Академия Космического Флота: Дежурные

Глава 1. Завал в семнадцатой шахте

Кристина Соколова

– Добрый день. Горячая линия Космического Флота. Что у вас произошло? – Ровный женский голос произнёс стандартную фразу.

Набирая самый известный номер Федерации Объединённых Миров, я понимала, что услышу её, и всё равно растерялась.

«Ещё не поздно отказаться…»

– Алло! Говорите, пожалуйста! Я определяю ваше местоположение, но мне хотелось бы знать, что у вас произошло.

«Поздно».

– Да-да, здравствуйте… – Я кашлянула в кулак, чувствуя, что вот теперь действительно начинаю нервничать. – Меня завалило камнями в шахте… планетоид ШС-735… семнадцатая шахта. Я была на экскурсии… отстала… и тут камнепад…

– Как к вам можно обращаться? Какой вы расы?

На секунду мне подумалось, что если признаюсь, что являюсь всего-навсего человеком, то никто не окажет мне помощи. Ладони резко вспотели.

«Окажут. Захран входит в состав Федерации Объединённых Миров, а значит, хоть кого-то они да должны прислать. Всё в порядке».

– Меня зовут Кристина. Я… человек.

– Уточните, вы гражданка Танорга или Захрана?

Я судорожно вздохнула. Вот они – неудобные вопросы. Вы с развитого и технологичного Танорга, который финансово вкладывается в Космический Флот, или же с отсталого и грязного Захрана, чью орбиту только-только расчистили от космического мусора?

Словно уловив мои сомнения, оператор смягчила голос:

– Кристина, вам обязательно помогут в любой ситуации, не волнуйтесь. Я прошу название вашей родной планеты исключительно для протокола. От этих данных ничего не зависит.

«Ладно, всё равно соврать не получится, а рано или поздно выплыло бы…»

– С Захрана.

– Ясно. – Против ожидаемого, женский голос прозвучал так же ровно, как и все предыдущие реплики. – Спасибо, я зафиксировала. Кристина, подскажите, вы связывались с руководством планетоида? Они знают, что вы попали под камнепад?

– Нет, не знают. У меня нет их номера, и… вообще…

Что «вообще», я не придумала, это было самой тонкой частью плана, но, к счастью, диспетчер не обратила на оговорку внимания.

– Информация направлена в ближайшее дежурное отделение Космического Флота. Ожидайте прилёта офицеров. Кристина, сообщите, пожалуйста, мне вызывать дополнительно медицинскую бригаду? Кислорода хватает? У вас всё в порядке?

«Пришлют?! Так просто? Неужели у меня получилось?»

Я почему-то ожидала ещё массы сложных вопросов, на которые придётся придумывать срочные и правдоподобные ответы, а тут… Сердце взволнованно ударилось о рёбра.

– Да-да, у меня всё нормально. Нет, медики не нужны, только команда эвакуации. Я подожду, спасибо.

– У вас точновсё в порядке?

Женский голос прозвучал напряжённо, и я спохватилась, что интонациями могла выдать захлестнувшее чувство эйфории от удавшегося вызова спецслужб. Великий космос! Если кто-то выяснит, что я специально здесь «застряла», то ничего хорошего из этого не выйдет… Так, Крис, соберись, иначе весь план покатится в чёрную дыру!

Я выдавила из себя громкий всхлип, больше похожий на чих, и протянула:

– Да, физически я в порядке. Мне просто очень страшно… Тут темно и сыро.

Судя по донёсшемуся из динамика коммуникатора усталому вздоху, я верно сымитировала эмоции попавшего в природную западню несчастного. Кажется, офицер мне поверила.

– Не волнуйтесь. Я уже вызвала вам на помощь дежурный шаттл, он оказался поблизости от ШС-735. Расчётное время прибытия – полтора часа. Кристина, вас обязательно найдут и вызволят из шахты. Включите подсветку коммуникатора поярче, чтобы случайно не пораниться о камни. Всё будет хорошо.

Оператор ещё несколько минут говорила успокаивающим тоном, объясняла, как правильно дышать, и в конце вновь повторила вопрос о кислороде. Чувствуя лёгкие угрызения совести из-за обмана, я искренне поблагодарила девушку и разорвала связь.

«Что ж, обратного пути теперь точно нет», – сказала себе, осматривая каменные стены с серебристыми вкраплениями-змейками и такой же каменный пол. Подумав, я плюнула и села прямо на ближайший валун – полтора часа ждать на ногах нет никакого удовольствия.

Как я ни убеждала себя, что всё будет в порядке, пульс после звонка подскочил, да и в голове слегка зашумело. Было действительно страшно, но далеко не оттого, что я рискую задохнуться… А оттого, что план всё ещё может провалиться. Кроме того, было тяжело представить реакцию мамы, когда она поймёт, что я затеяла. Она-то у меня не глупая и быстро сопоставит кратеры с метеоритами. Не сосчитать количество раз, когда я пыталась объяснить, что на нашу с ней грошовую зарплату братьев и сестру не прокормить, а Космический Флот со стабильной стипендией – лучший выход для всех нас, но она и слушать не хотела…

Я прикрыла глаза, и в голове сама собой всплыла последняя ссора с матерью.

– Кристина, ты же девочка! Ну какой Космофлот?! Посмотри на себя! Да это кабала на десять лет, а потом столько же ещё по контракту служить придётся! Дорогая, я не смогу прожить двадцать лет, не видя тебя!

– Мам, ты утрируешь! Там же есть каникулы во время учебы, да и на службе отгулы давать будут…

– Можно подумать, ты будешь тратить их на то, чтобы посетить Захран! – пробурчала мама, а затем крепко меня обняла. – Доченька, ну зачем тебе это дурацкое военное учреждение? Ходить с муштрой с утра до ночи? Работать на износ? А ты в курсе, какие там физические нагрузки? А опасности в космосе? А, не дай Вселенная, война?

– Мам, это реальные кредиты, причём сразу! Не придётся больше экономить на продуктах…

– Всё, Крис! Хватит! Я не хочу больше это слушать. Мы и так нормально живём. Наберёшься немного опыта и будешь помогать мне управляться с бизнесом.

Под громким словом «бизнес» мама имела в виду сдачу двух крошечных халуп за чертой города с видом на городскую свалку… Когда-то давно она заработала деньги и вложила их в жильё, мечтая, что рано или поздно откроет собственную сеть отелей. Вот только мама в упор не видела, что от съёмного жилья одни проблемы: временные жильцы то кого-то затопят, то вынесут всю посуду и кастрюли, то просто съедут, не заплатив. Последние четыре года мы фактически живём на мою зарплату кассира в супермаркете да на редкие выигрыши Лёвки в шахматном клубе. Но Иришка подрастает, ей скоро в первый класс, нужны будут ручки, карандаши, планшет… Руслан, конечно, донашивает гардероб за Толиком и Жоркой, но он с головой ушёл в футбол, и рваные кроссовки у него каждый месяц. Словом, когда у тебя четверо младших братьев-сорванцов и сестра, деньги нужны всегда. Последняя заначка ушла на врачей и лекарства, когда близнецы свалились с высокой температурой и больным горлом, напившись холодной газировки в жару.

Я со вздохом потёрла кулаком грудную клетку, думая о том, что теперь, напросившись на экскурсию в серебряные шахты, отрезала себе пути обратно. Я очень долго и скрупулезно пыталась придумать, как прокормить семью, и не нашла варианта лучше, чем попытаться поступить в Академию Космического Флота. Стипендия кадета, оплата проживания на станции, питание, которое, поговаривают, в космосе даже лучше, чем на планете. Врут, наверное, но всё равно еда, а мне и маме кормить на один рот меньше. Не то чтобы Академия была моей мечтой, просто других выходов я действительно не видела. Тщательно и постепенно я втайне уже два года готовилась к поступлению, беря электронные учебники в городской библиотеке.

Всё это время я говорила себе, что это «запасной вариант» на случай, если совсем припрёт. На чёрный день. Опять же, мама всегда высказывалась категорически против службы в Космофлоте… И вот за пару месяцев деньги буквально растворились. Чёрный день настал. Я даже толком не могла сказать, куда именно потратились кредиты: они просто исчезли. И, как назло, именно в этом году Космофлот объявил, что в ближайший год присылать комиссию на Захран для набора студентов не будет.

Разумеется, такой расклад меня категорически не устраивал. Деньги требовались сейчас, а родная планета, по сравнению с остальными Мирами Федерации, откровенно нищенствовала, и нормально оплачиваемых рабочих мест было не найти.

План, как попасть на главную станцию Космического Флота, где располагалась Академия, сформировался быстро: найти место, где я «попаду в беду», и позвонить на горячую линию военной организации. Суть в том, чтобы меня «спасли» дежурные офицеры Космофлота и оказалось проще доставить меня на главный филиал, чем домой. А на станции я уже сама найду лиц, ответственных за набор абитуриентов, и попрошу о попытке сдать вступительные экзамены. В конце концов, я действительно училась и готовилась к сдаче основных предметов! Близнецы помогали с ужинами и приглядывали за Русланом, Лёвой и Иришкой, пока я зубрила таблицу классических интегралов, звёздные карты основных секторов Федерации и межгалактический язык. Несмотря на значительную разницу в возрасте, братья всегда поддерживали и хранили мою подготовку к вступительным в секрете от мамы.

