Игра в идеалы. Том II. Воскрешение

Воскрешение

10 января 1773 года. Пятница

Сегодня я пришла в контору к Питеру в одиннадцать часов дня, во время отсутствия его начальника, чтобы лично изучить выявленные им лазейки в законах. Все общежитие было в панике, когда пришел последний счет за жилье. Мы с Питером сидели в его адвокатской конторе и пытались найти хоть что-нибудь, что поможет спасти наш дом. Но мы прекрасно понимали: дело гиблое.

– Где сейчас Карл? – спросил Питер.

– С матерью, по делам поехал, – ответила я, ковыряясь в бумагах.

Мы не теряли надежды, почти молились. Три часа бессмысленного перелистывания страниц не привели ни к чему. Когда наши глаза уже совсем ничего не видели, Пит сел на диван, я же легла, положив голову ему на ноги. Ричардс откинул голову и гладил мои волосы, пытаясь меня успокоить. Он сам невероятно нервничал, и поэтому я в ответ гладила его левую руку. Стояла полнейшая тишина. Когда часы пробили пять, я спросила:

– Как у тебя дела с Салли?

– Все отлично! Ну а у тебя?

– Просто потрясающе!.. Если бы не эта проблема…

– С домом? – предположил Питер, тяжело вздыхая.

– Да… Неужели ничего нельзя сделать?

– Можно.

Питер поднял голову и посмотрел на мое заинтересованное лицо. Иронично улыбнулся и предложил:

– Заставить детей попрошайничать…

Я не оценила шутки и стукнула Питера в грудь. Тот сделал вид, будто я сломала ему ребра.

– Не смешно, – зло заявила я, вставая. – Я серьезно… Как не допустить выселения?

На какое-то мгновение между нами возникло притяжение. Я смотрела в глаза Пита, чувствуя, как по низу живота разлилось тепло от воспоминаний о его ласке. Ричардс скользнул взглядом по моим губам, в глазах его было вожделение. Подобное за пять месяцев нашего разрыва происходит не в первый раз и всегда мы находили силы остудить себя. Если бы не общие трудности и плохое настроение, то не знаю, как бы мы справились на этот раз. Наша тяга друг к другу была настолько пугающей, что мне приходилось убеждать себя: это проделки злых духов.

Пит первым тяжело вздохнул. Он притянул меня к себе – переступить грань было легко, – но юноша лишь обнял меня, подхватив под колени. Я прижалась к его груди. Позволяя себе украдкой наслаждаться его теплом и манящим запахом. Одну руку Ричардс положил мне на талию, вторую – на затылок. Нежно и обессиленно проговорил:

– Не знаю, Эли… Не знаю…

– Что же будет делать Кейт с грудничком на руках на улице?

– Не дай бог…

Обнявшись, мы сидели еще полчаса. После чего я отправилась домой.

25 января 1773 года. Суббота

В девять вечера в гостиной собрались все до единого жильцы – не на праздник, а на траур. Кейт рыдала. Я стояла рядом с Карлом – он нежно обнимал меня. На диванах сидели дети, Кейт и миссис Ричардс, все остальные стояли. Все семнадцать человек ненавидели конверт на журнальном столике – он внушал страх. Пришло письмо в пять вечера. Миссис Норрис первая прочитала его. Я была второй, потому что в то время мы вместе ужинали. Письмо уведомляло хозяйку: постоялый двор и его территория переходят во владение королевства. И всех жильцов до тридцатого января просили освободить здание. Выселение…

– Что же теперь делать?! – причитала Эмма.

– Мы не можем освободить дом, – возмущалась миссис Тайлер. – Как же дети?!

– А что нам еще остается? – нервничал мистер Браун. – Строить баррикады?

– Да хоть бы и баррикады! – рыдала миссис Норрис. – Как я могу покинуть этот дом?! Здесь все мое! Здесь даже моя память…

Карл отстранился и подошел к матери. Крепко обнял ее – глаза его тоже увлажнились: он не выносил ее слез:

– Не надо, мама… Что ты, жизнь не заканчивается…

– Потеряв дом, я потеряю все!..

– А как быть мне? – спрашивала Кейт. – Я буду рожать на улице?

Мистер Смит пытался ее успокоить словами, что нервы повредят ребенку. Мое сердце разрывалось. Я ненавидела королевство за его законы.

– Элизабет, Питер, – обратился к нам Карл. – Вы же копались в этих правилах, неужели ничего не нашли?

Я помотала головой.

– Нужно вернуть долг, – сказал Питер, – это единственный выход. А строить баррикады – по меньшей мере глупо. Нас за это могут посадить. За сколько мы задолжали?

– За полгода, – ответила миссис Норрис. – Сумма непостижимая.

– Какой толк от выплаты долгов? – спросила мать Питера. – Мы влезем в новые, и все начнется заново.

– Ваша правда, – согласился мистер Браун.

Молчание. Оно заставило многих вздрогнуть. Нас спас Питер. Ведь он работал на отличного адвоката и много знал.

– Сумма налога на недвижимость заметно сократится, если…

– Что – если? – нервно спросил Карл.

Питер задумчиво нахмурил брови и продолжил:

– Земля под домом вам не принадлежит, миссис Норрис? Я правильно понимаю?

Та кивнула.

– Потому налог настолько большой, – сделал вывод Питер. – Будь земля в частных руках, платить пришлось бы куда меньше.

– Значит, нужно выкупить землю? – уточнила Салли.

– Да. Плата за дом снизится, и мы сможем ее потянуть.

– Давайте так и сделаем! – воскликнула Кейт.

– Все куда сложнее, – возразил Питер. – Если мы не можем даже заплатить полугодовалый долг, то земля нам точно не по карману. К тому же после покупки земли долг все равно придется вернуть.

– Но лучше этой перспективы у нас нет ничего, – подытожил Карл.

– Ты можешь себе представить, какая это сумма? – иронично спросил мистер Браун.

Карл промолчал. Но в глазах всех жителей появилась надежда. Та самая, которая приходит во время отчаянья.

– Я думаю, – сказал Питер, – что сумма перевесит капитал всех нас.

Опять молчание.

– Но надо что-то делать! – простонала Эмма.

– У нас четыре дня на сбор денег, – сказал Карл. – Нас сейчас объединяет общее дело. Я уверен, что половине из нас некуда идти. Может, попытаем удачу?..

– Ты думаешь, что говоришь? – спросил мистер Браун. – Мы не сможем. Единственное, что мы успеем сделать за эти четыре дня, – собрать вещи и найти новое жилье!

– Мы понимаем, Карл, что этот дом для тебя – все, – продолжила миссис Тайлер. – Но отдать все сбережения на выкуп земли… Это безумие!

Карл был ошарашен. Казалось, он готов горы свернуть, лишь бы не упустить наследие отца. У него даже лицо задергалось:

– Вы отступаете?! Как вы смеете! Все вы!

Я подошла к Карлу, чтобы успокоить его. Неизвестно, к чему бы привела его вспышка безумия. Но Карл меня будто не замечал:

– Как вы смеете бросать мою мать! Она вас приютила, словно беспризорников… За мизерную плату! Если бы не она, вы давно бы уже сдохли где-нибудь на улице!

– Карл…

– Вы – жалкие, неблагодарные сволочи!

– Карл, пойми, всем нелегко, – попытался вразумить его мистер Смит.

– Замолчи! От тебя я такого не ждал! Вы как хотите, но я хоть дьяволу душу продам, но не допущу, чтобы дом достался королевству…

Карл со злостью ударил ногой по дивану. С яростью посмотрел на всех и тяжело вышел из гостиной. Громко хлопнул дверью. Шел так стремительно, что я не успела за ним. Дверь захлопнулась прямо передо мной. Я остановилась.

Я не держала на Карла зла – слишком хорошо понимала его. Его решимость отстоять отцовский дом восхищала меня. Но как мне хотелось, чтобы проблемы ушли от него! Я всегда хотела видеть Карла счастливым. Ради его спокойствия я тоже была готова на все. Но как выкупить дом с землей? Как?

