Печать демона

ГЛАВА 1. ПОРТАЛ В ПЫЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКЕ

Алиса терпеть не могла пыль. Не просто не любила — с детства её передёргивало от одного вида серых комков, забившихся в угол. Мать говорила: «Ты будешь плохой хозяйкой». Алиса тогда отвечала: «Я найму уборщицу». И вот теперь она стояла посреди закрытого крыла университетской библиотеки имени Ломоносова, и пыль была повсюду — на стеллажах, на полу, в воздухе. Она чувствовала её вкус на губах.

— Дурацкий диплом, — прошептала девушка, чиркая зажигалкой. Пламя выхватило из темноты первые ряды. — Дурацкая тема. «Магические культы позднего Средневековья: ритуалы, символы, социальный контекст». Зачем я только выбрала этот факультет истории?

Ответа не было. Только скрип половиц под её кроссовками. Научный руководитель, пожилой профессор с вечно дрожащими руками, дал ей список литературы из двенадцати пунктов. Одиннадцать Алиса нашла в основном книгохранилище. Двенадцатый — «Демонология и инквизиция: протоколы допросов 1673 года» — числился в закрытом фонде. Доступ только по спецразрешению. А спецразрешение нужно было ждать три недели. У Алисы было три дня до сдачи плана.

Поэтому она сделала то, что делают все отчаянные студенты перед сессией: подговорила охранника (полтора литра виски из ближайшего супермаркета), проскользнула в служебный вход в одиннадцать вечера и теперь пробиралась между стеллажами с единственной зажигалкой в руке.

Она шла по узкому проходу, ведя пальцами по корешкам. Фолианты пахли столетиями. Некоторые рассыпались при прикосновении. Список, который дал научник, был составлен так, будто сам профессор никогда здесь не был.

— Том сорок третий… «Инквизиция и демонология»… — бормотала Алиса, подсвечивая полки. — Где же ты…

Зажигалка нагрелась. Она переложила её в другую руку и вдруг заметила странное — в самом конце стеллажа, за слоем паутины, стояла книга, которую не могла осветить ни одна лампа. Она будто сама поглощала свет.

Кожаный переплёт. Никакого названия. И металлический замок — маленький, изъеденный ржавчиной, но целый.

— Не то, — выдохнула Алиса. — Но красивое.

Она протянула руку. Кончики пальцев коснулись корешка.

Мир дёрнулся.

Это было единственное слово, которое пришло в голову позже. Мир дёрнулся, как лошадь, которую ударили хлыстом. Пол ушёл из-под ног, но не провалился, а растянулся. Воздух загудел. Книга раскрылась сама — без ключа, без щелчка, просто страницы начали переворачиваться, и с каждой вспышкой зелёного света Алису тянуло вперёд, вглубь, сквозь.

Она закричала. Но звук остался где-то там — в библиотеке, где догорала упавшая зажигалка.

А потом — тишина.

Она упала на каменный пол, выбив локтями искры из плит. Боль была настоящей — острой, до слёз. Значит, она жива.

— Очнулась, — произнёс голос. Низкий. Спокойный. И такой холодный, что у Алисы мурашки побежали не от боли, а от звука.

Она подняла голову.

Над ней стоял мужчина. Нет — не мужчина. Слишком правильные черты. Слишком острые скулы. Глаза — вертикальные зрачки на алом фоне — смотрели без интереса, как на упавшую муху. Длинные чёрные волосы падали на плечи. На нём был плащ из плотной тёмно-синей ткани, расшитой серебряными нитями, и на груди — значок: череп в пламени.

— Где я? — голос Алисы сел от крика.

— В моём кабинете, — он чуть склонил голову. — Вопрос в том, что ты и откуда.

Алиса попыталась встать, но ноги не слушались. Она опёрлась на стену — и отдёрнула руку. Стена была тёплой. Живой. Камень пульсировал, как сердце.

— Это сон, — сказала она твёрдо. — У меня экзамен завтра. Я просто перегрелась в библиотеке.

— Ты не перегрелась, — мужчина сделал шаг вперёд. Под его сапогом треснула плита. — Ты открыла портал. Не знаю как. Не знаю зачем. Но теперь ты здесь. В Академии Тёмных Грёз. И у тебя есть ровно три минуты, чтобы объяснить, кто тебя послал.

— Никто не посылал, — Алиса сглотнула. Она заметила, что дышит паром. В кабинете было холодно, несмотря на живые стены. — Я студентка. Обычная. Из Москвы.

— Москвы, — повторил он без эмоций. — Нет такого королевства.

— Это город!

— Городов с таким названием нет в шести мирах.

У Алисы закружилась голова. Она опустилась на пол, обхватив колени.

— Послушайте… кто вы?

Он помолчал. Потом медленно, будто делая одолжение, произнёс:

— Азазель. Ректор этой академии. Демон шестого круга. И если ты — шпион совета, я сожгу тебя до того, как ты произнесёшь заклинание.

Он щёлкнул пальцами — в воздухе вспыхнуло чёрное пламя. Алиса почувствовала жар даже на расстоянии.

— Я не шпион! — закричала она. — Я вообще не знаю, что такое совет! Я упала через книгу! Через старую книгу в библиотеке! У меня зажигалка была, я искала том по демонологии!

Азазель замер. Чёрное пламя погасло.

— Том по демонологии, — повторил он медленно. — В закрытом крыле. С замком без ключа.

— Да!

— Ты коснулась книги.

— Да!

Он сделал шаг назад. Впервые за всё время на его лице промелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Этого не может быть, — сказал он тихо. — Гримуар Отверстых Врат выбирает только носителя печати. Но ты… ты человек.

— Я сказала уже, что человек! — Алиса всхлипнула. Слёзы текли по щекам, и она ненавидела себя за эту слабость. — Вы можете меня просто отпустить? Я ничего не просила.

— Отпустить, — Азазель усмехнулся. Усмешка вышла страшной — потому что глаза остались ледяными. — Если ты открыла портал, обратного пути нет. Книга сгорела. Ты здесь навсегда.

Он замолчал, но не закончил фразу. Алиса почувствовала, что он что-то не договаривает.

— Что вы не сказали? — спросила она, и её голос дрогнул.

— Если ты останешься здесь, тебя найдут. Стражи совета. Они почувствуют чужую ауру. И тогда… — он помолчал, — они сожгут тебя. Без суда. Как нарушительницу равновесия.

— А вы? — Алиса посмотрела на него. — Вы не можете меня защитить?

— Я? — он усмехнулся. — Я демон. Если совет узнает, что я укрываю чужака, у меня будут свои проблемы. Но… — он снова замолчал, и Алиса увидела, как его глаза сузились, рассматривая её. — Есть один способ.

— Какой?

— Ты должна стать частью этого мира. Получить имя, легенду, защиту. Но для этого… — он протянул руку, и на его ладони появился свиток, свернутый в трубку. — Ты должна подписать контракт.

— Контракт? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. — С вами?

— Со мной, — он развернул свиток. Чёрная бумага, серебряные буквы. Алиса не умела читать на этом языке, но почему-то понимала каждое слово. Слово «смерть» встречалось трижды. Слово «кровь» — пять раз. — Ты будешь делать то, что я скажу. Взамен я дам тебе имя, кровь, защиту. И научу магии. Настоящей. Не той, что в твоём мире называют фокусами.

— А если я откажусь?

— Тогда я сдам тебя стражам, — он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Или они найдут тебя сами. Чужая аура здесь как маяк.

Алиса посмотрела на свиток. На чёрную бумагу, на серебряные буквы, которые пульсировали в такт её сердцу. Она думала о доме, о матери, о дипломе. И понимала, что всего этого больше нет.

— Подписывай, — сказал Азазель, и в его голосе не было ни угрозы, ни сочувствия. Только холодная необходимость.

Она взяла свиток дрожащими руками. Пальцы не слушались, но она заставила себя прижать палец к серебряной печати.

Кровь брызнула. Свиток вспыхнул синим пламенем.

И в ту же секунду Алиса почувствовала, как внутри неё поселилось чужое дыхание. Холодное, тяжёлое, оно пульсировало в груди, как второе сердце.

— Что… что это? — прошептала она, прижимая руку к груди.

— Контракт, — Азазель спрятал руки за спину. — Теперь ты моя. И я твой. Взаимовыгодное рабство, если хочешь.

— Я не хочу быть рабыней, — Алиса подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнула искра, которой он не ожидал.

— Не будешь, — он усмехнулся. — Ты будешь моей студенткой. Моим агентом. Моими глазами в академии. А я — твоим щитом. Договорились?

— А выбора у меня нет, — она попыталась встать, но ноги не слушались.

— Нет, — согласился он.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в чёрной форме, с амулетом на груди, который светился тревожным красным. Страж.

— Ректор, — сказал он, не сводя глаз с Алисы. — Мы засекли чужеродную ауру. Здесь?

Азазель не обернулся. Он стоял, глядя на Алису, и его лицо было непроницаемым.

— Никого, — сказал он. — Сработала старая сигнализация. Я уже проверил.

— Но приборы показывают…

— Я сказал: никого, — голос Азазеля стал жёстче, и в нём зазвучали ноты, от которых у стражника побелели костяшки пальцев.

Стражник колебался. Его взгляд скользнул по кабинету, задержался на Алисе, но она сидела на полу, прижавшись к стене, и старалась выглядеть как можно незаметнее. Азазель стоял перед ней, закрывая её своим телом.

— Я… понял, ректор, — стражник сделал шаг назад. — Прошу прощения за беспокойство.

Дверь закрылась. Алиса выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

— Это было близко, — сказала она.

— Это было только начало, — Азазель повернулся к ней. — Вставай. У нас мало времени. Нужно убрать твою ауру, пока они не вернулись с более точными приборами.

Он протянул руку. Алиса посмотрела на его ладонь — бледную, с длинными пальцами, на которых не было колец. Она не знала, можно ли ему доверять. Но выбора у неё не было.

Она взяла его руку. Пальцы были холодными, но она не отдернула.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь я дам тебе новое имя. Новую кровь. Новую жизнь, — он помог ей встать. — И надолго запомни: если кто-то спросит, ты — Алиса фон Эйзен, последняя из обедневшего рода с севера. Твой дар проснулся недавно. Ты ничего не знаешь о других мирах. Ясно?

— Ясно, — кивнула она, чувствуя, как слова ложатся в память, как будто их вдавливали туда силой.

— А теперь — иди, — он отпустил её руку и указал на дверь. — За дверью тебя встретит Лира. Она покажет тебе комнату. Завтра в шесть утра — первый урок. Не опаздывай.

— А вы? — спросила Алиса, не двигаясь с места.

— Я должен замести следы, — он уже отвернулся к столу, где дымился только что потухший свиток. — Иди. И не оглядывайся.

Алиса вышла в коридор. Дверь за ней закрылась с мягким, окончательным щелчком. В коридоре её ждала девушка с пепельными волосами — та самая, которую она мельком видела, когда падала в вестибюль.

— Лира, — представилась та. — Пойдём, покажу твою комнату. И советую не задавать лишних вопросов. Ректор не любит любопытных.

Алиса пошла за ней, чувствуя, как внутри пульсирует холодная искра контракта. Она не знала, что её ждёт. Но она знала одно: обратной дороги нет.

Никогда.

Алиса не успела ответить. Не успела даже осознать, что только что построила невидимую стену из собственной воли. Потому что в следующую секунду дверь кабинета, в которую она так недавно вошла, содрогнулась от тяжёлого удара. Кто-то бил снаружи — не кулаком, чем-то металлическим, тяжёлым. Звук был глухим, но от него задрожали стены, и звёзды на потолке замерцали тревожно, как будто их спугнули.

— Ректор Азазель! — голос с той стороны был резким, металлическим, с нотками приказного тона. — Мы зафиксировали всплеск портальной магии. По приказу совета нам необходимо провести проверку.

Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она посмотрела на Азазеля, ища в его лице хоть какую-то подсказку. Но демон оставался спокойным, даже отстранённым. Он медленно поднялся из-за стола и поправил манжеты сюртука, словно готовился к светской беседе, а не к возможной угрозе.

— Стража совета, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Если они увидят тебя здесь, в моём кабинете, в одежде твоего мира… — он не закончил, но Алиса и так поняла. Вчера он уже говорил, что совет сжигает чужаков.

— Что мне делать? — прошептала она, и её голос дрогнул. Внутри всё сжалось от страха — не того абстрактного, который она чувствовала, когда падала в портал, а живого, физического, который заставлял сердце биться где-то в горле.

— Молчать, — он шагнул к ней и схватил за плечо. Пальцы его были холодными, но хватка — стальной. — Смотреть в пол. Не двигаться. И не дышать слишком громко.

Он подвёл её к стене, и Алиса только сейчас заметила, что там, между двумя книжными шкафами, есть углубление — ниша, скрытая тяжёлой портьерой из чёрного бархата. Азазель отодвинул ткань и почти втолкнул её внутрь. Она оказалась в тесном, душном пространстве, где пахло пылью и старыми свитками. Сквозь щель между шторами она видела кусочек кабинета: стол, кресло, часть звёздного потолка.

— Сиди тихо, — голос Азазеля прозвучал уже откуда-то сбоку, и она поняла, что он вернулся к столу.

— Ректор! — голос стража повторился, настойчивее. — Откройте дверь. Это предписание совета. Нам известно, что портал был открыт именно здесь.

— Мне известно, что вы мешаете мне работать, — голос Азазеля был спокойным, почти ленивым, но в нём чувствовалась сталь. — Предъявите приказ за подписью главы совета. Иначе я буду вынужден напомнить вам, что моя академия — не место для ночных обысков без должных оснований.

Алиса затаила дыхание. Она слышала, как за дверью перешёптываются. Два голоса, может быть, три. И тяжёлое дыхание — они не уйдут просто так.

— Приказ будет, — ответил тот же голос. — А пока мы имеем право провести визуальный осмотр. Всплеск магии был зафиксирован в этой башне. Мы должны убедиться, что никто не пострадал и что портал не угрожает безопасности академии.

— Никто не пострадал, — голос Азазеля стал жёстче. — А портал был закрыт мной лично. Можете доложить совету, что инцидент исчерпан.

— Ректор, — в голосе стражника появились нотки сомнения, но не уверенности. — Мы должны увидеть сами.

Тишина. Алиса не видела, что происходит, но слышала, как Азазель медленно обошёл стол. Его шаги были бесшумными — она поняла это по тому, как затихли стражники за дверью. Они тоже слушали. И боялись. Она чувствовала это — их страх, острый, липкий, он просачивался сквозь дерево двери, как дым.

— Вы хотите войти? — голос Азазеля прозвучал почти ласково. — В мой кабинет. Без приказа. Без приглашения. Среди ночи.

— Ректор…

— Вы забываетесь, стражник, — в голосе Азазеля появился холод, от которого у Алисы мурашки побежали по коже. — Я — глава этой академии. Я — демон шестого круга. Я — тот, кто триста лет назад заключил договор с советом, по которому моя воля здесь — закон. Вы хотите оспорить этот договор?

— Нет, ректор, — голос стражника стал тише. — Но…

— Но вы всё ещё здесь, — перебил Азазель. — Вы всё ещё настаиваете. Это означает, что вы либо не верите мне, либо выполняете чей-то приказ, который выше моего авторитета. Что из этого, стражник?

Молчание. Алиса слышала, как один из стражников сглотнул. Как скрипнула кожаная амуниция. Как кто-то сделал шаг назад.

— Мы… доложим совету, что инцидент исчерпан, — сказал первый голос, но в нём уже не было прежней уверенности.

— Доложите, — согласился Азазель. — И передайте главе совета, что если он хочет проверить мою академию, он может прийти сам. С приказом. И с уважением, которого заслуживает мой пост.

— Будет передано, — голос стражника звучал теперь глухо, почти покорно.

Шаги. Дверь снова содрогнулась, но теперь уже от того, что кто-то отступил от неё. Шаги затихали в коридоре, и Алиса слышала, как они удаляются — сначала громко, потом всё тише, и наконец воцарилась полная, абсолютная тишина.

Она не сразу поняла, что задерживает дыхание. Лёгкие горели, и она выдохнула — резко, громко, почти со стоном. Руки дрожали, колени подгибались, и она прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Можешь выходить, — голос Азазеля прозвучал уже рядом, и портьера отодвинулась.

Она вышла из ниши и чуть не упала — ноги не слушались. Азазель подхватил её за локоть, не давая осесть на пол, и она вцепилась в его рукав, чувствуя под пальцами холодную кожу сюртука.

— Они… они ушли? — прошептала она.

— Ушли, — он помог ей дойти до стула и почти заставил сесть. — Но вернутся. Как только совет получит их доклад. Сегодня они ушли, потому что я был сильнее. Завтра они могут прийти с приказом, который я не смогу оспорить.

— И что тогда? — она подняла на него глаза. В них стояли слёзы — не от слабости, от напряжения, которое наконец нашло выход.

— Тогда, — он сел напротив, и его лицо было спокойным, даже расслабленным, но в глазах горел тот холодный, расчётливый огонь, который она уже начинала узнавать, — у тебя будет два выхода. Первый: я отдам тебя совету. Они проведут допрос, выяснят, откуда ты, и, скорее всего, сожгут на костре для очищения магических потоков. Второй: ты заключишь со мной контракт и станешь моей студенткой. Под моей защитой.

— Вы уже говорили об этом, — Алиса вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Вчера. Контракт.

— Вчера у тебя было время подумать, — он скрестил руки на груди. — Сегодня у тебя есть время решить. Стража ушла, но они оставили магические метки. Как только я сниму их, совет узнает, что здесь что-то было. У меня есть до рассвета.

— А если я откажусь?

— Я уже сказал, — его голос был ровным, почти безразличным. — Совет сожжёт тебя. Я не могу этому помешать без контракта.

— Но вы можете меня отпустить, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Открыть портал обратно. Отправить домой.

Азазель молчал. Молчал долго, и в этом молчании было что-то, что заставило её сердце биться медленнее, а потом снова быстрее.

— Не могу, — сказал он наконец. — Гримуар Отверстых Врат, который ты открыла, сгорел. Портал, который ты создала, был одноразовым. Твой мир закрыт для тебя. Навсегда.

— Навсегда? — её голос сорвался на шёпот.

— Навсегда, — он не отводил взгляда. — Я не могу дать тебе больше, чем предлагаю. Защиту. Имя. Легенду. Шанс выжить и, возможно, найти способ вернуться. Если такой способ вообще существует.

— А если не существует?

— Тогда ты останешься здесь. Живой. Свободной. С магией, которую я научу тебя использовать. Это больше, чем совет дал бы тебе.

Алиса опустила голову. Она смотрела на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовала, как ногти впиваются в ладони. Она хотела плакать. Она хотела кричать. Она хотела проснуться в своей постели, в своей общаге, под будильник, который никогда не звонил вовремя. Но она не спала. И не проснётся. Никогда.

— Что я должна делать? — спросила она, и голос её прозвучал ровно, почти спокойно.

Азазель поднялся и подошёл к столу. Из ящика он достал свиток — тот самый, чёрный, с серебряной каймой. Положил его перед ней.

— Прочитай, — сказал он. — Вслух.

Алиса взяла свиток. Бумага была холодной, гладкой, и буквы — серебряные, светящиеся — складывались в слова на языке, которого она не знала, но который понимала.

«Я, нижеподписавшаяся, добровольно вступаю в служение ректору Академии Тёмных Грёз Азазелю, демону шестого круга. Обязуюсь: хранить тайну своего происхождения; выполнять все задания, связанные с расследованием убийств; не покидать пределы академии без разрешения; в случае нарушения контракта — отдать свою душу во власть подписавшего».

Она читала, и каждое слово отдавалось в груди тяжестью. «Расследование убийств». Она вспомнила, что он говорил вчера: триста лет, убийства студентов, вырванные сердца. Он хочет, чтобы она искала убийцу. Игрушка в его руках.

— Я не охотник, — сказала она, поднимая глаза. — Я студентка. Я даже магии не знаю.

— Ты построила щит, — напомнил он. — Без обучения. Без заклинания. Только волей. Это больше, чем могут многие маги после лет учёбы.

— И вы хотите, чтобы я искала убийцу?

— Я хочу, чтобы ты была моими глазами там, где я не могу быть, — он сел напротив. — Ты будешь учиться. Ты будешь общаться со студентами. Ты будешь втираться в доверие. А я буду учить тебя защищаться. И, возможно, когда-нибудь ты сможешь защитить не только себя.

— А если убийца нападёт на меня?

— Я не позволю, — его голос стал тише, но твёрже. — В этот раз — не позволю.

Алиса смотрела на свиток. Серебряные буквы пульсировали, словно ждали её решения. Она думала о доме, о матери, о профессоре, о дипломе, который так и не напишет. О том, что её жизнь, её будущее, её мир остались там, за порталом, который сгорел вместе с книгой.

— Я согласна, — сказала она.

Азазель вытащил из того же ящика маленький серебряный кинжал. Лезвие было тонким, почти иглой.

— Будет больно, — предупредил он. — Контракт берёт не только кровь. Он берёт часть твоей воли. Ты почувствуешь, как что-то внутри меняется. Не сопротивляйся.

Она протянула руку. Её пальцы дрожали, но она не убрала их.

Кинжал полоснул по подушечке указательного пальца. Боль была острой, но короткой. Кровь выступила мгновенно — ярко-красная, человеческая, живая. Азазель взял её за запястье, и его пальцы были холодными, но она не отшатнулась. Он сжал её палец, и капля крови упала на свиток.

И тогда случилось то, что Алиса не забудет никогда.

Серебряные буквы на чёрной бумаге вспыхнули алым. Свиток дёрнулся, как живой, и свернулся в трубочку. Азазель отпустил её руку, и в тот же миг Алису пронзила боль — не физическая, а какая-то внутренняя, будто кто-то сжал её сердце ледяной рукой и спросил: «Отдаёшь добровольно?»

Она не могла не ответить. «Да».

Рука разжалась. В глазах потемнело. На секунду Алиса потеряла сознание — или не потеряла, а просто выпала из времени. А когда очнулась, сидела на том же стуле, а на столе не было ни свитка, ни кинжала. Только Азазель смотрел на неё странным взглядом — в котором смешались уважение, тревога и что-то ещё, чего она не могла определить.

— Всё, — сказал он. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

— Ваша? — она приложила ладонь к груди. Сердце билось ровно, но внутри, в самом центре, горела маленькая холодная искра. Чужая.

— Образно выражаясь, — он поднялся. — Ты под моей защитой. И под моим контролем. Нарушишь условия — искра станет огнём и сожжёт твою душу изнутри. Так что советую не нарушать.

— Я поняла, — сказала Алиса. Голос её звучал ровно — слишком ровно для той, у кого только что украли свободу. — Когда мне начинать учиться?

Азазель посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг протянул руку и убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Жест был таким неожиданным, что Алиса замерла. Его холодные пальцы коснулись её щеки — и тут же отдернулись, будто обожглись.

— Завтра, — сказал он, отворачиваясь. — В шесть утра. Не опаздывай. Я не люблю ждать.

Он щёлкнул пальцами, и дверь кабинета открылась. В коридоре было темно, и только далёкие факелы мерцали в конце галереи.

— Иди, — сказал Азазель. — Лира проводит тебя в комнату. Отдыхай. Завтра будет новый день.

Алиса встала. Ноги дрожали, но она заставила себя идти прямо. У порога она обернулась.

— Азазель, — сказала она.

Он поднял голову.

— Спасибо, что не убили.

— Ещё успею, — ответил он с кривой усмешкой. — Если ты будешь плохо учиться.

Она вышла. В коридоре её ждала Лира, прислонившись к стене.

