Нелисса

ПРОЛОГ

Эта история родилась из многих лет, проведённых под парусом. Океаны для меня – не просто вода. Это пространство, где полностью стираются границы между Навью и Явью – обыденным современным миром и тем, что находится за гранью нашего понимания. Уходя в море, ты неизбежно погружаешься в другую реальность, где остаёшься один на один с неведомым и в полной власти стихии.

В основу этой истории легли личные переживания и впечатления от странных, порой пугающих событий и встреч с неразгаданными тайнами, с которыми мне приходилось сталкиваться в дальних походах. Я не стремлюсь найти истину; я лишь попытался облечь эти хрупкие и тревожные видения – отголоски необъяснимых явлений и мистических событий – в форму романа. А также это своего рода попытка упорядочить пережитое и рассказать о том, что до сих пор немного боязно произносить вслух.

Все имена, персонажи, географические места и события, описанные в этой книге, являются плодом творческого вымысла и фантазии автора. Любые совпадения с реально живущими или когда-либо существовавшими людьми, а также с реальными происшествиями – не более чем случайное стечение обстоятельств.

Герман Макашов.

Глава 1: Встреча на Краю Бездны

1830 год.

Край Великих Озёр — это была земля первозданного величия дикой природы. Озеро Мичиган, замёрзшее до горизонта, казалось зеркалом, опрокинутым в бесконечность, а прибрежный лес стоял в снегу, словно молчаливый, древний страж, хранящий свои тайны. Эта земля, только начинавшая осваиваться, требовала от поселенцев непреклонной воли и ежедневного подвига.

Семья Олдридж, одна из множества шотландских переселенцев, принесла с собой в Новый Свет не только надежды, но и тяжёлое бремя суровой, кальвинистской веры. Их жизнь в поселении была аскетична и упорядочена: труд, молитва, и вновь труд.

Эльзе Олдридж исполнилось восемнадцать. Она была девушкой редкой, почти аристократической красоты: её русые волосы, собранные в тугую, простую косу, обрамляли утончённое лицо, а голубые глаза, унаследованные от матери, светились искренностью и верой. Несмотря на тяжёлый крестьянский быт, движения Эльзы оставались грациозными, а осанка — горделивой. Её набожность была не пустым звуком, а железной опорой, помогающей справиться с трудностями. В её душе жила запретная, книжная мечта о настоящей любви и семейном счастье, о котором она читала в старых, зачитанных романах.

Итан появился в её жизни, словно луч света, пробившийся сквозь зимнюю мглу. Молодой, статный, с обаятельной улыбкой, он обещал ей всё, о чём она мечтала. Они встречались тайком, нарушая строжайшие заповеди общины. Их встречи, скрытые ночным лесом или туманом над озером, вышли за рамки невинного общения; каждое нарушенное обещание перед Богом усиливало её привязанность и его власть. Итан клялся ей в вечной любви, говорил о скорой свадьбе, сплетая паутину сладких грез на фоне сурового величия Мичигана.

На рассвете этого дня первые лучи солнца окрашивали небо в нежные, акварельные тона. Эльза шла к проруби, погружённая в свои мысли. Воздух был пронзительно морозным, но она не замечала этого, улыбаясь своим мечтам. Её сердце пело от счастья, ведь вчера Итан шептал ей о скорой помолвке, и эти слова звенели в её душе, как колокольчики весны.

Пробираясь через редкий лесистый участок, она услышала голоса. Остановившись, Эльза осторожно выглянула из-за деревьев. На ветхом, скользком причале, освещённые утренним солнцем, стояли двое. Сначала она видела лишь сливающиеся силуэты, застывшие в объятиях.

— Кто же это? — с любопытством прошептала она, но уже через мгновение сердце её замерло. Она безошибочно узнала эти движения, эту манеру держаться… Это был Итан.

