Друг отца. Одержимая

Глава 1

Сквозь вязкое марево сна пробивается стук. Настойчивый. Глухой.

Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до макушки.

Отстаньте. Все отстаньте.

Стук повторяется, а следом – рывок, и дверь с грохотом врезается в стену.

– Агата!

Голос отца режет тишину. Я даже сквозь одеяло чувствую, как он раздражен. Дерг – и меня лишают убежища, сдергивая край одеяла.

– Пап! – мой голос звучит хрипло и возмущенно. Какого черта?

– Ты снова прогуливаешь универ? – он стоит надо мной, огромный, как скала, и сжимает в кулаке несчастное одеяло.

– А ты снова врываешься ко мне в спальню? – огрызаюсь я, пытаясь выдернуть свою собственность обратно. Бесполезно. Приходится садиться, намотав оставшийся край на себя, как кокон. Щурюсь от яркого света – он еще и шторы раздвинул, гад.

– А если я не одна?! – бросаю последний аргумент, больше для проформы.

– Только не в моем доме! – рявкает отец так, что люстра, кажется, дрожит.

– Это и мой дом тоже! – во мне закипает такая же ярость. Мы одинаковые. Оба упертые бараны.

– Купишь. Построишь. Подарят, – чеканит он каждое слово, будто гвозди заколачивает. – Тогда и будет твой. А здесь ты живешь по моим правилам! – он тыкает пальцем в пол. – Живо собирайся. Чтобы через полчаса была в универе.

Разворачивается и выходит. Дверь, конечно, оставляет распахнутой.

– Гребаная учеба! – шиплю в пустоту.

Сползаю с кровати, на подгибающихся ногах плетусь к двери, закрываю ее наконец-то и замираю перед зеркалом.

Боже.

Из зеркала на меня смотрит панда. Нет, панда хотя бы милая. Я похожа на жертву химической атаки. Тушь потекла черными разводами под глазами, тени сбились в противные складки на веках, а волосы… Ладно, про волосы лучше промолчать.

Вчера после клуба я просто рухнула в кровать. Даже зубы не почистила.

Плевать. Учеба подождет еще пять минут. Сначала – умыться и сделать кофе. Желательно еще и проснуться, а то ведь только подняли. А потом я что-нибудь придумаю. Если получится.

В универ как всегда подвозит водитель. Мне мою машину трогать нельзя. Подарить подарил, и отобрал. Папа у меня гений воспитания. Только кажется уже поздно что-либо пытаться из меня слепить. Я меняться не собираюсь. На меня давят – я буду зубы показывать. Может, и не просто так от него мать сбежала? Я все чаще начинаю об этом задумываться.

– Будь рядом. Маякну, когда забрать, – говорю водиле и, взяв сумку, выхожу из машины.

Ненавижу универ. Ненавижу преподов. Я ненавижу экономику и бизнес. Но кому это интересно, да?

– Агата!

Даже оглядываться не хочу.

– Арская!

Ускоряю шаг. Но меня быстро нагоняют.

– Ты что-то не торопишься на пару, – цепляется Климов.

Одногруппник. Который решил, что ко мне можно клеиться. Новенький. Перевелся откуда-то… черт знает откуда. И полгода ходит по пятам. А меня это бесит. Мне не интересно!

– Слушай, – торможу резко, разворачиваясь. – Тебе что от меня надо? – задираю голову, чтобы посмотреть этому идиоту в глаза.

– Да я никогда и не скрывал своих намерений. Ты знаешь, – усмехается.

– Нет и еще раз нет. Не пойду с тобой ни в кафе, ни в кино. НИ-КУ-ДА! – рявкаю, и крутанувшись на пятках, тороплюсь к расписанию. Я не помню, что у нас сейчас.

– Сейчас в двести пятнадцатой идет лекция, – доносится до меня его голос, и я меняю на ходу направление, иду к лестнице.

– Но можно не торопиться уже, через пять минут закончится, а следующая в пятьсот седьмой, – снова этот назойливый идиот.

– Климов, – вздохнув, снова оборачиваюсь.

– М? – снова улыбается.

Убейте эту довольную скотину! Бесит он!

– Отвали. Слышишь?

– Сходи со мной в кафе – отвалю.

– Ты проспорил что ли кому-то? – не понимаю.

– Не занимаюсь подобной ерундой.

– Тогда может, проиграл желание? – пытаюсь понять его навязчивость.

– Ты просто мне нравишься.

– Я никому не нравлюсь. Я стерва. Я тварь. Понимаешь? – стреляю в него убийственным взглядом. – Меня не любят. Боятся. И только тебе жить надоело. Не понимаю почему.