«Попадать в беду» на самом Захране было нельзя – там своя Системная Полиция, приедут раньше. Поэтому я стала искать максимально близкий к Космофлоту гражданский объект, куда могу проникнуть самостоятельно и это не вызовет подозрений. Планетоид ШС-735 с открытыми для посещений серебряными шахтами показался идеальным местом; правда, билет сюда стоил немало нервных клеток.

Я снова открыла глаза и обвела взглядом каменную пещеру с мерцающими в темноте стенами. Красиво. Неудивительно, что на этот планетоид водят туристические группы.

Выбор на семнадцатую шахту пал не просто так. У меня имелась лишь одна попытка. Пришлось заранее изучить все открытые голограммы и фотографии в инфосети, чтобы определиться, где безопаснее и «случайнее» можно устроить происшествие. Семнадцатая была крайней, и в случае камнепада никого из туристов не должно было задеть.

Как сломать сделанные из добротной пентапластмассы балки – встало отдельным вопросом. Не тащить же с собой биту, молоток или другие инструменты? А если обыск? Но тут снова помогли Толик и Жора, буквально пришедшие в восторг от задачки «как разрушить опоры, но при этом чтобы никто ни о чём не догадался». Близнецы были непревзойдёнными мастерами в том, что касалось сломать-разбить-уничтожить-испортить-развалить-взорвать, и мне неоднократно приходилось краснеть за них перед директором школы. На этот раз я их не ругала, а наоборот, попросила совета, даже не предполагая, что уже к утру эти двое обормотов стащат из химической лаборатории набор для создания кислот.

– Вот это точно разъест пентапластмассу, – важно сообщил Толик, протягивая стеклянную тару с подозрительно ядрёно-салатово-голубой жидкостью и пузырьками на дне сосуда.

– Ага, красиво разъест, ещё пошипит в процессе, – добавил Жора и мечтательно вздохнул. – Жаль, мы не увидим. Ну, бывай, сестрёнка, только про нас не забывай. Прилетай, что ли, на каникулы.

И мы обнялись втроём. А потом подошёл Руслан, прихромал Лёвка, за ними из детской с независимым видом в узком проходе возникла Иришка. Она плохо понимала, что происходит, но всё равно давно пообещала держать в секрете, что я всё свободное время учу по электронным учебниками непонятные формулы. Провожать меня вышли все… Все знали, кроме мамы, конечно. Меня стиснули на прощание так крепко, что даже слёзы навернулись.

– Ты же нас не забудешь, да? – неожиданно спросил Лёвка и шмыгнул носом, опираясь на костыль. – Будешь прилетать? Хотя бы на каникулы?

– Конечно буду! – пробормотала я, пытаясь обхватить их всех. – Подождите, я ещё не поступила даже. Рано об этом говорить. Может, они там скажут, что я слишком глупая и не подхожу.

– Не говори ерунды, Крис! Ты у нас умная! – возмутился Руслан.

– И вообще, самая-самая лучшая. – Жора стиснул сильнее.

– И они сами будут кусать локти, если тебя не возьмут, – добавил Толя.

– Ты нам как мама, – неожиданно выдала самая мелкая, и все резко замолчали.

Потому что мама – это отдельная песня. Разумеется, мы её любили, но… порой даже пятилетняя Ира вела себя разумнее.

Шоркающие глухие звуки и мужские голоса выдернули из воспоминаний недалёкого прошлого.

– В сообщении было сказано «семнадцатая»…

– Ага, и по тому, как здесь всё размечено, для местного персонала нумерация тоннелей оказалась высшей математикой… Кто здесь вообще работал? Он точно с головой дружил?

– Да не ворчи ты, Ивес. Лучше посвети… О, нашёл указатель! А вон там, похоже, наша горе-клиентка…

От звучного «нашёл» я вздрогнула и поняла, что неведомая дежурная бригада действительно в каких-то десятках метров с той стороны от завала. Так быстро?! Я не готова! Колючие мурашки пробежались вдоль позвоночника. А если ничего не получится? Взгляд против воли метнулся к коммуникатору – семьдесят восемь астрономических минут, и никакие не полтора часа! Хотя им ещё устроенный мною завал расчищать…

Я вытерла вспотевшие от нервов ладони о джинсы. Сейчас главное – не переиграть и добиться того, чтобы меня отвезли на главную станцию.

– Ивес, хорош стоять дубом! Помоги мне! – проорал кто-то возмущённо.

– А то ты один, такой красавчик, можно подумать, не поднимешь, – раздался насмешливо-саркастичный голос, судя по всему, того самого Ивеса.

– Пф-ф-ф, ты мне это всегда теперь припоминать будешь? – внезапно хохотнул первый, явно ничуть не обидевшись на ироничное «красавчик» от напарника. – Здесь кадеток нет, производить впечатление не на кого, так что давай помогай. Вон за тот край возьмись.

Самый верхний камень вдруг зашевелился, и яркий белёсый луч света попал внутрь каменного грота. Не думая долго, я прихватила горсть пыли и старательно втёрла в глаза, чтобы появились слёзы. Я же оказалась под завалом и должна выглядеть испуганной, верно?

Глава 2. Несчастный случай

Кристина Соколова

– Кристина, ау! Вы тут? Кристина, ответьте!

– Да-да, я здесь! – отозвалась я, резво поднимаясь с камня.

– Выбраться сможете? Или нам внутрь пролезть и помочь?

Офицеры откинули верхние камни, и теперь под самым потолком виднелось приличное «окно». Я уже набрала в лёгкие достаточно воздуха, чтобы ответить «да-да, у меня получится!» – за братьями случалось и по крышам гаражей лазить, и на старые яблони, и даже по хлипким металлическим конструкциям на городской свалке, – как один из двух мужских голосов крикнул:

– Подождите там, сейчас я перелезу и помогу.

Ну, ждать – так ждать. Я пожала плечами, прикинув, что у меня еще минимум четверть часа на моральную подготовку… Но спасатель удивил. Не прошло и пяти минут, как крупная фигура в тёмно-синем мундире удивительно плавно протиснулась в лаз и грациозно спрыгнула с моей стороны каменной перегородки.

– Э-э-э, – только и протянула я, шокированная… да всем!

И бесшумным прыжком с трёхметровой высоты, и самим офицером. Помимо того что даже не запыхался и в процессе умудрился не испачкать одежду, он оказался феноменально красив. Вот именно что «феноменально», потому что на Захране таких и в помине не водилось.

Мужчина или парень – Шварх, даже не знаю, как правильно! – на вид был чуть старше меня, зато как минимум втрое шире в плечах и выше на голову. Верхние пуговицы мундира расстёгнуты – очевидно, чтобы одежда не сковывала движений. Под ними виднелись мощная шея и треугольник смуглой мускулистой груди; золотая нашивка слева и аксельбант с цепочкой на надплечье… Но не это поразило больше всего, а сама внешность гуманоида – назвать его человеком язык бы не повернулся: слишком атлетичная фигура, слишком невероятно-платиновый оттенок волос, будто и правда драгоценный металл, всё «слишком». Неровный свет из-за камней тонкими полосами ложился на длинные, затянутые в высокий хвост волосы, и в голове сама собой вспыхнула устойчивая ассоциация с белым бенгальским тигром – такие когда-то водились на моей планете. Достаточно широкая нижняя челюсть и нос, а вот губы… пухлые, чувственно-порочные.

Офицер улыбнулся, обнажая крупные белоснежные зубы:

– Кристина? Мы ведь не ошиблись?

– А-а-э-э… – протянула, остро чувствуя собственную неполноценность: вся в пыли и грязи, с опухшими глазами и носом, а тут целый офицер Космофлота. И такой красивый. Как-то жизнь меня к такому не готовила. По инерции шагнула назад, споткнулась о торчащий камень и чуть было не упала.

Незнакомец за долю секунды поймал меня под локоть и удержал, не давая неприлично растянуться на полу.

– Будем считать, что не ошиблись. А вы, видимо, с Захрана и никогда ларков раньше не встречали?

– Не встречала, – смущённо промямлила в ответ. Казалось, я учла в плане всё… но почему-то думала, что дежурные офицеры непременно будут как-то… почеловечнее, что ли? – У нас люди в основном.

Ну или, точнее, мы с мамой, братьями и сестрой живём в эконом-секторе планеты, где туристов не бывает, а в более-менее облагороженный район космопорта я не езжу: некогда, незачем и просто дорого.

Офицер дотронулся до рукава, и на груди мундира вспыхнул светящийся круг. Я так и осталась стоять, изумлённо распахнув рот. Нет, об «умной» одежде я что-то слышала, не это меня поразило в первую очередь, а то, что в новом освещении зрачки у собеседника оказались вытянутыми, почти как игольное ушко. Запоздало пришло воспоминание, что на родине ведущие новостей иногда называли ларков дикарями за схожесть с животными…

– Я не дикарь. В Космофлоте вообще офицеров с низким коэффициентом интеллекта не держат, – словно угадав мои мысли, сообщил блондин, вновь ослепительно улыбаясь. – А мундир изготовлен по таноржским технологиям с использованием мономолекулярных люминесцентных синтетических нитей. Я подумал, что вам требуется больше освещения, чем мне.