— Идём, — сказала она, беря Алису за локоть. — Ты задашь мне тысячу вопросов. Я отвечу на пятьсот. Остальные пятьсот ты задашь ему, но я советую не злоупотреблять. Демоны не терпеливые создания.

— Он не кажется таким уж страшным, — солгала Алиса.

Лира остановилась, повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза.

— Он сжёг живьём трёх магов на моих глазах за то, что они оскорбили его фамилию, — сказала она тихо. — Он может быть милым ровно до тех пор, пока ты ему полезна. Запомни это.

Алиса запомнила. И всю дорогу до спальни не проронила ни слова.

Они шли по коридору молча. Алиса старалась запоминать дорогу, но мысли путались, и повороты сливались в один бесконечный лабиринт. Лира двигалась уверенно, её сапоги звонко цокали по каменным плитам, и этот звук разносился по галереям гулким эхом. Алиса старалась ступать тише, но её новые сапоги скрипели, и каждый скрип казался ей оглушительным.

— Вот, — Лира остановилась перед высокой дубовой дверью с медной табличкой. На табличке было выгравировано: «Комната 17. Лира Вэллс, Алиса фон Эйзен».

— Фон Эйзен, — прочитала Алиса вслух. — Это моя новая фамилия?

— Да, — Лира толкнула дверь. — Азазель выбрал её не случайно. Эйзены — вымерший род с севера. Их замок разрушен уже двести лет. Никто не сможет проверить твоё происхождение. Заходи.

Комната оказалась неожиданно уютной. Две кровати с тяжёлыми балдахинами из тёмно-синего бархата, два письменных стола, большой камин, в котором уже потрескивали дрова, и огромное окно, выходящее во внутренний двор. На подоконнике стояли горшки с какими-то растениями, которые мягко светились в темноте — бледно-зелёным, как светлячки.

— Это светомох, — пояснила Лира, заметив взгляд Алисы. — Заменяет свечи. Не коптит, не пахнет. И успокаивает нервы.

Алиса подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, горел огромный костёр. Вокруг него сидели студенты — человек тридцать, в мантиях разного цвета. Они пели что-то на непонятном языке, раскачиваясь в такт.

— Это факультет огня, — Лира встала рядом. — У них каждую ночь ритуалы. Не обращай внимания. Огневики любят шум.

— А какие ещё факультеты? — спросила Алиса, не отрывая взгляда от костра.

— Четыре. Огонь, вода, земля, воздух. И пятый — дух. Наш. Самый малочисленный. Нас всего двенадцать на всю академию, — Лира усмехнулась. — Говорят, маги духа рождаются раз в сто лет. Азазель набирает тех, у кого есть хотя бы искра. Но настоящие — единицы.

— А я? — Алиса повернулась к ней. — Что будет с моим даром? У меня ведь вообще никакой магии нет.

— Азазель что-то придумает, — Лира пожала плечами. — Он древний. Он знает такие вещи, о которых совет даже не догадывается. — Она помолчала, потом добавила тише: — Садись. Я принесу поесть. Ты выглядишь так, будто тебя не кормили неделю.

— Меня кормили, — возразила Алиса, но спорить не стала. Она опустилась на край кровати и вдруг поняла, насколько устала. Каждое движение давалось с трудом, как будто её тело налили свинцом.

Лира вышла и вернулась через несколько минут с подносом. На нём были: миска с густым супом, ломоть хлеба, кружка с тёплым молоком и маленькое блюдце с мёдом.

— Ешь, — коротко приказала она, ставя поднос на стол. — Потом будешь спать. Завтра в шесть утра ты уже должна быть в кабинете ректора.

Алиса послушно взяла ложку. Суп оказался наваристым, с какими-то незнакомыми кореньями и мясом, которое таяло во рту. Она ела медленно, чувствуя, как тепло расползается по телу, успокаивая дрожь. Лира села напротив, на свою кровать, и молча наблюдала.

— Ты ведь не просто так здесь, да? — спросила Алиса, отставив пустую миску. — Азазель сказал, что ты работаешь на него. Но он сказал и то, что у тебя есть свои интересы.

Лира усмехнулась. Усмешка у неё была кривоватая, с налётом горечи.

— Сообразительная, — она откинулась на подушки, поджав под себя ноги. — Да, у меня есть свои интересы. Моя сестра погибла здесь два года назад. Третья жертва за последние триста лет, если верить официальным отчётам.

— Третья? Но Азазель говорил…

— Азазель говорил правду, — Лира перебила её. — Убийства происходят редко, раз в несколько десятилетий. Но они происходят. И совет магов каждый раз списывает их на несчастные случаи. Сестра была сильным магом. Слишком сильным для того, чтобы случайно умереть на ритуале, — она сжала пальцы в кулаки. — Я знаю, что её убили. И я знаю, что Азазель — единственный, кто хочет найти убийцу. Поэтому я здесь. Поэтому я служу демону.

— Мне жаль, — тихо сказала Алиса.

— Не жалей. Лучше будь осторожна, — Лира посмотрела на неё в упор. — Ты сейчас самое уязвимое существо в академии. Без магии, без защиты, без союзников. Азазель даст тебе силу, но это займёт время. А убийца, возможно, уже знает, что ты здесь.

— Как он может знать? Я только что появилась.

— В академии есть те, кто чувствует чужаков. Древние духи. Стены. И… — Лира запнулась, — некоторые преподаватели. Не все здесь такие, как Азазель. Некоторые давно продали душу не ему, а совету.

Алиса поставила кружку с молоком на стол. Руки снова начали дрожать.

— Кто они? Убийцы? Что им нужно?

— Никто не знает, — Лира покачала головой. — Каждый раз жертвами становятся девушки. Молодые. Сильные. С редким даром. У всех вырваны сердца, а на телах нанесены знаки, которые никто не может расшифровать. Азазель считает, что это ритуал. Что-то древнее. Что-то, что требует крови.

— И он думает, что я смогу это остановить?

— Он думает, что ты сможешь стать приманкой, — жёстко сказала Лира. — Не обманывайся. Демоны не сентиментальны. Если понадобится, он подставит тебя под удар, чтобы выманить убийцу. Твоя задача — стать сильной настолько, чтобы не дать себя убить.

Алиса опустила глаза. Внутри всё сжалось — не от страха, а от злости. На себя, на Азазеля, на этот мир, который вырвал её из привычной жизни и бросил в мясорубку.

— Хорошо, — сказала она, поднимая голову. — Я стану сильной. И я найду того, кто убил твою сестру.

Лира долго смотрела на неё, потом кивнула.

— Может быть, из тебя действительно что-то выйдет, — она встала и подошла к окну. — Ложись спать. Завтра будет тяжело.

Алиса подошла к своей кровати. Балдахин оказался не просто украшением — стоило ей лечь, как бархатные пологи сомкнулись, создавая вокруг неё тёплый, защищённый кокон. Светомох на подоконнике приглушил свечение, и комната погрузилась в полумрак.

— Лира, — позвала Алиса. — А Азазель… он всегда такой холодный?

В темноте послышался тихий смешок.

— Он демон. Они все холодные. Но… — Лира замолчала на секунду, — иногда мне кажется, что он чувствует больше, чем показывает. Особенно когда речь идёт о жертвах. Он был ректором, когда убили первую девушку. Триста лет назад. Говорят, она была его студенткой. И что он любил её.

— Любил? Демон?

— Почему нет? — голос Лиры стал серьёзным. — Демоны не перестают чувствовать. Они просто по-другому это показывают. Азазель не говорит о ней. Никогда. Но в его кабинете, в дальнем ящике стола, хранится портрет. Я видела один раз. Красивая девушка. Тёмные волосы, светлые глаза. Очень похожа на тебя, кстати.

Алиса замерла.

— Что значит «похожа»?

— Внешне. Та же форма лица, те же глаза. Я даже испугалась, когда увидела тебя в вестибюле. Подумала — призрак, — Лира зевнула. — Ладно, спи. Утро вечера мудренее.

Алиса хотела спросить ещё, но слова застряли в горле. Она повернулась на бок, уставившись в тёмный бархат балдахина. Мысли путались: портал, демон, контракт, убийства, девушка, похожая на неё. Слишком много за один вечер. Слишком много для обычного человека.

Она не заметила, как провалилась в сон.

Ей снился сад. Огромный, запущенный, с деревьями, чьи ветви сплетались в причудливые арки. В центре стоял фонтан, но вместо воды из него лился свет — жидкий, серебристый, он стекал по краям чаши и исчезал в траве, не оставляя следов.

Алиса шла по дорожке, усыпанной лепестками. Её ноги не касались земли — она парила в нескольких сантиметрах, и это не вызывало страха. Во сне всё было естественно.

— Ты пришла.

Голос раздался сзади. Она обернулась.

Азазель стоял у фонтана. Без плаща, без ректорских знаков. На нём была простая чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, и впервые Алиса увидела его не как демона, не как ректора, а просто как мужчину. Высокого, бледного, с острыми чертами лица и глазами, которые сейчас были не алыми, а тёмно-красными — почти коричневыми.

— Это сон? — спросила Алиса.

— Да. Но я настоящий, — он сделал шаг к ней. — Контракт позволяет мне проникать в твои сны. Для защиты.

— Для защиты? — Алиса невольно отступила. — Или для контроля?

— И то, и другое, — он не стал отрицать. — Ты сейчас беззащитна. Твой разум — открытая книга для любого менталиста. Я поставил блоки, но чтобы они работали, я должен появляться здесь каждую ночь. Пока ты не научишься защищаться сама.

— И вы будете приходить ко мне в сны? Каждую ночь?

Азазель склонил голову, рассматривая её. В свете фонтана его лицо казалось высеченным из мрамора — красивое, холодное, недосягаемое.

— Тебя это пугает?

— Нет, — солгала Алиса.

— Ты плохая лгунья, — заметил он. — Но это поправимо. Первое, чему я научу тебя завтра — контролировать эмоции. В этом мире твоё лицо — твоё оружие. И твоя слабость.

Он подошёл ближе. Теперь их разделял всего шаг. Алиса чувствовала исходящий от него холод — не физический, а какой-то внутренний, ментальный. Как будто рядом стояла стена, за которой бушевала буря, но наружу выходил только лёд.

— Лира сказала, у вас была студентка. Похожая на меня, — выпалила Алиса, сама не ожидая от себя такой смелости.

Азазель замер. В его глазах что-то дрогнуло — тень, вспышка, может быть, боль.

— Лира слишком много говорит, — сказал он тихо. — Это не её тайна.

— А чья?

— Моя, — он отвернулся к фонтану. Свет от воды падал на его лицо, делая тени глубже. — Её звали Серена. Она была моей ученицей триста лет назад. И она умерла в этом саду. У неё вырвали сердце на моих глазах, а я не смог её спасти.

Голос его был ровным, почти безжизненным, но Алиса услышала то, что скрывалось за словами — вину. Такую огромную, что она заполняла всё пространство сна.

— Я нашёл её тело на рассвете, — продолжил Азазель. — Она лежала вон там, — он указал на клумбу с алыми цветами, — и улыбалась. Представляешь? Улыбалась. С открытыми глазами. Как будто ей показали что-то прекрасное перед смертью.

— И вы не нашли убийцу?

— Я нашёл. Я знаю, кто это сделал. Но не могу доказать. Потому что убийца — член совета магов. Самый уважаемый. Самый неприкасаемый, — Азазель повернулся к ней, и теперь его глаза снова стали алыми — яркими, горящими. — Триста лет я жду момента, чтобы уничтожить его. Триста лет я собираю доказательства. И теперь, когда появилась ты…

— Я?

— Ты прошла через Гримуар Отверстых Врат. Тот, кто его открывает, видит истинную сущность убийцы. Это записано в пророчестве. Ты можешь стать ключом.

— Каким ключом? Я ничего не видела! Я просто упала в портал!

— Ты увидишь. Во сне. В видениях. Гримуар оставляет отпечаток в сознании. Рано или поздно он начнёт показывать тебе то, что ты видела в момент перехода, — Азазель шагнул к ней и взял за плечи. Его пальцы были холодными, но на этот раз Алиса не отшатнулась. — Ты должна запомнить всё. Каждую деталь. Каждое лицо. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизни всех, кто ещё может стать жертвой.

— А если я не захочу? — спросила Алиса, глядя ему прямо в глаза.

— Захочешь, — он чуть наклонил голову. — Потому что ты из тех, кто не может пройти мимо. Я вижу это по твоим глазам. Ты не изменилась за триста лет.

— Я не Серена, — резко сказала Алиса. — Я другая. И я не собираюсь быть для вас заменой.

Азазель отпустил её. Отступил на шаг. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Я знаю, что ты другая, — сказал он тихо. — Серена никогда бы не посмела так со мной разговаривать.

— Может быть, поэтому она и умерла, — вырвалось у Алисы.

Тишина. Фонтан перестал светиться. Сад погрузился в темноту, и только глаза Азазеля горели в этой темноте двумя алыми углями.

— Ты права, — сказал он наконец. — Именно поэтому.

Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в темноте. Алиса осталась одна. Она хотела крикнуть ему вслед, извиниться, объяснить, что не хотела быть жестокой, но слова застряли в горле. Она просто стояла посреди исчезающего сада и чувствовала, как сон тает, уступая место пробуждению.

Она открыла глаза в своей комнате. Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом. За окном было ещё темно. Лира спала, свернувшись клубком под одеялом.

Алиса лежала, глядя в балдахин, и сжимала пальцами край простыни. На щеке всё ещё чувствовался холод пальцев Азазеля. В груди билось сердце — слишком быстро, слишком громко.

Она сказала ему, что не Серена. Но почему-то сейчас, в тишине предрассветной академии, ей казалось, что она ошибается. Что где-то глубоко, в самой своей сути, она была именно той девушкой, которая триста лет назад улыбалась мёртвой улыбкой на клумбе с алыми цветами.

Азазель тоже так думал. И это было страшнее, чем любой контракт.

Алиса не поняла, сколько времени прошло с момента пробуждения. Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом, не меняя интенсивности, и определить час было невозможно. За окном висела густая синева — ни намёка на рассвет. Но внутренний голос, который она раньше считала обычной интуицией, а теперь начинала подозревать в чём-то большем, настойчиво твердил: «Вставай. Он не прощает опозданий».

Она села на кровати. Балдахин раздвинулся сам собой — бархатные полотнища бесшумно разъехались в стороны, открывая комнату. Лира спала на соседней кровати, свернувшись клубком, её пепельные волосы разметались по подушке. Дыхание было ровным, глубоким. Алиса задержала на ней взгляд на секунду — хотелось разбудить, спросить, как здесь принято одеваться, куда идти, чего ждать. Но что-то остановило. Она сама должна справиться. Это её первый экзамен.

На стуле у кровати лежала одежда. Алиса не заметила её вчера — слишком была измотана. Серая длинная туника из плотной ткани, тёмно-синий жакет с серебряной вышивкой на воротнике, кожаные штаны, мягкие сапоги до щиколотки. И поверх всего — мантия. Тёмно-синяя, почти чёрная, с капюшоном, подбитая изнутри чёрным мехом. На груди — значок: раскрытая ладонь с глазом в центре. Символ факультета духа.

Алиса провела пальцами по ткани. Она была дорогой — не магазинной, а ручной работы, с едва заметными магическими нитями, которые поблёскивали в полумраке. Кто успел это приготовить? Азазель? Или Лира? Или здесь всё происходит само собой, по взмаху руки?

Она оделась быстро, хотя непривычная одежда сковывала движения. Штаны сидели идеально, будто шили на неё. Туника пахла лавандой и ещё чем-то неуловимым — может быть, той самой мятой, которой пахло в кабинете ректора. Сапоги оказались на удивление удобными, с мягкой подошвой, которая не скользила по камню.

У зеркала — большого, в тяжёлой деревянной раме, стоящего в углу — она замерла. На неё смотрела чужая девушка. Те же тёмные волосы, собранные в низкий хвост, те же серые глаза, острые скулы и бледная кожа. Но одежда меняла всё. В джинсах и толстовке она была обычной студенткой, одной из тысяч. Здесь, в мантии факультета духа, она становилась частью этого мира. Чужой, но принятой.

— Выглядишь неплохо, — раздался сзади сонный голос. — Для той, кто вчера упала с портала.

Алиса обернулась. Лира сидела на кровати, протирая глаза. На ней была ночная рубашка, простая, льняная, но на поясе всё равно висел кинжал. Видимо, здесь даже спят с оружием.

— Спасибо за одежду, — сказала Алиса. — И за всё.

— Не благодари. Это приказ ректора, — Лира спустила ноги с кровати и потянулась, хрустнув позвонками. — Он ждёт тебя в кабинете ровно в шесть. Сейчас без пятнадцати. У тебя есть время умыться и выпить что-нибудь.

— А завтрак?

— Завтрак после первого урока. Азазель не любит, когда еда мешает магии, — Лира указала на маленькую дверь в углу. — Там умывальник. Вода холодная, но это бодрит.

Умывальник оказался медным, с длинным носиком и ручкой-рычагом. Алиса повернула её, и из крана полилась вода — ледяная, пахнущая мятой. Она умылась, чувствуя, как каждая капля пробирает до костей. Зубы чистить было нечем, и она просто прополоскала рот, морщась от вкуса. В углу висело маленькое зеркальце, и Алиса посмотрела на своё отражение: бледное, глаза с тёмными кругами, но взгляд спокойный. Она удивилась этому спокойствию. Вчера она потеряла всё — дом, будущее, привычный мир. А сегодня стояла перед зеркалом в чужой комнате, одевалась в чужую одежду и готовилась учиться магии у демона. И не плакала.

Может быть, Лира была права. Может быть, из неё действительно что-то выйдет.

— Держи, — Лира сунула ей в руку яблоко. Красное, с глянцевым бочком. — На дорожку. Азазель не узнает.

Алиса укусила. Яблоко оказалось необыкновенно сладким, с хрустящей мякотью и тонким ароматом, которого она никогда не чувствовала на Земле. Это было вкусом Арантира. Первым вкусом.

— Как мне пройти? — спросила она с набитым ртом.

— Я проведу. Но только до лестницы. Дальше сама. Азазель сказал, что ты должна запомнить дорогу с первого раза.

— А если я заблужусь?

— Не заблудишься, — Лира усмехнулась. — Стены тебя помнят. Они покажут.

Коридоры академии в предрассветный час выглядели иначе. Факелы горели тусклее, будто экономили свет. Тени стали длиннее, и в них, казалось, кто-то шевелился. Алиса несколько раз останавливалась, прислушиваясь, но Лира шла вперёд уверенно, и её спокойствие передавалось.

— Вчера ты говорила, что восьмой и девятый этажи запечатаны, — не выдержала Алиса, когда они проходили мимо широкой лестницы, уходящей вверх. Лестница была перегорожена тяжёлой цепью, на которой висела табличка с черепом.

— Да. И туда не ходи. Даже если кто-то позовёт. Даже если покажется, что ты слышишь знакомый голос, — Лира бросила на неё быстрый взгляд. — Там живут не только духи умерших. Там живёт страх.

— Азазель не может его убрать?

— Азазель не хочет. Говорит, страх — лучший учитель, — Лира остановилась у массивной дубовой двери, украшенной резьбой. — Здесь главная лестница. Поднимайся на третий этаж, потом направо, потом через галерею, потом вниз на два пролёта и прямо до конца. Кабинет ректора — последняя дверь.

— Звучит как квест, — пробормотала Алиса.

— Что?

— Ничего. Спасибо.

Лира кивнула и развернулась, чтобы уйти, но на полпути остановилась.

— Эй, — сказала она, не оборачиваясь. — Будь осторожна. Он не злой, но он — демон. Если покажешь слабость, он её использует.

— Я запомню.

— И ещё… — Лира всё-таки обернулась. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти сестринское. — Ты не Серена. И не пытайся ею быть. Это его боль, не твоя.

Алиса хотела ответить, но Лира уже скрылась за поворотом.

Лестница оказалась не просто лестницей. Ступени были из тёмного мрамора, каждая с выбитым на ней символом. Алиса не понимала их значения, но чувствовала, как под ногами пульсирует тепло — словно камень узнавал её, проверял, пропускать или нет. На третьем этаже она свернула направо, как велела Лира, и оказалась в длинной галерее, стены которой были сплошь покрыты фресками.

Она остановилась, заворожённая. Фрески изображали сражения: маги в сверкающих доспехах против тварей, которых Алиса не могла описать — многорукие, многоглазые, с крыльями и без, они кишели на полотнах, и казалось, что они движутся, когда смотришь краем глаза. В центре одной из фресок возвышалась фигура в чёрном — Азазель, узнала Алиса, хотя лицо было скрыто шлемом. Он стоял на груде поверженных врагов, и в его руке пылал меч, выкованный из чистого пламени.

— Впечатляет?

Алиса вздрогнула и обернулась. На противоположном конце галереи стоял мужчина — высокий, худой, с бледным лицом и длинными седыми волосами, стянутыми в хвост. На нём была мантия тёмно-зелёного цвета — факультет земли. На поясе висела связка ключей, которые тихо позвякивали при каждом движении.

— Простите, я не ожидала… — начала Алиса.

— Вы — новая студентка факультета духа? — перебил он, подходя ближе. В его глазах, бледно-голубых, почти бесцветных, горело острое любопытство. — Алиса фон Эйзен?

— Да, — осторожно ответила она.

— Магистр Теодор Грей, глава факультета земли, — он чуть склонил голову. — Азазель вчера поднял всю академию своим порталом. Говорят, вы упали прямо в вестибюль?

— Я… да. Я опоздала к началу года, и ректор принял меня экстерном.

— Экстерном, — повторил магистр Грей, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Необычно. Азазель обычно не берёт студентов без рекомендаций совета. Особенно из обедневших родов, — он сделал ещё шаг, и Алиса невольно попятилась. — И особенно таких… неопытных. У вас совсем нет магического фона.

— У меня слабый дар, — сказала Алиса, вспомнив легенду. — Он проснулся только недавно.

— Проснулся, — магистр Грей склонил голову набок, как птица. — Интересно. У вас очень странная аура для проснувшегося дара. Она не местная.

— Что вы имеете в виду? — сердце Алисы забилось быстрее.

— Я имею в виду, — он наклонился к ней почти вплотную, и Алиса почувствовала запах гнилой листвы и старой крови, — что вы пахнете чужим миром. И я бы на месте ректора был с вами осторожнее. Чужаки имеют привычку исчезать.

— Магистр Грей, — раздался голос сзади, холодный, как лёд. — Вы не находите, что пугать мою студентку в шесть утра — это дурной тон?

Алиса обернулась. В конце галереи стоял Азазель. На нём был длинный сюртук из чёрной кожи с серебряными заклёпками, волосы аккуратно зачёсаны назад, рога блестели. Его глаза смотрели на магистра Грея с неприкрытой угрозой.

— Ректор, — магистр Грей выпрямился и склонил голову. — Я просто проявлял участие.

— Участие, — Азазель сделал шаг вперёд, и под его ногой треснула плита. — В следующий раз, когда вы «проявите участие» к моим студентам, я проявлю участие к вашей коллекции запрещённых артефактов. А она, как вы знаете, очень интересует совет.

Магистр Грей побледнел. Он молча поклонился и быстрым шагом удалился, растворившись в одном из боковых коридоров.

Азазель повернулся к Алисе. Его лицо было непроницаемым, но в глазах всё ещё тлел гнев.

— Ты в порядке?

— Да, — Алиса выдохнула, хотя колени дрожали. — Кто это?

— Один из тех, кто мог бы быть убийцей, — ответил Азазель прямо. — Но не он. У него нет сил на такие ритуалы. Он просто мелкий торгаш, который торгует душами за власть, — он указал рукой в сторону коридора. — Идём. У нас мало времени.

