По ту сторону добра и коробок
Предисловие для тех, кто умеет читать между строк
Допустим, я расскажу вам историю. Обыденную. Пошлую даже. О человеке, который помог двум женщинам перенести коробки, а потом мучился – мучился, заметьте! – тем, что получил от этого удовольствие. И этот человек, представьте себе, полагает, что его мучения – признак высокой нравственности. Он полагает, что его способность стыдиться собственного удовольствия ставит его выше тех, кто просто помогает и радуется, или тех, кто проходит мимо.
Я расскажу вам эту историю, а потом спрошу: кто здесь больной? Кто здесь нуждается в исцелении? И – о, опасный вопрос! – кто здесь вообще устанавливает норму, по которой удовольствие от собственного добра есть нечто постыдное?
Я не философ-моралист. Я взрыватель морали. Я пришел не улучшать вас, не утешать, не учить различать добро и зло. Я пришел сказать вам: ваши различения – это ваши же цепи. И самый тяжёлый из этих цепей – та, которой вы приковали себя к собственному стыду.
Вот моё предисловие. Если вы боитесь динамита – не читайте дальше. Если вы хотите остаться в теплом болоте христианско-гуманистических самоистязаний – закройте книгу. Если же вы готовы услышать, что ваш «подонок» может оказаться вашей силой, а ваша «совесть» – вашей слабостью, – тогда идёмте. Я покажу вам, как паук морали плетёт свою паутину из вашего же дыхания.
Глава первая
О том, что «добрый поступок» есть выдумка слабых, а сильный не нуждается в оправданиях
Я никогда не мог понять этого европейского помешательства на «чистоте помыслов». Что это вообще такое – «чистый помысел»? Помысел без запаха? Помысел без цвета? Помысел без тела? Мне всегда казалось, что помысел, лишённый корысти, есть помысел мёртвый. Только больной организм стремится к стерильности. Здоровый – ищет питания, ищет борьбы, ищет себя во всём, что он делает.
Посмотрите на животных. Лев, который убивает антилопу, не спрашивает себя: «А не корыстны ли мои побуждения? Не слишком ли много удовольствия я получаю от этой трапезы? Не стыдно ли мне перед антилопой?» Лев хочет. И его хотение есть его закон. Он не нуждается в том, чтобы называть свой поступок «добрым» или «злым». Он просто живёт. И в этом его величие.
Человек же – это животное, которое научилось стыдиться своего хотения. И в этом – вся его история. Сначала он стыдился своей наготы. Потом – своей похоти. Потом – своей жадности. Потом – своей гордыни. И каждый раз, когда он отсекал от себя очередную часть своего естества, он говорил: «Вот теперь я стал лучше». И каждый раз он становился меньше.
Ваш «добрый поступок» – это та же охота, та же борьба, то же самоутверждение, что и у льва. Только лев не обманывает себя. Он знает: я ем, потому что я голоден. Вы же придумали целую философию, чтобы объяснить себе, что вы помогаете не потому, что вам это нужно, а потому, что вы хороший. Какая убогая фальшь!
Я утверждаю: всякий поступок сильного человека есть поступок корыстный. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно другое: делать вид, что это не так. Постыдно строить из себя ангела, когда ты – человек. Постыдно верить в свою ангельскую природу, потому что эта вера превращает тебя в лицемера – не перед другими, а перед самим собой.
Ваш наблюдатель, который таскал коробки, а потом мучился, – он всё сделал правильно, кроме одного: он не сказал себе «да». Он получил удовольствие от своей силы, от своей решимости, от своего превосходства над равнодушными прохожими – и это прекрасно! Это и есть жизнь! Но вместо того чтобы радоваться этому удовольствию, он начал его судить. Он призвал к себе на голову судью, которого сам же и назначил. И этот судья – о, ирония! – вынес ему приговор: «подонок».
Но кто установил, что подонок – это тот, кто получает удовольствие от собственной силы? Я спрашиваю вас: кто?
Глава вторая
О психологии «внутреннего голоса», или Как христианство выучило нас бояться собственной радости
Обратите внимание: в тот момент, когда наблюдатель проходит мимо женщин, с ним ничего не происходит. Он просто идёт по своим делам, и его воля пребывает в равновесии. Но вот раздаётся этот странный шёпот – «внутренний голос». И всё рушится.
Что это за голос? Христианская традиция назвала бы его совестью. Но я, Фридрих Ницше, называю его голосом стада. Это стадо говорит внутри вас: «Ты такой же, как все. Не смей быть сильнее. Не смей быть лучше. Если все проходят мимо – проходи и ты. Если же ты остановишься, ты нарушаешь порядок. Ты претендуешь на исключительность. А исключительность – это опасно».
И вот парадокс: этот голос одновременно толкает вас к действию и наказывает вас за действие. Сначала он шепчет: «Помоги им». Потом, когда вы помогли, он шепчет: «Но почему ты помог? Ах, из гордыни? Ах, чтобы почувствовать превосходство? Подонок!»