Измена. Личное дело главврача

Приземление

Я ввалилась в зону прилёта на последнем дыхании. Свободных мест не было, и я бросила машину на въезде за шлагбаумом. Бежала прямо на каблуках по аллее с гирляндами. Опаздывала.

Сергея моментально увидела под табло. Высокий, статный, в свитере и джинсах. Но с впечатляющим кофром с костюмом для моего юбилея. Хорош, чертяка!

Мы не виделись года три, но поддерживали связь. Могли позвонить неожиданно и проболтать целый час, но редко. С его загруженностью, я и думать не могла, что выкроит время на день рождения.

А он позвонил вчера и сказал: «Крис, я прилечу. Хочу тебя поздравить лично». Сорвался на 4 дня. И я почему-то не удивилась. Будто всю жизнь знала, что он приедет.

Он поднял голову и наши взгляды встретились.

– Серёжка!

Я не задумываясь кинулась ему на шею. Потому что родненький. Тот самый парень с юрфака, который таскал мне кофе в читалку и уговаривал не бросать учёбу, когда становилось невмоготу.

– Привет, – сказал он просто.

Обнял крепко, по-мужски и крутанул вокруг себя. Это было что-то настолько забытое, что я на секунду зажмурилась от нахлынувшего прошлого. Мне показалось, что он стряхнул с меня лет 20.

– Привет, – выдохнула я ему в плечо. И только тут поняла, как, оказывается, скучала. По нему. По нам. По тому времени, когда всё было впереди.

– Ты как вырвалась из своей детской областной? Как тебя начмед выпустил? Думал, что на такси доеду, или Андрюха пришлёт машину.

– Но-но! – я гордо вздёрнула нос. – Главврачи и не такое могут. А если ты меня поставишь на пол, так я ещё и твоим водителем стану.

– Вот это да! Повезло мне.

Он аккуратно поставил меня на пол и тепло улыбнулся.

– Чудеса случаются! Так и знай.

Я схватила его чемодан. Но Сергей поймал мою руку. Приподнял бровь так выразительно, что я почувствовала себя девчонкой. Он сам взялся за ручку и пропустил меня вперёд на выходе.

Мы шли к машине, и я ловила себя на том, что улыбаюсь как дура.

– Сто лет не виделись, – сказал он и потёр руки, словно предчувствуя что-то хорошее.

В машине сразу стало тепло, как дома. Я не любитель разговоров, но с Сергеем мы болтали без умолку. Я даже отважилась на мини-экскурсию. Показала новый мост, который недавно расширили, ТЦ на месте старого рынка, отреставрированную набережную.

А сама украдкой косилась на него и вспоминала.

– А помнишь, – перебил Сергей, – как ты мне курсовую по международному праву писала? А я тебе торт обещал.

– Ты его так и не отдал, между прочим.

– Так я готов возвращать долги. Только скажи, где и когда и любые торты – твои. Могу даже советские со страшными масляными розочками, хочешь?

Я расхохоталась. И чуть не пропустила поворот.

– Сумасшедший, – сказала я. – Я думала, ты там в своей Москве солидным адвокатом стал, а ты вообще не изменился.

– Точно. Только научился надевать маску взрослого в полный рост, – он пожал плечами и отвернулся к пассажирскому окну. – Мило. Я и забыл, как тут хорошо.

– Врёшь.

– Ну, самую малость.

Теперь я смотрела на Сергея без стеснения. После учёбы прошло много лет. Он изменился. Я замечала и седину на висках, и морщинки у глаз. Руки красивые, привыкшие к офисной работе, дорогие часы.

Но взгляд тот же. И улыбка та же.

– Рассказывай, – сказал он. – Как ты вообще? Как живёшь?

Я кивнула и начала перечислять. Прямо по пунктам, как на пятиминутке.

– Муж в министерстве, дорос. Я главврач, наконец-то. Ты это и так знаешь, лайкал мою фотографию с назначением. Близнецам по семнадцать, заканчивают школу. Никита в технический хочет, Маруська на юрфак. Андрей договорился на целевые места, но медали тоже с них трясём, – я улыбнулась, но почувствовала, что искренности не хватает. Добавила поспешно, – всё, Серёж, наконец-то прекрасно. Выдохнула. Даже на завтра смогла взять день за свой счёт, для платьев и причёски. Представляешь? Всё утряслось.

