Ледяное сердце
Глава 1. Разбитое сердце
Алиса всегда считала, что самый страшный звук в мире – это скрежет металла по стеклу. Или вой пожарной сирены ночью. Или даже звук собственного сердца, когда падаешь с велосипеда в детстве.
Она ошибалась.
Самый страшный звук – это щелчок дверного замка, когда ты выходишь из квартиры, в которой только что разбилась твоя жизнь. Щелчок такой будничный, такой обыденный. И тишина после него.
Она стояла в подъезде, прижимая к груди пакет с эклерами, и смотрела на дверь. Деревянная, обитая коричневым дерматином, с наклейкой «счастливого пути» – эту наклейку они с Димой купили вместе в «Фикс Прайсе» месяц назад. Смеялись, клеили.
Алиса не помнила, как вошла в подъезд. Как нажала кнопку лифта. Как поднялась. Тело двигалось само, на автомате, а в голове крутилось только одно: «Хочу сделать сюрприз. Он обрадуется».
Дима любил эклеры. Иришка тоже любила. Иришка… лучшая подруга. Та, которая три года слушала её рассказы о Диме, давала советы, говорила: «Он тебя недостоин, но если ты счастлива, я за вас рада».
Иришкина машина стояла во дворе. Алиса ещё удивилась: «Она же говорила, что уезжает к маме на дачу…»
Теперь удивляться не хотелось.
В ушах до сих пор стоял тот разговор. Она услышала его ещё в коридоре, когда поднесла ключ к замочной скважине. Дверь была приоткрыта. Наверное, забыли закрыть. Или им было всё равно.
– …ну ты пойми, она же святая простота, – голос Ирины, низкий, с хрипотцой. – Ходит, глазами хлопает, про любовь до гроба заливает. А сама? Восемь месяцев, а ты так и не добился ничего.
Алиса замерла. Рука с ключом застыла в воздухе.
– Да ладно тебе, – голос Димы, ленивый, сытый. – Она хорошая девочка. Просто… несовременная какая-то.
– Несовременная? – Ирина хмыкнула. – Димон, она зануда. Думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел все эти месяцы? Пока она чаи гоняла и книжечки читала?
– Ир, ну не начинай.
– А что начинать? Я тебе правду говорю. Такие, как она, никому не нужны. Недотроги эти. Им лишь бы принца на белом коне, а дать мужику ничего не могут. Ни страсти, ни огня. Скучно с ней. Ты и сам это понял.
Пауза. Алиса зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
– Понял, – голос Димы звучал глухо. – Но как-то неловко. Она же… любит меня.
– Любит? – Ирина рассмеялась. – Да что она понимает в любви? Посидит, поплачет и найдёт такого же тюфяка. А нам хорошо, правда? Мы же друг друга хотим. По-настоящему. Без этих соплей.
Звук поцелуя. Приглушённый смех.
– Ир, а если она узнает?
– Не узнает. А если узнает – сама виновата. Надо было лучше стараться, чтобы мужика удержать. А не в облаках витать. Никому она такая не нужна, Димон. Забудь.
Алиса медленно опустила руку с ключом. Положила пакет с эклерами на тумбочку в прихожей, прямо поверх чужих кроссовок. Развернулась. И пошла к лифту.
Она не помнила, как спустилась. Как вышла из подъезда. Как села в автобус. Очнулась только на своей улице, когда холодный ветер ударил в лицо и заставил зажмуриться.
«Никому она такая не нужна».
Слова Ирины врезались в память, как осколки стекла. Самые обидные слова – те, в которые ты начинаешь верить, потому что они сказаны тем, кому ты доверяла.
Алиса толкнула дверь квартиры плечом, потому что руки дрожали так сильно, что ключи норовили выскользнуть. Трёшка в которой жила её бабушка, встретила её привычным запахом старого дерева и книг. Здесь пахло безопасностью. Здесь не пахло предательством.
Здесь пахло домом.
Алиса прислонилась спиной к двери и сползла вниз.
«Никому не нужна».
Восемь месяцев. Восемь месяцев она встречалась с Димой. Он был красивым, уверенным, чуть старше. Работал в IT, носил модные очки без диоптрий и говорил правильные слова. «Ты особенная», «Я никогда не встречал таких, как ты», «Мне с тобой невероятно хорошо».
Ей было двадцать три. Она верила в любовь. В ту самую, из фильмов, где герой бежит за героиней в аэропорт и признаётся в вечных чувствах под дождём. Бабушка, которая вырастила её, всегда говорила: «Настоящее чувство, Алиска, оно как печь в доме – даже когда огонь не видно, тепло всё равно чувствуешь».
С Димой было тепло. Ей так казалось.
Иринин голос всё ещё звучал в голове. «Ни страсти, ни огня. Скучно с ней».
Может, они правы? Может, с ней действительно что-то не так? Все вокруг давно живут по-другому – быстро, легко, без лишних сантиментов. А она всё ждала принца. Дура.
Самое странное – ей не хотелось плакать. Пока не хотелось. Было только пусто и холодно внутри. Как будто кто-то взял и выключил свет.
Алиса поднялась с пола и побрела на кухню. Нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать. Чай. Она нальёт себе чай. Самый крепкий, чёрный, без сахара. Бабушка всегда говорила, что горькое лучше запивать горьким, чтобы не чувствовать разницы.
Она включила чайник и уставилась в окно. За ним был обычный спальный район: серые девятиэтажки, детская площадка с ржавыми качелями, бабушка с тележкой у подъезда. Обычная жизнь. Её жизнь.
И вдруг, словно из ниоткуда, в голову пришла совершенно дурацкая, неуместная мысль: «Интересно, где сейчас те люди, которым ещё больнее, чем мне?»
Мысль была странной, даже глупой. Но она почему-то слегка отпустила. Чьё-то горе не делает твоё меньше, но оно напоминает, что мир не рухнул. Он просто немного накренился.
Чайник закипел и щёлкнул, выдёргивая её из оцепенения.
