Семья попаданцев в замок темного лорда

Глава 1. Мы ехали на обычные выходные, а оказались у ворот замка, которого не должно было существовать

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я буду стоять перед черным замком посреди чужого леса и думать не о том, как спасти брак, а о том, как не дать своей дочери закричать от ужаса, я бы решила, что человек сошел с ума. Тогда все еще выглядело как обычная семейная поездка, из тех, что на фотографиях кажутся попыткой побыть ближе друг к другу, а в жизни пахнут усталостью, недосказанностью и плохо скрытым раздражением.

Мы выехали из города после полудня. Егор за рулем молчал с тем особенным видом, который у него появлялся в последние месяцы: будто он великодушно не хочет ссориться, но уже заранее считает виноватой меня. Я сидела рядом и смотрела в окно, делая вид, что меня занимает дорога. На заднем сиденье Лиза сначала листала что-то в телефоне, потом уснула, поджав под себя ноги. Рядом с ней полулежала моя мать, Вера Павловна, укрытая пледом даже в машине, потому что ей вечно дуло, мешало, давило и все было не так. Макс, мой младший брат, ехал с нами в последний момент — просто потому, что отменили его какие-то планы, и он с ленивой улыбкой сказал, что давно не видел такого цирка, как семейные выходные Воронцовых, а значит, грех пропускать.

Я тогда даже усмехнулась. Не потому, что было смешно. Просто иногда на иронию уходят последние силы, которые можно было бы потратить на честный разговор.

Мы должны были провести два дня в загородном доме, который Егор снял, чтобы, как он выразился, «сменить обстановку». Я слишком хорошо знала, что в переводе с его языка это значило не желание побыть со мной, а попытку починить то, что уже давно ломалось и раздражало его самим фактом своей поломки. Последние полгода мы жили так, будто ходили вокруг одной и той же трещины и старательно делали вид, что это просто особенность пола.

— Сколько еще? — сонно спросила сзади мама.

— Минут сорок, — ответил Егор, не оборачиваясь.

— Уже два часа ты говоришь «минут сорок».

— Потому что ты спрашиваешь каждые двадцать минут.

— Егор, не надо разговаривать со мной таким тоном.

— А каким надо?

— Таким, каким разговаривают с матерью жены.

Макс тихо хмыкнул.

— Началось, — пробормотал он.

Я закрыла глаза на секунду и потерла переносицу.

— Пожалуйста, — сказала я, не повышая голоса. — Давайте хотя бы сегодня без этого.

— Без чего? — сразу отозвалась мама. — Я вообще молчу.

Это была ее любимая ложь. Она могла довести комнату до напряжения, в котором звенело стекло, а потом с абсолютно честным лицом заявить, что вообще ничего не делала.

Лиза проснулась и сонно подняла голову.

— Мы приехали?

— Пока нет, — ответила я мягче, чем чувствовала. — Спи еще.

Она кивнула, но уже не легла. Посмотрела в окно, и что-то в ее лице мне не понравилось. Не страх. Скорее настороженность, слишком взрослая для одиннадцатилетней девочки.

— Мам, а почему здесь так темно?

Я тоже посмотрела в окно. И только тогда поняла, что она права.

Темнеть не должно было. Часы на панели показывали половину шестого. Для такого густого, синего, почти вечернего мрака было слишком рано. Лес по обе стороны дороги стоял плотной стеной, слишком близко подступая к асфальту. Деревья выглядели странно — высокие, черные, будто мокрые, хотя дождя не было. Впереди повис туман. Не легкая дымка, а настоящая белесая масса, которая вдруг начала стягиваться к дороге, как живая.

Егор нахмурился.

— Какого черта…

Он сбросил скорость.

— Был прогноз? — спросила я.

— Нет.

Макс выпрямился и выглянул между сиденьями вперед.

— Красиво, конечно, но как-то слишком по фильму ужасов.

— Очень смешно, — отрезала мама.

Лиза не отрывала глаз от окна.

— Мне это не нравится, — тихо сказала она.

Я хотела ответить ей что-то успокаивающее, привычное, взрослое. Что это просто туман. Что сейчас проедем. Что навигатор выведет. Но именно в этот момент экран телефона у меня в руке погас. Просто исчезла карта. Сигнал пропал. Через секунду выругался Егор — у него навигатор тоже умер.

— Связи нет.

— Может, просто зона такая? — сказал Макс.

— На трассе? — Егор уже не скрывал раздражения.

Туман сгустился так быстро, будто нас в него не въехали, а нас им накрыли. Машина шла почти наощупь. Свет фар не пробивал белую стену дальше пары метров. Асфальт под колесами вдруг стал другим — неровным, старым, будто мы незаметно съехали с дороги, хотя Егор клялся, что руль не уводил. Я почувствовала, как у меня внутри поднимается холодная пустота. Такая бывает, когда реальность делает что-то чуть в сторону от нормы, и ты еще не можешь назвать это опасностью, но тело уже поняло.

— Егор, остановись, — сказала я.

— Если я сейчас остановлюсь посреди…

Он не договорил.

Машину качнуло. Сильно, будто одно колесо попало в глубокую колею. Лиза вскрикнула. Мама схватилась за ручку над дверью. Егор резко затормозил.

