ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: «Материнское сердце»

Глава первая

Рэм сидел в клуб-хаусе и смотрел на пустой стул. Раньше на этом стуле сидел Опарыш. Пил пиво, смеялся, спорил о политике. Теперь стул пустовал — как и вся его жизнь. Ева ушла, забрав детей. Данила и маленький Роман жили теперь в Питере, у тёщи. Рэм приезжал к ним раз в месяц — на выходные. Ева разрешала, но сама не разговаривала. Только передавала детей через мать и закрывала дверь.

— Ты какой-то кислый, — сказал Чибис, входя.

— А ты весёлый?

— Я — никакой. Как и всегда.

Чибис сел напротив, положил на стол газету. Там была статья о новом маршале — Льве Торике. «Ветеран ФСБ, борец с коррупцией, приехал наводить порядок в Углегорске». Рэм усмехнулся. Борцы с коррупцией в этом городе заканчивали либо в тюрьме, либо в могиле.

— Этот Торик уже встречался с Марксом, — сказал Чибис. — У них общий бизнес.

— Какой?

— Контрабанда через порт. Маркс хочет расширяться, а Торик обещает крышу.

— И при чём здесь мы?

— Маркс хочет, чтобы мы отдали ему пятьдесят процентов наших маршрутов.

— Пятьдесят? Он охренел?

— Он сказал, что если не отдадим, то новые мусора перекроют нам кислород.

Рэм сжал кулаки.

— Пусть приходит сам.

Маркс пришёл через час. С ним — двое охранников, здоровенных чернокожих парней с автоматами. Чибис хотел выставить свою охрану, но Рэм махнул рукой — пусть.

— Ветров, — сказал Маркс, садясь во главе стола. — Ты читал газету?

— Читал.

— Значит, знаешь, что в городе новая власть.

— Власть не новая. Просто другое лицо.

— Лицо, с которым я договорился. Торик будет контролировать порт. А я буду контролировать всё, что идёт через порт.

— И где здесь место для «Псов»?

— Вы будете возить товар. За это — двадцать процентов.

— У нас уже двадцать.

— Пятьдесят забираю я.

— Это грабёж.

— Это бизнес.

Рэм встал.

— Я не отдам пятьдесят процентов. Я не отдам даже десяти. У нас договор.

— Договор можно пересмотреть.

— Нельзя.

— Ты глупый, Ветров. Торик посадит тебя за контрабанду. У него есть доказательства.

— Пусть сажает.

— Он посадит не только тебя. Он посадит твоих людей. Твою мать. Твою жену. Твоих детей.

— Ева больше не моя жена.

— А дети — твои.

Рэм побледнел.

— Ты угрожаешь моей семье?

— Я предупреждаю.

— Тогда я убью тебя.

— Попробуй.

Они стояли друг напротив друга. Охранники Маркса напряглись. Чибис положил руку на пистолет.

— Уйди, — сказал Рэм. — Пока я не передумал.

— Ты пожалеешь, — ответил Маркс.

— Уже не пожалел.

Маркс вышел. Чибис перевёл дух.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — искать союзников.

— Где?

— У Торика.

— Ты хочешь договориться с маршалом?

— Хочу предложить ему сделку.

— Он друг Маркса.

— Все дружат, пока платят. Я заплачу больше.

Торик жил в гостинице «Центральная», в номере на третьем этаже. Рэм пришёл вечером, без оружия. Охрана — два человека в штатском — обыскали его, пропустили.

Маршал сидел в кресле, смотрел телевизор и пил коньяк. Он был невысоким, плотным, с сединой на висках и холодными глазами. Такие люди не берут взятки — они берут власть.

— Ветров, — сказал он, не оборачиваясь. — Я ждал тебя.

— Откуда знали?

— Маркс предупредил. Сказал, что ты придёшь ныть.

— Я пришёл предлагать.

— Что?

— Защиту. Ты даёшь мне иммунитет от своих ментов. Я даю тебе деньги.

— Сколько?

— Десять процентов от оборота.

— Маркс даёт двадцать.