А рядом с ним — Марта Вудроу. Девушка простая, но её семья была самой богатой в поселении — земля и скот, о которых мечтал каждый мужчина. Эльза окаменела, не в силах пошевелиться. Она наблюдала, как Итан нежно убирает прядь волос с лица Марты. В этот момент что-то внутри неё надломилось. Все мечты, все обещания, все клятвы рассыпались в прах, словно песок под ветром.

Её руки, до этого крепко державшие вёдра, задрожали. В глазах стояли слёзы, но она не позволила им пролиться. Только не здесь. Не помня себя от боли и унижения, она бросила вёдра и побежала к гранитной скале, под которой зияла чёрная полынья. Здесь, на краю бездны, где камень и лёд встречались с тёмной водой, она нашла то, что казалось ей единственным выходом.

В голове крутились обрывки молитв, перемежаясь с горькими, почти кощунственными мыслями. «Где же Твоя справедливость, Господи?» — шептала она, приближаясь к краю. Природа словно затаилась в ожидании. Она остановилась у самого края. Закрыв глаза, она развернулась спиной к пропасти, чтобы небо и сосны стали последним, что она увидит в этой жизни.

В двух шагах перед Эльзой тихо сидела Лиса — крупный, огненно-рыжий зверь. Золотистые, пронзительные глаза смотрели прямо на неё, словно проникая в самую глубину души. Эльза была парализована первобытным ужасом. Она не знала, морок это или явь, но инстинкт кричал: «Это хищник! Она не боится людей — значит бешеная! Подкралась чтобы напасть! Беги!» Её тело тряслось, но она не могла двинуться. Она смотрела на подкравшегося зверя, ожидая прыжка, но Лиса оставалась недвижима. Спустя минуты оцепенения и страха, казавшиеся вечностью, в её сознании зазвучал голос:

— Ты стоишь на краю. Но разве не сказано: «В терпении вашем стяжите души ваши»? Твоя боль — это семя, брошенное в землю. Оно может прорасти силой или погибнуть в холоде. Ты думаешь, что мир несправедлив, но разве не в испытаниях закаляется дух человеческий?

Эльза дрожала, её разум метался между реальностью и видением. В этот момент природа словно замерла: вековые сосны застыли в безмолвии, озеро затаило дыхание под ледяным покровом, а воздух наполнился хрустальной тишиной.

— Кто ты? — прошептала она. — Иллюзия моего умирающего разума или посланница дьявола?

— Я — хранительница древних тайн, — ответил голос, эхом разносившийся среди деревьев. — Я видела, как Великая Вода поднялась и поглотила землю. Я видела, как рушились в пыль города из камня и глины. Твоя боль чиста, как первый снег, и сильна, как весенний разлив. Но разве не сказано: «Не всё то золото, что блестит»? Твой возлюбленный выбрал богатство, но разве богатство может согреть сердце в зимнюю ночь?

Эльза сжала кулаки, боль разрывала её изнутри. Она чувствовала, как ледяные слёзы застывают на щеках.

— Что ты знаешь о моей боли? — воскликнула она. — Ты говоришь загадками, как шаман у костра!

— Я знаю, как птицы находят путь в тёплые края, что скрыто в глубинах океана, а твоя боль мне не интересна, — ответил голос. — И знаю, что твоя душа сильнее, чем ты думаешь. Я знаю, что в тебе горит огонь, способный осветить тьму. Но выбор за тобой: погаснуть свечой в ледяной воде или воспылать новой жизнью?

— Я выбираю смерть, — прошептала Эльза. — Она избавит меня от страданий.

— Смерть — это лишь одна из дорог, — ответил голос. — Но есть и другая. Дорога силы, вечности и долга.

Эльза понимала, что это безумие, и слова звучали нереально. Понимая, что голос Лисы — это лишь та тонкая ниточка разрушенной жизни, что сопротивляется её страшному выбору, она решила пойти на хитрость в этой странной игре разума. И сделала новый выбор.