Гробовое молчание. Миссис Норрис со слезами выбежала из гостиной. Мне тоже хотелось плакать. Я хотела помочь семье Норрис, ведь я до сих пор им так обязана. Возможно, я так свою мать не любила, как я люблю миссис Норрис. Все жители за моей спиной уже сделали свой выбор. Они думали только об одном: как бы найти чемоданы для такого количества вещей.

По моему сердцу как будто черти плясали чечетку, отбивая ритм раскаленными копытами. Я стояла спиной ко всем, когда мистер Смит сказал:

– На что он надеется? Может, думает, что деньги посыплются с неба?..

Эврика! Озарение словно сдуло танцующих чертей. Я резко развернулась к соседям – на лице уже пробивалась улыбка:

– Пакуйтесь! Съезжайте! А мы справимся…

Я опять повернулась к двери. Хотела уйти, но меня за руку взял Питер:

– Ричардсы с вами, Элизабет…

Это меня обнадежило. Я уже почувствовала победу. Я его не благодарила, а просто крепко обняла за шею.

– Даже не смей думать, что мы уйдем отсюда, – добавил Питер. – Наш семейный совет решил побороться.

Я взглянула на миссис Ричардс и Киру. Они улыбнулись мне – я ответила поклоном. Питер поправил очки и сказал:

– Лично я совсем не знаю, как спасти дом. Но наверняка у тебя есть идея? Так?

– О-о-о, да!

– Я не сомневался. В чем она?

– Неважно, – ответила я. – Я сама все сделаю.

– Нет, подожди, так не пойдет… Неужели не нужна помощь?

– Вообще-то нужна.

– Ты скажи, я все сделаю!

– От тебя требуются полезные советы, юридические ответы на вопросы. И главное – завтра же узнай, сколько нужно денег на покупку этой земли, и точную сумму нашего долга.

– Хорошо. Все сделаю.

– И вскоре ты мне очень понадобишься как юрист.

– Буду рад.

– Тогда до завтра! И вот что еще: никому ни слова!

Питер кивнул.

Я пошла к миссис Норрис. Я умоляла ее не беспокоиться, говорила, что все будет хорошо. Она не верила. Ее бы убедили факты, доказательства и печати. Но я не могла открыть ей свои карты, иначе она запретила бы мне сделать то, что я хочу.

Мой план был прост. Единственная трудность – время. И кстати, где Карл? Он ушел на улицу, и я начала нервничать. Карл в таком состоянии, что, боюсь, он совершит какое-нибудь безумие.

С миссис Норрис я провела около полутора часов, стараясь ее успокоить. Заварила чай с мятой – слезы и истерика постепенно стихли. Наступил час ночи, а Карла все не было. Я собралась пойти его искать, но хозяйка остановила меня. Уверяла, что с ним все в порядке.

Я вернулась в комнату. Пыталась уснуть, но не получалось. Каждая минута казалась пыткой. Я металась по комнате, не зная, что предпринять. Уже три часа ночи! Карла все еще не было. Где он? Наконец раздался спасительный стук в дверь. Я бросилась открывать:

– Слава богу! Карл!

Я впустила Карла. Он выглядел разбитым, измученным, потерянным. Я усадила его на кровать и строго спросила:

– Где ты был так поздно? Я места себе не нахожу!

Я всматривалась в его лицо, руки, шею – молилась, чтобы не увидеть следов побоев.

– Я чуть не бросилась тебя искать. Твоя мама меня остановила.

Карл молчал. Взял мои руки, застывшие на его лице, и тихо произнес:

– Да, мне она рассказала. Тоже не спит…

– Ты в порядке? На улице ни с кем не…

– Дрался, – закончил за меня Карл. – Нет. Я в полном порядке. И даже не пил.

Он смотрел мне в глаза. Никогда я его не видела таким. Карл был сломлен. От глубины его страдания мое сердце сжалось. Я опять почувствовала, что обязана заставить Карла забыть обо всех проблемах. Я поцеловала его, очень нежно, мягко. Гладя его шею и мочку уха, я шепотом сказала:

– Все будет хорошо…

– Нет, – отверг он, отворачиваясь. – Ничего не будет хорошо!

Я ладонью повернула его лицо к себе. Смотря ему в глаза, я убеждала его, заставляя поверить мне:

– Все будет хорошо. Я обещаю тебе.

Карл взял мою руку, нежно поцеловал ее и прижал к сердцу.

– Поверь мне, дом твоего отца не будет тронут, как дом моего отца!

На этот раз Карл посмотрел на меня куда серьезнее. Наверное, он понял, что я говорю не пустые слова.

– Я сделаю так, что никто на него не посягнет… Ты мне веришь?

Карл нахмурился:

– Как ты это сделаешь?

– Неважно.

– Нет, важно!

– Не бойся, это не преступление. Я потом тебе все расскажу. Тебе и миссис Норрис. Сейчас я прошу об одном: прошу, поверь мне! Я хочу, чтобы ты верил в меня. Ведь я тебя никогда не обманывала. Ты мне веришь? Веришь?

Карл закрыл глаза, потом открыл, улыбнулся, поправил мои волосы и сказал:

– Милая, с тобой мне так спокойно. Конечно, я верю тебе.

– Спасибо…

От этих слов мне стало очень хорошо. И Карлу вроде полегчало. В его глазах появилось стремление к жизни.

Я прикоснулась поцелуем к его открытой шее – рубашка была не до конца застегнута. По коже Карла пробежали мурашки. Его рука скользнула по моему животу вверх, к шее, едва коснувшись груди. В этот миг желание охватило нас обоих – мы поддались ему, прижались теснее. Я опустилась к нему на колени, не прерывая поцелуя. Карл ласкал меня, пока я расстегивала его рубашку. Мои ногти легко прошлись по его груди – и вот я уже на кровати. Это была наша первая ночь… Терпение у Норриса на вес золота, дорогой читатель.

26 января 1773 года. Воскресенье

Утром Карлу нужно было на работу, поэтому мы проснулись рано. Он поднялся с кровати – я тут же открыла глаза и увидела, что он одевается.

– Ты сбегаешь от меня? – сонным голосом спросила я, натягивая одеяло на плечи.

Карл как будто испугался. Он рывком обернулся. Его лицо исказила искренняя грусть.

– Нет, – протянул он.

Норрис застегнул брюки, плюхнулся на кровать и потянулся ко мне, чтобы поцеловать.

– Нет, конечно, – продолжил он, гладя мою шею. – Мне просто на работу надо, я не хотел тебя будить. Мы проспали всего полтора часа… Сейчас полседьмого, я уже опаздываю.

Застегивая рубашку, Карл сказал:

– Ты как проснешься, передай маме, что я на работе… и… – Карл блаженно улыбнулся. – Подробности можешь опустить.

Я ответила улыбкой. Он снова поцеловал меня:

– Люблю тебя.

Карл выбежал. А я, издав тихий, непонятный самой себе вскрик, растянулась на кровати во весь рост. Да, я была на седьмом небе…

Но лежала недолго – минуты три. Отдыхать было некогда. Я умылась и оделась. К миссис Норрис зашла, но она еще спала, поэтому я оставила записку, чтобы она не беспокоилась, почему нас с Карлом нет дома. Это помогло мне избежать подробностей. Сразу после этого, не позавтракав, я поднялась и постучалась к Питеру. Он открывал дверь очень долго, потому что еще спал.

– Ты знаешь, который час, а главное – какой день недели?

– Нет времени на сон, – перебила я Питера. – Хватит там греть Салли…

– Не ревнуй, – огрызнулся он.

– Ты обещал помочь, – пропустила я слова Питера мимо ушей. – Так что открывай свои сонные очи, одевайся и за дело. Сегодня в двенадцать, максимум в час, буду ждать тебя в гостиной с точной суммой долга. Понял?

Питер стоя засыпал.

