Почему-то мне хочется не отодвинуться от него, а поцеловать каждый шрам на его коже… И ведь здесь он без доспехов…

Я вижу шрамы не только на его руках, но и на его груди… На его торсе… На выступающем рельефе пресса… Чёткие, сильно выпуклые кубики тоже покрыты рытвинами. Как и косые мышцы живота, переходящие в лобковые и скрывающиеся под странной повязкой на его мускулистых бёдрах.

Она тоже мокрая и тоже липнет к его телу. Поэтому через неё я прекрасно замечаю, что он возбуждён. А ещё – что эти самые шрамы и ожоги тоже ныряют под повязку, как бы говоря о том, что даже там он получил увечья… И представляя, какую боль он на самом деле пережил, мне невыносимо хочется пожалеть… Поласкать его…

Прежде неизвестное мне желание. Никогда даже мысли подобной у меня не возникало. Не то что намерения.

И хотя он не делает ничего кроме того, что держит для меня воду в своих здоровущих ладонях и смотрит так, будто бы хочет сожрать, ощущаю, что внизу живота становится очень-очень горячо и влажно совсем не от водопада. Поэтому ёрзаю на мете, сильно сжимаю бёдра, не в силах противиться своим ощущениям. И с моих губ в тот же миг слетает красноречивый стон…

Но от него же я и просыпаюсь, широко распахивая глаза, ошарашенная первой мыслью – не сошла ли я с ума, представлять такое, и вдруг видя перед собой… Его.

Не во сне. В реальности. Но с теми же горящими желанием, как в моём сне, глазами…

Мамочки-мамочки-мамочки, что же будет…

Глава 4

Подскочив на месте, я снова вжимаюсь в стену, как было до этого. Лопатками ударяюсь об неё же, но лишь морщусь от боли, не смея даже охнуть вслух. Кажется, что любой мой звук может спровоцировать его. И он набросится на меня как какой-то жуткий зверь. Растерзает, не оставив на мне тоже ни единого живого места…

И потому я вжимаюсь ещё сильнее, стремясь стать невидимой, но не говорю ни слова. Не смею просить его, не смею молить. Молчу, огромными глазами глядя на его мощную фигуру, застывшую напротив.

Он ведь не только что пришёл, да? Он уже довольно давно так стоит? И наверное видел… Видел, как я сжимала бёдра в реальности, а не во сне. И слышал мой стон…

Мамочки, как же стыдно! Ужасно просто… И горько. Что сама его спровоцировала.

Возможно, если бы не это, он бы сам просто лёг спать. Не то, чтобы я верила в это… Но была надежда, что так могло бы быть. А теперь он видел всё и слышал. И наверняка теперь не позволит мне дальше просто уснуть…

Какая же я бестолковая! И откуда только в моей голове такие порочные мысли, что сны такие снятся?!

Мне и в глаза ему стыдно смотреть, будто бы он может прочесть в них то, что я видела. Но ещё хуже – понять, что я чувствовала. Что я хотела ласкать его… Там… Что я не боялась. Не убегала. Не сопротивлялась. Что я пила из его рук. И правда думала о нём вот так…

Стыд какой! Позорище…

Ладно бы он заставлял меня, а я убегала – это можно было бы списать на нервы и то, что случилось в реальности. Но свой сон я совершенно никак не могла объяснить. Его вообще не должно было быть! Подобные мысли просто не должны были появиться!

Так откуда они? Если в реальности я боюсь его до обмороков, то почему моё подсознание подкидывает мне такие картинки? Неужели это способ психики защититься? Что-то вроде стокгольмского синдрома? Может быть, да…

Но сейчас это всё играет со мной злую шутку. Ведь если бы не это, то может он не стоял бы так близко. И смотрел бы на меня вот так…

Облизав пересохшие губы, я опустила взгляд, не в силах больше видеть его перед собой. Он так дышит… Громко и тяжело… Мамочки, что же будет?

И несмотря на то, что мысленно уже уговариваю себя не сопротивляться, чтобы выжить хотя бы после близости с ним, всё равно, когда он делает последний разделяющий нас шаг, с моих губ срывается сдавленный вскрик. Я зажимаю рот руками. Но не успеваю. Всё уже прозвучало.

А ведь есть такие извращенцы, которым нравятся крики. Вдруг он из таких? Вдруг он специально станет делать мне больно, чтобы я кричала и просила его остановиться? Да, такой как он, только так и может получать удовольствие. Наверняка, он любит упиваться своей силой и властью. Ему только такое и может нравиться! Ну конечно же…

Мне так ужасно страшно сейчас. Я ныряю в отчаяние с головой, когда он наклоняется ко мне. И жду удара. Или того, что он схватит за волосы… А потом также за волосы дотащит до постели, кинет на неё и…

А может и на постель не потащит. Может он сделает то, что собирается, со мной прямо на полу? А что? Может, чтобы кровь потом было проще оттирать…

Крепко зажмурившись, я не сразу понимаю, что меня никто не бьёт и не хватает. В моей голове это всё уже случилось, поэтому я словно онемела всем телом. Но никакой боли нет. Нет даже прикосновения.

Приоткрыв сначала один глаз, потом второй, я обнаруживаю, что когда наклонялся, он просто забрал контейнер, который я поставила рядом с ковриком. А вместо него сейчас на полу возле меня стоит маленькая, совсем крошечная бутылочка с прозрачной жидкостью… Что это? Яд какой-то ужасный, да?

– Вода, – вздрагиваю от его грубого голоса. – Тебе, – добавляет, словно я совсем идиотка и могу подумать, что он принёс воду в такой крошечной посуде для себя, чтобы оставить её рядом с ковриком. Хотя я могла бы так подумать – чтобы приказать мне не трогать её, чтобы таким образом пытать…

Но если не так, то зачем она мне? Для чего мне вода? Вода же это не яд… Чтобы наблюдать, как я буду мучиться… Разве не такое ему нравится?

Робко поднимаю глаза и снова натыкаюсь на его спокойный, ничего не выражающий взгляд. И он не прикасается ко мне, как я себе придумала. Не делает ничего такого… Пока…

И всё же у меня снова бегут мурашки от его жуткого вида. Тени от приглушенного света делают его лицо ещё более зловещим и пугающим. А его шрамы глубже и уродливее… И он точно самой ужасное чудовище на этой станции! Да… Но почему-то совсем не причиняет мне никакого вреда… Пока…

И видимо что-то такое щёлкает в моей голове, потому что не могу объяснить, зачем вдруг я спрашиваю его сейчас:

– Разве ты меня не тронешь?

Вопрос звучит как-то глупо, если честно. Будто бы я сама его подталкваю к насилию надо мной. С другой стороны, я правда не особо хорошо соображаю сейчас от страха. А он… Вместо ответа он бросает на меня странный такой взгляд, вздыхает и… тяжело разворачивается снова ко второй двери из каюты. В душевую.

Теперь я знаю, что за дверью санузел. Довольно тесный для такого, как он. Но так и не ответив, он уходит туда. И там снова тихо. Будто бы замирает за дверью и просто стоит там…

Только если так, то зачем ему это? Не может же быть, что чтобы не пугать меня ещё больше? Ведь нет? Или да?…

Глава 5

А-Шрам

У неё такие стройные ножки… Я уже полчаса смотрел на них и не мог перестать.

Она вся… такая… стройная… И приятного цвета…

Её кожа намного смуглее, чем у других землянок, которых я видел. И почти сливается с волосами. И мне такое нравится.

Я не знаю, как описать то, что чувствую. Она не первая землянка здесь, у меня. На самом деле их тут было много… Очень много. Наверное больше, чем у кого-либо. Но все они меня боялись и ненавидели. И почти ни одну из них я не тронул… Даже пальцем не коснулся. Пусть и очень хотел. Но просто надеялся, что…

Хотя кого я обманываю? Я уже давно ни на что не надеялся.

Не верил, что кто-то из этих хрупких красивых существ посмотрит на меня без отвращения и ужаса. И зачем забирал их, не знал толком сам.

Не в первый раз уже слышал за спиной насмешки, когда уводил очередную, мол трахнет на этот раз или нет. Кое-кто даже делал ставки за моей спиной. Но ни один не получил выигрыша. Потому что сдохли до того, как смоли бы это сделать.

Я убил их. Да. Выследил. И убил. И они сами виноваты. Потому что… Ну как я мог?

Эти женщины… Они такие маленькие… Не по возрасту. Нет. Сюда привозили только созревших. Но просто по сравнению со мной. Телом. Они такие хрупкие. И… красивые…

Вдруг сломаю?

Мне нравилось даже просто смотреть на них. Хотя бы то время, пока их не забирали у меня. Хотя из-за благосклонности императора и командора они оставались у меня довольно долго. По нескольку месяцев без всякой привязки… И конечно в них не было моих волн.

А как они там появятся? Я же всё понимал. Я знал, что я чудовище. И им я омерзителен.

Лишь однажды, уже очень давно, одна из первых «моих» этих женщин согласилась разделить со мной постель… Тогда я ещё не понял того, насколько я им противен. И потому собрался духом и решился предложить ей… Промямлил что-то такое, что хотел бы попробовать. А она вдруг согласилась. От страха. Но последнее я понял уже потом. После. Не сразу.

К сожалению.

Это случилось между нами тогда всего один раз. Я очень старался, пытаясь вспомнить своим скудным мозгом, что писали в учебниках. И мне очень понравилось. Вот очень. А ей… Ей нет. Совсем.

Мои феромоны тоже доставили ей удовольствие. Но потом она попросила её больше не трогать. Я больше не стал. Но то ощущение…и вид отвращения на её лице… Никогда не забуду…

Ей было мерзко. И страшно. А я не понял… И до сих пор себя в этом виню.

Но не мог забыть и другого. Как это – трогать тёплую женщину. Гладить.

У них… такая шелковистая кожа и волосы… Они такие мягкие, нежные… И такие вкусные…

Я бы хотел ещё секса. С одной из них. Но никогда больше не делал даже попыток.

Потому что я – безжалостный палач рай-ши – не желал бы увидеть снова в таких прекрасных глазах отвращение к себе. И брезгливость.

И всё равно… я ходил с аукциона на аукцион, где землянки подходили мне по анализам хотя бы минимально. И забирал одну за другой. Смотрел, любовался, позволял им отдохнуть от их других рай-ши, а потом отдавал снова… Как положено правилами, спустя отведённый срок или чуть раньше, если новые сосуды долго не привозили, а этот «простаивал» со мной…

Потом, если узнавал, что их новый мужчина был жесток, убивал. Его конечно. Не женщину.

Но кажется ни командор, ни император не были против такого исхода, потому что пока все закрывали глаза на мою самодеятельность. Зато эти женщины потом доставались хорошим воинам, которые бы ни за что не посмели их обидеть. Ведь я бы опять убил.

А со временем «моих» женщин с аукциона другие просто перестали забирать – было себе дороже. Только вот женщины этого не знали… И спустя годы я даже привык к страху и ужасу в их глазах.

Я не был стар, даже скорее довольно молод по меркам рай-ши, совсем немного старше молодого императора, но из-за ожогов и частых битв моя кожа была вся в пятнах, повреждениях и шрамах. И от того, что я много убивал, мои глаза были жестокими или пустыми (ведь убивать без эмоций проще, чем с ними)… И они, эти женщины меня боялись. Как самое жуткое чудовище среди рай-ши.

Впрочем, я и был чудовищем…

Но эти нежные создания я бы никогда не тронул. Я по себе знал – каково это, когда больно. И не стал бы делать им больно. Ни за что.

А они не верили. И боялись… И позже я уже перестал пытаться убедить. Всё равно не поверят.

Только вот я всегда прежде мог держать себя в руках. А с этой… было что-то не так.

Меня просто выворачивало от желания прикоснуться к ней. Провести ладонью по нежной, смуглой коже. Поцеловать каждый её тоненький, приятного цвета пальчик…

Может, это из-за того, что пришлось на руках принести её в каюту и поэтому я уже её трогал? Или я просто устал быть один? Может, моей душе захотелось снова почувствовать если уж не ласку от женщины, то хотя бы немного прикосновений к ней? Я бы не стал делать ничего больше… Я бы только трогал её… Руками. И всё. Честно.

Но она-то об этом не знала. И потому смотрела на меня с ужасом. Вжавшись спиной в стену. А я громко сглотнул и быстро отвернулся. Если она увидит, что на моём лице сохраняется вожделение, то испугается. И почему-то… мне до ужаса было страшно увидеть отвращение и на её лице…

От всех остальных – уже нет. От неё – невыносимо…

Но она только страх показывала пока. И мне оставалось лишь надеяться, что её позволят мне оставить тоже подольше. Я бы… наблюдал за ней. Хотя бы просто смотрел, если уж трогать никак нельзя, чтобы сильно не пугать.

И я впервые бежал в каюту поскорее, чтобы украдкой посмотреть на неё. И принёс ей запрещёнку.

Зачем? Я понятия не имел. Но зачем-то принёс, да…

Я конечно понимал, что мне никогда она не достанется. Такая, как она, ни за что не захочет со мной… ничего. Так что я понимал, что на следующем аукционе её заберёт себе кто-то другой… И уже даже придумывал своим не сильно умным на самом деле мозгом, как бы сделать так, чтобы никто плохой её точно не забрал… Ну как плохой? Хотя бы тот, кто не добр к землянкам. Так-то мы все тут не очень хорошие.

И я мог бы, например, убить того, кто может быть жестоким с ней, заранее. И тогда её отдадут следующему. Если он окажется нормальным, то ладно. А если нет, то я мог бы убить и его… И так до тех пор, пока не останется только тот, кто не станет ей точно вредить…

А ещё ей точно нужен какой-то красивый рай-ши. Я смутно понимал, что в глазах женщин значит «красивый», но наверное достаточно, чтобы у него не было увечий как у меня. Нос там не был сломан. И губа не порвана. И бровь. Что-то такое, я думаю…

Но пока я мог сделать для неё только одно. Уйти в душевую, закрыться там, чтобы она не боялась ночевать со мной в одной комнате. И просто стоять, прислонившись к ледяной стене, вспоминая, как крепко она сжимала свои стройные ножки и какие звуки при этом издавала…

Ни разу раньше я не слышал таких приятных звуков. Интересно, что это такое было? И что могло ей сниться, что она такое выдавала? Если бы я знал, я дал бы ей это в реальности. Чтобы ещё хоть раз такое послушать…

И даже сейчас, через дверь прислушивался к её дыханию. И ещё немножко надеялся, что снова услышу что-то такое. Или хотя бы похожее. Но ничего такого приятного не слышал…

Жалко, что я не только страшный, но и ужасно тупой. Иначе бы я смог бы придумать, как можно сделать так, чтобы она снова немного постонала… Для меня…

Ну а пока я просто стоял. И был готов стоять так до самого утра, чтобы она поспала пусть не спокойно, но хотя бы без страха, что я рядом. А так меня же не видно, значит ей не должно быть сильно страшно. Правда же?

Глава 6

А-Шрам

Я простоял в санузле очень долго. Но это ничего. Я умел долго стоять. Иногда нужно было выслеживать кого-то. И это длилось часами, днями, неделями. Поэтому я привык замирать, задерживать или замедлять дыхание, и просто ждать.

Вот только не так давно я выслеживал одного из врагов императора. Это продлилось больше недели. И всю неделю я совсем не спал. Ни одной минуты. Поэтому сегодня вообще-то собирался немного отдохнуть. И про аукцион узнал совсем случайно. Но раз девушка мне подходила на какое-то мизерное количество процентов, то пошёл. Потому что мне наверное одному тут разрешено было ходить вот так частно. Точнее мне прямо никто не запрещал. Ну я и ходил, раз не запрещали прям.

Но последнее время почти никто из землянок мне вообще не подходил.

В прошлый раз меня угораздило на аукционе случайно взять женщину императора. Это я потом узнал, что её привезли специально для него. Но по идее можно было и догадаться, конечно.

Я бы и догадался, если бы не был тупым. Но я был. Так что умудрился сделать на неё ставку и даже выиграть, ведь мало кто отваживался вступать со мной в спор. Но мне повезло, что он вовремя вмешался. И забрал её себе сразу. А то мало ли потом о чём бы он думал, если бы она побыла в моей каюте. Может ему бы даже смотреть на неё потом было бы противно, хоть бы я её и не трогал.*

Так что в итоге мне повезло. Но с тех пор ходить на аукционы было как-то боязно. И всё же сегодня я пошёл. Оказалось, не зря…

Она стояла такая красивая. Невозможно красивая. И потому я сразу же сделал очень большую ставку. Мало кто из рай-ши в качестве ставки мог бы предложить несколько жизней другого или других. Я был палачом императора. Я мог.

Поэтому обычно со мной и не тягались особо, зная, что перебить мою ставку почти невозможно. А даже если получится, то я ведь могу потом и отомстить за это… Потому что я очень любил, чтобы в каюте была женщина.

Хоть я и не трогал их, но сама мысль, что мне не надо будет спать в комнате одному, грела.

Конечно, никто не догадывался, почему я так сильно хочу, чтобы в каюте кто-то был. Но на самом деле меня мучили кошмары. Всегда. Я ни разу наверное не спал без них. С детства. Потому что мой отец тоже был палачом. И готовил меня к этой же миссии весьма своеобразно…

Так что я бы ни за что не признался, но я боялся спать один. А когда в каюте была женщина… Было не так страшно.

Но ради этой… Ради этой я сам был готов бы спать стоя в душевой. Только, наверное, не сегодня…

Сегодня ноги меня буквально не держали. Как бы я себя не уговаривал. Неделя без сна сказывалась… Поэтому спустя несколько часов, наверное около четырёх или пяти, я всё же открыл тихо дверь, надеясь, что она уснула. Мне повезло.

Она и правда спала. Подложив под щёчку ладошку, сладенько сопела…

И я замер на пороге, созерцая эту картину. Такую… мирную…

Это напомнило мне, как я спал почти так же, уложив голову на колени матери после очередных «уроков» от отца. Она жалела меня… Я тогда был маленький, тогда мне ещё казалось, что она может меня защитить от него…

А потом её не стало. И отец сгинул. А я остался на всём свете только один. Я. И какая-нибудь женщина в моей каюте, которая до икоты меня боится…

Я вздохнул и прошёл к кровати. Тихонько забрался на постель, чтобы не разбудить, и повернулся лицом к ней, лежащей на полу.

Я бы предложил ей, чтобы легла рядом… Но разве же она согласится? Никогда…

Поэтому я наблюдал, как мерно вздымается её грудь в вырезе платья. Скользил взглядом по её фигурке – с такими красивыми плавными изгибами… Как горы на Рай-Таре… Только маленькие. И начинал засыпать сам, слушая её спокойное дыхание.

Ну вот, не боится. И то ладно.

И когда я тоже уснул, впервые за всё время мне снился никакой не кошмар, а снился настоящий сон. Яркий такой, красочный. Хороший сон. Потому что в нём была она… Мы стояли у настоящего водопада. Будто бы на Рай-Таре. Но она почему-то пила воду из моих рук… Воду на Рай-Таре нельзя пить в таком виде. Но тут я ей разрешил, раз уж это был сон…

И она пила и ни капельки меня не боялась. А ещё…Смотрела… На меня. Без страха. И отвращения. Будто бы никакой я не урод. А просто кто-то, кто даёт ей пить…

И я смотрел, как мокрое платье прилипает к её телу, облепляя даже тёмненькие соски, и ощущал, что моё тело тоже реагирует на этот факт. Но неуклюже старался спрятать свою реакцию. Потому что если ей сейчас не мерзко смотреть, то если заметит мой огромный стояк, то станет. Разве такое может быть кому-то приятным? Да и… Мой член же тоже весь покалеченный. И ещё он не совсем ровный теперь.

Если честно, у меня он слишком наверно ужасный, как мне казалось. Какой-то страшный. Как я. В шрамах весь ещё, местами кусков кожи не хватает, как и на всём теле – это я однажды так неудачно сорвался во время исполнения своих обязанностей алмазную пыль Венейры… Потом грубая кожа на теле худо-бедно затянулась, а там… Эх.