И тишина, которая наступила после этого, была не похожа на обычную тишину заглушенного двигателя. Она была густой. Чужой. Будто мир снаружи не просто замер, а прислушивался.

— Все целы? — быстро спросила я, оборачиваясь назад.

— Да, — Лиза уже вцепилась в ремень обеими руками.

— Господи, — выдохнула мама. — Я знала, что не надо было ехать.

— Ты это говоришь о любом выезде дальше супермаркета, — бросил Макс, но без привычной легкости.

Егор открыл дверь.

— Ты куда? — резко спросила я.

— Смотреть, куда нас занесло.

— Не надо.

Он уже вышел.

Холод ворвался в салон мгновенно. Не осенний, не лесной — другой. От него по коже пошли мурашки не потому, что температура была низкой, а потому, что этот воздух как будто не принадлежал нашему миру.

Я выскочила следом, даже не подумав, что делаю. Под ногами был не асфальт. Камень. Темный, влажный, неровный. Белый туман вокруг медленно полз, открывая очертания пространства.

И тогда я увидела ворота.

Они поднимались перед нами черной громадой — кованые, высоченные, с переплетением шипов, звериных морд и каких-то странных символов, которых я не понимала, но от одного взгляда на них хотелось отступить. За воротами, на возвышении, начиналась дорога из темного камня. Она вела вверх, к замку.

Он вырастал из тумана постепенно, как будто ему нравилось, что мы видим его не сразу. Башни. Острые шпили. Черные стены. Огромные окна, темные, как пустые глазницы. Ни одного огня. Ни одного признака жизни. И при этом ощущение было такое, будто на нас смотрят отовсюду.

У меня в груди что-то ухнуло.

— Что это? — очень тихо спросила я.

Егор молчал.

Макс вышел из машины и замер рядом с нами.

— Ладно, — проговорил он через пару секунд. — Или я умер по дороге, или это точно не наш арендованный домик с мангалом.

Мама тоже выбралась наружу, и именно она отреагировала страннее всех. Не закричала. Не ахнула. Не стала креститься, как я бы от нее ожидала. Она просто побледнела так резко, будто из нее разом ушла кровь.

— Нет, — сказала она одними губами.

Я обернулась к ней.

— Ты что?

— Ничего.

— Мам.

— Ничего, Алина.

Это было сказано слишком быстро.

Лиза уже стояла рядом со мной. Я даже не заметила, как она вышла из машины. Я тут же притянула ее к себе.

— Я же сказала сидеть внутри.

— Мам…

— Что?

Она смотрела не на меня. На замок.

— Он настоящий.

Это прозвучало так, будто она не удивилась. Будто поняла что-то раньше нас.

— Конечно настоящий, — нервно сказал Егор. — Вопрос не в этом. Вопрос в том, где мы, черт возьми.

Он достал телефон, поднял выше, словно это могло вернуть связь.

Ничего.

Я тоже проверила свой. Пусто.

Ветер шевельнул туман, и в воротах что-то дрогнуло. Сначала я подумала, что это обман зрения. Потом тяжелые створки начали расходиться внутрь сами.

Без скрипа.

Без звука.

Как будто их не открыли, а просто разрешили нам увидеть проход.

Лиза сжала мою руку.

— Мам, не надо туда.

— Мы туда и не пойдем, — сказала я слишком быстро.

Но сказала — и сама поняла, что вру.

Потому что сзади был туман, в котором исчезла дорога.

Совсем.

Не просто плохо видимая. Ее не было. Там, где минуту назад стояла наша машина на каком-то кривом каменном пути, теперь клубилась белая пустота. Даже сама машина казалась уже чужой на этом фоне, будто и она попала сюда по ошибке.

Макс медленно обернулся назад.

— Ребят… а у меня для всех плохая новость.

— Какая еще? — рявкнул Егор.

— Я не уверен, что мы сможем просто развернуться и уехать.

Егор резко подошел к машине, сел за руль, завел двигатель. Мотор отозвался, но звук вышел глухой, как из-под воды. Он сдал назад — и тут же остановился. Я видела, как напряглись его плечи.

Он снова вышел.

Лицо у него было уже не раздраженным. Собранным. Нехорошо собранным.

— Там обрыв.

— Что? — я не поверила.

— Сразу за туманом. Камни вниз. Как будто дороги сзади никогда не было.

Мама пошатнулась.

— Этого не может быть…

— Я вот тоже так думаю, — сказал Макс.

Я почувствовала, как внутри все холодеет окончательно. Это был уже не тревожный сбой в реальности. Это была ловушка.

Я прижала Лизу к себе крепче.

— Мы остаемся в машине. Все. До утра. Разберемся, когда…

— До утра? — перебил Егор. — А если тут реально обрыв с одной стороны, черт знает что с другой и никакой связи?

— И что ты предлагаешь?

Он посмотрел на замок.

Мне не понравился этот взгляд.

Не потому, что в нем было любопытство. Потому что в нем уже начинала работать логика мужчины, который решил, что если опасность нельзя отменить, ее надо взять под контроль.

— Предлагаю проверить, есть ли там люди.

— В этом? — я даже не пыталась скрыть incredulity, почти смех от ужаса. — Ты сам себя слышишь?

