По лабиринтам любви

Пролог

Серая полоса дороги скользила и петляла под колесами плавно покачивающегося мотоцикла, разделяла пейзаж на две части и тонкой ниткой пряталась за горизонтом. Вдалеке, за разноцветными кронами осеннего леса виднелись небольшие холмики, дополняя фон пейзажа расплывающейся темно-зеленой дымкой, плавно переходящей в небо. Упавший туман придавал картинке колорит некой усталости и спокойствия, будто мир вдруг замер и оглянулся, чтобы напоследок вспомнить, как журчат весенние ручьи, вспомнить трепыхание бабочек, сметающих пыльцу с первых полевых цветов, шелест травы и сочных зеленых листьев, радостные пения птиц и грустные мелодии проливных дождей. Все это исчезло, не слышны больше песни, шелест трав, не видно цветов и бабочек, лишь одинокий ветерок все никак не смириться и поднимает упавшие листья в поисках потерянных солнечных дней. Осень. Как же много минорных нот проникают в наши души в эту пору, сколько тоски, грусти. Ведь все заканчивается, рано или поздно, и упавший листок больше не сможет взлететь, увянут цветы, даже самые красивые. И никто не знает, куда все исчезнет, куда пропадет. Быть может нам грустно от того, что где-то в глубине собственной души мы понимаем, что осень – для природы это маленькая смерть, и это понимание отражается в нас самих, напоминая нам, что и мы не всегда будем молодые и веселые. Все уйдет. Останется лишь, укрывшаяся своим сырым пледом печаль и горькое сожаление о том, чего мы не успели сделать, что не успели сказать, кого не успели простить.

За рулем мотоцикла сидел старик, с развивающейся седой бородой и глянцевой от влажности черной кожаной куртке, его уставшие серые глаза спрятались за черными очками, а уголки рта растянулись в еле заметной улыбке. Он двигался на встречу своей любви, той, которую ждал и искал всю жизнь. Он был тем ветром, который бродил в поисках лета, он был теми деревьями, ронявшими последнюю листву, он был туманом, серым и уставшим. Все что ему теперь было нужно, это сказать несколько слов, снова почувствовать ее запах, преследовавший его долгие годы, снова коснуться ее волос, возможно уже таких же серых. Но главное ему хотелось убедиться, что она счастлива, в отличие от него, что у нее все хорошо, что она была любимой, что она смогла жить.

С западной стороны холма тянулась темная туча. Рука добавила на газовой ручке пол оборота, мотоцикл прибавил ход и растворился в туманной дымке.

Глава 1.

1.

Две молодые медсестры бежали по коридору, направляясь в палату. В белой палате лежала женщина, ее бледная кожа сливалась с остальным фоном, словно она упала в бочку с мукой. Медсестра тут же принялась смотреть зрачки и нащупывать пульс, другая готовила препараты. Женщине вкололи глюкозу, и поднесли ватку с нашатырем. Бледное лицо подало признаки жизни, а спустя несколько минут, женщина немного пришла в себя.

– Николь, как вы себя чувствуете? – спросила медсестра, сжимая в руках холодную ладонь женщины.

– Ханна, девочка моя, почему мне так больно?

– Потому, что вы забываете принимать лекарства и совсем ничего не кушаете. – спокойно отвечала Ханна.

Женщина прикрыла ненадолго глаза и молвила.

– Я старая и одинокая. А лекарств от одиночества у вас нет.

– Не такая уж вы и старая, и совсем не одинокая, – сказала вторая медсестра и тут же добавила. – Посмотрите сколько у вас тут друзей.

– Все они только и делают, что притворяются, но они такие же одинокие, как и я. Почему они здесь? Да потому что их бросили как ненужную вещь, как старую игрушку. – Николь говорила взволнованно и попыталась немного привстать с кровати.

– Николь, успокойтесь, вам нужно отдохнуть. – не позволила подняться женщине девушка. – Лиза, я с ней немного побуду, если хочешь можешь идти.

Лиза кивнула головой и вышла из палаты. Ханна стала поглаживать согревшуюся руку женщины. Николь успокоилась и закрыла глаза, начав тихонько напевать себе под нос какую-то песенку.

Она была младше всех остальных. Ей не было и шестидесяти. И в отличие от других, приехала в дом престарелых самостоятельно, чтобы подлечится. Но ей поставили предварительный диагноз, а для подтверждения нужно было время, поэтому Николь осталась здесь. Легкая форма шизофренической деменции, это то, что было написано в ее карточке, но в остальном, она была совершенно здорова, если не считать то, что она практически ничего не ела. У нее не было детей, она не была замужем, и к ней ни разу никто не приезжал, хотя она очень любила рассказывать и хвалиться о своих связях и знакомствах. Женщина иногда забывала о некоторых вещах, все чаще была рассеянной, и главный врач предположил, что деменция могла быть вызвана долгим чувством одиночества, а все ее друзья могли быть вымышленными персонажами. Но все постояльцы и обслуживающий персонал любили ее, любили послушать эту удивительную женщину, ее истории, особенно хорошо она пела и читала стихи.

Николь была из тех женщин, которые за собой следят и даже здесь в доме престарелых она всегда выглядела ухоженной и красивой. Ее волосы совсем немного покрылись серебряными прядями, за которыми все еще узнавался смолистый блеск жгучей брюнетки. Несмотря на мраморную бледность, ее лицо было выразительным с четкими линиями, острыми скулами, над тонким носиком блестели два больших злато-карих глаза, от которых тянулся веер морщин. Даже сейчас она выглядела божественно красивой, ее наряды подчеркивали подуставшую, но все еще утонченную фигуру. Сомнений не было, что она могла свести с ума любого, даже здесь, старички не сводили с нее глаз, и каждый был не против стать ее поклонником.

Ханна перестала гладить руку женщины, когда заметила, что та уснула и хотела тихонько выйти, но Николь тихим голосом молвила:

– Ханна, девочка моя, погоди. – женщина всегда, очень нежно отзывалась о этой медсестре.

Ханна напоминала ее саму в молодости, такая же добрая, такая же красивая, с длинными темными волосами, заплетенными в две косички. Николь в шутку, часто называла ее своей дочкой, хотя казалось она и вправду верила в это. В ней проявлялись материнские инстинкты, ей хотелось дарить любовь и заботу, осознать свою высшую сущность. Ханна тоже чувствовала некую связь с этой женщиной, ведь она сама никогда не помнила матери. Родители девушки погибли в автокатастрофе, когда она была еще совсем крошкой. Ханна жила и воспитывалась у бабушки, наверное, поэтому она тепло относилась к пожилым людям. Девушка с огромной тоской глядела в большие глаза этой женщины, в которых отражалась невыносимая боль одиночества и страданий, и будто читала в них некий посыл, словно Николь пыталась ее от чего-то уберечь, защитить.

Николь стала копаться в своей тумбочке и достала оттуда старую потрепанную книжку. Женщина погладила книгу рукой и протянула Ханне.

– Вот, возьми. Мне осталось не много, я это чувствую, поэтому хочу подарить тебе эту книгу. – молвила Николь.

– Что вы говорите такое? Не хочу даже слышать об этом. Куда вы себя заживо хороните, вам же жить и жить еще. Поправитесь и вернетесь к прежней жизни. – возбужденно и с недовольством бросила девушка, оттолкнув книжку рукой.

– Ну хорошо, не буду умирать. – улыбнулась Николь, но в глазах ее затаилась печаль. – А книгу возьми. – продолжила она. – Это мой тебе подарок.

Ханна нехотя приняла подарок, но с любопытством открыла и пролистнула несколько страниц.

– Стихи? – спросила медсестра. – Забавно, я очень люблю читать стихи.