Он кивал, слушая. А потом вдруг погрустнел.

– Молодцы. А мы с Ленкой, разбежались быстро, – сказал он просто. – Семь лет продержались и всё. Она уже замуж вышла. С дочкой общаюсь нормально, но ты это тоже знаешь, лайкала наш отпуск. – Он махнул рукой. – Ладно, неважно. Это всё ерунда. Достижения мы уже назубок выучили, а как на самом деле? По ощущениям как?

Я открыла рот и закрыла. По ощущениям? Какие могут быть ощущения? Они для студентов, для тех, у кого жизнь ещё не началась. У меня всё устроено. Понятно, конкретно, обычно.

– Всё хорошо, – сказала я твёрдо. И вдруг поняла, что мне очень хочется, чтобы это было правдой. Чтобы я сама в это поверила.

Сергей смотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.

– Слушай, – я завертела головой, подыскивая парковку. – Давай я тебя здесь высажу, чтобы по односторонней не крутиться. Мне ещё в одно место надо успеть. Праздник через день, сам понимаешь.

– Крис, всё нормально, – он сдержанно кивнул. – Спасибо что подвезла. Если будет время – звони. Обещанный торт обеспечу.

Он забрал вещи и наклонился к окну:

– Крис, если что – я здесь.

Я отмахнулась. В зеркале заднего вида он стоял и смотрел вслед, пока я не свернула на проспект. Сама не понимала, куда рулю. Голова гудела от вопросов, которые хотелось заглушить любой ценой.

Припарковалась у министерства. Захотела увидеть Андрея. Просто зайти, обнять, чтобы он улыбнулся, чтобы кто-то из его коллег увидел – вот она, счастливая жена, приехала мужа проведать. Чтобы я сама себе доказала, что у меня всё именно так, как я рассказывала. По-настоящему.

Я неслась по коридорам предвкушая встречу. Проскочила холл, рванула к лестнице, чтобы не останавливаться у лифта. На четвёртом, оказавшись в безлюдном коридоре, прикусила нижнюю губу.

Все уже разошлись перед праздниками. Только мой трудоголик задерживался. Ну, ничего. Посижу рядом, пока доколотит очередной отчёт, и даже поеду домой в его машине. Свою на стоянке брошу.

Алёнки в коридоре не было. Рабочее время секретаря закончилось, и она умчалась за Матвейкой. Может и Андрей уже ушёл? Теперь я уже злилась на себя, за внезапный порыв без звонка. Дверь в кабинет толкнула только чтобы убедиться, что он заперт.

Дверь распахнулась легко и бесшумно. И сразу на всю ширину. Я замерла.

Сначала я увидела туфли. Чёрные матовые лодочки с чёрными же блестящими полосками. Я их сразу узнала. Мы с Алёнкой их покупали вместе. Сейчас они лежали на боку рядом с мужскими ботинками.

Тоже приметными. Андрея. И тоже купленными со мной.

Медленно, словно уже зная, что увижу, я подняла взгляд. Ноги, юбка задранная выше чулок. Красное кружево. Длинные белоснежные волосы и заколка с изящными завитками.

Мы дарили её с Андреем на Новый год. А сейчас она отстукивала ритм, ударяясь между лопатками подруги. Понятный, противный ритм.

Я смотрела на заколку, как загипнотизированная. И только потом до меня дошло. Алёна сидела верхом на Андрее на диване. Её рубашка была расстёгнута, а его брюки только приспущены.

Теперь они тоже меня увидели. Застыли, не разнимая объятий. Алёна смотрела пустыми глазами. Андрей открыл рот, но звука не было.

Я тоже молчала.

Я смотрела на чёрные туфли, ботинки, заколку. И не могла сложить эту картинку в голове. Потому, что минуту назад я ехала доказывать что у меня всё прекрасно.

А теперь понимала, что мир рухнул.

И в голове было пусто. Только заколка переливалась завитками.