— Алина, у нас ребенок.

— Именно.

— Значит, сидеть здесь и ждать неизвестно чего — плохой план.

— И идти в замок из кошмара — хороший?

Макс медленно поднял руку.

— Я, конечно, обычно за плохие идеи, но тут у сестры есть аргумент.

Мама наконец подала голос, и он был слишком тихим:

— Туда лучше не ходить.

Я повернулась к ней резко.

— Почему?

— Потому что… — она запнулась. — Потому что это ненормально.

— Сейчас все ненормально.

— Алина…

Она смотрела на ворота так, будто узнает их. И именно это вдруг испугало меня сильнее самого замка.

— Ты что-то знаешь? — спросила я.

— Нет.

— Не ври мне сейчас.

— Я не вру.

Но врала. Я знала это лицо. Она делала его всегда, когда понимала, что правда уже слишком близко, но еще надеялась удержать ее при себе.

Лиза вдруг дернулась в моих руках и подняла голову.

— Там кто-то есть.

Все замерли.

— Где? — шепотом спросила я.

Она указала на верх лестницы, за воротами.

Я всмотрелась — сначала ничего не увидела. Потом в темноте, на фоне черного камня, вырисовалась фигура.

Высокий мужчина стоял неподвижно, как часть самого замка. Длинный темный плащ или что-то похожее на него не шевелилось даже на ветру. Лица с такого расстояния я не различала, но знала совершенно точно: он смотрит прямо на нас.

Не на ворота.

Не на машину.

На нас.

У меня пересохло во рту.

Егор шагнул вперед, словно собираясь что-то крикнуть, но я схватила его за рукав.

— Не надо.

Фигура двинулась вниз по лестнице.

Медленно.

Без суеты.

Так идут не навстречу случайным путникам. Так идут к тому, что давно ждали.

Когда он подошел ближе, туман снова качнулся, будто уступая ему дорогу. Я увидела темные волосы, резкие черты лица, слишком спокойный взгляд и выражение, от которого хотелось сразу закрыть собой Лизу. Не потому, что в нем была грубая угроза. Наоборот. В нем было что-то хуже — холодная уверенность человека, у которого здесь все подчиняется его воле.

Он остановился у ворот.

Несколько секунд просто смотрел.

Сначала на Егора. Потом на Макса. Потом на мать.

Потом на меня.

И только после этого — на Лизу.

Я почувствовала, как она вздрогнула.

— Кто вы? — первым спросил Егор.

Мужчина перевел взгляд на него так, будто вопрос был неуместным.

— Это я должен спросить, кто вы, — произнес он.

Голос у него был низкий, ровный, без малейшего удивления. Словно семьи, вываливающиеся из тумана к воротам его замка, случались тут по расписанию.

— Мы заблудились, — сказала я прежде, чем Егор успел взять разговор в свои руки. — Мы ехали по дороге и оказались здесь.

Мужчина посмотрел на меня внимательнее.

Слишком внимательнее.

— Вы не могли оказаться здесь случайно.

От этих слов по спине прошел ледяной холод.

— Послушайте, — начал Егор жестче, — нам нужна помощь. Связи нет. Дорога исчезла. Если это какая-то частная территория…

— Это не частная территория, — спокойно сказал мужчина. — Это мои земли.

Макс негромко выдохнул:

— Ну конечно. Конечно, у замка из кошмара должен быть именно такой хозяин.

Я метнула на него взгляд, но мужчина даже не обратил внимания на реплику. Его взгляд снова скользнул к Лизе.

— Сколько ей лет?

Я ощутила, как внутри у меня все сжалось.

— Зачем вам?

— Сколько?

— Одиннадцать, — ответила Лиза сама.

Я тут же сжала ее плечо.

Мужчина чуть наклонил голову. Не улыбнулся. Но в его лице что-то изменилось. Как будто одна часть странного ожидания внутри него только что подтвердилась.

Мне это не понравилось настолько сильно, что голос прозвучал почти резко:

— Нам не нужно ваше гостеприимство. Нам нужна дорога назад.

Он перевел взгляд на меня.

— Дороги назад этой ночью нет.

— Откуда вы…

— Потому что замок вас уже впустил.

Тишина после этих слов ударила сильнее крика.

Я не знала, что ответить. Не знала даже, что сильнее — желание потребовать объяснений или забрать Лизу, запереться в машине и сделать вид, что ничего этого нет.

— Кто вы? — спросила я уже тише.

— Лорд Каэль Морвейн.

Имя прозвучало так, будто должно было что-то значить.

И, к моему ужасу, мама снова побледнела.

Я заметила это краем глаза.

Он тоже заметил.

Очень коротко. Но заметил.

— Вам лучше войти, — сказал он. — До рассвета лес вокруг замка небезопасен даже для тех, кто здесь родился.

— А мы, значит, должны просто поверить вам на слово? — спросил Егор.

— Нет, — ответил он так же спокойно. — Но выбора у вас все равно нет.

Я ненавидела, когда со мной говорили так, будто уже все решили. Но хуже всего было то, что он, похоже, говорил правду.

Я оглянулась назад. Белый туман. Каменная пустота. Никакой дороги. Никакого мира, из которого мы выехали днем.