Алиса машинально заварила чай, села за маленький кухонный стол и только тогда заметила листок бумаги, приклеенный к холодильнику магнитом в виде Эйфелевой башни. Это бабушка всегда оставляла ей записки.
Она потянула листок и прочитала аккуратные, чуть дрожащие буквы: «Внученька, жизнь длинная. То, что сегодня кажется концом, завтра окажется началом. Я вернусь в субботу. Целую. Бабушка»
Алиса смотрела на записку и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Бабушка уехала к своей сестре в область на неделю. Она ничего не знает. Но написала это просто так, на всякий случай. Потому что всегда чувствовала, когда внучке нужна поддержка.
И тут слёзы хлынули.
Она плакала громко, размазывая слёзы по щекам. Плакала по восьми месяцам, которые оказались ложью. По подруге, которую считала сестрой. По себе – наивной дурочке, которая верила в сказку. И немножко – от жалости к себе, чего делать было нельзя, но она позволяла себе эту роскошь всего на пять минут.
Ровно через пять минут Алиса шмыгнула носом, вытерла лицо ладонями и открыла ноутбук.
Так, хватит. Нужно жить дальше. Чем занимаются девушки с разбитым сердцем? Правильно. Ищут работу, чтобы занять голову и заработать деньги на новое платье, в котором будут счастливы.
«Никому не нужна»? Ну да, Ириш, возможно. Но не себе.
Сайты с вакансиями пестрели однотипными предложениями. Менеджер по продажам. Оператор колл-центра. Помощник руководителя.
Скучно.
Алиса пролистывала страницу за страницей, пока её взгляд не зацепился за объявление, оформленное стильно, минималистично, на чёрном фоне с серебряными буквами:
«Элитный ночной клуб "Dusk" приглашает на работу официантов. Высокий доход. Гибкий график. Требуется девушка с приятной внешностью, стрессоустойчивостью и… умением видеть прекрасное в темноте».
Последняя фраза показалась странной. Поэтичной. Или глупой. Алиса усмехнулась сквозь остатки слёз.
– Ну что ж, «Dusk», – сказала она вслух пустой кухне. – Посмотрим, что там у вас за прекрасное в темноте. Вряд ли там может быть темнее, чем у меня в душе сейчас.
Она отправила резюме и захлопнула ноутбук.
За окном начинало темнеть. Вечер опускался на город, зажигая жёлтые окна в серых домах. Где-то там, в этих окнах, люди ужинали, ссорились, мирились, любили и предавали.
А где-то там, в центре города, в огромном здании с тонированными стёклами, зажигалась вывеска клуба «Dusk». И мужчина с глазами цвета зимнего моря впервые за долгое время почувствовал странное, почти забытое волнение, читая в списке новых кандидатов короткое имя: Алиса.
Глава 2. Хозяин льда
Алиса проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она забыла задернуть шторы. Вчера вообще много чего забыла – поесть, ответить на сообщения в телеграме, почистить зубы перед сном. Просто рухнула в кровать и отключилась.
Телефон на тумбочке мигал уведомлениями. Алиса потянулась за ним, щурясь от яркого света.
Два пропущенных от Димы. Три сообщения.
Она открыла мессенджер.
«Алис, ты где?»
«Почему трубку не берешь?»
«Нам надо поговорить. Это не то, что ты подумала»
Алиса хмыкнула и заблокировала номер. Даже не раздумывая.
Дальше – сообщение от Ирины. Длинное, на полэкрана.
«Алиска, прости, пожалуйста!!! Я не знаю, как это вышло. Мы были пьяны, это случайность. Ты же знаешь, я никогда не хотела тебя обидеть. Ты моя лучшая подруга, я тебя очень люблю. Давай встретимся и поговорим? Я всё объясню»
Алиса перечитала сообщение два раза. Потом нажала «Ответить» и напечатала всего одно слово: «Удачи».
И заблокировала Ирину тоже.
В груди кольнуло, но странно – не так больно, как вчера. Словно рана уже начала затягиваться тонкой плёнкой. Или просто онемела.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок с незнакомого номера.
– Алло?
– Доброе утро, Алиса! – бодрый женский голос. – Меня зовут Виктория, я менеджер по персоналу клуба «Dusk». Вы вчера откликались на вакансию официантки. Вам удобно говорить?
Алиса резко села на кровати, приглаживая взлохмаченные волосы.
– Да-да, конечно.
– Замечательно. Мы бы хотели пригласить Вас на собеседование сегодня в пять вечера. Адрес пришлем смс. С собой ничего не нужно, только паспорт. И, пожалуйста, будьте пунктуальны – наш руководитель очень ценит точность.
– Обязательно, спасибо!
В трубке щелкнуло. Алиса посмотрела на экран – пять пропущенных от Димы, теперь уже шесть. Она выключила звук и пошла в душ.
В четыре сорок пять Алиса стояла у огромного здания в центре города. Она проезжала мимо него сотни раз, но никогда не обращала внимания – обычный бизнес-центр с тонированными стеклами. Только сейчас, вглядевшись, заметила едва заметную вывеску над входом – «Dusk», серебряные буквы на черном мраморе.
Внутри было прохладно и тихо. Охранник проверил паспорт, сверился со списком в планшете и кивнул на лифт:
– Пятый этаж. Вас встретят.
Лифт поднимался беззвучно. Алиса поправила воротник блузки – надела самую строгую, белую, и черные брюки. Волосы собрала в аккуратный хвост. Вроде выглядит прилично.
Двери открылись, и она шагнула в коридор, отделанный темным деревом. Никаких указателей, только длинный ряд дверей с золотыми табличками. Алиса растерянно оглянулась – и тут одна из дверей приоткрылась.
– Вы Алиса? – женский голос. – Проходите.
Та самая Виктория оказалась высокой брюнеткой лет тридцати, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Она улыбалась, но улыбка не касалась глаз – холодная, вежливая, профессиональная.
– Присаживайтесь, заполните анкету. – Виктория указала на стул у небольшого столика. – Через пару минут Вас пригласят.