Ничего страшного

Я двигалась автоматически. Бежала, потом спускалась по лестнице, мчалась на машине. А когда въехала на участок, поняла, что не могу попасть трясущимся ключом в замочную скважину.

Вдохнула, выдохнула, сильнее сжала кулаки и только после этого открыла дом. Коттедж. Дома тут больше не было.

Мысли в голове, словно дети на перемене, перебивали друг друга, сталкивались и были совершенно бессмысленными. Совсем.

Заколка переливалась перед глазами. Чёрные лодочки, сначала валялись на полу посреди кабинета, а потом блестели искрами полосок на стройных ножках Алёны, когда она вышагивала в них по магазину.

Я ещё говорила:

–Алён, эти полоски как-то слишком. На работу лучше однотонные, матовые.

– Нормально, Кристин. Заметно не будет. К тому же мне нужны не все случаи жизни. Чтоб и на корпоратив, и на повседневку. Без мужика, сама понимаешь, надо аккуратно с деньгами. Это ты себе можешь позволить. А я – нет.А она рассмеялась и серьёзно склонила голову, рассматривая ценник.

Вот тебе и без мужика. Вот и аккуратность, только за чейсчёт? Может и премии у Андрея всё-таки были? Да и я хороша. Подруга. И заколка, и туфли, и Матвейка, когда надо сбегать в поликлинику или ещё куда-то. С кем-то.

Понятно теперь с кем.

Дома было пусто. Да и хорошо, что дети остались после подготовительных курсов у мамы. К ней было ближе по темноте. Зато теперь они не увидят разборок. Лучше потом сказать как-то спокойно.

Покойно. Где же его теперь взять, если жизнь под откос? Коттедж в ответ на мои мысли отзывался гулкой, пугающей пустотой. Только кот вышел навстречу, но не увидев хозяина, снова скрылся за креслом.

На кухне я стянула пиджак. Бросила его на спинку стула и налила себе большой бокал воды. Выпила залпом и налила ещё. Рухнула на диван. Сложила руки перед собой и легла на них щекой. Когда стукнула входная дверь, посмотрела на часы. Прошло почти два часа. Какая разница? Жизнь прошла!

– Кристина, ты дома? – прокричал Андрей из прихожей. Вошёл на кухню спокойный и уверенный, словно ничего не произошло. – Ты чего трубку не берёшь? Я звонил раз пять.

Я не ответила. Откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Просто смотрела.

Он потянулся меня чмокнуть в щёку, но я отшатнулась. Андрей двинулся к холодильнику.

– Есть хочу – зверски. У нас есть что-то съедобное, или ты не готовила? Или ты опять на диете и в холодильнике мышь повесилась? Ладно, могу доставку заказать. Тебе салат или что-то существеннее?

– Ты мне изменил.

Слова встали между нами, словно кирпичная стена. Андрей перестал шуршать пакетами в холодильнике.

– Что?

– Ты спал с Алёной. В своём кабинете.

Андрей вздохнул и развернулся в мою сторону.

– Крис, – начал он осторожно. – Ты не так поняла.

Я моргнула. В его глазах не было ни раскаянья, ни боли. Только досада, которую испытывают, когда приходится вернуться за забытым телефоном.

– Я не так поняла? – переспросила я тихо. – Объясни. Что именно я не так поняла в твоём сексе с другой бабой?

Он снова вздохнул. Достал из холодильника банку с огурцами. Вытащил вилку и начал выуживать корнишоны в салатник. Посмотрел на меня с раздражением, будто я отрывала его от важных дел.

– Слушай, ну давай без истерики.

У меня внутри что-то оборвалось.

– Так истерики пока ещё не было, – повторила я. —Давай без неё. Просто ответь: давно?

– Какая разница?

Он нетерпеливо мотнул головой и корнишон с вилки шлёпнулся обратно в рассол с противным влажным звуком.

– Я спрашиваю, давно? – спросила я громче.

Он отвёл взгляд. Пожал плечами. И сказал так спокойно, словно речь шла о том, что он задержался на работе:

– Ну-у-у-у, несколько лет.