Потом посмотрела на замок. На ворота. На мужчину перед ними.

И впервые за очень долгое время поняла, что не контролирую вообще ничего.

Лиза уткнулась лицом мне в бок и прошептала так тихо, что услышала только я:

— Мам, он нас ждал.

Я подняла глаза на лорда Морвейна.

Он смотрел прямо на меня.

И почему-то в ту секунду я поняла сразу две вещи.

Первая: мы действительно не попали сюда случайно.

Вторая: самое страшное начнется не тогда, когда мы войдем в этот замок, а тогда, когда узнаем, зачем он нас впустил.

Глава 2. Хозяин замка посмотрел на нас так, будто давно знал, кого именно приведет к нему ночь

Я не помню, кто из нас сделал первый шаг к воротам. Возможно, Егор — потому что он всегда ненавидел выглядеть человеком, которого загнали в угол. Возможно, я — потому что стоять на месте рядом с Лизой и ждать, пока туман за спиной окончательно решит за нас, было еще страшнее. Помню только одно: когда мы двинулись вперед, мне показалось, будто сам воздух вокруг стал плотнее, как вода перед грозой, и замок наверху чуть яснее проступил из темноты, словно был доволен.

Лорд Каэль Морвейн развернулся без единого лишнего слова. Так, будто вопрос уже был решен и спорить с ним — все равно что спорить с камнем под ногами. Это раздражало меня почти так же сильно, как пугало. Мужчины такого типа всегда уверены, что их спокойствие и есть порядок мира. Меня всегда отталкивали такие люди. Но хуже всего было то, что сейчас его спокойствие действовало на остальных. Даже на Егора.

Он шел первым, чуть впереди нас, как будто уже автоматически принял на себя право вести семью. Макс держался рядом со мной. Мама шла неожиданно тихо, почти не глядя по сторонам, и от этой ее собранной тишины мне становилось тревожнее, чем от привычных жалоб. Лиза не отлипала от моей руки.

Дорога к замку тянулась по темному камню, гладкому, как отполированный веками базальт. Ни травы, ни грязи, ни следов колес, ни вообще хоть какого-то признака обычной жизни. Только лестницы, узкие площадки и черные стены, уходящие вверх. Я все время ждала, что сейчас мы услышим собак, увидим огни, слуг, фонари, хоть что-то человеческое. Но замок встречал нас не жизнью, а молчанием. Не пустотой — именно молчанием. Как если бы здесь умели говорить, но пока не хотели.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Макс, не глядя на меня.

— Поздновато спохватился, — процедил Егор.

— Да я не про архитектуру, — отозвался Макс. — Я про то, что этот тип даже не спросил, откуда мы. Как будто и так знает.

Я перевела взгляд на широкую спину Каэля. Он, похоже, услышал, но даже не обернулся.

— Может, у него просто плохие манеры, — сказала я.

— Для хозяина замка у него отличные манеры, — вдруг подала голос мама. — Просто это не те манеры, к которым вы привыкли.

Я резко посмотрела на нее.

— Что значит — не те?

Она споткнулась, будто не ожидала, что скажет это вслух.

— Ничего. Я о другом.

— Нет, мам. Уже не о другом. Сначала ты смотришь на ворота так, будто знаешь их, потом говоришь странные вещи. Что происходит?

— Не сейчас, Алина.

— Именно сейчас.

Она сжала губы.

— Ты хочешь устроить допрос посреди этого… места?

— Я хочу понять, почему у меня ощущение, что ты здесь меньше удивлена, чем все мы.

Лиза подняла голову и тихо сказала:

— Бабушка испугалась еще до того, как увидела замок.

Мы с матерью одновременно посмотрели на нее.

Лиза пожала плечами.

— Я почувствовала.

Мама отвернулась первой.

— Дети иногда чувствуют не то, что есть, а то, чего боятся взрослые.

— Очень удобно, — бросила я.

— Алина, не начинай.

— Я еще не начинала.

Егор раздраженно выдохнул.

— Может, вы все-таки не будете устраивать семейную драму хотя бы до того, как нас не сожрет местный лорд?

— Учитывая, как ты уже послушно идешь за ним, звучит очень смешно, — сказала я.

Он резко повернул голову ко мне.

— А что ты предлагаешь? Развернуться в туман и упасть с обрыва? Или остаться у машины с ребенком до утра, которого, возможно, тут вообще не будет?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Каэль остановился перед огромными дверями замка, и спор оборвался сам собой.

Двери были высотой в два человеческих роста. Черное дерево, усиленное темным металлом, рельефные линии, похожие не то на ветви, не то на трещины в камне. По центру — знак, от которого у меня внутри что-то дрогнуло: круг, перечеркнутый тремя изломанными линиями. Тот самый символ, на который мама так посмотрела у ворот.

Каэль положил ладонь на створку, и тяжелая дверь открылась внутрь без видимого усилия.

Из замка пахнуло холодом, старым камнем, воском и еще чем-то, что я не смогла сразу назвать. Не гнилью. Не сыростью. Скорее, очень старой пылью, смешанной с запахом огня, который давно погас, но почему-то все еще помнит тепло.

Мы вошли в огромный зал.

