Дознаватель
Глава 1. Класс: Неудачник
Табличка на двери гласила: «Дознаватель Сомов. Расследования любой сложности». Табличка врала. Никакой сложности в моих последних делах не было. За прошлый месяц я нашёл сбежавшего кота (класс «Охотник», 3-й уровень – кот, не хозяин), установил, кто ворует продукты из общего холодильника в офисном центре (бухгалтер Нина Павловна, класс «Собиратель», непрокачанная совесть), и доказал мужу, что жена ему не изменяет, а просто тайно качает уровень в подземелье на Затулинке, потому что стесняется своего класса «Берсерк».
Великие дела для великого Дознавателя.
Я откинулся на стуле и посмотрел на полупрозрачное окно, которое висело в углу моего зрения уже два года – и за два года не стало менее раздражающим.
[ ПРОФИЛЬ ]
Имя: Аркадий Сомов
Класс: Дознаватель (Уникальный)
Уровень: 14
Уникальный. Система не поленилась подчеркнуть это. Как будто я должен гордиться тем, что из восьми миллиардов человек на планете только мне достался класс, от которого нет никакого толка в драке. Воины дерутся. Маги колдуют. Торговцы торгуют. Целители лечат. А Дознаватель? Дознаватель задаёт неудобные вопросы и смотрит, как у людей дёргается левый глаз.
За окном моего полуподвального офиса на улице Ленина мелькали ноги прохожих. Ноябрь в Новосибирске – удовольствие для мазохистов: минус двадцать, ветер с Оби, и каждый второй прохожий светится слабым свечением активного навыка «Сопротивление холоду». У меня такого навыка не было. У меня был старый обогреватель и свитер, который дочь подарила три года назад, ещё до Обновления. Ещё до того, как мир сошёл с ума.
Я закурил. Пепельница на столе была полной, кофе в чашке – холодным, а баланс на счёте – удручающим. Идеальное утро для частного детектива.
[Система]: Обнаружен вред здоровью. Курение снижает Выносливость на 0.3%. Рекомендация: бросить курить.
– Спасибо, Система. Я бы никогда не догадался.
С Системой я разговаривал вслух. Это дурная привычка. Она не отвечала – по крайней мере, не словами. Но иногда мне казалось, что в её сухих уведомлениях сквозит что-то вроде укоризны. Хотя это, скорее всего, паранойя. У паранойи, к сожалению, не было своего навыка – я бы его непременно прокачал.
Дверь открылась без стука.
Это было первой необычной вещью: обычно в полуподвал на Ленина никто не заходил без предварительного звонка. Даже курьеры с едой сперва перезванивали, чтобы убедиться, что здесь действительно кто-то работает, а не просто забыли выключить свет.
Вторая необычная вещь – сама посетительница.
Женщина. Лет сорока, может чуть моложе – с Системой стало сложнее определять возраст, некоторые классы давали пассивный бонус к внешности. Дорогое пальто. Дорогие сапоги. Дорогая сумка. В моём офисе она смотрелась как бриллиант в мусорном ведре, и по её лицу было видно, что она тоже это заметила.
«Чтение микромимики» активировалось автоматически – пассивный навык, работал всегда, когда я смотрел человеку в лицо. Перед глазами всплыли полупрозрачные пометки:
[Чтение микромимики]: Напряжение. Подавленное горе. Решимость.
Попытка контроля эмоций: 78%.
Горе. Не просто расстройство – горе. Кто-то умер. Я это знал ещё до того, как она открыла рот. Восемнадцать лет в Следственном комитете научили меня читать людей задолго до того, как Система решила превратить это в навык.
– Аркадий Сомов? – спросила она. Голос ровный, отрепетированный. Она готовилась к этому визиту.
– Он самый. Присаживайтесь. – Я кивнул на стул напротив. Стул скрипел. Я хотел купить новый, но для этого нужны были клиенты, а для клиентов – хороший стул. Замкнутый круг бедности.
Она села, положила сумку на колени – защитный жест, подсказала Система, хотя я и без неё знал – и посмотрела мне прямо в глаза.
– Меня зовут Марина Тарасова. Мой муж, Олег Тарасов, умер три дня назад.
Тарасов. Имя было знакомо. Я открыл внутренний интерфейс – Система услужливо хранила всё, что я когда-либо узнавал, в разделе «База данных Дознавателя». Единственная по-настоящему полезная фича моего класса – идеальная память на факты, связанные с делами.
[База данных]: Олег Тарасов. Класс: Торговец (ур. 38). Основатель биржи системных предметов «Обмен». Состояние: ~2 млрд руб. Место проживания: ЖК «Цитадель».
Тарасов был не просто богат – он был одним из тех, кто первым понял, что Система это не конец света, а бизнес-возможность. Пока все паниковали, он уже скупал и перепродавал навыковые свитки. Умный мужик. Был.
– Мои соболезнования, – сказал я. И даже почти не соврал. – Но чем я могу помочь? Если это вопрос наследства, вам нужен юрист, не дознаватель.
– Это вопрос убийства.
Она произнесла это так спокойно, что «Чтение микромимики» выдало новую пометку:
[Чтение микромимики]: Абсолютная уверенность. Это не предположение – субъект убеждён в истинности утверждения.
Я затушил сигарету и подался вперёд.
– Рассказывайте.
Марина Тарасова рассказала.
Три дня назад, в четверг вечером, Олег Тарасов был найден мёртвым в своей квартире на двенадцатом этаже ЖК «Цитадель». Дверь заперта изнутри. Защитные руны на двери и окнах – последняя модель от «Щит-Про», класс защиты S – не активировались. Система не зафиксировала никакого PvP-урона. Целитель из Гильдии Порядка определил причину смерти: внезапная остановка сердца.
– Вашему мужу было сорок пять, – сказал я. – Это бывает.
– Мой муж был тридцать восьмого уровня, – ответила Марина. – Его Выносливость была сорок два. Он мог пробежать марафон и не вспотеть. Люди с такими характеристиками не умирают от остановки сердца.
Она была права. Система не просто давала людям окошки с цифрами – она физически улучшала тело. На тридцать восьмом уровне с Выносливостью 42 Тарасов был здоровее любого олимпийского атлета до Обновления. Инфаркт? Исключено. Разве что…
– Гильдия Порядка расследует? – спросил я.
Марина криво усмехнулась. Впервые за весь разговор эмоция прорвалась наружу – и это была злость.
– Гильдия Порядка прислала Следопыта двадцать третьего уровня. Он обнюхал квартиру, не нашёл следов взлома, боя или магического воздействия, написал «смерть от естественных причин» и ушёл. Дело закрыто.
Я помолчал.