– Ты понял меня? – уже со злостью спросила я.

– Да! Да… Я понял.

– Сегодня воскресенье, у всех выходной…

– Тебе не стоит об этом беспокоиться, – спокойно и уверенно проговорил Питер. – Я найду возможности.

– Хорошо. Давай, не медли.

Я пошла по коридору к лестнице. Питер крикнул мне вслед:

– А поцеловать на удачу?

– Сначала принеси мне удачу – потом все что угодно…

– Ловлю на слове.

Я послала ему воздушный поцелуй и сбежала вниз по ступеням. Пора было будить Дэвида – без его помощи мне не справиться. А значит, придется пойти на риск.

Около девяти утра я пришла к нему. Мы сидели на кухне вдвоем.

– Мне нужна твоя помощь.

Дэвид тут же очнулся. Сжал мои руки с нескрываемым сочувствием и твердо сказал:

– Карл вчера заходил… Все рассказал. Не переживай: на первое время вы можете пожить у нас. Квартирка, конечно, небольшая, но…

– Карл просил у вас пожить? – с сомнением уточнила я.

– Нет, я сам предложил. Это куда лучше, чем то, что он задумал… Срока на всю жизнь хватит! Лишь бы не сорвался… Мы уже не в том положении, чтобы играть с огнем.

– О чем ты? Что он задумал?

Дэвид понял: меня не посвятили в детали. И выбрал самый простой выход:

– Спроси у Карла сама…

Я вытащила ладони из рук Дэвида и продолжила:

– Нет, ты не понял. Вернее, я еще ничего не объяснила. Карл тебе рассказал все, как я понимаю?

Дэвид молча кивнул.

– Это хорошо. Тогда скажи: ради Карла, ради меня и миссис Норрис – ты поможешь мне?

– Конечно, – без колебаний ответил Дэвид.

– Я и не сомневалась.

– Так что случилось?

– Дэвид, ты человек слова, все это знают. Ты обещал помочь это семье – ты сдержишь слово, правда?

– Пока я не до конца понимаю… Но, разумеется, сделаю все, что в моих силах.

– Еще пообещай: не будешь задавать лишних вопросов. Все узнаешь в свое время.

– Слушаю, – твердо ответил Дэвид.

Он преобразился – теперь перед мной был тот самый Дэвид, которого все знали как надежного вожака. Я поняла: ему можно довериться.

– Тогда взгляни.

Я вынула из кармана завязанный платок. В нем лежали кое-какие ценности – я позаботилась, чтобы ничего не потерялось. Осторожно положила платок на кухонный стол: раздался звонкий металлический стук. Встала и плотно закрыла дверь. Дэвид напрягся. Не сводя глаз с платка, он спросил, что это.

– Просто платок, – ответила я. – Важнее то, что внутри.

Я села на место и тяжелыми руками развязала узел. Дэвиду открылся потрясающий вид: две золотые подвески с бриллиантами, два браслета, пара массивных драгоценных серег, перстни и мамино обручальное кольцо…

– Откуда это? – спросил, заикаясь, Дэвид.

– Если я скажу, что я не украла это, ты мне поверишь?

– Нет.

– Тогда ты задаешь лишний вопрос.

– Значит, ты это украла?

Дэвид вскочил со стула. Я тоже встала и сказала:

– Дэвид, это настоящее золото и драгоценные камни! Они не краденые.

– Откуда это у тебя?

– Если расскажу, все равно не поверишь.

– А ты попробуй.

– Я клянусь тебе, Дэвид, это мое – наследство. Мы договорились, что ты не будешь задавать вопросы, на которые я не захочу отвечать.

Дэвид понемногу успокоился.

– Садись, – сказала я и сама опустилась на стул. – Ты ведь понимаешь, сколько это может стоить?

Дэвид кивнул и жестом спросил, можно ли прикоснуться к драгоценностям. Я молча разрешила. Он внимательно разглядывал их.

– Что собираешься с ними делать?

– Продать, – без раздумий ответила я.

Я старалась выглядеть равнодушной – будто эти вещи для меня ничего не значат. Дэвид, кажется, поверил. Но я-то знала правду: внутри все дрожало. Особенно больно было думать о расставании с кольцом. И все же эта жертва того стоила.

– Зачем продавать такую красоту?

– Чтобы выкупить общежитие.

– Да за такое ты не только общежитие получишь!

– Верно, – подтвердила я. – Еще землю, на которой стоит дом. Она тоже достанется миссис Норрис.

– Миссис Норрис?

– Да. Оформим все на нее.

Дэвид одобрительно улыбнулся:

– Карлу правда повезло с тобой.

– Не хвали меня. Я практически отдаю долг.

– За что ты им задолжала?

– Люди они хорошие… Таких надо оберегать.

Дэвид снова улыбнулся, повертел в пальцах обручальное кольцо:

– Ты была права – у меня к тебе масса вопросов…

– Все расскажу позже. А сейчас прошу: сделай для меня одно дело – сегодня же.

– Какое?

– Объезди город. Найди лучший ломбард – такой, где за эти «безделушки» дадут крупную сумму одним платежом.

– «Безделушки»… Ну и скажешь.

– Только, Дэвид, – попросила я, заворачивая драгоценности в платок, – ни слова никому.

– Договорились.

Я спрятала платок в карман и поднялась со стула. Дэвид, как истинный джентльмен, тут же встал.

– Сегодня около шести я зайду к тебе. Расскажешь, что удалось выяснить.

Дэвид кивнул. Он проводил меня до двери и помог надеть пальто. Мы обнялись, и я отправилась на встречу с Питером.

Он оказался пунктуален: пришел ровно в половине первого. Поскольку в гостиной находились люди, мы решили уединиться в моей комнате.

– Вот все расписки, – сказал Питер, протягивая бумаги. – Здесь, внизу, общая сумма.

Глаза у меня невольно округлились. Питер заметил это:

– Да, немало.

– Хорошо. А где документы на землю?

– Вот. Здесь все, что надо. Все расписано по пунктам.

Я рассматривала бумаги, прикинула, во сколько это обойдется.

– Так что у тебя за план?

– А? – спросила я. – Никакого плана. Просто я хочу выкупить дом и землю…

Питер уставился на меня, словно я сказала нечто безумное, и невесело усмехнулся.

– Ты серьезно? – в его голосе звучало недоверие.

– Абсолютно.

– Тогда следующий вопрос: откуда ты возьмешь такие деньги?

– Завтра утром они у меня будут. Откуда? Ну, считай, что это наследство от родственников.

– Нет, постой! Что-то тут нечисто…

– Почему? Я убираюсь в комнате, – отшутилась я. – Все абсолютно чисто. Поверь. Объясню как-нибудь потом.

– Когда?

– Когда все утихнет… вокруг моей персоны…

Питер толком не понял, о чем речь, но это и к лучшему. Он не сводил с меня удивленного взгляда и задал наводящий вопрос:

– Так ты определись в своей легенде. Обычная девушка бежавшая от родителей. Есть ли они у тебя, или ты все же сирота?

Я посмотрела Питеру в глаза. Понимая, что мне бояться его скрытых знаний не надо, я улыбнулась ему украдкой и ответила:

– Мои отношения с родственниками таковы, что мне проще назваться сиротой.

Этот ответ устроил Питера. Он промолчал, а я продолжила:

– Сегодня я была у Дэвида. Он в курсе нашего дела – и, к счастью, на нашей стороне. Сможешь завтра отпроситься с работы?

– Только во второй половине дня.

– Хорошо. Подготовь все документы для оформления дома и земли на миссис Норрис. Справишься?

– Да, но мне понадобятся ее личные документы.

– Я их достану.

– Украдешь?

– Позаимствую, – усмехнулась я. – Завтра около двух мы с Дэвидом придем к тебе на работу. Оттуда отправимся к нотариусу.

Питер кивнул. Я глубоко вздохнула и откинулась на кровать. Он лег рядом, подложив руки под голову.

– Не переживай, Эли, все получится.