Потолок уходил вверх так высоко, что терялся в полумраке. Каменные колонны, широкая лестница, расходящаяся надвое, потемневшие гобелены на стенах, факелы в кованых держателях. Где-то далеко капала вода. Пол блестел, как зеркало, хотя здесь, казалось, никто не должен был убираться. И опять — ни души.

Лиза придвинулась ближе ко мне.

— Здесь кто-то есть, — прошептала она.

— Мы знаем, — шепнула я в ответ, глядя на Каэля.

— Нет. Не он.

Я напряглась.

— А кто?

Но она только качнула головой и крепче вцепилась в мою руку.

Каэль обернулся к нам у подножия лестницы.

— Для этой ночи вам подготовят комнаты.

— Кто подготовит? — сразу спросил Макс, озираясь. — У вас тут все призраки, что ли?

Каэль посмотрел на него так, будто прикидывал, стоит ли отвечать.

— Нет.

— Очень успокаивает, — пробормотал Макс.

— Мы не останемся надолго, — жестко сказал Егор. — Утром вы покажете дорогу.

Каэль перевел взгляд на него. Ненадолго, но этого хватило, чтобы в воздухе словно похолодало еще сильнее.

— Если утром дорога откроется, вы сможете уйти.

— Если?

— Этот замок не подчиняется вашему нетерпению.

— А чему он подчиняется?

— Крови. Клятвам. И тому, что было начато задолго до вас.

После этих слов у меня внутри все сжалось так, что стало трудно дышать.

— Что это должно значить?

— Сейчас — ничего, — спокойно ответил он.

— Для вас, может, и ничего. Для меня — слишком много.

Он посмотрел на меня дольше, чем следовало бы.

— Вы все равно не получите ответов в первую минуту после прибытия.

— А в десятую?

— Если зададите правильные вопросы.

Я ненавидела загадки. Особенно от мужчин, которые явно наслаждаются тем, что знают больше. Но еще больше я ненавидела то, что он говорил не как человек, который пытается нас запутать. Он говорил как тот, кто действительно ждал чего-то определенного и теперь сверяет ожидание с тем, что получил.

С боковой галереи бесшумно спустилась женщина в темном платье. Высокая, прямая, с идеально убранными волосами и лицом, на котором не было ни приветствия, ни любопытства. Только выдержка человека, который давно привык служить там, где страх считается порядком.

— Милорд, — сказала она, слегка склонив голову.

— Проводи гостей в западное крыло, — велел Каэль. — Комнаты рядом. Девочку — в ту, что с внутренней дверью.

Я тут же напряглась.

— Девочка останется со мной.

— Она и останется рядом с вами.

— Рядом — это не то же самое, что вместе.

Его взгляд скользнул ко мне. Спокойный. Слишком спокойный.

— Здесь безопаснее, если ребенок будет в комнате с защищенным контуром.

— Для кого безопаснее? Для нее или для вас?

Макс негромко присвистнул. Егор бросил на меня раздраженный взгляд, будто я снова делала все труднее, чем надо.

Каэль ответил не сразу.

— Для всех.

Меня этот ответ не успокоил ни на секунду.

— Я хочу видеть эту комнату сама.

— Увидите.

— До того, как туда войдет моя дочь.

— Как пожелаете.

В его голосе не было издевки, но мне все равно казалось, что он отметил что-то важное. Как если бы проверял, где именно у меня границы, и был удовлетворен тем, что они вообще есть.

Женщина подошла ближе.

— Меня зовут Иара, — сказала она. — Следуйте за мной.

Мы двинулись за ней к лестнице. Каэль не пошел с нами. Я чувствовала его взгляд между лопаток почти физически и, уже поднявшись на несколько ступеней, не выдержала — обернулась.

Он стоял внизу, неподвижный, как раньше у ворот. И снова смотрел не на всю нашу группу, а на Лизу.

Я резко притянула дочь ближе.

Он перевел взгляд на меня, и в этом коротком движении не было ни извинения, ни смущения. Только спокойное признание: да, я смотрю именно туда, куда хочу.

Меня это взбесило.

И напугало.

Западное крыло оказалось не таким мрачным, как я ожидала, но от этого не становилось уютнее. Узкий коридор, высокие арки, темное дерево, лампы с тусклым золотистым светом. Здесь было теплее, чем внизу, но это тепло казалось не домашним, а тщательно поддерживаемым, будто у замка были свои правила даже для огня.

Иара открывала двери одну за другой.

— Эта комната для леди Алины и девочки. Смежная — для лорда Егора. Дальше — для вашей матери. Последняя — для брата.

— Нет, — сразу сказала я.

Иара повернулась ко мне.

— Простите?

— Егор не будет в отдельной комнате от нас.

Егор посмотрел на меня с раздраженным удивлением.

— Алина.

— Что?

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

— Это же удобно.

— Кому?

— Нам всем.

— Нет. Это удобно людям, которые не понимают, что мы не в гостинице.

Макс тихо хмыкнул.

— Знаешь, впервые за вечер мне начинает нравиться твоя паранойя.

Егор сжал челюсть.

— Ты думаешь, я не смогу защитить собственную дочь?

Я резко посмотрела на него.

— Я думаю, что сегодня я не отдам ее ни за одну дверь, которую не смогу открыть сама.