Правда, того рай-ши, который меня туда сбросил, я тогда всё равно догнал и убил. Как было приказано. Так что всё равно остался доволен. И прежде, до этого момента, как-то не особо сожалел, что у меня не только тело ужасное, но и член. К тому же это было уже после того, как у меня всё случилось с той, первой… Так что я всё равно не рассчитывал ни на что. Но этой землянке его я бы точно не решился никогда показать. Ни за что.

Она же наверняка видела другие. И мой ей точно не понравится… Так что мне было стыдно, если бы она заметила, как он на неё реагирует. Ещё подумает, что я решил, что такие уродцы как мы достойны её…

Но я так не решил. Я знаю, что нет. И ни за что не решусь сунуться к ней со своим жутким членом наперевес. Мне просто нравится, что она пьёт из моих рук. И что прикасается к ним своими ладошками, поддерживая снизу, чтобы вода не утекала. А ещё иногда… случайно, конечно, задевает пальцы губами…

Они у неё такие… такие… Губы эти… Ну вот как подушка после сна на камнях.

И мне бы хотелось их самому тоже потрогать. Но я бы ни за что не посмел прикоснуться к ним своими грубыми и грязными руками. Нет. Нельзя такими жуткими руками трогать такое совершенство. Руками этими можно только убивать врагов императора. А тут… Тут мне можно только смотреть…

Смотреть и самую капельку мечтать, как я обнимаю её тонюсенькую талию и трогаю её нежные, розовые губы… Нет, конечно, такого я не мог себе позволить даже во сне. Но в мыслях ведь можно? Если она не узнает о них, то ей же не будет неприятно, ведь правда? А я обязательно сделаю так, что она никогда-никогда не узнает. И ни за что не посмею осквернить её тело собой… Тем более, что я и так ей ужасно противен в реальности…

Глава 7

Ноа

Я проснулась резко. И сразу распахнула веки, выныривая из сна и оказываясь в реальности. На коврике, в каюте самого жуткого рай-ши из всех возможных. Вчера, так и не ответив на мой вопрос, он ушёл в душевую. И хотя я старалась не спать и дождаться, когда он вернётся, чтобы не застал меня врасплох, так и не смогла. Уснула. Ведь его слишком долго не было.

Странно, что оттуда не доносилось вообще никаких звуков. И если бы санузел был тут чуть больше, я бы подумала, что он решил и поспать сразу там. Но я видела его своими глазами, и спать он там точно не мог. Если только стоя…

Зато совершенно точно спал сейчас. На кровати. И даже во сне выглядел ужасно угрожающим. Просто кошмарным.

Казалось бы, во сне даже самые пугающие на вид люди частенько превращаются в сонных милах. Но не он. Даже его поза была напряжённой. Будто в любой момент он готов вскочить и начать убивать всех на право и налево. И его лицо тоже было напряжено, словно он о чём-то усиленно думал сейчас. Вот только он спал. А думать во сне довольно проблематично…

Наверное, я проснулась слишком рано ещё. Ведь вряд ли такой как он имеет привычку спать до обеда.

Если честно, я вообще прежде бы не смогла себе представить его спящим. Но теперь, когда увидела, поняла, что если бы и вышло, то получилось бы именно так. Потому что никто другой точно не спал бы вот так. Даже его огромные кулаки во сне были сжаты. Будто бы он сдерживался…

А мой взгляд тем временем скользил по его большому телу.

Сейчас он был без доспехов. Вместо белья на нём наблюдалась какая-то повязка, сделанная будто бы наспех из отреза светлой ткани, вроде той, что на мне вместо платья… Хм… Может, он и правда соорудил себе такое подобие белья из материалов, из которых делают одежду землянкам? Ну, неважно.

Важно то, что даже под этим отрезом хорошо заметен был огромный бугор. Кажется, он прямо во сне возбуждён… Мамочки… Что же будет, когда он проснётся? Почему не стал будить меня ночью, когда вернулся? Разве он не собирался бы использовать меня сразу по прямому назначению?

Но несмотря на страх, пока он спал, я продолжала рассматривать и его всего, будто бы в поисках его уязвимости или слабого места. И не находила ничего такого. Если бы не шрамы и ожоги, я бы подумала, что весь он соткан из какого-то тугоплавкого, супер-прочного материала. Очень крепким он выглядел. Массивным. Даже грузным – словно гора, как попало вылепленная из твёрдых мыщц. И это совсем не придавало ему привлекательности.

Понимая, что вероятно мне-таки придётся и против воли разделить с ним постель, я как-то подсознательно искала в нём хоть что-то привлекательное. Что-то, что могло бы мне помочь увидеть в нём другого… Не такого ужасного.

Но не находила. Мне не нравилось в нём совершенно ничего.

Я всегда побаивалась высоких и мускулистых мужчин. Особенно взрослых. Не знаю, почему, но старалась держаться от них подальше. Словно предчувствовала, с кем окажусь заперта потом… Но тогда наоборот, мне казалось, что рядом с ними небезопасно. Да и не нравилось мне такое.

Прежде, конечно, я заглядывалась на мальчиков. Но обычно тех, которые были симпатичными на лицо, худощавыми, светловолосыми… Такой вот, как говорится, «мой типаж». А теперь… Теперь я принадлежу этому чудовищу.

И у него длинные, до самых плеч волосы, усы и даже короткая борода. Такие же тёмные. И мне кажется, то он на целую сотню лет меня старше.

Ну да, конечно, он не выглядел уж совсем дедом. Я преувеличила. Но явно было, что между нами лет двадцать разницы, если не больше…

Ну вот за что мне это?! Почему он…

Забыв об осторожности на какое-то мгновение, я резко выдохнула. И видимо получилось громче, чем прежде, потому что он тут же сел на постели, оглядываясь вокруг, словно вспоминая, где он и почему.

Машинально я снова прижалась спиной к стене, стараясь с ней слиться и ругая себя на разный лад, что потревожила его сон.

Вопреки всем страхам и ужасам, которые пережила, я сама спала довольно крепко. И могла бы сказать, что даже отдохнула. По крайней мере чувствовала себя точно лучше, чем с самого первого дня на космической станции. А вот выспался ли он или будет злиться, что помешала?

Палач же непонимающе потёр лицо руками и уставился на свои часы или что-то вроде них на руке. Несколько раз нажал какие-то кнопки, словно не верил глазам, и только потом перевёл странный взгляд на меня. Я бы даже сказала, немного удивлённый взгляд… Чем, интересно?

Но спрашивать благоразумно не стала. Вместо этого чуть отвела свои глаза, чтобы не смотреть прямо в его.

– Извини, если разбудила, – прошептала на грани слышимости, стараясь предупредить его недовольство.

– Я… проспал, – произнёс он ошарашенно. А я снова напряглась. Вряд ли он этому рад и как бы меня не обвинил.

Хотя вроде бы меня никто не просил контролировать его сон… Но может это входило в мои новые обязанности? Будить его по утрам… Я не знала. Никто мне ничего такого не говорил.

– Впервые в жизни, – добавил палач так же растерянно и медленно поднялся с постели…

Глава 8

Дальше палач опять скрылся в санузле, и теперь я услышала шум из душевой. Вот, так и знала! Он вчера совсем не мылся там! Так что же он там делал? Хотя нет… Даже думать не хочу! Потому что воображение подкидывает какие-то совершенно немыслимые идеи.

Но я не успела и подумать об этом толком, как шум быстро прекратился, а спустя ещё пару минут он появился в каюте уже полностью одетый в доспехи.

– Я скажу. Чтобы тебе приносили еду. Трижды в день, – сказал мне уже ровно, никак не комментируя тот факт, что проспал.

И вроде бы на меня за это не злился.

– Не пугайся. Робот будет привозить её. Больше никто не войдёт, – продолжал, словно давал мне какой-то инструктаж.

– Меня не будет пару дней. Потом вернусь. Привыкай тут. Пока…

С последними словами он сделал шаг ко мне, и я сжалась. Что он хочет сделать?!

Но рай-ши остановился. Остановился и опустил голову. Тяжело вздохнул.

– Как твоё имя? – прозвучал вдруг совершенно неожиданный вопрос, но проигнорировать его я не посмела бы.

– Ноа… – пробормотала тихо.

– Ноа… – повторил он, и его голосом оно прозвучало как-то иначе.

Вроде с тем же ударением, но произношение совсем другое. Как если бы иностранцы пытались произнести неизвестны прежде звуки. Вот только он вполне разговаривал на человеческом языке. А всё равно произносил как-то по-другому.

– А я А-Шрам, – звук «р» он практически прорычал, поэтому тот прозвучал долгим, а не коротким и звонким.

И снова долгий выдох. Я не сразу сообразила, что он повторил моё. И наверное ждал, что я сделаю то же самое? Мне нужно повторить, да?

– Я запомню, А-Шрам… – почти неслышно ответила ему, и кажется, его лицо чуть расслабилось.

По крайней мере самый большой, вывернутый наружу краями шрам, пересекающий всё лицо от лба до подбородка, захвативший крыло носа, уголок глаза и часть губы, точно перестал так сильно стягивать кожу.

Тем временем он оглянулся назад, словно проверяя никого ли нет больше в каюте, и направился к шкафу, откуда достал небольшую коробку. Её же принёс и поставил передо мной на пол.

– Если захочешь… Можешь взять, – сказал ровно, не побуждая меня это делать. А дальше просто ушёл, оставив в растерянности.

Робко я открыла крышку и обнаружила внутри несколько десятков клубочков и крючок. А ещё пару незаконченных изделий… И вроде бы ничего необычного, просто недовязанная салфетка и шарф… Но у меня дыхание сжалось в горле.

Это ведь чьи-то поломанные судьбы. Сколько женщин побывали в его каюте, которым он отдавал эту коробку. И сколькие из них не успели довязать… Что было с ними потом? Снова аукцион и новый хозяин? А перед этим он их…

Мамочки… Как это всё ужасно! Как тяжело…

Я совершенно к такому не готова. Я не могу даже уложить это всё в своей голове. Понять, не то что принять.

Неужели я стану одной из этих несчастных? Неужели когда он вернётся, то сделает меня своей игрушкой, не имеющей права голоса? А потом… Потом просто передаст другому? Это же просто какой-то кошмар! Я хочу проснуться…

И даже честно зажмурилась, закрыв голову руками и молясь, чтобы когда открою глаза снова, не было тут этой каюты, не было никаких рай-ши и этого палача. Пусть я очнусь в какой-то психушке лучше или в реанимации, а всё это окажется жутким сном или игрой воображения! Только бы не правда, только бы не реальность…

Но когда я открыла глаза, увидела всё ту же каюту. И открытую коробку перед собой.

Это реальность. И я в ней. Бесправная и беззащитная перед волей того, кому принадлежу… Он меня не трогает. То есть не трогал… Пока. Ведь непременно же будет, да?

Если думать об этом, можно с ума сойти. Лучше отвлечься, ведь кажется у меня появились пару дней передышки.

Резко выдохнув, я бессильно взяла в руки крючок и клубочек. Может, если я закончу хотя бы одно из изделий, он будет доволен и не станет меня трогать? Ну вдруг…

Глава 9

А-Шрам

Она выглядела такой… невероятной. Будто бы нечто невозможное. В моей каюте такого просто не могло бы быть. Но было. И я не верил глазам.

Сегодня мне не просто не снились кошмары. Сегодня я спал впервые так крепко и сладко. И всю ночь напролёт мне снилась она. Ноа…

Какое же прекрасное это имя. И простое, да. Потому что иногда женщин в моей каюте звали сложно, и признаться, мне тяжело запоминать что-то сложное. Поэтому их я больше по имени не звал. А вот простые имена мне нравились. И Ноа… Ноа запомнилось сразу. Я его наверное вообще никогда не забуду…

Несмотря на то, что сегодня я отставал от своего обычного графика, и уже не успевал на тренировку, я не расстраивался. Потому что ощущал себя даже хорошо. А со мной такое давненько не случалось.

Обычно все мои ранения и ожоги после сна болели сильнее. Там, в моих кошмарах, я как раз и получал их. И просыпаясь, чувствовал почти каждый. Но сегодня всё было иначе. Сегодня со мной в каюте была Ноа… И у меня не только шрамы почти не болели, но и душа. Как-будто она даже стала не такой тёмной…

Я шёл по коридору через всю станцию п направлению к своему космолёту и зачем-то расправлял плечи. Я ощущал себя так, словно за моей спиной выросли крылья. Ведь там, за ней, в моей каюте, была она. Ноа…

Я повторял и повторял её имя, будто бы это может сделать нас ближе. Хотя конечно нет никаких нас. Она ужасно меня боится. Я видел. Но всё равно мне нравится звать её по имени. Это приятно. И я твердил его и твердил шёпотом (даже не просто мысленно, потому что мне очень нравилось и хотелось ощущать его реальность), пока шёл выполнять свой долг.

Сегодня мне нужно будет выследить одного из заговорщиков против императора. И нет, не убить. Пока.

Просто выследить и найти его связь с тем, чьи поручения он исполняет. Против императора действовала целая группа. Но мало было просто убрать её членов, выполняющих приказы. Нужно было найти всех, кто стоит во главе…

Нет, это не я придумал. Я бы до такого не додумался. Я бы просто убил тех, кого нашёл. Потом следующих. И так далее.

Это придумал император или командор. Мне отдал приказ последний. И объяснил он же. А я привык запоминать приказы лучше, чем сложные женские имена. И выполнять их без лишних вопросов. Если командор сказал, что надо так. Значит, надо так. Не обсуждается.

Вообще обычно я таким не занимался. Такое поручали кому-то поумнее. И впервые мне нужно было самому не просто выследить, догнать и убить. А ещё быть незаметным и хитрым… Такое я не умел. Но раз приказ отдан, то надо. Поэтому не спорил. И не думал, что может не получиться. Приказ должен быть исполнен любой ценой.

Хотя сегодня мне вообще не хотелось никуда лететь. Мне хотелось бы остаться с ней… Смотреть на неё весь день, не сводя взгляда. Не трогать, конечно, нет…

Но представлять, что трогаю…

Как провожу ладонью по блестящим волосам… Как кончиком своего пальца касаюсь её нежной, смуглой щеки…

Стояк под доспехами отозвался ломотой. Да. Я впервые вот так остро отреагировал на женщину рядом, не имея возможности этому сопротивляться.

Но просто мне такой сон снился… Там бы и у мёртвого рай-ши встал. А как иначе? Когда она там была в этой своей мокрой тряпке… И через неё я прекрасно видел вздёрнутые тёмные соски…

И сейчас их помню. Как наяву.

Я затормозил и громко сглотнул. Даже вспоминать этот сон было стыдно. Но я всё равно вспоминал. И тело снова отзывалось… Хотя я и ругал его. Ведь если бы она поняла, то ей стало бы ужасно страшно и мерзко. Это мне приятно было бы представлять её в своих руках, под собой… А ей… Ей было бы совсем неприятно. И если она узнает о таких моих мыслях, то точно обидится… Или что ещё хуже – расстроится.

Вообще я не был уверен, что это честно, представлять её вот так… Разве имею я право даже мысленно осквернять это светлое создание? А я ведь оскверняю. Да ещё как… Если во сне я ещё себя сдерживал, то когда проснулся и увидел её вживую снова…

Мои мысли было не остановить. Я уже всё с ней представил… Это как-то само собой получилось, хотя я сопротивлялся. И теперь боролся с собой, чтобы не предложить ей тоже… Как той. Первой… И последней.

Но это я точно не посмею, хоть и очень хочу. Потому что хорошо помню, как та, другая женщина, потом на меня смотрела. Будто бы я самый гадкий на свете… Вообще, я гадкий и без этого. На мою рожу лучше вообще не смотреть даже детям рай-ши, не то что хрупким землянкам. Да и… Я же выполняю грязную работу. Потому что ни на какую другую неспособен. Так что такой, как она, точно не место рядом с таким, как я.

И мне бы зарубить эту мысль себе на носу очередным глубоким шрамом, запретить даже мысленно прикасаться к ней, но мой мозг работал как-то отдельно. И с каждой минутой мои мысли становились всё навязчивее и пошлее, а в груди просыпалось что-то древнее, жаркое и немного пугающее…

Глава 10

Ноа

Его правда не было пару дней. Чуть больше уже. Но я не расстраивалась. Даже наоборот. Как-то вот увлеклась вязанием, за ним и забывала про время. И если бы не робот с едой, то точно бы забывала есть. Вязала и вязала. И вся я была там, в этих узорах. И моё подсознание словно покачивалось на плавных волнах, совершенно расслабляясь.

И не думала, что это занятие может на меня вот так действовать.

Оккупировав кресло у окна, я не расставалась с крючком до самой ночи, садясь сразу, как только просыпалась. Занимаясь делом, можно было отбросить мысль, что я вообще-то пленница, и что скоро вернётся мой хозяин. Странный хозяин…

Да, я понимала, что наверняка у него дела. Да. Вот только даже если так, то любой другой не стал бы тянуть. Я же видела своими глазами, что у него… Что он… Ну… Желал бы близости.

А всё равно ничего такого со мной не делал. Даже не дотронулся. И это давало глупую, хоть и очень слабую надежду, что и дальше не станет.

Конечно, верить в такую сказку было бы глупо с моей стороны. Но что оставалось делать?

Возможно, я себя так успокаивала просто. Чтобы не представлять, что он способен со мной сотворить. И какие ужасы могут меня ожидать тут. А так… Так я пыталась думать о хорошем. О том, что возможно лично я не так уж и сильно ему понравилась. И может, даже если у него имеются какие-то потребности, то я не особо привлекаю, поэтому он меня не захочет и не будет…

Моя внешность же не совсем обычная, и почему-то я всегда считала эталоном красоты бледнокожих блондинок. А сама я смуглая. И волосы у меня странного цвета топлёного молока, почти как кожа. Поэтому я очень надеялась, что я ему не понравилась. И этим себя успокаивала до его возвращения.

Но шарф был закончен уже, я принялась за салфетку и закончила её тоже. Начала вязать что-то вроде огромного жилета, всё же надеясь смягчить своего хозяина, ведь ему бы, наверное, было приятно, что я что-то сделаю лично для него?

За основу взяла его комбинезон, который нашла в душевой в отдельном отсеке. Вот же здоровущий, а…

Почему-то вязать жилетку мне было сложнее, чем шарф и салфетку. Скорее всего потому, что эта вещь потом должна была принадлежать ему, как я сама… Так что иногда приходилось распускать неровные строчки и вязать их заново.

Вообще я не была сильной умелицей в этом деле. Чему-то такому учили в школе только. Сама не особо увлекалась подобным. Поэтому получалось несколько коряво. Но расчёт был на то, что он тоже не большой специалист в вязании и не увидит моих ошибок.

Однако, я уже заканчивала одну часть из задуманных четырёх, которые потом решила отдельно сшить, чтобы было проще, как сообразила, что названный им срок уже давно истёк, а палач так и не вернулся.

Наверное, прошло уже около пяти дней. И его не было.

Не то чтобы я переживала… Да нет. Я наоборот была бы рада, если бы он совсем не возвращался. И про меня бы забыли тут. Только кормили. Всё лучше, чем быть чьей-то игрушкой. Но нет-нет, странное волнение всё равно созревало в груди.

Я ощущала, что мне становится как-то неспокойно. Тревожно. А иногда даже больно… Словно происходит что-то плохое, о чём я пока не знаю. Но ведь самое плохое со мной уже случилось! Всё уже произошло. Куда ещё хуже?

Однако, не имея возможности игнорировать это чувство, я решилась спросить у робота, который привозил мне еду, не знает ли он, где мой рай-ши. Но кажется, этот конкретный робот был просто тупой бездушной машиной.

Я видела в медблоке других – они точно были разумные и больше похожи на странных существ, чем на роботов полностью. Этот же был просто железякой, которая даже не поняла, наверное, моего вопроса. Поэтому ничего о палаче я узнать не смогла. Но и вязать спокойно как раньше тоже не могла больше.

Мне буквально не сиделось на месте. И я вроде бы успокаивала сама себя, говоря, что и хорошо, что его нет. Ну правда ведь мне же лучше! Но почему-то внутри всё горело и болело. И становилось с каждым днём всё тяжелее.