Она пошла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Кабинет ректора встретил её тишиной. Звёзды на потолке медленно плыли по синему фону, и в этой тишине Алиса чувствовала, как бьётся её сердце — слишком громко, слишком быстро. Азазель прошёл к столу и сел в кресло, жестом приглашая её занять стул напротив.

— Садись, — сказал он. — Сегодня я научу тебя первому уроку. Не магии — выживанию.

Она села. Он смотрел на неё долгим взглядом, и она чувствовала, как его взгляд проникает сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь кости — туда, где жил страх.

— Ты встретила Грея в галерее, — сказал он. — Это плохо. Он запомнит тебя. Будет следить.

— Почему вы не сказали мне, что здесь все такие… опасные?

— Потому что я хотел, чтобы ты увидела сама, — Азазель скрестил руки на груди. — Академия — это не школа. Это поле битвы. Здесь каждый сам за себя. И если ты не научишься выживать, тебя съедят в первый же месяц.

— В первый же месяц? — переспросила Алиса. — А до этого?

— До этого ты под моей защитой, — он чуть наклонил голову. — Но не рассчитывай, что это продлится долго. У меня есть враги, которые будут использовать тебя, чтобы добраться до меня. Так что твоя безопасность — в твоих руках. И в твоей магии. Которой у тебя пока нет.

— Вы обещали научить меня.

— Научу, — он встал и подошёл к окну. — Но сначала ты должна понять одну вещь. То, что произошло вчера — портал, — это только начало. Сегодня ночью в академии произошло убийство.

Алиса замерла.

— Убийство?

— Студентка факультета воды. Эльза Винтер, — его голос был ровным, но Алиса слышала, как напряжены его плечи. — Её нашли час назад в подземельях. Те же знаки. То же вырванное сердце.

— Но вы сказали, что убийства происходят раз в несколько десятилетий…

— Так было до вчерашнего дня, — он повернулся к ней. — А вчера появилась ты. Ты — реинкарнация Серены. Ты — ключ. И убийца знает это.

— Откуда он может знать? Я только что появилась!

— Он чувствует, — Азазель подошёл к ней. — Так же, как чувствовал Серену. Так же, как чувствовал каждую жертву. Он охотится на тех, кто силён духом. А твой дух… твой дух сильнее, чем ты думаешь.

— Что мне делать? — её голос дрогнул.

— Идти туда, куда я скажу, — он взял её за плечи. — Сейчас мы пойдём в большой зал. Там соберутся студенты и преподаватели. Совет будет проводить допрос. Ты будешь молчать. Ты будешь смотреть. Ты будешь запоминать.

— Запоминать что?

— Лица, — он сжал её плечи. — Голоса. Реакции. Убийца среди нас. Он смотрит на свои жертвы. Он наслаждается. И он будет смотреть на тебя.

Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Вы хотите, чтобы я была приманкой.

— Я хочу, чтобы ты была охотником, — он отпустил её. — Но для этого нужно научиться смотреть. Не отводить взгляд. Не бояться.

— А если я испугаюсь?

— Испугаешься — умрёшь, — он сказал это просто, как констатацию факта. — Как Серена. Как Эльза. Как те, кто были до них.

Она смотрела на него. В его глазах, алых, как кровь, она не видела жалости. Только холодную, древнюю решимость.

— Я не умру, — сказала она.

— Докажи, — он кивнул в сторону двери. — Идём. Время не ждёт.

Большой зал был полон. Студенты в мантиях разных цветов толпились у столов, и даже преподаватели — Алиса увидела магистра Грея у зелёного стола и незнакомую женщину в синем — выглядели встревоженными. На возвышении, где обычно сидел ректор, стоял незнакомый мужчина в чёрной мантии с серебряной вышивкой. Высокий, седой, с острым, хищным лицом и глазами цвета старого золота.

— Кто это? — спросила Алиса, когда они вошли.

— Магистр Вернер, — ответил Азазель, и в его голосе прозвучало предостережение. — Глава совета духа. Молчи и слушай.

Они поднялись на возвышение, и Алиса встала чуть позади Азазеля, стараясь быть незаметной. Но Вернер уже смотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, по мантии, по значку на груди, и она почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло.

— Тишина! — голос Вернера прозвучал как удар гонга. В зале мгновенно стихло.

— Сегодня ночью в подземельях академии было обнаружено тело, — Вернер обвёл зал холодным взглядом. — Студентка факультета воды, Эльза Винтер, третьекурсница. Причина смерти — ритуальное убийство.

В зале поднялся гул. Кто-то вскрикнул. Женщина в синей мантии побледнела и схватилась за край стола.

— Тишина! — снова приказал Вернер. — Расследование уже начато. Совет духа взял дело под личный контроль. До окончания расследования никто не покидает пределы академии. Все занятия, кроме практических по защите, отменяются. Ректор Азазель временно отстранён от руководства.

Алиса почувствовала, как Азазель напрягся рядом. Она не видела его лица, но чувствовала его гнев — холодный, сжатый, как пружина.

— Почему отстранён ректор? — спросил кто-то из-за алого стола.

— Потому что, — Вернер сделал паузу, — убийство произошло на его территории. Потому что за триста лет его руководства это уже не первое убийство. И потому что, — его голос стал жёстче, — есть основания полагать, что ректор Азазель скрывает улики, имеющие отношение к делу.

Алиса вцепилась в край мантии. Она знала, что Азазель скрывает — её. Но при чём здесь новое убийство?

— Кто нашёл тело? — спросил кто-то из жёлтого стола. Алиса узнала голос Лиры.

— Мастер Торн, — ответил Вернер. — Он спустился в подземелья, чтобы проверить сигнализацию закрытой секции. И обнаружил тело.

— Где именно? — продолжала Лира.

— В ритуальном зале, — Вернер посмотрел на неё долгим взглядом. — Там, где триста лет назад была убита студентка факультета духа, — он сделал паузу. — Серена фон Эйзен.

Алиса почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Её новая фамилия, её лицо, её появление — всё это вдруг стало частью страшной картины, которую складывал совет.

— Алиса фон Эйзен, — Вернер обратился к ней напрямую, и она почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. — Вы прибыли в академию вчера. Откуда вы?

— С севера, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Из рода Эйзенов.

— Род Эйзенов вымер двести лет назад, — Вернер прищурился. — Как вы объясните своё появление?

— Я не обязана ничего объяснять, — сказала Алиса, и её собственный голос показался ей чужим. — Я студентка, зачисленная ректором. Если у вас есть вопросы, задавайте их ему.

В зале повисла напряжённая тишина. Азазель не оборачивался, но Алиса чувствовала, как он ждёт, готовый в любой момент вмешаться.

— Хорошо, — наконец сказал Вернер. — Мы зададим их ему, — он повернулся к Азазелю. — Ректор, вы подтверждаете, что эта девушка — ваша студентка?

— Подтверждаю, — голос Азазеля был спокойным, почти ленивым. — Алиса фон Эйзен принята экстерном на факультет духа по моему личному распоряжению. Если у совета есть вопросы к моим методам набора, я готов обсудить их на заседании. Но не сейчас.

— Мы обсудим, — Вернер кивнул. — А пока — всем разойтись по комнатам. Академия закрыта.

Студенты начали расходиться. Алиса осталась на месте, чувствуя, как ноги не слушаются. Лира подошла к ней и взяла за локоть.

— Идём, — прошептала она. — Не показывай слабость.

— Они знают, — так же тихо ответила Алиса. — Вернер знает, кто я.

— Он подозревает, но не знает, — Лира потянула её к выходу. — Пока ты не подписала контракт, ты в безопасности.

— Контракт? — Алиса посмотрела на неё.

— Завтра, — Лира ускорила шаг. — Азазель сам всё объяснит.

Они вышли из зала, и в коридоре Алиса остановилась. Её трясло — не от холода, от напряжения. Лира смотрела на неё, и в её глазах было что-то, похожее на сочувствие.

— Ты думаешь, он заключит со мной контракт? — спросила Алиса.

— Обязательно, — Лира усмехнулась. — Он не оставляет свидетелей. А ты — свидетель. И ключ. И оружие. Он будет держать тебя рядом.

— А если я откажусь?

— Не откажешься, — Лира покачала головой. — Потому что без него тебя сожгут. И ты это знаешь.

Алиса знала. И от этого знания было холодно, как от ледяной воды, которой она умывалась утром.

Они вернулись в комнату. Лира закрыла дверь и задвинула тяжёлый засов.

— Ложись спать, — сказала она. — Завтра будет трудный день.

— Я не усну, — Алиса села на кровать.

— Уснёшь, — Лира кивнула на светомох. — Он успокаивает. И сны делает тихими.

Алиса легла. Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом, и она чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Веки тяжелели, мысли путались. Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в сон, был голос Лиры:

— Не бойся. Он не монстр. Просто демон.

ГЛАВА 2. ИМЯ ВЗАМЕН НА ДУШУ

Алиса проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо. Сон был тяжёлым, липким — ей снились алые глаза, чёрный огонь и слова, которые горели на языке, но она не могла их произнести. Она открыла глаза и увидела над собой Лиру — та уже была одета, кинжал на поясе, волосы собраны в тугой узел.

— Вставай, — голос Лиры был резким, но не злым. — Ректор велел передать, что ждёт тебя в кабинете. Сейчас.

— Сейчас? — Алиса села, чувствуя, как голова кружится. Она не выспалась — сны были слишком яркими, слишком реальными. — Который час?

— Половина седьмого, — Лира протянула ей кружку с тёплым молоком. — Пей. И одевайся. Вчерашняя одежда подойдёт.

Алиса сделала глоток. Молоко было сладким, с мёдом, и тепло разлилось по телу, прогоняя остатки сна.

— Зачем я ему? — спросила она, ставя кружку. — Вчера он сказал, что занятия отменены.

— Занятия отменены, — Лира пожала плечами. — А контракт — нет. Он хочет заключить его до того, как совет начнёт задавать вопросы.

— Контракт, — повторила Алиса, и внутри неё всё сжалось. Она вспомнила слова Вернера: «Ректор Азазель скрывает улики». Если она подпишет контракт, она станет его соучастницей. Или его собственностью.

— Не думай об этом, — Лира, словно прочитав её мысли, подошла к окну. — Думай о том, что без него ты умрёшь. Совет не будет разбираться. Для них ты — чужая, нарушающая равновесие. А демон… демон даёт тебе шанс.

— Какой ценой?

— Ценой свободы, — Лира повернулась к ней. — Но свобода мёртвого стоит недорого. Ты выбираешь между тем, чтобы быть живой и несвободной, и тем, чтобы быть мёртвой. Выбор, на самом деле, не сложный.

Алиса молчала. Она смотрела на свои руки, которые всё ещё дрожали, и думала о доме, о матери, о дипломе, который так и не напишет. Всё это было далеко. Так далеко, что казалось сном.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Идём.

Коридоры академии были пусты. Факелы горели тускло, и только кое-где стражи совета в чёрных мантиях стояли у переходов, но они смотрели сквозь Алису и Лиру, не задерживая взгляда. Лира шла быстро, уверенно, и Алиса едва поспевала за ней.

— Почему они нас не останавливают? — спросила она, когда они прошли мимо очередного стражника.

— Потому что мы идём к ректору, — Лира усмехнулась. — Даже совет не рискнёт перечить ему без прямого приказа. А приказа пока нет.

Они остановились перед знакомой дверью. Лира постучала — три коротких удара, пауза, два.

— Войдите, — раздался голос Азазеля.

Лира толкнула дверь и пропустила Алису вперёд.

— Я подожду снаружи, — сказала она и закрыла дверь.

Алиса осталась одна. Кабинет был таким же, как вчера: звёзды на потолке, заваленный свитками стол, странные приборы. Но сейчас в центре комнаты стояло нечто новое — большая каменная чаша на трёх ножках, наполненная чёрной жидкостью. Жидкость не двигалась, не отражала свет, а поглощала его. Глядя в неё, Алиса почувствовала, как внутри что-то шевелится — холодное, чужое.

Азазель стоял у окна, спиной к ней. На нём был тот же чёрный сюртук, что и вчера, но без серебряных заклёпок — просто кожа, туго обтягивающая плечи. Волосы были распущены, и в утреннем свете рога отбрасывали длинные тени на стены.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Вы звали, — ответила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Звал, — он повернулся. Его лицо было спокойным, даже расслабленным, но в глазах горел тот холодный, расчётливый огонь, который она уже начинала узнавать. — Я думал, ты не придёшь.

— У меня был выбор? — она сжала кулаки.

— Выбор есть всегда, — он подошёл к столу и сел в кресло, жестом приглашая её занять стул напротив. — Вчера Вернер предложил тебе выбор. Ты могла ответить ему иначе. Сказать правду. Отдать меня совету. Но ты промолчала.

— Я не предаю тех, кто меня спасает, — она села, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Спасает? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, безрадостной. — Я не спасал тебя. Я использовал. И буду использовать дальше. Если ты подпишешь контракт.

— Я знаю, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Лира сказала. Я буду вашими глазами и ушами среди студентов. Я буду искать убийцу.

— И не только, — он подался вперёд. — Ты станешь моим оружием. И моей защитой.

— Защитой? — она удивилась. — Я не умею даже щит держать.

— Ты построила щит вчера, — напомнил он. — Без обучения. Без заклинаний. Это больше, чем могут многие маги после лет учёбы. Твоя воля — это не просто сила. Это ключ. Ключ к проклятию, которое на мне.

— Проклятие? — она почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Какое проклятие?

— Триста лет назад, когда убили Серену, её убийца наложил на меня проклятие, — он говорил ровно, но Алиса слышала, как напряжены его плечи. — Я не могу покинуть академию. Не могу искать его. Не могу даже произнести его имя. Моя сила привязана к этим стенам. И только тот, кто прошёл через Гримуар Отверстых Врат, может снять его.

— Я? — она не верила своим ушам. — Вы хотите, чтобы я сняла проклятие?

— Я хочу, чтобы ты помогла мне найти убийцу, — он поднялся и подошёл к чаше с чёрной жидкостью. — Для этого мне нужна свобода. Для этого мне нужно снять проклятие. А для этого нужна ты.

— И что я должна делать?

— Для начала — подписать контракт, — он достал из ящика стола свиток — чёрный, с серебряной каймой. — Без него ты не сможешь остаться в академии. Без него совет убьёт тебя. Без него я не смогу тебя защитить.

— А с ним? — она взяла свиток. — Что я получу?

— Имя, — он сел напротив. — Кровь. Легенду. Защиту. Магию, которой я научу тебя. И шанс вернуться домой.

— Домой? — её голос дрогнул.

— Если мы найдём убийцу и снимут проклятие, я смогу открыть портал. Возможно. Не обещаю, но попытаюсь, — он смотрел на неё в упор. — Это всё, что я могу предложить.

Алиса развернула свиток. Буквы — серебряные, светящиеся — складывались в слова на языке, которого она не знала, но который понимала. «Я, нижеподписавшаяся, добровольно вступаю в служение ректору Академии Тёмных Грёз Азазелю, демону шестого круга». Она читала, и каждое слово отдавалось в груди тяжестью. «Обязуюсь: хранить тайну своего происхождения; выполнять все задания, связанные с расследованием убийств; не покидать пределы академии без разрешения; в случае нарушения контракта — отдать свою душу во власть подписавшего».

— И это всё? — спросила она, поднимая глаза. — Я становлюсь вашей собственностью, а вы даёте мне шанс?

— Я даю тебе жизнь, — его голос был спокойным. — Это больше, чем совет дал бы тебе.

Она смотрела на свиток. Серебряные буквы пульсировали, словно ждали её решения. Она думала о доме, о матери, о профессоре, о дипломе, который так и не напишет. О том, что её жизнь, её будущее, её мир остались там, за порталом, который сгорел вместе с книгой.

— Я согласна, — сказала она.

Азазель вытащил из ящика маленький серебряный кинжал. Лезвие было тонким, почти иглой.

- Будет больно, — предупредил он. — Контракт берёт не только кровь. Он берёт часть твоей воли. Ты почувствуешь, как что-то внутри меняется. Не сопротивляйся.

Она невольно коснулась груди — там, где ещё вчера зажглась холодная искра контракта. Пальцы вспомнили его ледяное прикосновение, серебряное лезвие, каплю крови на чёрном свитке. Всё это уже было. Она уже принадлежала ему. И он — ей.— Всё, — сказал Азазель, и его голос вырвал её из воспоминаний. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

Азазель смотрел на неё странным взглядом — в котором смешались уважение, тревога и что-то ещё, чего она не могла определить.

— Всё, — сказал он. — Контракт заключён. Теперь ты моя.

— Ваша? — она приложила ладонь к груди. Сердце билось ровно, но внутри, в самом центре, горела маленькая холодная искра. Чужая.

— Образно выражаясь, — он поднялся. — Ты под моей защитой. И под моим контролем. Нарушишь условия — искра станет огнём и сожжёт твою душу изнутри. Так что советую не нарушать.

— Я поняла, — сказала Алиса. Голос её звучал ровно — слишком ровно для той, у кого только что украли свободу воли. — Что теперь?

— Теперь, — он подошёл к чаше с чёрной жидкостью, — ты должна узнать, кто ты. Не легенда — настоящая.

Он провёл рукой над чашей, и чёрная жидкость засветилась изнутри. Алиса подошла ближе. В глубине, там, где была тьма, она увидела лицо. Своё. Но не своё. Тоньше, острее, с глазами, которые смотрели на неё из прошлого.

— Серена, — прошептала она.

— Серена, — повторил Азазель. — Ты — её реинкарнация, Алиса. Или её наследница. Я не знаю точно. Но Гримуар выбрал тебя не случайно.

— Что это значит для меня?

— Это значит, что убийца, который расправился с Сереной, придёт за тобой, — он повернулся к ней. — Поэтому мы начнём прямо сейчас. Я научу тебя защищаться. И ты поможешь мне найти его.

— Как?

— Для начала — ты пойдёшь в библиотеку, — он достал из ящика маленький ключ на серебряной цепочке. — Там, в закрытой секции, лежит дневник Серены. В нём — имя убийцы. Ты должна принести его мне.

— А если меня поймают?

— Не поймают, — он протянул ей ключ. — Иди. Лира проводит. Время не ждёт.

Алиса взяла ключ. Он был холодным, тяжёлым. Она спрятала его под мантию, чувствуя, как холод металла касается груди.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но вы должны кое-что пообещать.

— Что? — он поднял бровь.

— Если мы найдём убийцу, вы попытаетесь отправить меня домой. По-настоящему попытаетесь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Обещаю, — сказал он. — Демоны не нарушают обещаний.

Алиса вышла из кабинета ректора с таким ощущением, будто только что сдала самый страшный экзамен в своей жизни. Дверь за ней закрылась с мягким, почти ласковым шелестом, и она осталась одна в длинном коридоре третьего этажа. Ключ на серебряной цепочке висел у неё на шее под мантией, и она чувствовала его холод даже сквозь ткань туники. Тяжёлый, чужой, он давил на грудь, напоминая о том, что теперь её жизнь принадлежит не ей.

Лира ждала её, прислонившись к стене. Увидев Алису, она выпрямилась, и её лицо стало серьёзным.

— Подписала? — спросила она, и в её голосе не было любопытства — только усталая констатация.

— Подписала, — ответила Алиса. Голос её звучал глухо, как из-под воды.

— Тогда идём, — Лира повернулась и зашагала по коридору. — Нужно подготовиться.

— К чему? — Алиса поспешила за ней. — К библиотеке?

— Не только, — Лира не оборачивалась. — К тому, что будет после. К расследованию. К убийствам. К тому, что ты теперь не просто студентка, а ещё и приманка.

— Азазель сказал, что я должна быть его глазами, — Алиса старалась не отставать. — И что убийца может прийти за мной.

— Он сказал правду, — Лира свернула в боковой коридор, где факелы горели ярче, и остановилась. — Смотри.

Она указала на стену. Там, на каменной кладке, были начерчены знаки — те самые, что Алиса видела вчера на двери ритуального зала. Череп, пламя, раскрытая ладонь с глазом. Но эти были свежими — красные, будто нанесённые кровью, они пульсировали в свете факелов, и Алиса почувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, что-то отозвалось.

— Что это? — прошептала она.

— Знаки, которые оставляет убийца, — Лира провела пальцами по стене, но не коснулась — остановилась в миллиметре. — Они появляются каждый раз перед убийством. Никто не знает, как он их наносит. Их не могут стереть, не могут закрасить, не могут заколдовать. Они висят здесь до следующего убийства, а потом исчезают и появляются в новом месте.

— И что они означают?

— Ритуал, — Лира убрала руку. — Азазель говорит, что это призыв. К кому-то, кто ждёт в Разломе. Или к чему-то. Каждая жертва — это шаг. Каждая смерть — это ключ.

— Ключ к чему?

— К порталу, — Лира повернулась к ней. — Тому самому, который открыла Серена. Который хотел открыть Арктур. Который, возможно, хочет открыть тот, кто убивает сейчас. Пять жертв. Серена была первой. Эльза — третьей. Нужны ещё две.

— А вторая? — спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

— Моя сестра, — Лира сказала это ровно, без боли, но Алиса видела, как побелели её костяшки. — Два года назад. Её нашли в том же зале, с тем же знаком на груди. Азазель сказал, что ритуал не завершился, потому что она не была добровольной жертвой. Но он продолжится. И следующей можешь быть ты.

— Почему я?

— Потому что ты — реинкарнация Серены, — Лира посмотрела на неё в упор. — Потому что ты прошла через Гримуар. Потому что ты — ключ, который он ищет. Если он получит твоё сердце, ритуал завершится.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.

— И Азазель знает это, — сказала она. — И всё равно посылает меня в библиотеку.

— Азазель знает, что убийца не нападёт на тебя сразу, — Лира покачала головой. — Он будет ждать. Изучать. Проверять. Он не рискнёт убить тебя, пока не убедится, что ты — именно та, кто ему нужен. У тебя есть время.

— Сколько?

— Не знаю, — Лира пожала плечами. — Месяц. Два. Может быть, полгода. Но рано или поздно он придёт. Твоя задача — найти его раньше.

Они пошли дальше. Алиса молчала, переваривая услышанное. Она думала о Серене, о девушке, которая умерла триста лет назад, о сестре Лиры, об Эльзе, которую нашли сегодня утром. И о себе — о том, что теперь она часть этого списка.

— Лира, — сказала она, когда они спустились на первый этаж. — Ты веришь, что Азазель сможет его остановить?

— Не знаю, — Лира остановилась перед дверью, которая вела в столовую. — Но я знаю, что он — единственный, кто пытается. Триста лет он ищет убийцу. Триста лет он собирает улики. Триста лет он ждёт того, кто сможет прочитать дневник Серены. И ты — его надежда.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы все умрём, — Лира толкнула дверь. — Или хуже. Портал откроется, и то, что придёт с той стороны, уничтожит оба мира. Так что давай надеяться, что ты справишься.

В столовой было почти пусто. Студенты разошлись по комнатам после утреннего собрания, и только несколько человек сидели за жёлтым столом факультета духа. Алиса узнала Финна — рыжего парня, который приветливо махнул ей рукой, и Эйлин — старосту, которая смотрела на неё с тем же холодным любопытством, что и вчера.

— Алиса! — Финн подвинулся, освобождая место. — Садись. Лира, ты булочки припрятала?

— Как всегда, — Лира сунула руку под стол и вытащила тарелку с двумя булочками. — Держи, новенькая. Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь допрашивали.

— Её и допрашивали, — усмехнулась Эйлин, откладывая книгу. — Вернер её вчера на собрании чуть не съел. Как там, новенькая, страшно было?

— Было, — призналась Алиса, садясь. Она взяла булочку, но есть не хотелось. Ключ на груди давил, напоминая о том, что у неё есть дело.