– Это не просто стихи. – вдруг лицо женщины стало особенно грустным и в глазах заблестели маленькие слезинки. – Это сказка, в которую я не поверила когда-то, и потеряла того, кто готов был отдать все, лишь бы быть рядом со мной. Но я была слишком гордая и самовлюбленная, была слишком ветрена, чтобы принять его любовь, к тому же среди всех моих поклонников он просто затерялся со своими стихами. Он просто любил, не требуя ни чего взамен, он рад был видеть меня любой, даже в домашней заляпанной майке и затертых спортивных штанах, в которых выносят мусор. Он любил меня так, словно через минуту он больше меня не увидит, никогда. А я смеялась над ним, ведь он был такой смешной, такой простой и немножко сумасшедший…

Николь заплакала, закрыв лицо руками. Ханна подошла и обняла женщину, попыталась успокоить.

– Какая же я дура! Какая же я дура… – сквозь слезы крикнула женщина.

– Ну что вы, успокойтесь пожалуйста! Вам нельзя так волноваться!

– Я дууура, – продолжала та. – Я не могу себе этого простить.

– Николь, прошу вас, не нужно так убиваться, уже ничего не изменишь. – спокойно и по-доброму говорила Ханна. – Прошло уже столько лет, зачем вы так. Неужели у вас не было других мужчин?

– Девочка моя, ты еще слишком юна, чтобы понять, как человеку нужен другой человек. Когда мы одни, мы как тень, растаявшая во тьме и беспорядочно блуждающая в поисках света, чтобы найти свои очертания. Но когда мы не с теми, бывает еще хуже, мы закрываемся в себе на тысячу замков и там, на самом дне собственной души, молча проклинаем себя, за слабость, за страх, за невозможность что-то изменить, а потом все начинает рушиться, и мы возвращаемся к тому, с чего начали. И когда ты это осознаешь, понимаешь сколько времени упущено, сколько потрачено сил, и все лишь для того, чтобы понять, какими ничтожными мы можем быть, какими лживыми и слепыми. Лишь тогда ты осознаешь, кто был настоящим, с кем действительно можно было слиться в единое целое, стать ветром и лететь без преград и границ, тогда ты понимаешь жизнь.

Николь немного успокоилась, а Ханна стала опять поглаживать ее руку. Женщина и девушка какое-то время молчали, но медсестра нарушила тишину:

– Как вы поняли, что это был именно тот человек?

Николь закрыла глаза и спустя несколько секунд улыбнулась, видимо вспомнив что-то приятное.

– Нам не нужно было разговаривать, чтобы друг друга понять. Мы были на одной волне, могли просидеть всю ночь у костра, не проронив не слова, и это не доставляло дискомфорт. А потом крепко обняться и уйти спать, каждый по своим домам.

– Что с ним стало?

– Я не знаю о его судьбе.

– Вы не пытались его найти? Может он тоже, ищет вас? – спросила Ханна.

– Хм, еще чего, я буду его искать? Он сбежал как мышь с корабля. – недовольно вспыхнула Николь.

– То есть, вы даже не пытались? – удивилась девушка.

– Хватит об этом, – оживилась женщина и резко переменилась в лице, сделав выражение величественным и самодостаточным. – Мне уже все равно, забудь, что я тебе говорила и вообще я хочу есть.

– А это хорошая новость, – заулыбалась Ханна. – Пойдемте я вас проведу в столовую.

Ханна помогла ей встать, и взявшись под руки, как старые знакомые, пошли в сторону столовой.

Дом престарелых «Ведьмино озеро» находился не очень далеко от города в тихом и спокойном местечке, рядом не было других строений и двухэтажный домик выглядел очень одиноким, хоть был аккуратным и досмотренным. Место было живописным. Озеро, лес, фермерские луга с выкошенной травой, вдалеке виднелись верхушки холмов. Домик был оплетен плющом и виноградом, за ним был небольшой сарайчик и стоянка для автомобилей. От здания до озера располагался парк с беседками, скамеечками и площадками для спортивных игр и танцев. Постояльцы ловили рыбу, устраивали барбекю, играли в шашки и шахматы, проводили вечеринки с песнями и танцами. Это было идеальное место, где можно было встретить свою старость, особенно для тех, кто одинок или просто нуждался во внимание и помощи.

В самом доме было два этажа и цокольный этаж с бассейнами, саунами и биллиардом. На первом находился весь персонал, процедурные кабинеты, столовая, комнаты отдыха и большой актовый зал с танцплощадкой. На втором были личные комнаты проживающих с балконом, туалетом и душевой. Также было несколько комнат для досуга и небольшая библиотека.

Но не смотря на все прелести этого места, сюда иногда приезжали катафалки и увозили очередного постояльца, напоминая остальным о той, которая их никогда не забывает и предательски караулит из-за угла, намереваясь опустить свою костлявую руку на чье-нибудь плечо.

Николь пробыла здесь чуть более полугода и уже хорошо со всеми познакомилась. Теперь на всех вечеринках и праздниках была душой компании, особенно пользовалась большим интересом у мужчин. И хотя она никому не отказывала во внимании, ее сердце оставалось холодным, в отличии от поклонников, у которых в ее компании все чаще наблюдалась аритмия. Даже медсестры иногда делали ей замечания, чтобы та вела себя немного сдержанней и скромней по отношению к противоположному полу.

Ханна довела Николь до столовой и принесла для нее поднос с едой. Но уйти девушке не удалось, женщина снова остановила ее и пригласила присесть рядом. Ханна сделала это из вежливости, хотя по ее лицу было видно, что у девушки есть и другие дела.

– Девочка моя, прости, что я тебе наговорила всякой ерунды, ты не слушай меня, я старая больная женщина. А книжку прочти, я больше не могу читать эти стихи, мне становится слишком больно, тем более я и так знаю всех их на память.

– Хорошо, я обязательно прочту их, – спокойно ответила Ханна и спросила. – Может все-таки попробуем найти его…

– Виктор. – перебила Николь, не дав договорить девушке. – Его зовут Виктор. И я думаю, что это не самая лучшая идея.

– Почему же? Может и он вас ищет?

– Ищет? Если бы он хотел меня найти, то уже давно бы нашел.

– Социальные сети? – предложила Ханна, достав свой мобильный. – Он наверняка есть в социальных сетях, скажите полностью как его зовут, я попробую найти.

– Нет. – отрезала Николь.

– Почему же? – с недоумением посмотрела на женщину девушка.

– Его там нет.

– Но может в другой сети их же…

– Нет, – опять отрезала Николь не дав договорить. – Его нет нигде, я двадцать пять лет пытаюсь его найти.

Ханну пугали такие резкие перемены и противоречия в словах Николь.

– Ну а родственники? Может попробовать найти его через их?

– Бесполезно. Он просто исчез.

Лицо женщины снова стало тусклым и разочарованным и ее аппетит снова исчез, как серая тень в пасмурный день. Она немного поковырялась в тарелке и поблагодарив девушку, попросила оставить ее одну. Женщина сидела и смотрела в тарелку, соленые слезы наворачивались на ее глазах, но она была слишком горда, чтобы показать свою слабость. Николь убрала посуду и, одевшись, вышла на улицу, направившись на самую дальнюю скамеечку у самого озера. Присев она взглянула на волнующуюся воду, на которой расплывалось отражение сгущающихся туч, и одновременно с дождем разрыдалась взахлеб. Дождевые капли размывали соленые градины на ее щеках и смешиваясь падали на плащевую куртку. Ветер подул пронзительным холодом, Николь ощущала силу действующей стихии и пыталась раствориться в падающих каплях. Все что она хотела в этот момент, так это исчезнуть, впитаться глубоко в землю, стать невидимой и недосягаемой. Ах, если бы она только могла забыть обо всем, но эти воспоминания алым шрамом пульсировали на ее сердце, она глядела на себя в зеркало и видела их в отражении своих глаз, ощущала в каждом своем дыхании. Может ли человек простить? Безусловно, если дело не касается самого себя, своих ошибок, воспоминания о которых как дождевые черви извиваются в голове даже после небольшого дождя. И люди всю жизнь мучают себя тем, что не в силах исправить. Теперь и Николь, промокшая под холодным дождем, пробуждала в голове воспоминания, о которых предпочла бы молчать.