Я не хотела верить, что это из-за него. Что мне не всё равно. И даже начинала сомневаться, не сделал ли он что-то со мной? Они же могут воздействовать ментально. Мне рассказали в общих чертах о рай-ши в медблоке после похищения с Земли – видимо, так проще было сломить волю – сказать, что сопротивляться бессмысленно.

Но если честно какого-то воздействия я не ощущала. Наоборот. То, что чувствовала – было у меня не впервые. Моя интуиция довольно неплохо работала. И, например перед похищением тоже было нечто подобное. Да и каждый раз в течение моей жизни – когда могло случиться или случалось что-то нехорошее. Так что я понимала, что ничего положительного меня не ждёт точно.

И уже думала о том, что, наверное, он вернётся со своей «работы» злой и… «голодный»… Наверное, захочет сбросить напряжение. И у меня мурашки бежали от мыслей, как именно он это сделает.

Чудовище…

Я не могла представить нас с ним. Ну никак!

Мои руки начинали дрожать, дыхание сбивалось от ужаса, взять больше не получалось. Последние несколько часов я ходила кругами по каюте, периодически зависая у окна, под которым как в насмешку над моей прошлой жизнью был кусок лужайки прямо на полу.

Как же я ненавидела этих рай-ши!

От моих мыслей, что могла ему не понравиться и он меня не тронет, почти не осталось следа. Это предчувствие плохое разъедало изнутри, заставляя метаться в четырёх стенах. Так что когда ближе к вечеру дверь каюты отъехала и на пороге показался палач, я вздрогнула и задержала дыхание от ужаса, ожидая чего-то… кошмарного.

Да и весь его вид ничего хорошего не предвещал.

Но чего я точно не ожидала, что он упадёт внутрь, прямо на пол, в последний момент успев выставить вперёд руки и только после этого прохрипит мне:

– Закрррой дверррь…

Только тут я заметила, что он ранен. Что на пол с его просто капает кровь. Явно его кровь…

А когда выполнила приказ раньше, чем подумала, зачем, заметила, что палач прячет что-то под доспехами. Во всяком случае он придерживал это рукой, когда падал, словно там может быть что-то очень опасное и хрупкое.

Я замерла в нерешительности, не зная, что делать теперь. Подходить к нему боялась. А он еле смог сесть на полу. И поняв, что на нём буквально нет живого места, не выдержала, шагнула ближе. Но снова накрыв рукой то место под доспехами, он вытянул вторую вперёд. Она едва подрагивала. Как будто от слабости. Или от потери крови…

– Отойди. В угол, – прохрипел снова. И это прозвучало угрожающе и жутко настолько, что я снова, не задавая вопросов, просто отлетела от него подальше, забившись в самый дальний угол каюты и оттуда наблюдая, как выплёвывая кровь, он пытается одной рукой отстегнуть доспех с левого плеча, чтобы достать это что-то странно шевелящееся оттуда…

В моей голове появились разные ужасные варианты того, что именно это может быть. Много вариантов. Один хуже другого.

Но то, что извлёк раненый палач, я бы не могла себе представить, даже если бы включила свою фантазию на максимум…

Глава 11

Когда же тяжёлый доспех палача упал на пол, под ним завозилось что-то живое, и я сжалась сильнее от страха. Думала, там что-то кошмарное будет, раз он сказал не приближаться. Но когда пригляделась, застыла на месте в изумлении…

Такое существо я ещё никогда не видела. Оно было… Необыкновенным!

Огромные, просто огромные мультяшные глаза, милая мордочка с небольшими клычками, большая голова с огромными ушами на сравнительно небольшом тельце, четыре когтистые лапки, как у котёнка. Хвост. И плотно прижатые к тельцу маленькие крылышки – если не приглядываться, их вообще можно было не заметить…

Прелесть какая!

И тут я перевела недоуменный взгляд на палача. Почему мне нельзя даже постоять рядом с этой крохой?

Но у того на лице не было умиления. Ничего похожего. И я забеспокоилась, зачем он привёз это существо сюда? Не хочет ли он причинить ему вред? Этот рай-ши точно не выглядел как тот, кто просто решил приютить бездомного котёнка… К тому же тоже раненого кажется…

И почему-то я сразу подумала, что это палач его ранил. И может быть привёз сюда как провиант… Я же понятия не имела, чем рай-ши ещё питаются кроме пасты. Но и помочь малышу ничем не могла. Сама не в лучшем положении тут. Поэтому сжавшись в углу, просто наблюдала, как палач, крепко прижимая к себе одной рукой малыша так, что тот и двинуться толком не может, пытается встать.

Получается у него плохо. Очень плохо. А крови становится больше.

Мелькнула мысль позвать кого-то. Но кого я могу позвать? Да и он сам бы это сделал, наверное, если бы считал это необходимым. Хотя наблюдая за его безуспешными попытками подняться на ноги, я заметила, что вместо хвоста, который у него, как и у всех рай-ши, конечно, был, сейчас торчит лишь окровавленный обрубок…

Мамочки… Ему хвост отрубили?! Насколько это вообще опасно для рай-ши? Он умрёт теперь?

Закусив нижнюю губу, я не могла отвести взгляда от этого отростка… Кажется, рай-ши пытался сам оказать себе помощь, потому что кое-где хвост был замотан тряпками. Но кровь и сквозь них сочилась и стекала на пол, который становился скользким. Что делало его попытки встать ещё более сложными… И я не выдержала. Как-то машинально просто.

Шагнула к нему, хотя сама ещё не понимала, что буду делать. Он ведь тяжеленный, я точно не смогу поднять его. Но могла бы подержать кроху, которую он продолжал прижимать к себе… На самом деле дотронуться до этого необыкновенного малыша правда хотелось, чтобы убедиться, что он настоящий. Потому что я таких даже в мультиках не видела.

Однако палач заметил мой шажок и нашёл в себе силы зарычать на меня.

– Не прррриближайся!

Я замерла снова. И шагнула обратно. Он же, кажется, осознал тщетность своих попыток. И снова просто сел на пол, сильно сжав зубы. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом…

Я такого тоже в жизни не видела. Просто выставил руку вперёд и под ней начали появляться очертания чего-то. Было похоже на то, как печатает 3д принтер. Словно магия какая-то!

Не сразу до меня дошло, что именно сейчас начинает обрисовываться на полу каюту. Но это оказалась клетка… Я не очень поняла, как именно он её сделал, но сомнений не было – просто из ниоткуда он сотворил вещь, которую задумал. Это магия или что? Какие-то супер-технологии?

Спустя пару минут рядом с палачом стояла добротная клетка с очень толстыми прутьями, куда он сгрузил существо и захлопнул дверцу. Только после этого выдохнул с облегчением.

– Не подходи близко. Ясно? – сказал мне, и голос его был… не таким, как обычно.

Очевидно, он едва вообще говорил. Словно на это уходили все его силы, и он сейчас вообще отключится.

– Тебе… не нужна помощь? – спросила тихо вместо ответа.

Он глянул на меня как-то странно.

– Не походи! Что бы ни случилось. Не приближайся к клетке. Ты поняла?

Я кивнула. Но на самом деле совсем не поняла, почему нельзя приближаться. И зачем такую кроху он запихнул в такую громоздкую клетку. Ему бы подстилку мягкую, а не эту тюрьму…

Зато теперь с помощью обеих рук, палач всё же смог встать. И шатаясь, оперся на дверь пока с этой стороны, явно намереваясь выйти.

– Я закрою, – сказал мне, прикрыв свои глаза. – Еду… потом сам принесу… Потерпишь?

Я кивнула снова. Хотя глядя на него, можно было понять, что лечиться он будет долго. А как я протяну пару дней без еды? Понятия не имела. Но зато догадалась, что он не хочет, чтобы малыша кто-то видел здесь. Явно же его прячет… И мало ли почему нельзя его тут держать? Сообщницей преступника быть совсем не хотелось.

Но и вариантов других у меня не было.

Однако, сообразив, что мой кивок он не увидел, произнесла вслух:

– Да, хорошо.

Не ответив и больше ничего не сказав, он ушёл, всё также шатаясь и сутулясь. Дверь в каюту захлопнулась. А прямо рядом с ней на полу, запачканном кровью, осталась стоять клетка с милым и кажется тоже раненым существом…

И если бы я так сильно не боялась палача, то точно был нарушила его слово и подошла бы поближе, хотя бы чтобы рассмотреть. Ну а потом и потрогать. Я таких милых даже в мультиках не видела. А тут он – вот, живой, настоящий. И свернулся клубочком на полу клетки, не обращая на меня внимания.

Зато я обратила на лужу крови рядом… Вздохнула.

Палач выживет? И что будет, если нет? Вдруг он умрёт? И насколько критично важен для рай-ши хвост в действительности? Живут ли они вообще без хвостов? И что будет со мной, если нет?

Почему-то внутри сформировался протест от этих мыслей. Будто бы мне не хотелось, чтобы палач умирал. Но я его почти не знаю и ужасно боюсь! С чего бы мне жалеть о его жизни?

И всё же было очень тревожно и печально.

Чтобы занять себя хоть чем-то, я взяла одно из своих платьев, разорвала на тряпки и принялась вытирать пол у входа, чтобы убрать эту жуткую, нечеловеческую кровь. Мне почему-то так сильно захотелось стереть её. Убрать каждый след. Словно не было этого ничего. Словно он не сидел тут обессиленный и раненый. Словно я вообще не видела его таким беспомощным, но всё равно ужасно пугающим…

А когда я уже почти закончила убирать с другой стороны двери кто-то попытался открыть её, и я замерла на месте, стараясь не издавать ни звука. Вряд ли палач вернулся так быстро. И значит это мог быть или робот, который привозил мне еду или… кто-то пришёл сказать, что у меня скоро будет другой хозяин?

Глава 12

Однако постояв за закрытой дверью ещё некоторое время, этот кто-то ретировался. Из чего я сделала вывод, что это всё же был робот с моим ужином. Что ж… Будет разгрузочный день…

Вздохнув снова, порадовалась, что есть пока не особо хочется. От той картины, которую видела недавно, аппетита как не бывало. Да и запах крови всё ещё стоял в каюте, хотя полы я помыла хорошо и ни капли не оставила. Поэтому пока что обратила своё внимание на кроху в клетке…

Если бы я так сильно не боялась палача, то точно бы попыталась помочь этому существу и обработать или хотя бы перевязать его раны. Ещё у него кажется крылышко было сломано. И так тоскливо было видеть, как он свернулся клубочком на твёрдой решётке…

Не выдержав, взяла из шкафа очередное платье, скомкала, чтобы пролезло в дырки между прутьями и осторожно просунула внутрь сверху, чтобы оно опало тряпкой рядом с дремлющим крохой.

Малыш издал тихий странный звук, чем-то похожий на недовольное мяуканье, но глаз не открыл. Лишь голову уложил на моё платье, вздохнув, и всё. И хотя мне очень хотелось помочь ему перебраться целиком на тряпку, чтобы лежать было удобнее, руку просунуть, чтобы поправить, не решилась.

Всё же палач даже подходить запретил. И возможно даже за такое меня накажет теперь. А уж если дотронусь… Вообще неизвестно, что со мной сделает. Так что делать этого не стала и больше того – сразу же отошла подальше, боясь, что он может войти.

Правда, странно было ожидать, что он скоро вернётся. Если вернётся вообще… Мне было сложно представить человека, который бы выжил при таком количестве ран. А тем более – с отрубленной конечностью. Да и с такой кровопотерей – тоже.

Однако, палач не был человеком. Он был рай-ши. Так что может быть у них какая-то особенная регенерация? В конце концов на его теле уже было столько ран, что эти уже могут не казаться ему чем-то необычным.

И всё же, когда спустя несколько часов, всё также шатаясь, он вернулся в каюту, я не ожидала этого. И даже встала с кресла, на котором напряжённо сидела до этого.

Вообще я смирилась, что в ближайшие несколько дней, пока он будет лечиться, я останусь на голодном пайке. Так что когда увидела в его руках контейнер с едой, немало удивилась.

Он же сам едва стоит. И все его раны покрыты теперь чем-то напоминающим чёрный пластиковый пластырь. Кое-где видны свежие следы зашивания. А вот обрубка хвоста не видно вовсе… Даже думать не хочу, почему.

Но стоило посмотреть ему в глаза, как и вовсе холод прошёлся по спине.

У него было такое выражение лица, что у меня дыхание спёрло. Будто бы он прямо сейчас накинется и жестоко убьёт меня. Будто он ненавидит всё и всех вокруг. И тот самый огромный шрам на его лице сейчас был натянут так, что искажал его черты до неузнаваемости и делал их ещё более жуткими.

Поэтому когда он шагнул ко мне, я рефлекторно вскочила с кресла и отбежала за него. Даже не успела подумать, что этим могу спровоцировать ещё сильнее. Что он может разозлиться на такую реакцию. Поняла это только, когда всё уже случилось. И в ужасе снова подняла на него глаза.

Но увидела только то, что свои он закрыл. Сделал глубокий вдох и… Поставил контейнер на пол поближе к креслу. А сам развернулся спиной. После чего доковылял до кровати и завалился на неё. Молча. И всё так же спиной ко мне.

Я постояла ещё некоторое время тихо и не шевелясь, боясь разозлить его ещё больше. Но он не двигался. И молчал. Лишь слышно было его хриплое дыхание.

Но прошло две минуты, три, пять – и ничего не изменилось. Кажется, ничего делать со мной он не собирался… Да и еду принёс явно для меня… Ему самому точно было не до ужина.

Мой взгляд зацепился за этот контейнер на полу, и стало как-то… неловко.

Он был ранен. Серьёзно. И наверняка бы ему следовало остаться в медблоке. Ведь прекрасно даже мне было видно, что ему плохо. Что он ужасно себя чувствует. Но он принёс мне еду…

Зачем он этот сделал? Почему не остался там лечиться? Не мог же он просто беспокоиться о том, что я тут голодаю в то время, как стоит под вопросом его жизнь и здоровье? И почему ничего не сказал? Потому что разозлился на мою реакцию?

Я бы, честно, не хотела его злить. Но когда увидела выражение его лица… И этот жуткий шрам, который превращал его в ужасную гримасу… Мне показалось, что он в ярости…

Однако это совсем не вязалось с тем фактом, чтобы приносить мне еду. Ну какой здравомыслящий человек потащит еду кому-то, когда будет при смерти? То-то и оно. И всё же он принёс… И даже поставил поближе ко мне, стараясь не подходить сам, чтобы… Чтобы не пугать ещё больше?

Он, что же, правда позаботился не только о еде для меня, но и о моих чувствах? Вот в таком состоянии? Это вообще возможно? Может мне просто всё кажется? Ну ведь это нереально…

Даже на Земле я такому бы не поверила. Не то что тут – среди безжалостных, жутких существ, у которых и сердца нет наверное…

И мой взгляд снова упёрся в его спину, бугрящуюся мышцами, которые теперь были покрыты сплошь и рядом новыми шрамами. Свежими.

А потом я перевела глаза на малыша в клетке – тоже раненого, которого палач довольно бережно для его комплекции придерживал у себя под доспехами. Почему я вообще решила, что он хочет ему причинить вред? Сейчас в голову пришла мысль, что он прятал его – потому что запрещено сюда приносить нечто подобное. И тогда… Мог ли он просто спасти детёныша какого-то зверька?

Палач. Спасти.

В это было сложно поверить.

Теперь я посмотрела на контейнер на полу. И мой живот издал голодную трель. Аппетит возвращался. Да и последний раз я ела в обед, а сейчас уже почти ночь…

Неслышно на цыпочках подошла и взяла контейнер. Установив его себе на колени, уселась на кресло и принялась есть, стараясь не потревожить его и так неспокойный сон. И всё думала-думала-думала…

Выходило так, что его поведение совсем не было похоже на то, которое я ожидала. Он не вёл себя со мной жестоко. Да и… с детёнышем этого странного существа тоже. Он даже заботился по-своему, стараясь закрывать основные потребности.

Вот только поверить в то, что палач совсем не ужасный, было сложно. Потому что потом ещё страшнее и больнее будет разочаровываться. Лучше ведь уж совсем не верить в хорошее, правда?

Сдерживаемый звук боли заставил меня резко выпрямиться и застыть. Но снова повисла тишина, прерываемая его хриплым шумным дыханием…

Почему он не вернулся обратно в медблок? Может, надо позвать кого-то всё же? Вдруг он умрёт тут? Но что тогда делать с детёнышем? Палач явно его прятал…

Я так запуталась, на самом деле.

Но просидев ещё не меньше часа, поняла, что несмотря на все нервы, мои глаза тоже закрываются. Детёныш спал в своей жуткой клетке. Палач – на постели, периодически постанывая и сжимая кулаки. И я решила только лишь прилечь на свой коврик, не веря, что смогу заснуть, прежде чем всё же уснула… Чтобы проснуться от тяжёлого внимательного взгляда…

А когда распахну глаза – увидеть его жуткое, искажённое натянутым шрамом лицо прямо напротив своего…

Глава 13

А-Шрам

Это я во всём виноват.

Я не был достаточно внимателен. Думал не о том, о чём следовало. И подставился. А потому мой космолёт протаранили более крепким.

Повезло, что он не просто стал мусором в открытом космосе, а что в этот момент мы пролетали над одной звездой, куда его и затянуло. Вместе со мной. Обломки космолёта покорёжили моё тело ещё больше, чем было до этого. Но самое ужасное – что основная его часть придавила хвост. Да так, что другая буквально вкопалась в твёрдую поверхность. И сдвинуть было нереально.

Какое-то время я ещё надеялся на чудо. Хотя средство связи было разбито. Позвать на помощь я не мог. Да и не принято у нас помогать тем, кто сам виноват. А я был виноват. Поэтому пока просто торговался с собой, понимая, что крошечный шанс выжить у меня есть только без хвоста…

Однако, рай-ши без хвоста – не рай-ши.

Командор – не в счёт.* Остальные, кто родился с хвостом, вряд ли могли бы без него потом существовать. Он же помимо остального, помогает управлять волнами, которые являются нашим основным оружием. Так что лишиться этого – означало подписать себе приговор.

И, наверное, прежде я бы не решился. Смирился, что за свою жизнь заслужил такую глупую смерть. Тут. Один.

Я же не сделал ничего хорошего. Никому. Я убивал. Много. Мне положена смерть в муках. Без еды и помощи. Поделом.

Несколько раз я терял сознание. И сколько времени прошло не знал. Но догадывался, что явно больше суток. Первый раз. Около того второй. И мои силы начинали таять. Вместе с кровью, которую я терял всё стремительнее.

И мне бы смириться. Пусть так. Заслужил? Получи. А там в беспамятстве – я снова видел её. у водопада. И снова давал ей напиться из своих рук. Это было куда приятнее, чем продолжать мучиться в реальности.

Но когда в очередной раз мой разум смутно прояснился, в голове настойчиво забилась мысль, что если я не вернусь, то Ноа тогда заберут. И могут отдать кому угодно. Вообще кому угодно.

Её могут забрать приспешники адмирала. Они все ненавидят землянок. Считают их своими рабынями только. И больше ничем. И только от мысли, что с ней могут сделать, я понял, что готов заплатить не только своим хвостом, чтобы этого не случилось.

Еле поднявшись на ноги, я сжал покрепче зубы и дёрнул его.

Даже у меня не хватило бы сил сдвинуть с места космолёт. Так что освободиться и выжить я мог только одним способом. А мне сейчас очень сильно нужно было выжить. И бороться. Чтобы вернуться.

От боли помутилось в глазах, громкий рык вырвался из груди. Кажется, я снова даже отключился. Но потом опять пришёл в себя. Удивительно, что не сдох. Если бы сдох – было бы справедливо.

Но пока что я чем смог завязал то, что осталось от хвоста, стараясь не смотреть на этот обрубок. И пошёл. Куда-то.

Сам не знаю, что именно я искал, но в первую очередь обошёл космолёт в надежде, что хоть что-то уцелело.

Я не добыл нужной информации, за которой меня отправляли. И пусть не верил сам, что если сообщу, что ещё жив, то за мной могут кого-то отправить, всё равно искал… Только вот пока обходил космолёт, понял, что он врезался в огромное гнездо. И покалечило не только меня.