Гильдия Порядка – бывшая полиция, переформатированная под Систему. Следопыты, Стражи, Инквизиторы – всё сплошь боевые классы с упором на физическую силу. Отличные ребята, чтобы разогнать банду или зачистить нелегальное подземелье. Но расследовать сложное убийство? Для этого нужен не тот, кто умеет бить сильнее. Для этого нужен тот, кто умеет думать.
Для этого нужен Дознаватель.
– Допустим, я заинтересовался, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Каков бюджет?
Марина назвала сумму.
Я сделал вид, что обдумываю предложение. На самом деле я обдумывал, на что потрачу деньги в первую очередь – на новый обогреватель или на долг за аренду.
– Я не работаю на богатых, – сказал я. Это была правда. Обычно у меня просто не было такой возможности.
– Мне порекомендовал вас Григорий Антонов из Академгородка, – сказала Марина. – Он сказал, что вы единственный в городе, кто может… кто может увидеть то, чего не видят другие.
Антонов. Старый знакомый, профессор, один из немногих учёных, кто серьёзно изучал Систему, а не просто качал уровень. Когда-то я помог ему разобраться с кражей из лаборатории. Видимо, он запомнил.
– Антонов преувеличивает, – сказал я.
– Мне всё равно. Я хочу знать правду. Мой муж не умер сам. – Она наклонилась вперёд, и «Чтение микромимики» зафиксировало такую концентрацию решимости, что Система выдала редкую пометку:
[Чтение микромимики]: Предупреждение: субъект находится в состоянии абсолютной решимости. Вероятность отступления: <2%.
Я посмотрел на неё. Потом на пустую пепельницу. Потом на счёт за аренду, который лежал на столе лицевой стороной вниз, потому что мне не нравилось на него смотреть.
– Ладно, – сказал я. – Расскажите мне всё. С самого начала.
Следующие сорок минут Марина говорила, а я слушал. Это то, что я умел лучше всего – слушать. Не просто слышать слова, а замечать паузы, сомнения, места, где голос чуть менялся, где взгляд уходил в сторону. «Чтение микромимики» подсвечивало всё это жёлтыми и оранжевыми пометками, но я и без навыка знал, на что обращать внимание.
Марина рассказала о муже. О его бизнесе – легальном и не очень. О партнёре Ковалёве, с которым у Олега были разногласия. О том, что в последние недели муж был напряжён, часто задерживался, не отвечал на звонки. О том, что она знала про другую женщину – «я не дура и не слепая» – но не считала это достаточным поводом для развода. «В нашем возрасте и при нашем состоянии разводы дорого стоят».
Система молчала. Никаких квестов, никаких уведомлений. Видимо, решила не вмешиваться.
Когда Марина закончила, я откинулся назад и щёлкнул пальцами – привычка, от которой я никак не мог избавиться.
– Мне нужен доступ в квартиру, – сказал я.
– У меня ключ.
– Мне нужен доступ без ограничений. Я буду трогать вещи. Открывать ящики. Возможно, активирую навыки, которые оставят системные следы.
– Делайте что нужно.
Я встал, натянул куртку поверх свитера и посмотрел в окно. Снег валил стеной. До «Цитадели» – через полгорода, на правый берег.
– Ещё один вопрос, – сказал я, уже стоя у двери.
– Да?
– Вы сказали, что Гильдия Порядка закрыла дело. Официально ваш муж умер от естественных причин. Это значит, что если я найду доказательства убийства – могут возникнуть проблемы. Гильдия не любит, когда кто-то доказывает, что они ошиблись. Особенно если этот кто-то – частный Дознаватель четырнадцатого уровня.
Марина поднялась. В полный рост она оказалась почти одного роста со мной – а я не коротышка.
– У моего мужа был тридцать восьмой уровень, – сказала она. – Это не спасло его от смерти. Уровень – это просто число. Значение имеет то, что вы умеете делать.
Хорошо сказано. Я почти проникся.
– Жду вас завтра в «Цитадели» в десять утра, – добавила она и вышла.
Дверь закрылась. Я постоял ещё минуту, глядя на пустой стул.
А потом Система всё-таки ожила:
[НОВЫЙ КВЕСТ]
Расследовать обстоятельства смерти Олега Тарасова.
Сложность: ???
Награда: ???
Принять? [Да] [Нет]
Я уставился на окно квеста. Сложность – три вопросительных знака. Это не «лёгкий», не «средний» и не «сложный». Это «мы понятия не имеем». За два года я ни разу не видел такого обозначения. Что бы ни случилось с Тарасовым – Система сама не могла это классифицировать.
Интересно.
Я мысленно нажал «Да».
[Квест принят]
[Совет Системы]: Будьте осторожны, Дознаватель.
– Ну, спасибо за заботу, – буркнул я, запирая офис.
На улице мороз ударил в лицо, как оскорблённый «Кулачный боец». Я поднял воротник, сунул руки в карманы и зашагал к метро.
Завтра я поеду в «Цитадель» – элитный жилой комплекс, где самый низкоуровневый житель был вдвое сильнее меня. Я буду задавать неудобные вопросы людям, которые могли бы раздавить меня одним пальцем. И я буду искать убийцу, которого не нашла целая Гильдия.
Класс: Дознаватель. Уровень: 14. Шансы на успех: сомнительные.
Но знаете что? Мне всё равно.
Загадка запертой комнаты, жертва тридцать восьмого уровня, смерть без урона, и Система, которая сама не понимает, что произошло? Такие дела не попадаются каждый день. Такие дела не попадаются раз в год. Возможно, это первое дело такого рода – вообще.
И оно моё.
Я закурил ещё одну сигарету.
[Система]: Обнаружен вред здоровью. Курение снижает Выносливость на 0.3%.
– Переживу, – сказал я и нырнул в метро.
Глава 2. Место преступления
ЖК «Цитадель» выглядел так, как будто средневековый замок и стеклянный бизнес-центр провели ночь вместе и девять месяцев спустя получили этого ребёнка.
Двадцать этажей стекла и бетона, обвитых рунными узорами защиты – синеватые линии мерцали на поверхности стен, видимые даже в утреннем свете. По углам здания торчали четыре сторожевые башенки – настоящие, с бойницами и «Наблюдателями» внутри. До Обновления это был обычный бизнес-центр «Сибирь-Плаза». После – кто-то очень богатый и очень параноидальный выкупил его и превратил в крепость для тех, кто мог себе позволить жить за руническими стенами.
Я стоял у главного входа и чувствовал себя бродягой у дверей пятизвёздочного отеля. Мороз крепчал. Нос у меня уже не чувствовался.
– Стойте, – сказал охранник.
Охранников было двое. Здоровые парни в чёрных куртках с нашивкой «Цитадель-Секьюрити». Я машинально активировал «Чтение микромимики» – привычка, от которой не избавиться – и получил:
[Чтение микромимики]: Скука. Лёгкое превосходство. Оценивает угрозу: минимальная.