Ханна смотрела в окно, на плачущее небо. Мелкие капельки резво скатывались по стеклу, рисуя причудливые узоры. Ей вдруг стало очень жаль женщину, силуэт которой неторопливо приближался к зданию, та гуляла под теплым летним дождиком, не беспокоясь о промокшей одежде. Ханна размышляла о том, как можно помочь женщине, как скрасить ее одиночество. Девушка крутила в руках полученную в подарок книжечку, которую планировала открыть только дома, но любопытство взяло вверх и она, еще раз бросив взгляд на тусклый силуэт за окном, прочла первый стих.

Я когда-нибудь так же влюбленный,

Буду нежно касаться ладони,

Такой глупый, такой окрыленный,

Снова сердце, томимое дрогнет.

Загляну в твои добрые очи,

В них ты та же проста и наивна,

Я разлуку поверь не пророчил,

То, что будет увы не предвидел.

Но любовь моя так же прозрачна,

И чиста словно талые воды,

Для меня только ты однозначна,

Остальное все мнимое словно.

И пускай не увидимся долго,

И не в ногу пройдут те ночи.

Только помни, что свет мне твой дорог,

Только помни, люблю тебя, очень…

2.

На смену вчерашнего дождя пришла погода, и теплые лучи вместе с легким ветерком просушивали траву и упавшие листья. Лиза сидела на уличной скамейке, не спеша похлебывая уже остывший кофе. Сегодня она была особенно хороша, слегка рыжеватые локоны извивались на ее голове переливаясь под солнечным светом. Ярко голубые глазки метались в разные стороны, а маленький лисий носик будто кого-то вынюхивал. Лиза была хрупкой миниатюрной девушкой, но по-женски очень хитрой, точно, как настоящая лиса.

Она ждала Майка, главного врача и владельца этого дома. Майк высокий и видный молодой человек, голубоглазый блондин, крепкий и поджарый в теле. Здесь он был главным, кроме врачебных обязанностей, он решал и другие вопросы, связанные с обеспечением дома. Молодые медсестры так и лепетали вокруг него, но Майк не подавал вида, что заинтересован в их внимании. Он был слишком горд. И теперь, Лиза ждала его уже больше получаса, ее кофе совсем стал холодным. Она была в него влюблена и готова была терпеть любые его выходки, лишь бы добиться того, чтобы он одел ей на безымянный палец кольцо, тогда бы и власть в доме престарелых незаметно перешла бы в ее тонкие наманикюренные пальчики. Майк не спеша приближался по аллее, специально останавливаясь возле других лавочек, чтобы перекинуться парами слов с бабушками и дедушками. Лизу это выводило из себя, но та держалась.

– Привет Лиза. – непринужденно начал он, поравнявшись с ее лавочкой, и присел рядом. – Ты хотела поговорить?

– Да. У меня скоро день рождение, а точнее в пятницу, и я хотела бы попросить два выходных, в пятницу и субботу. Ты отпустишь меня и Ханну?

– А у Ханны тоже день рождение? – с подвохом поинтересовался тот.

– Нет, она мне немного поможет все подготовить и к тому же она моя подруга, ты же знаешь.

Майк больше всего любил, когда его просят и естественно он вымучивал свою собеседницу, будто сытый кот, который играет с очередной мышкой только ради развлечения. Лиза это понимала, и играла с ним в эту игру, незаметно ведя свою.

– Я не могу отпустить вас обоих. – немного подумав сказал Майк.

– Ну пожалуйста, ты же знаешь, что мы не так часто проводим время вне Ведьминого озера. – упрашивала Лиза и подмигнув добавила. – Ты, кстати, тоже в списке приглашенных.

Он знал, что кроме него и Лизиного брата Карла, будут только девушки, и женским внимание он точно не будет обделен. Карла он знал с детства, они учились вместе в школе, потом в колледже, хотели даже открывать частную клинику, но Карл однажды уехал в Тибет и вернулся другим человеком, увлекся буддизмом, и стал практиковать и преподавать йогу. Так их пути разошлись, но Майк по-прежнему любил проводить время с другом.

– Хорошо, я подумаю над этим вопросом. – неоднозначно ответил парень, но Лиза и так понимала, что Майк выкаблучивается, зная, что она к нему не ровно дышит.

Лиза была влюблена в него с тех пор, как он завязал дружбу с ее братом и даже пошла в медицинский колледж, предполагая, что займет вакантное место рядом с Майком в их клинике. Все немного пошло не по плану, и Майк открыл свой дом престарелых на месте, где было озеро с завораживающим названием.

По легенде с древних времен у этого озера проводились ведьмины шабаши, потому что это место обладает необычайной силой. Но в годы инквизиции ведьмам устроили засаду, их словили, связали и всех вместе сожгли на большом плоту и утопили в озере. С тех пор по ночам, в полнолуние, когда все стихает, можно услышать, как озеро плачет. Это необычный и завораживающий звук, кто-то говорит, что это звуки пресмыкающихся, живущих в озере, а кто-то уверен, что это стоны и плач тех женщин. Но ни персонал, не постояльцев это не смущало, а даже наоборот, все любили эти истории, особенно дамы, мысленно примеряя на себе образ ведьм. Лиза была не исключением и считала себя самой настоящей колдуньей. Она очаровывала Майка, но тот сопротивлялся, особенно на работе. Он не мог допустить, что кто-то узнает про роман с какой-то медсестрой, но вне работы он вел себя намного мягче и уступчивей.

Они еще немного посидели, Лиза допила холодны кофе, а Майк залип в телефоне. Когда они возвращались обратно Лиза спросила:

– Майк, это правда, что у тебя самый крутой мотоцикл в городе?

Конечно, Лиза знала об этом, а также знала, что мотоциклы – это самая главная слабость Майка, и он может говорить о них вечно.

– Думаю да, по крайней мере из тех, кого я знаю. – гордо ответил парень.

Городок был небольшим, и Майк знал всех любителей этого вида транспорта.

– А что ты скажешь, если в свой день рождения я попрошу тебя покатать меня на твоем железном коне. – Лиза знала, что Майк поддастся на такую уловку.

Майк улыбнулся, сделав вид, что сомневается в ответе, но улыбка растеклась сильнее и он ответил:

– Хорошо, я прокачу тебя.

– Обещаешь? – решила убедиться Лиза.

– Обещаю. – не снимая с лица улыбку ответил Майк и ушел заниматься рабочими вопросами.

Лиза была довольна, и даже долгое ожидание своего возлюбленного не испортило ей настроение. И пускай Майк и делал вид, что Лиза для него только подруга, но тем не менее он принимал знаки внимания от нее. Лиза поспешила скорее найти Ханну, чтобы поделиться новостями. Ханна когда-то тоже была тайно влюблена в Майка, но об этом молчала, и Лиза, видимо догадываясь о чувствах подруги, любила рассказать о встречах с Майком, чтобы поддеть ее за живое. Даже несмотря на то, что они хорошо дружили, Лиза не собиралась уступать подруге, хотя Ханна и не думала соперничать с ней за сердце молодого человека.

Ханна выходила из процедурного кабинета и встретила Лизу на коридоре.