Смешинки проскочили на дне его экзотических глаз, но я от этого почувствовала себя лишь ещё более неуютно. Нет на Захране настолько физически развитых, шикарных и просто красивых парней! А если ещё и так вежливо разговаривает, то точно подвох какой-то должен быть!

– Меня зовут Хальгард Раадши-Харт, с той стороны мой напарник – лейтенант Ивес Ир’сан. Вы же нас не боитесь?

– Не-е-ет.

«Я в шоке. Но это не считается».

Хальгард демонстративно опустился на одно колено и подставил руки ладонями вверх.

– Тогда ставь мне ногу на бедро, потом вторую сюда. Я тебя подкину, зацепишься за выступ и подтянешься, – сказал ларк, внезапно переходя на «ты», и… подмигнул мне! – Готова?

Я на миг растерялась. А затем разозлилась. На себя же.

«Он ведь прекрасно понимает, как действует на тебя! И специально включил всё своё обаяние! Крис, очнись! Сейчас важно выбраться из ловушки, уговорить доставить в Академию, а там найти ответственное за вступительные экзамены лицо. Этот ларк, вероятно, со всеми девушками себя так ведёт».

И, словно вторя моим мыслям, из-за стены донеслось сердитое:

– Во имя Вселенной, Хэл! Ты ещё, скажи, долго кокетничать будешь?! Давай её уже сюда.

Жар прилил к щекам.

Я запоздало отрывисто кивнула на «готова?», быстро поставила кроссовок на мужское бедро, и… Была не была! Резко выдохнула, вскарабкалась, оттолкнулась.

Пожалуй, я слишком сильно на себя рассердилась. Мама всегда обращала внимание, что в такие моменты я теряю концентрацию; вот и сейчас я поняла, что не стоило самой пружинить от рук ларка… В последний миг меня ещё и с силой швырнули вверх. Тело буквально проскочило через «окно» в завале, но на самой вершине шнурок правого кроссовка зацепился за верхний валун. Меня закрутило, острый камень впился в бок, затем не менее острый конец торчащей пентапластмассовой балки вонзился под рёбра, удар в висок…

Ох! Ах! А-а-ауч…

От последнего удара картинка помутилась, в ушах зазвенело, звёздочки заплясали перед глазами, и яркая вспышка боли на мгновение парализовала. Чьи-то сильные и тёплые руки крепко обвились вокруг талии и поставили на ноги.

– Хэл, с ума сошёл?! Сожри тебя хтэрр, девушки, конечно, не раз жаловались, что ты их бросаешь, но я и не предполагал, что в буквальном смысле!

– Шварх, Ив, ну я же не специально, я не думал, что она такая лёгкая! Кристина, прости, умоляю, не рассчитал…

Эти двое ещё что-то выговаривали друг другу. Судя по движению воздуха, Хэл тоже перебрался через завал в общий коридор. Я моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя. Зрение наконец-то сфокусировалось, и передо мной возникло тёмно-фиолетовое лицо и витые чёрные рога. В первую секунду вспомнился очередной скандал с матерью:

– Поступишь ты в Космофлот, а дальше что? Учиться придётся со всякими демонами. Ты голоканалы смотрела? Видела, какие они жуткие? Фиолетовые!

– Да не жуткие они, мам! Цварги – другая раса. Цвет кожи отличается, ну хвост с шипом есть, подумаешь. Мы им тоже, может, уродливыми кажемся.

– Пускай и дальше так будем казаться – меньше к нам полезут. А ещё эти рога! Крис, ты же понимаешь, это точно демоны, а может, даже вампиры! Я от соседки слышала, что они кровь в полнолуние пьют…

Я с не свойственным мне флегматичным интересом рассматривала мужское лицо с заострёнными чертами и думала о том, что если передо мной действительно демон-вампир, то он, во-первых, по-своему совершенен, а во-вторых, явно брезгует пить мою кровь. Или я после сидения в каменном мешке и своеобразного полёта настолько грязная? По крайней мере, я ощущаю, как по щеке стекает струйка крови, а он лишь хмурится и неодобрительно качает головой, поджав губы сливового оттенка.

– Стоять сможете?

– А-а-а?

Звёздочки вроде улеглись, боль тоже внезапно отошла на задний план, а вот лёгкий звон в ушах остался.

– Кристина, вас до шаттла донести на руках или вы сами дойдёте?

О! Я уставилась на мужчину в таком же офицерском мундире, как у Хальгарда, и только сейчас до меня дошло, что он предлагает взять меня на руки. Ничего себе сервис, но, пожалуй, я пас… Стресса на сегодня достаточно.

– С-смогу. С-сама.

– Ясно.

Лейтенант Ир’сан отпустил мою талию и демонстративно засунул руки в карманы. Яркие и сияюще, как аквамарин, глаза продолжали меня внимательно изучать, а я почувствовала под этим взглядом себя будто бы загипнотизированной – всё никак не могла отвернуться. Тело всё ещё чувствовало фантомное прикосновение твёрдого мужского пресса, пускай и через ткань формы офицера. В отличие от своего напарника, он вёл себя строже – не улыбался так, как Хальгард, да и мундир был застёгнут строго по регламенту – вместе с воротником-стойкой. А ещё Ивес постоянно хмурился.

– Пойдёмте, идите вперёд, – сказал он, качнув рогатой головой. – Выход там.

– Давай помогу, – вдруг вновь активизировался ларк где-то сбоку, и теперь я действительно испугалась. У него не задалось с помощью и в первый-то раз. Но раньше, чем я смогла придумать дипломатичный отказ, цварг одёрнул напарника:

– Хэл, стой! У неё сломано ребро и, вероятно, лёгкое сотрясение мозга. Не трогай, только хуже сделаешь.

«Сломано ребро? Сотрясение? У него что там, особое демоническое рентген-зрение имеется? Вроде не болит ничего особенно, так, чутка…» – подумала про себя и, немного покачиваясь, двинулась туда, куда кивнул офицер.

Идти оказалось неожиданно тяжело, но я даже толком не могла себе объяснить почему. Вроде бы голова больше не кружилась, на виске всего лишь царапина, однако даже переживания о поступлении в Академию временно отошли на второй план. Мутило.

Офицеры шли чуть позади и тихо переговаривались.

– Думаешь, всё так серьезно? – в какой-то момент донёсся шёпот Хальгарда с ощутимыми нотками вины.

– Да, я купировал её боль как мог, но надолго не хватит. Надо срочно показывать докам…

– Спасибо, Ив.

– Не ради тебя делаю.

– Знаю. Всё равно спасибо.

«Странно, что значит “купировал боль”?» – подумала я отстранённо и поморщилась от вновь нахлынувших цветных пятен перед глазами. Судя по всему, второй офицер тоже активировал подсветку в умном мундире, потому что моя тень раздвоилась, заплясала и почему-то обзавелась хвостом. А мужчины сзади продолжали переговариваться.

– Нестабильная сингулярность! Я действительно не хотел, Ив… Веришь, нет?

– Верю, разумеется. Но перед Советом Адмиралов тебе теперь объясняться. И перед Кристиной извинись потом по-нормальному, когда она в себя придёт.

«Интересно, а я сейчас не в себе?» – подумала, рассматривая фантастические тени на полу.

– Слушай, кровью пахнет сильно. Может, я залижуеё рану на виске? Быстрее затянется.

Залижу.

«Как интересно. Животные зализывают раны. Наверное, всё-таки я не в себе и у меня слуховые галлюцинации…»

– Хэл, ты что?! – отчего-то гневно зашипел цварг в ответ. – Она человек с Захрана. Че-ло-век! И, повторюсь, планеты в парад это не выстроит. Надо, чтобы её осмотрел док.

Путь на поверхность, откуда я прибыла рейсовым косморобусом, показался адски длинным. Мы шли по коридорам шахт, периодически мне казалось, что надо свернуть в определённую сторону, и тогда один из офицеров позади аккуратно дотрагивался до локтя и изменял вектор движения. Зачем-то понадобилось воспользоваться двумя лифтами (хотя вроде бы в семнадцатую шахту я попала, пользуясь только одним), и я уже всерьёз подумала, что надо мной издеваются, как свежий воздух ударил в нос и наполнил лёгкие.

Мы наконец-то вышли к парковке космических кораблей, которая располагалась здесь же, на планетоиде, под куполом, удерживающим искусственную атмосферу. Космический шаттл в классической сине-золотой расцветке Космофлота бросился в глаза, и я невольно облегчённо вздохнула. Правда, именно от этого выдоха всё вокруг вновь закружилось, и я оступилась. Цварг поймал меня беззвучно и больше не спрашивал, дойду ли сама.

«Вот это у них реакция. Что у одного, что у другого», – отстранённо подумала, пялясь в переливающийся купол, пока меня несли на руках.

– Я положу её на откидную койку и пристегну, а ты пока запускай и прогревай двигатели, – скомандовал Ивес напарнику, стоило картинке с разноцветным куполом смениться на лаконичную обстановку корабля.