– Может, потому что ты мне нравишься? – снова усмехается.

– Климов! – закипаю.

– Егор. Меня зовут Егор.

– Да мне все равно, хоть Федя. Не интересно, понимаешь? – смотрю ему в глаза.

Молчит, смотрит в ответ. Но спустя секунд тридцать отводит первым.

Вот так-то, мальчик!

И я продолжаю свой путь.

На лекцию не рвусь. Сколько там осталось? Минута, две? Подхожу к окну, сажусь на скамейку и, запустив пальцы в волосы, вздыхаю.

Голова гудит. Таблетка не помогает. Что-то вчера явно было лишним.

Двери аудитории открываются, и вываливается моя группа. Даже не поднимаю взгляд на народ.

– Я уж не думала тебя сегодня тут увидеть, – рядом приземляется Ника.

– Сама не ожидала, – морщусь от боли.

– Отец? – догадывается подруга.

– Он самый…

– Студентка Арская, – из аудитории выходит “профессор Плюшкин”. И смотрит на меня. – Подойдите, – машет мне рукой.

– Зараза, – ругаюсь я себе под нос и все же поднимаюсь и иду к преподу. – Здравствуйте, – натягивая улыбку.

– Вот, поведайте мне, дорогая, как вы сюда попали? – впивается в мое лицо своими маленькими глазками, спрятанными за толстыми стеклами очков.

– Вы забыли, где вход-выход?

– А вы не ерничайте, Агата. Еще немного – и я выставлю вам неуд. И у вас по многим такая оценка будет. Я не сомневаюсь. Вы хоть представляете, сколько за обучение здесь, в этом элитном заведении, платит ваш отец? – хочет пристыдить.

– Мне все равно, – развожу руками.

– Но почему? – удивляется.

– Ненавижу бизнес и все, что с ним связано, – отвечаю честно. – И всем своим существом это показываю.

– Тогда что вы делаете на этом факультете? – непонимающе.

– А вот этот вопрос задайте моему папеньке. Или боитесь? И неуд вы, к сожалению, мне не поставите. Я уже проверяла на других, – цокаю. – Не дадут. Еще будут вопросы?

– Дерзить смеете.

– Умею-практикую, – натягиваю улыбку. – Всего доброго, профессор, – и, крутанувшись, иду к лестнице, махнув рукой Нике.

– Лекции перепишите хоть, – доносится голос препода.

– Обязательно, – кричу в ответ, даже не обернувшись. – Вот же зануда, – добавляю уже тише.

Что может быть хуже головной боли? Непроходящая головная боль даже после таблетки обезболивающего.

– Ты похожа на зомби, – рядом идет Ника и все время косится на меня. – Тебе реально так плохо? – сводит брови.

– Нет, мне реально так хорошо, – фыркаю в ответ и иду на пару шагов впереди.

– Арская, ты невыносимая, знаешь да? – догоняет меня подруга.

Я каждый раз все пытаюсь понять, что она со мной возится? Ну вот серьезно? Меня такую еще терпеть? Зачем? Может как-нибудь наберусь смелости и спрошу.

– Знаю, – выдыхаю и приземляюсь на скамейку, как только выходим из здания.

– И? Что будем делать дальше? – спрашивает, а сама оглядывается по сторонам.

Ищет кого-то?

Наши расходятся кто куда. Кто небольшими группами, кто парами. Машины, самокаты… Здесь учится элита. У кого личный шофер, у кого личное авто. Кто не заморачивается, тот на электросамокате или на моноколесе, если уж совсем хочется выделиться из толпы.

Я? Я хочу закрыться в своей комнате и никого не видеть. Я не то чтобы ненавижу свое окружение. Я его переела. Тошнит!

– А не знаю, – вздыхаю. – Хотя, я бы сейчас выпила чашку крепкого…

– Пить? Ты серьезно? – удивляется Ника.

– Кофе, кофе конечно, о чем ты вообще подумала? – деланно возмущаюсь и натягиваю улыбку. Даже улыбаться мне больно. Начинает казаться, что я вся сплошная боль.

– А, ну пойдем в наше кафе, – предлагает. – Я бы тоже съела кусок пиццы, – вздыхает.

– И потом будешь жаловаться, что эта пицца отложилась в твоих боках? – задеваю ее. Даже уже не знаю, специально или так… по привычке. Или потому что хочется чтобы больно было не одной мне.

– Вот сейчас могла бы и промолчать. Но куда там? Тебе даже головная боль от похмелья не завязывает узлом язык, – все же обиделась Ника.

– Ладно, прости, пойдем, я плачу, – и извиняться я тоже не умею.