– Ну что, можешь меня поздравить. Он согласился меня покатать. – сразу стала хвастаться рыжеволосая лисица.

– Поздравляю. – постаралась изобразить улыбку Ханна. – Ты спросила о выходном?

– Да, он сказал, что подумает, но мне кажется он просто выделывается. Что у тебя нового?

– У Николь опять нет аппетита. Она все говорит о каком-то Викторе, может нам попробовать его найти, если он еще жив и здоров, почему бы им не встретиться и не поговорить.

– Думаю, что это не самая лучшая идея, лесть в чужие отношения. – протестовала Лиза.

– Но она этого очень хочет, только ее гордость не дает сделать хотя бы шаг для его поиска. Я думаю, что и он был бы не против встретиться с ней.

– Сколько они не виделись?

– Не знаю. По ее словам, лет тридцать пять. Он писал ей стихи. Это же так мило. – мечтательно закатила глаза Ханна.

– Давай завязывай с фантазиями, мне пора на обход. – молвила Лиза и ушла.

Ханна еще немного помечтала и тоже ушла заниматься работой. Вечером она снова заглянула к Николь. Женщина сидела у окна и смотрела куда-то вдаль, но увидев Ханну оживилась.

– Ханна, девочка моя, я думала ты сегодня уже не зайдешь.

– Как вы себя чувствуете?

– Бывало и лучше. – с улыбкой ответила женщина.

– Николь, вам нужно кушать, у вас плохие анализы, если вы не хотите заболеть, то стоит себя заставить. – обеспокоенно говорила девушка.

– А может я и хочу заболеть, что с того.

– Ну как вы можете так говорить, неужели вам саму себя не жаль.

– Не жаль, это мне за все мои проступки. – самокритично отозвалась Николь. – Я это заслужила.

– Не нужно заниматься самобичеванием, пожалуйста. Давайте лучше попробуем найти вашего Виктора.

– Нет, нет и еще раз нет. Даже не пытайся. Я не хочу даже слышать о нем. – отмахиваясь закричала Николь.

– Может вам станет легче.

– О, нет, мне станет легче, если я узнаю, что его больше нет в живых.

– Зачем вы так, ну а если это и правда, то вы хотя бы узнаете. – настаивала Ханна.

Николь задумалась и отвернулась к окну, будто что-то высматривала. Слезы вновь стали наворачиваться на ее ресницах, но она молчала. Будто бы самая токая струна ее души была задета, издав еле слышную мелодию, и женщина боялась нарушить эти вибрации своим голосом, чтобы не оборвать эту музыку.

– Может вы этого и боитесь? – спросила вдруг медсестра, догадавшись о ее тревоге. – Так вот оно что.

– Может и так. – выдохнув согласилась женщина.

– Послушайте, мне не приятно, что я вас заставляю вспоминать о том, о чем вы вспоминать не желаете, но я хочу вам помочь. Скажите мне его данные, о которых вам известно, а я постараюсь его найти.

– Хорошо. Раз уж ты такая настырная.

Николь взяла листик и карандаш и написала все, что знала о Викторе.

– Ты и парней так же добиваешь? – спросила женщина, дописав и отдав листок Ханне.

– Нет, с парнями как раз все иначе. Я, наверное, никогда не выйду замуж. Не с моим счастьем. Они разбегаются от меня как от мыши от коварной кошки.

– Ну погоди, ты еще слишком молода, чтобы вешать на себя ярлык старой девы. У тебя все впереди, ты еще встретишь своего принца. – теперь Николь успокаивала девушку.

– Мой принц. – молвила девушка и повесила нос. – Кстати, мы еще успеваем на ужин, не составите мне компанию?

Николь не упрямилась и с радостью согласилась перекусить. На этот раз она немного покушала и съела десерт. Ханна была довольна тем, что ей удалось уговорить женщину хоть что-нибудь съесть и стала листать в телефоне социальные сети.

– Вы знаете где он жил? – спросила девушка.

– До того, как исчезнуть, он работал и жил у одного фермера.

– Он вам никогда не говорил, куда собирается поехать? – не унималась Ханна и как следопыт вынюхивала нужную информацию.

– Он всегда мечтал путешествовать.

Ханна стала о чем-то размышлять, накручивая каштановые волосы на указательный палец. Потом вдруг глянула в окно, на все еще яркое солнце и сказала:

– Не хотите прогуляться? Сегодня очень тепло. Заодно расскажете мне свою историю все с самого начала.

Николь посмотрела на девушку как-то странно, думая о том, стоит ли будоражить прошлое. Но прошлое не давало ей спокойно жить и видимо настал момент достать с дальней полки пыльный альбом с воспоминаниями. Она ни с кем не делилась своей историей, бережно храня ее в своем сердце как самое ценное сокровище, но больше не было смысла таить, эта история должна была увидеть свет, и возможно станет хоть немного легче. Накинув легкие куртки, Ханна и Николь вышли на улицу и отправились к озеру.

Они уселись на самой дальней скамейке, прямо на против озера, где любила оставаться в одиночестве женщина. Вид был восхитительный. Солнце еще не спряталось, но небо над горизонтом становилось оранжево-алым. С этой скамейки закат был особенно завораживающим. С одной стороны озера виднелись холмы, с другой высокий лес, а прямо за озером широкий луг, и отражаясь в водах озера эта красота умножалась на два. Место было и вправду магическим, какое-то спокойствие и внутреннее тепло окутывало здесь, будто время остановилось и не смело двигаться без разрешения наблюдателя. Глядя на эту красоту, отключались все мысли, все переживания и можно было почувствовать, как в глубинах нашего сознания рождается понимание настоящего, простого, прекрасного. Могло показаться, что на секунду прикоснулся к самой главной тайне мироздания. И так, оставаясь простым наблюдателем, не делая выводов и оценок, можно было бы сидеть вечно. Вот и эти две милые особы просто сидели и молчали, наблюдая как солнце становится ярко красным, постепенно тая за горизонтом. Диск утонул, оставив после себя целую палитру ярких красок. Женщины еще несколько минут сидели молча, провожая небесное светило, а потом Николь начала говорить:

– Когда-то, давным-давно я так же сидела возле огромного озера и смотрела на закат. Это было совсем другое озеро, и я была тоже совсем другая, молодая и красивая. Мне было почему-то очень одиноко, все мои отношения с парнями терпели фиаско. Я была уже не юна, но увы, также ветрена. Мне нравилось сводить их с ума и это у меня получалось довольно неплохо. Но в тот день мне было как-то особенно грустно. Погода стояла теплая и тихая, это была весна. Солнце пряталось за лесом, птицы щебетали свои дивные песни, а я, роняя слезы, молча смотрела на воду. Кто-то спросил, все ли у меня в порядке. Я не видела, как он подошел, и когда он протянул бумажные салфетки, я немного перепугалась от неожиданности. Это был Виктор, среднего роста парень спортивного телосложения, харизматичный и красивый брюнет. Он стоял и мило улыбался, действуя на меня как-то странно. Вначале у меня перестали лить слезы, а потом невольно растянулась улыбка, при этом все это время он молчал и загадочно смотрел на меня. Впервые я завела разговор первая, потому что была уверена, что он так и уйдет, больше не сказав ни слова. Я несла какую-то чушь, лишь бы не прекращать беседу. Он же говорил немного, и пристально глядел мне прямо в глаза. Создавалось впечатление, что он просто стоит и читает мои мысли. Я никогда еще не была так беззащитна и в тоже время рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. От Виктора исходила невероятная энергия и притягательность. Он показался мне умным и внимательным. Мы сидели и разговаривали, пока небо не покрылось сияющими звездами. Наш разговор напоминал разговор старых знакомых, которые знают друг друга всю жизнь, и говорят о всяких пустяках. А потом он проводил меня домой, даже не взяв телефон. Я не спала ту ночь, думала о нем, а сердце обливалось печалью. Он мне очень понравился, а я ему, видимо, не очень, решила я, полагая, что мы больше не увидимся, но судьба решила иначе. Мы снова встретились через несколько дней, когда я гуляла по заброшенному саду. Я заметила его сидящим на старой яблоне, он что-то записывал в блокнот. Боясь заговорить, я не стала приближаться к нему, но он тоже меня заметил, и слетев как ворон с размашистых веток, сам направился ко мне. Мы снова много и долго разговаривали. Мы могли говорить о чем угодно, нам не нужно было высасывать из пальца темы для разговора, они рождались сами, он много шутил, я смеялась. Мы подружились, назначили место встречи, и виделись практически ежедневно. Он начал писать мне стихи, вначале тайно, оставляя в почтовом ящике, потом стал робко читать, забывая и путаясь, будто нарочно, чтобы меня рассмешить. Все было прекрасно, я была по уши влюблена, и была уверена, что и он влюблен в меня. Мы проводили много времени вместе, часто сидели у костра, ночевали под открытым небом, это были лучшие и счастливейшие дни в моей жизни. Я впервые избавилась от чувства внутреннего одиночества, я была как никогда спокойна и не думала больше не о чем. Мне хотелось, чтобы так продолжалось вечно, но вмешался разум. Проклятый разум. Он работал у одного фермера и был простым бедняком, хоть и очень красивым. В то время за мной ухаживали и другие поклонники, были среди них и весьма богатые. Ко мне приезжали на красивых машинах, раритетных мотоциклах, покупали шикарные букеты и подарки. А тут он – простой парень, живущий на ферме. Я вдруг стала стесняться его. Я страдала от этого, ведь нам приходилось видеться реже, мы стали прятаться. А потом появился Ян, красавчик из богатой семьи. Он делал дорогие подарки, цветы и не давал прохода. Тогда тень Виктора исчезла совсем. Он перестал писать, и мне от этого стало очень холодно, мне не хватало разговоров и встреч, когда мы могли просто смеяться. А Ян был настойчив, и пусть я не любила его, но понимала, что с ним буду жить в роскоши. Вскоре Ян сделал мне предложение. Я понимала, что теряю Виктора, и мне стало невыносимо больно. Я стала сомневаться в правильности своего решения выйти за Яна, но уже шла подготовка к свадьбе. У меня была возможность все изменить, но я была слаба, и убеждала себя, что этот роман вскоре забудется и я возможно никогда не вспомню о несбывшейся любви. Тогда мне очень захотелось увидеться с Виктором, но он не появлялся. Я стала его искать сама, и разузнав, нашла ту ферму. В тот день он пас овец, улегшись в тени под деревом и играл на гитаре, записывая, что-то в свой блокнот. Он был очень удивлен, увидев меня, и очень рад, пока я не сказала, что собираюсь замуж. Мы долго болтали, он был явно расстроен этой новостью, но не пытался меня отговорить. Я спросила его, почему он ни разу не подарил мне цветы, в ответ он показал мне луга с полевыми цветами, и мы прошлись по ним. Гамма ароматов вскружила голову, и он сказал, что все эти цветы мои, только если их сорвать они потеряют свою красоту и запах. В тот день он был таким необычным и загадочным. Перед тем как попрощаться он мне сказал, что ни о чем не жалеет и каждый вправе выбирать для себя лучшее. Он поблагодарил меня за все, я видела, как ему больно, и он, наверное, тоже чувствовал мою боль. Я обещала, что мы будем дружить и дальше, сможем видеться, на что он только кивал головой, понимая, что эти всего лишь сладкая ложь.

Через два месяца я вышла замуж, но рано утром в день свадьбы, когда было еще темно, кто-то кинул камушек мне в окно, я выглянула, но никого не увидела, только небольшую коробочку на подоконнике, на которой лежал маленький букет полевых цветов. Я была уверена, что это был Виктор, и выбежала на улицу, чтобы догнать его, но он бесследно исчез. Я взяла цветы и вдохнула их всей своей грудью вспоминая каждую секунду, проведенную рядом с ним. Мне так хотелось его обнять, прижать крепко-крепко к груди и больше никогда не отпускать. Я была готов все отменить, но уже было слишком поздно. Я взяла коробочку и раскрыв, увидела книжонку со стихами, написанными от руки, и письмо. Эти несколько строк навсегда отпечатались в моей памяти.

«Дорогая Николь, прости, что я не могу тебе дать то, чего у меня нету, но знай, все то, что у меня есть – твое. И если два любящих сердца венчаны небом, то они обязательно встретятся…

С любовью, Виктор!»

Я плакала. Только тогда я поняла, что навсегда потеряла его, что хочу пасти овец вместе с ним, хочу ночевать под открытым небом, хочу слушать его стихи и песни, я только тогда поняла, что безумно люблю его и лишь с ним хочу встретить свою старость. Я хотела бежать за ним, но на пороге меня остановила мама. Я была вся в слезах и кричала, что не хочу замуж за Яна, что люблю другого, но мама сказала, что это всего лишь страх, что так бывает и не надо на это обращать внимание. Тогда я прыгнула с окна своей комнаты и подвернула ногу. Это был самый настоящий кошмар. На свадьбе я была посмешищем, с размазанной тушью и хромой ногой, но мне было абсолютно безразлично на происходящее, мысленно я бегала по зеленым полям, сбивая босыми ногами прохладную росу, рядом с Виктором. Свадьба прошла, прошла и любовь Яна. Муж все чаще стал пропадать со своими дружками, а потом и вовсе отправился на флот, пропадал по полгода и явно любил других женщин, останавливаясь у портов. Он обещал оставить море, как только я забеременею, но детей у нас не получалось. Я жила взаперти с его родителями целых семь лет, это было хуже тюрьмы, но в один прекрасный момент он привез домой другую женщину с его ребенком. Я больше была не нужна. Правда, мне удалось отхапать значительную часть его сбережений, которых мне хватило на безбедную жизнь. Я легко пережила развод. Уехала во Францию и открыла небольшое предприятие по изготовлению одежды из овечьей шерсти, стала много путешествовать, но все это время вспоминала о Викторе. Не скрою, у меня были поклонники, но как я не старалась, я не могла влюбиться ни в одного из них. Я искала лишь его, ждала случайной встречи, и мне порой казалось, что вот он, тот прохожий, шагающий непринужденно и легко, но догоняла и разочаровывалась… Снова и снова… Не прошло и дня, когда бы я не думала о нем, и каждый день все эти годы я просыпалась с надеждой, что он волшебным образом появится и обнимет меня.

И вот прошло много лет, я стала старухой, а он так и не появился в моей жизни.

Николь тяжело вздохнула и смахнула ладонью слезы. Она была разбита, каждая ее морщинка отражала боль, которую она несла с собой все эти годы, так и не сумев отпустить. Ханна глядела на нее и глубоко сожалела, пытаясь подобрать нужные слова.

– Может это еще не конец? Я готова вам помочь.

– Не надо. Это просто еще одна попытка утешить себя иллюзией, но за ней снова боль разочарования, поэтому лучше оставить как есть. – молвила сухо Николь и добавила. – Но я все равно тебе благодарна, за то, что выслушала, за то, что не теряешь надежды.

– Перестаньте, вы рассказали мне такую историю, которая должна закончится счастливо. Я найду его, обещаю. – сказала девушка.

– Не надо, не обещай того, что не сможешь сделать. – опустив голову молвила Николь и стала подниматься со скамейки. – Нам пора идти.