– Да, конечно. Маршрут через пятый сектор построю с коррекцией на гравитационное поле звезды, а там кротовой норой до КС-700. Ты не против? Я думаю, так будет оптимально.

– Не против. Закрылки только подними.

– Ив, не занудствуй! Когда в последний раз я забыл их поднять?

– Тебе напомнить?

– А напомнить, в каком состоянии был ты в тот момент? Я вообще твою задницу спасал!

Не понимая, о чём говорят офицеры, и чувствуя, как нарастает головная боль, я вяло запротестовала, вцепившись пальцами в мундир цварга:

– Что такое КС-700? Мне не надо ничего такого… Просто доставьте меня в Академию Космофлота.

Ивес перевёл на меня задумчивый взгляд, будто только вспомнив, что на руках у него не безмолвный мешок с капустой, а живой человек, и снова нахмурился.

– Кристина, КС-700 – это и есть название главной станции Космического Флота. Мы туда и летим. Вас сильно тошнит?

– Да нет, не очень…

– Это хорошо.

К этому момент Хальгард уже скрылся в рубке, а Ивес, непонятным способом открыв дверь в каюту, аккуратно сгрузил меня на узкую койку. Щелчком застегнул фиксирующие ремни один за другим, затем покопался в шкафчике напротив, достал шприц-пистолет и несколько ампул с бледно-розовым содержимым.

– Что это?!

К стыду, первой мыслью мелькнуло не то, что гуманоид, которого я знаю без году неделя, собирается ввести мне препарат с неведомым действием, а то, сколько это может стоить. Даже если у меня действительно сотрясение и что-то там с рёбрами, дешевле отлежаться недельку и постепенно прийти в себя, чем потратить месячный оклад на одну-две полезных инъекции. А ведь Иришке новое пальто и сапоги нужны! Она за братьями далеко не всё донашивать может…

– Я ни на какие лекарства не давала согласия! – забормотала я, дёргаясь в путах.

– Это всего лишь снотворное, стандартная доза, рассчитанная на людей. Скажите, в вас хотя бы пятьдесят килограммов есть? – уточнил цварг, заряжая пистолет. Судя по интонациям в голосе, он не воспринял меня всерьёз.

Шварх! Ремни оказались крепкими, зато ноги не закрепляли, так что у меня получилось лягнуть воздух и показать весь воинственный настрой.

– Не хочу лекарства! Наслышана о медицинских страховках Федерации: вначале из-за незначительной травмы а-ля перелом руки доки отключают сознание, вместо того чтобы нормально наложить старый добрый гипс, потом делают операцию с дорогостоящими имплантатами, стержни вставляют, апгрейдят на полную катушку, а в конце выкатывают счёт, за который расплачиваться до конца жизни надо!

В процессе моей тирады цварг подошёл со шприцом ближе, и так сложилось, что я ударила его под локоть. Устройство упало, раздался отчётливый звук бьющейся ампулы.

Упс-с.

Я даже дёргаться перестала.

Лицо до сих пор спокойного цварга перекосило. На миг его глаза заволокло алым. Да нет, всё-таки показалось, наверное.

– Вот же захухря на мою голову, – процедил он сквозь зубы, обжигая взглядом.

Захухрями в Федерации Объединённых Миров называли граждан Захрана. Вроде всё логично, но всё равно прозвучало обидно.

– Говорил же Хэлу, что лучше десяток диких планет от ядовитых форм жизни зачистить, чем иметь дело с гражданскими, так нет же! «Это всего лишь дежурство, зато нам часы в практику засчитают! Ой, да ладно тебе, завал камней разобрать, что ли, сложно?» Угомонись уже, чудовище! – на одном дыхании продолжил лейтенант, явно только набирая обороты злости. – Регламент действий офицеров Космического Флота при чрезвычайных обстоятельствах гласит, что в случае физических повреждений невоеннообязанных лиц без спецподготовки их лучше или помещать в стазис, или перевозить под транквилизаторами, или, на худой конец, под обычными снотворными. Хальгард будет сокращать путь, протащит шаттл через кротовую нору для экономии времени, но переход может негативно отразиться на нервных окончаниях! Ваших, Кристина! Вам может быть очень и очень больно. Я и так…– Он хотел что-то сказать, но резко мотнул головой и одёрнул себя. – Чтобы этого не было, я вкалываю вам снотворное. И его стоимость будет вычитаться из бюджета Космофлота, потому что я даю его согласно регламенту! Так сколько вы весите?!

– Сорок шесть килограмм, – тихо ответила, получив жёсткую отповедь.

– Отлично! – холодно произнёс Ивес, поднял пистолет, что-то встряхнул, поправил и ввёл иглу.

Я ойкнула, почувствовав, как стремительно наливаются тяжестью веки. Тем временем мужские руки бесцеремонно схватили вначале за одну щиколотку, затем за другую.

Щёлк. Щёлк.

Я снова дёрнула ногой, но на это раз получилось пошевелить лишь стопой.

– Зафиксирована. – Низкий голос с непередаваемо мрачным удовлетворением раздался над левым ухом, а в поле зрения возникли пронзительно-синие глаза и чёрные как смоль рога.

– Угу, профессионально связываете, – подтвердила, раздумывая о том, что на родине сотрудники Системной Полиции пользуются только наручниками.

Лишь по тому, как по тёмно-фиолетовым скулам пробежали желваки, я осознала, какИвес трактовал мой комментарий. Шва-а-арх, я ж не извращения имела в виду! По-хорошему, надо было бы объясниться, но навалилась адская усталость, и говорить стало физически тяжело. Несколько секунд цварг молчал. И если молчать можно убийственно, то вот это был как раз тот самый случай. В памяти всплыла запоздалая сцена из кабинета директора. Я пыталась так молчать и смотреть на близнецов, когда они в очередной раз напроказничали в школе и взорвали автомат с булочками, но определённо Ивес молчал на меня сильнее.

– Снотворного хватит на весь полёт до КС-700. Вы проснётесь уже в медблоке, Кристина. А ремни требуются исключительно для того, чтобы вы случайно не упали в случае непредвиденного изменения гравитационного фона. Всего доброго. Надеюсь, мы больше не увидимся.

С этими словами офицер круто развернулся и, жёстко чеканя шаг, вышел из каюты. Мельком я увидела, что он открыл дверь, махнув хвостом перед датчиком движения.

«Вот, оказывается, как он двигался по кораблю, держа меня на руках. Использовал пятую конечность», – с этой мыслью веки закрылись сами собой.

Перед тем как полностью провалиться в сон, я подумала, что всё идёт не совсем так, как я предполагала, но в целом сносно. Мы движемся к главной станции, где располагается Академия, а значит, у меня есть все шансы на поступление. И хорошо, что я спрятала пустые стеклянные тары из-под кислоты за булыжником в шахте. Если рюкзак будут досматривать на станции Космофлота, пока я сплю, то никто точно не найдёт ничего подозрительного.

Глава 3. КС-700

Кристина Соколова

Над ухом что-то ритмично противно трещало.

Пик. Пик. Пик.

– Кристина, здравствуйте! Открывайте глаза, я вижу по показателям, что вы пришли в себя, – прозвучала фраза на стандартном межгалактическом.

Я медленно и неохотно напрягла веки и уставилась на мужчину в белом халате. Всё бы ничего, но голубая кожа, тёмно-синие волосы, несколько мелких чешуек на щеках и нежно-васильковые жабры – это как минимум необычно. Даже необычнее, чем фантастически красивый Хальгард с вертикальными зрачками и демон-цварг с рогами и хвостом.

Я изумлённо моргнула. Это точно всё ещё не сон? Может, меня галлюциногенами накачали?

«Вы проснётесь уже в медблоке», – вспыхнула в голове одна из последних фраз, услышанных перед тем, как я окончательно и бесповоротно отключилась в каюте дежурного шаттла.

Выходит, я уже на КС-700? План удался и я на главной станции?

– Я док Космофлота, – тем временем представился мужчина. – Меня зовут Адам Бланк, а вы сейчас находитесь в медицинском отсеке. Кристина, подскажите, как вы себя чувствуете?

– Нормально.

Я наконец обратила внимание, что лежу в странной вытянутой капсуле, на палец прикреплен пульсоксиметр, а рядом электронное табло размером с футбольные ворота, куча лампочек и светящихся иероглифов.

Та-а-ак, надеюсь, меня ничем не нашпиговали, пока я спала? Мне не придётся отрабатывать страховку, или как она здесь называется? С подозрением осмотрела руки на предмет следов от уколов. Медицина на Захране меня устраивала в том плане, что в аптеках и клиниках всегда чётко заранее оговаривали стоимость услуг, а вот про Федерацию я слышала много «приятного» по голоканалам.

– Ничего не болит? – поинтересовался док, пока я скидывала с себя провода и подтягивала колени, чтобы сесть в койко-капсуле.

Краем сознания отметила, что кто-то меня ещё и переодел: вместо привычных джинсов колени закрывала длинная просторная ночнушка. Интуитивно натянула край одеяния пониже. Док явно заметил это движение, но никак не прокомментировал.

– Ничего. Всё в порядке.

– А как с координацией? – Синекожежаберный уставился с внимательным интересом.