Я повернулась и пристроила голову у него на груди:

– Будем надеяться.

Странно это выглядит со стороны, наверное. Любя Карла я не отказываю себе в удовольствии проводить время с Питером. В самом прикосновении к нему я не видела никакой грязи, то свои мысли и желания уже засчитала за измену. Да, мы оба очень хотели бы спрятаться за баррикадами дружбы и ограничиться задушевными беседами, да вот наши тела тяготели друг к другу. Я уверена, что похоть я задушила бы в зародыше, но дух мой жаждал слиться с Питом. Я не знаю, как это объяснить, дорогой читатель. Не глупый человек, а слов и мочи не хватает. Казалось, мои мысли стремились обрести пристанище в Питере, словно там их исток. Ужасно: я чувствовала напористую взаимность.

Что я нашла в этом парне такого, из-за чего с таким трудом сопротивляюсь. В эту минуту я с легкостью распознала мысли Ричардса: у него в голове крутились воспоминания, как взял меня в мою, и нашу с ним, самую первую ночь прямо на этой кровати.

Отпустить Питера к Салли я смогла только благодаря горячим и таким свежим воспоминаниям о вчерашней близости с Карлом. Они вылечили во мне всякий блуд.

Как и планировала, я пошла к Дэвиду, а после, к миссис Норрис. Наш совместный ужин затянулся, и так получилось, что мы встретили Карла с работы. Мы были рады увидеть его не уставшим. Редко когда Карл возвращался с работы воодушевленным, пусть даже сонным. Когда миссис Норрис вышла из столовой, Карл повернул меня к себе и, щурясь, спросил:

– Что ты делаешь со мной?

Я поняла, что он настроен игриво. Опустила руки на его плечи, придвинулась ближе. С легкой иронией приподняла бровь:

– А что такое?

Карл невольно улыбнулся, опустил взгляд, но быстро вернул игривый настрой. Нежно обхватив меня за талию, он уже собирался поцеловать, однако лишь прошептал:

– Весь день не мог сосредоточиться… Воспоминания о прошлой ночи так будоражили.

– Тогда предлагаю добавить кое-что в твою память…

Нежно коснувшись его губ своими, я подмигнула и, двигаясь к двери, многозначительно обронила:

– Я у себя…

27 января 1773 года. Понедельник

Как и накануне, Карлу пришлось встать рано. Я тоже поднялась с рассветом. Занятия отменили: всем было не до учебы. Жители спешно собирали вещи. Зря…

Сегодня у меня ответственный день. Сегодня я должна быть на высоте, я должна быть способна на невозможное. Все мои таланты, подаренные природой и породистыми родственниками, должны проявить себя в лучшем свете.

Утром я отправилась к Дэвиду, наслаждаясь зимним солнцем.

Выбранный им ювелирный магазин производил внушительное впечатление и снаружи, и внутри. Переступив порог, мы представились клиентами, желающими сбыть семейные драгоценности. Молодой продавец пригласил нас к столику у окна. Мы держались уверенно, без тени волнения: накануне Дэвид уже побывал здесь и обсудил с владельцем ключевые детали сделки.

– Симпатичное место, – тихо произнесла я, стараясь не нарушить здешнюю «библиотечную» тишину.

Не успел Дэвид ответить кивком, как возле нашего столика появился человек, давно оставивший позади молодость – и, кажется, саму жизненную силу.

– Спасибо, – сухо откликнулся он на мой комплимент.

Это был старик лет восьмидесяти: иссохший, невысокий – ниже меня, а уж тем более моего спутника.

– Здравствуйте, – начал Дэвид. – Я заходил к вам вчера…

– Да-да, помню. Это и есть та самая девушка? – спросил старик, бросив на меня взгляд.

Я поднялась и пожала протянутую руку, полная уверенности в себе и в успехе сделки.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

– Что ж, – протянул он. – Пройдемте в кабинет.

Мы последовали за ним. Кабинет оказался крошечным – не развернуться – и темным: плотные шторы не пропускали солнечный свет. Продавец занял место во главе стола, я села напротив, Дэвид – рядом со мной.

– Чего-нибудь желаете? – спросил старик. – Чай, кофе, другую отраву?

Мы с Дэвидом переглянулись, сдерживая смех.

– Нет, спасибо, – ответил Дэвид.

– Вот и чудно. Тогда перейдем к делу.

Старик вгляделся в меня, будто оценивал. Не знаю, с чем он меня сопоставил. Возможно, с алмазом, требующим огранки, чтобы стать бриллиантом… А может, с фальшивым бриллиантом – искусным, но все же различимым для опытного глаза.

– Молодой человек, – начал старик, – сказал, что вы хотите продать фамильные драгоценности.

– Вы сомневаетесь? – дерзко спросила я.

– Судя по вашему одеянию… Мне неинтересны медяхи, которые вы принесли…

«Так ты язвить будешь?» —оскорбилась я.

– Если вы привыкли сравнивать людей с металлом, – начала я, – то ваш давно уже заржавел…

– Элизабет! – воскликнул Дэвид.

Но я не сводила дерзких глаз со старца, который в порыве гнева взлетел со стула и потребовал:

– Вон!

– В деловых отношениях не может быть ничего личного, – проговорила я. – Даже на оскорбления можно закрыть глаза, когда на кону большие деньги… Сядьте, – я уже завоевала главенство в этой комнате. – Вам нужны безделушки, мне нужны деньги. Мы можем помочь друг другу.

Я достала платок, разложила его на столе и вынула сокровища. Продавец замер. Затем профессионализм взял верх: он принялся изучать драгоценности через лупу у окна, раздвинув шторы. Мы с Дэвидом молча следили за виртуозными движениями его рук и глаз, восхищаясь мастерством. Спустя четверть часа хозяин магазина опустился на стул, взглянул на меня и резко спросил:

– Где украла?

– Я похожа на воровку?

– Нет, но как это могло оказаться у тебя?

– Наследство…

– Врешь!

– Нет. А если сомневаетесь – вызывайте полицию. Они подтвердят: эти драгоценности не числятся в розыске. Я знаю принципы работы ювелирных магазинов… Более того, мне известно, какую сумму можно запросить за этот небольшой клад. Я разбираюсь в вашей специфике. Готова предложить вам выгодную цену – исключительно ради быстрой сделки. Время дорого. Опись – без возражений. Если вы откажетесь, другой ювелир непременно согласится…

Мои слова произвели впечатление. Ювелир явно удивился моей осведомленности и деловой хватке. Дэвид тоже смотрел на меня под новым углом. Впрочем, упоминание полиции было блефом – не из-за страха обвинений в краже, а из-за темных пятен моего прошлого. Потому я настойчиво подталкивала старика к сделке.

– Так что, дважды подумайте, стоит ли тратить мое время и ваши деньги на полицию.

– Сколько вы хотите за все это?

Дэвид вовремя вмешался:

– А какую сумму вы готовы предложить?

Мы вступили в торг, постепенно поднимая цену до уровня, достаточного для спасения общежития. Тогда я осознала: обручальное кольцо удастся сохранить. Остальное меня не волновало – лишь бы оставить это кольцо. Долгие переговоры, колебания старика, внимательное изучение драгоценностей… Спустя полтора часа сделка состоялась – и кольцо осталось у меня. Сжимая в руках деньги, я осознала: теперь я в силах выкупить дом и землю миссис Норрис.

Припрятав выручку, мы с Дэвидом отправились к Питеру – предстояло втроем посетить нотариуса. Все сложилось удачно: мы подали заявление на оформление документов.

Тут главенствовал Питер. Он вел переговоры с сотрудниками на языке, мне недоступном. Но я не тревожилась – понимала: Питеру тоже важно, чтобы все было сделано безупречно.

Нам сказали, что мы можем вернуться завтра и подписать бумаги. В прекрасном настроении мы разошлись по домам. И ничто не предвещало беды, но так получилось, что нотариус завтра не работал. Видимо, нам об этом забыли рассказать… Что со мной тогда творилось, трудно описать, так что я лучше это опущу.