Стало темнеть и ночные фонари заменили небесное светило. Ханна и Николь не спеша побрели в дом…

Когда тебя я повстречал,

То сердце биться перестало,

Я бесконечно мягким стал,

И понял – жизнь моя пропала.

Когда тебя увидел я,

То напрочь потерял дар речи,

Да что там, разум потерял,

Когда увидел твои плечи.

Когда твоих касался рук,

То умирал и вновь рождался,

Я не желал душевных мук,

Но на крючок любви попался.

Когда с тобою говорил,

Твой нежный голос сладко ранил,

Я был в плену твоем томим,

Я был тобою обезглавлен.

Когда смотрела не меня,

Играя милою улыбкой,

Я обжигался без огня,

Висела жизнь моя на нитке.

Я не хотел страдать, болеть,

Но я тебя тогда не знал,

Не знал, что за спиною плеть,

Когда тебя я повстречал…

3.

Первая половина пятницы у девушек была суетливая. Ханна колдовала на кухне, а Лиза отправилась с братом по магазинам. Еще несколько подружек Лизы украшали квартиру. Вечеринка велела быть веселой. Имениннице сегодня исполнялось двадцать пять, и она хотела сделать этот день самым ярким и запоминающимся в своей жизни, потому что сегодня она твердо решила соблазнить Майка. Ей было плевать на то, как будут украшены комнаты, какие будут закуски и выпивка, ей было все равно в каких платьях будут гости, она жила только мыслями о нем, об остальном позаботятся подруги.

Время пролетело не заметно, близился вечер. Лиза была в восторге от происходящего, она любила, когда ей уделяют много внимания, все дарили подарки, обнимали, поздравляли, но главный свой подарок она еще не получила и ждала его сильнее других. Среди парней здесь был только брат Лизы – Карл, худощавый и жилистый молодой человек с кудрявой бородой и смуглым лицом. Он тоже с нетерпением ждал своего друга Майка, который целенаправленно опаздывал, чтобы лишний раз обратить на себя внимание. Майк был легок на помине, и как только о нем заговорили, послышалось тарахтенье приближающегося мотоцикла. Гости бросились к окну, лишь Лиза осталась в стороне, показывая своим видом, напущенное безразличие. Сегодня она королева и даже гордый и самовлюбленный Майк сегодня у ее ног, в прочем ноги у нее были красивые, да и вообще сегодня она была особенно обворожительна. Весь этот вечерний спектакль был поставлен для одного зрителя, одной актрисой. Именинница готовилась создать первое впечатление, и ей это удалось. Когда вошел Майк она стояла и листала треки в музыкальном проигрывателе, будто даже не заметила, что он приехал, а парень, воспользовавшись моментом подкрался сзади и хотел закрыть ей одной ладонью глаза, так как в другой держал небольшую коробочку, но Лиза почувствовала его приближение и в последний момент развернулась на сто восемьдесят градусов так, что их глаза встретились на расстоянии вытянутой ладони. Майк хотел, что-то сказать, но растерялся, он еще не видел ее такой красивой.

– Я тебя слушаю. – с милой улыбкой молвила Лиза, будто к ней пришли на поклон.

– С днем рождения! – слегка неуверенно сказал Майк и протянул коробочку.

– Спасибо! – взяла подарок девушка и подставила свою левую щеку для поцелуя.

Майк наклонился, чтобы поцеловать, но Лиза схитрила и повернулась к нему лицом, так, чтобы поцелуй пришелся ей в губы.

– Эй! – смеясь взвизгнула она. – Полегче ковбой.

Майк был побит, он не ожидал, что она так легко нанесет удар по его самолюбию, а еще минуту назад он чувствовал себя настоящим львом. Здесь Майк не на своей территории, и в ее доме он ей не начальник, а друг, которого она пригласила на свои именины, и ему пришлось с этим смириться.

Ханна спряталась в сторонке, смущаясь Майка, который когда-то ухаживал за ней. Лиза знала об этом, но это было давно, еще в студенческие времена. С тех пор у Майка было не мало девушек, но Ханна все еще была влюблена в него, хоть и понимала свою безнадежность. Ей было больно наблюдать за этой картиной, но она старалась не впускать эту боль, а просто смириться и уступить подруге. Лизу же раздражала влюбленность Ханны, хоть она и не видела в ней соперницу, но старалась всячески укусить, задеть чувства и дать понять, что лучше не стоять у нее на пути. Теперь она шла в атаку, не упускала момента окончательно охмурить Майка и не давала ему спуска, то заигрывая, то подкалывая его острой шуткой. Ему это тоже начинало нравится, он почувствовал рядом властную женщину. Колдовские чары подействовали, и Лиза это понимала, поднося очередной стакан виски со льдом.

Вечер был в самом разгаре, и гости решили отправится в боулинг-клуб. Все уехали на такси, только именинница и Майк отправились на мотоцикле. Не взирая на то, что парень здорово выпил, он все же сдержал свое обещание прокатить Лизу. Самонастройка Ханны давала сбой, проснулась дикая ревность и она ничего не могла с этим поделать. Ханна тоже мечтала, что когда-нибудь Майк заметит ее старание и сделает своей помощницей, когда-нибудь она скажет ему о своих чувствах и он тоже полюбит ее, а потом они поженятся. Но когда-нибудь все не наступало, в отличии от Лизы, которая наступала по всем позициям, оставалось только капитулировать.

Все гуляли и веселились, интерес имениннице значительно пропал, все разбились на группки и отдыхали. Кто-то играл в боулинг, кто-то ушел на танцпол, только Ханна никак не могла найти себе место. Лизы и Майка долго не было, и девушка строила догадки, расписывая пикантные моменты в своей голове. Это угнетало ее еще больше, и она решила незаметно уйти, но ее остановили у выхода, это были Майк и Лиза. Именинница пылала, ее волосы были потрепаны, а из платья торчала шлейка бюстгальтера.

– Ты куда собралась, подруга? – с издевкой спросила Лиза, и взяв Ханну под руку потащила к барной стойке. – Сегодня нужно хорошенько напиться. Бармен, сделай моей подруге зелье, чтобы она смогла хорошенько оторваться.

Ханну оставили наедине с барменом, и она стала накачивать себя спиртным, молча наблюдая за тем, как остальные веселятся. Она стала загонять себя мыслями о том, что несчастна, что ее жизнь похожа на пытку, она проклинала работу, проклинала этот город, проклинала Лизу и Майка, проклинала саму себя, что не в силах что-то изменить. Она почувствовала себя очень плохо и направилась в уборную. Девушку несколько раз стошнило, и она, испачкав свой наряд решила вызвать такси, но выйдя из кабинки, возле умывальников увидела целующихся Лизу и Майка, которые как некстати тоже ее заметили.

– Что с тобой? – оторвавшись от губ парня спросила Лиза.

– Все в порядке. – чуть заплетающимся языком ответила Ханна и расплакалась.

Она была сильно ранена увиденным, но еще больше она не хотела, чтобы Майк видел ее такой пьяной, растрёпанной и заплаканной. Она понимала, что теперь ей остается только поздравить победительницу. Ханна выбежала из уборной и бросилась на улицу, а ее подруга даже не пошевелила пальцем, чтобы ее догнать и успокоить, и лишь продолжила целовать своего возлюбленного.