– Несколько, – эхом отозвалась я. – Это сколько? Пять? Семь? Десять?

– Какая тебе разница? – повторил он уже злее. – Ну, долго. Лет десять. Слушай, Крис, ничего страшного не произошло. Ты можешь быть уверена, я тебя не брошу.

Я смотрела на него и не узнавала. Ему не было ни стыдно, ни жалко меня. Ему было неудобно. Досадно, что нет ужина и приходится со мной разговаривать.

– Ничего страшного? – мой голос дрогнул. – Ты спал с моей подругой. С нашей подругой. Да я её сына на руках носила!

– Ну и что? – он вдруг перешёл в наступление. – Ты собираешься разыгрывать трагедию? Да у всех нормальных мужиков есть любовницы! У всех! И у начмеда твоего расчудесного, и у моего начальника. Просто их жёны сидят тихонечко, и не суют свои носы в чужие дела!

– Чужие дела? – я задохнулась. – Ты мой муж! Я приехала к тебе на работу, потому что хотела тебя увидеть! Хотела провести с тобой время! Поверить, что у меня, у тебя, у нас, всё хорошо!

– Вот и поверь! Кто тебе мешает? – отрезал он. – Сиди и не рыпайся. Да что изменилось-то? Я никуда не собираюсь уходить. Я тот же. Ты та же. Семья та же. Алёна была и будет, это не мешает нам жить. Мы двадцать лет прожили, и ничего. И дальше проживём. Не рушить же всё из-за постельной ерунды?

– Постельная ерунда, – повторила я. – Десять лет измены – это для тебя постельная ерунда? И тебе на это плевать?

– А что ты хочешь? – он повертел головой, словно приглашая невидимых собеседников встать на его сторону. – Чтобы я каялся? В ногах валялся? – он усмехнулся. – Ну прости, Крис. Прости меня, пожалуйста. Всё? Довольна? Можем жить дальше? Теперь я могу заказать себе еды?

Он сказал это так безразлично, что меня накрыло ледяной волной ярости. Я посмотрела на его руки, которые два часа назад сжимали чужие бёдра. На его губы, которые целовали чужую грудь.

В глаза, в которых не было ничего – ни стыда, ни боли, ни сожаления. Только лёгкое раздражение и желание поскорее закрыть тему.

– Уходи, – сказала я тихо.

– Что? – опешил он.

– Уходи. Прямо сейчас. Забери вещи и уходи.

Он выдохнул – резко, зло. Сделал шаг к двери, снова вернулся.

– Крис, не дури. Куда я пойду? Ночь на дворе. Давай завтра разберёмся.

– Иди к Алёне, – я сама удивилась, как спокойно это прозвучало. – К маме. Или в гостиницу. Мне всё равно. Но здесь ты не останешься.

– Ты с ума сошла! – он повысил голос. – Из-за какой-то ерунды. Я же от тебя не отказываюсь…

– Зато я отказываюсь. Уходи, – я встала и сложила руки на груди. – Я тебе не дам уснуть. Буду бить посуду и швырять вещи на улицу. Ты знаешь, что я своего добьюсь.

Несколько секунд он стоял молча. Сверлил меня раздражённым взглядом. А потом с ненавистью выплюнул:

– Ладно! Ты же упёртая! Тебя не переспоришь. Перебесишься – позвонишь.

Шаги. Хлопок двери. Писк сигнализации.

Его машина рванулась с места, словно на старте Формулы-1. Я смотрела во двор. На смородину, которую мы сажали вместе, на беседку, в которой праздновали день рождения близнецов.

И только тогда, когда моей груди коснулось что-то мокрое, поняла, что плачу. Молча, без единого всхлипа. Словно где-то появилось отверстие, в которое по каплям начало вытекать большое, настоящее горе.

Телефон в кармане пиликнул входящим сообщением. Я достала – Сергей.

– Добралась? Как ты? – написал Сергей.

Я смотрела на экран сквозь мокрые ресницы и не знала, что ответить.

– Нормально, – напечатала я, и отключила телефон.

Хотя знала, что ничего уже нормально в этом доме не будет. Потому что в нём уже 10 лет как не было ничего нормального.