Я почувствовала себя слегка неуютно. Как-как с координацией? Да вроде нормально. Двадцать три года так живу, не жалуюсь.

– Всё хорошо.

– Цветных пятен перед глазами нет? Не тошнит? Может, головокружение?

– Нет, всё хорошо.

Неужели я действительно так серьёзно головой ударилась?

– А как ваша фамилия? Сколько вам лет? – продолжал сыпать вопросами док.

Я посмотрела на собеседника изумлённо. Разве мои вещи не досматривали, пока я тут спала?

– Кристина Соколова, двадцать три года, человек, уроженка Захрана, – ответила скороговоркой.

– Ага, значит, провалов в памяти тоже нет, – довольно заключил Адам Бланк и хлопнул в ладоши. Последние, к слову, оказались перепончатыми. – Не поймите неправильно, но у вас было лёгкое сотрясение мозга и сломанное ребро. В принципе, сами травмы ерундовые, лечатся быстро, но рентген грудной клетки показал остеопороз весьма запущенной стадии. Очнись вы раньше, боль была бы невыносимой, а на фоне мышечной и жировой недостаточности и общего истощения организма колоть обезболивающее ну очень нежелательно…

– Остеопороз? – пробормотала эхом, пытаясь вспомнить, что значит это загадочное слово.

– Снижение плотности костей на фоне дефицита кальция и витамина Д. Впрочем, последний из-за парникового эффекта на вашей родине нужно пожизненно пить всем гражданам. Мне пришлось экстренно активировать газовую сессию в медицинской капсуле, чтобы восполнить самый минимум необходимых веществ, поэтому я немного опасался, что процедура отразится на общем состоянии. Как-никак на КС-700 людей мало, а те, кто есть, – значительно крупнее, так что даже при самых слабых настройках аппарата есть вероятность, что у вас будет головокружение ближайшие пару дней…

– Ага-ага. – Я закивала, особо не вслушиваясь в мудрёные слова, и свесила ноги через углубление. Чувствовала я себя на редкость замечательно, даже и вспомнить не могла, когда последний раз ощущала столько энергии. – А где моя одежда? Я могу переодеться?

– Э-э-э… нет. – Адам Бланк отвлёкся от электронного табло и отрицательно покачал головой. – Я вас разбудил, но ещё пару сессий в медкапсуле провести надо. Я не знаю, чем вы питались, но желательна примитивная чистка крови и инъекция всей группы витаминов до средней нормы. Да и пластбинты с грудной клетки тоже снять надо будет.

«Чем-чем… Консервы, концентраты, сублиматы. Если повезёт – сухие пайки как гуманитарная помощь с успешного Танорга от наших братьев-людей», – подумала про себя.

Несмотря на свободный покрой халата, ткань обрисовывала весьма подтянутую фигуру дока и крепкие – нет, не мускулистые, а именно умеренно крепкие – руки. В тёмно-синих прядях волос Бланка при ближайшем рассмотрении мелькнули жемчужные нити. «А ведь он уже далеко не молодой, но выглядит очень хорошо», – неожиданно промелькнуло в сознании. Я украдкой пощупала через больничную ночнушку свои тощие руки и тихонько вздохнула. Мне вдруг стало остро стыдно признаться, что денег на хорошую еду как-то особо никогда и не было. При мыслях о маме, братьях и сестре внутри всё встрепенулось.

– Адам, пара сессий в медкапсуле – это, конечно, здорово, но я бы хотела переодеться и найти ответственного за поступление абитуриентов.

Мужчина внезапно издал отрывистый крякающий звук. Странно, при его внешности я ожидала что-то похожее на «ква».

– Кристина… простите… вы хотите поступить в Академию? А вы уверены? – Он даже жабры нервно почесал.

– Да. – Я активно закивала. – Я в курсе, что Космофлот в этом году решил не посещать Захран. Кажется, там что-то с недостроенной гравиплатформой для крупных кораблей и технические сложности при приземлении лайнеров. В любом случае, я же теперь здесь, на станции, и очень хотела бы попытаться сдать вступительные. Думаю, у меня есть все шансы. Я готовилась. А кстати… – Я немного смутилась, но всё же не могла не задать давно волнующий вопрос: – Я что-то должна за лечение?

– Нет, Кристина, что вы. Насколько мне известно, вы позвонили на горячую линию Космического Флота из-за завала в шахте и на момент обращения медицинская помощь не требовалась. Офицеры сообщили, что травмы были получены в ходе эвакуации из-за их действий.

Я открыла рот, чтобы ответить, что это моя вина, так как я не рассчитала силу Хальгарда и сама от его рук ещё оттолкнулась, как док продолжил:

– В таких случаях, если пострадавший оказывается на объекте в ведении Космофлота, то, согласно Уставу, необходимая помощь должна быть предоставлена на безвозмездной основе.

Рот захлопнулся сам собой. Нет у меня кредитов платить за лечение, и я даже не представляю, сколько может стоить процедура в такой вот чудо-капсуле. На Захран подобные монструозные медицинские аппараты ещё не завозили… Да, в общем-то, никакие не завозили.

– Э-э-эм…

– И две ближайшие сессии я пробью по тому же параграфу. Не волнуйтесь, Кристина.

– Угу, – пробормотала я, раздумывая, что означает «ещё две сессии». Могу ли я переодеться в привычные джинсы или всё-таки нет?

– Отлично, тогда я одну сессию ставлю через двадцать пять часов, вторую – ориентировочно через пятьдесят. Я переживал, что у вас может что-то болеть, всё-таки процедура на укрепление костей и ускоренное усвоение организмом минимума полезных микроэлементов весьма специфична.

– Спасибо, – машинально поблагодарила. Вкупе с тем, что, по большому счёту, в травмах виновата я сама, стало неуютно с морально-этической стороны. – А сессии точно нужны? У меня ничего не болит и практически и не болело. Так, только в момент удара виском вспышка промелькнула, а так бы я сказала, что просто неудачное падение, ничего серьёзного…

– Как? У вас ничего не болело?!

Кажется, своим заявлением я потрясла Бланка. Вдруг вспомнилась фраза Ивеса «я купировал её боль как мог, но надолго не хватит». На подкорке забрезжила мысль, что это всё связано друг с другом.

«Нет, ну это бред чистой воды…»

– Адам, а мог кто-то из офицеров помочь мне?

– Вы хотите узнать, могли ли лейтенанты оказать медпомощь на месте? – Док явно не понял моего вопроса. – У ларков слюна имеет регенерирующие свойства, конечно, но уж поверьте, Раадши-Харт сотрясение мозга точно не вылечил бы.

«Может, я залижу её рану на виске?»

– Нет, я имела в виду, мог ли кто-то из них оказать воздействие… ну, чтобы забрать боль?

– Вы имеете виду бета-колебания цваргов?! – Чешуйки на лице дока возмущённо встопорщились, жабры набухли и порозовели.

Я осторожно кивнула, понятия не имея, что имею в виду.

– Технически Ир’сан мог это провернуть, однако я уверен, что мундир ему дороже. Это же воздействие какого уровня должно было быть?! У вас, Кристина, не царапина на коленке оказалась, а сломанное ребро! – Док с шумом достал чемоданчик и принялся складывать туда препараты. Перепончатые пальцы слегка подрагивали. – Ир’сан – старинный род, Ивес прекрасно знает законы Цварга и не стал бы их нарушать. Определенно, нет! Да и для такого цваргу нужно непрерывно касаться объекта. Вот скажите, вы из шахты самостоятельно шли или он нёс вас? Может быть, он держал вас за руку?

– Сама, – пробормотала я, вспоминая пляшущие хвостатые тени, показавшиеся мне сюром, и как ловко Ивес открыл дверь в шаттле.

А ведь хвост – это тоже конечность…

«Непрерывно касаться объекта».

Если в шахтах лейтенант Ир’сан незаметно положил свой хвост на мою поясницу, то всё сходится. До этого он меня поймал, а уже на парковке действительно взял на руки. Ещё позднее был укол…

– Значит, у вас просто травматический шок был, вот вы боли и не чувствовали. Особенность организма, – успокаиваясь, примирительно резюмировал док. Он захлопнул чемоданчик и направился к выходу из каюты.

Я вовремя опомнилась:

– Адам, подождите! А что с поступлением в Академию?

– А что с ним? – Мужчина в халате пожал плечами. – Кристина, вы ещё пятьдесят часов проведёте в медбоксе, а дальше свободны как астероид в космосе. Делайте что хотите.

Дверь за доком бесшумно встала в паз, а я перевела взгляд на коммуникатор и схватилась за голову, увидев с десяток пропущенных звонков: частично от Руслана, Лёвы, Жоры и Толика, но большинство от мамы. О-о-о…

Глава 4. Совет Адмиралов, мамочка и детки

Лейтенанты Ивес Ир’сан и Хальгард Раадши-Харт

– Объясните, как это могло произойти?! Как, швархова мать, я спрашиваю?! Оператор горячей линии доложила, что захухря попала под обвал на ШС-735 и чудом не пострадала! Всё, что от вас требовалось, – добраться до планетоида, вызволить девушку и вернуть на родную планету! Всё!!! Вместо этого мне приходит рапорт, что контуженая гражданская лежит туточки в спасательном яйце! Вы желторотые салаги или офицеры Космофлота, в конце концов?! Вам вообще ничего доверить нельзя?!