Алиса села, взяла ручку. Анкета была обычной – имя, возраст, опыт работы, навыки. Она заполнила быстро и подняла глаза.
Виктория смотрела на неё странно. Изучающе. Как будто видела не очередную соискательницу, а что-то… необычное.
– Вы давно в городе живете? – спросила вдруг Виктория.
– Всю жизнь. А что?
– Просто интересно. – Виктория снова улыбнулась. – Знаете, у нас специфическое место. Ночной клуб. Не все выдерживают график, не все справляются с атмосферой. Вы кажитесь хрупкой.
– Я сильнее, чем кажусь, – ответила Алиса, сама не зная, почему это сказала.
Виктория приподняла бровь, но ничего не ответила. Вместо этого встала и открыла дверь в кабинет:
– Проходите. Руководитель готов вас принять.
Алиса вошла.
И остановилась.
Кабинет был огромным. Панорамные окна выходили на центр города, но из-за тонировки стекол свет казался приглушенным, сумеречным. Мебель из черного дерева, кожаный диван, стеллажи с книгами в старинных переплетах. На стене – картина, изображающая ночной лес, лунную дорожку на воде.
За столом сидел мужчина.
Алиса забыла, как дышать.
Он был… красив. Нет, не так. Красивых она видела много. Дима тоже считался симпатичным. Но этот… от него веяло чем-то другим. Холодом. Силой. Временем.
Черные волосы, гладко зачесанные назад. Бледная кожа, которая, кажется, никогда не видела солнца. Тонкие, аристократичные черты лица. И глаза. Серые, почти прозрачные, как лёд на зимнем озере. Они смотрели на неё спокойно, равнодушно, но Алиса почему-то почувствовала, что её видят насквозь. До самой последней мысли.
– Алиса? – голос низкий, ровный, без лишних эмоций. – Присаживайтесь.
Он указал на стул напротив. Алиса села, чувствуя, как дрожат колени. С чего вдруг? Она никогда не робела перед начальством.
Мужчина взял её анкету, пробежал глазами.
– Двадцать три года. Образование среднее специальное. Опыт работы в кафе «Утро» и ресторане «Прованс». Причина увольнения из «Прованса»?
– Сокращение, – выдохнула Алиса. Голос почему-то сел.
– Понятно. – Он отложил анкету. – Расскажите о себе.
– Что именно?
– Всё. Что считаете важным.
Алиса растерялась. Обычно на собеседованиях спрашивают про навыки, про умение работать с посетителями, про стрессоустойчивость. А этот смотрит так, будто хочет залезть ей в душу.
– Ну… я ответственная, – начала она. – Работу свою люблю. Клиентов не боюсь, умею находить подход. Учусь быстро. Живу одна, бабушка у меня, но она сейчас в отъезде. Препятствий для работы в ночную смену нет.
– Это всё?
– А что ещё?
Мужчина чуть наклонил голову. В уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку.
– Например, почему вы вчера откликнулись на вакансию именно в нашем клубе? Среди сотни других объявлений?
Алиса замялась. Не говорить же правду – «потому что мне разбили сердце, и я хочу занять голову чем угодно».
– Фраза понравилась, – ляпнула она. – «Умение видеть прекрасное в темноте». Это необычно.
Он молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул.
– И что вы видите прекрасного в темноте?
– Тишину, – ответила Алиса неожиданно для себя. – Когда темно, никто не ждёт, что ты будешь улыбаться. Можно быть собой.
В кабинете повисла тишина. Такая плотная, что, кажется, её можно было потрогать.
Мужчина смотрел на неё. Долго. Пристально. Алиса вдруг поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд. Его глаза затягивали, как омут. Холодные, пустые – и в то же время в них чувствовалась такая глубина, что становилось страшно.
– Вы приняты, – сказал он, наконец.
– Что? – Алиса моргнула, выныривая из странного транса. – Прямо вот так?
– Прямо вот так. – Он поднялся из-за стола. – Виктория оформит документы. Завтра в шесть вечера ждём вас на первую смену. Форма – чёрные брюки, белая блузка и удобная обувь. Остальное получите на месте.
– Спасибо, – Алиса встала, чувствуя лёгкое головокружение. – А как вас зовут? Я имею в виду… к кому обращаться?
Он остановился у окна, спиной к ней. Свет падал так, что его фигура казалась просто силуэтом, тенью среди теней.
– Себастьян. Просто Себастьян.
Алиса вышла из кабинета на ватных ногах. Виктория уже ждала с папкой документов.
– Поздравляю, – улыбнулась она. Теперь улыбка казалась чуть теплее. Или Алисе просто показалось? – Распишитесь здесь и здесь. Завтра в шесть. Не опаздывайте. Себастьян этого не любит.
– А он вообще… любит что-нибудь? – вырвалось у Алисы.
Виктория замерла на секунду. Потом ответила тихо, почти шёпотом:
– Ничего. Уже очень давно.
Вечером Алиса сидела на кухне и крутила в руках телефон. Сообщения от Димы и Ирины продолжали приходить – она видела уведомления на заблокированном экране. Не читала.
В голове вместо них – серые глаза. Холодный голос. «Ничего. Уже очень давно».
Странный он. Странный клуб. Странная Виктория. И эта тишина в кабинете…
– Ладно, – сказала Алиса вслух пустой кухне. – Работа как работа. Зарплата хорошая, график гибкий. Поживём – увидим.
Она встала, выключила свет и пошла спать.
За окном зажигались огни. Где-то там, в центре, в огромном кабинете с панорамными окнами, стоял мужчина с глазами зимнего моря и смотрел на город.
Он думал о том, что тысяча лет – слишком долгий срок. И о том, что сегодня впервые за долгое время ему захотелось, чтобы завтра наступило быстрее.
Не потому что он чего-то ждал от этой девушки. Просто потому что она сказала про тишину. И про то, что можно быть собой.
Редкие слова для того, кто разучился быть собой тысячу лет назад.
Глава 3. Первая смена
Алиса пришла в клуб за полчаса до начала смены. Нервы ни к чёрту – она всё утро перебирала вещи, пытаясь понять, что надеть, хотя знала: форма стандартная, белый верх, чёрный низ. Просто хотелось выглядеть… ну, не хуже других.