29 января 1773 года. Среда

Говорят, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Сегодня мне выпало и то, и другое – в полной мере. Я не сомкнула глаз всю ночь, терзаясь сомнениями: получится ли? Это медленно разъедало меня изнутри.

Высокопоставленные люди должны были прийти к миссис Норрис для разговора о выселении завтра в полдень. У меня остались сутки.

В шесть утра, измученная бессонницей, я постучала в дверь Питера – нам предстояло отправиться к нотариусу, хотя его рабочий день начинался лишь в девять. После скромного завтрака у меня мы заглянули за Дэвидом, и втроем двинулись в путь.

В кэбе меня охватила дурнота. В сознании крутились лишь мысли о провале. Перед глазами стоял Карл – таким, каким я видела его вчера. Если бы вы знали, каких усилий мне стоило сыграть уверенность, убедить его, что все под контролем! Тошнота подступала к горлу: а вдруг я зря продала мамины украшения? Вдруг не успею? Вдруг мой гениально простой план провалится…

К нотариусу мы приехали непростительно рано: в начале девятого. Время текло очень долго. Я спиной уперлась в стену и съехала по ней. Сидя на корточках, руками накрыла голову.

Все молчали. Только Дэвид с Питером перекинулись взаимными упреками. Они особо друг друга не любили. Между ними витала неприязнь… Все из-за Карла. Они постоянно ссорились в последнее время. Мне приходилось их разнимать. А сегодня они на редкость спокойны, держат себя в руках. Я знаю, почему: им сложно видеть меня такой. Им даже страшно утешить меня, словно это нанесет мне новую рану, которую уже не залечить.

Через пятнадцать минут у меня затекли ноги. Что-то заставило меня взять себя в руки – нельзя было усугублять и без того тяжелую ситуацию. Поднявшись, я взглянула на Дэвида и Питера. Их глаза, полные тревоги, напоминали взгляд больных мопсов. Осознав, что нужно действовать, я выдавила улыбку и произнесла:

– Эх, как вдруг захотелось жить!

Друзья рассмеялись. Видимо, нечасто им доводилось видеть человека, восставшего из мертвых.

– Почему-то предчувствую победу, – продолжила я.

Нотариус открыл двери. Повезло, что мы первые.

– Прошу вас, присаживайтесь, – сказала женщина, которая впустила нас внутрь. – У меня хорошие новости. Вот документы на вашу частную собственность, они готовы…

По идее, я должна была обрадоваться – но не удержалась:

– Почему вы не сообщили нам об этом вчера?!

Женщина на мгновение замерла. Затем, словно извиняясь, пояснила:

– Простите. Вчера мы были закрыты: наш директор скончался… – Ее лицо исказилось болью. – Он… был моим старшим братом…

– Как печально, – в издевательский манере произнесла я без тени сочувствия.

Дэвид и Питер уставились на меня с явным осуждением. «Элизабет!» – осуждающе произнес Дэвид. Но одернуть меня ему не удалось: мой взгляд, полный ярости, словно опалил его.

– Давайте поскорее завершим это, – вмешался Питер. – Мы купили землю и дом, погасили долг. Хочется получить подтверждающие документы.

– Да, – срывающимся голосом сказала женщина, отводя от меня оскорбленный взгляд. – Здесь все, что надо. Кто из вас – владелец земли и дома?

Мы засуетились.

– Его здесь нет, – сказал Питер.

– Тогда как он лично поставит подпись?

– Нам нужна миссис Норрис, – предположил Дэвид. – Или хотя бы Карл.

– Черт! Как же я мог про это забыть! – вскричал Питер.

– У тебя всегда все через…! – гаркнул Дэвид.

– Ты вообще кто такой?!

– Пожалуйста, – попросила я, – замолчите… Надо решить, как поступить. У меня уже нет сил вам опять объяснять, что мы не враги друг другу.

– Да, ты права, – согласился Пит, гладя меня по плечу. – Прости, мы не хотели. Но нам нужна миссис Норрис.

– Она не должна ничего знать до завтрашнего дня, – объяснила я. – Тем более она не должна знать, откуда я взяла деньги.

– Почему? – спросил Дэвид.

– Она не поймет, – ответил Питер.

– Тогда пусть подпишет Карл, – предложил Дэвид.

– Он сейчас может быть в любом уголке города, – отрезала я.

– Обязательно нужна миссис Норрис?

– Нет, в бланке допустимо любое имя, – пояснила нотариус. – Плательщиком вправе выступить кто угодно, даже анонимный благотворитель. Однако владелец земли и имущества должен быть указан.

– Тогда Элизабет, – предложил Дэвид. – У тебя же личные документы с собой, ты только что в них смотрела.

Все тайное становится явным. Как же им объяснить, что в бумагах у меня имя графини и убийцы?.. Я начала выкручиваться:

– Владельцем должен быть представитель семьи Норрис. Ведь для них все это делается.

– Идти за хозяйкой? – предложил Дэвид.

– Мы потеряем драгоценное время, – возразил Питер. – К тому же мы не единственные посетители… Очередь большая, можем не уложиться в срок.

Мы вопросительно взглянули на нотариуса. Та молча кивнула, подтверждая слова Питера.

– Тогда оформляем на Эли… – начал Питер.

– Нет.

– Что значит нет? Мое свидетельство осталось в конторе. Дэвида это никаким боком не касается…

– И я не взял.

– Почему вы их не носите с собой?! – возмутилась я.

– Эли, – продолжил Питер. – Твои старания, твои деньги, твои единственные документы… Все сходится. К тому же ты в любой момент можешь передать все Карлу – любви всей твоей жизни – или миссис Норрис. Совершенно беспрепятственно. У нас нет времени на капризы, ты сама знаешь! Все произойдет уже завтра…

Дэвид глянул на Питера со злостью, почувствовав насмешку в его тоне, когда заговорил о Карле. Но придержал язык за зубами, потому что Ричардс в целом говорил верные слова, напоминая о реальном положении дел. Я долго сидела и молчала. Не знала, что делать. Я бы согласилась зарегистрировать дом на себя, даже не боясь фамилии графини, но Даману Брустер наверняка еще помнят как малолетнюю убийцу.

– Что-то не так? – спросил Дэвид.

– Я в безвыходном положении…

– Почему?

Я наконец решилась:

– Я имею право на анонимность?

Дэвид и Питер возмущенно переглянулись. Я странно себя вела. Еще бы: возможно, они подумали, что я им не доверяю, хотя так яростно и горячо говорила, что мы не враги… Но одно они поняли точно: я что-то скрываю.

– Я подпишу все бумаги, но наедине с вами, – я посмотрела на женщину.

– Зачем тебе это? – спросил Питер.

– Потому что так надо, – ответила я, смотря в пол.

Мои помощники, всегда верные и преданные, делившие со мной тяготы и тревоги, смотрели с обидой, почти с оскорбленным достоинством.

– У меня есть причины, – оправдалась я.

Мы с женщиной прошли в кабинет. Предвкушая вопросы, я протянула ей свои личные документы. Первым делом она, разумеется, прочла имя – и лицо ее тут же омрачилось недоумением. Меня это встревожило, но я собрала всю волю в кулак и гордо вздернула подбородок. Готова была выдержать любой допрос.

– Ваши друзья зовут вас Элизабет, – проговорила женщина.

– Да, именно поэтому я попросила уединения. Мне пришлось взять псевдоним три года назад. Думаю, вы понимаете по какой причине.

Способности ко лжи мне пригождались практически каждый день, и сегодняшний – не исключение. Вспоминая тот диалог, по мне мурашки начинают бегать: все было на грани. Но я могу собой гордиться: не поддалась панике, убедительно держала линию, подбирала верные слова..

– Да, – нерешительно начала нотариус, – но имя Дамана не слишком распространено, особенно в паре с фамилией Брустер.