Ещё бы. Для них я угроза примерно на уровне снежинки.
– Имя, класс, уровень, цель визита, – оттарабанил первый, не глядя на меня. Он глядел на своё системное окно – видимо, проверял мой профиль через навык «Инспекция».
– Аркадий Сомов, Дознаватель, четырнадцатый, по приглашению Марины Тарасовой.
Охранник поднял глаза. Второй тоже поднял. Они смотрели на меня так, как смотрят на человека, который пришёл чинить ядерный реактор с отвёрткой.
– Дознаватель? – переспросил первый. – Это что за класс?
– Уникальный, – сказал я с каменным лицом.
Они переглянулись. Я видел по их микромимике целую гамму: недоумение, недоверие, и – самое раздражающее – жалость. Четырнадцатый уровень. В «Цитадели» четырнадцатый уровень был у уборщицы. Может быть.
– Тарасова подтвердила. Проходите. – Первый охранник отступил, но не удержался: – Двенадцатый этаж. Лифт направо. И… аккуратнее там. Минимальный уровень жильцов – тридцать. Если кто-то решит, что вы…
– Что я что? Незаконно проникла на этаж четырнадцатиуровневая угроза?
Он не улыбнулся. Я тоже. Но мне было смешнее.
Холл «Цитадели» впечатлял. Мраморный пол, потолок в шести метрах над головой, и – характерная деталь нового мира – руническая панель безопасности у каждого лифта. Рядом с обычной кнопкой вызова светилась пластина с вырезанными символами: приложи руку – Система подтвердит твой уровень и право доступа. Если уровень ниже минимального и ты не в списке гостей – лифт просто не откроется.
Я приложил руку. Пластина мигнула красным – моё обычное приветствие от любых систем безопасности – потом неохотно переключилась на зелёный. Гость. Допущен.
В лифте было зеркало. Я посмотрел на себя: мятый пиджак, свитер с катышками, круги под глазами, трёхдневная щетина. Эталон профессионализма. Лиза, моя дочь, как-то сказала, что я выгляжу как «учитель информатики, который сдался». Я тогда обиделся. Сейчас – нет. Она была права.
Двенадцатый этаж. Двери лифта разъехались, и я шагнул в коридор, который стоил больше, чем вся моя жизнь.
Ковровое покрытие, приглушённый свет, четыре двери – по две с каждой стороны. На каждой двери – руническая вязь защиты, мерцающая тёплым золотым светом. «Щит-Про», класс S – я узнал почерк. Самая дорогая защита на рынке. Каждая дверь стоила как хорошая квартира в обычном доме.
Квартира Тарасовых – 12-А. Дверь была не опечатана. Гильдия Порядка закрыла дело – официально тут нечего расследовать. Удобно.
Марина ждала у двери. В дневном свете коридора она выглядела усталой – не так, как вчера в моём офисе. Тогда она была в режиме «деловая женщина решает проблему». Сейчас – просто человек, который плохо спит.
– Доброе утро, – сказала она.
– Утро, – согласился я, опустив «доброе». По привычке.
Она открыла дверь. Руны на мгновение вспыхнули, распознавая хозяйку, и погасли.
– С момента… с того дня я ничего не трогала. Как вы просили.
Я кивнул и вошёл.
Квартира Тарасова была именно такой, какой я ожидал: большой, дорогой и безвкусной. Гостиная метров сорок, панорамные окна с видом на Обь, мебель из каталога «всё самое дорогое», и на стене – коллекция навыковых свитков в рамках под стеклом. Не для использования, для коллекции. Как марки или бабочки, только в каждой рамке – скрученный пергамент, светящийся изнутри голубоватым светом. Тарасов был коллекционером. Или понтовщиком. Или и тем, и другим.
– Где его нашли?
– В кабинете. Вторая дверь налево.
Я прошёл через гостиную, стараясь ничего не трогать раньше времени. Мимо кухни – тоже огромной, с барной стойкой, за которой можно было обслуживать небольшой ресторан. Мимо спальни – дверь приоткрыта, видна кровать, на которой, судя по всему, давно не спали двое.
Кабинет.
Дверь была открыта. Я остановился на пороге.
Комната метров двадцать. Рабочий стол у окна – массивный, деревянный, с тремя мониторами и системной консолью. Кресло отодвинуто от стола. На полу, метрах в двух от кресла – контур. Нет, не нарисованный мелом, как в плохих детективах. Системный контур – полупрозрачный голубоватый силуэт на полу, который оставляла Гильдия Порядка при фиксации места обнаружения тела. Олег Тарасов лежал здесь, на спине, одна рука на груди, вторая откинута в сторону.
Я глубоко вдохнул.
– Сейчас я активирую навык, – предупредил я Марину. – Вы можете увидеть… свечение. Не пугайтесь.
– Я не из пугливых.
Я закрыл глаза. Сосредоточился. И мысленно нажал на иконку навыка.
[Навык активирован: Осмотр места происшествия (ур. 3)]
[Радиус сканирования: 15 м]
[Обнаружение следов…]
Мир изменился.
Нет, он не стал другим в прямом смысле. Просто поверх привычной картинки легла вторая – как будто кто-то наложил фильтр дополненной реальности, но такой, которого не существовало ни в одном приложении до Обновления.
Первое, что я увидел – следы. Физические следы, подсвеченные жёлтым. Отпечатки подошв на ковре – самого Тарасова, крупные, мужские. Марины – поменьше, у двери. Следы Следопыта из Гильдии – тяжёлые, в берцах, протоптал прямо по всей комнате. Молодец. Профессионал.
Второй слой – энергетические следы, подсвеченные зелёным. Остаточные отпечатки использования навыков. Тарасов активировал «Торговый терминал» за столом – рутина, видимо работал. Следопыт оставил след «Инспекции» – стандартная процедура. И… всё. Никаких следов атаки. Никакого боевого навыка. Никакой магии. Как будто Тарасов просто взял и умер.
Но был третий слой. Мой. Доступный только «Осмотру» третьего уровня.
Призраки.
Полупрозрачные голубоватые силуэты, как реконструкция из дыма и света, показывающие последние минуты в этой комнате. Я увидел Тарасова – большой мужчина, широкие плечи, дорогой домашний костюм. Он сидел за столом. Работал. Пальцы двигались над системной консолью, перебирая окна интерфейса. Спокоен. Расслаблен. Никакого страха.
Потом – рывок.
Призрачный Тарасов вдруг схватился за грудь. Обеими руками. Встал, опрокинув кресло. Сделал два шага назад. Лицо – даже в призрачной реконструкции – искажено болью. Он открыл рот, как будто хотел крикнуть, и… рухнул. На спину. Одна рука на груди, вторая откинута.
Всё.
От первого спазма до падения – секунд десять. Может, двенадцать. Никто не входил. Никто не выходил. Никто не стоял рядом. Тарасов умер один, в запертой комнате, за рабочим столом.