— Маркс — чёрный. Его посадят первым.

— А ты — белый. Тебя посадят вторым.

— Третьим. Сначала посадят русских.

Торик усмехнулся.

— Ты смешной, Ветров. Но мне нравится.

Он повернулся, посмотрел на Рэма в упор.

— У меня есть для тебя задание. Убьёшь одного человека — и я помогу тебе выиграть суд над Евой.

— Какой суд?

— Она подала на развод и хочет лишить тебя родительских прав. Ты знал?

Рэм побледнел.

— Нет.

— Адвокат у неё хороший. Бывший прокурор. Если не вмешаться, ты больше никогда не увидишь детей.

— Кого убить?

— Свидетеля по делу Маркса. Он должен дать показания против него. Ты убираешь свидетеля — Маркс остаётся на свободе. А я получаю его деньги.

— А я что получаю?

— Судью, который встанет на твою сторону.

Рэм задумался. Это было безумие — убивать человека, чтобы спасти детей. Но другого выхода не было.

— Кто свидетель?

— Бывший бухгалтер Маркса. Живёт в Питере. Адрес дам.

— Когда?

— Завтра.

— Хорошо.

Торик протянул руку. Рэм пожал.

— Ты теперь мой должник, — сказал маршал.

— Знаю.

Рэм вышел от Торика в полночь. На улице его ждал Чибис.

— Ну? — спросил он.

— Я должен убить бухгалтера Маркса.

— Зачем?

— Чтобы Торик помог мне выиграть суд у Евы.

— Ты с ума сошёл. Убить человека ради того, чтобы вернуть детей?

— Дети — это всё.

— А совесть?

— Совесть умерла вместе с Опарышем.

Чибис покачал головой.

— Я с тобой.

— Нет. Я поеду один.

На следующий день Рэм вылетел в Питер. Город встретил его холодным ветром и серым небом. Бухгалтер жил в спальном районе, в обычной хрущёвке. Рэм приехал к нему вечером, поднялся на четвёртый этаж.

Дверь открыл худой, нервный мужик в очках.

— Вы кто? — спросил он.

— Смерть, — ответил Рэм и выстрелил.

Тело упало на пол. Рэм зашёл внутрь, обыскал квартиру. Нашёл документы — копии счетов, распечатки разговоров, флешку. Забрал всё. Выходя, вытер ручку двери.

Он вернулся в Углегорск через два дня. Торик встретил его в гостинице.

— Молодец, — сказал маршал. — Судья уже в курсе. Ева проиграет.

— А Маркс?

— Маркс не знает. И не узнает.

— А если узнает?

— Тогда ты умрёшь.

— Как и ты.

Торик усмехнулся.

— Мы договорились?

— Договорились.

Рэм вышел.

Суд состоялся через месяц. Ева сидела в зале, бледная, с красными глазами. Рядом — адвокат, толстый, лысый, с золотыми зубами. Рэм — напротив, сжимая кулаки.

— Судья Макарова, — сказала секретарша. — Слушается дело о лишении родительских прав…

— Есть основания? — спросила судья.

— Истец утверждает, что ответчик ведёт криминальный образ жизни, угрожает безопасности детей…

— Доказательства?

— Свидетельские показания, справки из полиции…

Судья посмотрела на Рэма.

— Что вы можете сказать?

— Что это ложь. Я люблю своих детей. Я забочусь о них.

— У вас есть работа?

— Есть. Мотосалон.

— Доход?

— Достаточный.

— Свидетель?

— Есть.

Рэм кивнул. Торик привёл своего человека — старого мента, который подтвердил, что Рэм не судим, не привлекался, не употребляет.

— Этого недостаточно, — сказала судья.

— У нас есть ещё свидетель, — сказал адвокат Евы.

В зал вошла Зоя. Бледная, седая, с трясущимися руками.

— Вы мать ответчика? — спросила судья.

— Да.

— Что вы можете сказать?

— Что мой сын — хороший отец. Он любит детей. Он никогда не причинял им вреда.

— А его образ жизни?

— Он бизнесмен. Легальный.

