ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: ПАПИНЫ ВЕЩИ

Глава первая

Камера воняла мочой, потом и страхом. Рэм сидел на железной койке, привалившись спиной к холодной стене, и смотрел в потолок. Сырая штукатурка, ржавая решётка, тусклая лампочка под колпаком. Он не спал третьи сутки. Не потому, что не хотел — не давали. Мусора заходили каждые два часа, выволакивали в коридор, били. Резиновыми дубинками, ногами, иногда — кулаками. Рэм молчал. Он научился молчать ещё в детстве, когда Седой впервые сломал ему палец. Крик — это слабость. А слабых убивают.

— Вставай, сука! — рявкнул конвоир, открывая дверь.

Рэм не двинулся.

— Вставай, я сказал!

Двое в форме втащили его в коридор, бросили на бетонный пол. Начальник смены — капитан с жирным лицом и золотыми зубами — стоял, засунув руки в карманы.

— Ветров, — сказал он. — Ты признаёшься в убийстве своей жены?

— Не я её убил, — ответил Рэм.

— А кто?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Не вру.

Капитан кивнул. Удар дубинкой по почкам. Рэм закашлялся, свернулся клубком.

— Кто убил?

— Не я.

— Тогда кто?

— Наймите следователя.

Ещё удар — по рёбрам. Рэм услышал хруст. Кажется, трещина.

— Ты признаешься, Ветров. У нас есть улики. Твои отпечатки на ноже, твоя кровь на месте преступления, твои показания свидетелей.

— Это подстава.

— Докажи.

Капитан развернулся и ушёл. Конвоиры подняли Рэма, бросили обратно в камеру.

Адвокат пришёл через три дня. Феликс Олегович — старый, седой, в дорогом костюме, с папкой, набитой бумагами. Он сел на стул, положил папку на стол.

— Роман, — сказал он. — Плохие новости.

— Какие?

— У следствия есть неопровержимые доказательства твоей причастности к убийству. Отпечатки пальцев на ноже, волокна твоей одежды на теле, показания соседей, которые слышали, как ты угрожал Еве.

— Это ложь.

— Я знаю. Но суду всё равно.

— Что ты предлагаешь?

— Сделку. Ты признаёшь вину в непредумышленном убийстве. Получаешь десять лет. Через пять выходишь по УДО.

— Я не убивал.

— Это не важно. Важно, что тебя посадят. А если сядешь, кто будет заботиться о детях?

Рэм задумался. Он знал, что адвокат прав. Система не любит правду. Системе нужен виноватый. И этот виноватый — он.

— Я подумаю, — сказал Рэм.

— Думай быстро. Через неделю суд.

Феликс Олегович вышел.

Через два дня Рэма вытащили. Не адвокат — Маркс. Чёрный барон подкупил следователя, дал взятку судье, нашёл свидетелей, которые подтвердили, что в ночь убийства Рэм был в другом месте. Залог — пять миллионов. Рэм вышел на свободу в понедельник, в дождь. Как и положено в Углегорске.

На пороге СИЗО его встречал Чибис.

— Живой, — сказал он.

— Живой, — ответил Рэм.

— Ты выглядишь хреново.

— А ты — как всегда.

Они обнялись.

— Кто это сделал? — спросил Чибис.

— Не знаю. Но узнаю.

— С чего начнёшь?

— С китайцев.

— Почему?

— У них был мотив. Я перекрыл их маршруты. Они хотели отомстить.

— А Ева?

— Ева оказалась между нами.

Рэм сел в машину.

— Поехали.

Они приехали в клуб-хаус. Стены помнили лучшие времена — запах виски, смех, споры. Теперь здесь было пусто. Только Чибис, Клык, Гюрза и двое новеньких. Остальные разбежались — кто в тюрьму, кто в могилу, кто в бега.

— Собирай всех, — сказал Рэм. — Мы начинаем войну.

— С кем?

— С «Золотым драконом».

— У них сто человек. У нас — десять.

— Качество важнее количества.

— Количество убивает качество, Рэм.

— Тогда мы умрём.

Рэм надел жилетку, проверил пистолет.