Но.
Я увидел кое-что ещё. Что-то, чего не должно было быть.
В момент, когда Тарасов схватился за грудь – за долю секунды до этого – в воздухе над его головой мелькнула искра. Не физическая. Не энергетическая. Системная. Крохотная вспышка, как будто пиксель реальности на мгновение сбоил. Призрак зафиксировал её как тусклую красную точку, висящую в воздухе примерно в метре над головой жертвы.
Я моргнул и навык деактивировался. Комната вернулась к нормальному виду. Контур тела на полу. Опрокинутое кресло. Тишина.
[Навык деактивирован: Осмотр места происшествия]
[Обнаружено следов: 14]
[Аномалия обнаружена: 1]
[Аномалия классифицирована как: НЕИЗВЕСТНО]
[Кулдаун: 58:42]
Аномалия. Классифицирована как «неизвестно».
Я стоял неподвижно, глядя на то место в воздухе, где секунду назад мерцала красная точка. Сейчас там ничего не было. Но я точно видел то, что видел.
За восемнадцать лет работы и два года с Системой я видел много способов убить человека. Ножом. Пулей. Файерболом. Навыком «Отравленное лезвие». Даже навыком «Разрыв пространства» – то ещё было дело. Все они оставляли следы. Физические. Энергетические. Системные. Всегда. Без исключений.
Здесь следов не было. Была только красная точка, которая вспыхнула за мгновение до смерти.
– Что вы увидели? – Голос Марины. Она стояла в дверях, не заходя в кабинет.
Я повернулся.
– Ваш муж не страдал, – сказал я. Это было первое, что нужно было сказать вдове. – Это было быстро.
Она кивнула. Глаза блеснули, но она удержалась. Сильная женщина.
– И?
– И вы были правы. Это не инфаркт.
Марина выдохнула – резко, как будто два дня задерживала воздух.
– Я знала. Я… знала.
[Чтение микромимики]: Облегчение. Оправдание. Скрытая информация – субъект знает больше, чем говорит. Уровень скрытности: высокий.
Я отметил это мысленно, но не стал давить. Пока.
– Что это было? – спросила она. – Яд? Проклятие? Навык?
– Пока не знаю, – честно ответил я. – Но я обнаружил аномалию. Что-то, чего здесь не должно быть. Мне нужно исследовать это подробнее, когда навык перезарядится.
– Но это точно убийство?
Я посмотрел на контур тела. На опрокинутое кресло. На место в воздухе, где мерцала невидимая точка.
– Кто-то или что-то убило вашего мужа способом, которого Система не может классифицировать, – сказал я. – Так что да. Это убийство. И, возможно, первое в своём роде.
Я достал блокнот. Да, бумажный блокнот. Система предлагала мне записывать всё в «Журнал Дознавателя» – цифровой, интегрированный, с автопоиском. Но я старомоден. Карандаш и бумагу нельзя взломать. Нельзя подделать. Нельзя удалённо стереть. В мире, где всё стало цифровым, аналоговое – последний надёжный инструмент.
Я записал:
«Тарасов О. – кабинет, 12А, «Цитадель». Смерть мгновенная, 10-12 сек от первого симптома. Нет следов проникновения, боя, магии. Руны не нарушены. PvP-урон не зафиксирован. Аномалия: красная точка над головой, ~1 м, вспышка за долю секунды до спазма. Система классифицирует как НЕИЗВЕСТНО. Что это?»
Потом я подошёл к столу Тарасова. Навык «Осмотр» был на перезарядке, но «Анализ улик» – нет.
– Можно? – спросил я, указывая на клавиатуру.
Марина кивнула.
Я коснулся клавиатуры кончиками пальцев.
[Навык активирован: Анализ улик (ур. 3)]
[Объект: клавиатура системной консоли]
[Последний контакт: Тарасов Олег, 72 часа назад]
[Эмоциональный фон: сосредоточенность → тревога (слабая) → спокойствие]
[Цепочка владельцев: Тарасов О. (единственный)]
Тревога. Слабая, но она была. Тарасов тревожился о чём-то за работой, а потом успокоился. Или – его успокоили?
Я коснулся спинки кресла.
[Анализ улик (ур. 3)]
[Объект: кресло рабочее]
[Последний контакт: Тарасов Олег, 72 часа назад]
[Эмоциональный фон: спокойствие → агония (острая, кратковременная)]
[Аномальный отпечаток: системный маркер неизвестного типа – совпадение с аномалией #1]
Вот. Вот оно.
Системный маркер неизвестного типа. Совпадает с красной точкой. Что-то оставило след – не физический, не энергетический, а системный. Как будто кто-то влез в саму Систему и оставил отпечаток на уровне кода.
Это было невозможно. Система – это не программа, которую можно взломать. Это… никто не знал, что это такое. Она появилась ниоткуда, работала по собственным правилам и не поддавалась обратной разработке. Учёные бились два года и не продвинулись дальше описания внешних эффектов.
И всё же. Кто-то оставил системный маркер рядом с мёртвым телом.
[Дедукция (ур. 1)]: Дерево версий обновлено.
Версия 1: Естественная смерть (вероятность: 3%)
Версия 2: Убийство с помощью неизвестного навыка (вероятность: 31%)
Версия 3: Убийство с помощью артефакта (вероятность: 22%)
Версия 4: Системное вмешательство – воздействие на уровне Системы (вероятность: 39%)
Версия 5: Недостаточно данных (вероятность: 5%)
Я уставился на дерево версий. Версия четыре. «Системное вмешательство». Мой собственный навык дедукции – пусть и первого, жалкого уровня – считал наиболее вероятным то, что кто-то убил Тарасова через саму Систему.
Два года назад я бы сказал, что это бред. Год назад – что это фантастика. Сейчас, стоя в квартире мёртвого Торговца тридцать восьмого уровня, у которого остановилось сердце без единого следа внешнего воздействия, – я не был так уверен.
– Марина, – сказал я, убирая блокнот. – Мне нужен список всех жильцов «Цитадели». Особенно тех, кто живёт на одиннадцатом, двенадцатом и тринадцатом этажах.
– Зачем?
– Потому что то, что убило вашего мужа, сделало это с близкого расстояния. Не из комнаты – но из здания. Я пока не понимаю как, но… – Я помедлил. – Это было что-то новое. Способ убийства, которого раньше не существовало.
Марина побледнела. Совсем немного, но «Чтение микромимики» уловило.
– Я достану список, – сказала она.
– И ещё. Гильдия Порядка – они забрали какие-нибудь вещи?
– Нет. Они ничего не забрали. Для них дело закрыто.
– Отлично. Тогда мне нужно будет вернуться сюда через час, когда навык перезарядится. И мне понадобится доступ ко всем вещам вашего мужа. Включая его системный терминал.