Прямо под космолётом лежал труп взрослой особи ташрии. Это очень опасный хищник. Способный тоже генерировать волны – как рай-ши. И ещё много на что способный. Так что мне повезло, что космолёт убил его. Иначе я бы стал закуской. Обездвиженный и раненный – точно бы привлёк внимание.

Но что ещё привлекло моё внимание – так это тихий писк сбоку.

Так я и обнаружил детёныша ташрии. Совсем ещё крошечного по сравнению со мной. Но тоже раненного и изувеченного, как и я. Он пытался хлопать сломанными крыльями, но конечно, у него не выходило улететь, когда я подошёл ближе.

Стоило наклониться – он ударил меня электрической волной. Я упал на колени. И даже занёс руку, чтобы уничтожить его, но… Не смог.

Он так посмотрел на меня. Своими огромными глазами. И мне почудились в них слёзы.

Я перевёл взгляд на космолёт, под которым покоился дом и родитель этого существа. И понял, что он – прямо как я. Тоже теперь калека. Тоже никого у него не осталось. Даже дома нет. И охотиться сам он ещё не может. Так и подохнет тут… Один. Как я.

И я опустил руку.

Я мог убить рай-ши. Любого.

Если командор сказал, значит, так надо. Я доверял ему безоговорочно. А порой убивал без приказа. Тех уродов, которые обижали слабых женщин. По нашим законам за это полагалась смерть. Так что я не нарушал правила.

Но убить ни в чём неповинное дитя я не мог. Это было… неправильно.

Так что собравшись с силами, я встал и пошёл дальше искать хоть что-то. Мне повезло буквально через полчаса, хотя я очень медленно двигался. И даже удалось отправить свои координаты командору. Хотя я не особенно верил, что он отправит за мной кого-то. Но это был мой единственный шанс. Выжить и вернуться. Чтобы не позволить никому навредить Ноа.

Оперевшись спиной о раскуроченный фюзеляж космолёта, я прикрыл глаза. И не знаю, сколько прошло времени, прежде чем услышал мерное гудение космолёта. Другого.

За мной прислали.

Поднявшись на ноги, я поковылял к нему. Командор наверняка бы прислал верных себе рай-ши. Так что я надеялся, что меня не добьют по дороге. Но на пути наткнулся снова на свернувшегося в клубок детёныша, который дрожал от боли и страха…

На космическую станцию строго настрого запрещено заводить кого бы то ни было. Уж тем более – хищников, которые могли даже в малом возрасте легко расправиться с любой землянкой и покалечить рай-ши. А во взрослом – и рай-ши убить и выпить всю его кровь. Но…

Не знаю, что мной двигало.

Наверное, чувство вины. Что из-за меня он погибнет теперь. Ведь среди ташрий тоже не принято оказывать помощь раненым сородичам. Как и среди рай-ши. Но командор… Он придерживался других взглядов. И поэтому я возможно выживу (хотя зачем мне такая жизнь без хвоста и возможности быть полезным Рай-Тару я ещё не понимал). А он – точно нет.

Здесь.

Но у него будет небольшой шанс, если я нарушу правила…

И снова я вспомнил Ноа. Её глаза. То, как она сжимается, когда я приближаюсь… Она никогда-никогда не посмотрит на меня по-другому. А этот детёныш, хоть и боится меня, но смотрит… Будто бы с верой, что я не причиню зла.

Не знаю уж почему, но этот детёныш правда очень напоминал мне Ноа. И почему-то мне казалось, что если оставлю его тут, то как будто Ноа оставлю. Разве бы я мог её бросить? Поэтому кое-как наклонился к нему.

У ташрий очень развита интуиция. Очень. И кажется, он понимал, что я не собираюсь нападать. Видимо, поэтому позволил мне взять его в руки. И спрятать под доспехи, чтобы никто больше его не заметил…

*История командора – Райя бесчувственного командора. Галактика Его желаний*

Глава 14

Дорога далась мне нелегко.

У рай-ши нет в свободном доступе обезболивающих. Я вообще не уверен, что они есть для нас, а не для землянок. Слабых особей у нас не лечат. Их добивают. Обычно.

И даже воины командора посмотрели на обрубок моего хвоста с недоумением. Потому что несмотря на приказ привезти меня, уже поняли, что я теперь не полноценный член их общества. Я – теперь отброс. Не способный ни на что. Не опасный…

Любая попытка использовать волны сожжёт меня. Без хвоста управлять волнами невозможно… А без волн – любой рай-ши, даже ребёнок, сам со мной справится.

Однако я молчал. И делал вид, что не заметил. Потому что мне нужно было пожить ещё немного. Только добраться до станции. Только прийти в себя и… Сделать хоть что-то, чтобы Ноа не попала в руки к какому-то извращенцу.

Но по прибытию сразу в медблок я тоже не мог пойти. Ведь под моими доспехами было то, что никто не должен был видеть. Я не боялся, что меня накажут за нарушение. Я боялся, что его просто убьют – как должен был сделать любой, если обнаружит тут.

Поэтому поплёлся в каюту, обманув, что должен сначала отправиться к командору, а не в медблок. И провожать меня не надо.

Кое-как я дошёл куда нужно. Еле смог разблокировать замок каюты. И ввалился внутрь.

То, что придало мне сил – это аромат Ноа, которым пропиталось тут всё. Каждый уголок моей каюты пах ею теперь. И это не позволяло сдаться. Хотя мои силы были уже на исходе.

Но я не позволил ей даже подойти. Хотя очень хотел, чтобы подошла.

Потому что детёныш ташрии мог причинить ей вред. А я не был способен её защитить сейчас. Да и в будущем… Не знаю, смогу ли. Но пока подходить ближе ей точно не стоило.

Пока я создал клетку (к счастью, хоть на это моих сил хватило), пока собрал себя в кучу, чтобы подняться, несколько раз ловил её взгляды. И мне было ужасно стыдно, каким слабаком я предстал перед ней.

Наверное, она испытывает отвращение ко мне. Думает, какой я дохляк. И ни на что больше не способен…

Я бы не хотел, чтобы Ноа видела меня таким. То есть чтобы именно она видела – особенно не хотел. Но выбора-то не было. Детёныша надо было оставить в каюте. И запереть их тут, надеясь, что она правда послушается и не коснётся его. Он пока сам слаб, так что без прикосновения вряд ли сможет ей навредить. Но и остаться, чтобы это проконтролировать, я не мог. Иначе подохну тут рядом с клеткой и Ноа… А ей нельзя такое видеть. Она слишком нежная и хрупкая…

Поэтому я пошёл в медблок. И сдался нашим медикам. И крепко сжал зубы, когда мне сообщили, что хвост нужно ампутировать полностью.

Все тут понимали, что после этого меня ждёт ссылка на Рай-Тар. Или смерть. И второе было бы гуманнее. Ведь теперь я становился бесполезным для императора.

Но я согласился на всё, что они сказали. На операцию. На зашивание своих ран без наркоза – потому что зачем тратить лекарства на того, кто всё равно не жилец? Так что помощь мне конечно оказали. Но особо не возились. И я их понимал.

Поэтому удивился, когда один из медиков предложил мне капсулу восстановления. Хвост же она мне не отрастит…

Но оказалось, что пришёл приказ от командора – оказать помощь максимально.

Я вздохнул.

Поэтому я ему и доверял. Он не был жесток без причины. Обычно. Но сейчас я не мог остаться в капсуле. Потому что прошло уже несколько часов. И Ноа была там заперта с маленькой ташрией, в безопасности которой я не был уверен на все сто. И ещё Ноа была голодна.

Чтобы никто не увидел детёныша, я запер каюту. Так что робот не мог принести ей еду. И наверное Ноа очень тяжело столько времени не есть. Не должна она мучиться. Я заслужил своё. Она – нет.

Я взял контейнер и поковылял к себе. Шёл долго. Но дошёл.

Обрадовался даже, что ташрия спит и Ноа жива. И огладил её фигурку взглядом.

Она такая… необыкновенная! Такая нежная, красивая… И пахнет невероятно. Чем-то вкусным и знакомым. Родным…

Мне безумно захотелось зарыться носом в ей волосы и обнять её.

Я бы никогда этого не сделал. Потому что понимал, что выгляжу сейчас ужасно. От жуткой боли все мои шрамы были напряжены предельно. И поэтому стягивали лицо ещё больше, делая его отвратительным и жутким. Так что я бы не стал прикасаться к ней совершенно точно. Но хотя бы постоять поближе… Это же было можно?

Снова тайно радуясь, что у меня есть для этого причина, я шагнул к ней, держа контейнер как повод. Даже боль отступила на краткий миг, когда представил, что смогу ощутить тепло её тела, когда буду отдавать контейнер…

Но это были лишь мои фантазии. С чего я вообще взял, что она позволит мне подойти ближе?

Ноа отшатнулась от меня с ужасом. Её лицо стало таким испуганным…

Я замер.

Смотрел на её распахнутые в ужасе глаза. На то, как она обняла себя за плечи, закрываясь от меня. Как она дрожит… И… И ощущал, как лавиной накатывает слабость, а боль возвращается с утроенной силой.

Я знал, что она никогда не посмотрит на меня иначе. Понимал всё. И видел сам себя ни раз в зеркало. Но… Но почему-то эта её реакция ударила больнее, чем потеря хвоста…

Я сдался.

Боролся до этого момента, находил в себе какие-то силы. Думал, что смогу всё преодолеть. А сейчас сдался. Силы закончились.

Не говоря ни слова, потому что не мог говорить больше, я поставил контейнер на пол, едва не рухнув рядом. И отошёл. Свалился на постель и закрыл глаза, проваливаясь тут же в горячее, душное беспамятство. Боль овладела мной полностью. Я сам стал болью.

Я ощущал сегодня каждый свой порез. Каждый ожог. Каждую рану. Ощущал в реальном времени, как они появляются на моём теле. Ощущал фантомную боль хвоста, которого больше не было. И горел. Заживо. Здесь. Сейчас. Без неё.

Потому что ей я не был нужен совсем.

Изнутри этой огненной геенны вдруг начало зарождаться что-то жуткое.

Обида, которая трансформировалась в ярость.

Внутренний, незнакомый мне прежде голос твердил, что она – недостойна была того, что я сделал. Я выжил ради неё. А она – неблагодарная. И она не смеет так смотреть на меня. Не смеет видеть во мне урода. Ведь я был добр к ней. А она не оценила. И за это её нужно наказать. Жестоко наказать…

В этот момент я проснулся, широко распахнув глаза и обнаруживая свою пленницу на коврике возле постели мирно спящей.

– В то время, как ты мучаешься, она спокойно спит! – проревел голос, подталкивая меня встать и исправить это…

Глава 15

А-Шрам

Глядя на то, как мирно она спит, я ненавидел этот голос в себе.

Она была такой красивой… Разве мог я растоптать такую красоту? Тем более ради мести за то, в чём она не виновата? И я ощущал стыд за то, что эти мысли вообще родились в моей большой, но глупой голове.

А боль продолжала выкручивать мои мышцы. Ломать кости изнутри. И я не знал, что мне с этим делать. Как успокоить, как остановиться и перестать ощущать, что горю заживо.

Мелькнула мысль уйти в медблок. Но вдруг я там отключусь? Иногда восстановительная капсула погружает в сон. А кто же тогда будет кормить Ноа? А приглядывать за ней и детёнышем ташрии?

Да нет, конечно, я мог просто отвести Ноа тоже в медблок. Всё равно у такого калеки её теперь точно отберут. Рано или поздно. Так что можно было отвести сейчас, а самому – в капсулу. И тогда мне не будет больно. Но… Тогда есть риск, что обратно её не посчитают нужным мне отдавать. А отобрать я уже вряд ли смогу… Теперь я вообще мало на что способен.

Стало так тяжело на душе. Даже будучи палачом – а это очень весомая должность – я не смог бы добиться её благосклонности и оставить при себе. Теперь же, будучи бессильным слабаком, на такое и рассчитывать не приходится. Я же вообще ничего не могу против своих собратьев. И только вопрос времени – как скоро все вспомнят о землянке у меня в каюте.

Новый приступ боли заставил согнуться вдвое. Особенно болел хвост, которого теперь на самом деле не было. Я стал ещё большим уродом… И конечно я не имел права приближаться к ней.

Но мне было так больно, что наверное это повредило мой мозг.

Ничем другим я не могу объяснить, зачем я улёгся на пол прямо напротив неё. И довольно близко. Если бы я протянул руку, то мог бы дотронуться.

К счастью, ума хватило не трогать. И я просто лежал и смотрел на её безмятежное лицо, пока она спала. Такая красивая невозможно… А мне казалось, что становится не так больно. Всё терпимее. Пока она не открыла глаза и с ужасом не подорвалась, сразу сев и вжавшись спиной в стену.

Ноа снова смотрела на меня с ужасом, а я… Я даже не нашёл сил, чтобы объяснить, что не ничего ей не сделаю. Сказать ей, что не посмею даже просто коснуться. А тем более – не стал бы ни за что причинять ей вред, даже если тысяча внутренних голосов будет убеждать меня в обратном. Но и смотреть на её лицо, наполненное страхом перед таким чудовищем, как я – не смог тоже.

Поэтому свои я закрыл. И облизал пересохшие губы, надеясь, что она сама поймёт, что я не опасен сейчас. И раньше не был. Но теперь – особенно.

А Ноа… Она вдруг тихо спросила:

– Тебе хуже? Нужна помощь?

И этот её голос… он согрел что-то застывающее у меня внутри. Будто бы глоток свежего воздуха, в котором я так сейчас нуждался.

Надо же. Она предлагает мне помощь! Она… пусть не переживает обо мне, но ей не безразлично, что я умру. Это же так приятно! Я даже не мог на такое рассчитывать…

Но глаза открыл. И покачал головой.

Какая мне помощь? В медблок я не пойду. Сюда никого звать нельзя. Всё, что мне остаётся – попытаться облегчить своё состояние, находясь с ней рядом. Ещё бы она не боялась меня так сильно… Я был бы рад. Очень.

– А… – Ноа повела нервно плечами. – А почему ты не на кровати? Разве тебе удобно тут?

Теперь я кивнул. Потому что не знал, как ей отвечать, чтобы не пугать больше. И испытывал удовлетворение уже от того, что страх на её лице уступал место озадаченности. Это куда лучше, чем страх. Я так не хочу, чтобы она меня боялась…

– Может быть уступлю тебе коврик? – предложила вдруг Ноа, и моё сердце забилось чаще.

Можно было представить, что это забота. Было похоже. И я знал, что это такое.

Несколько лет назад у меня появились те, кто напомнил мне, что это. А ведь я начинал забывать после того, как не стало мамы. Но всё равно от Ноа это было куда приятнее.

И я помотал головой.

Разве я могу забрать у неё коврик? На кровать после меня ей наверное неприятно ложиться…

Она помолчала некоторое время, а я наглым образом её рассматривал. Просто смотрел. И старался не двигаться и не дёргаться, даже если было очень больно. Не хотел пугать.

– Ты… Будешь тут просто спать? – спросила она тихо в итоге.

Я бы хотел. Очень. Спать так близко к ней. Но…

– Если ты не против, – прохрипел ей, ужасаясь тому, как звучит мой голос. Ещё хуже, чем обычно. Для неё наверное он кажется жутким.

Конечно, она откажет…

– Я? – распахнулись большие глаза Ноа.

Они были такими же большими, как у детёнышей ташрии. И такие же… милые. Словно она сама какой-то детёныш.

В моей груди заворочалось что-то тесное и тёплое. Приятно.

А её, кажется, удивило, что я даю ей выбор, а не ставлю перед фактом. Но я же никогда её не принуждал. Поэтому она может отказаться. И я уйду на постель. И буду дальше гореть там один. Без неё…

Некоторое время Ноа о чём-то там думала, смотрела то на меня, то на маленькую ташрию в клетке. А потом вздохнула, будто сдаваясь.

– Ладно… – прошептала практически и… легла на коврик!

Она легла! Позволяя мне лежать тоже на полу напротив неё!

Ошалевший от радости, я даже улыбнулся и увидел, как она побледнела. Наверное, моя улыбка выглядела как оскал… И я быстро стёр её.

Ноа страшно. Но она позволяет мне остаться. Не стоит пугать её ещё больше.

Если бы я был чуть сильнее, я бы ушёл. Я ведь так не хочу, чтобы она боялась! Мне следует вообще запереться в душевой, чтобы не пугать её, а не навязываться так близко…

Но мне было так плохо. Так невыносимо. И её близость столько для меня значила…

Я пытался оправдать себя тем, что не касаюсь. Что даже не думаю о таком. Это же хоть немного меня оправдывает?

– Я не трону… – сказал ей всё же. Пусть она и не поверит. Но чтобы хоть немного уменьшить её страх хотел воспользоваться этим шансом.

Ноа молча кивнула и зажмурилась. Вряд ли поверила.

Поэтому я пообещал себе, что делаю это первый и последний раз. Позволю себе эту слабость. Позволю помучить её только одну ночь своей близостью. И больше – никогда.

Мне бы выжить. Только выжить сегодня. Вырваться из тисков этой боли. А завтра… Завтра я сделаю даже невозможное, чтобы ей никто не навредил. Потом будь что будет…

Глава 16

Ноа

Как же сильно он меня испугал!

Думала, умру от сердечного приступа. Проснуться от того, что рядом лежит и смотрит на тебя палач… Мягко говоря, это очень волнительно. Пусть он и ранен. Пусть и всего пару часов назад я сама думала, что возможно он не такой уж и ужасный.

А теперь я не смогла ему отказать, потому что боялась это сделать и потому что мне правда стало очень жаль его. И вот, он лежит вот тут. И смотрит. И может просто капельку подвинуться и…

– Я не трону, – прозвучал его напряжённый тихой голос. Какой-то… уставший. И обречённый.

Я зажмурилась, свернувшись на своём коврике. И задумалась так, а зачем ему тут лежать? С такими жуткими ранами на кровати точно удобнее.

Кроме того, как я поняла, на ней какой-то особенный самоочищающийся матрас. Ткань такая. Что не нужно стирать. И его кровь бы там впиталась без следа. Совершенно не понятно было, зачем он пришёл сюда. И мне в голову приходила только одна мысль, зачем можно было это сделать – просто побыть со мной. Рядом.

Других вариантов просто не было. Особенно глядя на то, как он себя вёл и что говорил. Пусть и не был слишком разговорчивым. Но зачем-то он хотел лежать именно рядом со мной. И даже терпеть ради этого неудобства…

Правда, я совсем не могла придумать, зачем ему это может понадобиться. Поэтому старалась лежать смирно и не привлекать лишнее внимание. А он так громко дышал тем временем…

И иногда его дыхание прерывалось, будто бы он старался задержать его, чтобы перетерпеть боль…

Признаться, мне на самом деле очень жаль было, что ему так больно.

Несмотря на огромный страх перед ним, я не желала ему мук. Наверное, стоило бы. Он же палач. Он убивал. Он заслужил, наверное, эту боль… Но всё во мне противилось этим мыслям. Я не могла с ними соглашаться, хотя вроде бы они звучали довольно рационально.

Более того, видеть, как он мучается, было почти невыносимо.

Я вообще по жизни довольно эмпатичный человек. Но почему-то с ним моя эмпатия выкручивалась на максимум. Я едва ли не сама ощущала боль от этих ран. И поэтому не смогла ни уйти от него подальше, ни ответить отказом на его вопрос.

Да, я не понимала, зачем ему вообще женщина, если он её не трогает (и идея, что просто откладывает «на потом» казалась на данный момент совсем уж бредовой). Не понимала, почему ему хочется быть рядом. Но внутри что-то подсказывало, что не стоит в этом разбираться сейчас. Надо дать ему время прийти в себя… И даже если после этого он превратится в жестокого монстра по отношению ко мне, мне всё равно никак на это не повлиять.

Так что я просто лежала, прислушиваясь к его дыханию, и тоже старалась дышать ровно, чтобы не привлекать его внимания. Но забыть о том, что он так близко не выходило, и это волновало.