Судья задумалась.

— Суд постановляет: в иске отказать. Дети остаются с отцом.

Ева вскрикнула.

— Это нечестно! Он купил судью!

— Вон! — крикнул судья.

Еву вывели.

Рэм вышел из здания суда. На улице его ждал Чибис.

— Победил? — спросил он.

— Победил.

— А Ева?

— Ева в ярости.

— Она будет мстить.

— Пусть.

Через неделю Ева подала апелляцию. Но судья Макарова отказала. Дети остались с Рэмом. Ева приехала в Углегорск, хотела забрать их силой, но Зоя не пустила.

— Ты не тронешь внуков, — сказала она.

— Они мои дети!

— Они дети Рэма. А ты — женщина, которая предала семью.

— Я не предавала!

— Ты подала в суд на отца своих детей. Это предательство.

Ева заплакала.

— Я хочу их видеть.

— Будешь видеть. По выходным. Как решит суд.

Рэм сидел на кухне, смотрел на спящего Романа. Данила был в школе. Ева должна была приехать за ним через час. Он не знал, как смотреть ей в глаза.

— Ты справишься, — сказала Зоя.

— Справлюсь, — ответил он.

В дверь позвонили. Рэм открыл.

Ева стояла на пороге — бледная, с красными глазами.

— Я пришла за Данилой, — сказала она.

— Он в комнате.

Она прошла внутрь, забрала сына. На пороге остановилась.

— Ты купил судью, Рэм.

— Доказательства?

— Они не нужны. Я знаю.

— Что ты хочешь?

— Чтобы ты сдох.

— Не сдохну.

— Посмотрим.

Она вышла. Рэм остался стоять.

Ночью он сидел в гараже, перебирал мотоцикл. Соломинка — так называют последнюю надежду. Его надеждой были дети. Но Ева хотела отнять их. И он пошёл на сделку с дьяволом, чтобы сохранить семью. Семья развалилась. Осталась только соломинка.

Глава вторая

Неро был мёртв для этого города уже три раза. Первый — когда его бордель сожгли люди Царя. Второй — когда свои же кинули на бабках. Третий — когда он попытался завязать и открыл прачечную. Прачечная сгорела через месяц — поджог, конкуренты. Неро остался ни с чем: без денег, без крыши, без надежды. Он пил в баре «У Михалыча» уже третью неделю, когда к нему подошёл Рэм.

— Неро, — сказал он, садясь напротив. — Ты мне должен.

— Что? — сутенёр поднял мутные глаза. — Я ничего тебе не должен. Я вообще никому ничего не должен.

— Ты должен жизнь. Я не дал тебя убить, когда Царь напал на твой бордель. Помнишь?

— Помню. Ты убил моих людей. И девочек.

— Я убил тех, кто стрелял. Девочек не трогал.

— Какая разница? Всё сгорело.

— А ты жив.

— Жив, — Неро горько усмехнулся. — И что мне с того?

— Ты можешь мне помочь.

— Чем? У меня нет ни бабок, ни связей, ни стволов.

— У тебя есть информация. Ты знаешь всех в этом городе. Кто с кем спит, кто кому должен, кто кого заказал.

— И ты хочешь, чтобы я стал твоим осведомителем?

— Я хочу, чтобы ты работал на меня. Легально. Откроешь новый бордель — под моей крышей. Я даю деньги, защиту, клиентов. Ты даёшь информацию.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь. Не от моей руки — от рук конкурентов. Ты знаешь, что Гюрза ищет тебя? Она хочет вырезать твою печень за то, что ты подставил её сестру.

Неро побледнел. Гюрза была страшным человеком — женщина-киллер, работавшая на Маркса. Она не прощала обид.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Рэм дал Неро деньги на новый бордель. Место — на Южной, старый особняк, который раньше принадлежал Седому. Неро быстро навёл там порядок — привёз девочек из соседних городов, нанял охрану, поставил камеры. Бизнес пошёл — клиенты валили толпой. Но конкуренты не дремали. Через две недели на бордель напали — трое в масках, с ножами и пистолетами.