– Пароль на терминале…
– Я разберусь, – сказал я. «Анализ улик» на клавиатуре покажет последовательность нажатий. Мелкий трюк, но работает.
Я вышел из квартиры и остановился в коридоре. Тихо. Четыре двери. Четыре квартиры. И за одной из этих дверей – или за дверью этажом выше, или ниже – мог жить тот, кто сделал невозможное.
Я посмотрел на потолок. Тринадцатый этаж. Кто бы ни жил прямо над Тарасовым – с него стоило начать.
[Интуиция следователя (ур. 2)]: …
Покалывание. Лёгкое, на грани восприятия, как будто кто-то провёл пёрышком по затылку. Навык не показывал слов – только ощущение. Направление. И сейчас он тянул моё внимание вверх.
К тринадцатому этажу.
Я записал в блокнот: «Выяснить: кто живёт в кв. 13-А. Прямо над Тарасовым.»
Потом спрятал блокнот, вызвал лифт и нажал кнопку первого этажа. Мне нужен был кофе. И час на размышления. И, возможно, ещё одна сигарета, несмотря на все предупреждения Системы.
Двери лифта закрылись.
[Квест обновлён: Расследовать обстоятельства смерти Олега Тарасова]
[Прогресс: 8%]
[Обнаружена зацепка: аномальный системный маркер]
[Новая задача: установить природу аномалии]
Восемь процентов. Длинный путь впереди.
Но знаете что самое странное? Впервые за два года я чувствовал, что мой бесполезный, насмешливый, ни на что не годный класс «Дознаватель» – именно то, что нужно. Ни Следопыт, ни Страж, ни Инквизитор не увидели бы того, что увидел я. Красную точку. Системный маркер. Призрак мёртвого человека, схватившегося за грудь за секунду до того, как что-то невидимое оборвало его жизнь.
Для этого нужен был не боец. Для этого нужен был тот, кто умеет смотреть.
Класс: Дознаватель. Уровень: 14. И, кажется, это наконец-то имеет значение.
Глава 3. Вдова
Кофейня на первом этаже «Цитадели» называлась «Зелье бодрости». Остроумно. За стойкой стояла девушка с классом «Алхимик» – я видел значок класса на её фартуке, как сейчас носили все, кто работал в сфере обслуживания. Кофе она варила, надо отдать должное, отлично. Возможно, навык «Зельеварение» действительно работал на кофейных зёрнах. Я не стал спрашивать.
Я сидел у окна, грел руки о чашку и думал.
Красная точка. Системный маркер неизвестного типа. Смерть без урона. «Дедукция» считает наиболее вероятным «системное вмешательство» – и это пугает меня больше, чем все ножи и файерболы мира. Потому что от ножа можно увернуться. От файербола – закрыться щитом. А от самой Системы – от чего-то, что действует на уровне кода реальности – как защищаться?
Блокнот лежал передо мной, раскрытый на странице с заметками. Я добавил:
«Вопросы: 1) Что за системный маркер? 2) Кто может воздействовать на Систему извне? 3) Почему Система не классифицировала это как атаку? 4) Кто живёт в 13-А? 5) Марина что-то скрывает – что?»
Пятый вопрос стоял особняком. Профессиональная паранойя? Возможно. Но «Чтение микромимики» дважды показало «скрытая информация» – и навыку я доверял больше, чем людям. Люди врут. Система – пока нет.
Телефон завибрировал. Марина. Она прислала список жильцов «Цитадели» – все двадцать этажей, с именами, классами и уровнями. Конфиденциальная информация, за которую управляющая компания могла устроить скандал. Видимо, статус вдовы одного из самых богатых жильцов имел свои преимущества.
Я открыл список и нашёл тринадцатый этаж.
Квартира 13-А: Нестеров Игорь Валерьевич. Класс: Техномант. Уровень: 28.
Техномант. Я нахмурился. Редкий класс – один из тех, что появились после Обновления и не имели аналогов в до-системном мире. Насколько я знал, Техноманты работали на стыке Системы и технологий: могли взаимодействовать с системными интерфейсами на глубинном уровне, модифицировать работу артефактов, даже создавать новые системные предметы. Что-то среднее между программистом и магом.
Интересный сосед для человека, которого убили «системным» способом.
Я записал в блокнот: «Нестеров И.В. – Техномант, ур. 28. Прямо над жертвой. Совпадение? Проверить.»
Потом допил кофе, расплатился – «Зелье бодрости» стоило столько, что я мысленно поблагодарил Марину за аванс – и вернулся на двенадцатый этаж.
Марина ждала в гостиной. Она сидела на диване, держа в руках чашку чая, к которому не притрагивалась. «Чтение микромимики» работало автоматически, фоном, и за время нашего разговора в кофейне я успел привыкнуть к её базовому состоянию: горе, решимость, контроль. Сейчас – то же самое, плюс что-то новое.
[Чтение микромимики]: Тревога. Внутренний конфликт. Субъект готовится к разговору, но сомневается, стоит ли его начинать.
Она хотела что-то мне сказать. Или, наоборот, отчаянно не хотела – но понимала, что придётся.
Я сел напротив. Не в кресло Тарасова – то осталось опрокинутым в кабинете. В другое, гостевое. Кожаное, мягкое. Стоило, вероятно, как мой месячный доход.
– Марина, – начал я спокойно, – мне нужно задать вам несколько вопросов. Некоторые из них будут неприятными.
– Я ожидала.
– Я активирую навык «Допрос». Это не значит, что я вам не доверяю. Это стандартная процедура. Навык поможет мне задавать правильные вопросы и не тратить ваше время.
Она чуть напряглась – это заметило и «Чтение микромимики», и мой собственный опыт – но кивнула.
– Делайте что нужно.
[Навык активирован: Допрос (ур. 2)]
[Режим: Эмпатия]
[Длительность: 10:00]
[Харизма субъекта временно снижена на 15%]
[Подсказки: активны]
Режим «Эмпатия». Не «Давление» и не «Провокация» – те пригодятся для других подозреваемых. С Мариной нужно иначе. Она моя клиентка, и она в горе. Но она и подозреваемая – пока я не докажу обратное, подозреваемыми остаются все.
Система начала подсвечивать подсказки – полупрозрачные строки, видимые только мне, парящие рядом с лицом собеседника.
– Расскажите мне о последних неделях Олега, – сказал я. – Не факты. Ощущения. Каким он был?
Марина сделала глоток чая. Скорее для паузы, чем от жажды.
– Нервным. Олег никогда не был нервным – он был… как скала. Торговец тридцать восьмого уровня, он заключал сделки на миллионы и не моргал. Но последние две-три недели что-то изменилось. Он задерживался допоздна. Закрывался в кабинете. Ставил дополнительные руны на дверь – поверх тех, что уже были.