— Я выбираю… Долг, — прошептала она. И вновь закрыла глаза, подавшись назад, готовясь ощутить на горле зубы хищника или упасть спиной в ледяную полынью, чтобы покончить с муками.

Вместо свободного падения она ощутила сильный, но мягкий рывок за руки прочь от пропасти, и это были не зубы зверя. Эльза резко распахнула глаза. Рядом с ней, где секунду назад сидела лиса — величественная, с огненно-рыжей шерстью и пронзительно-золотыми глазами — теперь стояла стройная девушка с бледной кожей и рыжими волосами, в наряде из шкур на индейский манер. Её одеяние было украшено перьями и костяными амулетами, а движения были плавными, словно она была частью леса.

— Не так быстро, красавица, — с усмешкой сказала она. — Ты сделала выбор, но силы ещё не получила. Что ж, мы это сейчас исправим, — с этими словами рыжеволосая сняла с шеи старинный серебряный кулон, украшенный рунами, и надела его на шею Эльзы.

В тот же миг волосы Эльзы окрасились в яркий бирюзовый цвет, мир наполнился множеством новых красок, звуков и образов. Она начала слышать шёпот ветра в ветвях деревьев, видеть магические потоки, пронизывающие природу, чувствовать энергию земли под ногами. А затем незнакомка резко оттолкнула Эльзу со словами: «Вот теперь лети…» Земля исчезла из-под ног, а хрупкое девичье тело устремилось в пропасть навстречу тонкому тёмному льду и ледяной воде… А через миг Эльза, будто падающий камень, пробила собой тонкий лёд, подняв облако брызг, и скрылась под водой. Ни боли, ни холода она не почувствовала. Мир вокруг стремительно изменился, но вода не затуманила взор, а дыхание осталось ровным, словно она всё ещё стоит на краю пропасти…

Лиса сидела на краю полыньи, неподвижная как статуя из янтаря. Она смотрела на мокрого, дрожащего человека с бирюзовыми, мерцающими волосами, чьё тело испускало пар в морозный воздух, с лёгким, оценивающим интересом. Эльза с трудом поднялась на колени. Старое, намокшее, рваное платье тяжестью висело на ней. Холода не было, но её разум был в смятении, разорван на куски ужасом недавнего утопления и чудовищной силой, пронзившей всё тело.

— Ты выбрала Долг, — констатировал насмешливый голос Лисы в её голове.

— Ты… что ты со мной сделала? — голос Эльзы дрожал, но уже не от страха, а от гнева и пробуждающейся, дикой силы.

— Я дала тебе то, что ты выбрала, — усмехнулась Лисса. — Силу и Вечность. Очевидный выбор для того, кто ценит себя выше, чем свою веру. Твоя душа была готова. И я спасала тебя не из жалости.

Лиса сделала шаг, и её золотые глаза словно поглотили остатки утреннего света.

— Я — Хранительница Равновесия на этой земле. Оно хрупко. Есть люди и вещи, которые несут Зло и Хаос. И я их ищу.

— Я… я не понимаю. Ты посланница бога или слуга дьявола? — Эльза сглотнула, пытаясь собрать мысли, которые уже не принадлежали прежней, набожной девушке.

— Ты и не должна понимать. Я не служу ни богу, ни дьяволу, — отрезала Лисса. — Я не бессмертна, но могу продлить своё существование бесконечно долго. Это мой Долг перед собой. Ты мне нужна, чтобы отвлекать, проникать, истреблять то, что будет стоять на моём пути в этом стремительно изменяющемся мире. Ты ещё пахнешь человеческой плотью, и это полезно.

Лисса резко обернулась человеком и схватила Эльзу за руку.

— Ты будешь делать то, что я скажу. Иногда тебе придётся делать ужасные вещи. И твоя добрая душа будет этому противиться. Но ты захотела Долг. Ты выбрала меня, а не Бога. И теперь мы — не добрые и не злые. Мы — Сами по себе.

Лисса посмотрела на неё оценивающим, холодным взглядом.