В раздевалке уже было шумно. Девушки переодевались, красились, болтали. Когда Алиса вошла, разговор стих. На пару секунд. А потом продолжился, но как-то… иначе. Слишком громко. Слишком наигранно.
– О, новенькая! – высокая блондинка с идеальным макияжем окинула Алису оценивающим взглядом. – Ты та самая Алиса? Виктория говорила, что ты сегодня выходишь.
– Да, я Алиса, – улыбнулась она максимально дружелюбно.
– Лилиана, – блондинка протянула руку с идеальным маникюром. Ладонь у неё была прохладной. Очень прохладной. – Будем знакомы. Это Марина, это Света, это Кристина.
Девушки кивнули, не прерывая разговора. А точнее – не прерывая наблюдения. Алиса чувствовала их взгляды кожей. Колючие, изучающие, будто они видели её насквозь. Или пытались понять, что она здесь забыла.
– Раздевалка общая, – продолжала Лилиана. – Шкафчик номер семь, твой. Форму привезли? Нет? Ну ничего, тебе, наверное, Виктория выдаст. Она у нас по хозяйственной части.
– Спасибо, – Алиса повесила сумку на крючок у свободного шкафчика. – А где мне найти Викторию?
– В подсобке, скорее всего. Или у бара. – Лилиана улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. – Ты не бойся, мы не кусаемся.
Девушки за спиной тихо хмыкнули. Алиса не поняла, что смешного, но решила не заострять внимание.
Виктория нашлась в подсобке – разбирала коробки с салфетками и свечами. Увидев Алису, она расплылась в той же дежурной улыбке, что и вчера.
– Алиса! Отлично, ты вовремя. Держи форму. – Она протянула свёрток с фирменной одеждой – чёрное платье-футляр с серебристой нитью и фартук. – Переодевайся и подходи к бару. Михаил тебе всё покажет.
– Михаил?
– Бармен. Работает здесь… – Виктория задумалась. – Очень давно. Он введёт в курс дела.
Через пятнадцать минут Алиса стояла у барной стойки и рассматривала зал. Днём клуб выглядел совсем иначе – огромное помещение с высокими потолками, мягкими диванами, приглушённым светом. Сцена для диджея, танцпол, вип-зоны на возвышении. Всё стильно, дорого, продумано до мелочей.
– Нравится?
Алиса обернулась. За стойкой стоял мужчина лет сорока, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Он протирал бокал – делал это профессионально, не глядя, но идеально.
– Михаил? Я Алиса, новая официантка.
– Знаю, – кивнул он. – Виктория предупредила. Будешь работать в основном в зале и на вип-зонах. Сложного ничего нет. Меню выучишь за пару дней. Основные правила: улыбаться, не спорить с гостями, любые проблемы решать через старшего смены.
– Понятно.
– И ещё, – Михаил поставил бокал на место и посмотрел на неё внимательнее. – Если кто-то из гостей покажется тебе странным… не подавай виду. Просто делай свою работу. Здесь разная публика бывает.
– Странным? – переспросила Алиса. – В смысле?
Михаил помедлил.
– В смысле богатой. Капризной. Привыкшей к особому обращению. Наша задача – чтобы им было комфортно. Вопросы?
Вопросов было много, но Алиса кивнула.
Первый час смены пролетел незаметно. Алиса знакомилась с залом, учила расположение столиков, запоминала, где какие напитки. Девушки-официантки работали рядом, но держались особняком. Лилиана пару раз бросила короткие указания – «принеси то», «убери это», – но без злости, скорее проверяя.
А потом Алиса заметила странность.
Она несла заказ к вип-зоне и краем глаза увидела, как Света (та самая, с короткой стрижкой) разговаривала с гостем. Мужчина что-то спрашивал, она улыбалась, кивала. А потом наклонилась к его шее. Совсем близко. Секунда – и отстранилась.
Алиса моргнула. Показалось? Наверное, показалось. Просто шептала что-то на ухо. Музыка же громкая.
Она пошла дальше.
К десяти вечера клуб начал наполняться. Алиса носилась между столиками, принимала заказы, улыбалась. Работа отвлекала от мыслей о Диме и Ирине. Отвлекала от пустоты в груди. Это хорошо.
В какой-то момент она остановилась перевести дух у стойки и почувствовала взгляд.
Себастьян стоял на верхнем уровне, у входа в вип-зону. Смотрел вниз, на зал. На неё.
Алиса замерла. Сердце почему-то ёкнуло.
Он был в чёрном костюме, безупречный, холодный. Свет падал так, что половина лица оставалась в тени. Он смотрел спокойно, без эмоций, просто наблюдал. Как смотрят за муравьями в муравейнике. Или за рыбами в аквариуме.
– Не смотри на него долго, – раздался голос за спиной.
Алиса вздрогнула. Рядом стояла Лилиана.
– Почему?
– Он этого не любит. – Лилиана поправила причёску. – Работай, Алиса. За тобой столик шестой.
Алиса кивнула и пошла к столику. Но краем глаза ещё раз глянула наверх.
Себастьян уже ушёл.
В два часа ночи смена закончилась. Алиса валилась с ног. Ныли ступни, гудела голова, но внутри было странное спокойствие. Она справилась. Ничего сложного. Странного – да, но сложного – нет.
В раздевалке девушки собирались медленно, без спешки. Говорили о чём-то своём, тихо, почти не обращая на Алису внимания. Только Лилиана бросила на прощание:
– Завтра в шесть. Не опаздывай.
Алиса вышла из клуба в ночной город. Было прохладно, но свежо. Воздух после душного зала казался невесомым.
Она шла к остановке и вдруг поймала себя на мысли, что улыбается.
Сегодня она ни разу не вспомнила Диму. Ни разу не заплакала. Просто работала. Просто жила.
– Алиса?
Голос раздался из темноты. Она резко обернулась.
На скамейке у входа в клуб сидел Себастьян.