Между нами повисло то самое знакомое напряжение, когда посторонний человек мог бы решить, что речь о мелочи, но мы оба уже знали: это не про комнату. Это про все, что давно между нами надломилось. Про то, что он привык считать разумом, а я — опасной самоуверенностью. Про то, что раньше я еще сглаживала такие углы, а сейчас почему-то не хотела.

Иара не вмешивалась. Словно семейные трещины тоже входили в местный интерьер.

— Можно поставить дополнительную кровать в комнату леди, — произнесла она наконец.

— Не надо, — отрезал Егор. — Я останусь рядом.

— Рядом — это не со мной, — сказала я.

— Господи, Алина.

— Что?

— Сейчас не время.

Я посмотрела на него в упор.

— Нет, Егор. Сейчас как раз очень точное время, чтобы увидеть, кто из нас как ведет себя, когда привычный мир исчез.

Он открыл рот, но Макс вклинился раньше:

— Так, давайте без развода у стен готического дворца. Меня и так все это уже бодрит сильнее, чем нужно.

Мама все это время молчала. И это молчание начало меня злить почти физически.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросила я у нее.

— А что я должна сказать?

— Например, почему ты до сих пор ведешь себя так, будто часть этого тебе знакома.

Она медленно перевела взгляд с меня на Иару. Потом на двери. Потом куда-то мимо нас.

— Не здесь.

— Опять.

— Да, опять.

— Ты понимаешь, что я больше не могу это слушать?

— А ты понимаешь, — впервые за вечер в ее голосе прорезалось что-то жесткое, — что иногда правда, сказанная не в тот момент, убивает быстрее лжи?

Коридор будто стал уже.

Я смотрела на нее и вдруг отчетливо поняла: она не просто что-то скрывает. Она боится не самого замка. Она боится того, что именно здесь скрывать больше не получится.

Иара открыла дверь в нашу комнату.

Я ждала чего угодно: сырой каменной клетки, пыточной эстетики, холодной роскоши. Но комната оказалась почти красивой. Большая кровать, тяжелые портьеры, камин, уже разведенный, темный ковер, зеркало в бронзовой раме, высокий шкаф, столик у окна. Если бы не узкие окна-бойницы и ощущение чужого наблюдения, здесь можно было бы даже почувствовать себя гостьей.

Почти.

Лиза застыла на пороге.

— Мне не нравится зеркало, — тихо сказала она.

Я посмотрела туда. Обычное старое зеркало.

— Почему?

— Оно как будто смотрит.

Макс за моей спиной пробормотал:

— Отлично. Просто отлично.

Я подошла к зеркалу ближе. В нем отражались комната, огонь, моя усталость, Лиза у двери. Ничего странного. Но когда я уже собралась отойти, мне на миг показалось, что в глубине стекла что-то шевельнулось. Не лицо. Не тень. Скорее, слишком темное пятно там, где его не должно было быть.

Я резко обернулась.

Никого.

— Уберите зеркало, — сказала я Иара.

Она чуть приподняла брови.

— Это невозможно.

— Тогда занавесьте.

— Как пожелаете.

Она кивнула кому-то за дверью, и только тогда я поняла, что в коридоре были еще люди. Или не люди — я даже не успела рассмотреть. Две бесшумные фигуры вошли, накинули на зеркало тяжелую темную ткань и исчезли так быстро, будто их и не было.

— Вот теперь мне совсем хорошо, — сказал Макс.

Егор устало провел ладонью по лицу.

— Нам всем надо выдохнуть и поспать.

— Ты правда думаешь, я усну здесь? — спросила я.

— А что ты собираешься делать?

Я хотела сказать: сторожить дверь. Не выпускать Лизу из рук. Не доверять никому. Но вслух прозвучало проще:

— Дожить до утра.

Иара склонила голову.

— Вам принесут еду и горячую воду.

— Нам ничего не нужно, — сказала я.

— Неправда, — вмешался Макс. — Мне, например, нужно все, особенно если у местного ада хорошая кухня.

Я впервые за вечер чуть не улыбнулась.

— Хорошо, — сказала Иара, будто это тоже было частью давно известного ей порядка. — Но после полуночи не открывайте окна.

— Почему? — сразу спросила Лиза.

Иара посмотрела на нее чуть дольше, чем на нас всех.

— Потому что замок ночью зовет тех, кто ему интересен.

У меня внутри все оборвалось.

— Это шутка? — резко спросил Егор.

— Нет.

— Тогда объясните нормально.

— Ночью лучше оставаться в комнате.

С этими словами она вышла.

Макс тоже ретировался к себе, буркнув, что, если его сожрут древние сущности, он хотя бы уйдет сытым. Егор задержался на пороге.

— Ты перегибаешь, — сказал он тихо, чтобы не слышала Лиза.

— Возможно.

— Нет, точно.

— И все равно я права.

— Ты даже сейчас не можешь просто перестать со мной спорить.

Я устало посмотрела на него.

— А ты даже сейчас не можешь не вести себя так, будто у тебя есть власть над ситуацией.

Он сжал губы.

— Я хотя бы пытаюсь что-то делать.

— Нет. Ты пытаешься первым привыкнуть к месту, которое нас пугает. Это не одно и то же.