— Не бойся, — Финн похлопал её по плечу. — Вернер только страшный на вид. На деле он просто старый бюрократ. А вот Азазель… с ним лучше дружить.

— Я уже дружу, — Алиса почувствовала, как холодная искра внутри шевельнулась. — Подписала контракт.

За столом повисла тишина. Финн перестал жевать, Эйлин подняла голову, и даже Лира, которая наливала себе чай, замерла.

— Контракт? — переспросила Эйлин. — С Азазелем?

— Да, — Алиса старалась, чтобы голос звучал ровно. — Он сказал, что без этого меня не примут в академию.

— Он сказал правду, — Эйлин откинулась на спинку скамьи. — Но контракт с демоном — это не просто бумажка. Это… это навсегда.

— Я знаю, — Алиса посмотрела на неё. — Но у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — Эйлин покачала головой. — Просто иногда все варианты плохие.

Она замолчала, и Финн, чувствуя напряжение, попытался сменить тему:

— А что теперь? Ты будешь учиться с нами? Азазель сказал, что будет заниматься с тобой лично.

— Сказал, — Алиса кивнула. — Но сначала мне нужно… освоиться.

— Освоиться, — повторила Эйлин, и в её голосе послышалась насмешка. — Ну-ну.

Она снова взялась за книгу, давая понять, что разговор окончен. Алиса допила чай и поднялась.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Спасибо за завтрак.

— Удачи, — Финн помахал ей. — Если что, мы здесь.

Лира вышла следом. В коридоре она остановила Алису, взяв за локоть.

— Ты им не сказала про библиотеку, — заметила она. — Правильно. Чем меньше людей знают, тем лучше.

— Я поняла, — Алиса посмотрела на неё. — Когда идём?

— Сегодня ночью, — Лира понизила голос. — После отбоя. Азазель сказал, что мастер Торн уходит рано, и у нас будет два часа.

— А если нас поймают?

— Не поймают, — Лира усмехнулась. — Я знаю все ходы. Идём, покажу тебе дорогу.

Они пошли по коридорам, и Лира показывала ей тайные проходы, о которых студенты обычно не знали. За одной из картин скрывалась узкая лестница, ведущая в подвал; за стеллажом с книгами — дверь в старую кладовую; за тяжёлой портьерой — проход, который вёл прямо к библиотеке.

— Запомнила? — спросила Лира, когда они вернулись в коридор.

— Постараюсь, — Алиса чувствовала, как голова идёт кругом от поворотов. — А если я заблужусь?

— Не заблудишься, — Лира указала на стену, где слабо мерцал серебристый символ — раскрытая ладонь с глазом. — Азазель поставил метки. Они будут вести тебя.

Алиса коснулась стены. Символ был тёплым, живым, и под её пальцами он засветился ярче.

— Как он это сделал? — спросила она.

— Контракт, — Лира пожала плечами. — Теперь ты связана с ним. Он может чувствовать тебя. И ты — его.

— Я не его, — резко сказала Алиса.

— Как скажешь, — Лира усмехнулась. — Пойдём. Нам нужно подготовиться к ночи.

Они вернулись в комнату. Лира закрыла дверь и задвинула засов, потом подошла к окну и задернула шторы. Комната погрузилась в полумрак, и только светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом.

— Садись, — сказала Лира, усаживаясь на свою кровать. — Рассказывай, что он сказал тебе о дневнике.

Алиса села напротив. Она достала из-под мантии ключ на серебряной цепочке и положила его на ладонь. Ключ был маленьким, изящным, с рукоятью в виде раскрытой ладони — того же символа, что и на стенах.

— Он сказал, что дневник в закрытой секции, — начала она. — На полке семь, третья книга слева. Заперт магией, но этот ключ откроет замок.

— А что в дневнике? — спросила Лира, и её голос стал жёстче. — Почему он так важен?

— Там имя убийцы, — Алиса посмотрела на неё. — Серена записала его перед смертью. Если мы прочитаем дневник, мы узнаем, кто убивает.

Лира молчала. Её лицо было спокойным, но Алиса видела, как дрожат её руки.

— Моя сестра, — сказала она наконец. — Она тоже искала убийцу. Она говорила, что близка к разгадке. А потом её нашли в ритуальном зале. С вырванным сердцем.

— Лира…

— Не надо, — Лира подняла голову. — Я не для того тебе помогаю, чтобы ты меня жалела. Я для того, чтобы найти того, кто убил её. И если дневник Серены поможет — я сделаю всё, чтобы ты его достала.

Она встала и подошла к окну, отодвинула штору. Во дворе уже сгущались сумерки, и факелы на стенах зажглись тусклым багровым светом.

— Сегодня ночью, — сказала она. — Ты идёшь в библиотеку. Я буду ждать у входа. Если что-то пойдёт не так, кричи — я приду.

— А если нас заметят?

— Не заметят, — Лира повернулась к ней. — Я провела этим ходом уже двадцать студентов. Никто не попался.

— А что, если мастер Торн не уйдёт?

— Уйдёт, — Лира усмехнулась. — У него есть привычка: каждый вечер он спускается в архив, чтобы проверить старые свитки. Это занимает у него ровно два часа. Этого времени достаточно.

— А если он вернётся раньше?

— Тогда ты спрячешься, — Лира пожала плечами. — В закрытой секции есть ниша. За третьим стеллажом. Там можно просидеть до утра. Торн слепой, но он слышит. Не шуми — и он тебя не найдёт.

Алиса кивнула. Внутри всё сжималось от страха, но она не позволяла себе думать об этом. Нужно было сосредоточиться на задаче.

— А что, если в дневнике ничего нет? — спросила она. — Если страница вырвана?

— Тогда мы будем искать дальше, — Лира села на кровать. — Азазель ищет триста лет. Ещё немного подождём.

— Триста лет, — повторила Алиса. — Как он живёт с этим? С виной? С ожиданием?

— Он демон, — Лира усмехнулась. — Они умеют ждать. И они умеют ненавидеть. Это помогает.

— А ты? — Алиса посмотрела на неё. — Как ты живёшь?

Лира молчала. Потом, очень медленно, ответила:

— Я жду. Как он. Как все, кто потерял кого-то. Я жду, когда правда выйдет наружу. И когда она выйдет, я убью того, кто убил мою сестру.

В её голосе не было злобы. Была только холодная, абсолютная уверенность. И Алиса поняла, что Лира не шутит. Она действительно убьёт. Или умрёт сама.

— Мы найдём его, — сказала Алиса. — Я обещаю.

— Обещания ничего не значат, — Лира покачала головой. — Дела важнее. А сейчас — отдыхай. Ночью мы идём.

Алиса легла на кровать, но не спала. Она смотрела в балдахин, слушая, как Лира тихо перебирает что-то на своём столе, и думала о том, что ждёт её в библиотеке. О дневнике Серены. Об имени, которое изменит всё. Об убийце, который, возможно, уже знает, что она здесь.

Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом, и в этом свете было что-то успокаивающее. Алиса закрыла глаза и попыталась представить, что она дома, в своей комнате, что завтра у неё лекция, а потом кофе с Катей. Но вместо этого она видела алые глаза, чёрный огонь и слова контракта, которые горели в её памяти.

— Ты спишь? — голос Лиры раздался из темноты.

— Нет, — ответила Алиса.

— И правильно. Скоро полночь. Пора собираться.

Полночь в академии наступила незаметно. Факелы в коридорах погасли, оставив только тусклый багровый свет, который лился откуда-то снизу, из подземелий, и падал на стены длинными, дрожащими тенями. Алиса стояла у окна в своей комнате, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как во дворе патрулируют стражи совета — двое в чёрных мантиях, с жезлами наготове. Они ходили медленно, лениво, и Алиса поняла, что они не ждут ничего необычного. Для них ночь была обычной. Для неё — первой ночью, когда она становилась не просто студенткой, а охотником.

— Идём, — голос Лиры раздался за её спиной. — Пора.

Алиса обернулась. Лира уже была одета — тот же кожаный доспех, два кинжала на поясе, волосы стянуты в тугой узел. Её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, ровный огонь.

— Ты готова? — спросила Лира.

— Нет, — честно ответила Алиса. — Но я пойду.

— Это правильный ответ, — Лира усмехнулась. — Держись рядом и не шуми.

Они выскользнули в коридор. Лира вела её тайными ходами — за картина ми, за стеллажами, через узкие проходы между стенами, о существовании которых Алиса даже не подозревала. Каждый шаг был выверен, каждое движение — бесшумно. Алиса старалась не отставать, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Здесь, — Лира остановилась у неприметной двери в конце тёмного коридора. — Это запасной вход в библиотеку. Мастер Торн ушёл полчаса назад. У нас есть два часа.

— А если он вернётся раньше? — спросила Алиса.

— Тогда ты спрячешься, — Лира толкнула дверь. — Я буду ждать здесь. Если услышу шаги — постучу три раза. Ты выйдешь через другой выход. Запомнила?

— Запомнила, — Алиса переступила порог.

Дверь за ней закрылась, и она осталась одна в темноте.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Алиса стояла в узком проходе между стеллажами, и ей казалось, что она слышит, как пыль оседает на книги. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло старым деревом, чернилами и ещё чем-то — сладковатым, тошнотворным. Она вспомнила этот запах. Так пахло в подземельях, когда она спускалась туда с Азазелем. Так пахло кровью.

Она достала из-под мантии ключ на серебряной цепочке. В темноте он слабо светился — серебристым, мерцающим светом. Алиса подняла его над головой, и свет разлился по проходу, освещая стеллажи с книгами. Корешки были тёмными, потёртыми, и на многих не было названий.

— Полка семь, третья книга слева, — прошептала она, вспоминая слова Азазеля.

Она пошла вдоль стеллажей, считая про себя. Первый, второй, третий… Свет от ключа падал на книги, и они, казалось, шевелились в ответ — переплеты вздыхали, страницы шуршали. Алиса старалась не смотреть по сторонам, но краем глаза видела, как на корешках проступают лица. Не человеческие — искажённые, с пустыми глазами и открытыми ртами. Она зажмурилась, сделала глубокий вдох и открыла глаза. Лица исчезли.

— Полка семь, — выдохнула она, останавливаясь.

Книги здесь стояли в три ряда. Третья слева была маленькой, в потёртом кожаном переплёте, с застёжкой из тёмного металла. Алиса протянула руку, и в тот же миг застёжка щёлкнула, открываясь. Она взяла дневник. Он был тёплым. Живым. И на обложке, вытесненное золотом, было имя: «Серена фон Эйзен».

Алиса замерла. Фон Эйзен. Её новая фамилия. Та же, что была у Серены. Она открыла первую страницу. Почерк был красивым, летящим, с завитушками. «Дневник мой, сегодня я впервые вошла в стены Академии Тёмных Грёз. Ректор Азазель встретил меня в вестибюле. Он показался мне холодным, но его глаза… в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться быстрее…»

Алиса захлопнула дневник. Руки тряслись. Не от холода — от осознания. Серена носила ту же фамилию, что и она. Серена была студенткой Азазеля. Серена влюбилась в него с первого взгляда.

— Это не я, — прошептала она, засовывая дневник под мантию. — Я — не она.

Но внутри, там, где горела холодная искра контракта, что-то дрогнуло. Словно эхо, пришедшее из глубины трёхсот лет, ответило ей: «Ты — она. Всегда была».

Она развернулась, чтобы уйти, и в этот момент услышала шаги. Тяжёлые, медленные, они раздавались где-то в глубине библиотеки, приближаясь. Алиса замерла, прижавшись к стеллажу. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём здании. Шаги остановились. Потом раздался голос — старческий, скрипучий:

— Кто здесь?

Алиса затаила дыхание. Она вспомнила слова Лиры: «Торн слепой, но он слышит. Не шуми — и он тебя не найдёт». Она замерла, стараясь не двигаться, не дышать.

— Я чувствую тебя, — голос стал ближе. — Ты взяла то, что не принадлежит тебе.

Алиса сжала дневник под мантией. Она знала, что должна спрятаться, должна ждать, пока Торн уйдёт. Но ноги не слушались. Она стояла, прижавшись к стеллажу, и чувствовала, как её дыхание становится всё тяжелее.

— Выходи, — голос Торна прозвучал почти ласково. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу знать, кто ты.

Алиса закрыла глаза. Она вспомнила Азазеля, его слова: «Не показывай слабость. Используй свою волю». Она вспомнила стену, которую построила утром — серебристую, плотную, непроницаемую. Она построила её тогда. Построит и сейчас.

Она открыла глаза, выпрямилась и шагнула из-за стеллажа.

Мастер Торн стоял в проходе, опираясь на посох. Он был стар — старше, чем казалось издалека. Его лицо было изрезано морщинами, глаза — бельмастыми, слепыми. Но он смотрел прямо на неё, и Алиса поняла: он видит. Не глазами — чем-то другим.

— Ты та самая новенькая, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — Алиса фон Эйзен.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты взяла дневник Серены, — он покачал головой. — Зачем?

— Чтобы узнать правду, — Алиса сжала дневник. — Чтобы найти убийцу.

Торн молчал. Потом, очень медленно, произнёс:

— Убийца не тот, кого ты ищешь. Убийца — тот, кто ждёт. Кто всегда ждёт.

— Что вы имеете в виду? — Алиса шагнула к нему.

— То, что дневник не поможет тебе, — Торн протянул руку, и Алиса невольно отступила. — Последняя страница вырвана. Я вырвал её триста лет назад. Чтобы защитить тех, кто остался.

— Вы? — Алиса почувствовала, как гнев поднимается в ней. — Вы вырвали страницу? Вы знаете имя убийцы?

— Знаю, — Торн опустил руку. — Но не скажу. Не сейчас. Ты не готова.

— Я готова! — она почти закричала. — Я подписала контракт! Я согласилась быть приманкой! Я имею право знать!

— Имеешь, — Торн кивнул. — Но знание убьёт тебя. Как убило Серену. Как убило сестру Лиры. Как убьёт всех, кто узнает это имя раньше времени.

— А когда будет время? — Алиса чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Когда придёт убийца и убьёт меня? Тогда вы скажете?

— Тогда скажет Азазель, — Торн повернулся к выходу. — Иди. И спрячь дневник. Когда придёт время, он сам скажет тебе, что делать.

Он ушёл. Шаги его затихли, и библиотека снова погрузилась в тишину. Алиса стояла, прижимая дневник к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она не плакала от страха — она плакала от бессилия. Тайна была так близко. И так далеко.

Она вышла через тот же проход, где ждала Лира.

— Что случилось? — спросила Лира, увидев её лицо. — Ты нашла дневник?

— Нашла, — Алиса достала книгу из-под мантии. — Но последняя страница вырвана. Торн сказал, что вырвал её триста лет назад. Чтобы защитить нас.

— Торн? — Лира побледнела. — Он знает имя?

— Знает. Но не скажет, — Алиса спрятала дневник. — Он сказал, что мы не готовы.

— Мы не готовы? — Лира усмехнулась, и в её усмешке была горечь. — Триста лет он ждал. Моя сестра умерла, потому что он ждал. Серена умерла, потому что он ждал. И теперь он говорит, что мы не готовы?

— Он сказал, что время придёт, — Алиса взяла её за руку. — И что Азазель скажет нам, когда это случится.

— Азазель, — Лира покачала головой. — Он тоже ждал триста лет. И он тоже не скажет, пока не будет уверен, что мы выживем.

— Тогда мы будем ждать, — Алиса сжала её руку. — И будем готовиться. А когда придёт время — мы будем готовы.

Лира посмотрела на неё. В её глазах, наконец, появилось что-то, кроме боли и ненависти. Надежда.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём. Нужно спрятать дневник.

Они вернулись в комнату, когда луна уже клонилась к закату. Алиса села на кровать, всё ещё сжимая дневник в руках. Лира подошла к подоконнику и провела рукой по горшку со светомохом. Мох засветился ярче, и из-под него она вытащила маленькую шкатулку.

— Сюда, — сказала она, открывая её. — Светомох скрывает ауру. Никто не найдёт.

Алиса положила дневник в шкатулку. Лира закрыла её и поставила на место. Мох снова потускнел, и комната погрузилась в полумрак.

— Ложись спать, — сказала Лира. — Завтра будет новый день.

— Я не усну, — Алиса покачала головой.

— Уснёшь, — Лира накрыла её одеялом. — Светомох успокаивает. И сны делает тихими.

Алиса закрыла глаза. Она чувствовала, как светомох пульсирует в такт её сердцу, как тепло разливается по телу. Мысли путались, но не пугали. Она думала о Торне, о дневнике, о странице, которую вырвали триста лет назад. И об имени, которое ждало своего часа.

— Лира, — позвала она, уже проваливаясь в сон. — А ты веришь, что мы найдём убийцу?

— Верю, — ответила Лира из темноты. — Потому что у нас нет другого выхода.

Алиса улыбнулась и уснула. И ей снился сад, фонтан из света и демон с алыми глазами, который ждал её у воды.

Алиса проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо. Сон, в котором был сад, фонтан и демон у воды, растаял, как утренний туман, и она открыла глаза. Над ней склонилась Лира — её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но она выглядела спокойной.

— Вставай, — сказала Лира. — Скоро шесть. Азазель ждёт.

Алиса села, чувствуя, как тело ноет после бессонной ночи. Дневник, спрятанный под светомохом, казался ей тяжёлым камнем, который давил даже на расстоянии. Она посмотрела на подоконник — зелёный свет горел ровно, скрывая тайну.

— Он что-нибудь говорил? — спросила она, имея в виду Азазеля. — О дневнике?

— Нет, — Лира покачала головой. — Но он знает, что ты его взяла. Он всё знает.

Алиса вспомнила холодные пальцы демона, его слова: «Я буду чувствовать тебя». Она прижала ладонь к груди, туда, где горела маленькая холодная искра, и почувствовала, как та отозвалась — слабым, едва уловимым пульсом.

— Он ждёт, — сказала Лира, протягивая ей кружку с тёплым молоком. — Пей. И одевайся. Сегодня будет первый урок.

— Первый урок? — Алиса взяла кружку. — Какой?

— Азазель сказал — защита, — Лира усмехнулась. — Он хочет проверить, на что ты способна.

Алиса сделала глоток. Молоко было сладким, с мёдом, и тепло разлилось по телу, прогоняя остатки сна.

— А что потом? — спросила она.

— Потом завтрак, — Лира пожала плечами. — А потом ты будешь учиться жить в академии. Как все.

— Как все, — повторила Алиса, и в этом слове было столько всего, что она не могла выразить.

Она быстро умылась, оделась в ту же серую тунику и мантию факультета духа. Кинжал, который дал Азазель, висел на поясе, и его тяжесть успокаивала. Она вышла в коридор, чувствуя, как Лира смотрит ей вслед.

— Удачи, — сказала Лира. — Он не кусается. Обычно.

Коридоры академии в этот ранний час были пусты. Факелы горели тускло, и только кое-где стражи совета, уставшие после ночного дежурства, клевали носом у переходов. Алиса шла одна, и каждый шаг отдавался эхом. Она чувствовала на себе взгляды — не стражников, а стен. Камни здесь были живыми, они помнили всё, и она знала, что они тоже следят за ней.

Она поднялась на третий этаж, прошла галерею с фресками, где вчера её остановил магистр Грей, и остановилась перед дверью кабинета ректора. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя постучать.

— Войди, — раздался голос Азазеля.

Она толкнула дверь и вошла.

Кабинет изменился. Звёзды на потолке теперь показывали не ночное небо, а дневное — бледно-голубое, с редкими облаками, которые медленно плыли по куполу. Стол был расчищен: исчезли свитки, книги, стеклянные сферы. Осталась только чернильница, гусиное перо и одна-единственная книга в чёрном переплёте, лежащая в центре. В углу комнаты стоял деревянный манекен в полный рост, с нарисованными на груди мишенями. Азазель сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и смотрел на неё.

— Ты пришла, — сказал он.

— Вы ждали, — ответила Алиса, закрывая дверь.

— Я всегда жду, — он поднялся и подошёл к манекену. — Сегодня мы будем учиться защите. Той, которую ты сможешь использовать даже без дара.

— Без дара? — она подошла ближе. — У меня нет дара?

— Пока нет, — он повернулся к ней. — Или он спит. Я не знаю. Но у тебя есть кое-что другое. Твоя воля. Она сильнее, чем у любого мага, которого я встречал. Вчера ты построила щит. Сегодня ты научишься строить его осознанно.

— Как?

— Встань в центр комнаты, — он указал на середину. — Руки опусти, глаза закрой.

Алиса сделала, как он сказал. Она чувствовала его присутствие — холодное, тяжёлое, оно давило на плечи, но не пугало.

— Представь, что перед тобой стена, — голос Азазеля звучал откуда-то издалека. — Прозрачная, но твёрдая. Она отделяет тебя от всего мира. Никто не может её пройти, пока ты этого не захочешь. Ты её хозяйка.

— Это просто визуализация, — пробормотала Алиса. — Я в университете такое на парах по психологии делала.

— Заткнись и делай, — беззлобно сказал Азазель.

Она представила стену. Прозрачную, как стекло, но плотную. Она росла из пола, упиралась в потолок, охватывала её со всех сторон коконом. Это было легко — она всегда умела отгораживаться. От криков матери, от равнодушия отца, от насмешек однокурсников. Стена была её старым другом.

— Хорошо, — голос Азазеля донёсся откуда-то издалека. — А теперь открой глаза.

Она открыла. И ахнула.

Вокруг неё действительно была стена. Тонкая, серебристая, она мерцала в воздухе, переливаясь, как мыльный пузырь на солнце. Азазель стоял в трёх шагах и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать — смесь удивления, восхищения и чего-то ещё, очень личного.

— Я… я сделала это? — прошептала Алиса.

— Ты сделала это, — подтвердил он. — За пять секунд. Без обучения. Без заклинаний, — он сделал шаг вперёд и протянул руку к стене. Пальцы упёрлись в невидимую преграду, и серебристая поверхность пошла рябью. — Это сильнейшая защита, которую я видел у новичка. Ты даже не представляешь, что это значит.

— Что это значит? — спросила Алиса, чувствуя, как стена начинает давить на неё изнутри, отнимать силы.

— Это значит, — Азазель убрал руку, — что ты не просто выживешь. Ты сможешь победить.

— Победить? — она заставила себя сосредоточиться, удерживая стену. — Кого?

— Убийцу, — он подошёл к манекену. — Но сначала ты должна научиться не только защищаться, но и нападать. Убери стену.

Она закрыла глаза и мысленно «сдула» стену. Когда открыла их снова, вокруг ничего не было — только каменный пол, звёздный потолок и демон, который смотрел на неё с выражением, напоминающим… надежду?

— Теперь смотри, — он указал на манекен. — Представь, что это враг. Тот, кто хочет тебя убить. Тот, кто не остановится. Твоя воля — это не только стена. Это копьё. Острое, длинное. Оно вылетает из твоей груди и пронзает врага. Не думай о том, как это сделать. Просто сделай.

Алиса сосредоточилась. Стена всегда была естественной — она росла сама, как щит. Но копьё… копьё нужно было бросить. Она представила, как воля собирается в груди в тугой комок, как этот комок становится острым, длинным, и как она выталкивает его вперёд.

— Открой глаза, — сказал Азазель.

Она открыла. Манекен стоял на месте. Ничего не изменилось.

— Не получилось, — разочарованно выдохнула она.

— Получилось, — Азазель подошёл к манекену и провёл пальцем по его груди. — Смотри.

На дереве была глубокая царапина, как от ножа. Не сквозная, но заметная.

— Ты пробила защиту, — сказал он. — Без заклинания. Без жезла. Только волей.

— Это же просто царапина, — возразила Алиса.

— Для первого раза — это подвиг, — он вернулся к ней. — Повтори. Но теперь не закрывай глаза. Смотри на цель.