Он был без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. В руке – бокал с тёмной жидкостью. Красной. В темноте Алиса не могла разобрать, вино или что-то ещё.
– Вы чего здесь? – вырвалось у неё. – Простите, я хотела сказать… доброй ночи.
– Доброй, – кивнул он. – Как прошла первая смена?
– Нормально. – Алиса замялась. – Спасибо, что взяли.
– Не за что.
Он смотрел на неё тем же спокойным взглядом. Вблизи его глаза казались ещё более странными – почти прозрачными, с тёмным ободком по краю радужки. Как у хищника. Или как у…
– Вы до метро? – спросил вдруг Себастьян.
– До остановки. Там автобус.
– Поздно. – Он поставил бокал на скамейку и поднялся. – Я отвезу.
– Что? Нет, не надо, я сама…
– Я отвезу, – повторил он тоном, не терпящим возражений.
И Алиса почему-то послушалась.
Машина оказалась чёрной, с кожаным салоном, который пах чем-то дорогим и древесным. Себастьян сел за руль, включил зажигание. Мотор заурчал тихо, почти неслышно.
– Адрес?
Алиса назвала. Он кивнул и выехал.
В салоне было тихо. Не играла музыка, не работало радио. Только шорох шин по асфальту.
– Вы всегда так поздно заканчиваете? – спросила Алиса, чтобы нарушить тишину.
– Я всегда здесь.
– В смысле?
– Живу здесь. Над клубом.
Алиса удивилась. Она как-то не думала, что у владельца может быть квартира прямо над рабочим местом.
– Удобно, наверное, – сказала она. – Не надо никуда ехать.
– Удобно, – согласился он.
Снова тишина.
Алиса смотрела в окно на ночной город и чувствовала странное успокоение. Рядом с этим человеком было… безопасно. Холодно, странно, но безопасно. Как будто его присутствие отгораживало от всего мира.
– Вы сегодня хорошо работали, – сказал Себастьян, не глядя на неё. – Лилиана сказала, быстро учитесь.
– Спасибо.
– Не за что. Просто факт.
Машина остановилась у её подъезда. Алиса потянулась к ручке двери, но замерла.
– Можно спросить?
– Спрашивайте.
– Виктория сказала, что вы ничего не любите. Это правда?
Себастьян повернул голову. В темноте салона его глаза блеснули – на миг Алисе показалось, что они светятся. Но нет, просто показалось, отражение фонарей.
– Правда, – ответил он спокойно. – Уже очень давно.
– А что случилось?
Он молчал так долго, что Алиса решила – не ответит.
– Всё, – сказал он наконец. – Всё случилось. Спокойной ночи, Алиса.
Это было приглашение выйти. Она кивнула, выскользнула из машины и почти побежала к подъезду.
Только захлопнув за собой дверь квартиры, она выдохнула.
Странный. Очень странный.
И почему-то ей хотелось узнать о нём больше.
Глава 4. Первое предупреждение
Прошла неделя.
Алиса втянулась в ритм клуба. Вечерние смены, ночные автобусы домой, сон до обеда – и снова по кругу. Работа оказалась не сложной, а странности, которые поначалу бросались в глаза, стали привычными.
Странные девушки. Лилиана, Света, Марина, Кристина. Они всегда были безупречны – ни одного выбившегося волоска, ни пятнышка на форме, ни капли пота даже в самую жаркую ночь. Они почти не ели при Алисе, только пили – красное вино, тёмные жидкости в высоких бокалах. И никогда не жаловались на усталость.
Алиса списывала на профессионализм.
Ещё она заметила, что с ней никто особо не общается. Девушки вежливы, но держат дистанцию. Словно между ними и Алисой невидимая стена. Лилиана иногда бросала короткие указания, Света могла спросить, как дела, но ответ слушала вполуха, глядя куда-то в сторону.
Михаил оказался самым нормальным. С ним можно было перекинуться парой фраз, он даже пошутил пару раз. Но когда Алиса попыталась спросить про девушек, он ушёл от ответа.
– Хорошие девочки, – сказал он, протирая бокал. – Работают давно. Привыкай.
Себастьян появлялся в клубе каждую ночь. Алиса видела его то на верхнем уровне, то у входа, то за столиком в вип-зоне. Он всегда был один, пил что-то тёмное и смотрел.
Иногда их взгляды встречались. Алиса первая отводила глаза – вспоминала слова Лилианы: «Он не любит, когда на него смотрят». Но раз или два ей показалось, что он задерживает взгляд дольше, чем просто на случайном официанте.
В ту ночь, когда всё началось, Алиса ещё не знала, что в кабинете Себастьяна происходит разговор, который определит её судьбу.
Виктор вошёл без стука.
Себастьян стоял у окна, как обычно, спиной к двери. Он знал, кто пришёл – чувствовал за километр. За тысячу лет научился.
– Отец.
– Сын.
Виктор закрыл дверь и прошёл вглубь кабинета. Оглядел книги на полках, задержал взгляд на картине с ночным лесом.
– У тебя тут уютно. По-человечески.
– Я стараюсь.
– Стараешься? – Виктор усмехнулся. – Тысячу лет стараешься казаться тем, кем не являешься. Я думал, ты уже устал от этой игры.
Себастьян молчал.
– Я слышал, у тебя появилась новая сотрудница, – Виктор произнёс это небрежно, но Себастьян знал отца – тот никогда не говорил просто так. – Алиса, кажется?
– Да. Официантка.
– Официантка, – повторил Виктор. – Простая смертная девушка. Без рода, без связей, без защиты. И ты на неё смотришь.
– Я смотрю на всех.
– Не на всех, сын. Я знаю тебя. Ты смотришь на неё иначе.
Себастьян наконец повернулся. В полумраке кабинета его глаза казались почти чёрными.
– Ты следишь за мной?
– Я забочусь о тебе. – Виктор подошёл ближе. – Ты мой сын. Единственный. Последний из нашего рода, кто ещё помнит, как всё начиналось. Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку.
– Ошибку?