Погода была холодная и сырая, на дворе стоял октябрь, и если днем солнечное тепло было еще ощутимо, то к вечеру от него не оставалось и следа. Ханна стояла на улице и рыдала. В глазах все двоилось и расплывалось, а цифры телефона предательски убегали из-под пальцев. Рядом прозвучал гудок автомобиля, сверля перепонки, девушка вздрогнула и гаджет выскользнул асфальт. Она по инерции попыталась подставить ногу, чтобы смягчить падение, но только побила его сильнее. Подняв телефон, она заметила паутинку на дисплее, а экран один раз подмигнул и уснул мертвым сном. Ханна вскинула руки к небу и яростно промычала, схватив себя за волосы. Девушка была в отчаянии, еще вчера она чувствовала, что этот праздник будет для нее неудачным, но в действительности он получился куда хуже, чем она думала. Она пошла пешком, а через сотню метров спотыкнувшись сломала себе каблук. Казалось, что это был самый худший день в ее жизни, но в тот же момент что-то словно оборвалось внутри. Она ощутила небывалую легкость и свободу, возможно это было действием алкоголя, но она была уверена, что сбросила с себя гнетущую цепь. Ее мечта закрылась железной дверью, но в то же время она увидела, что другие двери все еще открыты. Для нее это стало пробуждением, и она вдруг вспомнила слова Николь: «У тебя все впереди, ты еще встретишь своего принца». Ханна поднялась, сняла туфли и бросила их в ближайшую урну. Босиком по асфальту идти было холодно, поэтому она быстро перебирала ногами. Хмель в голове начал исчезать и уже спустя полчаса она стояла у порога своего дома. Но тут ее ожидала новая проблема, она не могла найти ключи, и была уверенна, что они у Лизы в сумочке. Она села на крыльцо и заплакала, положив голову на колени. Что могло быть хуже, чем сидеть холодной ночью босиком у порога своего дома, в котором давно соскучилась теплая кровать, душ и любимая пижама. Она мысленно жаловалась на судьбу, которая была к ней крайне несправедлива, чувствовала себя разбитой и несчастной. Подбившись в угол крыльца, она поджалась всем телом и попыталась закрыть глаза. Казалось, она уже начала дремать, как вдруг послышала голос. Глаза открываться отказались, и Ханна подумала, что это дрема и ей почудилось, но голос послышался вновь.

– Простите, может быть, я могу вам чем-то помочь?

Ханна от испуга чуть не сделала сальто и быстро вскочила на ноги.

– Что вам нужно? – завопила та. – У меня денег нет.

– Спокойно, не бойтесь меня, я только подумал, что вам нужна помощь. Извините, если я вас испугал.

Парень молча стоял и смотрел на Ханну, лучи фонаря ореолом отсвечивались на его голове, на которой висела шапка с бубоном. Она стояла на ступени порога и смотрела на его слегка выпученные глаза, на большие губы, широкий нос с маленькой горбинкой. Вдруг она ощутила, как тепло пролилось по ее телу, а сама она стала необычайно спокойна. Он словно сошел с неба, чтобы утешить ее, помочь. Слезы исчезли, и на ее лице сама по себе появилась улыбка, парень тоже улыбнулся.

– У вас все в порядке? Может, я все-таки могу чем-то помочь? – улыбаясь спросил тот.

– Нет, спасибо, у меня все хорошо. – не отрывая зачарованный взгляд молвила Ханна.

– Может быть вы подскажете, где я могу найти ночлег в этом городе? – спросил парень и посмотрел на босые ноги девушки.

Ханна заметила его взгляд, и прикрыла одну ногу другой.

– Единственная гостиница закрыта на реконструкцию, а снять комнату или квартиру в это время суток будет довольно проблематично.

– Очень жаль. – парень снова невольно бросил взгляд на босые ноги девушки.

– Есть дом престарелых, я там работаю, можно переночевать там.

– Далеко?

– Километров двадцать, может двадцать пять.

– Далековато, боюсь, что ночью мне туда не доехать. – парень кивнул на стоящий позади необычный велосипед.

– Вы можете оставить свой транспорт здесь и поехать на такси. – предложила Ханна.

– Не стоит, я переночую в своей палатке. – произнес парень и снова посмотрел на босые ноги девушки.

– Перестаньте смотреть на мои ноги, я просто сломала каблуки и поэтому выбросила туфли. – стала оправдываться девушка.

– Во-первых, они очень красивые, а во-вторых, почему вы сидите на улице в такой холод?

– Это мой дом, но я оставила ключи у подруги, а она не поднимает, и видимо сегодня уже не поднимет. – призналась та и снова села на крыльцо.

– Может быть попробовать влезть через окно?

– Нет, нет. Ты что. Вы что. – поправилась Ханна.

– Можно на «ты». Я Алекс. – парень подошел ближе и положил у ног девушки свой рюкзак. – Я, конечно, не профессиональный грабитель, но могу попытаться что-нибудь сделать.

– Кстати. – вскочила девушка и в ее глазах вспыхнула ярким огнем надежда. Она даже почувствовала тепло своего уютного гнездышка. – У меня открыта форточка со двора, если тебе удастся залезть внутрь, то сможешь открыть входную дверь изнутри. Пойдем!

– Только вначале я дам вам свои ботинки. – молвил Алекс и направился к своему велосипеду.

Парень достал пару новых носков и принес высокие армейские ботинки.

– Присядь. – указал он на свой рюкзак, и та послушно села. Став на колено как сказочный принц из доброй сказки, он словно примерял туфельку своей принцессе. Миниатюрная ножка утонула в огромном ботинке, но девушке было очень приятно, что кто-то о ней так заботится, и немного засмущалась. Парень снял куртку и набросил на ее плечи.

– Меня зовут Ханна. – поклонилась в благодарность она.

– Очень приятно, Ханна. – поднял голову и заглянул в ее сверкающие глаза. – А теперь показывай свое окно.

– Иди за мной.

Ботинки болтались на ноге Ханны и шаги ее были неуклюжи, Алекс шел позади, слегка придерживая ее за локоть куртки. С внутренней стороны двора, красовалась терраса с увядшими цветами, небольшим столиком и креслом-качалкой, а сразу за ней находилось одно окно с открытой форточкой, в которую способен пролезть разве что кот.

– Это оно?

– Да. – почесав затылок ответила Ханна, понимая, что эта затея не такая и удачная, но заметила, что Алекс уже снимает верхнюю одежду. – Ты куда?

– В окно, разумеется. – без доли сомнения ответил Алекс и стянул с себя гольф, оставшись в одной майке. – Есть какая-нибудь лестница?

– Можно поставить столик с террасы. Ты уверен, что пролезешь?

– Если голова пройдет, то и все остальное пройдет. – уверенно сказал парень и притащив столик, вскочил на него.

Голова прошла довольно легко, а вот плечи пролезать не хотели. Алекс просунул руку, и протиснулся еще немного. Дальше, выворачиваясь телом, он пытался впихнуть плечо, но оно упиралось в угол форточки. Рама впивалась в его тело до боли, но он выкручивался и преодолевал сантиметр за сантиметром, вскоре и второе плечо было внутри дома, за ним с легкостью прошла рука. Ханна наблюдала как скрипя и кряхтя, он ловко пролазит в эту маленькую форточку. Она была уверена, что ничего не выйдет, а теперь он в наполовину дома.

– Ты в порядке? – спросила девушка, услышав, как тот тяжело дышал.

– Все в норме, еще немного.

Он стал тиснуться дальше, но что-то пошло не так. В начала послышался треск разорвавшейся майки, далее в края форточки уперлись бедра и отказались двигаться дальше. Алекс сделал еще несколько неудачных рывков, но дальше талии тело не продвигалось.

– Сними джинсы. – повиснув вниз головой, кричал парень, но его тело закупорило форточку и голос еле доносился.

– Что? – подойдя ближе переспросила Ханна.

– Сними с меня штаны. – продолжал тот, объясняя на пальцах, торча из форточки как винная пробка.

Ханна забралась на стол и снова спросила, прислонившись к окну.

– Штаны. Их нужно снять, они цепляются и не дают пролезть.

