Мытарства
Глава 1
Поток солнечной реки, впадающий через стекло в деревянной раме, разливается прямоугольным узором на старом стоптанном ковре. Нагретые пылинки поднимаются вверх, сверкая течением света, как миллионы маленьких мотыльков. Яркость и без того яркой комнаты выкручена на максимум моей памятью. Никогда не понимал, зачем ей это делать, ведь по законам жанра день должен быть пасмурным, тучи свинцовыми, а ветер пронизывающим даже сквозь стены. Но погода в день, когда я покидаю свой дом, ненатурально хороша.
Сквозь пелену перегара, запахов затхлой еды и грязных тел волнами, как морской прибой, доносился храп мертвецки пьяной матери, в руке также храпел вибрацией старый мобильный телефон.
– Алло! Погоди, погоди… Я уже все достал. Обещаю, сегодня все будет, дай мне еще пару часов… Да, отлично, я буду там раньше.
Если прежде страх, сковывавший меня был подобен вибрации телефона, образовавшись где-то в груди, он мурашками расходился в разные стороны и соединялся вновь на макушке, то теперь страх превратился в ужас, а последний в оцепенение. «Бежать!» – только одно слово крутится в голове. «Бежать, бежать, бежать!» – приказывает разум окаменевшему телу. Минутная пауза, и команда доходит до каждого члена, срывая их будто стаю гончих собак выстрел в небо. Машинально хватаю вдоль и поперек перештопанный рюкзак, бросаю все вещи, о которые спотыкаются глаза, скользя по виду этой бездвижной комнаты. Пересчитываю сколько осталось от той суммы, которую с процентами должен был бы «уже достать», и, готовый к забегу в новую жизнь, останавливаюсь. Растегиваю верхнюю пуговицу рубахи, нервно роюсь за воротником, словно рыбак, снимающий с крючка маленькую и бойкую рыбешку. Отскоблив от тела нательный крестильный крестик, срываю его и с остервенением бросаю на грязный стол. Крестик скачет, как игральная кость, падает образом кверху в центре засохшего круга 55 мм диаметром следа от граненого стакана. «Был бы хотя бы золотой» – бесшумной стрелой промелькнула мысль, которая, однако, запомнится мне на долгие годы. Так, не присев на дорожку, отвернувшись спиной к образам, я выбегаю навстречу солнечному свету через рябой от щепок дверной проем.