Неро позвонил Рэму в три часа ночи.

— Ветров, на нас напали! Люди Гюрзы! Они хотят меня убить!

— Держись, — сказал Рэм. — Я еду.

Он примчался через десять минут. С ним — Чибис и двое новеньких. Бордель был в огне — горела крыша, стены, мебель. Люди Гюрзы отстреливались изнутри.

— Входим с двух сторон, — сказал Рэм. — Я и Чибис — через главный вход. Остальные — с тыла.

Они ворвались внутрь. Первый нападавший — в коридоре — упал от пули Рэма. Второй — в гостиной — был застрелен Чибисом. Третий попытался сбежать через чёрный ход, но нарвался на подмогу.

— Все чисто, — сказал Рэм.

— Неро? — спросил Чибис.

— Неро в подвале. Живой.

Они спустились. Сутенёр сидел в углу, обхватив голову руками.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты спас меня.

— В четвёртый раз, — усмехнулся Рэм. — Но теперь ты должен мне не только жизнь.

— Что ты хочешь?

— Информацию о Марксе. Где он хранит деньги, с кем встречается, кого боится.

— Я не знаю.

— Узнаешь.

Неро кивнул.

Рэм вернулся домой в пять утра. В доме было тихо — Зоя спала, дети тоже. Он прошёл на кухню, заварил кофе. На столе лежало письмо. От Евы.

«Рэм, я подала на развод. Документы уже в суде. Я хочу, чтобы дети остались со мной. Если ты не согласен, мы встретимся в суде. Твой адвокат получит уведомление. Прощай. Ева».

Рэм сжал письмо в кулаке. Она решилась. После всего — решилась. Он знал, что это случится, но надеялся, что нет.

— Ты чего? — спросила Зоя, входя.

— Ева подала на развод.

— Что?

— Подала на развод. Хочет забрать детей.

— Она не имеет права. Дети — твои.

— Суд решит.

— Суд продажный.

— Знаю.

Рэм сел на стул, сжал голову руками.

— Что мне делать, мама?

— Бороться.

— Как?

— Найди адвоката. Лучшего.

— У меня нет денег.

— А Маркс?

— Маркс — не помощник.

— Тогда займи.

Рэм встретился с адвокатом на следующий день. Тот был старым, опытным, с седыми висками и дорогим костюмом. Звали его Феликс Олегович. Он вёл дела самых богатых бандитов Углегорска и почти всегда выигрывал.

— Роман Ветров, — сказал он, пожимая руку. — Слышал о вас.

— И я о вас.

— Ваша жена подала на развод. Иск о лишении родительских прав.

— Она не имеет права.

— Имеет. Если докажет, что вы ведёте криминальный образ жизни.

— Я бизнесмен. Легальный.

— А мотосалон — это прикрытие?

— Это работа.

— Суд это не интересует. Суд интересуют доказательства.

— У неё нет доказательств.

— А у вас есть?

— Что?

— Алиби. Характеристики. Справки.

— Найду.

— Тогда идём в суд.

Через неделю Рэма вызвали на предварительное слушание. Ева сидела в зале, бледная, с красными глазами. Рядом — её адвокат, молодой, самоуверенный, с золотыми зубами.

— Судья Соколова, — сказала секретарша. — Слушается дело о разводе…

— Есть возражения? — спросила судья.

— Есть, — сказал Феликс Олегович. — Мой доверитель не согласен с иском. Он требует оставить детей с ним.

— Основания?

— Он их отец. Он заботится о них. Он имеет достаточный доход.

— Истица утверждает, что ответчик ведёт криминальный образ жизни.

— Доказательства?

— Свидетельские показания.

— Вызывайте свидетеля.

В зал вошёл Горелов. Шериф был бледен, но спокоен.

— Что вы можете сказать? — спросила судья.

— Роман Ветров не судим, не привлекался, не употребляет. Он законопослушный гражданин.

— А его бизнес?

— Мотосалон. Легальный.

— Спасибо.

Судья посмотрела на Еву.