Его лицо стало жестче.

— Может, именно поэтому кто-то из нас выведет отсюда семью живой.

Он ушел, не дождавшись ответа.

Я закрыла дверь и впервые за вечер позволила себе на секунду прислониться к ней спиной.

Лиза уже сидела на кровати, подтянув колени к груди.

— Мам.

— Что?

— Этот лорд…

— Что с ним?

Она задумалась, будто подбирала слова, которые сама до конца не понимала.

— Он не такой, как папа думает.

— А какой?

— Он страшный. Но не потому, что хочет нас убить.

У меня по спине прошел холод.

— А почему?

Лиза подняла на меня глаза.

— Потому что он ждал не нас всех.

— Тогда кого?

Она помолчала и едва слышно ответила:

— Меня.

В этот момент кто-то тихо постучал с другой стороны внутренней двери, той самой, о которой говорил Каэль.

Я замерла.

Стук повторился.

Не громкий. Спокойный. Слишком уверенный для случайности.

Я медленно подошла ближе.

— Кто там?

И из-за двери раздался голос лорда Каэля Морвейна:

— Нам нужно поговорить о вашей дочери, леди Алина. До того, как замок решит сделать это без меня.

Глава 3. В первую ночь замок заговорил с моей дочерью раньше, чем я успела поверить в чужой мир

Я не открыла дверь сразу.

Несколько секунд стояла, положив ладонь на холодное дерево, и слушала собственное дыхание. Лиза на кровати замерла так тихо, будто даже шевелиться боялась. Огонь в камине потрескивал слишком ровно, слишком спокойно, словно его развели не для тепла, а чтобы напомнить: здесь все уже устроено до нас.

— Мам, не надо, — шепнула Лиза.

Я обернулась к ней.

Она сидела, вцепившись пальцами в покрывало, и смотрела не на дверь, а куда-то в сторону стены, будто прислушивалась еще к чему-то, чего не слышала я.

— Ты слышишь что-то еще? — спросила я.

Она не сразу ответила.

— Он не один.

У меня внутри все сжалось.

— Кто не один?

— Лорд.

Я снова посмотрела на дверь.

— Кто там еще?

Лиза качнула головой.

— Не знаю. Не человек.

После таких слов нормальная мать, наверное, схватила бы ребенка, задвинула засов, подперла дверь креслом и до утра никого не впускала. И часть меня хотела именно этого. Но другая, куда более жестокая и трезвая, уже понимала: если мы действительно не в нашем мире и этот замок действительно живой, спрятаться от него за деревянной дверью — такая же глупость, как закрыть глаза перед машиной и надеяться, что она исчезнет.

Стук повторился.

Спокойный. Без раздражения. Без попытки надавить.

Именно это пугало сильнее всего.

Я подошла ближе.

— Говорите так.

За дверью на секунду стало тихо, будто мой ответ его не удивил.

— Вашей дочери нельзя оставаться одной этой ночью, — прозвучал голос Каэля. — Замок уже почувствовал ее.

Я сжала челюсть.

— Тогда тем более она останется со мной.

— Да.

— И зачем вам для этого входить?

— Затем, что вы не понимаете, что именно происходит.

— А вы, конечно, понимаете.

— Да.

Меня почти затрясло от этой ровности.

— Очень удобно.

— Нет, леди Алина. Очень неудобно. И для вас, и для меня.

Я секунду помедлила, потом отперла дверь, но открыла ровно настолько, чтобы пройти не смог бы никто без моего разрешения.

Каэль стоял в полумраке коридора один. Без плаща, в темной одежде, которая делала его еще более частью этого места, чем у ворот. Вблизи он выглядел не моложе и не мягче. Лицо резкое, уставшее, спокойное до раздражения. Глаза — темные, слишком внимательные, как у человека, который давно отучился смотреть без расчета.

— Я слушаю, — сказала я.

Он перевел взгляд через мое плечо, туда, где сидела Лиза.

— Она уже слышит стены?

— Не отвечайте ему, — резко сказала я дочери.

— Это был не вопрос к вам, — так же спокойно сказал Каэль.

— А к кому? К ребенку, которого вы пугаете с первой минуты?

Он снова посмотрел на меня.

— Я не пугаю ее. Я пытаюсь не дать замку дотянуться до нее глубже.

— Слова у вас, конечно, очень располагающие.

— Я не обязан располагать вас к себе.

— Заметно.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и это было похоже не на разговор, а на проверку — кто первый отведет взгляд, кто уступит, кто дрогнет. Я не отвела. Не потому что не боялась. Просто слишком устала бояться красиво.

— Что значит «замок почувствовал ее»? — спросила я.

— Это значит, что ваша дочь для него не чужая.

У меня по спине прошел холод.

— Вы все время говорите так, будто знаете о нас больше, чем должны.

— Знаю.

— Откуда?

— Не здесь.

— Нет, именно здесь. Вы будете говорить со мной здесь и сейчас.

В его лице едва заметно что-то изменилось. Не раздражение. Скорее, признание, что я не из тех, кого можно кормить полуправдой до бесконечности.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда коротко. В этом замке есть старая магия. Она не любит новую кровь, но умеет узнавать ту, что уже была вписана в его историю. Ваша дочь отзывается ему так, как не должен отзываться никто случайный.