Ханна наконец расслышала просьбу, и кивнув головой стала стягивать кроссовки, но, когда дело дошло до штанов, вдруг остановилась.

– Я не могу.

– Почему? – Алекс начинал нервничать, ему резало в тазу и отекали руки. Если бы было светло, можно было бы заметить, как покраснело от давления его лицо.

– Я не буду снимать штаны, ты же останешься голый.

– А ты отвернись. – настаивал Алекс. – Просто стяни штаны, разве ты раньше этого не делала?

– Хорошо! – огрызнулась она, слегка задета его словами, ведь и вправду никогда не снимала штанов с мужчины.

Словно обезвреживая бомбу, она медленно расстегнула ремень. По ее телу пробежала дрожь волнения, она чувствовала себя очень неловко и стесненно. Пальца нащупали пуговицу, потом собачку молнии.

– Снимай же скорее, у меня все затекло. – кричал Алекс, начиная уже снова тиснуться в форточку.

Схватившись за край штанины, она начала тянуть, и когда джинсы оказались в ее руках, отвернулась от окна.

– Ну что там? – спросила она, уже не рада, что предложила забраться в окно.

– Толкай меня, я застрял. – послышался приглушенный голос.

Это уже было сверх того, что она могла себе позволить, но голос в доме уже скорее умолял, чем просил.

– Толкай меня пожалуйста, назад мне уже не выбраться.

Ханна паниковала, злилась на саму себя и пала в ступор не зная, что делать.

– Толкай! – доносился голос.

Посчитав в уме до трех, она повернулась, опустив голову чтобы не смотреть и наугад потянула руки помощи, но как только пальцы коснулись волосатых бедер, тут же убрала их.

– Может лучше вызвать спасателей? – не поднимая головы сказала она, но в ответ послышалось все то же «толкай».

Осмелившись, она подняла голову, и перед ней предстала ужасная картина. Ягодицы парня, прикрытые трусами в горошек, подергивались, а голос все призывал скорее схватиться за мягкое место.

«Ну ладно» – собралась с мыслями она и положила руки на упругие бедра. Она скорее поглаживала их, чем толкала, сгорая от стыда и собственной трусости. В этот момент со стороны улицы блеснули фары, и у дома остановился автомобиль. Она тут же бросила все и побежала к дороге, в надежде позвать на помощь.

– Ты куда?! – взвыл Алекс, провожая потерянным взглядом Ханну. Он меньше всего ожидал, что окажется в подобной ситуации

Девушка спешила к остановившейся машине, ее ноги в тяжелых ботинках заплетались и она, спотыкнувшись, поехала по траве, оставив на коленях брюк два больших пятна. Поднялась она так же быстро как упала и в мгновение вылетела из-за угла дома, рядом с которым стояла машина такси. Лиза стояла на лужайке, рядом с почтовым ящиком, в руках у нее была бутылка шампанского и связка ключей.

– Ты забыла ключи. – сканируя взглядом подругу произнесла Лиза. – У тебя все хоро…

В этот момент дверь дома отворилась изнутри и на пороге появился Алекс в располосованной майке и трусах в горошек. Лиза взглянула на молодого человека таким же сканирующим взглядом, потом на колени Ханны, на ее ботинки и кожаную куртку.

– А, все хорошо. – улыбнулась она. – Значит играете? Оказывается, я многого о тебе не знаю. Держи ключи, ты оставила. – Лиза бросила ключи и направилась к машине, в которой на заднем сидении спал Майк. Перед тем как закрыть двери, она подмигнула Ханне и добавила. – А он хорош. Потом посекретничаем.

Дверь хлопнула и машина, взвизгнув скрылась за перекрестком улицы. Алекс медленно перевел взгляд на Ханну.

– Не удобно получилось.

– Очень. – подтвердила девушка и отвернулась. – Оденься скорее, пожалуйста. Я поставлю чай.

Вскоре девушка вынесла на крыльцо две кружки и поставила рядом с рюкзаком, одолженные ботинки.

– Вот. Спасибо за помощь.

– Прости, что так вышло.

– Да ладно, все хорошо. Надеюсь, Лиза не вспомнит завтра ничего.

– Ты не будешь против, если я поставлю палатку у тебя на заднем дворе? – спросил Алекс. – Утром я уеду.

– Далеко собрался? – прихлебывая горячий чай, спросила Ханна.

– Валенсия.

Глаза девушки стали от удивления вдвое больше.

– Ты едешь в Валенсию? На этом? – кивнула она в сторону велосипеда.

Велосипед был весьма необычным, сзади было одно колесо, рулевое, а впереди два ведущих, между которыми размещался огромная квадратная коробка, выполняющая роль багажника. Сидение было широкое, со спинкой, какие можно было увидеть разве что на мотоциклах. Алекс гордым шагом подошел к своему железному коню и похлопав по сидению сказал:

– Этот велосипед спроектировал мой лучший друг, вернее доработал один интересный старый проект.

– Никогда раньше не видела таких. – произнесла Ханна с любопытством рассматривая его.

– На самом деле таких очень много, но они похожи лишь внешне. Такой, один, здесь усовершенствованный ходовой механизм, доработана рама и добавлена скоростная звездочка. Мне этот велосипед дали на обкатку, это эксклюзив. Я веду что-то вроде путевых заметок, чтобы написать статью. Все это с целью привлечь инвесторов и запустить проект с производством такого транспорта для путешественников.

– Очень интересно. Правда. Но нужно быть отчаянным человеком, чтобы согласиться на такое. У тебя есть определенный маршрут? Как ты оказался в этой дыре?

– Сложно сказать. Скорее колеса рисуют мой путь. – загадочно ответил парень.

– То есть ты едешь куда глаза глядят? – с ухмылкой спросила Ханна.

– Можно сказать и так. Главное ведь не цель, а путь к ней, именно это настоящая жизнь, поэтому стараюсь заезжать в разные места, особенно меня привлекают маленькие города и деревушки. Там люди совсем другие, еще не полностью испорченные социумом. Именно в таких местах настоящая жизнь, спокойная, гармоничная. – Алекс, задумавшись, поглядел в небо, где сгущались тучки. – Так что, ты позволишь мне переночевать у тебя во дворе? Скоро начнется дождь.

Ханна вдруг почувствовала, что готова просидеть с ним на крыльце всю ночь, она еще не встречала такого интересного человека. В этот прохладный вечер он согрел ее своим присутствием, ослабил ту внутреннюю боль, которая мучила ее уже давно. Она понимала, что возможно больше никогда его не увидит и ей стало очень грустно.

– Не хочу, чтобы ты меня как-то не так понял, но я могу предложить тебе переночевать у меня. Я постелю тебе в кухне, на маленьком гостевом диване. Все же лучше, чем в палатке, тем более что скоро начнется дождь.

– Спасибо большое, но нет. – смущенно молвил тот. – Я не хочу тебя стеснять, к тому же я привык спать в комфорте.

Ханна не настаивала, лишь поблагодарила Алекса и попрощавшись ушла в дом. Несколько минут она просидела в темноте, а потом подкралась к окну и заглянула на задний двор, наблюдая как Алекс ставил палатку и надувал матрац. Ему хватило десяти минут, чтобы устроить себе ночлег. В палатке загорелся фонарь, девушка представила как холодно и одиноко ему сейчас, но в то же время его жизнь была наполнена смыслом, впечатлениями. Она бы с радостью хотела поменяться с ним местами, что-то изменить, выбраться хоть раз их этого города. Какая-то необъяснимая тоска окутала ее сердце, снова хотелось плакать, но небо заплакало раньше.

Ханна ушла в душ. Горячая вода расслабила ее, но мысли возвращались на улицу, где лил �