– Она человек, Себастьян. – Виктор говорил тихо, но в голосе звенел металл. – Смертный. Через пятьдесят лет её не станет. А ты останешься. И будешь страдать. Опять.
Себастьян дёрнулся, словно от удара.
– Это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю? – Виктор прищурился. – Я думаю, что мой сын, который тысячу лет никого не подпускал к себе ближе, чем на метр, вдруг начал замечать какую-то официантку. Я думаю, что он подвозил её домой после смены. Я думаю, что он смотрит на неё так, как не смотрел ни на одну женщину за последние столетия. Я ошибаюсь?
Молчание.
– Вот именно, – Виктор вздохнул. – Послушай меня. Я не запрещаю тебе развлекаться. Хочешь – заведи любовницу. Хочешь – смени весь персонал на красивых девушек. Но не приближай их к себе. Ты знаешь, чем это кончается.
– Ничем не кончается, – глухо сказал Себастьян. – Я просто… она другая.
– Другая? – Виктор горько усмехнулся. – Ты так говорил про каждую. Про Элизабет в семнадцатом веке. Про Анну в девятнадцатом. Про ту художницу в двадцатом. Все они были «другие». И все они умерли. А ты остался. И сходил с ума от боли каждый раз.
– Хватит.
– Не хватит. – Виктор шагнул к сыну вплотную. – Ты мой ребёнок. Даже через тысячу лет ты мой ребёнок. И я не позволю тебе снова пройти через это. Убери её из клуба. Прямо сейчас.
– Нет.
Виктор замер.
– Что?
– Я сказал – нет. – Себастьян смотрел отцу в глаза. Впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то живое. – Она просто работает. Она никому не мешает. И я не трону её. Но и выгонять не буду.
– Ты рискуешь.
– Чем? Своим покоем? – Себастьян усмехнулся. – Отец, я мёртв внутри уже тысячу лет. Если какая-то смертная девушка может это изменить – может, стоит рискнуть?
Виктор долго смотрел на сына. Потом медленно кивнул.
– Хорошо. Ты сделал выбор. Но запомни: если она узнает правду, если она создаст угрозу для клана, если из-за неё пострадает хоть один из нас… – он сделал паузу. – Я уберу её сам. И ты мне не помешаешь.
Он развернулся и вышел, бесшумно закрыв дверь.
Себастьян остался стоять у окна. Город внизу горел огнями. Где-то там, в этом городе, жила девушка, которая сказала ему про тишину. И про то, что можно быть собой.
Он не знал, что отец уже составил план. И что первой, кто почувствует его давление, будет не Себастьян.
Алиса.
Алиса ничего этого не знала. В пятницу клуб был забит до отказа, и она носилась как угорелая – столик шестой, столик двенадцатый, вип-зона, ещё один заказ. Гости требовали внимания, чаевые сыпались, но сил уже не оставалось.
В какой-то момент она забежала в подсобку, чтобы перевести дух. Прислонилась к стене, закрыла глаза.
– Устала?
Алиса открыла глаза. В дверях стояла Лилиана.
– Есть немного, – призналась Алиса. – Много народу сегодня.
– Это да. – Лилиана вошла, прикрыв дверь. – Слушай, Алис, я поговорить хотела.
– О чём?
Лилиана помолчала, поправила идеальную укладку. Потом посмотрела Алисе прямо в глаза. Взгляд у неё был странный – не холодный, как обычно, а… напряжённый.
– Ты хорошая девушка, – сказала она. – Работаешь старательно. Не лезешь не в своё дело. Это правильно.
– Спасибо – Алиса не поняла, к чему она клонит.
– Но есть одно «но». – Лилиана шагнула ближе. – Себастьян.
– А что Себастьян?
– Ты на него смотришь.
Алиса моргнула.
– Я на него не смотрю. То есть смотрю, но он же начальник. Я на всех смотрю.
– Ты понимаешь, о чём я. – Лилиана говорила тихо, но в голосе появились стальные нотки. – Он не для тебя. Совсем не для тебя. И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше для тебя же.
– Лилиана, я вообще не понимаю… – Алиса начала злиться. – Я пришла сюда работать. У меня парень недавно с подругой изменил, мне вообще не до романов. Я просто хочу тихо отработать смену и уйти домой. Какое тебе дело до того, на кого я смотрю?
– Большое, – спокойно ответила Лилиана. – Потому что я не хочу, чтобы ты пострадала.
– От чего? От того, что посмотрю на начальника?
– От всего. – Лилиана вздохнула. – Слушай, Алиса. Я по-хорошему говорю. Держись подальше от Себастьяна. Не ищи с ним встреч, не лови взгляды, не думай о нём. Просто работай. И всё будет хорошо.
Алиса смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Она устала, у неё болят ноги, ей плевать на всё, кроме зарплаты и сна, а тут какие-то непонятные предупреждения.
– Лилиана, – сказала она жёстко. – Я не знаю, что у вас тут за порядки. И мне плевать. Я пришла работать. Себастьян – мой начальник. Если он меня уволит – уволюсь. Если нет – буду работать. А на кого я смотрю и о ком думаю – моё личное дело. Договорились?
Она ожидала вспышки гнева, холодного презрения, чего угодно. Но Лилиана вдруг улыбнулась. Странно так – почти грустно.
– Храбрая, – сказала она. – Это хорошо. Но храбрость не всегда спасает. Запомни: если что-то пойдёт не так – ты первая пострадаешь. И никто не поможет.
Она развернулась и вышла из подсобки.
Алиса осталась стоять, чувствуя, как колотится сердце.
Что это только что было?
Остаток смены прошёл как в тумане. Алиса носила заказы, улыбалась, принимала чаевые, но в голове крутился разговор с Лилианой.
«Держись подальше от Себастьяна».
«Не для тебя».
«Ты первая пострадаешь».
Бред какой-то. Может, у них тут роман с Себастьяном? Может, Лилиана ревнует? Тогда почему она говорит «не для тебя», а не «он мой»?
Алиса поймала себя на том, что ищет взглядом Себастьяна. Вот он – сидит в вип-зоне. Один. Смотрит куда-то в сторону выхода.