Совсем рядом со мной лежал огромный, жуткий рай-ши – инопланетянин, пусть и очень похожий на человека. Да к тому же ещё и с такой жуткой должностью тут. От этих мыслей так просто не откреститься. Однако каким-то чудом я всё же заснула.

Прямо так, рядом с ним. С расстоянием между нами чуть меньше метра, может. И мне самой не верилось, что я смогла расслабиться в таком положении, но это случилось. Больше того – я не просто уснула, мне снова снился красочный сон…

Я опять была у того самого водопада, который уже был мне знаком по прошлому сну. И здесь снова был мой палач… И снова он не пробуждал во мне никакого страха.

Странным было то, что сегодня на нём было куда больше шрамов – то есть с последнего сна добавились дополнительные, словно то, что происходило в реальности, влияло и на сон. Кроме того, хвоста у него тут тоже не было видно под мокрой набедренной повязкой. Из различий – здесь ему явно не было больно. Потому что он стоял, распрямив спину, и смотрел прямо на меня.

И я стояла под струями водопада, в вымокшем насквозь платье, и тоже смотрела ему в глаза. Не пыталась убежать, хотя вокруг была уже не каюта, а лес и скалы – затеряться было где. Не пыталась сжаться или отступить, когда он шагнул ко мне, всё так же не сводя своего взгляда. И лишь запрокинула голову наверх, когда он оказался совсем близко, чтобы смотреть в его глаза.

Здесь они не казались мне жестокими. Они были… другими.

Он так смотрел на меня, что дыхание замирало. И иррационально хотелось ещё и ещё, чтобы он продолжал так смотреть. И не отводил глаз.

Словно понимая это моё беззвучное желание, палач огляделся вокруг и сел на ближайший крупный валун так, что мы оказались примерно на одном уровне по росту.

Теперь мне не нужно было запрокидывать голову, чтобы видеть его глаза. Это было гораздо удобнее. Но что было всё ещё странно – что мы оба молчали.

Я не знала, что нужно говорить. Он – вероятно, тоже не считал нужным начинать первым. Но пожирал моё тело взглядом. Я – тоже рассматривала его. Его бугрящиеся мышцы, так хорошо видные, ведь он не был одет сверху. Мускулистые сильные ноги, чуть расставленные, поэтому я не решалась взглянуть хоть немного выше колен или ниже рёбер. И даже ненадолго опустила голову, прикрыв глаза. Чтобы в следующий момент услышать его разочарованный вздох.

Не знаю, почему это на меня так подействовало, но тут мне совсем не хотелось его разочаровывать. Поэтому я снова подняла голову и сделала пару шагов поближе к нему, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Моей. То есть довольно близко.

Его шрамы сейчас были расслаблены, и поэтому его лицо казалось куда спокойнее чем обычно. Оно не выглядело жутким и злым, как в реальности. А его глаза… Они просто сияли. Я наверное и не видела прежде таких красивых, светящихся изнутри теплом глаз…

Тут я заметила, что один из его свежих шрамов кровит. И как-то машинально потянула руку и стёрла эту капельку.

В тот же миг его большая ладонь накрыла мою маленькую, прижимая к его торсу.

Моё дыхание сбилось. Это было… странно и волнующе. Но приятно. Почему-то.

Касаться его…

Вопреки доводам разума и адекватности вместо того, чтобы руку вырвать из его лапищи и отбежать, я нежно провела пальчиками по его мышцам, покрытым рытвинами шрамов и ожогов. Палач вздрогнул, и его глаза вспыхнули новой порцией света.

А я продолжила ласково гладить его грудь, нежно касаясь каждого зажившего шрама, словно жалея. И он стал дышать быстрее и тяжелее.

Это было… невероятно. Будто бы в каком-то фильме просто. Потому что никогда в реальности я не ощущала столько трепета, сколько сейчас. И я не боялась его ни капли. Мне нравилось то, что я делаю. Мне было по-хорошему жаль его. И хотелось сделать хоть что-то, чтобы ему было… приятно…

Необъяснимое желание к своему хозяину. К тому, кто, по сути, держит в плену. Но почему-то я не ощущала себя сейчас пленницей. Всё выглядело так, будто бы это он зависит от каждого моего жеста…

Особенно горячо мне стало, когда он поймал снова мою ручку своей и… Нет, не сжал, не дёрнул, не потянул на себя. А наклонился к моей мокрой от воды ладошке и… нежно коснулся её губами. Самых пальчиков. Так осторожно, будто бы этот поцелуй мог бы нанести мне вред, поэтому он сделал всё максимально аккуратно.

И дрожь прошлась по моему телу, когда он после этого вскинул на меня свои невозможные синие глаза. Будто бы отслеживал реакцию. Будто боялся, что я рассержусь или испугаюсь.

Но я не боялась. Мне было… хорошо.

Настолько, что это тепло от места его прикосновения, пробежало по телу волной, вызывая вполне однозначное, но такое нетипичное для меня желание…

Широко распахнув глаза от неожиданности, я сжала его пальцы и… Проснулась.

Первые пару секунд просто смотрела перед собой в потолок, прежде чем осознала, что ощущение прикосновения вполне реально. И медленно, словно от этого зависела моя жизнь, я перевела взгляд чуть вбок, натыкаясь на наши руки.

Палач лежал на том же расстоянии, что и вчера. Но одна его рука была протянута в мою сторону, и в ней – в его огромной, с грубой кожей ладони лежала моя – такая крошечная по сравнению, и его пальцы осторожно обнимали мои. В то время, пока моя рука, кажется, была до этого момента совсем не против…

Я застыла, глядя на это зрелище как на нечто невозможное.

Мы держались за руки всю ночь? Мы спали вот так? А кто из нас стал инициатором? И можно ли незаметно забрать у него свою руку?

Но тут глаза палача тоже распахнулись. И он тоже воззрился первым делом на наши руки. И тоже смотрел на них, будто бы на что-то совершенно невероятное. После чего медленно перевёл взгляд на меня. И в его глазах я увидела что-то, похожее на… Страх?

Глава 17

А-Шрам

Чёртов водопад! Это всё было из-за него.

Мне снова снился тот сон. Только в нём Ноа не пила больше из моих рук, как в прошлый раз. Сейчас она меня… гладила… И казалось, что я сошёл с ума просто, потому что это было невозможно даже во сне. Она не могла вот так прикасаться ко мне. Не могла!

Но прикасалась…

Пусть это был только сон, но для меня это уже было очень много. В жизни ведь всё равно такое никогда не случится. А тут это не просто происходило – тут она как будто бы хотела этого сама. И тут мне не было больно. Совсем. Мне было так хорошо! Настолько, что я потерял голову. Я забылся, кто я и кто она. Я просто вообще обо всём забыл. И позволил себе ужасное…

Я поцеловал её руку.

Своими изрезанными губами. Посмел прикоснуться к ней.

Я ужасно корил себя за это почти сразу. Но теперь навсегда запомнил бы этот момент. Запах и нежность её кожи. И то, как я прикасаюсь губами. Словно имею на это право. Словно я не самый жуткий урод среди рай-ши. Калека. Теперь ни на что не способный. А будто просто мужчина, который считает, что способен ей понравиться…

Это было опьяняюще. Это было слишком нереалистично. Настолько, что почти сразу я проснулся. Ведь даже во сне испугался этой своей смелости.

Но оказалось, что в реальности всё ещё хуже.

Я держал её за руку!

Я трогал Ноа…

И что хуже всего – она уже не спала и тоже заметила.

А ведь я обещал вчера, что не трону. Я дал ей слово! И не сдержал…

Наверное, теперь она считает, что я не буду держать вообще никаких обещаний. Она подумает, что я бросаю слова на ветер. И не будет мне верить вовсе! И будет права…

Я смотрел в её тоже ошарашенное лицо и понимал, что натворил непоправимое. Ноа в шоке, что я посмел. Что такой как я… позволяет себе такое. Она была почти в ужасе. И если не кричала, то наверное потому, что потеряла дар речи…

Я отдёрнул свою руку от её. Случайно, рефлекторно как-то напоследок только сжал слегка её пальчики, ощущая их нежность и хрупкость – и тут же мысленно себя отругал.

Ну что я творю?! Делаю ещё хуже…

И я постарался как можно скорее встать и отойти от неё.

На удивление сейчас мне не было так больно. Боль отступила за ночь. И я уже не ощущал себя на краю жизни. Несмотря на то, что она теперь всё равно была кончена. Но я вполне бодро поднялся на ноги. И не глядя на неё, отошёл к клетке, где тоже проснулась маленькая ташрия.

Вот. Этим и нужно заняться.

Мне вчера оказали помощь. Сегодня я ощущаю себя почти как обычно. На это и не рассчитывал. Думал, что боль теперь станет моим постоянным спутником. Но на удивление, мог двигаться, как всегда, хотя ещё вчера у меня были проблемы с координацией из-за отсутствия хвоста. И внутренне я радовался, что всё оказалось не так ужасно, как я думал. Наверное, это потому, что Ноа меня трогала. Иначе я не мог объяснить это волшебство…

Но и смотреть на неё опасался. Что я ей мог сказать? Как объяснить, что нарушил своё слово? Не было мне оправданий. Поэтому я и не оборачивался, надеясь, что она не сильно испугалась. Ну и если честно, мне страшно было снова посмотреть на неё.

Казалось, что если обернусь, то увижу, с каким отвращением она смотрит на меня. что прочитаю на её лице мысли, как мерзко ей даже от мысли, что я трогал её всю ночь. Я такое не вынесу. Лучше снова лишиться хвоста…

Для каждого рай-ши хвост – это самая важная часть тела. У меня её теперь не было. И это было ужасно. Но куда ужаснее – отвращение на самом прекрасном лице во всех мирах…

Потому я делал вид, что очень занят, открывая клетку и доставая оттуда детёныша. Я слышал, что Ноа тоже встала. Но она не подходит ближе. И хорошо. Не только потому, что это опасно. Ведь маленькая ташрия может вырваться и успеть навредить ей, если она будет слишком близко стоять. Но и потому, что я не знал, как смотреть в её лицо в будущем. Лучше вообще смотреть не буду.

Вместо этого достал тряпку, которую Ноа всё же закинула в клетку и оторвал несколько крупных лоскутов. У ташрий и рай-ши очень похожая регенерация. Так что многие ранки уже затянулись на звере. Но некоторые, глубокие – всё ещё оставались. Поэтому я перевязал их. Вот только завязать мелкий слишком узелок не получалось.

Ташрия была маленькой для меня. Чтобы повязка не сползала пришлось сделать небольшие лоскуты. Но мои огромные пальцы не были способны хорошо завязать их. Как бы я не старался, не получалось. А без узла повязки падали.

Так я мучился несколько минут, вертя послушного почему-то зверька в руках и так, и эдак, и не понимал, как же мне поступить. Как вдруг услышал тихий голос сзади:

– Давай я помогу?

От неожиданности я всё же обернулся и увидел Ноа. Её лицо без грамма злости на меня или брезгливости. На нём была жалость. Наверное, к мелкой ташрии. Ноа была добра и к этому чудовищу. Или просто не знала, что это опасный хищник. Да скорее всего не догадывалась просто.

– Она опасна для тебя, – объяснил, отворачиваясь снова.

Прозвучало холодно и резко. Но я не умел говорить с женщинами. Сказал уж как есть. Но почему-то Ноа не обиделась, хотя я уже начал себя корить, что лучше было промолчать, чем так грубо ей отвечать.

– Ты же…держишь. Я просто могу завязать… – предложила она.

И почему-то ташрия, которая по идее должна была смотреть на неё как на еду, вдруг склонила голову и разглядывая Ноа каким-то странным взглядом. И даже тихо мяукнула, пытаясь выбраться из моих лап, и потянулась к ней…

Так как я держал её, я чувствовал, что её электрические волны в порядке. Она не собиралась нападать. И это было удивительным.

Кажется, Ноа нравится всем чудовищам этого мира…

Ну и я так подумал, что если Ноа не противно касаться зверёныша, а ему она тоже нравится… То пусть поможет, наверное. И я обернулся и кивнул ей.

Ноа медленно приблизилась, позволяя ташрии себя обнюхать и совсем не боялась её клыков. А потом быстро, но осторожно завязала нужные узелки. Затем же она сделала то, что я совсем не мог от неё ожидать – она погладила хищника! Просто уложила свою ладошку ему между огромных ушей и нежно погладила…

Детёныш зажмурился то ли от удовольствия, то ли представляя, какой вкусной она может быть. А я стоял в шоке, потому что вместо злости и попыток побега, он мурлыкал и тянулся к ней ещё больше.

Наверное, и правда хочет её сожрать…

– Можно взять её на руки? – спросила Ноа, и только тогда я отмер.

– Нет. Это опасный хищник. Она выпьет всю твою кровь, – сказал твёрдо, сажая детёныша снова в клетку под изумлёнными, округлёнными взглядами их обоих. У них даже глаза сейчас были похожи. И они обе смотрели на меня так, будто бы я сморозил несусветную чушь…

Но я правда боялся, что ташрия навредит Ноа. Мне было удивительно то, почему она не била меня током, хотя я по сути являюсь её конкурентом. Ташрии относятся к рай-ши примерно как к себе подобным. Ведь мы очень похожи во многом. Но конечно, если встретят раненого рай-ши, то с радостью им поужинают. Взрослые особи. А вот мелкие охотятся на таких, как Ноа. Слабых и хрупких.

– Не подходи к ней, – сказал я ещё, собираясь сходить за едой для них обоих.

Кормить ташрию мне было нечем. Поэтому решил взять ей тоже пасты. По идее, если подходит для рай-ши, то и ей подойти должно. Поэтому я вышел из каюты, не догадываясь, что будет меня ждать, когда вернусь обратно…

Дорогие читатели, мы прошли экватор уже, дальше события будут развиваться стремительнее, поэтому если Вам нравится эта история, то можно нажать на звёздочку/сердечко/мне нравится в карточке книги или оставить комментарий, мне будет очень приятно 😊Кстати, сегодня действуют скидки на все книги на моей странице до 50%, поэтому если планировали пополнить библиотеку, то самое время)

Глава 18

Ноа

Он был злым. Так грубо говорил со мной, словно я в чём-то провинилась. Наверное, злился, что я взяла его за руку ночью. Будто бы он не мой хозяин, а какой-то друг… И я боялась, что он меня за это накажет. Но всё равно не смогла остаться в стороне, когда увидела, как он мучается с малышом.

Тот покорно позволил себя забинтовать, но вот завязать узелочек своими большущими пальцами рай-ши не мог. И я предложила. На удивление он всё же согласился. И мне так понравилось трогать эту малышку!

Несмотря на необычный вид – огромную голову и худосочное тельце, она всё равно напоминала мне котёнка. И жалась к моим рукам совсем так же. Поэтому когда палач всё же вышел, я решилась нарушить его приказ, надеясь, что он не узнает.

Я подумала, что раз он ушёл, то это по делам и надолго. Ничего ведь не сказал. И потому несмотря на его слова, что существо для меня опасно, открыла клетку, позволив детёнышу выползти оттуда и забраться мне на колени. Не знаю, возможно, малыш и правда был хищником. Но моя интуиция говорила, что он не опасен. Я не чувствовала ни грамма страха. Более того – мне казалось, что эта милая малышка (не знаю, почему, но решила, что это девочка) ищет во мне маму.

Она так жалась ко мне, так прикрывала свои огромные глазки, что я не могла остаться равнодушной. И потому села на кресло, удерживая её на руках (размером она была как крупная земная кошка типа мейн-куна, только уши огромные и голова), и начала осторожно гладить, жалея.

Она была совсем обессилена и явно напугана. Ещё бы. Она ранена, не ела минимум ночь, а ещё её увезли непонятно куда, да к тому же посадили в жуткую клетку с толстенными прутьями. Тут уж было чему испугаться. Поэтому мне хотелось её успокоить. Но чего я не ожидала так это того, что палач вернётся почти сразу с тремя контейнерами питательной пасты и застанет нас в таком виде.

Я вся сжалась на кресле, ожидая его злости, пока он остолбенел у входа. А потом медленно поставил контейнеры на пол и выставил вперёд руки.

– Не шевелись, Ноа, – прохрипел мне, не спуская пристального взгляда со спящей малышки.

– Она хорошая, – попыталась объяснить я, сообразив, что он не злится, а думает, что зверёк может мне что-то сделать. – Просто спит. Можно мы посидим так?

– Молчи! – рявкнул он, и я замолкла, наблюдая, как он приближается.

Но заметила его не только я, детёныш тоже проснулся и, кажется, сообразил, что с секунды на секунду снова окажется в клетке, что его явно не устраивало.

В какой-то момент палач молниеносно кинулся ко мне – как какой-то очень быстрый хищник. Но малышка с той же скоростью забралась мне за спину, вцепившись когтями в неё же. Я вскрикнула от боли. Палач поднял меня тотчас, намереваясь оторвать от меня детёныша, но он быстро перемещался по моему телу, цепляясь за него коготками через одежду и заставляя меня снова вскрикивать.

Когда он смог схватить её, я увидела молнию, которая обернулась вокруг руки палача, и тут же похожая окутала маленькую зверушку, что продолжала цепляться за меня. А уже в следующий миг они встретились…

Раздался громкий хлопок. Почувствовался запах гари. Моё платье оказалось подпалено. Кончики волос тоже. Но зато мне удалось самой схватить малышку и прижать к себе, всем видом показывая, что не отдам её палачу и не позволю обижать. А он… Он замер как громом поражённый. И ошарашенно смотрел на свою руку.

– Ты… – выдавил из себя и замолчал. И я не поняла, к кому обратился. Ко мне или к зверюшке.

– Пожалуйста, не сажай её в клетку, – попросила, обнимая её.

Палач нахмурился.

– Тебе надо в медблок, – сказал твёрдо, но покачнулся сам.

– Нет! Всё в порядке, правда, – затараторила я от нервов и испуга, хотя царапины саднили и болели. – Это же просто царапины…

Но убедить его не успела.

– Я ударил тебя волной. И она ударила, – он сказал это так, будто бы только что меня убил.

И кажется, в этом он видел что-то куда опаснее царапин.

– Я ничего не чувствую, – призналась и поняла, что палач смотрит на меня неверяще. А потом снова на свою руку. А потом на малышку, которую я прижимаю к себе.

И надо же было, что именно в этот момент в дверь каюты постучали.

Я замерла. Палач тоже. А потом его глаза расширились, словно он понял, кто пришёл. И тут же он указал мне глазами на дверь душевой.

Не дожидаясь повторного приглашения, я юркнула туда, прижимая к себе детёныша, и уже оттуда услышала, как в каюту вошёл кто-то.

– Командор! – услышала голос палача. Какой-то по-особенному сдержанный и твёрдый.

– Решил убедиться лично, насколько ты вышел из стро… Это что? Ты держишь землянку в клетке?! – вдруг прогремел его голос.

И у меня мурашки ужаса побежали по коже. Если я думала, что палач – самое жуткое, что со мной могло случиться, то я явно ошибалась. Судя по голосу и тону, самое жуткое сейчас стоит за дверью рядом с ним.

– Никак нет. Это… Просто… – было понятно, что палач не может придумать, для чего тут такая большая клетка. И при желании туда действительно можно было бы меня запихнуть. А про нашего (не знаю почему я вообще думала так – нашего) зверя он не говорил. Очевидно, тому были причины…

– Тебе позволено забирать женщин с аукциона, а ты тут… – я услышала низкое рычание.

Кажется, командору не нравилась идея, что землянок держат в клетке.

– Я этого не делал, – попытался возразить палач. Но его явно не слушали.

– Что за это полагается, ты сам знаешь! – прогремел голос снова.

Я попыталась отодрать от себя малышку, чтобы выйти и сказать, что он говорит правду, потому что очень вдруг за него испугалась. Но она намертво ко мне приклеилась. И тут из каюты раздался хлопок. Похожий на тот, что был несколькими минутами ранее, когда встретились волны палача и моего котёнка.

На него напали?!

Кажется, эта мысль пришла не только мне, но и вполне соображающей крохе, потому что её круглые глаза опасно прищурились и она вдруг вылетела из моих рук, протаранив дверь. Удар был такой силы, что последняя, не запертая до конца, распахнулась, открывая нам картину, как тоже огромный синекожий мужчина нависает над палачом, который лежит на полу, даже не пытаясь прикрыться чем-то или защититься.