– Меня назвали в честь дочери лорда Брустера. Мы родились в один год. Родителям, упокой Господи их души, не хватило фантазии – и спустя годы это обернулось для меня злой шуткой.

Я журчала, дорогой читатель, словно ручей. Слова «упокой», «Господи» и «души» я вставила намеренно – чтобы напомнить нотариусу: ее семья вчера пережила утрату, и мои проблемы теперь кажутся ничтожными. Но она все равно насторожилась. Замолчала, размышляя. Я не торопила ее, сохраняя невозмутимый вид: ведь тело «малолетней убийцы» уже нашли и опознали.

– Но когда ваш жених – если я не ошибаюсь, мистер Норрис – увидит документы, разве это не приведет к разоблачению?

– Не беспокойтесь. Мой жених и моя свекровь знают обо мне все. Я хотела открыться и друзьям, но настолько привыкла к новому имени, что уже не желаю перемен.

Я сдержанно рассмеялась, придав взгляду искренность, и добавила:

– На свадьбе друзей будет ждать сюрприз…

Нотариус коротко улыбнулась, внимательнее посмотрев документы еще раз, убедилась, что они не поддельные. Женщина наверняка была бы куда строже, если бы не траур на ее лице. И была бы куда сговорчивее, если бы я держала свой ядовитый язык за зубами в начале нашего диалога.

Мы недолго провозились с документами, подписали, что нужно, и проставили печати. Теперь все будет хорошо, как я и обещала Карлу. Какое блаженство… Но после родилась новая проблема: как мне теперь объясниться с вожаком моей стаи и Питом?..

Я взялась за цепочку с крестиком, но не коснулась его. Вместо этого я сжала мамино кольцо, будто взывая к его силе. Оно и вправду помогло: дурные мысли отступили, и передо мной словно ожили образы – радостное лицо Карла и слезы умиления на глазах миссис Норрис.

Я направилась в приемную, но Дэвида и Питера там не обнаружила. Неужели обиделись настолько, что ушли, не дождавшись меня?

Оказалось, они стояли на улице, курили. Я вышла к ним. Оба вопросительно взглянули на меня. Первый вопрос прозвучал – но не тот, что явно терзал их изнутри.

– Все прошло хорошо? – осторожно спросил Дэвид.

– Да, – с облегчением выдохнула я. – Все в порядке. Теперь все будет хорошо.

Мы не продолжили беседу. Поймали кеб и поехали домой, просто сил не осталось на разговоры. Я сидела у окна и размышляла, а упадок сил преобразовался в упоение сладости.

В одиннадцать ночи Карл и я встретились в гостиной. Поздоровались, поцеловались. Я не стала тянуть кота за хвост и выпалила:

– У меня хорошая новость!

– Какая? – с едва уловимой иронией спросил Карл.

Я улыбнулась, нежно провела рукой по его скулам и подошла к дивану, где лежали документы.

– Это тебе, – сказала я, протягивая их Карлу.

– Что это? – спросил он с неким сомнением.

Я не ответила. Предвкушала скорый восторг Карла. Он, взяв документы, несколько насторожившись, вчитался в текст. Чем дальше он читал, тем более хмурым становился. Карл растерялся:

– Как это понимать?

– Завтра нам не придется съезжать!

Он ничего не ответил. Карл становился все более напряженным.

– Ты рад? – осторожно спросила я.

– Но что это значит?..

Тут я поняла, почему у Карла на лице нет и следа радости. Не успела я что-то объяснить, как в гостиную зашли Дэвид и Питер. Пожали руку Карлу. Тот ничего не сказал, даже не обрадовался появлению друзей, а удивился. Впрочем, как и я. Лицо Карла оставалось напряженным, почти озлобленным.

– Ты уже знаешь? – поинтересовался Дэвид.

– Вы что, – нервно спросил Карл, – тоже знали?

– И прямо участвовали, – пояснил Питер, удобно располагаясь в кресле.

Он сохранял привычное хладнокровие. А вот Дэвид смотрел так, будто жаждал расплаты. Я растерялась от их внезапного появления. Не сказать, что я им не рада – но что-то в их поведении настораживало.

Я вернулась к Карлу. Тот смотрел на меня, будто я что-то испортила или предала его.

– Да, они мне помогали. Но ты не переживай! Я обещаю! Мы все переведем на тебя или на миссис Норрис, хоть завтра! Честно!

Карл оцепенел. Он пропустил мимо ушей мои слова.

– Дэвид, – сказал Питер. – Кажется, мы не вовремя…

– Карл! Что с тобой?

– Как ты это провернула? – резко бросил Карл, сжимая в руках документы. – Где ты взяла такие деньги?!

– Я ведь обещала, что справлюсь…

– Помню! Но я думал, это просто слова!

Я молчала, не находя ответа.

– Еще раз спрашиваю, – голос Карла звучал жестко, – откуда деньги?

– Это не имеет значения…

– Черт возьми, имеет! – взорвался Карл.

– Нет… – я беспомощно покачала головой.

В комнате повисла тяжелая тишина. Карл не отрывал от меня пристального, требовательного взгляда.

– А я-то считал, что только у нас с Питером есть вопросы, – с горькой усмешкой произнес Дэвид.

Карл медленно перевел взгляд на него.

– Я тоже пытался выяснить у Эли, где она раздобудет деньги, – добавил Питер. – Элизабет? Ну так что?

– Неважно! – отрезала я.

– Она утверждала, что это наследство, – вмешался Дэвид. – И с самого начала настаивала, что ты не должен об этом знать… Меня удивили не сами деньги. Допустим, у нее состоятельные предки. Но почему Элизабет отказывается показывать паспорт? Может, ты знаешь, Карл?

Карл проигнорировал вопрос. Упрямо гнул свое:

– Какие еще предки? Откуда взялись деньги? Отвечай!

Я по-прежнему молчала.

– Драгоценности, – осторожно ответил за меня Дэвид. – Мы продали какие-то драгоценности и выкупили постоялый двор.

Взгляд Карла мгновенно переменился. На мгновение он словно обессилел – поник, будто пустой мешок. Резко отвернулся, отступил на пару шагов и тяжело выдохнул.

Я метнула злобный взгляд на Питера. Он сидел с абсолютно безразличным видом. Когда я перевела глаза на Дэвида, встретила его холодный, отстраненный взгляд. Как мне надоели капризы Карла, предательство Дэвида и Питера! Я ведь тоже устала! Во мне не осталось и намека на доброту и нежность:

– Неблагодарный! Я искренне верила, что ты обрадуешься!

Карл резко развернулся:

– Я?!

– Да! Именно ты! Я сделала это ради тебя и твоей матери!

– Тебя никто не просил!

– Что ты сказал?!

– Я хотел сказать… Да, я благодарен, что ты спасла нас! Но, Дамана… какой ценой?!

– Дамана? – тихо, почти шепотом повторил Дэвид.

– Ух ты… – изумленно выдохнул Питер.

– Карл! – продолжила я. – Для меня это золото ничего не значит!

– Не значит?! – закричал Карл. – Врешь! Это твоя память о родителях, почти единственная!

– Каких родителях? – спросил Дэвид.

– Если бы я не продала драгоценности, то и от твоего отца осталась бы только память!

– Нас здесь нет, Дэвид, – со смешком отметил Питер.

– Не говори мне такого, Дамана!

– Я не понимаю тебя, Карл!

– Честное слово! – не выдержал Питер. – Когда вы начинаете спорить, даже Зевс нервно поглядывает в вашу сторону!

Но мы не слышали ни Питера, ни Зевса.

– Лучше бы от моего отца осталась только память! Ты предала своего!..

– Чушь! Мы прожили вместе всего восемь лет, но я знаю одно: он гордился бы моим поступком!

– Я так не думаю!

– Да ты хоть о чем-нибудь еще думаешь, кроме своей морали?

– Ты обвиняешь меня в том, что я воспитан должным образом?!

– При чем тут это?!