Красивый. Чёрт, действительно красивый. Но Лилиана права – он не для неё. Начальник, богатый, странный. А она просто официантка с разбитым сердцем.
Алиса отвернулась и пошла к новому заказу.
В три часа ночи смена закончилась. Алиса переоделась, попрощалась с Михаилом и вышла на улицу.
Ночь была тёплой. Звёзды прятались за облаками, город гудел где-то вдалеке.
Алиса дошла до остановки и села на скамейку. Автобус через двадцать минут. Можно выдохнуть.
– Алиса.
Она подняла голову.
Перед ней стоял мужчина. Высокий, в дорогом костюме, с седыми висками и властным лицом. Тот самый, с которым Себастьян разговаривал в вип-зоне. Она видела их мельком, когда носила заказы.
– Вы ко мне? – удивилась Алиса.
– К тебе. – Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сила, к которой привыкли подчиняться. – Меня зовут Виктор. Я отец Себастьяна.
Алиса встала, не зная, что делать. Протянуть руку? Поклониться? Она растерялась.
– Здравствуйте, – выдавила она.
– Здравствуй. – Виктор смотрел на неё изучающе, как на экспонат в музее. – Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Просто хочу посмотреть.
– На что?
– На ту, из-за которой мой сын начал задерживать взгляд.
У Алисы пересохло во рту.
– Я… я не знаю, о чём вы. Мы просто работаем. Он начальник, я…
– Я знаю, кто ты, – перебил Виктор. – Официантка. Двадцать три года. Парень бросил, подруга предала. Живёшь с бабушкой. Всё верно?
Алиса похолодела.
– Откуда вы…
– Я знаю всё, что происходит в городе. И уж тем более – в клубе моего сына. – Виктор чуть наклонил голову. – Послушай меня, девочка. Я не злой. Я просто забочусь о своей семье. Себастьян… он особенный. Ему не нужны такие, как ты.
– Такие, как я – это какие?
– Люди, – просто ответил Виктор.
Алиса моргнула.
– В смысле? А вы кто, инопланетяне?
Виктор усмехнулся. Усмешка вышла недоброй.
– Можно и так сказать. Суть не в этом. Суть в том, что ты здесь чужая. И чем быстрее уйдёшь, тем лучше для тебя. Не заставляй меня принимать меры.
– Какие меры?
Виктор шагнул ближе. Алиса почувствовала исходящий от него холод. Буквально физический холод, как от открытого морозильника.
– Такие, о которых ты пожалеешь, – сказал он тихо. – У тебя есть бабушка. У тебя есть дом. У тебя есть жизнь. Хочешь всё это сохранить – увольняйся. Прямо завтра.
Он развернулся и ушёл в темноту. Бесшумно, словно растворился.
Алиса стояла, прижимая сумку к груди, и не могла пошевелиться.
Сердце колотилось где-то в горле.
Отец Себастьяна только что угрожал ей. Угрожал бабушке. Откуда он всё знает? И что значит «люди»? И почему от него веяло таким холодом?
Автобус подъехал и уехал. Алиса его не заметила.
Она стояла на пустой остановке и впервые за долгое время чувствовала настоящий страх. Не тот, от разбитого сердца. А тот, от которого холодеют руки, и пересыхает во рту.
Что это за место, чёрт возьми?
И во что она ввязалась?
Глава 5. Лёд и пламя
Алиса не спала всю ночь.
Ворочалась, смотрела в потолок, слушала, как за окном просыпается город. Мысли крутились по кругу: отец Себастьяна, его холодный взгляд, слова про бабушку, про то, что она «человек», а он кто? Инопланетянин? Шутка такая?
Под утро она задремала и проснулась в полдень с тяжёлой головой и противным чувством тревоги под ложечкой.
Телефон молчал. Дима и Ирина больше не писали – то ли поняли, то ли заблокированные сообщения уходят в никуда. Алиса проверила рабочий чат – там обычная суета: Лилиана написала про замену, Света скинула фото нового коктейля, Михаил ответил смеющимся смайликом.
Всё как обычно.
Кроме того, что обычно больше не было.
Вечером она пришла в клуб за полчаса до смены. В раздевалке было пусто – только Кристина красилась у зеркала, ровным слоем нанося тональный крем на идеальную кожу.
– Привет, – бросила она, не оборачиваясь.
– Привет.
Алиса переоделась в форму, зачем-то дважды проверила, ровно ли сидит фартук. Выходить не хотелось. Хотелось спрятаться здесь, в раздевалке, и не видеть ни Лилиану с её странными предупреждениями, ни Виктора, который, возможно, снова где-то рядом.
– Ты чего такая дёрганая? – Кристина наконец обернулась. Вблизи её кожа казалась фарфоровой – ни поры, ни прыщика, ни намёка на несовершенство.
– Всё нормально.
– Не похоже. – Кристина внимательно посмотрела на Алису. – Слушай, я не лезу в чужие дела, но… если что, держись подальше от вип-зоны сегодня. Там свои тусуются.
– Свои?
– Ну, важные гости. Виктор приехал.
У Алисы ёкнуло сердце.
– Виктор? Это же отец…
– Отца Себастьяна, да. Он часто бывает. – Кристина снова повернулась к зеркалу. – Ты его не бойся, он просто старомодный. Думаешь, почему я здесь семь лет работаю? Потому что умею не лезть, куда не просят.
Семь лет? Кристине на вид было не больше двадцати пяти.
– Ты так молодо выглядишь, – вырвалось у Алисы.
Кристина замерла на секунду. Потом улыбнулась – странно, с лёгким прищуром.
– Спасибо. Хорошая генетика.
Алиса хотела спросить ещё, но Кристина уже отвернулась к зеркалу – разговор был окончен.
Выходя из раздевалки, Алиса столкнулась в коридоре с Лилианой. Та несла стопку салфеток и явно куда-то спешила.
– Лилиан, можно вопрос?
– Быстро.