В тот же миг мелкий зверь подлетел на своих, казалось бы, хиленьких крылышках к палачу и в незнакомца полетели молнии. То ли палача, то ли зверя – не разобрать, потому что малышка сидела у него на груди, прикрывая от напавшего.

Я тоже подбежала ближе к ним, ещё не успев даже подумать, что это плохая идея – ведь они явно сражаются, а я ничего не могу противопоставить! Да что там. Я даже защититься не могу.

Вот только нападавший так удивился, что перестал бить палача залпом своих волн. Его глаза округлились, когда он взирал на нашу компанию. Лежащий на полу палач, на нём – зверёк и я рядом.

– Это что?! – рявкнул он, обращаясь явно не ко мне и не к котёнку…

– Я хотел доложить… – палач сам был удивлён не меньше, но кажется на меня не злился пока. Или злился не сильно. Потому что встал, осторожно придерживая малыша.

– Доложить о чём?! Ты понимаешь, кого ты притащил на борт?! – взревел снова незнакомец, но тут малышка опять выпустила в него очередь мелких молний. В этот раз точно они были её…

У мужчины глаза на лоб полезли от такой наглости. А палач растерянно посмотрел на неё, кажется, не зная, как угомонить. Тогда я протянула руки и забрала у него её, прижимая к себе и поглаживая, чтобы успокоить. И хотя волны и молнии прекратились, зверёк не сводил подозрительного взгляда с незваного гостя, готовый броситься на него в любой момент.

Палач выдохнул растерянно. А потом собрался.

– Землянка ни в чём не виновата, – начал почему-то с этого. – Это только моя вина.

– Клетка для кого? – процедил мужчина.

– Для неё, – ответила я быстрее палача, чтобы убедить того, кто явно выше его по положению, что меня там не держали. Кажется, такое было запрещено? И вроде бы он мне поверил.

Палач снова вздохнул и шагнул вперёд, прикрывая меня своей спиной. Но тяжёлый взгляд незнакомца уже прошёлся по мне и почему-то его брови приподнялись.

– В ней твои волны? – спросил он странное.

Чьи волны во мне? О чём он говорит?

А палач сразу же развернулся, тоже глядя на меня странным взглядом. А потом как-то ошалело кивнул. Я же не поняла ровным счётом ничего. Но это явно удивило их обоих.

– Командор, на счёт зверя… – он снова закрыл меня собой и перевёл тему. Но командор его перебил.

– Так. Если клетка не для землянки, то она остаётся у тебя до тех пор, пока не поймём, что с твоими волнами. Ты не можешь ими управлять… – палач кивнул. – Но только что твои волны вполне себе напали на меня, – его взгляд выхватил из-за плеча палача мою малышку. – И есть основания полагать, что это не случайность. Так что завтра с… этим… придёшь после общей тренировки в тренировочный зал. Мне некогда искать другого палача, если ты сможешь выполнять свои обязанности. Всё.

Он развернулся, но затормозил и бросил через плечо.

– Если оно сожрёт твою землянку, ты будешь казнён, как и полагается.

И вышел.

А палач обернулся ко мне, прижавшей малышку к себе покрепче.

– Она меня не сожрёт. Правда, – прошептала я ему.

Глава 19

А-Шрам

Я не мог поверить ничему из того, что произошло.

Во-первых, Ноа вышла меня защищать.

Меня.

Защищать.

Ноа…

Это не укладывалось в голове. Ещё когда она предложила помощь с узелками, я решил, что ей нравится зверь. Но… зачем ей защищать меня? И почему я не нахожу в её глазах ни капли отвращения ко мне? Никакой брезгливости? Там есть страх, но нет того, что я больше всего боюсь увидеть…

Даже сейчас. Она так смотрит. С надеждой, что я поверю ей. И позволю не запирать ташрию… И мне нужно отказать. Твёрдо и чётко. Сказать, что этому не бывать. Что она опасна для неё. Но глядя на них двоих…

Они так жмутся друг к другу… Да и как отказать Ноа? Как мне сказать ей «нет»? Я не могу… Не получается. И я вздыхаю.

Может и правда не сожрёт…

Ташрия так смотрит на неё… Как на мать. Может мелкая настолько, что и правда решила, что это её мать? Вообще эти звери очень разумны. Даже мне известно несколько случаев, как они хитростью выслеживали или заманивали рай-ши, чтобы напасть и полакомиться.

На Рай-Таре мы почти всех их истребили как раз по этой причине – слишком опасны эти космические монстры. Да и размером взрослые особи не уступают нам. Но на других планетах они ещё обитали. Так что там встречались нередко и представляли собой реальную угрозу. Поэтому можно было сказать однозначно – это не просто тупое животное. В чём-то, скорее всего, они даже умнее меня…

Поэтому я и подумал, что детёныш быстро сообразил, благодаря кому тут он может улучшить свои условия и потянулся именно к ней, готовый терпеть её объятия. Вообще считалось, что они ненавидят прикосновения… Но кто их пробовал гладить-то? А если на них только нападают – конечно мало приятного. Да и вообще жизнь этих существ очень похожа на жизнь рай-ши в давние времена, где каждый сам за себя.

Так-то взрослые особи до сих пор сами совсем не ласковы к своим детям. Если заболели – могут их же и выбросить на голодную смерть. Возиться точно не будут. Кормить – кормят, но не более. А Ноа… Она её гладит. Может, зврёнышу действительно просто понравилось такое? Мне бы тоже понравилось…

Я быстро отвернулся, чтобы она не поняла, о чём я подумал. Мысль была настолько неожиданной, что если бы рай-ши краснели, я бы покраснел. А пока сделал вид, что поднимаю наши контейнеры с едой с пола, решив думать о другом. Чтобы не думать, что Ноа может меня гладить… Как во сне…

Так! О другом!

Командор пришёл проверить меня. И когда он напал, я даже не смог защититься. Я ничего не смог. Словно я был пуст. Точнее, я чувствовал волны, но ничего не мог с ними сделать толком. Они лишь струились по моему телу, не позволяя соткать из них щит или дать отпор. А стоило сделать попытку управлять ими, как становилось горячо и больно – именно поэтому без хвоста невозможно жить. Рано или поздно произойдёт такой неконтролируемый выброс и меня просто выжжет изнутри.

Но стоило появиться детёнышу, как мои волны сформировались и направились по тому маршруту, который я пытался выстроить ранее. Словно наконец услышали мой приказ…

Как такое возможно? Я не знал. Но вроде бы командор догадывался или по крайней мере имел хоть какой-то план, дав надежду, что я ещё не списан со счетов. Значит, сделаю как он сказал.

Только вот поверить, что со мной ещё не всё кончено, было страшно. Вдруг это ложные надежды? В такое ведь просто невозможно поверить.

Однако самым невероятным было другое. Волны. Мои. В Ноа…

Этого у меня не было ещё ни разу. На удивление, даже с той, первой женщиной, никакой связи не образовалось. Она не стала моим сосудом в полном смысле. Конечно, следы моих волн в ней остались, но не более – полноценно она не стала моим сосудом. И всё было не так, как с Ноа сейчас. Хотя мы почти не контактировали физически и не были вместе слишком долго.

Такого вообще не могло быть. Как я думал. И даже начал сомневаться, точно ли я не трогал Ноа? Может я забыл и случайно её…

Нет. Ну такое я бы не забыл. Точно. Значит это тоже что-то невероятное…

Удивительно, я думал, моя жизнь окончена. Думал, Ноа заберут сразу же. Меня сошлют. И сдохну никому не нужный. Но маленькая ташрия дала надежду, что я ещё не полностью калека. А Ноа… Ноа не заберут, пока не истечёт положенный срок. Теперь, когда в ней мои волны, никто ведь не поймёт, что у нас ничего не было. Все будут думать, что было…

Вдоль моего позвоночника прошла горячая волна, а дыхание чуть сбилось.

Это было приятно. Что кто-то может решить, что я и Ноа… Что она со мной…

Я снова прервал свои мысли на этом. Я не должен был думать такое о ней. Нельзя. Это точно ей будет мерзко!

Вздохнул. Протянул ей сразу два контейнера, кивнув на детёныша. А сам сел на постель. Подальше от неё. Чтобы не думать!

Но мысли так сложно было контролировать. Я словно опьянел от того, что происходило. Что у меня снова появилась надежда быть живым. Что она… Так. Мой план был в том, чтобы отдать её. И от него нельзя отступать. Потому что для неё я всё ещё жуткий урод, а теперь ещё и калека. И она видела, как я валялся на полу, не способный защитить ни её, ни даже себя. Разве может она теперь смотреть на меня как-то по-хорошему? Она теперь думает, что я слабак. Мало того, что страшный, как монстры Мариса, так ещё и тупой, и слабый…

Вздохнул.

Надо сконцентрироваться на другом сейчас всё же. Подумать, почему мне почти не больно? Что со мной вообще происходит-то? Почему мои глубокие раны, которые обычно так долго заживают, сейчас не кровоточат? Почему я больше не ощущаю себя так, будто хвост опустили в кипящую лаву? Неужели… Неужели моё тело правда решило, что Ноа – наш сосуд?

Я знал, что рай-ши, у которых есть сосуды, становятся сильнее. И регенерация повышается. Но Ноа не должна была быть моим сосудом. Не могла быть. Однако всё указывало именно на это…

И я снова посмотрел на неё. Наблюдая теперь, как Ноа устраивается на коврике, сажая рядом зверёныша и открывая оба контейнера. Один поставила перед ним. От второго открепила одноразовую ложку и принялась есть…

Как аппетитно она ест… Её губы так красиво шевелятся при этом… Я сглотнул.

И она заметила. Замерла. А потом…

– Спасибо, – выдавила она из себя. – За еду, – пояснила на мой озадаченный взгляд. – И что… разрешил её оставить.

И мне бы ответить что-то. Умное. Или хотя бы подходящее. На крайний случай – вообще хоть что-то. Но я так растерялся, что она меня благодарит, что промолчал и уткнулся взглядом в свой контейнер.

Мне почему-то было неловко. Будто она меня хвалит… Это жуть как приятно. Но в то же время слишком неожиданно.

А ещё в голове так и стояла картинка, как она лежит рядом и держит мою руку…

Глава 20

Ноа

Он вёл себя очень странно. Почему-то почти не отвечал мне. И взгляд всё время отводил, будто бы смотреть на меня ему было неприятно. Но при этом не ругал вроде больше. И на просьбы реагировал не так уж плохо… Так что я запуталась, стоит ли бояться его или нет. Сложно было понять. И это при том, что мне ещё было ужасно стыдно за ночь, когда мы держались за руки. Это же вообще немыслимо! И я должна испытывать рядом с ним ужас, а не… Не то, что испытывала во сне…

Но это нельзя было вычеркнуть. И забыть не получалось. А потому мой взгляд всё чаще устремлялся к нему, словно желая увидеть то, что я уже несколько раз видела у водопада…

Я даже смутилась, когда это поняла. Что ищу в нём того мужчину, который во снах вызывает у меня желание, а не страх. Ещё только не хватало! И хотя внешне он выглядел так же, но там же был другим. И смотрел на меня по-другому. Так что это точно просто игры подсознания. Стокгольмский синдром какой-то. Не более.

Однако, когда палач встал, я отреагировала на его это резкое движение как всегда – вздрогнув. Он точно заметил. Но никак не прокомментировал. Зато вместо этого сказал:

– Тебе нужно в медблок.

Как отрезал.

И я тоже поднялась на ноги, чувствуя, как к ним прижалась малышка, оставшаяся на коврике.

– Можно я не пойду туда? Пожалуйста… – решилась попросить. – Не хочу… В медблок.

– Взрослые особи ташрии ядовиты. И их когти тоже. Нужно убедиться, что она не навредила тебе. И проверить волны… в тебе.

– Я хорошо себя чувствую! Правда. Разреши мне не ходить туда? – и посмотрела ему в глаза.

Зрачки палача расширились. Не знаю, почему, но мне показалось, что ему понравилось, что я попросила его и как это сформулировала.

– Тебя… там обидели? – он почему-то снова от меня отвернулся, глядя в окно каюты. И вопрос прозвучал как-то… на грани. Будто если я отвечу положительно, то случится что-то нехорошее…

– Нет. Но там… Там так много… Других… – я не могла сказать, как думала. Что все они, эти жуткие мужчины пугают меня ужасно. Что не хочу находиться среди них.

Возможно, если бы палач оказался на самом желе ужасно жестоким, мне было бы за радость хоть ненадолго покидать его каюту. Но сейчас здесь, рядом с этим зверьком я ощущала себя куда спокойнее. Только как ему это объяснить, не знала.

А он бросил на меня через плечо какой-то странный взгляд. Вздохнул. И просто вышел сам, забрав контейнеры.

Что это значило, я тоже не имела понятия. Почему он такой странный?

Вернувшись на коврик и задумчиво поглаживая малышку, я смотрела на дверь. Может стоит поговорить с ним? Ну, чтобы понять, чего ожидать вообще?

Сначала я считала, что молча целее буду. Старалась вообще делать вид, что меня тут нет. Даже дышать потише, чтобы не привлекать внимания. Мало ли, как эта махина могла отреагировать и что со мной сотворить. Но последние сутки окончательно всё в моей голове перемешали. И теперь я не могла сама понять, как дальше себя вести.

Он спас детёныша опасного зверя – и судя по всему, сюда его приносить запрещено. Также тот командор сказал, что ему позволено забирать землянок и удивился наличию клетки в каюте – будто бы ожидал от него другого отношения к женщинам. Но при этом другие рай-ши его боялись до ужаса.

Так может ли жуткий снаружи и в общении с сородичами палач быть вовсе не жестоким, а даже добрым к тем, кто слабее? Да и… Он так прикрывал меня своей спиной перед командором. А ещё сразу сказал, что моей вины нет в нападении малышки на командора. Хотя ясно было, что она была со мной до того момента, и именно я не уследила…

По всем этим признакам (ещё не считая того, что мучаясь от боли пришёл и спросил моего разрешения спать рядом) я всё же сейчас больше склонялась к тому, что не такой уж он и жестокий. Был бы жестоким – смысл себя столько времени со мной сдерживать?

Но когда он вернулся из медблока, я растеряла всю свою смелость заговорить с ним. Потому что он принёс… Мазь… Для меня…

И вот огромный, жуткий палач с маленькой баночкой в огромных руках мнётся на пороге, глядя в пол и бубнит себе под нос, что медики сказали обязательно обработать мои царапины. И что он может проводить меня в медблок или… И дальше молчит. И на меня больше глаз не поднимает.

– Я могу сама, – сказала неловко, понимая, что вариантов немного. Если не хочу идти туда, то или сама, или… Он…

Он ведь это не произносит? Боится не сдержаться? А будет ли вообще это делать, если я разденусь?

Тут палач бросил на меня какой-то виноватый взгляд.

– У тебя же… на спине…

Я тоже замолчала. И мне бы отказаться, не испытывать судьбу, но медики, наверное, не идиоты, раз сказали, что это обязательно. К тому же прошло уже довольно времени, и я заметила, что царапины на самом деле начинают немного жечь. До этого так не было. Поэтому идея обработать их всё же не казалась такой уж бессмысленной.

– Давай тогда… ты поможешь мне со спиной, а дальше я сама? – предложила неуверенно.

Палач, чуть помедлив, кивнул и пробормотал себе под нос, еле услышала:

– Я не буду смотреть…

И тут я не удержалась.

– Ты… Ты ведь не такой, как другие? Ты… не станешь меня… обижать? – вопрос прозвучал до ужаса глупо и по-детски, но мне очень хотелось понимать его намерения.

А он вдруг поднял голову, сглотнул и помотал головой. Несмотря на то, что вслух ничего не было сказано, я почему-то поверила. Выдохнула, словно груз упал с души. И растерянно замерла. Надо подойти к нему и… Раздеться? Перед ним…

– Ты мог бы сесть в кресло, а я… – выдавила из себя, сгорая от стыда.

Но радуясь, что мы общаемся. И это общение меня точно успокаивает. Потому что так создаётся какая-то иллюзия контроля.

Пока он отвечает – вряд ли набросится на меня ни с того, ни с сего.

Палач послушно сел на кресло и посмотрел на меня с ожиданием. Но с каким-то необычным ожиданием. А будто бы сам не верил, что я правда решусь подойти.

Только выбор был не особо большой. Или он, или медики.

Понятное дело, последние бы меня вряд ли тронули, не положено же. Но вдруг оставят меня там и снова отправят на аукцион? Или ещё что-то случится? Выходить из каюты совсем не хотелось. Поэтому я собралась и подошла к палачу, прихватив с собой малышку ташрию в качестве самозащиты.

Не знаю, с чего я взяла, что она стала бы меня защищать. Но его же защитила… Так что лучше она, чем ничего.

Повернувшись к палачу спиной, я чуть приспустила платье с плеч, позволяя ему медленно скользить вниз, а все волосы, наоборот, перекинула вперёд, чтобы прикрыть грудь. Вот только платье сползло уже до поясницы, а сзади не было слышно ни звука, ни вздоха.

Я постояла так ещё немного, но ничего не происходило, будто бы он даже не шевелился…

Пришлось обернуться, только головой, чтобы не позволить ему увидеть лишнее. И если я ожидала, что он просто замешкался с баночкой, то ошиблась. Он просто замер. И смотрел на мою спину. При том так смотрел… Будто бы видит нечто невозможное.

Естественно, я испугалась. Подумала, что мои царапины выглядят настолько страшно.

– Всё так плохо? – спросила его, и палач вздрогнул, будто вообще не ожидал от меня что-то услышать. Будто я вообще до этого момента не разговаривала. Потому что воззрился теперь уже на моё лицо с изумлением. А потом опять помотал головой.

И как-то неловко и неуклюже стал открывать баночку. Так и не проронив ни слова.

Я вообще не поняла, почему он так себя ведёт. Что это значит-то хоть? Если его так не царапины напугали, то что? Неужели он… не видел прежде женщину обнажённой? Это могло так повлиять? И казалось бы, от этой мысли мне стоило напрячься, но вопреки здравому смыслу, мне почему-то не было страшно.

Ташрия вертелась рядом, сама гладилась об меня. И я просто стояла, прижимая переднюю часть свободного платья к груди – его широкий крой это позволял. И ждала, когда он прикоснётся.

Это произошло ещё через добрых пару минут, хотя мне и в голову не могло прийти, что там так долго нужно было делать. Может он мазь как-то размешивал?

Но я была готова, что будет неприятно или даже больно. Представить, что эта махина способна делать что-то аккуратно, было сложно. Хотя я вроде и видела, как он бинтовал зверька, но тут же другое…

И наконец-то в итоге всё же почувствовала осторожное прикосновение. Словно дуновение ветерка. Действительно не могла и представить, что такой как он способен вот так прикасаться. Это вообще казалось невероятным чем-то. Но факт оставался фактом.

Палач был очень аккуратен сейчас. Будто бы на самом деле боялся сделать мне больно. И почему-то это осознание меня грело и помогало расслабиться. Даже моё дыхание выровнялось. А жуткое смущение начало понемногу отступать…

Глава 21

А-Шрам

Я не мог поверить тому, что происходит сейчас.

Я трогал её!

Я трогал Ноа!

И дышать боялся. Ужасно. Не то что быть неосторожным или сделать ей больно.

На самом деле, когда в медблоке мне вручили эту мазь и я принёс её в каюту, я понятия не имел, что дальше-то делать. Как она сможет сама ею воспользоваться. Я конечно принёс, но как она на спине будет обрабатывать?

И даже в душе не мог мечтать, что она мне такое позволит. Подумал, что наверное, раз не хочет идти сама, то попросит привести кого-то из медиков сюда. А мне так не хотелось, чтобы её трогал кто-то другой… Очень-очень не хотелось.

Но когда она предложила мне… Я не поверил своему счастью. Не мог поверить.

Неужели она бы предпочла, чтобы трогал её? Я, а не кто-то из медблока? Правда? Она сама такое предложила? И даже придумала, как бы могли это сделать – что мне надо сесть на кресло, чтобы оказаться на нужном уровне. То есть она действительно могла себе представить, что стану прикасаться к ней…

Только разве ей не страшно? Разве не противно? Или она готова потерпеть, чтобы царапины точно зажили? Наверное, так.