– Хватит! – резко оборвал нас Питер в момент затишья. – Драгоценности уже не вернуть. Дом спасен. И к тому же… Эли… или Дамана – я уже запутался – выкупила еще и землю. Так что с налогами у нас больше нет проблем.

– Почему ты ничего мне не сказал? – дерзко спросил Карл у Дэвида.

– Мне запретили. Но молчали и вы. И у вас есть маленький секрет. Верно?

Карл промолчал.

– Тебе тоже велели молчать? – предположил Дэвид.

– Сам знаешь, Карл, – встрял Питер. – Эли невозможно перечить…

Мы с Карлом наконец остыли и поняли: мы проболтались. Беспокойно переглянулись. Он не собирался ничего объяснять без моего согласия. Но мы оба понимали, что молчание сделает только хуже. Неизвестно, что придет в голову Дэвиду и Питеру.

Карл по-прежнему сжимал в руках документы. Он выглядел разбитым, совершенно опустошенным. Тяжело вздохнув, он взглянул на меня.

– Карл! – не унимался Дэвид. – Кто она на самом деле?

– Зачем вам это знать?

– Мы обязаны понимать, с кем имеем дело и кому столько лет доверяли, – твердо произнес Дэвид.

– Вы все равно не сумеете осознать, что натворили, – тихо ответил Карл.

– Кто она?! Скажи наконец!

Карл посмотрел на меня. Я неохотно кивнула.

– Вас это удивит.

Он не хотел говорить. Словно борясь сам с собой, все же вымолвил:

– Друзья, перед вами – законная наследница, единственная дочь графа Джорджа Брустера… Это не Элизабет Тейчер. Ее настоящее имя – Дамана Брустер.

Если бы вы видели лица Дэвида и Питера в тот момент, дорогой читатель! Дэвид словно окаменел. Пит же, напротив, расплылся в улыбке, будто ожил:

– Ну, конечно!..

Я и сама не могла разобраться в своих чувствах. Да, теперь Питер знает правду о женщине, с которой делил постель – и это, пожалуй, к лучшему. Дэвид тоже в курсе. Да, во мне течет графская кровь, но я настолько привыкла к облику Элизабет, что теперь боялась: они увидят во мне лишь малолетнюю убийцу…

– Не может быть… – наконец выдавил из себя Дэвид. – Она же умерла.

– Да, – подтвердил я. – Ее похоронили… Но ни тела, ни могилы никто не видел. Разве не так?

– Так, но… – Дэвид все еще колебался, оставаясь в состоянии шока. Питер же буквально сиял, глядя на меня, как на ангела во плоти.

– Дамана умерла, – произнес он. – Но возродилась после смерти мужчины из детского приюта… Моя мать считала, что ты и есть та самая малолетняя убийца. Однако фамилия, имя, возраст… Все совпадает с дочерью графа…

– Ты правда убила охранника? – после тягостного молчания спросил Дэвид.

– Дэвид, погоди… – попытался остановить его Карл.

– Не нужно. Я сама отвечу. Да, убила. Но ты даже не представляешь, через какие круги ада я прошла, – едва слышно произнесла я.

– И ты еще пытаешься оправдаться?! – возмутился Дэвид.

– А разве не ты сам оправдывал меня три года назад? В тот день у озера, когда мы только знакомились…

– Да! Но тогда я понятия не имел, что она – это ты!

– Что бы это изменило? Вы составили о Дамане Брустер неплохое мнение. Зачем было его портить?

– Ты знал, Карл? – спросил Дэвид.

– Не с начала. Я привез Даману в общежитие, потом сюда пришла полиция… Мы с мамой соврали им. Позже Элизабет все рассказала. Мы ее поняли и простили, что и вам двоим советую!

– Так вот что ты задолжала семье Норрис, – обратился ко мне Дэвид. – Жизнь и свободу?

Я кивнула.

– Получается, – догадался Питер, – мы продали украшения семьи Брустер?! Вот незадача…

– Теперь понял меру своей ошибки? – враждебно и поучительно спросил Карл.

– Да, – с разочарованной улыбкой ответил Питер. – Могли бы выручить больше денег.

Я улыбнулась шутке. Это заметил Карл и вновь рассвирепел:

– Продала украшения матери и улыбаешься?..

– Ты сам виноват.

– Что? Я не просил тебя идти на такие жертвы!

Карл кричал. Но я не стала обижаться, ведь он делал это из благих побуждений.

– Да, не просил, – ответила я, поворачиваясь к нему. – Этого могло не произойти, если бы ты выдал меня полиции. Так скажи, Карл… Неужели лучше бы мне зачахнуть в тюрьме? Я всего лишь распоряжаюсь своим состоянием так, как сама хочу.

Карл запнулся. С этим ему было сложно поспорить.

– Бог свидетель, Дамана, – сказал он спокойно, но решительно. – Говорю при Дэвиде и Питере: я в долгу не останусь…

– Конечно, – ласково проговорила я. – Теперь мы квиты.

– При чем тут это! – вновь взорвался Карл. – Не знаю, как… Но я все верну!

Я подошла к нему вплотную и вынула цепочку с крестиком. Но показать я хотела не распятие, а самое ценное: мамино кольцо. Показала Карлу:

– Теперь тебе полегчало, правда?

– И что ты скажешь маме? – спокойно спросил он.

– Ничего.

– Как?..

– Так. Мы с тобой завтра с утра пойдем в нужную контору… Скажем им, что выкупили дом и землю. Они не придут выселять нас. Миссис Норрис не узнает, как мы это сделали и откуда взяли деньги. Она верит в Бога – пусть и дальше думает, что это Его благодать… Ведь она молится, просит помощи, а Он будто оглох…

– Все продумала… – иронично сказал Карл.

– Мы договорились? – спросила я, протягивая руку.

Карл с секунду думал. Глубоко заглянул в мои честные, но хитрые глаза. Он не стал пожимать мне руку: так же хитро улыбнулся, взял меня за талию, подвинул к себе и поцеловал.

– Договорились. Но если еще раз я узнаю про подобный фокус, я не буду так нежен…

– Нежен? Ты кричал на меня! – игриво возмутилась я.

– Это и есть нежность по сравнению с тем, что я могу устроить…

– Мне надо бояться? – промурлыкала я.

Карл не ответил, а только улыбнулся и снова поцеловал меня. Так мы помирились. Целовались мы недолго: Дэвид наглым образом нас растащил.

– Я не понимаю, – начал он. – Карл, она графиня…

Интересно, что сделает Карл?

Тот воодушевленно улыбнулся и сказал:

– Ну, значит, мне повезло!

После краткого молчания Дэвид издал смешок, а потом все мы засмеялись. Питер встал с дивана:

– Назовем это Божьей благодатью. Прекрасно, но… Что ты собираешься делать, Дамана?

– Элизабет, – поправила я его, обнимая Карла. – Пока я собираюсь оставаться Элизабет.

– Но как…

– Быть графиней – всего лишь сказка, мечта. Мечтами жить тоже интересно.

– Нет, Дамана… Жить так, чтобы для кого-то это стало мечтой – вот что действительно интересно.

Так парировать мог только Питер Ричардс.

– Верно…

Вне времени

Странно и смешно, даже несправедливо. Я потратила столько сил и бесценных минут жизни, достигла цели – но не ощущаю удовольствия. Спустя месяц я переоформила постоялый двор на Карла. Он возражал, но я настояла на своем. Я выкупила это место – и завоевала новое уважение друзей. Дэвид и Питер приняли мои объяснения и простили за то непреднамеренное убийство. А с Карлом мы словно вступили в новую фазу отношений. У меня было все: псевдоним, планы на будущее – и впервые ничего не мешало воплотить их в жизнь. Но мне постоянно чего-то не хватало. Я не жалею о сделанном, но хочу большего!