– Кристина сказала, что работает здесь семь лет. Ей на вид максимум двадцать пять. Как такое возможно?
Лилиана остановилась. Посмотрела на Алису долгим, изучающим взглядом.
– Ты действительно хочешь знать? Или просто из вежливости спрашиваешь?
– Хочу.
– Тогда смотри внимательнее. – Лилиана наклонилась ближе. – Нас. Нашу кожу. Наши глаза. Нашу тень. И подумай сама. Ответ близко.
Она ушла, оставив Алису в коридоре с неприятным холодком вдоль позвоночника.
Смена тянулась мучительно.
Алиса носила заказы, улыбалась гостям, принимала чаевые, но краем глаза всё время косилась на вип-зону. Там, за стеклянной перегородкой, мелькали силуэты. Себастьян, Виктор, ещё какие-то люди в дорогих костюмах.
Она боялась, что отец снова подойдёт. Или что подойдёт Лилиана с новыми предупреждениями. Но время шло, а никто её не трогал.
К полуночи она немного расслабилась. Даже улыбнулась паре гостей, приняла заказ, пошутила про погоду.
– Алиса.
Голос раздался за спиной, когда она шла к бару с пустым подносом.
Она обернулась.
Себастьян стоял в двух шагах. В чёрной рубашке, с закатанными рукавами, спокойный, как всегда. Но Алисе показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… беспокойство?
– Да? – голос чуть дрогнул.
– Ты как?
Вопрос застал врасплох. Не «принеси то», не «подойди к столику», а просто – ты как?
– Нормально, – ответила она на автомате. – Работаю.
Себастьян смотрел на неё несколько секунд. Потом чуть наклонил голову.
– Ты врёшь.
Алиса растерялась.
– Что?
– Я спросил, как ты. Ты сказала «нормально». Это неправда. – Он говорил ровно, без эмоций, но в голосе не было угрозы. Скорее констатация факта. – Ты выглядишь так, будто не спала. И боишься. Я хочу знать, почему.
Алиса открыла рот и закрыла. Сказать правду? Про отца? Про угрозы? А если он не знает? Если она влезет в семейные разборки и станет только хуже?
– Всё сложно, – выдавила она.
– Сложно – это когда уравнение с тремя неизвестными. – Себастьян чуть усмехнулся. – А здесь всё просто. Ты боишься. Я хочу знать, чего. Или кого.
– Вашего отца, – выпалила Алиса и сама испугалась своей смелости.
Себастьян не изменился в лице. Только глаза потемнели.
– Что он тебе сказал?
– Что я должна уволиться. Что я… что я человек, а он не хочет, чтобы я была рядом с вами. – Алиса говорила быстро, чтобы не передумать. – Ещё он сказал, что знает про бабушку. И что если я не уйду, он… примет меры.
Повисла тишина. Тяжёлая, плотная.
– Он не тронет твою бабушку, – сказал Себастьян наконец. Голос стал ниже, жёстче. – Я позабочусь об этом.
– Но как вы…
– Неважно. – Он шагнул ближе. – Алиса, послушай меня. Мой отец… он действительно считает, что защищает меня. По-своему. Но он не имеет права вмешиваться в твою жизнь. И я сделаю всё, чтобы он тебя не тронул.
– Почему? – вырвалось у Алисы. – Почему вам не всё равно? Я просто официантка, нас таких сотни.
Себастьян молчал долго. Так долго, что Алиса решила – не ответит.
– Потому что ты видишь в темноте прекрасное, – сказал он тихо. – Потому что ты сказала про тишину. Потому что ты не боишься смотреть мне в глаза, даже когда боишься всего остального. Этого достаточно?
У Алисы перехватило дыхание.
– Я… не знаю.
– И не надо знать. – Себастьян отступил на шаг. – Просто работай. Если отец снова подойдёт – скажи мне сразу. Иди сюда, в кабинет, к Михаилу, к кому угодно. Я всегда здесь.
Он развернулся и ушёл, прежде чем она успела что-то сказать.
Алиса стояла посреди коридора с подносом в руках и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Он сказал «я позабочусь». Он сказал «ты видишь в темноте прекрасное». Он смотрел на неё так, будто она была… важной.
Впервые за долгое время Алиса почувствовала не страх, не боль, не пустоту. А что-то тёплое, разливающееся в груди.
Ей не всё равно, что он сказал.
И это пугало сильнее, чем угрозы Виктора.
Остаток смены прошёл как во сне. Алиса механически выполняла свою работу, а в голове крутились его слова.
«Я всегда здесь».
Она поймала себя на том, что ищет его взглядом. Себастьян больше не появлялся в зале – наверное, остался в вип-зоне с отцом. Или ушёл к себе.
В три часа ночи, когда смена закончилась, Алиса вышла на улицу с твёрдым намерением поймать такси. Никаких остановок, никаких тёмных скамеек.
– Алиса.
Она вздрогнула и обернулась.
Себастьян стоял у входа, прислонившись к стене. В руке – бокал с тёмной жидкостью.
– Я отвезу.
– Не надо, я…
– Я отвезу, – повторил он мягче. – Садись в машину.
Она послушалась.
В машине снова было тихо. Только шум мотора и дыхание.
– Ты не обязана меня бояться, – сказал Себастьян, не глядя на неё. – Ни меня, ни моего отца, никого из… нас.
– А кто вы? – спросила Алиса тихо. – Он сказал «люди». Сказал, что я человек, а он… не совсем. Это шутка?
Себастьян помолчал.
– Это не шутка.
– Тогда кто?
Он повернул голову. В темноте салона его глаза блеснули – Алиса снова заметила этот странный отблеск, как у кошки в свете фар.
– Это долгая история, – сказал он. – И страшная. Ты точно хочешь её знать?
Алиса подумала о Диме, об Ирине, о своей пустой квартире, о бабушкиных записках на холодильнике. О том, как она вчера боялась идти к остановке. О том, как сегодня он сказал «я всегда здесь».
– Не знаю, – честно ответила она. – Но если не узнаю, буду додумывать. А додумывать я умею так, что страшнее любого рассказа.