Но всё же до последнего я не верил, что это правда случиться. Мне казалось, что что-то произойдёт такое, что не позволит этому сбыться, или она просто передумает. Подойдёт ближе, осознает, что сейчас я дотронусь и скажет, что не нужно. Может быть даже заплачем и убежит от меня подальше. Или будет ужасно трястись… Ведь не может же быть так, чтобы она правда просто так разрешила мне трогать её кожу?

Конечно, нет, не совсем просто так. Это понятно. Но я не мог поверить всё равно…

И когда она правда повернулась ко мне спиной и начала спускать всё ниже своё платье… Я думал, что я умер.

Смотрел на её тоненькую спину, которая сужалась к талии и немного расширялась чуть ниже, на позвонки, которых я видел всё больше с каждым сантиметром движения платья вниз, на уже показавшиеся ямочки прямо под поясницей и даже на самый верх её ягодиц, которые угадывались под тканью так отчётливо сейчас, и не дышал.

Сразу-то даже забыл, зачем она разделась.

Да что там, я вообще всё забыл! Совсем всё.

Я просто смотрел на её красивую спину, на то, как она придерживает платье и трогает свои волосы, и ни о чём другом не мог думать… Какое это было красиво движение, когда она убрала волосы со спины! У меня просто дыхание перехватило.

И я просто пялился и пялился. Меня можно было убивать прямо сейчас кому угодно, я бы не шелохнулся. Я бы не заметил даже.

Поэтому когда она обернулась, забеспокоившись, что я не ничего не делаю, то ужасно стыдно стало.

Ноа доверила мне оказать ей помощь, а я пялился! Вместо этого.

Пришлось брать себя в руки. И огромным усилием воли заставить себя открыть баночку. Но как оказалось самое сложное впереди.

Я боялся трогать её. Боялся, что могу сделать больно, надавив на царапины. Они не выглядели слишком ужасно. Но мне было больно видеть на её теле даже это. Лучше бы сам сгорел в лаве Мариса, чем она бы снова испытывала боль…

Поэтому старался делать всё очень осторожно. И ещё очень надеялся, что она не обернётся опять. А то увидит ещё, как моё тело на неё отреагировало… А оно ух как отреагировало! Не заметить было бы слишком сложно.

Так что я специально затягивал процесс в надежде, что стояк перестанет быть таким очевидным. Да только чем больше времени проходило, тем хуже всё становилось. Да и Ноа уже переступала с ноги на ногу. Может устала стоять на месте. Или ей надоело, что я так долго вожусь.

Поэтому пришлось ускоряться и… заканчивать…

А так не хотелось…

– Всё, – выдохнул я хрипло, и с сожалением наблюдал, как она надевает платье снова, пряча от меня свою спину…

Жаль, что после этой мази все царапины пройдут сразу…

Нет! Не жаль конечно! Так и должно быть! Чтобы ей не было больно! Просто… У меня больше не будет повода к ней прикоснуться. Это был первый и последний раз… А я его так глупо использовал. И от волнения тупил…

А сейчас быстро принял другую позу, приподняв одну ногу согнутую в колене, чтобы она не заметила очевидного. Чтобы не напугать, конечно. И не сгореть со стыда.

Я был рад, что она спросила, не трону ли её. Теперь она хотя бы знала. Пусть у меня и не хватило слов, чтобы объясниться. Но вроде она и так поняла. И сейчас без страха ко мне обернулась. Ну, почти без страха.

– Спасибо, – произнесла тихо и протянула руку.

Я застыл. Она хочет, чтобы я взял её руку? Или чтобы поцеловал? Как у водопада…

– Дальше я сама, если ты дашь мне мазь, – пояснила, пока я соображал своими отбитыми мозгами.

Ну да. Как такое вообще пришло в мою голову?! С чего бы ей желать моих поцелуев и прикосновений! Конечно, ей просто нужна мазь!

Говорил же, я тупой…

И разозлившись на себя, сунул ей эту мазь в руку, глядя куда угодно, но не на неё. Мне казалось, что она догадалась, какие мысли были в моей голове. И посчитала меня идиотом…

Но пока она просто забрала мазь и удалилась в душевую. А я теперь сидел и думал… Она же там, получается, голая, да? Она же разделась, чтобы смазать остальные царапины… Сняла платье совсем…

Желание ударило меня с новой силой. Да так, что дыхание перехватило. И я не знал, как его унять, чтобы она ничего не заметила.

Думал, может она тоже долго будет обрабатывать, и пока придёт, у меня всё пройдёт? Но нет. Ноа справилась куда быстрее. И сразу же вернулась.

Маленькая ташрия ступала за ней попятам. Не отходила ни на шаг. И вот они обе оказались в каюте, где на кресле сидел в дурацкой позе, подняв колени повыше я. Прятал от неё свою реакцию. И сгорал со стыда.

А Ноа ещё и решила в этот момент со мной поговорить…

Нет, я был очень рад! Конечно, я бы хотел говорить с ней! Но… Сейчас не мог.

Да и вообще рядом с ней становился ещё тупее, чем обычно. То не мог придумать, что сказать. То вообще слова выдавить не получалось. Поэтому она застала меня врасплох своими вопросами…

– Я благодарна за помощь, но можно кое-что у тебя спросить? – сказала она, усаживаясь на коврик в то время, пока ташрия заползла к ней на руки.

Удивительно. Но кажется этот опасный хищник, прямо как я, млел от её прикосновений и в отличие от меня пользовался её добротой…

Пока же я просто кивнул.

– Я хотела узнать… Что будет со мной дальше? – она посмотрела на меня своими большими тёплыми глазами, а я… Я растерялся.

Глава 22

Ноа

Кажется, палача разозлил мой вопрос. И я почти сразу пожалела, что задала его. Но было уже поздно.

Я просто подумала, что пока он довольно добр ко мне, нужно бы выяснить, что собирается со мной делать. Какие у него на меня планы.

Мне не слишком много было известно о сосудах рай-ши, но наличие во мне его волн несколько взволновало. Получается, я стала его сосудом? И как он теперь станет этим пользоваться? И захочет ли он оставить меня при себе? И… обязательно ли мне становиться матерью его ребёнка? Ведь женщины им нужны были для этого…

И пусть пока он вёл себя вполне миролюбиво, я всё равно боялась, что однажды он вспомнит о моём предназначении… Потому что несмотря на то тепло, которое почему-то появлялось у меня к нему (наверное, от благодарности и жалости), я всё равно не хотела ничего такого. Да я даже представить между нами ничего такого не могла!

И конечно меня это волновало.

Но он почему-то замолчал. Свёл брови, а его шрам сильно напрягся, разрезая лицо надвое и снова делая его жутким… Естественно, я тут же напряглась.

Помолчав ещё несколько минут, палач вдруг крепко сжал кулаки.

Его настроение точно изменилось. И так резко.

Вот только он был почти расслаблен и немного неуклюж, а сейчас выпрямился в спине, нахмурился, словно собирался сражаться. И когда начал говорить, его голос был каким-то отстранённым и будто-то бы даже злым.

– Ты поживёшь у меня ещё немного. Потом я верну тебя. Но заранее найду тебе хорошего рай-ши. Красивого… – он почему-то замолчал после этого слова. Словно задумался. А потом резко продолжил. – Который не будет обижать. И ты станешь… его… – последние слова он будто бы выдавливал из себя, и его голос становился жёстче. – Сосудом…

От этой перспективы я распахнула глаза.

Он собирается сам выбрать мне другого?! И как будет проходить «кастинг»? Стало как-то не по себе… Ужасно неуютно и боязно. Не знаю, что я ожидала вообще услышать. Но если бы он сказал, что даст мне время привыкнуть, а потом сделает меня своей, я бы испугалась и удивилась точно меньше, чем тому, что услышала. Потому что на такой ответ точно не рассчитывала.

Неужели он сразу всё так и планировал? А зачем вообще тогда забирал?

Нет, я была благодарна, что не трогает и заботится даже вроде… Но почему всё так странно? И эти характеристики моего нового «хозяина» тоже показались несколько нетипичными для рай-ши. конечно, это куда лучше, чем «злобного и жестокого», но…

– А… красивого… это какого? – переспросила тихо, потому что мне сложно было представить, что является красивым на его вкус. И почему он вообще подумал о внешности следующего рай-ши? Разве ему не всё равно, раз собирается всё равно отказаться от меня?

А кстати почему собирается-то? Может… Это я ему не нравлюсь? Я всё думала о том, что он меня пугает. Теперь же начинала думать, что видимо это я ему не подхожу… И вовсе не нравлюсь. Так поэтому может он меня и не трогает?

Тут верхняя губа палача дёрнулась чуть вверх, словно он хотел зарычать. И вместе с тем он вдруг встал. Так резко, что от неожиданности я отпрянула.

– Не такого, как я, – рявкнул он, отвечая на мой идиотский вопрос, и… Буквально в пару секунд оказался у двери, в которую и вылетел, как ошпаренный, оставив меня одну.

Я растерянно смотрела ему вслед. Он обиделся на меня?

Но это не я назвала его некрасивым… Не то чтобы я считала его красивым… Да мне по сути они все казались чудовищами. И вовсе не из-за цвета кожи или черт лица! (Хотя конечно его внешний вид был довольно выдающимся…) А потому, что относятся к землянкам вот так. Ну и сейчас я просто хотела узнать, что мня ждёт. Не более. Почему он разозлился?

Нервничая, я обняла зверюшку, поглаживая её по голове. Та принялась тарахтеть как трактор, издавая звуки очень похожие на мурлыканье. Очень. Её совсем не впечатлила реакция палача.

– Надо придумать тебе имя… – прошептала тихо, задумчиво глядя перед собой.

Кажется, я всё испортила. Если он не злился раньше, то точно разозлился на меня сейчас… И почему-то мне стало ужасно грустно от этого. И ещё от того, что он собирается меня отдавать…

Было глупо рассчитывать, что вот на таких же условиях он оставит меня себе насовсем (хотя этот вариант меня бы точно устроил), ведь я понимала, что ему нужна подходящая женщина. И совсем грустно становилось, что я ему не подхожу…

Конечно, я не хотела ему нравиться и сама… Но почему-то от мысли, что он считает меня какой-то не такой, было печально. Видимо, как-то так работает уязвлённое женское самолюбие. Нравиться сама не хотела, но если не нравлюсь – то как он посмел…

Невесело усмехнувшись, я так и сидела, периодически разговаривая с малышкой, пока палач не вернулся. Было уже довольно поздно. Но он не забыл прихватить три контейнера.

Я же заранее, чтобы хоть немного его задобрить, достала всё, что успела связать, отложив пока наброски жилета. И разложила салфетку и шарф прямо на краю кровати. Надеясь, что если он увидит, что я не сидела без дела и делала то, что он предложил, то он немного смягчится.

Ведь по всему выходило, что он разозлился из-за вопросов о моём будущем. И хотя я не понимала причину – это ведь нормальное желание знать, что тебя ждёт, всё равно не могла совсем ничего не предпринимать, просто надеясь, что он остынет сам по себе.

И нужно отметить, что мой план немного сработал. Потому что всё это палач заметил почти сразу. И нахмурился, будто бы не понимал, что это такое и почему оно тут.

– Я вязала, пока тебя не было. Вот… Шарф тебе сделала… Ты носишь шарфы? – ляпнула и замолчала, подумав, как нелепо бы смотрелся шарф поверх его доспехов…

Сейчас он был только в тёмном комбинезоне, сверху покрытым металлическими пластинами. Но и на нём шарф бы выглядел комично и совершенно неподходяще… Разве что по цвету подходил немного к его коже…

Был голубым…

Палач посмотрел на меня с непониманием.

– Мне? – переспросил, будто не расслышал или подумал, что услышал неправильно.

– Ну… Да. Я подумала, что… Нет, я уже сообразила, что ты вряд ли носишь шарф…

А он снова нахмурился.

– А что из этого шарф? – спросил меня, глядя на круглую салфетку и сложенный шарф.

Я несмело подошла ближе, стараясь не наступить на зверька, который путался под ногами, и расправила, подавая шарф ему. А он снова посмотрел, будто не был уверен, что с ним делать.

– Это… на шею надевают? – спросил меня, и только тут до меня дошло, что даже если рай-ши и знают человеческий язык, если понимают назначение вещей, то многих – скорее теоретически. Очевидно, что ничего такого он не носил и не собирался.

Да и на кой ему вообще шарф?

Они же все непробиваемые. Он когда вернулся, на нём живого места не было. Ясно, что он не боится простуды или холода…

– Да, – кивнула всё же. – Я не подумала, что он тебе не нужен, могу распустить… – и протянула руку, но палач шагнул от меня назад, прижимая шарф к груди.

– Нужен! – рявкнул поспешно, отворачиваясь, словно старался заслонить шарф собой, как будто я собираюсь отбирать…

Попробуй отбери у него, ага…

– Ладно, я рада, – согласилась и направилась обратно к коврику.

В его присутствии сидеть на кресле почему-то было неловко как-то. Но он меня окликнул.

– Ноа?

Я обернулась.

– Я… Я ужин принёс, – сказал, будто бы ему тоже было неудобно.

– Спасибо, – прошептала почти, забирая два контейнера.

А он продолжал стоять и смотреть, словно хотел сказать ещё что-то. Но почему-то молчал…

Глава 23

А-Шрам

Ну почему я такой тупой?! Не могу придумать ничего, что можно было бы ей сказать! А я так хотел… ещё немного поговорить с ней! Хоть чуть-чуть. Хоть о чём-то! Но мыслей не было.

Точнее были, конечно. Но такие запутанные, что если бы я начал говорить их без разбора, Ноа бы подумала, что я сошёл с ума.

Я вообще рядом с ней ещё тупее становлюсь…

И сейчас я просто молча млел от того, что держу в руках то, что она сделала для меня… Я навсегда сохраню эту вещь. Как память о Ноа… Пусть даже я так и не сообразил, какие слова подобрать, чтобы выразить ей то, насколько это для меня ценно…

Сегодня после всего, что случилось у нас, я начал забывать о том, что собирался сделать. Что время идёт. Что несмотря на мои волны в Ноа (ощущать которые было невыносимо приятно в ней),я всё равно должен следовать изначальному плану.

О нём она сама напомнила мне своим вопросом. Вот только когда я попытался холодно и спокойно озвучить её будущее, осознал, что не могу относиться к нему так же спокойно, как было в тот самый первый день, когда я всё придумал.

Только одна мысль, что к ней прикоснётся кто-то другой мучила меня. Да что там мучила… Я зверел… Во всех смыслах.

То жуткое и тёмное, что есть в каждом рай-ши, поднималось из глубин моей души, требуя пойти и оторвать все руки на этом космолёте, которые могут хотя бы в теории коснуться её. Свернуть все головы, выжечь все глаза, что хотя бы гипотетически могут увидеть спину Ноа, которую я сегодня мазал мазью…

Я еле сдерживался, чтобы не начать всё крушить при ней. И выскочил как сумасшедший из каюты сразу, чтобы оказаться как можно дальше, когда сорвусь.

Что точно сорвусь, было ясно почти сразу.

Но я успел добежать до тренажёрного зала и поломать инвентарь, чтобы выплеснуть свою ярость и усмирить волны, которые горячим источником начали жечь изнутри. Теперь мне стоит контролировать себя ещё больше, чем раньше, чтобы они не спалили меня изнутри. Но как мне себя контролировать, когда Ноа спрашивает о будущем?

Без меня…

И вроде бы я понимал, что так будет правильно и справедливо. Что она бы ни за что не захотела будущего со мной… Но что-то внутри меня было категорически против этого.

Как я смогу отдать её? Отвести на аукцион? Смотреть, как кто-то уводит её за собой? А потом… Потом представлять, что будет дальше…

Да я не просто сгорю сам, вместе со мной вспыхнет вся станция! Я разнесу тут всё… Потому что… Ну как я смогу её отдать?

Она…

Я не знал, что такого в ней особенного, кроме моих волн. Но явно дело было не в них. Ведь не из-за них меня так кроет. А стоит только подумать, что однажды её заберут… Оооо… У меня руки дрожат, так хочется пойти убивать как можно больше рай-ши, чтобы осталось как меньше шансов, что кому-то она достанется…

Я хотел выбрать ей хорошего… Но как это сделать, если сразу как выберу, я убью его, только представив, что он коснётся её? Что она посмотрит на него без страха… Как себя вообще сдерживать-то?!

Я просто не понимал.

И только мысль, что Ноа пора кормить, привела хоть немного в чувство, заставив идти к ней снова.

Единственное, что было хорошего от всего этого – всё возбуждение пропало тут же. Просто в тот же миг, как я начал говорить, выдавливая из себя слова. И поэтому Ноа не видела ничего и ей не было неприятно…

Теперь я оказался в ловушке.

Я хотел, чтобы ей было хорошо. Я понимал, что со мной хорошо не будет. Но и отдать её другому не знал теперь, как…

Если бы я ещё хотя бы не трогал её, не знал, каково это, возможно я бы мог… Да нет. Я должен и теперь! Просто… Нужно найти в себе силы… А где их взять? Когда она сидит на своём коврике и… облизывает ложку с пастой…

Я чуть снова не зарычал! Она. Облизывает. Ложку!

Вот зачем так делать?!

Нет, справедливости ради стоит сказать, что я мог бы отвернуться, чтобы не видеть… Но как?! Когда меня как магнитом тянет…

Я тяжело вздохнул и отодвинул свой контейнер. Я был голоден. Но еда бы мой голод не утолила. Поэтому не дожидаясь, пока Ноа и маленькая ташрия доедят, я улёгся на постель спиной к ним, зажмурившись, в надежде, что смогу быстро уснуть.

Вот только с закрытыми глазами я ещё лучше ощущал её запах. И представлял эту дурацкую ложку… А потом моё подсознание видимо как-то незаметно для меня вместо ложки в моих представлениях представило совсем другое…

Я вскочил на месте и затряс головой, стараясь выбросить эту картинку. Такое не то, что представлять, такое даже думать нельзя!!!

– С тобой всё в порядке? – спросила Ноа тихо.

Я вздохнул. Тяжело. И посмотрел на неё. А потом… кивнул!

Как дурак…

Потому что что я ей мог сказать?! Это же… отвратительно! Точнее… Нет-нет-нет! Я такое думать не буду!

Я встал с кровати и направился к выходу.

– А-Шрам? – и я остолбенел, услышав своё имя от неё.

А можно ещё раз меня позвать? Это так… приятно…

Повернулся к ней.

– Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

Ооооо! Она волнуется за меня! За меня! Я сейчас сдохну…

И вместо того, чтобы сказать что-то вразумительное или хотя бы придумать какую-то отговорку, я… просто сел прямо на пол напротив неё. Я был довольно далеко, но не мог оторвать от неё взгляда. И хотел быть с ней на одном уровне. Чтобы смотреть в её глаза. И я смотрел…

Они были такими… Большими…

Я даже не умею делать комплиментов… Я знал, что это такое. Мне говорили, что это. Надо сказать что-то, что ей будет приятно… Но что?!

И вместо слов я осознал, что сжимаю в руках шарф… Она наверное думает, что я чокнулся, да? Потому что большие глаза Ноа стали ещё больше и круглее…

А я просто вздохнул, не понимая, что мне делать. И как можно это всё исправить…

Глава 24

Ноа

Я смотрела на палача и на всякий случай не шевелилась. Потому что он вёл себя крайне странно. Сидел и смотрел на меня. Молча…

Возможно, если бы это делал кто-то другой, а не инопланетный палач, которого боятся свои же и который шире меня раза в четыре, мне было бы не так волнительно. Но это делал он. Поэтому я первые несколько минут просто сидела тоже на месте и тоже молчала, ошарашенная его поведением. Мало ли что там, в этой огромной голове? Может смотрит и думает, как легко ломались бы мои косточки…

Брр!

Но сидеть так долго я всё же не выдержала. Мне показалось, что у него какой-то странный взгляд. Будто он витает в облаках. Что с его обычным видом совсем не сочеталось. Так что всё же пришла к выводу, что ему стало плохо из-за ран и потери хвоста.