[Допрос – подсказка]: Спросить о конкретном событии, которое могло запустить изменение поведения.
– Что-то случилось перед тем, как он начал нервничать? Конкретное событие?
Марина задумалась. По-настоящему задумалась – «Чтение микромимики» показало «активное вспоминание», а не «конструирование ответа». Она не придумывала – она искала в памяти.
– Звонок, – сказала она наконец. – Примерно три недели назад. Олег разговаривал по телефону в кабинете. Я случайно услышала – дверь была приоткрыта. Он говорил тихо, но я разобрала… Он сказал: «Ты не понимаешь, что ты наделал. Это не игрушка». А потом: «Мне всё равно, сколько ты предлагаешь. Я не буду в этом участвовать. Но и молчать бесплатно не собираюсь».
Я замер.
«Мне всё равно, сколько ты предлагаешь. Но и молчать бесплатно не собираюсь».
Шантаж. Тарасов кого-то шантажировал. Классический мотив для убийства – пострадавший решил, что проще убрать шантажиста, чем платить.
[Допрос – подсказка]: Зафиксировать эмоциональное состояние субъекта. Есть признаки нарастания внутреннего конфликта.
– Марина, – сказал я мягко, – вы говорили, что знали про другую женщину.
Она кивнула. Челюсть чуть дёрнулась.
– Алиса Вронская. Мне не нужен был детектив, чтобы это выяснить. Олег стал… предсказуем в своих увлечениях.
– Это слово – «увлечения» – во множественном числе?
Пауза. «Чтение микромимики» зафиксировало вспышку гнева – короткую, тут же подавленную.
– Олег был Торговцем, – сказала Марина с горькой усмешкой. – Не только по классу. По натуре. Он… коллекционировал. Вещи, деньги, людей. Алиса была не первая. И, зная Олега, не последняя. Но я… – Она оборвала себя.
[Чтение микромимики]: Скрытая информация. Субъект подошёл к границе того, что готов раскрыть. Уровень внутреннего сопротивления: высокий.
Вот оно. То, что она прятала с самого начала.
[Допрос – подсказка]: Не давить. Обойти с фланга. Дать субъекту ощущение контроля.
– Марина, – сказал я, и голос у меня был такой, каким я разговаривал с родственниками жертв в Следственном комитете – тихий, ровный, без нажима. – Вы знаете что-то ещё. Что-то, о чём не рассказали ни мне, ни Гильдии. Я не буду заставлять вас говорить. Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: я не ищу виноватых среди невиновных. Я ищу того, кто убил вашего мужа. Если вы что-то знаете – это может помочь.
Она молчала. Долго. Секунд двадцать, которые показались минутой. Чай в её руках остывал.
Потом она поставила чашку на стол – медленно, аккуратно – и сказала:
– Я знаю точное время его смерти.
Я не шевельнулся. Ни один мускул.
– Точное время, – повторил я.
– Двадцать три часа, сорок одна минута, четырнадцать секунд.
Такая точность. Не «около полуночи». Не «между одиннадцатью и двенадцатью». Секунды.
– Откуда?
Марина закрыла глаза. Когда открыла – в них стояли слёзы. Первые за всё время нашего общения.
– У меня есть навык. Редкий. Никто о нём не знает – я не вносила его ни в один реестр, не показывала целителям на осмотрах. Он называется «Эмпатическая связь».
[Чтение микромимики]: Абсолютная искренность. Субъект говорит правду. Уровень эмоционального напряжения: критический.
– «Эмпатическая связь»? – переспросил я. Название ни о чём мне не говорило.
– Это пассивный навык класса «Целитель». Очень редкий – я нашла только одно упоминание в сети, на форуме целителей, и тот пост быстро удалили. Суть: если я достаточно долго лечу или нахожусь рядом с человеком, между нами формируется… связь. Я чувствую его. Не мысли, не эмоции – скорее, состояние. Как камертон. Если ему больно – я ощущаю эхо боли. Если он спокоен – я чувствую покой.
Она замолчала. Я ждал.
– В тот вечер я была на благотворительном мероприятии, – продолжила Марина. – Разговаривала с коллегами. И вдруг… – Она провела рукой по груди. Бессознательный жест. – Здесь. Как будто кто-то сжал сердце в кулаке. Острая боль. Секунда – и всё. Пустота. Связь оборвалась. Как будто… выдернули штекер. Я посмотрела на часы. Двадцать три сорок одна четырнадцать.
Она вытерла глаза. Тыльной стороной ладони, быстро – привычка женщины, которая не любит плакать на людях.
– Я сразу поняла. Олег умер. Но я не могла… Я была на людях. При коллегах. Если бы я сказала: «Мой муж только что умер, я это почувствовала» – меня бы или приняли за сумасшедшую, или… или заподозрили. Целитель, который чувствует смерть на расстоянии? Гильдия Порядка решила бы, что я и убила.
Вот почему она молчала. Не из злого умысла. Из страха.
[Допрос – подсказка]: Субъект исчерпал основной скрытый массив информации. Вероятность дополнительной скрытой информации: низкая (12%).
Навык «Допрос» деактивировался – десять минут истекли.
[Навык деактивирован: Допрос]
[Информация получена: 3 ключевых факта]
[Кулдаун: 29:48]
Три ключевых факта. Я мысленно перечислил их:
Первое – Тарасов кого-то шантажировал. «Я не буду в этом участвовать. Но и молчать бесплатно не собираюсь». Шантаж, связанный с чем-то, что собеседник «наделал».
Второе – у Марины есть скрытый навык «Эмпатическая связь», и она знает точное время смерти: 23:41:14.
Третье – Марина не убийца. Не потому что у неё алиби на сотню свидетелей. А потому что «Чтение микромимики» и «Допрос» вместе показали абсолютную искренность. Она наняла меня не для отвода глаз. Она наняла меня, потому что почувствовала смерть мужа, знала, что это убийство, и не могла сказать об этом никому другому.
Я достал блокнот и дописал:
«Марина – не подозреваемая. Знает время смерти: 23:41:14. Навык «Эмпатическая связь» – подтверждает: убийство, мгновенная смерть. Тарасов шантажировал неизвестного. «Ты не понимаешь, что ты наделал. Это не игрушка.» Что не игрушка?»
Система молчала несколько секунд, а потом:
[Дедукция (ур. 1)]: Дерево версий обновлено.
Версия «Естественная смерть»: вероятность снижена до 1%.
Версия «Системное вмешательство»: вероятность повышена до 47%.
Новая связь: «шантаж» → «мотив убийства».
Новая связь: «это не игрушка» → возможная связь с экспериментами над Системой.
Рекомендация: установить личность собеседника Тарасова (звонок ~3 недели назад).
Сорок семь процентов на «системное вмешательство». Моя примитивная «Дедукция» первого уровня – та самая, над которой я обычно ворчал за её очевидные выводы – начинала складывать картину. Пока размытую. Пока неполную. Но направление было.