В нашем кафе любим тусить не только мы. Многие студенты, так как оно недалеко от универа находится. И здесь, надо признать, варят самый отменный кофе. Сюда я только из-за него и могу ходить после пар.

Ника заказывает пиццу для нас двоих. Так и быть, я все же попробую запихать в себя кусок, так как с утра ничего не ела. И тошнить меня сейчас может только по двум причинам – или все же от вчерашнего пойла, или от голода. Третьего не дано.

– М-м-м, – с удовольствием откидывается на спинку диванчика.

Мы всегда выбираем место у окна. Здесь можно пялиться на прохожих и оставаться незамеченными. И еще видно зал как на ладони. В общем, люблю это место. А таких в городе не так уж и много.

Делаем заказ. Я утыкаюсь в телефон, Ника на меня.

– Что? – не выдерживаю ее взгляда.

– Вот знаю тебя второй год, а так тебя и не поняла, – выдает мне признание.

– Чудненько, – хмыкаю. – А в чем вопрос?

– Ты почему такая колючка?

– Да здрасти. Я такая, какая есть. Не думай, что я тут под прикрытием. Не-а, – опираюсь спиной о спинку.

– Ну-ну, – поджимает губы и берет свой телефон в руки.

Я же продолжаю заниматься, скроля ленту.

– Ваш заказ, – приносят нам и кофе, и пиццу.

Надо признать, я действительно проголодалась. Судя по желанию съесть слона, как только запах пиццы попадает в нос.

Налетаем с Никой на бедную пепперони и с жадностью вгрызаемся в нее зубами.

– М-м-м, – тянем почти одновременно. И встретившись взглядами, улыбаемся.

А черный крепкий кофе бодрит не по-детски. Ощущение, что все нейронные клетки в моем мозгу заискрили. Кажется, жизнь заиграла новыми красками.

После кафе выходим на улицу. Набираю сообщение водиле.

– Тебя подвезти? – спрашиваю Нику.

– Нет, спасибо, я на автобусе.

– Да брось, – осуждающе смотрю на нее.

– Да не парься. Пойду на остановку.

– Пока, – прощаемся, и я остаюсь ждать машину.

Пока пялюсь в телефон, то и дело поднимаю взгляд и смотрю на другую сторону дороги. Замечаю дорогое авто, как машина паркуется у обочины. Снова в телефон опускаю взгляд. А когда поднимаю вновь, то вижу мужчину. Вернее, его спину, затылок… и что-то внутри ёкает.

Тряхнула головой, усмехнувшись. Приглючит же!

Рядом останавливается машина. Надо же, не прошло и года. Водитель выходит, открывает мне дверь, и я забираюсь в прохладный салон авто. Выдыхаю, закрыв глаза.

– Куда?

– Домой, – отвечаю устало.

Этот день выжал из меня все силы. Или их и так не было еще после ночного загула? Да и не важно. Сейчас бы добраться до дома, забраться в горячую расслабляющую ванну, а потом под одеяло и спать. До вечера, а лучше до следующего утра.

И все задуманное было вполне выполнимым. Мне удалось принять ванную. Удалось уснуть. Но меня разбудил телефонный звонок. Не ответить не получилось. Потому что трель телефона продолжалась снова и снова.

– Да, – отвечаю резко, охрипшим ото сна голосом.

– Ты что там делаешь? Спишь? – звучит отцовский голос.

Черт.

– А что, это запрещено в твоем доме? – огрызаюсь.

– Будь добра спуститься к ужину, который будет в восемь часов. Я скоро буду дома, – говорит он, заставляя мои нервные клетки бунтовать.

– Не хочу есть!

– Составишь компанию, – сбрасывает вызов.

Да как тут жить?

Откидываю телефон на кровать и зарываюсь головой в подушки.

Задолбал! Достал! Командир хренов!

К назначенному времени спускаюсь вниз. В столовой накрыт стол. Отец в своем кабинете с кем-то разговаривает по телефону. Его голос слышно даже тут.

– Его ждать? Ага, разбежалась.

Сажусь за стол и накладываю себе поесть. Оказывается, я жутко голодная. Да и домработница сегодня постаралась на славу. Сколько всего вкусного! Запеченные овощи, нежнейшее мясо, несколько видов салатов. И эти пирожные, от которых отказаться просто невозможно.

– Приятного аппетита, – появляется родитель.

– Извини, тебя не дождалась, – отвечаю с набитым ртом. Он такое не любит. В прошлый раз устроил скандал, когда я за столом в телефоне сидела. Этикет, аристократические замашки, хотя дед вообще в шахтерской семье вырос.

Отец морщится.