– Может быть стоит позвать кого-то? – предложила. – Та-ши закроем в душевой, – сразу оговорила этот момент, если он переживает, что её ещё кто-то увидит.

– Кого? – переспросил он удивлённо.

– Я дала ей имя… Если ты не против. Ты не против?

Палач помотал головой.

– Я назвала её Та-ши. Ну знаешь… Ты сказал, что это ташрия. И я подумала, ташрия, рай-ши… Ну как-то так… – и ждала его вердикта.

Палач вздохнул порывисто.

– Хорошее имя, – похвалил и я улыбнулась.

– Спасибо.

Он как-то громко сглотнул, взглянув на мои губы, а потом вдруг резко повернул голову, рассматривая кровать… Что там такое? Я тоже повернулась, но ничего необычного там не увидела.

– Эм… Ты уверен, что никого не нужно позвать? – не удержалась снова.

Потому что он так и не вставал.

– Да, я просто… – кажется, он был несколько смущён.

Но не вставал. Только снова начал смотреть на меня.

Я повела плечами, ощущая лёгкое волнение. Чего он смотрит так пристально? Радовало только то, что моя Та-ши выхаживала вокруг меня, потираясь лбом и выпрашивая ласки. Ну я и гладила её. А потом заметила, что она начинает моргать медленнее…

– Хочешь спать, малышка? – спросила вслух и, к своему удивлению, увидела то, как снова медленно моргнув Та-ши уверенно потопала к кровати. В один миг запрыгнула на неё и улеглась прямо по середине…

Оу… Она понимает?! И думает, что спать надо там…

– Извини, я сейчас её уберу, – подорвалась быстро с коврика, беспокоясь, как бы палач не рассердился на такое. Он вообще собирался её в клетке держать.

– Нет! – рявкнул он так, что я замерла почти в полёте, едва затормозив у самой постели.

И непонимающе обернулась к нему.

– Я… Это… – он прочистил горло и… встал.

Оказавшись совсем недалеко от меня, он возвышался мускулистой горой. Я видела, как шевелится его грудная клетка при каждом вдохе. И мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо, когда он сделал ещё шаг, оказываясь довольно близко…

– Пусть спит, – сказал наконец-то.

– Она не будет мешать тебе? – спросила, почему-то смутившись.

Мне бы бояться и убегать скорее! А я смущаюсь, хотя вообще никакой причины этому нет!

– Нет, не будет, и… – он опустил голову вниз, теперь рассматривая носки своей обуви. Помолчал с добрую минуту. Потом глубоко вдохнул и…– И ты тоже можешь лечь… Если хочешь, конечно! – последнее добавил поспешно, будто бы боялся, что я восприму за приказ.

И так смотрел на меня сейчас… С ожиданием. Словно бы ему хотелось, что бы я согласилась…

Это было так странно всё. Очень.

Ведь зачем ему это? Я так и не разобралась, зачем он приходил спать ко мне на пол, а теперь это… Хотя может дело просто в том, что я стала его сосудом? И ему просто хочется быть поближе к нему?

Но ещё более странно, что его предложение совсем меня не испугало. Я даже не подумала лишнего. Почему-то идея, что он возьмёт и накинется на меня ночью, теперь, когда мы разговаривали, показалась глупой… Но и соглашаться спать с ним в одной постели было прямо очень переживательно…

– Она… – он кивнул на Та-ши. – Будет спать между нами, если ты… боишься…

И вот это его «боишься» было таким… тихим и печальным…

– Ладно, – произнесла я неловко.

Брови палача приподнялись, словно он не ожидал такого ответа.

– Ты согласна? – переспросил с сомнением.

А когда я кивнула, он… Он вдруг быстро подошёл к постели и улёгся на своей стороне спиной к Та-ши. Нажал что-то на своём браслете, и свет в каюте стал менее ярким…

Он будет спать прямо в комбинезоне? Вчера на ночь он снимал верхнюю часть с пластинами, под которой оказался чуть менее плотный материал. Сегодня лёг прямо с пластинами. Неужели ему так будет удобно спать? Но не предлагать же ему раздеться… Это совсем уж глупость будет.

И я поспешила тоже лечь с другой стороны, только лицом к нему, чтобы хотя бы видеть. Потому что находиться так близко всё равно было волнительно. Только Та-ши подползла ко мне, уткнувшись мордочкой в плечо. И это на самом деле успокоило.

В этот момент свет почти погас совсем. Но палач не шевелился. И даже его дыхания не было слышно… Интересно, он правда уснул? Так быстро?

Я же пока просто смотрела на его широкую спину, мысленно содрогаясь от мысли, что эта силища могла бы обратиться против меня… Да он меня одной левой прихлопнул бы и не заметил… Мне просто повезло, что он не стал этого делать. И не нападает на меня. А ещё… Собирается меня кому-то отдать…

Отчего-то мне показалось, что ему эта тема неприятна. Почему, я пока не понимала. Но спрашивать снова точно не стала бы. Чтобы не будить лиха… Поэтому пока просто размышляла сама. Думала. И пусть ответы не находились, я продолжала придумывать всё новые и новые варианты, пока мои веки не стали тяжелеть и я не провалилась в сон… Оказавшись, у уже знакомого водопада…

Палач сидел всё на том же камне, и капли воды стекали с его длинных тёмных волос по плечам и груди вниз. Раны на его теле тоже зажили, как и в реальности. И смотрел он меня тут куда смелее…

Некоторое время мы просто стояли друг напротив друга и молчали. Как было, когда он сидел на полу каюты. Но сейчас его взгляд скользил по мне. По моему телу, прикрытому лишь тонкой полупрозрачной мокрой тряпкой…

И мне бы прикрыться, смутиться или отвернуться, но вместо этого я… рассматривала его в ответ.

Это было долго и… почему-то приятно. Приятно, что ему нравится на меня смотреть. Что мне нравится смотреть на него… И я оглядывала каждую выступающую мышцу, видя в ней невероятную красоту…

За всеми этими шрамами и ожогами, которые ввергали меня в панику в первый день и пугали до ужаса, теперь я видела другое… Правильные черты лица. Глубокий взгляд, на дне которого было столько пережитой боли… И никакой жестокости, которая чудилась мне изначально…

Этот ужасный шрам, который пересекал его лицо грубой чертой, вывернутой наружу краями, и делал его лицо жутким и уродливым в реальности, здесь был расслаблен. Но я хотя и видела его, сквозь него видела и другого палача… И этот шрам казался не уродством… Нет. Он был свидетелем той боли, которую пережил этот сильный мужчина… И не озлобился на весь мир. Не стал срываться на слабых, как делают слабаки, подыскивая себе жертву попроще.

Я протянула руку и коснулась пальчиком самого края его этого шрама.

Он вздрогнул и взглянул на меня вопросительно. А я… Я бездумно повела пальчиком по нему выше, нежно поглаживая, показывая, что не вижу совсем никакого уродства больше… Что я вижу другое… Его боль, его душу…

Палач рвано выдохнул, а его глаза… Они стали такими… У меня просто дыхание замерло. Я бы вечно смотрела в эти глаза…

Осмелев, я не смогла пересилить своё желание сделать кое-что – и уложила обе ладошки на его щёки, поглаживая и почему-то наслаждаясь этими моментами и прикосновениями. А потом, ведомая чем-то, что нельзя было объяснить словами, вдруг потянулась губами к уголку шрама…

Я понимала, что с момента его получения прошло много времени. Но мне казалось, что пусть не физически, но морально ему всё ещё больно. И потому мне хотелось хоть как-то уменьшить эту боль. Пожалеть. В хорошем смысле этого слова – как например жалеют ребёнка, который сильно ушибся. Но обнять его я пока не решалась, а так…

Буквально за мгновение до того, как я бы коснулась его губами, ощутила на своей талии его руки. Сильные, тяжёлые, которые старались касаться очень аккуратно. Но из-за реальности ощущений, я вдруг распахнула глаза, обнаружив, что лежу вплотную к палачу, который тоже меня обнимает и на самом деле тянусь к нему!

Ох, мамочки!

Глава 25

А-Шрам

Этого не могло случиться! Не то что в жизни, даже во сне!

Но я ясно видел (хотя и понимал, что всё это – лишь сон), как Ноа гладит мой шрам и смотрит на него без отвращения! А ещё она… Кажется, собиралась поцеловать его…

Это было ужасно! Мне нельзя было позволять ей это делать! Потому что он ужасен.

Нет, не для меня. На мне он был с детства. Я привык. И мне было плевать, как я выгляжу внешне. Но мне бы не хотелось, что Ноа – такая нежная и воздушная – касалась этого прямого свидетельства чьей-то жестокости и моей боли. Ноа не должна такое даже видеть! Не то что трогать…

Да и… Я понимал, что мои шрамы ужасно её пугают.

Они пугают даже некоторых рай-ши, что говорить о хрупкой землянке. Ведь после такого не каждый бы выжил. А медицина у нас не спасает тех, кто бесполезен и кажется слабым… Я тогда казался.

Потому и заштопали как попало. А я не сдох. Выжил. И вот теперь хожу с ним. А Ноа…

Но вместо того, чтобы остановить, я тоже обнял её. Сам не понял, как это случилось! Честное слово… Руки просто поднялись сами и легко коснулись её спины и плеч…

И казалось бы, куда хуже? Но хуже стало, когда я вдруг резко вынырнул из сна, обнаружив, что я в реальности обнимаю Ноа! Более того, по инерции как-то я чуть наклонился к ней, словно ожидая этого самого поцелуя.

К счастью, тут же очнулся окончательно. Когда ощутил под своими лапами тепло её такого соблазнительного тела и увидел широко распахнутые от шока глаза.

Это было ужасно! Для неё… Ведь я обещал. А сам…

К тому же она и не догадывается, что там мне такое снится с её участием. Наверное, думает, что я намеренно дождался, пока она уснёт, чтобы воспользоваться!

Поэтому я немедленно оторвал от неё свои руки и вскочил с постели, больше не глядя на неё. Пробубнил что-то вроде, что мне пора, и я слишком крепко спал (тупо, я знаю) и сбежал в душевую бочком, чтобы она ещё большего не заметила…

Ведь моё тело предательски снова на неё реагировало!

И это было отвратительно – то, что я сделал дальше…

Нет. Для меня это было приятно… Но… всё равно отвратительно нечестно и подло.

Оказавшись в душевой, я не удержался. Прикрыл глаза и сжал кулаком свой каменный стояк, принявшись водить по нему с силой вверх-вниз, а перед глазами так и стояла она… Капли жидкости из душа катились сверху водопадом, позволяя представить, что я там – во сне. Рядом с ней. Тоже мокрой от воды и в полупрозрачном из-за этого платье…

Что она сама касается меня. Гладит. И так смотрит…

Так, что дыхание перехватывает…

Как же я хочу её!

Эта мысль ослепила вспышкой. Я старался не думать так чётко, чтобы не осквернять её своими мыслями. Но в тот же миг горячая волна предельного возбуждения ударила прямо в пах. И я…

Я осквернил.

Очень сильно…

Но вместо чувства вины, испытывал облегчение и удовлетворение…

Да, я чудовище…

Отрезвило только то, что мне бы, наверное, стоит выдвигаться в тренировочный зал, где меня будет ждать коман… Стоп. Сколько сейчас времени?!

Я не поверил своим глазам! Потому что второй раз в жизни проспал! И… Мне уже несколько ночей подряд не снится ни одного кошмара! Это конечно плюс… А то, что проспал – это минус.

Среди рай-ши ценится пунктуальность. Тренировка вот-вот закончится. А я ещё не готов!

Если опоздаю на встречу с командором, то что я ему скажу? Что спускал пар в душевой и мне вообще слишком сладко спится рядом с Ноа? Вот её он у меня и заберёт сразу. В наказание.

Такого нельзя допустить.

Поэтому я очень быстро собрался, оделся, спрятав подаренный Ноа шарф под доспехами возле сердца, и вышел, ища глазами ташрию. Та сидела на краю кровати, мирно вылизывая хвост.

Ну хоть у кого-то он есть…

Подхватив её на руки, стараясь не смотреть на Ноа (стыдно ведь!), я пошагал к выходу.

– А-Шрам? – окликнула она обеспокоенно.

Пришлось тормозить и оборачиваться. Сейчас она по моим глазам сразу поймёт, что я делал в душе! Но кажется не поняла… По крайней мере заговорила о другом.

– Её же там не обидят? – указала на ташрию.

Я порадовался, что она ничего не спрашивает про то, что я трогал её ночью. Поэтому конечно же ответил. Честно.

– Не думаю.

– А можно… тебя попросить?

Я кивнул, в глубине души гордый тем, что она хочет просить меня о чём-то.

– Ты не мог бы… присмотреть за ней? Чтобы ничего не случилось? Она ещё такая маленькая… – её голос стал просительным и очень… уязвимым. Видимо, она правда к ней успела привязаться а этот небольшой срок.

Эх, Ноа просто не знает, на что способны эти звери… Но я должен был её успокоить.

– Обещаю, – сказал твёрдо.

Раз маленькая ташрия так нравится Ноа, то я верну её ей в целости и невредимости.

– Спасибо! – горячо поблагодарила она меня, а я опустил глаза в пол.

Как же неловко! И приятно…

И снова не нашёл слов, чтобы ей что-то сказать. Кивнул и пошагал решать свою судьбу…

Глава 26

На самом деле идти к командору мне было очень страшно.

Я мало чего боялся. Очень мало.

После «воспитания» отца, меня и правда вряд ли могло что-то сильно напугать. Наверное, поэтому я никогда даже не думал, что мог бы заниматься чем-то ещё, кроме этой грязной работы. Я вообще мало думал на самом деле.

Чаще всего в моей голове было пусто. Совсем.

Особенно, когда я выслеживал и убивал.

Мне ненравилось. Мне было всё равно.

Хотя я, конечно, понимал, что это не очень честно. Ведь я никого не предупреждал о нападении, не вызывал на честный бой – так поступали только когда выясняли личные вопросы.

У меня же было всё просто. Поступил приказ убрать, значит, надо убрать как можно скорее.

У рай-ши ведь нет тюрем, как у людей. Если кто-то совершил серьёзное преступление – император либо отправлял его в ссылку на Марис без возможности вернуться (собственно, я и занимался тем, что отвозил туда провинившихся, оставлял и улетал, не обращая внимания на просьбы и мольбы) – для тех, кто официально признавал вину, хотя по факту выжить в лаве Мариса было крайне маловероятно. Либо – для тех, кто никогда бы вину не признал, совершил нечто ужасное или открыто действиями угрожал императору – давал задание мне.

Моей задачей было выследить, дождаться удобного момента и убить. Выбор способа устранения проблемы оставался за мной. Но я не был умён, чтобы что-то придумывать.

Тех, кто реально слабее – просто в открытую выжигал своими волнами. Раньше они у меня были на достаточном для этого уровне.

С теми, кто был на моём уровне или чуть сильнее – приходилось сразиться где-то вне территории космической станции. Обычно я догонял приговорённого на космолёте, таранил и нападал. Повреждённый космолёт потом возвращал на станцию. Тело отвозил на ближайшую звезду.

Приказов зарывать тела не было, но мне было совестно оставлять их просто в космосе. Как-то неправильно это. Поэтому я хоронил их сам. Один.

А убивать на Рай-Таре было запрещено. Потому что там находились резиденции с потомством. На станции – было можно, но была вероятность, что пострадает кто-то ещё. Поэтому вот так.

И не знаю, почему, но до сих пор никому не удалось меня победить в этом последнем для них бою. Хотя я не считал себя большим специалистом в сражениях. Правда, ни с кем я и не сражался в тренировочном зале.

Остальные рай-ши оттачивали навыки друг на друге. Я – сам с собой. Поэтому оценить свои наверное и не мог толком. Но видно их хватало, раз я столько лет исполнял свои обязанности почти безукоризненно.

И вот сегодня впервые за долгие годы с момента гибели моего отца – единственного с кем я тренировался до этого, я встал в спарринг с командором… Ещё и без волн. И должен был довериться, что он не убьёт меня. По крайней мере сразу…

А у нас не сказать, что принято доверять. Но мне пришлось.

Немного успокаивала маленькая ташрия на плече. Я не знал пока, на что точно она способна, но надеялся, что хоть как-то мне поможет, если командор решит избавиться от меня.

Нет, в другой день я бы не посмел сражаться с ним на полную. Но сейчас у меня была Ноа. Я не мог просто так её бросить…

И если сначала мы просто сражались в рукопашную и на мечах из особенной стали, которая способна разрубить даже наши доспехи (возможно, командор не сражался в полную силу, но пока что я не слишком уж сильно ему уступал, хотя конечно же уступал, он же второй по силе тут), то позже начали тестировать возможности зверёныша.

И вот здесь командор решил выжать все соки из нас обоих…

Ноа не зря за неё просила. Потому что командор явно не панировал беречь Та-ши. И мне приходилось ему напоминать, что она детёныш и потому сразу пропускать через неё большие потоки волн просто рискованно… Не знаю, как я до этого додумался. Просто боялся, что они ей навредят. А Ноа очень расстроится.

Да и мне её жалко. Маленькая же…

Радовало лишь то, что кажется, при сохранении тактильного контакта с ташрией, я действительно мог направлять свои волны, куда пожелаю. Я мог пользоваться ими, почти как обычно. Они вполне меня слушались. Но стоило разорвать контакт, как волны обращались внутрь меня, грозя сжечь или разнести всё на мелкие осколки костей… Так что очень скоро стало ясно, что я могу оставаться палачом и воином, но только если зверёныш будет всегда со мной…

Судя по всему Та-ши не имела ничего против этого. Потому что во время тренировки шипела на командора, а ко мне прижималась своими малодушным тельцем.

Командор же вздыхал, думал, чесал подбородок, но тоже всё понимал. И именно ему нужно было принять решение, можно ли оставлять зверя на станции… Того, который очень скоро вырастет в опаснейшего хищника. Но почему-то пока вполне слушается меня.

– Зверь требует слишком много тренировок и дрессировки. Нельзя допустить, чтобы он напал на кого-то просто так. Да и держать его здесь было бы проблематичным. Так что думаю, было бы лучше, если бы ты отправился на Рай-Тарр, – сказал он в итоге.

Да, я и сам понимал, что так было бы спокойнее и проще для всех… Просто избавиться от меня. Это куда легче, чем воспитывать ташрию и возиться со мной…

– Не в ссылку, – удивил командор, показывая, что я неверно его понял. – А чтобы тренировать своего зверя. Оттуда будешь летать на задания как раньше. Но зверь под твоей ответственностью. Нападёт на кого-то без причины – отвечаешь ты. В остальном может даже оказаться полезен.

– Я не подведу! – склонил перед ним голову, благодарный, что он оказывается не списывает меня со счетов. Я смогу быть полезным Рай-Тарру! Я ещё буду жить!

Но тут же меня окатило с головы до ног осознанием… Мне нужно улететь отсюда?

– А Ноа? – спросил с опаской.

– Что?

Командор, конечно, знать не знал, как зовут мою землянку.

– Моя… Мой сосуд… – я затаил дыхание, ожидая вердикта.

Всё, что я делал, было для неё. Но увозить её просто так правилами запрещено…

– Ну поступи как всегда, – качнул безразлично головой командор, уже собираясь уходить. – Пристрой кому-то. От волн её очистят, если она ещё не понесла. И не тяни. Отправляйся сразу. У тебя пара дней.

Командор вышел, оставив меня в зале оглушённого. Я не ожидал такого развития событий. Я не думал, что могу лишиться её так скоро!

Пара дней…

У меня пара дней с Ноа… Сегодня и… Завтра? И всё?

Я должен найти ей другого… «Если она не понесла»… А этого точно не могло быть. Ведь ничего такого у меня с ней не было… И не будет… Но как же?

Я растерянно смотрел на ташрию, которая крутилась вокруг меня, ничего не подозревая. Будучи довольно сосредоточенной во время тренировки с командором, сейчас она просто летала без смысла на своих хилых пока крылышках, то и дело задевая меня и не знала, что очень скоро нам придётся оставить Ноа…