Алиса посмотрела на манекен. Она представила, как воля собирается в груди, как становится острой, как летит вперёд. На этот раз она увидела, как воздух перед ней исказился — на секунду появилась серебристая рябь, как от летящего камня, брошенного в воду. Манекен качнулся.

Алиса подошла и увидела на его груди новую царапину — глубже, чем первая.

— Лучше, — одобрил Азазель. — Ещё.

Она била снова и снова. Царапины углублялись, превращаясь в трещины. Древесина стонала, и на пятом ударе манекен раскололся пополам.

— Я… я сделала это, — прошептала Алиса, глядя на две половины деревянной фигуры, лежащие на полу.

— Ты сделала это, — повторил Азазель. — Но есть проблема.

— Какая?

— Ты тратишь слишком много воли на один удар. Если бы манекен был живым человеком, ты бы убила его с первого раза, но после этого рухнула бы без сил, — он подошёл к ней. — Тебе нужно научиться дозировать. Не бить на полную мощь, а рассчитывать.

— Как этому научиться?

— Практикой, — он щёлкнул пальцами, и на месте разбитого манекена появился новый. — Продолжим.

Они работали ещё час. Алиса била снова и снова, и с каждым разом у неё получалось лучше. Она научилась чувствовать, сколько воли нужно вложить в удар, чтобы он был эффективным, но не истощал её. К концу занятия она могла ударить десять раз подряд, не теряя сознания.

— Достаточно, — сказал Азазель, когда очередной манекен рассыпался в щепки. — Ты устала.

— Я в порядке, — солгала Алиса, хотя ноги дрожали, а голова кружилась.

— Ты плохая лгунья, — он усмехнулся. — Садись. Отдыхай.

Она опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают её. Азазель сел напротив, и на столе между ними появились две кружки с чаем.

— Пей, — сказал он. — Это восстановит силы.

Алиса взяла кружку. Чай был горячим, с мятой и мёдом — таким, какой она пила вчера утром.

— Азазель, — сказала она, сделав глоток. — Торн сказал, что вырвал страницу из дневника. Чтобы защитить нас. Это правда?

— Правда, — он кивнул. — Он хранит её в своём кабинете. Запертую в сейфе, который открывается только его кровью.

— Почему он не отдаст её вам?

— Потому что боится, — Азазель откинулся на спинку кресла. — Боится, что если имя станет известно, убийца уничтожит всех, кто его знает. Как уничтожил Серену.

— А вы? — она посмотрела на него. — Вы боитесь?

— Я боюсь только одного, — он помолчал. — Что не успею защитить тебя.

Он поднялся и подошёл к стене, где висела карта — огромное полотно, испещрённое линиями и символами. Алиса не сразу поняла, что это карта мира. Не Земли, а Арантира. Пять континентов, соединённых магическими мостами, и в центре — огромное пустое пространство, отмеченное черепом.

— Это Разлом, — сказал Азазель, указывая на пустоту. — Место, где когда-то был портал на Землю. Теперь там ничего нет. Пустота. Но недавно… — он помолчал, — недавно там начали происходить странные вещи.

— Какие?

— Исчезают маги. Те, кто пытается исследовать Разлом. Пятеро за последний год. Совет скрывает это, но я знаю, — он повернулся к ней. — И я знаю, что это связано с убийствами в академии.

— Вы думаете, убийца связан с Разломом?

— Я думаю, что убийца пытается открыть портал. Туда. Или оттуда, — он вернулся к столу и сел. — Для этого нужны жертвы. Много жертв. Серена была первой. Потом были другие. И если мы не остановим его, будут новые.

— Почему вы рассказываете мне это сейчас?

— Потому что сегодня ты показала, что можешь защитить себя, — он посмотрел на неё в упор. — И потому что я хочу, чтобы ты знала: ты не просто приманка. Ты — ключ. И если мы найдём убийцу, ты сможешь снять проклятие.

— Как?

— Своей волей, — он встал и подошёл к ящику стола. — Своим светом. Тем, что ты носишь в себе.

Он открыл ящик и достал портрет в тяжёлой деревянной раме. Поставил его на стол перед Алисой.

На портрете была девушка. Тёмные волосы, светлые глаза, тонкие черты лица. Она улыбалась, и в этой улыбке было что-то, что заставило сердце Алисы сжаться.

— Серена, — прошептала она.

— Серена, — подтвердил Азазель. — Ты очень похожа на неё. Но ты не она. Ты сильнее.

— Почему вы так думаете?

— Потому что она боялась, — он убрал портрет в ящик. — А ты идёшь вперёд, даже когда страшно.

Он закрыл ящик и посмотрел на неё. В его глазах, алых как всегда, она увидела то, чего не видела раньше. Не холод. Не боль. Надежду.

— Иди, — сказал он. — Завтрак скоро закончится. Иди, ешь, отдыхай. Завтра будет новый урок.

Алиса встала. У порога она обернулась.

— Азазель, — сказала она. — Вы верите, что мы найдём убийцу?

— Верю, — ответил он. — Потому что теперь у меня есть ты.

Она вышла, и дверь за ней закрылась. В коридоре её ждала Лира.

— Ну как? — спросила она. — Ты жива?

— Жива, — Алиса улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего Лира не видела раньше. Решимость.

— Тогда пойдём, — Лира потянула её к столовой. — Завтрак. А потом я покажу тебе академию. Там есть места, о которых ты даже не подозреваешь.

Они пошли по коридору, и Алиса чувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра контракта, зажигается что-то новое. Не надежда — уверенность. Она справится. Она выживет. Она найдёт убийцу. И вернётся домой.

Завтрак в большом зале был в разгаре, когда Алиса и Лира вошли под высокие своды. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стрельчатые окна, падал на длинные столы, и скатерти — алая, синяя, зелёная, жёлтая — горели яркими красками. За жёлтым столом факультета духа уже сидели Финн, Эйлин и ещё несколько человек, которых Алиса не запомнила. Финн махал ей рукой, приглашая сесть рядом.

— Алиса! — крикнул он, когда они подошли. — Лира, ты булочки припрятала?

— Не сегодня, — Лира села напротив. — Сегодня ты сам будешь добывать себе еду.

— Жестоко, — Финн вздохнул, но подвинулся, освобождая место для Алисы. — Как прошло первое занятие? Азазель не слишком тебя нагружал?

— Нормально, — ответила Алиса, чувствуя на себе взгляд Эйлин. Та сидела во главе стола, сложив руки на груди, и смотрела на неё с тем же холодным любопытством, что и вчера.

— Нормально? — переспросила Эйлин, и в её голосе прозвучала насмешка. — Ректор занимается с тобой лично, ты строишь щит с первого раза, а ты говоришь «нормально». Скромность — это хорошо, но не переигрывай.

— Я не переигрываю, — Алиса взяла с подноса кусок хлеба и налила себе чай. — Мне ещё многому нужно научиться.

— Научишься, — Эйлин усмехнулась. — Если выживешь.

— Эйлин, — осадил её Финн. — Хватит. Человек первый день в академии.

— Я просто напоминаю, — Эйлин пожала плечами. — У нас на факультете духа не любят слабых. Если новенькая не вытянет, её быстро сожрут. Не демоны — свои же.

Алиса почувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, что-то шевельнулось. Не гнев — скорее, вызов.

— Я вытяну, — сказала она, глядя Эйлин прямо в глаза. — Не беспокойтесь.

Эйлин хотела ответить, но в этот момент за алым столом напротив поднялся шум. Алиса повернула голову и увидела высокого блондина в мантии факультета огня. Он стоял, опершись руками о стол, и смотрел прямо на неё. Его лицо было красивым — острые скулы, хищный разрез глаз, самоуверенная улыбка. Он был из тех, кто привык получать всё без борьбы.

— Кто это? — спросила Алиса, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Дориан, — ответил Финн, и в его голосе прозвучало предостережение. — Глава факультета огня. И главный задира академии. Не смотри на него.

Алиса не послушалась. Она смотрела прямо на Дориана, и он смотрел на неё. Потом он улыбнулся — медленно, хищно — и направился к их столу.

— Так вот она, новенькая с факультета духа, — сказал он, останавливаясь напротив Алисы. Голос у него был низким, с хрипотцой, и говорил он нараспев, явно наслаждаясь вниманием. — Алиса фон Эйзен, последняя из вымершего рода. Говорят, ректор лично взял тебя под опеку. Это большая честь для такой… неопытной.

— Мне повезло, — ответила Алиса, не отводя взгляда. — Ректор считает, что у меня есть потенциал.

— Потенциал, — Дориан усмехнулся. — У нас на факультете огня есть традиция: проверять новеньких на прочность. Показывать, что такое настоящая магия, а не эти ваши душевные игры.

Он щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнул огонь. Не чёрный, как у Азазеля, а ярко-красный, почти оранжевый. Он рос, пульсировал, и Алиса почувствовала жар даже на расстоянии.

— Дориан, оставь, — Финн встал. — Она первый день. Не лезь.

— Я не лезу, — Дориан пожал плечами, но огонь не погасил. — Я просто предлагаю дружеское состязание. Самую малость. Пусть покажет, на что способна. Или боится?

Вокруг начали собираться зрители. Студенты с других факультетов оборачивались, перешёптывались. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с осуждением. Эйлин сидела с каменным лицом, но не вмешивалась. Лира положила руку на кинжал — машинально, но не вытащила.

Алиса посмотрела на огонь в руке Дориана. Она вспомнила, что Азазель сказал утром: «Не показывай слабость. Используй свою волю». Она не умела колдовать, но умела строить стену.

— Хорошо, — сказала она тихо, но так, чтобы все услышали. — Давай.

Финн дёрнулся, но Лира остановила его рукой.

— Она знает, что делает, — сказала Лира, хотя в голосе её не было уверенности.

Дориан ухмыльнулся. Он явно не ожидал согласия.

— Отлично. Простейшее. Я пущу в тебя огненный шар. Ты должна его отразить или погасить. Если сможешь, — он сделал шаг назад, давая пространство. — Готова?

— Да, — Алиса встала, чувствуя, как колени дрожат. Она закрыла глаза, как учил Азазель, и представила стену. Прозрачную, твёрдую, от пола до потолка. Она растёт из её груди, обволакивает её, защищает.

— Раз, — сказал Дориан.

Она почувствовала жар. Не открывая глаз, она выставила руки вперёд, и в тот же миг стена выросла перед ней — серебристая, мерцающая, как утром в кабинете.

— Два.

Огонь ударил. Алиса не увидела его, но почувствовала — огромная волна жара накрыла её, но стена держала. Жар был снаружи, а внутри — тишина и холод. Она стояла в центре бури, и буря не могла её достать.

— Три.

Тишина. Жар исчез. Алиса открыла глаза.

Дориан стоял напротив, опустив руку. Его лицо было… ошеломлённым. Огонь погас, а на его ладони остался только лёгкий дымок. Вокруг зала стояла тишина — такая густая, что Алиса слышала биение собственного сердца.

— Что это было? — спросил Дориан, и в его голосе впервые не было насмешки. Только удивление.

— Защита, — ответила Алиса, опуская руки. — Ректор научил.

— Защита, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — У тебя нет дара духа, но ты поставила щит. Это… невозможно.

— Видимо, возможно, — Алиса села на место, чувствуя, как силы покидают её. Стена исчезла, но голова закружилась.

Дориан молчал несколько секунд. Потом развернулся и пошёл к своему столу. Но на полпути остановился.

— Эй, новенькая, — бросил он через плечо. — Это было неплохо. Для первого дня.

— Это было гениально, — поправил его Финн, когда Дориан скрылся среди своих. — Алиса, ты как? Он чуть не поджёг тебя!

— Я в порядке, — солгала Алиса. На самом деле её трясло. Внутри всё дрожало мелкой, противной дрожью, и она изо всех сил сжимала руки под столом, чтобы никто не заметил.

— Ты молодец, — Лира налила ей воды из кувшина. — Пей. После такого всегда пить хочется.

Алиса взяла кружку. Вода была холодной, с лёгким привкусом мяты. Она пила большими глотками, чувствуя, как дрожь постепенно уходит.

— Теперь о тебе пойдут слухи, — заметила Эйлин, и в её голосе впервые не было враждебности. — Дориан — лучший маг огня на курсе. Если новенькая с факультета духа отразила его удар без единого заклинания, это будет обсуждать вся академия.

— Это плохо? — спросила Алиса.

— Это и плохо, и хорошо, — ответила Эйлин. — Плохо — потому что теперь на тебя будут смотреть. Хорошо — потому что Дориан тебя запомнил. А Дориан — это не просто задира. Это сын главы совета огня. Если он на твоей стороне, тебе будет легче.

— Он не на моей стороне, — возразила Алиса.

— Пока нет, — согласилась Эйлин. — Но он уважает силу. А ты ему её показала.

После завтрака Алиса вернулась в комнату. Лира ушла по каким-то делам, оставив её одну. Она села на кровать, сжала пальцами край одеяла и позволила себе выдохнуть. Руки всё ещё дрожали, и в висках стучала тупая боль. Она использовала слишком много воли за один день — сначала на занятии, потом при Дориане. Теперь расплачивалась.

Она закрыла глаза и попыталась дышать, как учил Азазель. Вдох на четыре, задержка, выдох на четыре. Сначала было трудно — мысли путались, сердце колотилось. Но после третьего цикла дрожь начала утихать.

— Ты здесь, — раздался голос от двери.

Алиса открыла глаза. На пороге стоял Азазель. Без сюртука, в простой чёрной рубашке, он выглядел почти человеком. Но глаза — алые, горящие — выдавали его.

— Как вы… — начала она.

— Контракт, — он вошёл и закрыл дверь. — Я чувствую, когда ты в опасности. И когда ты слаба.

— Я не слаба, — она выпрямилась.

— Слаба, — он сел на стул напротив. — Ты использовала свою волю дважды за день. Это много даже для опытного мага. Ты могла потерять сознание.

— Но не потеряла, — она посмотрела на него. — Я справилась.

— Справилась, — он кивнул. — Но в следующий раз, когда Дориан или кто-то ещё вызовет тебя, не принимай вызов. Не сейчас. Ты ещё не готова.

— А когда я буду готова?

— Когда сможешь ударить так, чтобы он не встал, — в его голосе не было жестокости. Только правда. — А пока — учись. Тренируйся. И не рискуй зря.

Он встал, собираясь уходить, но Алиса окликнула его:

— Азазель.

Он обернулся.

— Дневник, — сказала она. — Торн сказал, что страница у него. В сейфе. Почему вы не заберёте её? Вы же сильнее.

— Я сильнее, — он вернулся к стулу. — Но сейф Торна запечатан магией, которая убивает любого, кто прикоснётся к нему без его разрешения. Даже меня.

— А если он умрёт?

— Если он умрёт, сейф откроется, — Азазель посмотрел на неё. — И тогда имя станет известно. Но вместе с ним — и убийца. Он будет знать, что тайна раскрыта. И он начнёт охоту.

— На меня? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— На всех, кто будет знать, — он покачал головой. — Торн прав. Имя нельзя произносить, пока мы не будем готовы. А мы не готовы.

— Когда мы будем готовы?

— Когда я сниму проклятие, — он поднялся. — А для этого нужно время. И твоя помощь.

— Какая?

— Ты должна стать сильнее, — он подошёл к двери. — Сильнее, чем Серена. Сильнее, чем я. Только тогда мы сможем победить.

— Я не могу стать сильнее демона, — она усмехнулась, но усмешка вышла кривой.

— Можешь, — он открыл дверь. — У тебя есть то, чего нет у меня. Воля. Свет. Вера. Это сильнее любой магии.

Он вышел. Дверь закрылась, и Алиса осталась одна. Она сидела на кровати, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, зажигается что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Решимость.

— Я стану сильнее, — прошептала она. — Я стану.

Светомох на подоконнике мигнул, и Алиса улыбнулась. Она не знала, что ждёт её впереди. Но она знала одно: она не сдастся. Никогда.

ГЛАВА 3. АКАДЕМИЯ ТЁМНЫХ ГРЁЗ

После утренних событий — стычки с Дорианом и разговора с Азазелем — Алиса чувствовала себя так, будто её выжали. Тело было тяжёлым, мысли путались, и единственное, чего хотелось, — лечь и не вставать. Но Лира, вернувшись в комнату, объявила, что через час начинается общая лекция по истории магии, и пропускать её нельзя: магистр Крейн — старый, но зоркий, он замечает отсутствующих, и если кто-то не появится, он доложит совету.

— А совету нельзя знать, что я здесь? — спросила Алиса, сидя на кровати и пытаясь собрать волосы в хвост.

— Нельзя, — Лира затянула шнуровку на сапогах. — Вернер и так на тебя косится. Ещё одна причина для подозрений — и он начнёт копать. А если он начнёт копать, он найдёт, что ты не из северных земель, а из другого мира. И тогда контракт с Азазелем не спасёт.

— А что спасёт?

— Ничего, — Лира встала и подошла к зеркалу. — Поэтому ты будешь ходить на все занятия, сидеть тихо и не привлекать внимания. И если кто-то будет задавать вопросы — отвечать, как учил Азазель.

— Как учил Азазель, — повторила Алиса, чувствуя, как внутри шевельнулась та самая холодная искра. — Сказать, что я с севера, из обедневшего рода, и что мне неудобно говорить о семье.

— Именно, — Лира кивнула. — И помни: чем меньше ты говоришь, тем меньше ошибёшься. В академии много тех, кто только и ждёт, чтобы новенький оступился.

— Например?

— Например, те, с кем ты завтракала. Эйлин — она староста нашего факультета. Она будет проверять тебя на прочность. Финн — он добрый, но болтливый. Если он что-то узнает, об этом узнает вся академия. А ещё есть другие факультеты. Огневики, как Дориан, будут лезть в драку. Водники будут наблюдать и делать выводы. Землеройки — те вообще непонятно чем заняты.

— А воздушники? — спросила Алиса, заплетая косу.

— Воздушников нет, — Лира усмехнулась. — Они растворились. Шутка. Они есть, но их почти не видно. Они как воздух — везде и нигде. Если воздушник захочет следить за тобой, ты даже не заметишь.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, аккуратно заплетённая коса. Она выглядела как студентка. Обычная, ничем не примечательная. Но внутри горела искра, которая делала её другой.

— Готова? — спросила Лира.

— Готова, — ответила Алиса, хотя готова она не была.

Лекция по истории магии проходила в одной из башен западного крыла. Аудитория была круглой, с амфитеатром, и Алиса выбрала место в последнем ряду, рядом с Финном, который уже разложил перед собой стопку книг и свитков.

— Садись, — шепнул он, пододвигаясь. — Я конспектирую быстро, потом дам переписать.

— Спасибо, — Алиса села, чувствуя, как на неё смотрят. Со всех рядов тянулись взгляды — любопытные, настороженные, враждебные. Она старалась не обращать внимания.

Магистр Крейн вошёл ровно в десять. Он был стар — старше, чем казалось издалека. Седые волосы падали на плечи, длинная борода касалась груди, и его глаза — бледно-голубые, почти выцветшие — смотрели куда-то сквозь студентов. Он положил на кафедру стопку книг и медленно обвёл аудиторию взглядом.

— Сегодня мы поговорим о расколе миров, — начал он, и его голос, тихий и скрипучий, разнёсся по залу. — О том, как пятьсот лет назад Земля была отрезана от Арантира. О том, как это изменило магию. И о том, почему мы до сих пор платим за эту ошибку.

Алиса замерла. Раскол миров. Земля отрезана. Это о её мире.

— Кто может сказать, почему совет духа принял решение закрыть порталы? — Крейн обвёл аудиторию взглядом. — Никто? Тогда я напомню.

Он подошёл к доске, и на ней начали проступать схемы — сложные, переплетённые линии, которые складывались в символы, похожие на те, что Алиса видела на стенах.

— Портал между мирами — это не просто дверь, — говорил Крейн. — Это кровеносный сосуд. Магия течёт по нему в обе стороны, питая и Землю, и Арантир. Но пятьсот лет назад маги Земли решили, что их мир должен быть свободен от чужого влияния. Они начали войну. Войну, которую проиграли.

— Проиграли? — переспросил кто-то с передних рядов.

— Проиграли, — Крейн кивнул. — Совет духа отрезал Землю, закрыв порталы навсегда. Но вместе с магией они отрезали и часть себя. С тех пор Арантир теряет силу. Медленно, но верно. И мы до сих пор ищем способ восстановить связь.

— А зачем её восстанавливать? — спросила Эйлин, сидевшая в первом ряду. — Земля не нуждается в магии. Они выжили без неё.

— Выжили, — Крейн посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на грусть. — Но стали ли они счастливее? Магия — это не только сила. Это вера. Надежда. Способность видеть чудо в обычном. Отрезав Землю, мы сделали их беднее. И себя — тоже.

Алиса слушала, затаив дыхание. Она вспомнила свою жизнь в Москве — серые улицы, вечную спешку, равнодушие людей, которые смотрели сквозь друг друга. Может быть, Крейн был прав. Может быть, без магии мир действительно стал беднее.

— А что, если портал всё-таки откроется? — спросила она, не удержавшись.

Все головы повернулись к ней. Крейн посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах, на секунду, появилась острота.

— Тогда магия вернётся на Землю, — сказал он. — Но вернётся ли она такой, какой была? Или она принесёт с собой то, что было заперто пятьсот лет? — он помолчал. — Это вопрос, на который нет ответа.

Он отвернулся к доске, давая понять, что тема закрыта.

После лекции Алиса и Финн вышли в коридор. Финн был возбуждён — он всё время что-то бормотал про порталы и магические потоки, но Алиса слушала его вполуха. Она думала о том, что сказал Крейн. О Земле, которую отрезали. О магии, которая вернётся. О том, что она — ключ к этому возвращению.

— Алиса! — голос Лиры прервал её мысли. — Идём. Я покажу тебе академию.

Они пошли по коридорам, и Лира показывала ей всё, что нужно знать новичку: где находится столовая, где библиотека, где лазарет, где запретные зоны, в которые нельзя заходить без разрешения.

— Это западное крыло, — сказала Лира, когда они остановились перед массивной дверью с черепом на табличке. — Здесь живут преподаватели. И здесь же — кабинет магистра Грея. Держись от него подальше.

— Почему? — спросила Алиса, вспомнив утреннюю встречу в галерее.

— Потому что он торгует душами, — Лира понизила голос. — Не буквально, конечно. Но он связан с теми, кто покупает и продаёт магические артефакты на чёрном рынке. Азазель знает, но не может его тронуть — у Грея покровители в совете.

— А кто в совете?

— Вернер, — Лира усмехнулась. — Тот самый, который допрашивал тебя вчера. Он прикрывает Грея. И не только его.

— А ещё кого?

— Это ты должна узнать, — Лира посмотрела на неё. — Азазель для того и заключил с тобой контракт. Чтобы ты искала. Смотрела. Слушала. И запоминала.

Они пошли дальше, и Лира показывала ей новые коридоры, новые лестницы, новые двери. Алиса старалась запомнить, но голова шла кругом.

— А где живут студенты? — спросила она, когда они прошли мимо очередной лестницы.

— Наше крыло — там, где твоя комната, — Лира кивнула в сторону главного корпуса. — Факультеты разделены. Огневики в северном крыле, водники — в восточном, землеройки — в южном. А воздушники… у них нет крыла. Они живут где захотят.

— Странно, — заметила Алиса.

— Это традиция, — Лира пожала плечами. — Воздух не терпит границ. Поэтому и воздушников почти не видно. Они появляются, когда нужно, и исчезают, когда не нужно.

Они остановились у высокого окна, выходящего во внутренний двор. Там, внизу, студенты в алых мантиях что-то оживлённо обсуждали. Алиса узнала среди них Дориана.