– Хотя нет, – тут же поправляюсь, – не извиняй. – Усмехаюсь и наливаю себе в бокал воды. Лимон тоненькой долькой плавает на поверхности.

– В кого ты такая заноза? – рычит он, но садится за стол. Разглядывает блюда.

– Надеюсь, это риторический вопрос, – отвечаю ему, – а то тебе ответ не понравится.

– Всё, хватит дерзить, – злится.

– Так по какому поводу ты хотел меня сегодня видеть? – кажется, я наелась. Отодвигаю тарелку с недоеденным мясом.

– У меня юбилей на днях.

– Угу, – беру кусочек пирога. Надкусываю. Крем тает во рту, пальцы испачкались в шоколаде, ищу взглядом влажные салфетки.

– Заказан ресторан. Будет много гостей. Много важных гостей, Агата, – давит интонацией, будто я не понимаю с первого раза. Он всегда так со мной разговаривает – как с умственно отсталой.

– И? – поднимаю на него взгляд. – Я-то тут при чем?

– Ты моя дочь, – будто напоминает. Кому? Мне?

Усмехаюсь.

– Ты обязана быть там. Дресс-код соответствующий. И никаких открытых пупков и разрезов до трусов!

Да, я могу. Могу надеть то красное платье, которое он ненавидит, могу выглядеть так, что все эти важные гости рты откроют.

– День, время?

– Пятница, семь вечера. Ресторан «Гранд».

Оу… Дорого-богато… Пафосно до тошноты.

– А если…

– Никаких если. Ты обязана там быть. Иначе лишу всего! – рычит и бьет кулаком по столу.

Классика жанра – сначала просьба, потом ультиматум.

– Хорошо, папочка! – растягиваю гласные, вкладывая в это слово максимум сарказма.

– Как учеба? – вдруг меняет тему.

– Что? – округляю глаза. – Мне послышалось?

– Хватит ерничать! Я серьезно спрашиваю.

– Ты серьезно? Зачем тебе эта информация? Ты лучше следи за своими заказами, поставщиками, тендерами, что там еще у тебя?! А не отвечай, мне плевать! – с грохотом отодвигаю тарелку и выхожу из-за стола. – Умеешь ты испортить аппетит.

Тороплюсь наверх, к себе в комнату. И от души хлопаю дверью.

Достал!

Падаю на кровать, смотрю в потолок. Бежевый. Мама когда-то выбирала этот цвет, говорила, что он успокаивает. Не успокаивает.

Пятница. Это буквально через два дня. Нужно подумать, что надеть, найти нормального мастера по маникюру в такую спешку, решить, как пережить вечер в компании отцовских друзей. И мне, по сути, плевать бы на этот чертов юбилей. Там будут его партнеры, важные для него гости. Что мне делать среди этих пузатых и лысых мужиков в возрасте, которые будут обсуждать курсы валют и новые яхты? По мне так завалиться в клуб с Никой, заказать пару коктейлей, танцевать до упаду – и то приятнее.

Беру телефон и падаю на кровать. Листаю ленту, просматриваю сообщения.

Ника: “Ты это видела?” – прилетает от подруги сообщение.

И фотка.

Листаю дальше, почти не глядя, но что-то заставляет вернуться. Палец замирает над экраном.

Зависаю.

Телефон снова пиликает.

Ника: “Это он, да?”

Похож. Очень похож. Хотя прошло три года, и я запрещала себе гуглить его, искать в соцсетях, спрашивать у общих знакомых.

Строчу ответ ей, а сама снова возвращаюсь к фото. Здесь плохо видно. Размыто, вечернее освещение, кто-то снял на телефон издалека. Но видно же…

Провожу пальцами по экрану телефона. Сердце лупит в груди, больно ударяясь о ребра. Глупое сердце, мы же договорились.

Дмитрий Фомин.

Ты вернулся, да? Наверное, к отцу на день рождения. Они же всегда были дружны, вместе начинали бизнес, пока он не решил отделиться и уехал.

Закусываю губу. До крови. Чувствую солоноватый привкус.

Сглатываю.

Черт! А мне казалось, я перегорела. Года три его не видела. Три года терапии, уговоров себя, убеждений, что так лучше. Что он слишком взрослый для меня, слишком серьезный, слишком занятой. Да и никогда он на меня не посмотрит по другому.

Переворачиваюсь и утыкаюсь в подушку:

– А-а-а-а-а! – кричу.

Черт! Черт! Черт!

Сажусь на кровати, смотрю на себя в зеркало напротив. Растрепанные волосы, красные пятна на щеках, глаза блестят.

Юбилей! Да я буду там самой запоминающейся! Главное, не перестараться.