— Китайцы, я иду.

Первым был ресторан «Золотой дракон» — то самое место, где когда-то Царь встречался с китайскими наркобаронами. Рэм приехал туда ночью. С ним — Чибис, Клык, Гюрза и Пёс. Все в чёрном, с автоматами и глушителями.

— План такой, — сказал Рэм. — Я иду через главный вход. Чибис — через чёрный. Клык и Гюрза — подстраховка.

— А если там будут гражданские? — спросила Гюрза.

— Тогда они умрут.

— Это не по понятиям.

— Это война.

Они ворвались внутрь. Ресторан был полон — китайские бизнесмены, проститутки, охранники. Рэм выстрелил в потолок.

— Всем лечь! — закричал он.

Китайцы заверещали, попадали на пол. Охрана выхватила оружие, но Клык и Гюрза уже косили их очередями.

— Где Лунг? — спросил Рэм.

— Не знаем! — закричал один из китайцев.

— Врёшь.

Рэм выстрелил ему в ногу.

— Где?

— В подвале! Он в подвале!

Рэм спустился вниз. Лунг сидел в своём кабинете, пил чай и смотрел телевизор. Увидел Рэма, не удивился.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.

— Тогда ты знаешь, зачем.

— Убить меня? Не выйдет.

— Выйдет.

— Убьёшь — и твои дети останутся сиротами. Ты же не хочешь этого?

— Мои дети уже сироты. Их мать мертва.

— Её убил не я.

— А кто?

— Твоя мать.

— Врёшь.

— Проверь.

Лунг протянул флешку. Рэм взял.

— Здесь запись с камеры. Видно, как Зоя входит в подъезд, а потом выходит с ножом.

— Ты подставил её.

— Я защищал себя.

Рэм выстрелил. В упор. Лунг упал на стол, заливая его кровью.

— Всё, — сказал Рэм.

— Всё, — повторил Чибис.

Они вышли из ресторана, сели в машины и уехали.

Рэм сидел в гараже, сжимая флешку. Он знал, что Лунг не врал. Но он не хотел верить. Зоя — его мать. Она не могла убить Еву. Не могла.

— Посмотри, — сказал Чибис.

— Не хочу.

— Должен.

Рэм вставил флешку в ноутбук. На экране — чёрно-белая запись. Подъезд, лестница, камера в углу. Зоя входит, поднимается на третий этаж. Через полчаса выходит. На руке — нож. Вся в крови.

— Сука, — прошептал Рэм.

— Что будешь делать?

— Найду её.

— Она уехала в Испанию.

— Значит, полечу в Испанию.

— А дети?

— Дети останутся с Венди.

— Ты ей доверяешь?

— Она их мать.

— Она была наркоманкой.

— Была. Теперь — чистая.

Рэм встал.

— Готовь билеты.

Он прилетел в Испанию через два дня. Маленький городок на побережье, белые домики, кипарисы, запах моря. Зоя жила в апартаментах с видом на океан. Рэм постучал в дверь. Она открыла не сразу. Смотрела в глазок, молчала, потом щёлкнула замком.

— Сынок, — прошептала она.

— Здравствуй, мама.

— Ты пришёл убить меня?

— Нет. Я пришёл спросить: зачем?

Она заплакала.

— Она хотела забрать внуков. Она смеялась надо мной. Она говорила, что ты — чудовище.

— Я чудовище, мама. Но ты — убийца.

— Я защищала семью.

— Ты разрушила её.

Он вошёл, сел на диван.

— Почему ты не сказала мне?

— Боялась.

— Чего?

— Что ты возненавидишь меня.

— Я уже ненавижу.

Она упала на колени.

— Прости меня, сынок.

— Поздно.

Рэм достал пистолет.

— Не надо, — прошептала она.

— Надо.

Он выстрелил. В стену.

— Ты не мать мне, тварь.

Он повернулся и ушёл.

Рэм вернулся в Углегорск через три дня. Дети были у Венди — бывшей наркоманки, которая когда-то родила ему Данилу. Теперь она жила в съёмной квартире, работала продавщицей и мечтала открыть свой бизнес. Увидев Рэма, она испугалась.