— А что за тайные общества? — спросила она. — Азазель говорил, что в академии есть те, кто связан с убийцей.

— Есть, — Лира понизила голос. — Орден Феникса. Так они себя называют. Говорят, их основали те, кто хотел открыть портал, как Арктур. Они собираются тайно, проводят ритуалы, ищут способ вернуть магию на Землю.

— И убивают?

— Не все, — Лира покачала головой. — Но те, кто убивает, — из их числа. Азазель уверен.

— И ты знаешь, кто входит в орден?

— Знаю, — Лира посмотрела на неё. — Но не скажу. Не сейчас. Ты ещё не готова.

— Я готова, — возразила Алиса.

— Нет, — Лира покачала головой. — Если ты узнаешь их имена, ты будешь смотреть на них иначе. А они это почувствуют. Они убьют тебя, как убили мою сестру.

— А когда я буду готова?

— Когда Азазель скажет, — Лира отвернулась от окна. — А пока — учись. Смотри. Слушай. И не задавай лишних вопросов.

Вечером Алиса вернулась в комнату. Лира ушла к Финну — у них было какое-то дело, связанное с факультетом. Алиса осталась одна. Она сидела на кровати, глядя в окно, и думала о том, что узнала сегодня. О расколе миров, об ордене Феникса, о тайнах, которые скрывала академия. И о том, что она — ключ ко всему этому.

Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом. Алиса взяла его в руки. Мох был тёплым, живым, и под его пальцами он засветился ярче. Она вспомнила, что Лира говорила о нём: успокаивает нервы, делает сны тихими. Но сегодня ей не нужен был покой. Ей нужна была правда.

Она положила светомох на место и легла. Закрыла глаза и сразу увидела сад — тот самый, что снился ей прошлой ночью. Фонтан из света, деревья с цветущими ветвями, и у воды — фигура в чёрном.

— Ты пришла, — сказал Азазель, не оборачиваясь.

— Я всегда прихожу, — ответила Алиса, подходя к нему.

— Сегодня ты узнала много нового, — он повернулся к ней. — Что ты поняла?

— Что академия — это не школа, — сказала она. — Это поле битвы. И что я — не просто студентка.

— А кто ты?

— Ключ, — она посмотрела ему в глаза. — Ключ к порталу. Ключ к правде. Ключ к твоей свободе.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила она. — Но я иду.

Он улыбнулся — той редкой улыбкой, которая была только для неё.

— Тогда иди, — сказал он. — И помни: ты не одна.

Сон растаял, и Алиса открыла глаза. В комнате было тихо, только светомох мерцал на подоконнике. Она улыбнулась, чувствуя, как внутри неё, там, где горела холодная искра, зажигается что-то новое. Не страх — уверенность. Она справится. Она выживет. Она найдёт убийцу. И вернётся домой.

Первые дни в академии слились для Алисы в один длинный, тягучий поток. Она просыпалась затемно, шла на занятия к Азазелю, где училась контролировать свою волю — строить стены и метать копья. Потом были лекции по истории магии, которые вёл магистр Крейн, и практические занятия по магии духа, которые Азазель проводил для всего факультета раз в три дня. Остальное время она проводила в библиотеке, пытаясь разобраться в устройстве этого мира, или бродила по коридорам с Лирой, которая показывала ей тайные ходы и рассказывала о порядках академии.

К концу первой недели Алиса знала, что академия делится на пять факультетов, что факультет духа — самый малочисленный и самый закрытый, что его студенты живут своей жизнью и редко общаются с другими. Она знала, что Эйлин — староста, и что она не просто так невзлюбила новенькую: её подруга погибла два года назад, и с тех пор она не доверяет тем, кто появляется в академии внезапно. Она знала, что Финн — добряк, но за его улыбкой скрывается острый ум, и он уже дважды помогал Алисе с домашними заданиями по теории магии. Она знала, что Лира — её соседка и, кажется, единственный человек, которому она может доверять. Но и в этом она не была до конца уверена.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Лира, застав её в комнате за разглядыванием карты академии, которую Алиса выпросила у библиотекаря. — Расслабься. Здесь не каждый день убивают.

— А как часто? — спросила Алиса, не поднимая головы.

— Раз в несколько десятилетий, — Лира пожала плечами. — Последнее было два года назад. До этого — триста лет. Так что у тебя есть время.

— Триста лет назад убили Серену. Два года назад — твою сестру. А теперь — Эльзу, — Алиса подняла голову. — Временной промежуток сокращается. Ты не находишь?

Лира замерла. Её лицо, всегда спокойное, вдруг стало напряжённым.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что убийца активизировался, — Алиса отложила карту. — Может быть, потому что появилась я. Или потому что он чувствует, что время пришло. Но ждать ещё триста лет не придётся.

— Откуда ты знаешь? — голос Лиры стал тише.

— Я не знаю, — Алиса покачала головой. — Я чувствую. Та искра, что во мне, она… шевелится. Особенно когда я рядом с теми знаками на стенах. Как будто что-то зовёт.

— Не ходи туда одна, — Лира подошла и села рядом. — Если знаки зовут, значит, убийца близко. Или его слуги.

— Ты знаешь что-то о тайных обществах в академии? — спросила Алиса, меняя тему. — Азазель говорил, что убийца может быть связан с ними.

— Знаю, — Лира помолчала. — В академии есть три тайных общества. Первое — «Орден Феникса». Они собираются раз в месяц в подземельях, изучают древние ритуалы, пытаются восстановить утраченные знания. Азазель знает о них и не запрещает, но и не поощряет.

— Второе?

— «Хранители Порядка», — Лира усмехнулась. — Это те, кто доносит совету обо всём, что происходит в академии. Их боятся, но и уважают. Они считают, что демон не может управлять магами, и ждут, когда совет сместит Азазеля.

— А третье?

— Третье не имеет названия, — Лира понизила голос. — Они не собираются открыто, у них нет знаков, нет места встреч. Но они есть. Это те, кто помогает убийце. Или сами убивают.

— Как ты узнала? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Моя сестра говорила, что близка к разгадке, — Лира сжала кулаки. — Она сказала, что убийца — не один. Что у него есть помощники среди преподавателей. А потом её нашли в ритуальном зале.

— И ты думаешь, это «Орден Феникса» или «Хранители»?

— Не знаю, — Лира покачала головой. — Но я слежу. За всеми.

— За Эйлин? — спросила Алиса.

— За Эйлин тоже, — Лира кивнула. — Она была подругой моей сестры. После её смерти Эйлин изменилась. Стала жёстче, замкнулась. Иногда я вижу, как она смотрит на тебя. Как будто что-то знает.

— Или просто не доверяет новеньким, — Алиса вздохнула. — Как ты.

— Я тоже не доверяю, — Лира усмехнулась. — Но я знаю, что ты — не убийца. Ты слишком слаба для этого.

— Спасибо, — сухо ответила Алиса.

— Не за что, — Лира встала. — Пойдём. Сегодня вечером в подземельях собирается «Орден Феникса». Я хочу посмотреть, кто приходит.

— А если нас заметят?

— Не заметят, — Лира взяла кинжал с пояса и проверила лезвие. — Я знаю тайный ход. Идём?

Алиса колебалась секунду. Потом кивнула.

Они спустились в подземелья, когда часы в башне пробили полночь. Лира вела её знакомым путём — мимо старых кладовых, через узкий проход между стенами, к железной двери, за которой начинались ритуальные залы. Алиса чувствовала, как стены пульсируют, как воздух становится тяжелее, и в этом воздухе снова появился тот сладковатый запах, который она запомнила с первой ночи.

— Здесь, — Лира остановилась у небольшой ниши, скрытой за колонной. — Смотри.

Она указала вниз, в большой зал, где у алтаря собрались люди. Их было около десяти — в чёрных плащах с капюшонами, лица скрыты. В центре стоял высокий мужчина, его голос звучал глухо, и Алиса не могла разобрать слов.

— Кто это? — прошептала она.

— Не знаю, — так же тихо ответила Лира. — Они всегда скрывают лица.

Мужчина поднял руки, и в воздухе зажглись огни — багровые, пульсирующие. Собравшиеся замерли, потом один за другим начали опускаться на колени.

— Что они делают? — Алиса почувствовала, как внутри неё шевельнулась искра. Холодная, тревожная.

— Ритуал, — Лира схватила её за руку. — Не смотри слишком долго. Это может привлечь их внимание.

Но Алиса не могла отвести взгляд. Она видела, как огни сплетаются в узор, как от них тянутся нити к алтарю, и на алтаре… на алтаре что-то лежало. Маленькое, тёмное, оно пульсировало в такт огням.

— Сердце, — выдохнула Лира. — Это сердце. Они приносят жертву.

Алиса хотела отшатнуться, но ноги не слушались. Она видела, как мужчина подходит к алтарю, как протягивает руку, как сердце начинает светиться — сначала багровым, потом серебристым, потом…

— Алиса! — Лира дёрнула её за руку, и они упали на пол, скрытые колонной.

Снизу раздался крик. Не человеческий — звериный, полный боли и ярости. Потом топот, шум, и всё стихло.

— Они ушли, — прошептала Лира, прислушиваясь. — Быстро. Пока они не вернулись.

Они побежали по коридору, не разбирая дороги. Алиса спотыкалась, но Лира держала её за руку, не давая упасть. Они выскочили на лестницу, взбежали наверх, и только когда дверь в жилое крыло закрылась за ними, остановились.

— Что это было? — спросила Алиса, тяжело дыша.

— Ритуал, — Лира прислонилась к стене. — «Орден Феникса» проводит ритуалы каждый месяц. Но обычно они безобидны — изучают старые тексты, спорят о магии. Я никогда не видела… этого.

— Это было сердце, — Алиса почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Чьё сердце?

— Не знаю, — Лира покачала головой. — Но мы должны сказать Азазелю.

— Он знает, — Алиса вдруг поняла это. — Он всё знает. И он позволил им это сделать.

— Зачем?

— Чтобы узнать, кто из них убийца, — Алиса посмотрела на Лиру. — Он использует их как приманку. Как меня.

Они стояли в коридоре, и факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные тени. Алиса чувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, что-то меняется. Не страх — злость.

— Я не буду приманкой, — сказала она. — Я буду охотником.

— Тогда тебе нужно научиться стрелять раньше, чем они, — Лира усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. — Пойдём. Завтра будет новый день.

Они пошли по коридору, и Алиса чувствовала на себе взгляды. Не стражников — стен. Камни здесь были живыми, они помнили всё, и она знала, что они тоже следят за ней. И ждут.

Утро началось с того, что Алису разбудил настойчивый стук в дверь. Она открыла глаза и увидела, что Лиры рядом нет — её кровать была пуста, одеяло аккуратно сложено, кинжал на поясе отсутствовал. Стук повторился, и Алиса, накинув мантию, пошла открывать.

На пороге стоял Финн. Его лицо было бледным, волосы растрёпаны, и он явно не спал всю ночь.

— Ты видела? — спросил он, не здороваясь. — В подземельях? Лира сказала, что вы были там.

— Видела, — Алиса посторонилась, пропуская его в комнату. — Что случилось?

— Сегодня утром нашли ещё одного, — Финн заходил по комнате. — Студента с факультета земли. Мёртвого. С теми же знаками.

— Ещё одна жертва? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Но ведь Эльзу убили всего несколько дней назад!

— Значит, убийца ускорился, — Финн остановился. — Или ритуал требует больше жертв. Лира сказала, что вы видели в подземельях «Орден Феникса». Что они делали?

— Ритуал, — Алиса села на кровать. — С сердцем. Я не знаю, чьим.

— Чьим-то ещё, — Финн покачал головой. — Значит, орден может быть связан с убийствами.

— Или кто-то использует их ритуалы, — Алиса вспомнила слова Азазеля. — Нужно рассказать ректору.

— Он уже знает, — раздался голос от двери.

Они обернулись. В дверях стоял Азазель. На нём был чёрный сюртук, волосы зачёсаны назад, рога блестели в утреннем свете. Его лицо было спокойным, но Алиса чувствовала, как внутри него, там, где скрывалась его сила, что-то пульсирует. Гнев.

— Ректор, — Финн выпрямился. — Мы хотели…

— Я знаю, что вы хотели, — Азазель вошёл в комнату, и дверь за ним закрылась сама. — Вы видели ритуал «Ордена Феникса». Вы видели сердце. И вы думаете, что они — убийцы.

— А разве нет? — спросила Алиса, поднимаясь.

— Нет, — Азазель сел на стул, жестом приглашая их сесть. — «Орден Феникса» существует уже двести лет. Они изучают древние ритуалы, пытаются восстановить знания, утерянные после раскола миров. Их ритуалы — это дань традиции, не больше. Они не убивают.

— Но мы видели сердце, — возразил Финн. — Настоящее сердце. Оно пульсировало.

— Потому что они используют магию, чтобы поддерживать его живым, — Азазель покачал головой. — Это сердце принадлежало магу, который умер триста лет назад. Они хранят его как реликвию, как символ своей веры. Оно не принадлежит убитому.

— Откуда вы знаете? — спросила Алиса.

— Потому что я знаю главу ордена, — Азазель посмотрел на неё. — Это магистр Крейн. Тот самый, который ведёт у вас историю магии. Он основал орден двести лет назад, чтобы сохранить знания, которые совет пытался уничтожить. Он не убийца.

— Тогда кто убивает? — Финн сжал кулаки. — Если не орден, не «Хранители Порядка»…

— Кто-то, кто использует их ритуалы как прикрытие, — Азазель поднялся. — Кто-то, кто знает, что орден собирается раз в месяц в подземельях. Кто-то, кто оставляет знаки на стенах, чтобы отвести подозрения.

— Вы знаете, кто это? — спросила Алиса.

— Я знаю, кто это мог быть, — Азазель подошёл к окну. — Но мне нужны доказательства. И ты поможешь мне их найти.

— Я? — Алиса почувствовала, как внутри неё шевельнулась холодная искра.

— Ты вступишь в «Орден Феникса», — он повернулся к ней. — Как студентка факультета духа, ты имеешь право. Крейн будет рад принять тебя.

— А если я откажусь?

— Не откажешься, — он посмотрел на неё в упор. — Потому что это единственный способ узнать правду. Кто-то в ордене связан с убийцей. Или сам убийца. Ты должна выяснить, кто.

— А если меня раскроют? — Алиса чувствовала, как страх и решимость борются в ней.

— Тогда я приду, — Азазель подошёл к двери. — Но постарайся, чтобы этого не случилось.

Он вышел. Дверь закрылась, и Алиса осталась с Финном.

— Ты пойдёшь? — спросил он.

— Пойду, — она посмотрела на свои руки. — У меня нет выбора.

Вступление в «Орден Феникса» состоялось в тот же вечер. Алиса стояла перед дверью в подземелья, и её сердце колотилось где-то в горле. Лира была рядом — она настояла, чтобы сопровождать её.

— Ты не обязана этого делать, — сказала Лира. — Азазель не может заставить тебя.

— Может, — Алиса покачала головой. — Контракт. И потом… я хочу знать. Кто убивает. Зачем. Почему.

— Тогда идём, — Лира толкнула дверь.

Внутри было темно. Только факелы на стенах горели тусклым багровым светом, освещая длинный коридор, ведущий вглубь. Алиса шла вперёд, чувствуя, как стены пульсируют, как воздух становится тяжелее. Она знала этот путь. Вчера они с Лирой шли по нему, прячась в тенях. Сегодня она шла открыто.

В ритуальном зале их ждали. Десять фигур в чёрных плащах стояли вокруг алтаря, и в центре — магистр Крейн. Сегодня он не был сгорбленным стариком. Он выпрямился, и в его глазах горел огонь, которого Алиса не замечала на лекциях.

— Алиса фон Эйзен, — сказал он, и голос его звучал громко, торжественно. — Ты пришла.

— Я пришла, — ответила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты знаешь, зачем?

— Чтобы узнать правду, — она сделала шаг вперёд. — О ритуалах. Об убийствах. О том, кто скрывается в тенях.

— Правда не для всех, — Крейн покачал головой. — Она может убить.

— Я не боюсь, — Алиса посмотрела ему прямо в глаза. — Я подписала контракт с демоном. Я видела тьму. Я готова.

Крейн молчал. Потом медленно кивнул.

— Тогда встань на колени, — сказал он. — И поклянись.

Алиса опустилась на холодный каменный пол. Члены ордена расступились, и она оказалась в центре круга.

— Клянусь хранить тайны ордена, — произнёс Крейн, и слова его звучали как заклинание. — Клянусь искать знания, даже если они страшны. Клянусь не использовать их во зло.

— Клянусь, — повторила Алиса, и в этот момент холодная искра внутри неё вспыхнула ярче.

Крейн подошёл к алтарю и взял маленькую чашу. В ней что-то светилось — серебристым, живым светом.

— Это память ордена, — сказал он. — Кровь тех, кто был до нас. Прими её.

Алиса протянула руку. Крейн капнул на её ладонь, и свет впитался в кожу, разлился по телу, и она почувствовала, как внутри неё, вместе с холодной искрой контракта, загорается что-то новое. Тёплое. Живое.

— Теперь ты одна из нас, — сказал Крейн. — Встань.

Алиса поднялась. Члены ордена сняли капюшоны, и она увидела их лица. Финн. Эйлин. Несколько студентов с других факультетов. И… Лира.

— Ты? — Алиса посмотрела на неё.

— Я была в ордене два года, — Лира улыбнулась. — С тех пор, как погибла моя сестра. Я искала правду.

— И нашла?

— Пока нет, — Лира покачала головой. — Но теперь нас стало больше. И, может быть, мы найдём.

Алиса посмотрела на Крейна. Старый маг стоял у алтаря, и его лицо было спокойным.

— Вы знаете, кто убивает? — спросила она.

— Знаю, — ответил он. — Но не могу сказать. Не здесь. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что убийца — не один, — Крейн подошёл к ней. — У него есть помощники. И они среди нас. Среди преподавателей. Среди студентов. Если я назову имя, они убьют всех, кто его услышит.

— Как Серену, — прошептала Алиса.

— Как Серену, — кивнул Крейн. — Поэтому мы ждём. Собираем доказательства. Ищем союзников. И когда придёт время — ударим.

— Когда придёт время? — Алиса чувствовала, как гнев поднимается в ней. — Сколько ещё должно умереть?

— Ни одной, — твёрдо сказал Крейн. — Мы близки. Я чувствую. Скоро тайна раскроется. И тогда мы будем готовы.

Он поднял руку, и факелы в зале вспыхнули ярче.

— А пока — учись, Алиса. Учись защищаться. Учись нападать. Учись видеть то, что другие не видят. Потому что когда придёт время, ты будешь в центре битвы.

Алиса смотрела на него, и в его глазах, старых, усталых, она увидела то, чего не замечала раньше. Боль. И надежду.

— Я буду готова, — сказала она.

— Знаю, — Крейн улыбнулся. — Ты — дочь своего мира. Ты сильнее, чем думаешь.

Он повернулся к алтарю, и члены ордена начали расходиться. Алиса осталась стоять, чувствуя, как серебристый свет, впитавшийся в её ладонь, пульсирует в такт её сердцу.

— Идём, — Лира взяла её за руку. — Теперь ты одна из нас.

Они вышли из подземелий, и холодный воздух коридоров ударил в лицо. Алиса глубоко вздохнула.

— Лира, — сказала она. — Ты веришь, что мы найдём убийцу?

— Верю, — Лира сжала её руку. — Потому что теперь у нас есть ты.

Они пошли по коридору, и факелы на стенах горели ярче, освещая путь. Алиса чувствовала, как внутри неё, вместе с холодной искрой контракта и тёплым светом ордена, рождается что-то новое. Решимость.

Она найдёт убийцу. Она спасёт тех, кто ещё жив. Она вернётся домой.

Когда члены ордена разошлись, Алиса осталась в ритуальном зале вместе с Крейном и Лирой. Факелы на стенах горели ровным багровым светом, и в этом свете старый маг казался почти прозрачным — как будто время, которое он нёс в себе, просвечивало сквозь кожу, сквозь кости, сквозь тусклую мантию, сквозь всё, что ещё удерживало его в мире живых.

— Вы хотите что-то сказать, — заметила Алиса, глядя на него.

— Хочу, — Крейн опустился на скамью у стены, жестом приглашая их сесть. — Но боюсь. Не за себя — за вас.

— Мы не боимся, — сказала Лира, садясь рядом.

— Вы не боитесь, потому что не знаете, — он покачал головой. — Тот, кто убивает, сильнее, чем вы думаете. Он старше, чем вы думаете. Он — часть этой академии с самого её основания.

— Арктур? — спросила Алиса. — Азазель говорил, что он был первым.

— Арктур был первым, кто попытался открыть портал открыто, — Крейн поправил её. — Но культ, которому он служил, существовал задолго до него. Он называл себя «Отверзающие». Они верили, что границы между мирами — это ошибка, которую нужно исправить. И они были готовы на всё, чтобы стереть эти границы.

— На всё? — переспросила Алиса.

— На убийства, — голос Крейна стал тише. — На жертвы. На ритуалы, которые требовали крови. Они убивали магов, чтобы накопить силу. Чтобы открыть портал. Чтобы призвать то, что ждёт с другой стороны.

— И что там ждёт? — спросила Лира, и её голос дрогнул.

— Мы не знаем, — Крейн покачал головой. — Никто не знает. Те, кто пытался узнать, умирали. Или сходили с ума. Или становились частью культа.

— Как Арктур, — поняла Алиса.

— Как Арктур, — кивнул Крейн. — Он был одним из самых сильных магов своего времени. Он мог бы спасти Арантир. Вместо этого он попытался уничтожить его, чтобы создать что-то новое.

— И его убили, — сказала Лира.

— Его тело уничтожили, — Крейн поправил её. — Но его идеи живы. Они передавались из уст в уста, из поколения в поколение. И теперь, когда портал снова открылся, когда появилась ты, Алиса, они снова активизировались.

— Я? — Алиса почувствовала, как внутри неё шевельнулась холодная искра. — Почему я?

— Ты — ключ, — Крейн посмотрел на неё. — Ты прошла через Гримуар Отверстых Врат. Ты — реинкарнация Серены. Ты — та, кто может открыть портал без жертв. Или закрыть его навсегда. Убийца хочет использовать тебя.

— Как он может использовать меня? — Алиса сжала кулаки. — Я не собираюсь участвовать в его ритуалах.

— Он не спросит, — Крейн покачал головой. — Он возьмёт твоё сердце. Как взял сердце Серены. Как взял сердце сестры Лиры. Как взял сердце Эльзы. Это всё, что ему нужно.

— И вы знаете, кто он? — спросила Алиса, чувствуя, как гнев поднимается в ней. — Вы знаете, но молчите.

— Знаю, — голос Крейна был тихим, почти неслышным. — И молчу, потому что если я произнесу его имя, он услышит. И придёт. И убьёт всех, кто здесь.

— Как Серену, — прошептала Лира.

— Как Серену, — кивнул Крейн. — Она узнала имя. Она записала его в дневнике. И он пришёл. Вырвал страницу. И вырвал её сердце.

— Страница у Торна, — сказала Алиса. — Он сказал, что спрятал её, чтобы защитить нас.

— Торн был учеником Арктура, — Крейн поднялся. — Он помогал ему. А когда Арктур пал, он перешёл на сторону света. Или сделал вид, что перешёл. Я не знаю. Я не доверяю ему.

— Азазель доверяет, — возразила Лира.

— Азазель доверяет только себе, — Крейн усмехнулся. — И тебе, Алиса. Почему — я не знаю. Но это делает тебя сильнее. И опаснее.

— Для кого?

— Для всех, — он подошёл к алтарю и провёл рукой по камню. — Слушай меня внимательно. В ордене есть те, кто связан с убийцей. Не все, но есть. Я не знаю, кто. Я ищу. Но ты должна быть осторожна. Не доверяй никому. Даже Лире.

