Тульский пряник

Рассказываю, значит. Звать меня Денис Петров. И я – неудачник в самом полном смысле этого слова. Мне тридцать семь лет, я живу в общаге, в дряхлой комнате, доставшейся мне от бабушки, она у меня была аж Героем Советского Союза. А померла от дифтерии пять лет назад, ведь чего только не подхватишь в дореволюционных бараках.

В комнатке моей есть одноконфорочная электрическая плитка, чайник и свирепые полчища тараканов. Я всё боролся, боролся с ними, ведь бабка то скорее всего от них дифтерию и подхватила, но те всё не забарывались. Видать, и меня на тот свет удумали отправить, гады рыжие.

Однажды я настолько отчаялся, что решил их дрессировать. Только вот, кроме банки «Жигулей» и солёного огурца у меня дома ничего не завалялось, и я на огурец их, значит, приманивал, хотел, чтоб на задние лапки вставали они и маршировали. Но я ж неудачник, к тому же, не шибко умный. Покусали, в общем, меня тараканы той ночью, а маршировать так и не научились.

Характер у меня мягкий, нет, лучше сказать – мякиш. Вот знаете таких людей, которых встречаешь, а они слова вымолвить не могут, ладошки и подмышки у них вечно потные, и в глаза даже не смотрят – боятся. А голос повысишь – обделаться могут. Так вот, это я такой человек, и ничего тут не попишешь.

И не было бы чего обо мне ещё интересного рассказать, но случилось, однажды, со мной кое-что, что навсегда поменяло мою жизнь. Нет, в лотерею я не выиграл и тараканов маршировать не научил, но сломалось во мне что-то и выросло заново после этого случая. Поэтому я и хочу с вами пережитым поделиться. Да, и грех доброй истории пропадать.

А началось всё, как ни смешно, с тульского пряника. Точнее, забегая немного назад, с новогоднего сабантуя на нашем сантехническом заводе. Ну, понимаете какое производство: смесители производим, раковины, ванны, сортиры и всё такое прочее.

Я на должности младшего подмастерья пятый год кантуюсь. Принеси-подай-пошёлнахуй-непизди. Задевает ли меня это как-то? Ну, в общем-то должно, но как уже раньше упомянул, я умом не блещу особо, а горе то от ума оно всё идёт, так что я в порядке.

Так вот, сабантуй.

Водка, селёдка, Санька лицом в мимозе, да подарки. Пакетики небольшие, сверкающие блёсточками. Я глянь внутрь, а там – тульский пряник. Вот хохотал же. Ну, умора, скажите? А начальник наш и говорит:

– К чаю вам, вместо тринадцатой зарплаты.

Один, в общем, я хохотал и прянику благодарен был. Мне даже чуть морду по синьке не отутюжили за слишком яркое проявление радости.

– В жопу твои пряники, Борисыч, – сказал мой старший мастер Глеб.

Борисыч только ощерился:

– Можешь и в жопу, но лучше с чаем, если не пидор, – на том недовольства и кончились.

Работу то терять никто не хотел, город у нас маленький, на одной сантехнике и выживаем последние лет сто. Покутили сабантуй, да разошлись по домам. Кто посинее был – те прям в цеху отсыпаться остались. Остальные – по свежему снежочку домой.

Зимы навалило в этом году щедро. Моим было в другую сторону, и я, взяв пряник под мышку, потопал своей дорогой, прорубая снег, наваливший по колено, подобно ледоколу во льдах.

Снег стеклянно хрустел и забивался под голенища рабочих сапог. Нос морозился и щипался, а вокруг всё блестело. Самая короткая дорога к моему старенькому бараку на окраине пролегала через лесополосу.

Чёрные ели сомкнулись над моей головой, загораживая собой небо и почти не пропуская свет луны, что пытался освещать мне дорогу. Брёл я почти вслепую, пыхтя и ухая, но крепко держал свой тульский пряник подмышкой, как драгоценный подарок.