— Ты пришёл забрать детей? — спросила она.

— Нет. Я пришёл попрощаться.

— Ты уезжаешь?

— Да.

— Куда?

— Неважно.

— А дети?

— Дети останутся с тобой.

— Почему?

— Потому что я — убийца. А ты — мать.

Он достал документы.

— Я отказываюсь от родительских прав. Подписывай.

Венди взяла ручку, посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Уверен.

Она подписала.

Рэм вышел от Венди в полночь. Дождь смывал грязь с асфальта. Он сел на мотоцикл, завёл мотор. Выехал на трассу.

Глава вторая

Ресторан «Золотой дракон» стоял на пересечении Ленина и Советской — в самом сердце Углегорска. Три этажа красного кирпича, китайские фонарики, драконы на фасаде. Внутри — красный лак, золото, иероглифы. Пахло уткой по-пекински, дешёвым виски и страхом. Здесь собирались главари «Золотого дракона» — группировки, которая контролировала синтетику и контрабанду через порт. Именно их Рэм считал убийцами Евы. Он не знал правды — Зоя подчистила следы, подставив китайцев. Но он хотел верить. Вера в виновность китайцев помогала ему не сходить с ума.

В ту ночь в ресторане праздновали день рождения главаря — Лунга Второго (того самого, что заменил убитого брата). Собралось человек двадцать: бандиты, проститутки, несколько случайных посетителей. Рэм пришёл не один. С ним — Чибис, Клык и Гюрза. Все в чёрном, с автоматами, глушителями и масками.

— Входим с двух сторон, — сказал Рэм. — Я и Чибис — через главный вход. Клык и Гюрза — с чёрного хода. Никого не жалеть.

— А если там женщины? — спросила Гюрза.

— Женщины тоже бандиты.

— А дети?

— Детей не будет. Это не детский сад.

Он толкнул дверь.

Внутри играла музыка — старая китайская песня о любви. Лунг Второй сидел во главе стола, пил рисовую водку и улыбался. Рядом — две девицы в красных платьях. Увидел Рэма, не удивился. Только брови поднял.

— Ветров, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Тогда знаешь, зачем.

— За Еву? Мы не убивали её.

— Врёшь.

— Не вру. Проверь. У нас есть алиби.

— Алиби можно купить.

— Как и твою совесть.

Рэм выстрелил. В потолок. Люстра рухнула, разбившись о стол. Китайцы заверещали, попадали на пол. Охрана выхватила оружие, но Клык и Гюрза уже косили их очередями.

— Всем лечь! — закричал Рэм. — Лицом в пол!

Семь человек погибли. Двое охранников, трое бандитов, официант и случайный посетитель — бизнесмен из Москвы, который приехал договариваться о поставках. Рэм не считал. Он просто стрелял — в каждого, кто двигался. Лунг Второй попытался бежать через кухню, но Чибис перехватил его у выхода.

— Стоять, мразь, — сказал он.

— Не убивайте! — закричал Лунг. — Я скажу всё!

— Говори.

— Еву убила Зоя! Ваша мать! Я видел запись!

— Врёшь.

— Не вру! Вот флешка!

Он протянул руку. Чибис взял флешку, сунул в карман.

— Всё?

— Всё.

— Тогда прощай.

Чибис выстрелил. В упор. Лунг упал на груду посуды.

— Чисто, — сказал он.

— Чисто, — повторил Рэм.

Они вышли через чёрный ход, сели в машины и уехали.

Зоя узнала о нападении из новостей. Сидела в своей испанской квартире, смотрела телевизор и пила красное вино. Диктор говорил на испанском, но цифры были понятны без перевода. Семь погибших. Восемь раненых. Нападение на ресторан. Полиция ищет свидетелей.

— Рэм, — прошептала она. — Что ты наделал?

Она взяла телефон, набрала номер сына. Трубку никто не взял.

— Рэм, ответь!

Тишина.

Она позвонила Чибису. Тот ответил после третьего гудка.

— Что случилось? — спросил он.

— Вы убили семь человек.

— Мы защищались.