Никто из общежития не уехал. Карл принес свои официальные извинения перед всеми соседями за свою грубость, оправдавшись отчаянием. Соседи тоже ответили взаимностью и извинились за трусость и бездушность. Из-за спасенного постоялого двора было столько радости, что обижаться друг на друга совсем не хотелось. Все понимали, что в нас говорили эмоции и страх перед будущим. Мои ученики каждое утро приходили на занятия с готовым домашним заданием. И намечалось пополнение: десятого апреля Кейт родила сына! Мальчика назвали Дэном.

Медленно, но верно я подхожу к самому, наверное, интересному этапу своей жизни.

Начало лета 1773 года

Летняя ночь подарила чистое небо и полную луну. Я хотела ей насладиться: подвинула кресло к окну, села и смотрела на светило.

Дверь гостиной распахнулась – и я сразу, даже не оборачиваясь, поняла, кто вошел. Я думала о нем, возможно, даже ждала. Питер подошел и мягко обнял меня сзади:

– Почему одна?

– Потому что такой, как она больше нет на небосводе…

Пит усмехнулся, поняв, что я о луне, а не о себе. Хотя, как знать?.. Его объятия не стали крепче, но словно наполнились новым теплом. Я глубоко вздохнула, напоминая себе – и ему, – что между нами все кончено. Даже если души тянулись друг к другу.

Питер выпустил меня из объятий, но не хотел отпускать: сел на корточки рядом со мной. Его ладони легли на подлокотник – совсем близко от моих колен. В воздухе, пропитанном романтикой, повисло невысказанное: тоска по прикосновениям, ласкам… поцелуям.. Я решила дать нормальный ответ Питеру, с поскудной надеждой, что он расслышит в нем мою готовность сдать оборону:

– Миссис Норрис приболела, я ее напоила чаем с травами и отправила спать. Карл на работе, а после займется хлопотами с Дэвидом и Томом.

– Ты все еще позволяешь ему этим заниматься, —тихо спросил Питер не то, что хотел знать на самом деле.

Я пожала плечами в ответ. Была посвящена в детали сегодняшнего дела и ничего страшного в нем не было. Практически никаких рисков. Этим парням по зубам. Вместо ответа я перевела разговор:

– Видела, как Салли ушла еще днем. Так и не вернулась?

Питер рассмеялся, я тоже: мы подумали об одном.

– Думаешь у них свидание?

Молчать мне было практически больно:

– Ты так смотришь на меня, Пит, что их свидание даст мне право на оправдание.

Ричардс понимал, о чем я. Он давно трепетал при малейшей возможности поцеловать меня. А таких было немало и все были упущены. Например, как на следующий день после моего разоблачения перед Дэвидом и Питером. То, что казалось невыносимым испытанием, обернулось всего лишь рубежом.

Я извинялась перед Питером за ложь. Он и не думал обижаться – лишь спокойно произнес: «Это не самая страшная тайна, с которой я сталкивался». Пит был так нежен, а я так притягательна для него, что мы невольно потянулись друг к другу. Но вдруг на лестнице раздались шаги – мы резко отпрянули. Питер бросился по коридору к своей комнате, я – в свою.

И что удивительно: на лестнице никого не оказалось. Это заинтриговало меня – какое-то время я всматривалась в полумрак, даже подошла ближе. Но нет: лишь пустота и тишина.

«Знамение какое-то».

Должно быть пугающим и взывать к целомудренности. Да вот, я уже подобное чувствовала не единожды и здесь, и в приюте. А началось все в старой квартире, когда ни о Карле, ни о Питере я и думать не думала.

Сейчас же Ричардс часто приходил в мои мысли. Их я тоже стеснялась и искала ответ: сколько еще надо прикладывать усилий, чтобы избавить себя от соблазна. К концу первого года нашего расставания, я предположила: может, не надо сопротивляться? Это все равно тщетно. Разочаровывает и то, что это кидает тень на мою искреннюю любовь к Карлу. У меня было время размыслить обо всем подробно и пришла к выводу, что чужое мнение меня не волнует, только не хочется тратить усилия на переубеждения. В любом случае никто не поверит и не поймет: я безмерно люблю Карла, но Питер… Питер – изнеможение для моей девичьей безгрешности.

– Когда я узнал твою тайну, —тихо говорил Ричардс смотря мне то в глаза, то на губы, —думал, что это прекратится. Думал, что только твоя тайна притягивает меня к тебе. Но, просчитался. Ты соблазняешь меня даже пытаясь сбежать. Дамана я все еще в тебя влюблен! И никак не могу понять, что же со мной происходит. В жизни подобного не испытывал. Ты ведь понимаешь эти чувства?

– Да, —чувственно прошептала я.

Пит поцеловал меня… Я ненавидела себя за невольный вздох, полный истомы. Но замерла, оставляя шанс кому-то из нас отступить. Увы, никто не воспользовался.

Мы целовались очень страстно, но недолго:

– Нам нельзя, —шептала я в перерывах.

– Знаю, —отвечал Пит. – Но очень хочу.

– Нельзя, —повторяла я, отвечая на поцелуи. – Для чего тогда все это было?

– Для Салли и для Карла…

– Тогда тем более нам нельзя…

Произнесенное Питером имя Салли меня немного остудило, это почувствовалось. Ричардс натужно оторвался от моих губ, прижался лицом к шее и твердо сказал:

– Все равно это больше, чем предполагал вечер.

Ричардс встал и вышел из комнаты уже без слов. Я закинула голову назад оплакивая возможность сблизиться с этим мужчиной.

Через двадцать минут я уже была у себя, а в сердце пылала жгучая агония. В дверь постучали – я обрадовалась, подумав, что это Карл. «Мое спасение», – мелькнуло в голове. Но на пороге стоял Питер. Глаза его наполнены решимостью, а тело в волнении. Голос Пита всегда звучал волшебно, а в этот раз неповторимо.

– Я все чаще начинаю думать, что мы совершили ошибку.

Мое сердце заколотилось. За секунду пронеслось множество мыслей, что если что-то и должно произойти, то сегодняшний вечер самый подходящий. Потом успела пристыдить сама себя же, воссоздав образ Карла. Но передо мной стоял Питер Ричардс – мой первый мужчина, особенный не только этим, но и чем-то еще, неуловимым.

– Я так скучаю по тебе, —проговорила я.

Пит все понял: вошел в квартиру, неспешно закрыл дверь на ключ – ключ остался в замке – и повернулся ко мне. Ричардс прижал меня к стене, едва сдерживая порыв поцеловать. Голос его дрожал от страсти и любви:

– Знаешь в чем я еще просчитался? Когда мы придумывали этот проклятый план, я верил, что смогу жить без твоих губ.

Пальцами я погладила губы Питера. Он был так близко, и я теряла контроль. Пит поцеловал меня, я сложила руки на его плечах и ответила. Не в силах уже сопротивляться этой дьявольщине!

Дальше все пошло по наитию… С нежностью, признаниями, ласковыми словами. Мысли жгли душу: я изменяю. Я знала, что и Питер в редкие мгновения, вырываясь из плена страсти, думал о Салли. Но сейчас мы были друг у друга и нам было сладостно.

Приходя в себя после кульминации, Пит лег на спину, прижав меня к своей груди. Мы гладили и впитывали друг друга, чтобы хоть как-то перекрыть скуку прошлого года и хватило на будущее. Неизвестно когда все повторится. И повторится ли, вообще?

– И что мы будем делать дальше? – шепотом спросила я.

Питер обреченно взялся за лицо. Я озвучила то, о чем мы оба думали; он был готов это обсудить.

– Ты хочешь, чтобы я оставил Салли?

Я замолчала, не в силах сразу ответить. Слова, которые я собиралась произнести, противоречили всему, что только что произошло между нами.

– Нет…

Пит тоже был сам не свой. Мой ответ задевал его за живое, но снимал тревоги каких-либо трудностей. Я спросила:

– А ты смог бы?

– Я уже больше, чем просто люблю ее: мы с ней крепнем в чувствах. Она абсолютно моя женщина… Но я нахожусь в каком-то твоем рабстве. Прежде казалось невозможно, одна