– Сэр, эта девушка оказалась очень хрупкой… – попытался объясниться молодой цварг, но был жёстко перебит:

– Молчать, лейтенант Ир’сан! Я вам слова не давал!

Совет Адмиралов Космического Флота проходил, как всегда, весело и задорно. Если точнее, то и Советом Адмиралов он назывался в последние годы условно: две трети кресел пустовали. Большинство действующих адмиралов Космофлота бороздили краевые и беспокойные сектора Федерации, кто-то выполнял дипломатические миссии, кто-то – секретные, дающие право месяцами не появляться на главной станции. Заниматься вопросами Академии, которая готовила будущих офицеров, нравилось далеко не всем. Из трети присутствующих минимум половина сидела с закрытыми глазами и через наушник прослушивала почтовые голосовые сообщения, несколько военных листали документы в наладонниках и планшетах, один – адмирал Крэйсдор-Шу – откровенно спал. Бедняга переутомился за последние недели, пытаясь наладить хоть сколько-то сносные отношения с независимыми планетами на границе четвёртого сектора.

Тем временем офицер Гассо-Тьен-Тэр буквально задыхался от возмущения, активно жестикулировал всеми шестью руками и пытался вылить на уши младших офицеров всё, что думает об их поведении. По большому счёту, Гассо-Тьен-Тэр и адмиралом-то не являлся – только шаутбенахтом, – но его позвали, так как лейтенанты Ивес Ир’сан и Хальгард Раадши-Харт находились под его кураторством с первого года обучения.

– Шаутбенахт, – мягко вмешался адмирал Юлиан Леру, – мальчики немного не рассчитали, бывает. Я уверен, они не со зла, тем более лишь недавно получили первые шевроны, фактически ещё не закончив Академию. Все учатся, все допускают ошибки. Будьте снисходительнее, а захухрю уже лечат.

Из уст пожилого цварга обращение «мальчики» прозвучало легко и логично, несмотря на то что и Ивес, и Хальгард уже разменяли четвёртый десяток лет и сами себя детьми давно не считали. Впрочем, для существа, которому перевалило за двести, почти все вокруг являлись «мальчиками» и «девочками».

– В том-то и дело! – продолжал распыляться Гассо-Тьен-Тэр. – Это ж какими криворукими олухами надо быть, чтобы с элементарным дежурством не справиться! Что о Космофлоте в Федерации скажут?! Да им шевроны надо было не над сердцем лепить, а на задницу! Срамота!

На этот раз адмирал Леру лишь тяжело вздохнул, так как в чём-чём, а в политическом раскладе шаутбенахт был прав. И дело касалось даже не многочисленных межгалактических голоканалов, прессы и образа Космического Флота в целом, а того, что из всех планет Федерации дела именно с Захраном обстояли чуть хуже, чем отвратительно. Только слухов о том, как жёстко офицеры обращаются с их гражданами, ещё не хватало! Если кто-то переврёт и распространит информацию, то это станет вишенкой на торте и без того наэлектризованных взаимоотношений с захухрями.

– Лейтенанты Ир’сан и Раадши-Харт, что вы как метеоритом пришибленные?! Почему молчите?! Объяснитесь уже наконец! – тем временем громогласно гаркнул Гассо-Тьен-Тэр.

«Потому что полминуты назад вы приказали молчать», – хмуро подумал Ивес, но, видя, как Хэл набрал в лёгкие воздух, тут же резко шагнул вперёд и сказал первым:

– Это всё моя вина, сэр. Только моя. Я бы мог предотвратить травмы Кристины Соколовой. Лейтенант Хальгард Раадши-Харт здесь совершенно ни при чём.

Цварги во все времена считались расой, которая умеет безупречно считывать эмоции окружающих гуманоидов с помощью рогов-резонаторов и определять ложь с полуинтонации.

Но что такое ложь и откуда она начинается? До тех пор, пока оратор верит в свои слова, разве это враньё? Несмотря на обилие сородичей среди адмиралов, Ивес сам являлся цваргом, а потому виртуозно умел играть словами. В той шахте ШС-735 он действительно мог бы предотвратить неловкое падение Кристины, если, к примеру, сам бы перебрался через завал. Или если бы убедил Хальгарда не брать дежурство, где может потребоваться взаимодействие с гражданскими. Да много всяких «если бы».

Разумеется, после такого наглого вранья Хальгард вперил в друга возмущённый взгляд. Поверни Ивес голову, то без слов прочёл бы на его лице: «Какого шварха ты берёшь вину на себя?!» Впрочем, и без оглядки на ларка Ив почувствовал его негодование. Разумеется, ощутили это и адмиралы-цварги, но предпочти промолчать и не углубляться в детали – у них имелись свои, куда более важные проблемы, а мелкие вопросы старших кадетов Академии не особенно волновали.

Пожилой адмирал Леру в очередной раз шумно вздохнул, внимательно посмотрев на Ивеса, неодобрительно поджал губы и молча покачал головой. К счастью, шаутбенахт Гассо-Тьен-Тэр способностями расы рогатых не обладал, а потому ни лжи Ивеса, ни реакции Хальгарда не почувствовал.

– Сэр, накажите, пожалуйста, только меня, – тем временем, не отрывая взгляда от куратора, попросил Ивес.

Тот нервно взлохматил короткие русые волосы и сделал торопливый круг по просторному помещению.

– Идите-ка вы… лейтенанты Ир’сан и Хальгард, – неожиданно буркнул он. – Каждому тридцать часов отработки в экзоскелетах у шаутбенахта Шантарро, чтобы научиться аккуратности с гражданскими, а наказание я пришлю на ваш коммуникатор, офицер.

– Есть, сэр. Мы можем идти?

– Да, идите. – Гассо-Тьен-Тэр махнул рукой, на что младшие лейтенанты отдали честь всем присутствующим и торжественно вышли из просторного помещения, построенного специально для совещаний адмиралов.

«Сейчас начнётся, – подумал Ивес, перешагивая порог. – Выйдем в коридор, а там один, два…»

Но он не угадал: всё случилось уже на «полтора». Хэл не стал дожидаться закрытия автоматических дверей, резко дёрнул друга за лацканы мундира и с силой приложил затылком о стену идеально под камерой. Прожив на главной станции восемь лет, пронырливые кадеты прекрасно разузнали все слепые зоны на КС-700. Оба офицера услышали, как пентапластмассовая перегородка пошла трещинами под черепом Ивеса.

– Ив, придурок припадочный! Что это вообще было?! Почему ты взял мою вину на себя? – гневно зарычал Хэл на друга.

Цварг слегка поморщился от мелькнувших перед глазами мушек. Для его расы такой удар – ерунда, конечно, но приятного мало.

– Потому что, – процедил он сквозь зубы. – Отпусти и впредь выплёскивай чрезмерную энергию на девушках. Они тащатся, когда ты их зажимаешь, а я не очень.

– Да прекрати уже! Вытащи мозг из пятой точки! Ты ничего не должен ни мне, ни команде, никому! Ты разве не понимаешь, что если и дальше будешь так нарываться, то рано или поздно в твоих умственных способностях усомнятся! Твой отец…

– Вот оно! Хэл! Ты тоже воспринимаешь меня через призму действий моего отца. Может, хватит уже?! – резко оборвал Ивес, и его капиллярыглаз покраснели от злости. Так всегда было, когда его упоминали в контексте отца. – Я сделал это потому, что Гассо-Тьен-Тэр уже давно подумывает подправить твою причёску.

– Что?! – Зрачки ларка на миг расширились, но почти сразу же приняли обычную вытянутую форму.

Носить хвост до поясницы было привилегией Хальгарда. У ларков очень многое зависело от длины волос – отношение собратьев в стае, статус защитника, уважение их женщин. При поступлении в Космический Флот всех кадетов стригли, но порой, понимая, как много значат волосы для ларков, руководство закрывало глаза на некоторые вещи не по форме. Если гуманоид в состоянии заботиться о причёске и она ему не мешает – штурвал, как говорится, в руки.

Для Хэла его перламутровый хвост был чем-то вроде пропуска на Ларк, чтобы увидеться с родными в редкие увольнительные. Ивес прекрасно знал, что если друга заставят подстричься, то он принципиально не появится на Ларке до тех пор, пока грива вновь не отрастёт до нужной длины, даже если это займёт несколько лет. Ему будет просто стыдно. Отчасти поэтому Ивес Ир’сан взял вину на себя.

– Прости. – Хэл тут же отпустил мундир лучшего друга и сделал плавный шаг назад. – Но ты всё равно идиот.

Лейтенант Ир’сан закатил глаза.

– Спасибо, мамочка. Без тебя не знал. Всё, а теперь дай пройти, у меня ещё дела. Тебе детей за углом успокаивать. Они наивно думают, что я их не почувствую. Передавай привет.

Ивес развернулся, но Хальгард внезапно растерянно окликнул:

– Стой, Ив… А куда ты? Помощь не нужна?