— Вы устроили бойню.

— Это война.

— Война закончилась, когда Ева умерла.

— Нет. Война только начинается.

Чибис бросил трубку.

Рэм вернулся в клуб-хаус. Сел за стол, снял маску. Руки дрожали — не от страха, от напряжения. Он не спал вторые сутки, не ел, только пил кофе и виски.

— Ты как? — спросил Чибис.

— Нормально.

— Врёшь.

— Не вру.

— Ты убил семь человек, Рэм. Это не «нормально».

— Они были врагами.

— Официант был врагом? Бизнесмен из Москвы?

— Они оказались не в том месте.

— А ты оказался не в том времени.

Рэм встал.

— Не учи меня. Я знаю, что делаю.

— Знаешь? Ты ищешь убийцу Евы, но убиваешь невинных.

— Невинных не бывает.

— Ты сам в это веришь?

— Должен.

Он вышел.

Зоя не спала всю ночь. Она понимала: Рэм на тропе войны. Если он узнает правду, то убьёт её. Если не узнает — убьёт ещё много невинных. Выхода не было. Или почти не было.

Она позвонила знакомому журналисту в Углегорске.

— Степан, это Зоя. Нужно опубликовать материал.

— О чём?

— О том, что нападение на ресторан устроили китайцы. Разборки между кланами.

— Это ложь.

— Это правда. У меня есть доказательства.

— Какие?

— Фотографии, записи, показания свидетелей.

— Ты подставляешь китайцев?

— Я защищаю сына.

Журналист задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Но это стоит денег.

— Сколько?

— Сто тысяч долларов.

— Будут завтра.

Через два дня в газете «Углегорский вестник» вышла статья. «Китайские кланы делят порт. Восемь погибших в результате разборок». На фотографиях — трупы, оружие, следы борьбы. Полиция заявила, что версия о китайцах основная. Никто не упомянул Рэма Ветрова. Зоя выдохнула. Её сын был вне подозрений. Но она знала: это ненадолго. Рано или поздно правда выйдет наружу.

Рэм сидел в гараже, перебирал мотоцикл. Перед ним лежала газета. Он читал статью о китайских разборках и не верил ни одному слову. Он знал, кто устроил бойню. И знал, кто написал статью. Зоя. Его мать.

— Она прикрывает тебя, — сказал Чибис.

— Знаю.

— Она убила Еву.

— Знаю.

— И ты ничего не делаешь?

— Делаю.

— Что?

— Думаю.

— О чём?

— О том, как убить мать.

Чибис замолчал.

— Ты не сможешь, — сказал он.

— Смогу.

— Она родила тебя.

— И убила женщину, которую я любил.

— Это не оправдание.

— А что оправдание? Кровь? Месть?

— Прощение.

— Прощение — для святых. Я — грешник.

Рэм завёл мотоцикл.

— Ты куда? — спросил Чибис.

— К ней.

— В Испанию?

— Да.

— Она убьёт тебя.

— Нет. Я убью её.

Он уехал.

Самолёт приземлился в Мадриде в восемь утра. Рэм взял такси до побережья. Дорога заняла три часа. Всё это время он смотрел в окно, на оливковые рощи, белые домики, синее море. Он думал о Еве. О её улыбке, о её глазах, о том, как она пахла — яблоками и корицей. Он думал о детях. О Даниле, который больше никогда не увидит мать. О маленьком Романе, который не запомнит её лица.

Зоя открыла дверь не сразу. Смотрела в глазок, молчала. Потом щёлкнула замком.

— Заходи, — сказала она.

Рэм вошёл. Квартира была светлой, чистой, с видом на океан. На стенах — фотографии: Данила, Роман, он сам. Евы не было нигде.

— Ты прочитал статью? — спросила Зоя.

— Да.

— Я помогла тебе.

— Ты подставила невинных.

— Они не невинны. Они бандиты.

— Как и мы.

— Мы — семья.

— Нет. Ты — убийца.

Она побледнела.

— Ты знаешь?

— Знаю.

— Откуда?

— Лунг показал запись.

— Лунг мёртв.

— Но запись осталась.