— Нам здесь больше нечего делать. Возвращайся домой, надевай сухую одежду, и мы уходим.

— Мне не холодно, — сказала Эльза, хорошо представив, что случится, если её в разорванной обледенелой одежде и с бирюзовыми волосами, совершенно незамёрзшую, так будто на ней не платье, ставшее на морозе ледяной коркой, а тёплая медвежья шуба, встретит кто-то из поселенцев… Её ум, несмотря на шок, лихорадочно искал выход. Она медленно подняла руки, поправив бирюзовые пряди, которые ничем нельзя было скрыть.

— Ты не можешь отправить меня так! — В её голосе слышалась не только мольба, но и горькое, трезвое понимание. — Они сразу увидят необычный цвет моих волос! И примут за ведьму или лесного духа! Ты обрекаешь меня на костёр, едва я выйду из леса!

— Я наложила Морок, для всех кто не наделён высшей силой ты выглядишь как и прежде, — Лисса говорила с оттенком нетерпения, как учитель, объясняющий прописную истину.

— Но… я их вижу.

— Конечно, видишь. Ты уже не одна из них, — Лисса говорила как о факте. — Но для них ты прежняя, русоволосая. Морок скрывает твою правду от людей. Он будет держаться до тех пор, пока завтрашняя луна не достигнет своей наивысшей точки. У тебя есть сутки. Этого достаточно. И… ничего не говори родным если не хочешь оказаться на костре… впрочем, с твоей силой ты скорее кого-нибудь случайно убьёшь, — с усмешкой сказала рыжеволосая, — нежели тебя смогут пленить и сжечь… да и бояться теперь тебе нечего — огонь, вода или металл не причинят тебе никакого вреда, но не подрывай веру своих родных. Пусть лучше для них ты просто уйдёшь в лес и исчезнешь навсегда, чем их любимая дочь окажется неуязвимой ведьмой, легко рвущей стальные цепи и не боящейся ни костра, ни пули…

Лисса не спрашивала, она констатировала факт. И в этот момент мир 1830 года — Итан, Марта, бревенчатые стены, Библия — исчез для Эльзы навсегда. Она поняла, что ей теперь нет места среди людей, и нить, связавшая с прошлой жизнью, навсегда оборвана.

— Иди домой и возвращайся. Это будет твоё первое испытание, и используй не силу, а хитрость, — весело и бескомпромиссно сказала рыжеволосая. — Заодно можешь оседлать и увести у соседей парочку лошадей и собери что-то поесть в дорогу — нам предстоит долгий путь, и вероятно, ты не захочешь есть то же, что лисица… Сюда не возвращайся, я сама найду тебя, как только позовёшь — где угодно и даже глубокой ночью… Твоя новая жизнь требует обмана, Эльза. Привыкай.

Эльза кивнула, принимая своё новое предназначение. Она обернулась и, не оглядываясь на Лису, направилась к деревне. «Хитрость…» — повторила она про себя. Её прежняя жизнь, построенная на искренности и вере, отныне была бесполезна. Ей придётся играть. Ей придётся стать той дочерью, которая ушла в лес и пропала — чтобы спасти тех, кто остался.

Она вышла на край леса, где уже виднелись первые бревенчатые дома. Ей нужно было всего лишь незаметно добраться до своей хижины, сказать что поскользнулась и упала в воду, сменить одежду и собрать припасы, пока морок держится. Лиса сказала взять то, что нужно, у соседей, значит пойду к Марте Вудроу… Внутри Эльзы поднялась волна не мести, но холодного и праведного гнева и отчаянной необходимости. Итан выбрал Марту. Теперь она заберёт часть её богатства, нарушив все заповеди, в которые верила. Чтобы обрести новую жизнь… И для всех в поселении этот грешный акт возмездия будет отличным объяснением её пропажи в лесу… «лишь бы не встретить Итона», думала она — иначе её запомнят не только как мстительную воровку, но и как безжалостную убийцу…