— У вас есть другие свидетели?

— Есть, — сказал её адвокат. — Зоя Ветрова.

Зоя поднялась на трибуну.

— Вы мать ответчика?

— Да.

— Что вы можете сказать о его образе жизни?

— Что он хороший отец. Любит детей. Заботится о них.

— А его работа?

— Он бизнесмен.

— А его прошлое?

— Прошлое осталось в прошлом.

Судья задумалась.

— Суд постановляет: оставить детей с отцом до следующего заседания. Следующее заседание — через месяц.

Ева вскрикнула.

— Это нечестно!

— Вон! — крикнула судья.

Еву вывели.

Рэм вышел из суда. На улице его ждал Чибис.

— Победил? — спросил он.

— Пока да.

— А Ева?

— Ева в ярости.

— Она будет мстить.

— Пусть.

Через два дня Неро позвонил с информацией.

— Рэм, я узнал, где Маркс держит деньги. В подвале своего особняка. Охрана — десять человек. Код — 170819.

— Откуда знаешь?

— Одна из моих девочек спала с его охранником. Он рассказал.

— Спасибо.

— Ты теперь мой должник?

— Должник.

Рэм бросил трубку.

Он собрал отряд. Чибис, Клык, Пёс, Борода — всего десять человек.

— Мы берём деньги Маркса, — сказал он. — Не все — часть. Так, чтобы он не заметил.

— А если заметит? — спросил Чибис.

— Тогда мы убьём его.

— А Торик?

— Торик — потом.

Они проникли в особняк ночью. Охрана — десять человек — спала в бытовке. Рэм снял их тихо — выстрелами с глушителем. В подвале было темно — только тусклая лампочка горела над сейфом.

— Код? — спросил Чибис.

— 170819.

Чибис набрал. Сейф открылся. Внутри — пачки долларов, евро, рублей. И золото.

— Сколько берём? — спросил Клык.

— Миллион. Не больше.

Они загрузили деньги в мешки, вышли через чёрный ход.

Маркс узнал о краже через два дня. Он позвонил Рэму и был в ярости.

— Ты украл мои деньги, Ветров!

— Доказательства?

— Не нужно доказательств. Я знаю.

— Что ты хочешь?

— Верни деньги. И добавь проценты.

— Нет.

— Тогда ты труп.

— Попробуй.

Маркс бросил трубку.

Рэм сидел в гараже, перебирал мотоцикл. Сонет 116 — это стихотворение Шекспира о любви. Он читал его когда-то в школе, когда учил английский. Там были строки: «Любовь не знает преград. Она не изменяется с течением времени». Глупость. Любовь меняется. Любовь умирает. Как его любовь к Еве. Как любовь к клубу.

— Что ты будешь делать? — спросил Чибис.

— Ждать.

— Чего?

— Когда Маркс ошибётся.

— А если не ошибётся?

— Тогда я умру.

— Ты не умрёшь. Ты — Рэм Ветров.

— Рэм Ветров — уже труп. Остался только президент.

Глава третья

Торик оказался не просто коррумпированным маршалом. Он оказался старым другом Седого. Рэм узнал об этом от Зои. Мать сидела на кухне, пила чай и листала старые фотографии. На одной из них — молодой Седой, молодой Торик, обнимаются, пьют водку. За спиной — колючая проволока. Зона. Они сидели вместе в девяностых, когда Седой мотал срок за разбой. Торик — за превышение полномочий. Вышли, разбогатели, забыли друг друга. Но не навсегда.

— Торик приезжал к Седому в тюрьму, — сказала Зоя, не поднимая глаз. — Три месяца назад. Я подслушала разговор. Они говорили о тебе.

— Что говорили?

— Что ты слишком много о себе возомнил. Что тебя нужно поставить на место. Торик обещал помочь Седому выйти на свободу.

— А что Седой?

— Седой сказал, что ты умрёшь. Не сразу — сначала потеряешь всё: клуб, семью, детей.

— И Торик согласился?

— Торик сказал: «Будет исполнено». Он всегда выполняет обещания.