— Это невозможно.

— Для вашего мира — возможно.

Я резко распахнула дверь шире.

— Нет. Не смейте говорить со мной так, будто я должна просто принять этот бред.

Лиза вздрогнула на кровати.

Каэль скользнул по ней взглядом и сказал уже мне, тише:

— Хотите вы этого или нет, принять придется быстро. Иначе к утру у вас будет не один вопрос, а слишком много.

— Это угроза?

— Нет. Предупреждение.

Я ненавидела, как часто за последние часы мужчины вокруг меня прикрывали контроль заботой. Егор делал это годами. Этот делал это так, будто имел право по самой природе вещей. Но при всей злости я видела одно: он не наслаждался моим страхом. Он был напряжен сам. Не внешне — глубже. Как человек, которому не нравится то, что он вынужден сказать.

— Мам, — вдруг тихо позвала Лиза. — Можно я скажу?

Я обернулась.

— Что?

Она смотрела на Каэля так, будто между ними шел еще какой-то разговор, до которого мне не давали доступа.

— Он не врет.

Я медленно перевела взгляд обратно на него.

— Откуда ты знаешь? — спросила я у дочери.

— Потому что замок злится, когда ты ему не веришь, а он — нет.

От этих слов воздух в комнате будто стал гуще.

Даже Каэль впервые за все время изменился в лице. Очень слабо, но я заметила: он не ожидал такой формулировки.

— Что ты слышишь? — спросил он уже прямо у Лизы.

Я шагнула так, чтобы заслонить ее собой.

— Я сказала: через меня.

Он перевел взгляд на меня, и на этот раз в нем мелькнуло что-то похожее на терпение, натянутое на предел.

— Тогда спрашивайте быстро.

— Хорошо. Что конкретно ей угрожает этой ночью?

— Замок позовет.

— Куда?

— Туда, куда в первый раз зовет всех, кого признает.

— Гениально. Еще загадочнее можно?

— Вглубь.

— Что это значит?

— Это значит, что она может выйти во сне. Или услышать зов и пойти сама. Или начать отвечать ему, даже не понимая, что делает.

Я почувствовала, как у меня леденеют пальцы.

— И как это остановить?

— До рассвета не оставлять ее одну. Не открывать окна. Не позволять смотреть в зеркала. Если услышите, что вас зовут голосом кого-то близкого — не отвечать.

Несколько секунд я молчала.

— Вы сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— А раньше сказать нельзя было?

— Я говорил вам не открывать окна.

— И думали, этого достаточно?

— Для большинства — да.

— А моя дочь у вас, значит, уже не большинство.

Он ничего не ответил.

И это было самым плохим ответом из возможных.

Я закрыла дверь почти полностью, оставив лишь узкую щель.

— Тогда еще один вопрос. Почему вы вообще нам помогаете?

На этот раз пауза затянулась.

— Потому что если замок возьмет ее раньше, чем я пойму почему, это будет плохо не только для вас.

— Вот теперь хотя бы честно.

— Я не обязан быть удобным. Только полезным.

— Не слишком много о себе думаете?

— Ровно столько, сколько нужно, чтобы этот дом до сих пор стоял.

Я почти захлопнула дверь, но он сказал:

— Поставьте кресло под ручку окна. И не гасите огонь.

— Почему?

— Потому что сегодня ночью тьма будет пробовать, где вы слабее.

Я захлопнула дверь у него перед носом.

Несколько секунд просто стояла, упершись в нее ладонями, будто это могло удержать не только его, но и все, что стояло за его словами.

Потом повернула ключ.

Еще раз.

Потом подтащила к двери тяжелое кресло.

Только после этого услышала, как Лиза тихо сказала:

— Он разозлился.

— Мне все равно.

— Нет. Не на тебя. На замок.

Я обернулась.

— Лиза, посмотри на меня.

Она послушно подняла глаза.

— Ты должна сказать мне все, что слышишь. Даже если это кажется странным. Даже если тебе страшно. Все. Поняла?

Она кивнула.

— Я и так говорю.

— Не все.

Лиза опустила взгляд.

— Он шепчет.

— Кто?

— Замок.

— Что именно?

— Пока ничего понятного. Как будто зовет и не может решить, каким голосом.

Я подошла к окну и сама подперла креслом ручку, как сказал Каэль. Потом перевела взгляд на зеркало, завешенное темной тканью. От одного вида этой ткани становилось не по себе, будто под ней скрыли не стекло, а кого-то живого.

Я подошла ближе и резко сорвала покрывало.

Обычное зеркало.

Темная рама. Огонь в камине. Я сама — бледная, злая, с чужим напряжением в лице.

И на долю секунды, уже почти опуская ткань обратно, я увидела нечто позади своего отражения.

Коридор.

Не наша комната. Не кровать. Не стена.

Длинный темный коридор с открытой дверью в самом конце.

Я резко обернулась.

Позади была только комната.

Ткань выскользнула у меня из пальцев.

— Мам?

— Все нормально, — автоматически сказала я и тут же разозлилась на себя за эту дурацкую материнскую ложь. — Нет. Ненормально.

Я снова накрыла зеркало, на этот раз плотно.