Зоя села на диван.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Правду.

— Правда в том, что я защищала внуков.

— Ты защищала себя.

— Нет.

— Тогда зачем ты убила её?

— Она хотела забрать детей. Она смеялась надо мной. Она говорила, что ты — чудовище.

— Я чудовище, мама. Но ты — тоже.

Он достал пистолет.

— Не надо, — прошептала она.

— Надо.

— Ты не сможешь убить меня. Я — твоя мать.

— Ты уже не мать мне. Ты — палач.

Он приставил пистолет к её голове.

— Прощай, Зоя.

— Прощай, сынок.

Рэм выстрелил. В стену.

— Живи, — сказал он. — И помни: ты убила женщину, которую я любил. Ты убила мать моих детей. Ты — никто.

Он повернулся и ушёл.

Он вернулся в Углегорск через два дня. Дети были у Венди. Рэм приехал к ней вечером, сел на кухню.

— Ты убил её? — спросила Венди.

— Нет.

— Почему?

— Не смог.

— Ты любишь её?

— Нет. Я ненавижу.

— Тогда зачем?

— Она моя мать.

Венди покачала головой.

— Ты слабак, Рэм.

— Слабак, — согласился он.

— Что теперь?

— Теперь я буду жить.

— С детьми?

— С детьми.

— А Ева?

— Ева в прошлом.

Он встал.

— Я хочу, чтобы ты удочерила Данилу и Романа.

— Что? — она не поверила.

— Ты их мать. Ты родила Данилу. Ты сможешь заботиться о них.

— А ты?

— Я уйду.

— Куда?

— Неважно.

Она заплакала.

— Не уходи, Рэм. Дети любят тебя.

— Они будут любить тебя.

— А ты?

— А я буду смотреть издалека.

Он достал документы.

— Подписывай.

Венди взяла ручку, поставила подпись.

Глава третья

Похоронное бюро «Вечный покой» открылось в понедельник, в дождь. Как и всё в Углегорске. Вывеска — чёрные буквы на белом фоне, скромно, без помпезности. Внутри — ритуальные венки, гробы, каталоги с образцами памятников. На первый взгляд — обычный бизнес, каких в городе десятки. Но за фасадом скрывался подвал. Тот самый подвал, где когда-то Седой пытал отца Рэма. Звукоизоляция, бетонные стены, сток в полу. Рэм переоборудовал его под свои нужды. Теперь здесь были камеры, крюки на потолке и инструменты — ножи, плоскогубцы, паяльники.

— Зачем тебе это? — спросил Чибис, когда Рэм показал ему подвал.

— Чтобы они говорили, — ответил Рэм.

— Кто?

— Китайцы. Те, кто убил Еву.

— Ты же знаешь, кто убил.

— Знаю. Но мне нужно, чтобы они признались. При всех.

— Ты хочешь подставить китайцев.

— Я хочу, чтобы правда всплыла.

— А если они не признаются?

— Тогда я их убью.

Чибис покачал головой.

— Ты играешь с монстрами, Рэм.

— Я сам монстр. Мне не страшно.

Первых китайцев привезли через три дня. Трое — молодые парни, двадцать пять — тридцать лет, с татуировками драконов на руках. Они работали на «Золотой дракон», собирали дань с мелких торговцев. Рэм приказал Клыку и Гюрзе захватить их ночью, когда они возвращались из бара.

— Без шума, — сказал он. — Чтобы никто не узнал.

— А если будут сопротивляться? — спросил Клык.

— Тогда убейте. Но лучше живыми.

Китайцев привезли в подвал, связали, посадили на стулья. Рэм сидел напротив, курил и смотрел на них.

— Вы знаете, кто я? — спросил он.

— Ты Ветров, — ответил один, тот, что с татуировкой на лице. — Ты убил нашего главаря.

— Он сам виноват.

— Он защищал свой бизнес.

— А я защищаю свою семью.

— Твоя жена мертва. Это не наша вина.

— А чья?

— Не знаем.

Рэм встал, подошёл к нему.

— Вы работаете на «Золотой дракон». Вы знаете, кто заказал убийство.