– Спасибо, не нужна. Считай, что я по девочкам. Уж как-нибудь сам справлюсь, – нарочито саркастично громко сообщил лейтенант Ир’сан и быстрым шагом двинулся по коридору прочь.

Хальгард Раадши-Харт продолжал смотреть ему вслед, машинально сжимая и разжимая пальцы. Ему хотелось остановить друга. Чутьё ларка подсказывало, что Ив в очередной раз ищет неприятностей на хвост и рога, но он никогда не был мастером слова… Разумеется, если только это не касалось комплиментов женскому полу.

– Хэл, пускай идёт. У него же увольнительная на завтра. Ты забыл?

– Ась?

Ларк обернулся и посмотрел в тёмно-карие, почти чёрные глаза леди Дениз – единственной в их группе девушки.

– Он заслужил отдых и если хочет провести этот день вдали от Космофлота, то имеет на это полное право, – мягко отметила цваргиня и прикусила соблазнительно-пухлую нижнюю губу.

За ней подтянулись вечно всклокоченный и заспанный Аскелл и нарочито спокойный Селвин.

– Мы слышали, что что-то произошло на последнем дежурстве. Шаутбенахт сильно зверствовал?

– На этот раз нет. – Хэл пожал плечами, всё ещё пытаясь сообразить, куда же мог отправиться его друг.

Он не поверил тому ни на грамм. Кто-кто, а Ивес – последний гуманоид в галактике, кто будет проводить время в борделе. Ко всему будучи чистокровным ларком Хальгард обладал отменным обонянием и всегда мог сказать, пахнет собеседник возбуждением или нет. Сейчас Ив пах всем чем угодно – злостью, агрессией, подозрительностью, – но точно не сексуальным возбуждением.

– Хэ-э-эл, приём! Вернись на космическую станцию КС-700, приём! – Дени шутливо-аккуратно тронула его за рукав мундира.

Ларк мотнул головой и вновь сфокусировался на цваргине и ребятах.

– Да-да, я тут, просто задумался.

– Это мы заметили, – фыркнул Аскелл.

– Шаутбенахт обещал прислать наказание Ивесу лично на коммуникатор, ну и нам с ним по тридцать часов учебной работы в экзоскелетах. Этот кретин снова меня выгородил.

«Кретин».

Шварх. Он сказал это вслух. Сам он недоразвитый кретин, раз занимается унижением жениха девушки в её присутствии. Надо было сказать что-то помягче, вроде «зря он это сделал» или «я бы сам справился с наказанием».

Хальгард в душе был искренне благодарен Ивесу за его поступок, но стоило леди Дениз оказаться в зоне осязания его носа, как в душе взметнулся настоящий ураган.

«Хэл, успокойся, ничего страшного не произошло».

– Перестань. Ив замечательный, и ты это прекрасно знаешь, – укоризненно произнесла леди Дениз.

«Замечательный. В том-то и проблема…» – с горечью подумал ларк. Сладкий виноградный аромат недосягаемой цваргини и по совместительству невесты его лучшего друга заволакивал сознание и действовал похлеще убойной дозы алкоголя. Лейтенанту Раадши-Харту вмиг стало противно, захотелось надавать себе по морде. Он сжал кулаки.

«Не думай о ней, просто не думай».

Селвин закатил глаза, совсем как минуту назад это сделал сам Ив.

– Ой, можно подумать, ты, Хэл, нас никогда не выгораживал. Тебе напомнить?

– Это другое, – упрямо ответил Хальгард.

– Ага, когда я на пятом курсе перепутал команды на манипуляторе, случайно открыл аквариумы с гибридными скунсотараканами и те разбежались по всему отсеку «Е», вы с Ивесом вот ни разу не взяли вину на себя. Да?

– Там действительно мы были виноваты, так как должны были заблокировать двери и изолировать лабораторию от общего отсека заранее.

– Но неправильную команду на открытие аквариумов дал-то всё же я, – возразил Селвин.

– А я должен был ассистировать, но вообще проспал. – Аскелл почесал затылок. – Проснулся от басовитого ора нашего дорогого Гассо. Помнится, там было что-то вроде «настоящие офицеры нюхают плазму, а не тараканье дерьмо». Повезло, что леди Дениз сразу сообразила, что надо отделить сектор «Е» целиком, а то бы нашу группу ненавидели ещё и кадеты из соседних секторов, чьи жилые каюты располагались поблизости.

– Не «леди», а просто Дениз, Аскелл! Сколько раз повторять? Мы же не на Цварге, – пожурила цваргиня, но улыбнулась воспоминаниям.

Улыбка Дениз оказалась такой магнетически тёплой, что лейтенант Раадши-Харт на несколько секунд забыл, о чём думал.

– Я думаю, Иву просто нужно немного времени наедине с собой. Нам всем такое время иногда требуется, Хэл. Не переживай, – почти певуче сказала она.

– Ко всему, Гассо-Тьен-Тэр ещё десять раз забудет, что наказать хотел, а то ты не знаешь его рассеянность. – Селвин махнул одной из шести рук. – Пойдём, что ли, в столовую? Говорят, там сегодня божественная свинина под кисло-сладким соусом.

И Хэл дал друзьям себя увести по направлению к столовой.

***

Ивес Ир’сан

Ивес шёл по коридору в сторону шлюзов с истребителями. В голове крутилась одна и та же засевшая словно заноза фраза шаутбенахта: «Захухря попала под обвал и чудомне пострадала».

Действительно, а какова вероятность, что неподготовленная хрупкая человеческая девушка во время камнепада не получила даже царапину? Не то чтобы это имело какое-то значение, но вкупе с её вопиюще оскорбительным намёком на извращения в горизонтальной плоскости у лейтенанта Ир’сана буквально резонаторы чесались проверить историю Кристины Соколовой. Ко всему – завтра увольнительная, почему бы и не заняться делом, которое не даёт покоя?

Почему лейтенант не сообщил Хэлу, что именно собирается делать, он сам точно не мог сказать, но смутно ощущал, что раздражающе благородный друг, как всегда, не глядя вступится за девушку, начнёт нудеть, что он, Ивес, что-то там себе напридумывал, и будет всеми силами отговаривать от расследования.

А ведь было что-то в этой истории с Кристиной неправильное… что-то отдающее мерзким привкусом фальши.

Глава 5. Лейтенант Хальгард

Кристина Соколова

– Всё, тебя уже приняли? Ты теперь кадет Космического Флота?

– Нет, Лёв, я даже вступительные экзамены ещё не сдавала. Не всё так быстро. – Я улыбнулась, слушая взволнованный голос одного из братьев. – А почему у меня столько пропущенных? Что-то случилось? Мама узнала, куда я полетела?

– Да нет, ничего не случилось… – На том конце связи раздался душераздирающий вздох. Я готова была поклясться, что Лёва только что взъерошил волосы. Он всегда так вздыхал и лохматил рыжую шевелюру, когда переживал. – И мама пока ничего не знает. Близнецы наврали ей с три короба, что ты осталась ночевать у подруги.

– А она что?

– А она сказала, что в твоём возрасте уже имела младенца на руках, и вообще, надо тебе не у подруг оставаться на ночь, а искать благонадёжного супруга. И если бы ты гуляла с состоятельным ухажёром, то ей было бы спокойнее.

Я закатила глаза. Мама такая мама.

– Ну и что, помогла ли ей заветная печать в паспорте? Сколько там она раз замуж выходила? Шесть? Восемь? Когда поймёт, что это ровным счётом ничего не значит на Захране? Тем более когда развестись так же просто, как и подать документы на женитьбу. Знаешь, несмотря на то что таноржцы – все как на подбор высоколобые зазнайки, я уважаю, что они не мчатся расписываться в Аппарат Управления Планетой на первом же свидании.

– Да ты кому это рассказываешь, Крис? Мне, что ли?! – возмутился Лёва. – Я вообще считаю эту традицию абсолютно глупой и нерациональной тратой времени. А если ещё фамилию менять, то это же сколько документов переоформлять надо! Это всё равно что выиграть коня, но зевнуть ладью!

Мы минуту помолчали.

Мама столько раз выходила замуж, что, по-моему, сама уже сбилась со счёта. И у всех нас были разные отцы, которых большинство братьев не помнили не то что по именам, а даже чисто внешне. И, как следствие бурной личной жизни мамы, мы носили разные фамилии. Я, например, по паспорту была Кристиной Соколовой, а Лёва – Кузнецовым. Мама только за мужчину, сделавшего ей Иру, замуж выходить не стала и домой его не приводила – видимо, всё-таки после отца Руслана поняла, что глупая эта затея. К слову, за тем мужчиной Ангелина была замужем ровно три дня, и мы его тоже не видели. Неудивительно, что с таким поведением братья считали маму кем-то вроде ещё одного ребёнка в семье – непутёвого, наивного и оторванного от жизни, – и если у них случались проблемы, они шли ко мне.

– Крис, слушай… А может, ты это… не пойдёшь в Академию Космофлота? – внезапно тихо спросил Лёва.

Я напряглась. Неужели всё-таки что-то произошло, пока меня не было?