– Марина, – сказал я, – мне понадобятся записи звонков Олега за последний месяц. Система хранит лог коммуникаций?
– Да, в его системном терминале. Я дам вам доступ.
– И ещё. Тот разговор, который вы подслушали, – вы не узнали голос? Мужской, женский?
Она покачала головой.
– Олег был на громкой связи, но я слышала только его сторону. Дверь была приоткрыта совсем немного. Но… – Она нахмурилась. – Когда он закончил разговор, он вышел из кабинета. Он меня не заметил. Прошёл на кухню, достал из бара бутылку – он обычно не пил в будни – и налил себе полный стакан. Выпил залпом. И я видела его лицо. Я видела лица тысяч пациентов за годы работы целителем. Я знаю, как выглядит страх.
– Он боялся того, с кем разговаривал?
– Он боялся того, что этот человек сделал.
Я встал. Мне нужно было двигаться – физически, ногами, потому что мозг уже бежал далеко вперёд.
Тарасов узнал о чём-то опасном. Настолько опасном, что даже Торговец тридцать восьмого уровня, которого не пугали ни теневой рынок, ни криминальные сделки – испугался. Он решил шантажировать того, кто за этим стоял. И этот кто-то убил его способом, который не существовал до сих пор.
«Ты не понимаешь, что ты наделал. Это не игрушка».
Что «наделал»? Что – не игрушка?
Я посмотрел на потолок. Тринадцатый этаж. Техномант, двадцать восьмой уровень.
– Марина, последний вопрос. Вы знаете вашего соседа сверху? Игоря Нестерова?
Она подумала.
– Смутно. Тихий человек. Учёный, кажется. Олег… – Пауза. – Олег один раз упоминал его. Месяца два назад. Сказал что-то вроде: «Сосед сверху – интересный тип. Занимается любопытными вещами». Я не придала значения.
«Занимается любопытными вещами». Из уст Тарасова, который сам занимался далеко не ангельским бизнесом, это могло значить что угодно. Но в контексте – в контексте это могло значить очень конкретную вещь.
– Спасибо, Марина, – сказал я. – Вы очень помогли. Я буду держать вас в курсе.
Она проводила меня до двери. На пороге остановилась.
– Найдите его, – сказала она. – Того, кто это сделал.
Я не стал обещать. Обещания – роскошь, которую хороший следователь себе не позволяет. Я кивнул и вышел в коридор.
Дверь закрылась за мной. Руны вспыхнули, восстанавливая защиту.
Я стоял один в тихом коридоре двенадцатого этажа и смотрел на потолок. Где-то там, этажом выше, в квартире 13-А, жил Техномант. Человек, чей класс позволял ему работать с Системой на уровне, недоступном остальным. Человек, о котором Тарасов говорил «занимается любопытными вещами». Человек, который жил в нескольких метрах – по вертикали – от места, где случилось невозможное.
Я не стал подниматься. Не сейчас. Сначала – информация. Потом – визит.
Правило номер один старого следователя: никогда не разговаривай с подозреваемым, пока не знаешь о нём больше, чем он думает.
Я вызвал лифт, нажал кнопку первого этажа и достал телефон. Нужно было позвонить Антонову в Академгородок. Если кто-то и мог объяснить мне, что такое «системный маркер» и может ли Техномант убить человека через Систему – то только учёные.
[Квест обновлён: Расследовать обстоятельства смерти Олега Тарасова]
[Прогресс: 15%]
[Новая зацепка: мотив – шантаж]
[Новая зацепка: навык свидетеля – «Эмпатическая связь»]
[Новая задача: идентифицировать объект шантажа]
[Новая задача: исследовать возможности класса «Техномант»]
Пятнадцать процентов. Прогресс.
Лифт открылся на первом этаже. Я вышел, кивнул охранникам – они снова посмотрели на меня с мягким презрением – и шагнул на мороз.
Мне нужно было многое узнать. О Техномантах. О том, можно ли взломать Систему. И о том, чем занимался тихий учёный Нестеров, который жил прямо над мёртвым Торговцем.
Но сначала – сигарета.
[Система]: Обнаружен вред здоровью. Курение снижает…
– Знаю, знаю, – сказал я и закурил.
Глава 4. Партнёр
Офис Дениса Ковалёва располагался в бизнес-центре «Сибирь-21» на Красном проспекте – том самом, который до Обновления был «Сибирь-Плаза номер два», а после стал штаб-квартирой полудюжины компаний, торгующих системными товарами. Новая экономика. Новые деньги. Старая жадность.
Я приехал без предупреждения. Это важно. Когда человек знает, что к нему идёт следователь, он готовит ответы. А мне нужны были не ответы – мне нужны были реакции.
Секретарша – класс «Помощник», 8-й уровень, навык «Организация» светился в её профиле, как неоновая вывеска – попыталась меня остановить.
– У Дениса Игоревича совещание…
– Было совещание, – поправил я, проходя мимо. – Теперь у него визит Дознавателя.
Она растерялась. Я этим воспользовался.
Кабинет Ковалёва был именно таким, каким я ожидал: стекло, хром, минимализм и вид на город с двадцатого этажа. За столом из какого-то скандинавского дерева, которое стоило больше, чем мой годовой доход, сидел мужчина лет пятидесяти в идеально сидящем костюме. Тёмные волосы с проседью, аккуратная борода, золотые запонки. Класс «Торговец», уровень тридцать один – я проверил через «Базу данных Дознавателя» по списку Марины.
При виде меня Ковалёв не встал. Поднял глаза от системной консоли, нахмурился.
– Вы кто?
– Аркадий Сомов. Дознаватель. Расследую смерть Олега Тарасова.
[Чтение микромимики]: Мгновенная реакция – страх. Подавлен за 0.8 секунды. Заменён на раздражение (деланое). Попытка контроля: 84%.
Ноль целых восемь десятых секунды. Быстро. Торговцы тридцать первого уровня умели контролировать эмоции – навык «Покерфейс» был стандартным для класса. Но «Чтение микромимики» второго уровня ловило реакцию до того, как «Покерфейс» успевал включиться. Гонка вооружений между моим навыком и его.
– Дело закрыто, – сказал Ковалёв. – Гильдия Порядка определила: естественные причины. Инфаркт.
– Я работаю не на Гильдию. Я работаю на Марину Тарасову.
Ещё одна микровспышка. На этот раз – не страх. Расчёт. Он просчитывал варианты. Торговцы это умеют.
– Марина наняла частного… – Он покатал слово на языке, как будто пробовал его на вкус. – …дознавателя? Не знал, что такой класс существует.
– Мало кто знает. Присяду?