— Что? — Лира вскочила. — Я не…

— Я знаю, что ты не убийца, — Крейн остановил её. — Но ты можешь быть под наблюдением. Твоя сестра была близка к разгадке. Тот, кто убил её, мог поставить слежку за тобой.

Лира опустилась на скамью. Её лицо было бледным, но она не плакала.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ждать, — Крейн сел рядом. — И наблюдать. Как мы все. Когда придёт время, мы ударим.

— Когда придёт время? — Алиса чувствовала, как в ней закипает злость. — Вы всё время говорите это. Но время не приходит. А люди умирают.

— Потому что мы не готовы, — Крейн посмотрел на неё. — Но ты можешь изменить это. Ты можешь стать сильнее. Быстрее. Умнее. Ты можешь найти имя раньше, чем убийца найдёт тебя.

— Как?

— Учись, — он встал. — У Азазеля. У Торна. У нас. Ищи. Спрашивай. Смотри. И когда увидишь — не бойся. Бей.

Он повернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился.

— И ещё, — сказал он, не оборачиваясь. — Берегись «Хранителей Порядка». Они не те, кем кажутся.

Он ушёл. Алиса и Лира остались вдвоём.

— «Хранители Порядка», — повторила Алиса. — Что он имел в виду?

— Не знаю, — Лира покачала головой. — Но я проверю.

— А если они связаны с убийцей?

— Тогда мы их найдём, — Лира встала. — И остановим.

Они вышли из подземелий, и холодный воздух коридоров ударил в лицо. Алиса глубоко вздохнула.

— Лира, — сказала она. — Ты веришь, что мы сможем?

— Должны, — ответила Лира. — У нас нет другого выхода.

Следующие дни Алиса провела в библиотеке. Она искала всё, что могло быть связано с «Отверзающими» — древним культом, который, по словам Крейна, стоял за убийствами. Мастер Торн, слепой библиотекарь, молча приносил ей книги и свитки, но ничего не говорил. Его слепые глаза смотрели сквозь неё, и Алиса чувствовала, что он знает больше, чем говорит.

— Вы помогали Арктуру, — сказала она однажды, когда он поставил перед ней очередную стопку фолиантов.

Торн замер. Его лицо, всегда спокойное, вдруг стало напряжённым.

— Кто тебе сказал? — спросил он, и в его голосе не было удивления. Только усталость.

— Крейн, — ответила Алиса. — Он сказал, что вы были учеником Арктура.

— Был, — Торн сел напротив. — И помогал ему. А когда понял, что он делает, попытался остановить. Но было поздно. Серена была мертва. Портал почти открылся.

— И вы вырвали страницу из дневника.

— Вырвал, — он кивнул. — Чтобы защитить тех, кто остался. Если бы имя стало известно, убийца уничтожил бы всех, кто его знает.

— А сейчас? — Алиса подалалась вперёд. — Сейчас вы отдадите её?

— Нет, — Торн покачал головой. — Не сейчас. Ты не готова.

— Когда я буду готова?

— Когда научишься защищать свой разум, — он встал. — Когда сможешь закрыть свои мысли от того, кто читает их на расстоянии. Иначе он узнает имя раньше, чем ты успеешь его произнести.

— Азазель учит меня, — сказала Алиса.

— Учись быстрее, — Торн направился к выходу. — Времени осталось мало.

Он ушёл, и Алиса осталась одна. Она смотрела на стопку книг, которые он принёс, и чувствовала, как внутри неё, вместе с холодной искрой контракта и тёплым светом ордена, рождается что-то новое. Нетерпение. Она не могла ждать. Не могла сидеть сложа руки, пока убийца готовится к следующему удару.

Она взяла первую книгу и открыла её.

Вечером, когда Алиса вернулась в комнату, Лира уже была там. Она сидела на кровати, сжимая в руке маленький кристалл, который светился изнутри.

— Что это? — спросила Алиса, садясь рядом.

— Память, — Лира протянула кристалл. — Моя сестра оставила это перед смертью. Я нашла его в её вещах.

— Что там?

— Не знаю, — Лира покачала головой. — Я не могу его открыть. Он запечатан её магией. И я боюсь, что если открою, убийца почувствует.

— Дай мне, — Алиса протянула руку.

— Зачем?

— Я — ключ, — она взяла кристалл. — Может быть, я смогу.

Она закрыла глаза. Холодная искра внутри неё шевельнулась, потянулась к кристаллу, и в тот же миг он засветился ярче. Алиса увидела лицо — молодое, красивое, с глазами, похожими на глаза Лиры. Сестра.

— Если ты это видишь, значит, я мертва, — сказал голос из кристалла. — Не ищи убийцу. Он сильнее. Он найдёт тебя сам. Береги себя. И помни: свет есть всегда. Даже в самой тёмной ночи.

Кристалл погас. Алиса открыла глаза. Лира сидела, не двигаясь, и по её щекам текли слёзы.

— Она знала, — прошептала Алиса. — Она знала, что умрёт.

— И всё равно пошла, — Лира вытерла слёзы. — Как Серена. Как Эльза. Они все знали. И всё равно шли.

— Потому что надеялись, — Алиса сжала её руку. — Надеялись, что их смерть спасёт других.

— Глупые, — Лира усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. — Надежда убивает.

— Иногда, — Алиса покачала головой. — Но иногда спасает.

Они сидели в тишине, и светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом.

— Лира, — сказала Алиса. — Мы найдём его.

— Знаю, — Лира кивнула. — Потому что теперь у нас есть ты.

Утро следующего дня началось для Алисы с того, что в дверь её комнаты постучали трижды — коротко, требовательно, негромко. Она открыла глаза и увидела, что Лира уже стоит на пороге, одетая, с кинжалом на поясе. Её лицо было спокойным, но в глазах горел тот холодный огонь, который Алиса научилась узнавать.

— Вставай, — сказала Лира, закрывая дверь. — Крейн хочет видеть тебя. Одну.

— Зачем? — Алиса села, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Не знаю, — Лира пожала плечами. — Но он сказал, что это важно. И что ты должна прийти до завтрака.

Алиса быстро умылась, натянула мантию факультета духа и вышла в коридор. Лира не пошла с ней — осталась у двери, скрестив руки на груди, и Алиса поняла, что та будет ждать. И следить.

Кабинет Крейна находился в западной башне, на самом верхнем этаже, где хранились древние свитки и карты. Алиса никогда там не была, но дорогу нашла быстро — стены сами вели её, пульсируя в такт её шагам. Она постучала, и дверь открылась сама.

Внутри было тесно. Стеллажи с книгами уходили под самый потолок, и воздух пах старым деревом, чернилами и ещё чем-то — сладковатым, едва уловимым. Крейн сидел за столом, заваленным свитками, и смотрел на неё своими водянистыми глазами, которые сегодня казались острее, чем обычно.

— Садись, — сказал он, указывая на стул напротив. — Времени мало.

— Что случилось? — Алиса села, чувствуя, как внутри неё шевельнулась холодная искра.

— Я узнал кое-что, — Крейн подался вперёд. — О «Хранителях Порядка». Они собираются сегодня ночью. В подземельях. В том же зале, где мы проводим ритуалы.

— Зачем?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но я хочу, чтобы ты пошла туда. И посмотрела.

— Я? — Алиса удивилась. — Почему не вы? Не Лира?

— Потому что ты — новая, — Крейн посмотрел на неё. — Тебя не знают. Тебя не ждут. Ты можешь пройти туда, куда мы не можем.

— А если меня заметят?

— Не заметят, — он протянул ей маленький кристалл, тускло мерцающий. — Это амулет скрытности. Он сделает тебя невидимой для тех, кто не ищет специально. Но ты должна быть осторожна. Если они используют магию поиска, амулет не поможет.

— И что я должна найти?

— Имена, — Крейн сжал её руку. — Кто входит в «Хранителей». Кто ими руководит. И, может быть, связь с убийцей.

— Вы думаете, они связаны?

— Я думаю, что в академии нет ничего случайного, — он отпустил её руку. — Убийства начались, когда ты появилась. «Хранители» активизировались. Орден Феникса тоже. Кто-то ждёт. Кто-то готовится. Мы должны узнать, кто.

Алиса спрятала кристалл под мантию. Он был холодным, тяжёлым, и она чувствовала, как его магия переплетается с той холодной искрой, что горела внутри неё.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но если меня поймают?

— Не поймают, — Крейн улыбнулся, и в его улыбке было что-то, чего Алиса не видела раньше. Надежда. — Ты сильнее, чем думаешь. Азазель не ошибся в тебе.

Она вышла из кабинета, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком. В коридоре её ждала Лира.

— Ну? — спросила она.

— Сегодня ночью я иду в подземелья, — Алиса понизила голос. — Крейн хочет, чтобы я следила за «Хранителями».

— Одна? — Лира нахмурилась. — Это опасно.

— У меня есть амулет, — Алиса коснулась груди. — И я должна.

— Тогда я пойду с тобой, — Лира взяла её за руку. — На расстоянии. Если что-то пойдёт не так, я смогу помочь.

— Договорились, — Алиса кивнула. — Но сначала — завтрак. Я есть хочу.

Они пошли в столовую, и Алиса чувствовала, как взгляды студентов следят за ней. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с подозрением. Она знала, что теперь она не просто новенькая. Она — та, кто отразила удар Дориана. Та, кого Азазель учит лично. Та, кто вступила в «Орден Феникса». Слухи разлетались быстро, и она не могла их контролировать.

— Не обращай внимания, — сказала Лира, заметив её взгляд. — Они просто боятся.

— Чего?

— Тебя, — Лира усмехнулась. — Ты — неизвестность. А неизвестность пугает.

Они сели за жёлтый стол, и Финн пододвинул им тарелки с кашей и хлебом. Эйлин сидела во главе, как всегда, с книгой в руках, но Алиса заметила, что та смотрит на неё поверх страниц.

— Сегодня ночью в подземельях будет собрание «Хранителей», — тихо сказала Эйлин, и Алиса замерла. — Крейн сказал мне. Он хочет, чтобы ты была осторожна.

— Вы знаете? — удивилась Алиса.

— Я знаю многое, — Эйлин закрыла книгу. — Я была в ордене дольше, чем ты. И я видела, что «Хранители» не просто доносчики. Они связаны с тем, кто убивает.

— С убийцей? — Алиса почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Возможно, — Эйлин пожала плечами. — Или с теми, кто ему помогает. Но я не знаю точно. Поэтому ты должна смотреть. И запоминать.

— А если меня заметят?

— Не заметят, — Эйлин посмотрела на неё. — У тебя есть амулет. И ты сильна. Азазель не зря выбрал тебя.

Алиса хотела спросить ещё, но Эйлин уже отвернулась к книге. Финн сжал её руку под столом.

— Будь осторожна, — прошептал он. — «Хранители» не шутят.

— Я буду, — ответила она.

Ночь опустилась на академию быстро. Факелы погасли, и только луна, пробиваясь сквозь тучи, освещала коридоры тусклым серебристым светом. Алиса стояла у окна в своей комнате, сжимая в руке амулет, который дал Крейн. Лира была рядом, одетая в чёрное, с двумя кинжалами на поясе.

— Пора, — сказала Лира. — Я провожу тебя до входа. Дальше сама.

Они вышли в коридор. Лира вела её тайными ходами, которые знала наизусть, и через десять минут они были у железной двери, ведущей в подземелья.

— Я буду здесь, — Лира указала на нишу за колонной. — Если что-то пойдёт не так, кричи. Я приду.

— Не приду, — Алиса покачала головой. — Если меня заметят, ты должна будешь уйти. Рассказать Азазелю.

— Алиса…

— Обещай, — Алиса посмотрела ей прямо в глаза. — Ты нужна живой.

Лира молчала. Потом кивнула.

— Обещаю, — сказала она. — Но ты тоже возвращайся.

Алиса улыбнулась и шагнула в темноту.

Подземелья встретили её холодом и тишиной. Амулет на груди пульсировал, и она чувствовала, как его магия окутывает её, делая невидимой для тех, кто не ищет специально. Она шла медленно, стараясь ступать бесшумно, и каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах.

Ритуальный зал был освещён багровым светом. Алиса остановилась у входа и увидела, что там уже собрались люди. Их было около двадцати — в чёрных мантиях, с капюшонами, скрывающими лица. В центре стоял высокий мужчина, и его голос звучал глухо, как из-под земли.

— …портал должен быть открыт, — говорил он. — Совет слаб. Ректор — демон, который не может защитить нас. Только мы можем спасти Арантир. Только мы можем вернуть магию.

— Как? — спросил кто-то из толпы. — Жертвы не помогают. Ритуал не завершён.

— Потому что жертвы были слабы, — мужчина поднял руку. — Нам нужен ключ. Настоящий ключ. Та, кто прошла через Гримуар. Та, кто носит в себе свет и тьму.

Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. Они говорили о ней.

— Она в академии, — продолжал мужчина. — Мы знаем, кто она. Мы знаем, где она. И когда придёт время, мы возьмём её.

— А если Азазель помешает? — спросил другой голос.

— Азазель слаб, — мужчина усмехнулся. — Он привязан к этим стенам. Он не может покинуть академию. А мы — можем. Мы — его тюремщики. И мы откроем дверь, когда захотим.

Алиса хотела отступить, но ноги не слушались. Она стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как амулет на груди становится горячим. Они говорили о ней. Они ждали. Они знали.

— Имя, — сказал кто-то из толпы. — Назови её имя.

— Не здесь, — мужчина покачал головой. — Она может услышать. Или он. Но когда придёт время, вы узнаете. И тогда мы начнём ритуал. Последний ритуал.

Он поднял руку, и факелы в зале погасли. Алиса осталась в темноте, слыша, как члены «Хранителей» расходятся. Она не двигалась, пока шаги не затихли. Потом, медленно, очень медленно, пошла к выходу.

Лира ждала её у двери. Увидев Алису, она выдохнула.

— Ты жива, — прошептала она. — Я думала…

— Я в порядке, — Алиса взяла её за руку. — Но нам нужно уходить. Быстро.

Они побежали по коридору, и Алиса чувствовала, как амулет на груди остывает. Они выскочили на лестницу, взбежали наверх, и только когда дверь в жилое крыло закрылась за ними, остановились.

— Что ты видела? — спросила Лира, тяжело дыша.

— Они знают обо мне, — Алиса прислонилась к стене. — Они знают, кто я. Они ждут. И они хотят использовать меня для ритуала.

— Кто они? Ты видела их лица?

— Нет, — Алиса покачала головой. — Но один из них — магистр Грей. Я узнала его голос.

— Грей? — Лира побледнела. — Он — глава «Хранителей»?

— Или один из них, — Алиса сжала кулаки. — Мы должны сказать Азазелю.

— Завтра, — Лира взяла её за руку. — Сейчас он не примет. Иди спать. Я посторожу.

Алиса хотела возразить, но силы покинули её. Она кивнула и пошла в комнату. Светомох на подоконнике горел ровным зелёным светом, и она легла на кровать, чувствуя, как сон накрывает её.

— Лира, — прошептала она. — Мы найдём их.

— Найдём, — ответила Лира из темноты. — Спи.

Алиса закрыла глаза, и в последний момент перед сном она увидела алые глаза Азазеля. Они смотрели на неё из темноты, и в них было что-то, чего она не могла понять. Не страх. Не гнев. Надежда.

ГЛАВА 4. ФАКУЛЬТЕТ ЗАПРЕТНОЙ МАГИИ

Утро после ночи в подземельях началось для Алисы с того, что в дверь её комнаты постучали — не Лира, не Финн, а кто-то чужой. Стук был ровным, размеренным, без той торопливости, с которой обычно стучали студенты. Алиса открыла глаза и увидела, что Лира уже стоит у двери, сжимая в руке кинжал.

— Кто там? — спросила Лира, и её голос был спокойным, но напряжённым.

— Посыльный от ректора, — ответил голос за дверью. — Приказ для студентки Алисы фон Эйзен.

Лира открыла дверь. На пороге стоял высокий парень в мантии факультета духа — Алиса видела его в столовой, но никогда не разговаривала. Он держал в руке запечатанный свиток с чёрной сургучной печатью.

— Вам велено прочитать и явиться в кабинет ректора через час, — сказал он, протягивая свиток Алисе. — Это срочно.

Алиса взяла свиток. Печать была тёплой, и она чувствовала, как от неё исходит та же холодная сила, что и от Азазеля. Она сломала печать и развернула пергамент. Буквы — серебряные, светящиеся — складывались в строки.

«Студентке первого курса факультета духа Алисе фон Эйзен. Настоящим приказом вы зачисляетесь на Факультет Запретной магии под личное руководство ректора Академии Тёмных Грёз Азазеля, демона шестого круга. Занятия начинаются сегодня. Явка обязательна. Ректор Азазель».

— Что там? — спросила Лира, когда посыльный ушёл.

— Меня переводят, — Алиса протянула ей свиток. — На какой-то Факультет Запретной магии.

Лира прочитала, и её лицо стало серьёзным.

— Это тот факультет, который ведёт только Азазель, — сказала она. — Туда берут единиц. Тех, кого он считает… особенными.

— Особенными? — Алиса почувствовала, как внутри неё шевельнулась холодная искра.

— Способными к запретной магии, — Лира села на кровать. — К той, что связана с душой. С тьмой. С тем, что совет запрещает изучать. Азазель считает, что только так можно победить убийцу.

— А другие студенты? — спросила Алиса. — Кто ещё на этом факультете?

— Никто, — Лира покачала головой. — Ты — единственная. За триста лет он никого не брал.

Алиса смотрела на свиток, и в её груди смешались страх и любопытство. Она знала, что Азазель готовит её к чему-то большему, чем просто защита. Но она не знала, готова ли она к этому.

— Мне нужно идти, — сказала она, вставая. — Он ждёт.

— Будь осторожна, — Лира взяла её за руку. — Запретная магия — это не то, чем можно играть. Она может изменить тебя.

— Я знаю, — Алиса сжала её руку. — Но у меня нет выбора.

Она оделась быстро, чувствуя, как свиток жжёт карман мантии. На поясе висел кинжал, и его тяжесть успокаивала. Она вышла в коридор, и стены, казалось, провожали её взглядами. Они знали, куда она идёт. Они знали, что она должна сделать.

Кабинет ректора был открыт. Алиса вошла и замерла на пороге. Здесь всё изменилось. Звёзды на потолке погасли, и вместо них горели символы — те самые, что она видела в подземельях. Череп, пламя, раскрытая ладонь с глазом. Они пульсировали багровым светом, и в их пульсации было что-то живое, дышащее. Стол был сдвинут к стене, а в центре комнаты стоял алтарь — маленький, чёрный, с выбитыми на нём знаками.

Азазель стоял у окна, спиной к ней. На нём был длинный чёрный сюртук, волосы распущены, и в свете символов его рога отбрасывали длинные тени на стены.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Вы звали, — ответила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Звал, — он повернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах горел тот холодный огонь, который она уже начинала узнавать. — Ты прочитала приказ?

— Да, — она достала свиток из кармана. — Зачем вы переводите меня на Факультет Запретной магии? Я не маг. Я даже не умею колдовать.

— Ты умеешь больше, чем колдовать, — он подошёл к алтарю. — Ты умеешь чувствовать. Строить стены. Метать копья. Твоя воля — это то, что нужно.

— Для чего?

— Для того, чему я буду учить тебя, — он провёл рукой по алтарю, и символы на нём засветились ярче. — Запретная магия — это не заклинания. Это работа с душой. Со светом и тьмой, которые живут в каждом. Ты должна научиться управлять ими.

— А если я не смогу? — Алиса шагнула вперёд.

— Сможешь, — он посмотрел на неё. — Ты прошла через Гримуар. Ты подписала контракт. Ты вступила в «Орден Феникса». Ты следила за «Хранителями». Ты уже сделала больше, чем многие маги за всю жизнь.

— Вы знали о «Хранителях»? — она почувствовала, как гнев поднимается в ней. — Вы знали, что они хотят использовать меня, и всё равно послали туда?

— Я знал, что ты справишься, — он не отвёл взгляда. — И ты справилась. Ты узнала, что Грей — один из них. Это больше, чем мы знали раньше.

— А если бы они меня заметили?

— Не заметили бы, — он подошёл к ней. — У тебя есть амулет. И есть то, чего нет у них. Свет. Твой свет сильнее их тьмы. Ты должна поверить в это.

— Я не верю, — она покачала головой. — Я боюсь.

— Бойся, — он взял её за плечи. — Но не останавливайся. Страх — это не слабость. Слабость — это когда страх решает за тебя.

Она смотрела на него, и в его глазах, алых как всегда, она увидела отражение своего страха. И своей решимости.

— Что я должна делать? — спросила она.

— Сейчас — встать перед алтарём, — он отпустил её. — И открыть свою душу.

Она подошла к алтарю. Символы на нём пульсировали, и она чувствовала, как они тянутся к ней, к той холодной искре, что горела внутри. Она закрыла глаза и позволила себе упасть в темноту.

Когда она открыла глаза, она стояла в саду. Том самом, что снился ей в первую ночь. Фонтан из света, деревья с серебряными листьями, трава, которая светилась изнутри. Но здесь было темнее, чем в её сне. Небо было багровым, и в нём не было звёзд.

— Ты здесь, — раздался голос Азазеля.

Она обернулась. Он стоял у фонтана, и его лицо было спокойным, но в глазах горел тот же холодный огонь.

— Где мы? — спросила она.

— В твоей душе, — он подошёл к ней. — Это место, где живёт твой свет. И твоя тьма.

— У меня есть тьма? — она удивилась.

— У всех есть, — он указал на тени, которые тянулись от деревьев. — Ты боишься её. Но ты должна научиться принимать её. Иначе она уничтожит тебя.

— Как?

— Как Серену, — он посмотрел на неё. — Она боялась своей тьмы. И когда пришёл убийца, она не смогла защититься. Её страх сделал её слабой.

— А я? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ты сильнее, — он взял её за руку. — Ты прошла через Гримуар. Ты носишь в себе свет, которого не было у неё. Ты можешь победить.

— Как?

— Прими свою тьму, — он указал на тени. — Не бойся её. Стань её хозяйкой.

Алиса посмотрела на тени. Они тянулись к ней, и она чувствовала, как они зовут её. Она сделала шаг вперёд.

— Не бойся, — повторил Азазель.

Она шагнула в тень.

Она открыла глаза в кабинете. Алтарь перед ней погас, и символы на стенах больше не пульсировали. Азазель стоял рядом, и его лицо было спокойным.

— Ты сделала это, — сказал он.

— Что я сделала? — она чувствовала, как внутри неё что-то изменилось. Холодная искра стала теплее, и в ней появился новый оттенок — серебристый, светлый.

— Ты приняла свою тьму, — он протянул руку. — Теперь ты готова учиться.

Она взяла его за руку. Его пальцы были холодными, но она не отшатнулась.

— Чему? — спросила она.

— Всему, — он улыбнулся. — Пойдём. Первый урок начинается.

Первый урок на Факультете Запретной магии начался не так, как ожидала Алиса. Она думала, что Азазель будет учить её новым заклинаниям, новым техникам, новым способам защищаться. Вместо этого он привёл её в самую старую часть академии — в восточное крыло, где не было ни факелов, ни окон, только голые каменные стены и тишина, такая плотная, что казалось, её можно резать ножом.

— Здесь, — сказал Азазель, останавливаясь перед массивной железной дверью, покрытой ржавчиной. На двери были выбиты те же символы, что и в ритуальном зале — череп, пламя, раскрытая ладонь с глазом. — Это самое старое место в академии. Здесь начиналась магия духа.

— Что здесь было? — спросила Алиса, чувствуя, как стены пульсируют в такт её сердцу.