Я не стал ждать ответа. Сел в кресло напротив – гостевое, но тоже из какого-то нечеловечески дорогого материала. Закинул ногу на ногу. Достал блокнот. Ковалёв смотрел на блокнот как на музейный экспонат.
– Бумажный? – спросил он.
– Не взламывается, – ответил я.
Он усмехнулся. Почти искренне.
– Что вы хотите знать?
Я мысленно активировал «Допрос». На этот раз – не «Эмпатия».
[Навык активирован: Допрос (ур. 2)]
[Режим: Провокация]
[Длительность: 10:00]
[Харизма субъекта временно снижена на 15%]
[Подсказки: активны]
«Провокация». Режим для тех, кто привык контролировать разговор. Суть проста: вывести из равновесия. Заставить ошибиться. Торговцы привыкли вести переговоры. Мне нужно было сделать так, чтобы это перестало быть переговорами.
– Денис Игоревич, – начал я тоном, который за восемнадцать лет в Следственном комитете довёл до совершенства: вежливый, но с подтекстом «я знаю больше, чем говорю», – расскажите мне о вашей ссоре с Тарасовым.
[Чтение микромимики]: Удивление. Тревога. Расчёт: «откуда он знает?»
– Я не ссорился с Олегом.
– В ресторане «Байкал», – сказал я, не моргнув. – За неделю до его смерти. Свидетели слышали повышенные тона. Олег сказал, что хочет выйти из бизнеса. Вы были… не рады.
Я блефовал. У меня не было свидетелей. Марина упоминала «разногласия с партнёром», но деталей не знала. Зато я знал кое-что другое: ресторан «Байкал» был единственным заведением в Новосибирске, где собирались высокоуровневые Торговцы. Если два Торговца ссорились – они ссорились там.
[Допрос – подсказка]: Субъект обрабатывает информацию. Решает, признать или отрицать. Давить.
– Вы что, следили за нами? – Голос Ковалёва стал жёстче.
– Я дознаватель, – ответил я просто. – Это моя работа.
Пауза. Ковалёв барабанил пальцами по столу. Золотые запонки поблёскивали.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Да. Мы поспорили. Олег хотел выйти из «Обмена». Забрать свою долю – пятьдесят процентов. Деньгами. Вы понимаете, что это значит для бизнеса?
– Расскажите.
– «Обмен» – крупнейшая биржа системных предметов в Западной Сибири. Оборот – полтора миллиарда в месяц. Если один из двух учредителей выводит свою долю – это конец. Не реструктуризация, не убытки – конец. Ликвидация.
[Допрос – подсказка]: Мотив подтверждён. Увеличить давление.
– То есть у вас был мотив, – сказал я буднично, как будто отмечал погоду за окном.
Ковалёв замер. На полсекунды – но я заметил. «Чтение микромимики» выдало:
[Чтение микромимики]: Шок. Переход в оборонительную позицию. «Покерфейс» активирован – данные ограничены.
Его «Покерфейс» наконец включился на полную. Лицо стало непроницаемым, как витрина банка. Но я уже получил то, что хотел – первую реакцию. Шок. Не «как он смеет меня обвинять» – а «он знает».
– Мотив? – Ковалёв говорил ровно, слишком ровно. – Вы обвиняете меня в убийстве?
– Я никого ни в чём не обвиняю, – ответил я. – Я собираю информацию. И информация пока такая: ваш бизнес-партнёр хотел разорить вашу компанию. Через неделю он мёртв. Согласитесь, вопросы напрашиваются.
– Олег умер от инфаркта.
– Олег умер от остановки сердца при Выносливости сорок два. Люди с такими характеристиками не умирают от инфарктов, Денис Игоревич. Это всё равно что сказать, что «Берсерк» пятидесятого уровня умер от насморка.
Молчание. Тяжёлое, как новосибирский снег в декабре.
[Допрос – подсказка]: Субъект близок к раскрытию информации. Ключевой триггер – страх обнаружения. Использовать.
– Я знаю про наёмника, – сказал я.
Это был второй блеф. Я не знал про наёмника. Но «Дедукция» нарисовала логическую цепочку: Ковалёв – Торговец. Навык «Заключение сделки» позволяет нанимать исполнителей через Систему. Если у него был мотив избавиться от Тарасова – он мог нанять кого-то. Я бросил камень в темноту и прислушался к звуку.
Звук был оглушительный.
Ковалёв побелел. Не побледнел – побелел. Как лист бумаги. «Покерфейс» рухнул, как карточный домик.
[Чтение микромимики]: Паника. «Покерфейс» деактивирован (перегрузка). Страх обнаружения. Желание объясниться.
– Это… это не то, что вы думаете, – выдавил он.
Я ничего не сказал. Молчание – лучший инструмент допроса. Человеку, который хочет объясниться, не нужны вопросы. Ему нужна тишина, которую он заполнит словами.
– Я нанял Зуева. Виктора Зуева. Для запугивания. Только запугивания. Олег должен был получить… предупреждение. Что выход из бизнеса – плохая идея. Что у этого решения будут последствия. Физические последствия, вы понимаете? Но не… – Он запнулся. – Не убийство. Никакого убийства. Зуев – профессионал. Класс «Ассасин», сорок первый уровень. Он знает, где грань.
[Чтение микромимики]: Искренность – 91%. Субъект верит в то, что говорит.
Ассасин. Сорок первый уровень. Имя – Виктор Зуев. Я записал в блокнот, не меняя выражения лица.
– Когда вы наняли Зуева?
– За десять дней до… до смерти Олега.
– И что произошло?
– Ничего! В том-то и дело! – Ковалёв ослабил узел галстука. Руки дрожали. – Зуев связался со мной на следующий день после смерти Олега. Сказал, что не трогал его. Что даже не успел выйти на контакт. А потом… потом я узнал, что Олег мёртв. И я понял, как это выглядит. Ко мне с минуты на минуту придут из Гильдии, и я – человек, который нанял Ассасина на своего партнёра за неделю до его смерти. Вы понимаете?
Я понимал. Ковалёв сидел на пороховой бочке и знал это. Если Гильдия Порядка узнает о Зуеве – дело о «естественных причинах» откроют заново, и Ковалёв станет подозреваемым номер один. Неважно, что он не убивал. Мотив. Наёмник. Время.
– Зуев, – сказал я. – Он был в «Цитадели» в ночь убийства?
Ковалёв покачал головой.
– Не знаю. Я… не спрашивал. Мы общались через Систему, анонимный канал навыка «Заключение сделки». Я заплатил аванс. Он должен был… просто напугать Олега. Убедить его не выходить из бизнеса. Без следов. Без урона.
Без урона. Забавное совпадение слов.
[Допрос – подсказка]: Время истекает. Получить контакт наёмника.
– Мне нужен способ связаться с Зуевым, – сказал я.
– Вы сумасшедший. Он Ассасин сорок первого уровня. Он вас убьёт.