— Храм, — он толкнул дверь, и она открылась с протяжным, жалобным скрипом. — Древний. Тёмный. Здесь приносили жертвы, чтобы открыть портал между мирами.

— И вы хотите учить меня здесь? — она почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Я хочу, чтобы ты поняла, с чем имеешь дело, — он вошёл, и Алиса последовала за ним. — Запретная магия — это не просто заклинания. Это сила, которая требует жертв. Или принятия.

Внутри было темно. Только тусклый багровый свет лился откуда-то сверху, освещая алтарь в центре зала. Он был таким же, как в ритуальном зале, но старше, страшнее. На нём всё ещё виднелись следы крови — тёмные, въевшиеся в камень.

— Ты боишься, — сказал Азазель, заметив её взгляд.

— Да, — призналась Алиса. — Это место… оно дышит. Оно ждёт.

— Оно ждёт того, кто сможет использовать его силу без жертв, — он подошёл к алтарю. — Того, кто сможет стать мостом между светом и тьмой. Того, кто сможет открыть портал, не убивая.

— Вы думаете, я смогу?

— Я знаю, — он повернулся к ней. — Ты прошла через Гримуар. Ты приняла свою тьму. Теперь ты должна научиться использовать её.

— Как?

— Сядь, — он указал на пол перед алтарём. — Закрой глаза. И слушай.

Она села, скрестив ноги. Пол был холодным, и холод проникал сквозь одежду, но она не двигалась. Азазель сел напротив, и между ними остался только алтарь.

— Вспомни свой страх, — сказал он. — Самый сильный. Тот, что ты носишь в себе с детства.

— Я не хочу, — она покачала головой.

— Должна, — его голос был мягким, но настойчивым. — Только так ты сможешь принять свою тьму. Открой её. Не бойся.

Алиса закрыла глаза. Она вспомнила. Мать, которая не приходила ночевать. Отца, который ушёл, когда ей было семь. Школу, где её не замечали. Университет, где она была одной из многих. Холод. Пустоту. Страх быть ненужной.

— Я вижу, — голос Азазеля звучал откуда-то издалека. — Это твоя тьма. Она не страшная. Она просто… пустая.

— Она не пустая, — Алиса почувствовала, как слёзы текут по щекам. — В ней боль. Много боли.

— Боль — это не тьма, — он коснулся её руки, и его пальцы были холодными, но она не отшатнулась. — Боль — это то, что делает тебя живой. Тьма — это то, что ты выбираешь.

— Я не выбирала тьму.

— Выбирала, — он сжал её руку. — Каждый день. Когда закрывалась от мира. Когда не верила, что можешь быть любимой. Когда думала, что недостойна.

— Это правда, — прошептала она.

— Нет, — он поднял её голову. — Это ложь, в которую ты поверила. И теперь ты должна от неё отказаться.

— Как?

— Встань, — он поднялся и протянул ей руку. — И скажи это вслух. Здесь. Перед тем, кто был до тебя.

Она взяла его за руку и встала. Алтарь перед ней пульсировал, и она чувствовала, как его сила тянется к ней.

— Я достойна, — сказала она, и голос её дрогнул.

— Громче, — приказал Азазель.

— Я достойна! — она почти закричала.

— Ещё.

— Я достойна любви! Я достойна света! Я достойна быть счастливой! — слова вырывались из неё, и с каждым словом холод внутри неё таял, уступая место теплу.

Алтарь перед ней вспыхнул. Символы на нём засветились серебром, и тьма, которая была в зале, отступила.

— Что это? — прошептала Алиса.

— Это ты, — Азазель улыбнулся. — Твой свет. Ты наконец приняла его.

Она смотрела на свои руки. Они светились — серебристым, тёплым светом.

— Я сделала это? — спросила она.

— Ты сделала это, — он кивнул. — Теперь ты готова.

— К чему?

— К тому, чтобы учиться, — он подошёл к алтарю и провёл рукой по его поверхности. Символы погасли, и зал погрузился в полумрак. — Запретная магия — это не сила. Это понимание. Ты должна понять, что свет и тьма — не враги. Они — две стороны одного целого.

— Как вы? — спросила Алиса. — Как мы?

— Как мы, — он посмотрел на неё, и в его глазах, алых как всегда, она увидела отражение своего света. — Теперь идём. Первый урок окончен.

Они вышли из зала, и дверь за ними закрылась с тихим, окончательным щелчком.

В коридоре их ждала Лира. Она стояла, прислонившись к стене, и её лицо было бледным.

— Ты в порядке? — спросила она, глядя на Алису.

— В порядке, — Алиса улыбнулась. — Я сделала это.

— Сделала что? — Лира перевела взгляд на Азазеля.

— Она приняла свой свет, — ответил Азазель. — Теперь она может учиться дальше.

— А что дальше? — спросила Алиса.

— Завтра, — он повернулся и пошёл по коридору. — А сейчас — отдыхай. Ты заслужила.

Он ушёл, и Алиса осталась с Лирой.

— Ты светишься, — заметила Лира, разглядывая её. — Буквально.

— Я чувствую, — Алиса посмотрела на свои руки. Свет постепенно угасал, но тепло оставалось. — Внутри меня что-то изменилось.

— Это хорошо?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но я чувствую себя сильнее.

— Тогда пойдём, — Лира взяла её за руку. — Нужно поесть. А потом я расскажу тебе, что узнала о «Хранителях».

Они пошли в столовую, и Алиса чувствовала, как взгляды студентов следят за ней. Но теперь эти взгляды не пугали. Она знала, кто она. Она знала, что может.

За обедом Финн подсел к ним, и его лицо было встревоженным.

— Слышали новость? — спросил он, понижая голос.

— Какую? — спросила Лира.

— Сегодня утром нашли ещё одного, — он оглянулся. — Студентка с факультета воздуха. Та же история. Знаки. Вырванное сердце.

— Ещё одна? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Это уже четвёртая.

— Третья, — поправила Лира. — Эльза, потом студент с земли, теперь эта.

— Нужно две, — вспомнила Алиса слова Крейна. — Ещё две, и ритуал завершится.

— Если они не ускорятся, — Финн покачал головой. — Говорят, убийца активизировался. Может быть, потому что появилась ты.

— Или потому что он чувствует, что время пришло, — Алиса встала. — Я должна поговорить с Крейном.

— Не сейчас, — Лира остановила её. — Сейчас ты должна быть на занятии с Азазелем. Он сказал, что сегодня будет учить тебя чему-то новому.

— Чему?

— Не знаю, — Лира пожала плечами. — Но он сказал, что это важно.

Алиса кивнула и вышла из столовой. В коридоре её ждал посыльный от ректора.

— Вас ждут, — сказал он. — В кабинете.

Кабинет Азазеля снова изменился. Алтарь исчез, и на его месте стоял манекен — деревянный, в полный рост, с нарисованными на груди мишенями. Азазель стоял у окна, и его лицо было спокойным.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Вы звали, — ответила Алиса, закрывая дверь.

— Сегодня ты научишься не только защищаться, — он повернулся. — Сегодня ты научишься нападать.

— Как? — она подошла к манекену.

— Вспомни, что ты чувствовала, когда строила стену, — он встал напротив. — Это была защита. Теперь ты должна почувствовать нападение.

— Я не умею.

— Умеешь, — он посмотрел на неё. — Ты делала это с Дорианом. Ты ударила его своей волей.

— Это было случайно, — она покачала головой.

— Это был инстинкт, — он подошёл к ней. — Теперь ты должна научиться делать это осознанно. Закрой глаза.

Она закрыла.

— Представь, что перед тобой враг, — его голос звучал тихо, но отчётливо. — Тот, кто хочет тебя убить. Тот, кто не остановится.

Алиса представила. Фигуру в плаще, лицо скрыто капюшоном. Руки тянутся к ней, холодные, как у Азазеля, но без его сдерживающей силы. Просто холод. Просто смерть.

— Теперь представь, что твоя воля — это не стена, а копьё, — продолжал Азазель. — Острое, длинное. Оно вылетает из твоей груди и пронзает врага. Не думай о том, как это сделать. Просто сделай.

Алиса сосредоточилась. Стена всегда была естественной — она росла сама, как щит. Но копьё… копьё нужно было бросить. Она представила, как воля собирается в груди в тугой комок, как этот комок становится острым, длинным, и как она выталкивает его вперёд.

— Открой глаза, — сказал Азазель.

Она открыла. Манекен стоял на месте. Ничего не изменилось.

— Не получилось, — разочарованно выдохнула она.

— Получилось, — Азазель подошёл к манекену и провёл пальцем по его груди. — Смотри.

На дереве была глубокая царапина, как от ножа. Не сквозная, но заметная.

— Ты пробила защиту, — сказал он. — Без заклинания. Без жезла. Только волей.

— Это же просто царапина, — возразила Алиса.

— Для первого раза — это подвиг, — он вернулся к ней. — Повтори. Но теперь не закрывай глаза. Смотри на цель.

Алиса посмотрела на манекен. Она представила, как воля собирается в груди, как становится острой, как летит вперёд. На этот раз она увидела, как воздух перед ней исказился — на секунду появилась серебристая рябь, как от летящего камня, брошенного в воду. Манекен качнулся.

Алиса подошла и увидела на его груди новую царапину — глубже, чем первая.

— Лучше, — одобрил Азазель. — Ещё.

Она била снова и снова. Царапины углублялись, превращаясь в трещины. Древесина стонала, и на пятом ударе манекен раскололся пополам.

— Я… я сделала это, — прошептала Алиса, глядя на две половины деревянной фигуры, лежащие на полу.

— Ты сделала это, — подтвердил Азазель. — Но есть проблема.

— Какая?

— Ты тратишь слишком много воли на один удар, — он подошёл к ней. — Тебе нужно научиться дозировать. Не бить на полную мощь, а рассчитывать.

— Как этому научиться?

— Практикой, — он щёлкнул пальцами, и на месте разбитого манекена появился новый. — Продолжим.

Они работали ещё час. Алиса била снова и снова, и с каждым разом у неё получалось лучше. Она научилась чувствовать, сколько воли нужно вложить в удар, чтобы он был эффективным, но не истощал её. К концу занятия она могла ударить десять раз подряд, не теряя сознания.

— Достаточно, — сказал Азазель, когда очередной манекен рассыпался в щепки. — Ты устала.

— Я в порядке, — солгала Алиса, хотя ноги дрожали, а голова кружилась.

— Ты плохая лгунья, — он усмехнулся. — Садись. Отдыхай.

Она опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают её. Азазель сел напротив, и на столе между ними появились две кружки с чаем.

— Пей, — сказал он. — Это восстановит силы.

Алиса взяла кружку. Чай был горячим, с мятой и мёдом.

— Азазель, — сказала она, сделав глоток. — Сегодня убили ещё одну студентку. Четвёртую.

— Я знаю, — он кивнул. — Это была Линда, с факультета воздуха.

— Почему вы не остановите убийцу? Вы же сильнее.

— Я сильнее, — он откинулся на спинку кресла. — Но я привязан к этим стенам. Проклятие не даёт мне выйти. А убийца знает это.

— И поэтому вы используете меня, — она поставила кружку. — Как приманку.

— Как оружие, — поправил он. — Ты — единственная, кто может остановить его.

— Почему я?

— Потому что ты — ключ, — он поднялся. — Ты прошла через Гримуар. Ты носишь в себе свет и тьму. Ты можешь закрыть портал, который он пытается открыть.

— А если я не смогу?

— Сможешь, — он подошёл к окну. — Я верю в тебя.

Она смотрела на него, и в его глазах, алых как всегда, она увидела не холод. Надежду.

— Я не подведу, — сказала она.

— Знаю, — он улыбнулся. — Иди. Отдыхай. Завтра будет новый урок.

Алиса вернулась в комнату, когда солнце уже клонилось к закату. Она была настолько измотана, что ноги гудели, а голова казалась налитой свинцом. Лира сидела на своей кровати, сжимая в руке кинжал, и её лицо было бледным, напряжённым. На столе стояли две кружки с остывшим чаем и тарелка с хлебом, нетронутым.

— Ты долго, — сказала Лира, не поднимая головы. — Я уже начала волноваться.

— Азазель задержал, — Алиса опустилась на кровать, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью в мышцах. — Мы учились нападать. Он говорит, что я должна быть готова.

— Готова к чему?

— К убийце, — Алиса посмотрела на неё. — Он сказал, что проклятие не даёт ему покинуть академию. Что я — единственная, кто может остановить его.

— И ты веришь ему? — Лира подняла голову, и в её глазах было что-то, чего Алиса не могла прочитать. Сомнение? Или страх?

— Я должна верить, — Алиса взяла с тарелки кусок хлеба, но есть не стала. — У меня нет другого выхода.

— Выход есть всегда, — Лира встала и подошла к окну. — Ты можешь уйти. Сбежать. Азазель не сможет тебя удержать, если ты не нарушишь контракт.

— И куда я пойду? — Алиса усмехнулась. — В свой мир? Он закрыт. В Арантир? Меня сожгут. Остаться здесь? Тогда я буду жить в страхе, что убийца найдёт меня.

— Значит, ты будешь ждать, пока он найдёт? — Лира повернулась к ней.

— Нет, — Алиса поднялась. — Я найду его раньше. Я должна.

Она подошла к подоконнику и провела рукой по горшку со светомохом. Мох засветился ярче, и из-под него она вытащила дневник Серены — тот самый, который принесла из библиотеки. Книга была тёплой, живой, и она чувствовала, как её страницы пульсируют в такт её сердцу.

— Ты хочешь прочитать его? — спросила Лира, подходя ближе.

— Я должна, — Алиса села на кровать, открывая дневник. — Крейн сказал, что в нём есть имя. Если я узнаю его, я смогу остановить убийцу.

— А если он узнает, что ты знаешь? — Лира села рядом. — Торн говорил, что убийца чувствует, когда произносят его имя.

— Я не буду произносить, — Алиса перелистнула страницу. — Я просто прочитаю. Узнаю. И скажу Азазелю.

— А если он уже знает? — Лира взяла её за руку. — Если Азазель знает имя, но не говорит, потому что боится?

— Боится? — Алиса удивилась. — Демон? Чего?

— Потерять тебя, — Лира посмотрела ей прямо в глаза. — Как потерял Серену.

Алиса замерла. Она думала об этом. О том, что Азазель мог знать имя убийцы с самого начала. О том, что он мог скрывать его, чтобы защитить её. О том, что её незнание могло быть не случайностью, а защитой.

— Если он знает, он скажет, когда придёт время, — сказала она, закрывая дневник. — А пока — я должна быть готова.

Она спрятала книгу под светомох и легла на кровать. Лира погасила свечу, и комната погрузилась в темноту.

— Алиса, — позвала Лира из темноты. — Ты веришь, что мы сможем?

— Должны, — ответила Алиса. — У нас нет другого выхода.

Утром Алису разбудил стук в дверь. Она открыла глаза и увидела, что Лира уже стоит на пороге, сжимая в руке записку.

— От Крейна, — сказала Лира, протягивая ей сложенный лист пергамента. — Он просит прийти. Срочно.

Алиса прочитала. Почерк был торопливым, неровным, и в нём чувствовалась тревога.

«Алиса. Приходи в башню. Немедленно. Знаки на стенах изменились. Время пришло. Крейн».

— Что случилось? — спросила она, вставая.

— Не знаю, — Лира покачала головой. — Но он звал только тебя.

Алиса быстро оделась, накинула мантию и вышла в коридор. Лира хотела идти с ней, но она остановила её.

— Останься, — сказала Алиса. — Если что-то случится, ты должна будешь сказать Азазелю.

— А если случится с тобой? — Лира схватила её за руку.

— Тогда ты должна будешь жить, — Алиса сжала её пальцы. — И найти правду. Обещай.

Лира молчала. Потом кивнула.

— Обещаю, — сказала она. — Но ты возвращайся.

Алиса улыбнулась и пошла по коридору.

Башня Крейна находилась в западном крыле, на самом верхнем этаже. Алиса поднялась по узкой винтовой лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве. Дверь в кабинет была открыта, и она вошла без стука.

Внутри было темно. Свитки, которые обычно лежали на столе, были разбросаны по полу, и в воздухе пахло чем-то сладковатым, тошнотворным. Крейн стоял у окна, спиной к ней, и его плечи были напряжены.

— Вы звали, — сказала Алиса, закрывая дверь.

— Звал, — он повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, и он выглядел старше, чем обычно. — Знаки изменились. Я видел их сегодня утром. Они… они зовут.

— Зовут? — Алиса подошла ближе.

— Кого-то, — он покачал головой. — Или что-то. Ритуал почти завершён. Ещё одна жертва — и портал откроется.

— Ещё одна? — Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Но вы говорили, что нужно две.

— Я ошибался, — Крейн опустился на стул. — Или убийца ускорился. Но времени нет. Он нападёт сегодня.

— На кого?

— На тебя, — он посмотрел на неё. — Ты — ключ. Ты — последняя жертва. Если он получит твоё сердце, ритуал завершится.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что мне делать? — спросила она.

— Бежать, — Крейн встал. — Спрятаться. Азазель защитит тебя.

— А если он не сможет? — она сжала кулаки. — Если проклятие не даст ему?

— Тогда ты должна защитить себя сама, — он подошёл к ней. — Ты сильная, Алиса. Сильнее, чем думаешь. Ты прошла через Гримуар. Ты приняла свою тьму. Ты можешь победить.

— Как? — она почувствовала, как страх и решимость борются в ней.

— Найди имя, — он взял её за плечи. — В дневнике. Оно там. Прочитай. И когда узнаешь — ударь. Не жди. Не бойся. Ударь.

— А если я не успею?

— Успеешь, — он отпустил её. — Я верю.

Она смотрела на него, и в его глазах, старых, усталых, она увидела то, чего не замечала раньше. Надежду.

— Я сделаю это, — сказала она. — Я найду имя. Я остановлю его.

Она выбежала из кабинета и побежала по коридору. Стены пульсировали, и она чувствовала, как они следят за ней, как они ждут. Она бежала, не разбирая дороги, и каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве.

В комнате её ждала Лира. Она стояла у окна, сжимая в руке кинжал, и её лицо было бледным.

— Что сказал Крейн? — спросила она, когда Алиса вбежала.

— Убийца нападёт сегодня, — Алиса подошла к подоконнику и вытащила дневник. — На меня. Я должна найти имя.

— Имя? — Лира подошла ближе. — В дневнике?

— Да, — Алиса открыла книгу. — Серена записала его перед смертью. Торн вырвал страницу, но, может быть, остались следы. Может быть, я смогу прочитать.

Она перелистывала страницы, и каждая из них пульсировала в такт её сердцу. Она искала следы, обрывки, что-то, что могло указать на имя.

— Здесь, — она остановилась на последней странице. Края были рваными, но на них ещё виднелись буквы — серебристые, едва заметные.

— Что там? — спросила Лира, заглядывая через плечо.

— Я не знаю, — Алиса прищурилась. — Это… это не имя. Это знак.

Она показала Лире. На обрывке страницы был нарисован символ — тот же, что и на стенах. Череп, пламя, раскрытая ладонь с глазом. Но внутри ладони было не пусто, а что-то написано.

— Это буквы, — сказала Лира. — Но я не могу их разобрать.

— Я могу, — Алиса почувствовала, как холодная искра внутри неё загорается ярче. — Это… это имя. Имя убийцы.

Она закрыла глаза, и буквы сложились в слово. Оно было древним, страшным, и когда она прочитала его, холод пронзил её насквозь.

— Кто? — спросила Лира, и её голос дрожал.

— Это… — Алиса открыла глаза. — Этого не может быть. Он мёртв. Триста лет.

— Кто? — Лира схватила её за руку. — Скажи!

— Арктур, — прошептала Алиса. — Глава совета духа. Учитель Азазеля. Он жив.

В комнате повисла тишина. Лира смотрела на неё, и её лицо было белым, как мел.

— Это невозможно, — сказала она. — Азазель убил его.

— Или думал, что убил, — Алиса покачала головой. — Крейн говорил, что убийца — не один. Что у него есть помощники. Может быть, Арктур выжил. Может быть, он скрывался.

— И всё это время он был здесь? — Лира отступила к стене. — В академии?

— Да, — Алиса сжала дневник. — И теперь он придёт за мной.

Она почувствовала, как холодная искра внутри неё пульсирует, и поняла, что время пришло. Она должна была идти.

— Лира, — сказала она. — Найди Азазеля. Скажи ему, что я знаю имя. Скажи, что я иду в подземелья.

— Нет, — Лира схватила её за руку. — Ты не можешь идти туда одна. Это ловушка.

— Я знаю, — Алиса посмотрела на неё. — Но я должна. Если он не получит меня сегодня, он убьёт кого-то ещё. Я не позволю.

— Алиса…

— Обещай, что найдёшь Азазеля, — Алиса сжала её руку. — Обещай.

Лира молчала. Потом кивнула.

— Обещаю, — сказала она. — Но ты вернись.

Алиса улыбнулась и выбежала из комнаты.

Коридоры академии были пусты. Факелы не горели, и только тусклый багровый свет лился откуда-то снизу, из подземелий. Алиса бежала, и каждый шаг отдавался эхом. Она знала, куда идти. Она чувствовала.

Дверь в подземелья была открыта. Она шагнула в темноту, и холод обнял её, как старый знакомый.

— Я здесь, — сказала она, и голос её прозвучал громко, вызывающе. — Приходи. Я жду.

Из темноты выступила фигура. Высокая, худая, в чёрном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Но Алиса узнала его. Она чувствовала.

— Ты пришла, — сказал голос, и в нём было что-то древнее, страшное.

— Я пришла, — она выпрямилась. — Я знаю, кто ты. Я знаю твоё имя.

— Тогда ты знаешь, что не сможешь меня остановить, — фигура сбросила капюшон.

Под ним было лицо, которое Алиса видела на портрете в кабинете Азазеля. Молодое, красивое, с глазами, которые видели рождение мира. Арктур.

— Я остановлю, — сказала Алиса, и её рука сжала кинжал на поясе. — Я не Серена. Я не боюсь.

— Ты боишься, — он шагнул к ней. — Я чувствую. Твой страх питает меня.

— Он не сломит меня, — она подняла кинжал. — Я не отдам тебе своё сердце.

— Отдашь, — он протянул руку. — Ты — ключ. Ты — последняя. И портал откроется.

Он бросился на неё, и Алиса подняла руку. Серебристый свет вырвался из её ладони, ударив в него, и он отшатнулся.

— Что это? — прошипел он. — Это невозможно.

— Это я, — Алиса шагнула вперёд. — Это мой свет. И он сильнее твоей тьмы.

Она ударила снова, и свет обжёг его. Он закричал, и его лицо исказилось.

— Ты не сможешь меня убить, — прохрипел он. — Я — часть этого мира. Я — часть тебя.

— Я не буду тебя убивать, — Алиса подошла к нему. — Я отправлю тебя туда, откуда ты пришёл. В Разлом. И ты не вернёшься.

Она коснулась его лба, и свет вырвался из неё, окутывая его. Он закричал, и его тело начало рассыпаться, как пепел на ветру.

— Ты не можешь, — прошептал он, исчезая. — Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

— Не вернёшься, — сказала Алиса, и свет погас.

Она стояла в темноте, тяжело дыша. Руки дрожали, но она чувствовала, как внутри неё, там, где горела холодная искра, зажигается что-то новое. Свобода.

— Алиса! — голос Азазеля раздался из темноты. Он бежал к ней, и в его глазах был страх. — Ты жива?

— Жива, — она улыбнулась. — Я сделала это. Я остановила его.

Он подошёл и обнял её, и она почувствовала, как его холод согревает её.

— Ты сделала это, — повторил он. — Ты спасла нас всех.