– Я тут подумал, – он торопливо продолжил, – а вдруг тебе там понравится и ты о нас забудешь? Или тебя загипнотизируют? Я сегодня в новостном листке прочитал, что в Космофлоте служат цварги… ну, страшные такие, фиолетовые, с рогами. Оказывается, они этими самыми рогами умеют эмоции насылать. Представляешь? А если тебе внушат, что там в Академии здорово, а на Захране плохо, и ты больше к нам не приедешь?

Я со вздохом покачала головой.

– Лёв, не говори глупостей. Их ещё мама вампирами называла… Помнишь? Буквально вчера один такой меня из-под завала в шахте вытащил.

– И не стал пить кровь?! – Изумление в голосе брата было настолько неподдельным, что я рассмеялась.

– Не стал.

– А-а-а… – Собеседник явно разволновался. – Я ещё про ларков читал! Пишут, что они буйные очень! И сильные. И вообще, есть предположение, что это геномодифицированные агрессивные хищники с человеческой ДНК! Недаром ведь у них звериные глаза. Одна из теорий, кстати, склоняется к тому, что у этих тварей и мозг тоже…

– Лёва, стоп!

– Почему «стоп»? – Братец так увлёкся, что даже не понял, почему его так резко остановили.

– «Стоп», потому что стоп. Хватит. Ты сейчас повторяешь чьи-то бредни из жёлтой прессы. Ты сам хотя бы одного ларка лично знаешь?

– Нет. – Он смутился, но всего на пару секунд. – Но вот на той неделе в районе космопорта ларк напал на женщину! Я точно знаю! Ведь не стали бы по головизору показывать непроверенную информацию!

Голова начала неприятно гудеть. Хорошо, что я так и не успела рассказать, что лежу в медотсеке и у меня ещё сутки назад было сломано ребро и сотрясение мозга…

– А синенькие такие, флегматичные, как их… миттары, во, это же вообще мерзость какая-то! У них жабры на шее и пальцы с перепонками. Фу-у-у!

«Точно, миттары. Вот к какой расе относится док Адам Бланк…»

– Почему мерзость-то? – Я устало потёрла виски.

– Как почему? Судя по картинкам, они как рыбы, вышедшие на поверхность!

– Ты знаешь, что по одной из теорий эволюции люди тоже произошли от рыб, вышедших на поверхность? Икота – это следствие перехода с жаберного дыхания на лёгочное. По идее, миттары в чём-то даже совершеннее людей, раз могут использовать оба способа.

– Я соскучился, – словно почувствовав, что огорчает меня, Лёвка скакнул с темы на тему. – И близнецы тоже. И Руслан. А Ирка разревелась, когда у Жоры не получилось сварить кашу, как обычно делаешь ты. Молоко убежало, какие-то невкусные комочки получились… Может, ты всё-таки вернёшься? Ну её, эту Академию.

Протяжный стон вырвался из моих лёгких.

– Лёв, мы же всё обсудили. Деньги нам очень нужны, а это единственный способ заработать их быстро. Я ничего не придумала, кроме стипендии кадета, а твои соревнования по шахматам хороши, но там всё же копейки… И зарплаты кассира на нас всех не хватает. Ты же понимаешь?

– Понимаю, – грустно ответил он. – Но ты точно-точно не будешь нас любить меньше? Эти противные цварги, ларки и миттары не станут для тебя важнее, чем мы?

– Не станут. – Я улыбнулась, думая о братьях, и решила сменить тему на менее опасную: – Давай я рецепт каши продиктую, вдруг у тебя лучше получится, чем у близнецов?

– Да куда я с одной рукой? Крис, мне же костыль придерживать надо…

– Значит, Руслан тебе в помощь.

Ещё некоторое время мы болтали совсем как на Захране, я пошагово объяснила, как правильно приготовить любимое блюдо Иришки. Попутно расспросила, как ведут себя Толик и Жора, не порвал ли очередную пару обуви Руслан и не натворили ли жильцы мамы что-то, за что страховая с нас будет трясти деньги. Под конец разговора пришлось заверить брата, что я его очень сильно люблю и не забуду, пока пребываю в Академии, и лишь на таких условиях он оборвал связь. Распрощались мы за пару секунд до того, как в дверь настойчиво постучали.

– Да-да, войдите! – крикнула, торопливо садясь в капсуле и приглаживая растрепавшиеся волосы.

– Ого-го-шеньки, значит, я опоздал и ты у нас уже занятая красотка?

Автоматическая дверь отъехала в сторону, и на пороге появилась затянутая в стандартный синий мундир широченная спина, крепкие мужские ягодицы в узких штанах из такой же ткани и длинный конский хвост цвета платины. Да, Хальгард заходил в медицинский блок спиной, но я практически сразу его узнала – и по бархатному голосу, и по игривым интонациям, и по плавной походке. Шёл он спиной потому, что держал что-то крупное в руках, но при этом так легко ступал, будто бы всю жизнь именно так и ходил.

– Та-да-а!

Он резко крутанулся и поставил мне прямо на колени внушительный поднос с кучей контейнеров, тарелок и мисочек с аппетитным содержимым. Картофельное пюре, салат, красное и белое мясо, разноцветные соусницы, нагромождённые друг на друга покосившейся наклонной башенкой, вопреки закону гравитации до сих не упавшей в овощное рагу, а рядом высокая вытянутая ваза с и вовсе неизвестным содержимым, нарезанным аккуратными кубиками. Такого количества и разнообразия блюд одновременно, признаться, я ещё никогда не видела. Даже когда готовила на всю семью.

– Не знал, что ты любишь, а потому набрал всего понемногу. Док Бланк сказал, что тебе надо усиленно питаться. Препараты – это, конечно, хорошо, но настоящая еда – всегда лучше.

Хэл провёл ладонью сбоку подноса, нажал на невидимую кнопочку, и у устройства выскочили алюминиевые ножки, которые тут же самостоятельно подстроились под неровное дно капсулы. Поднос неуловимо напомнил компьютерный столик, который часто использовал Лёва, чтобы лишний раз не вставать с кровати. Правда, существенно больше, технологичнее и основательнее.

– Э-э-э… спасибо, – пробормотала я ошеломлённо.

Ларк, явно довольный произведённым эффектом, прислонился бедром к ближайшему шкафу с ворохом медицинских устройств и датчиков и засунул руки в карманы.

– Так кому ты в любви признавалась? – спросил он, прищурив красивые экзотические глаза. В серебряной шахте планетоида ШС-735 нельзя было точно определить, какого они цвета, а сейчас, при дневном белом освещении каюты, я рефлекторно отметила, что они зелёные, совсем как папоротник на картинках электронных книг. У людей такого оттенка не бывает.

Хальгард сверкнул белоснежными зубами, и мне подумалось, что улыбка ларка – определённо оружие массового поражения.

– Да с братом общалась. Он уточнял, как у меня дела, волнуется.

– Братья – это замечательно.

В его интонациях мужчины проскочило что-то душевное и тёплое, что я не могла не уточнить:

– У тебя тоже есть братья?

Он кивнул.

– Да, младшие. На Ларке остались. Трое, но порой кажется, что минимум двенадцать. Я единственный, кто собрался в Космофлот в своё время.

– Вот как, – удивлённо пробормотала я. – Не знала, что у ларков настолько большие семьи. Скучаешь, наверное?

– Скучать некогда, – неожиданно хохотнул Хальгард. – То дежурства, то срочные задания от адмиралов, то помощь куратору, то занятия, то сессия… Увольнительные, конечно, тоже дают, но не так часто, как хотелось бы.

– Погоди, «занятия»? Ты разве не офицер?

– Лейтенант, как и Ивес. – Блондин с гордостью кивнул и выпятил грудь, демонстрируя золотой шеврон. Я знала лишь то, что у обычных кадетов на этом месте нашивка в виде звезды, а во всём остальном плавала, как блуждающий астероид в космосе. – Но мы формально ещё учимся, девятый курс.

– Из десяти, – добавила на автомате.

– О, так ты интересовалась Академией Космофлота? Да, десять лет длится учёба, затем предстоит десять лет службы, а после можно или разорвать контракт, или продлить и полностью посвятить себя военной карьере. Ты, кстати, кушай. Еда не отравлена, даю слово. Приборы – в выдвигающемся отделении сбоку.

Я поискала взглядом, как может раскладываться столик, и нащупала невидимую выемку в левом углу столешницы. Плоский ящичек со щелчком выехал из торца трансформера, горделиво демонстрируя в нутре телескопические вилки и ложки, причудливые щипчики-ножницы и даже деревянные палочки. Я одобрительно хмыкнула. Ничего себе! Универсальный набор для представителей любой расы.

Недолго думая я взяла две пары вилок и одну из них протянула Хальгарду. Это получилось настолько машинально, что я даже не задумалась, ведь делить любую еду с братьями было привычкой.

– Будешь?

Что я сделала что-то не так, я догадалась почти мгновенно по тому, как сгустилась атмосфера в медотсеке. Хальгард не шелохнулся, он так и продолжал стоять, засунув руки в карманы, но сейчас снова напомнил мне тигра, совсем как тогда, в шахте. А ещё в сознании вспылили слова Лёвы про геномодифицированных хищников… Да и зрачки мужчины на миг затопили радужку, отчего взгляд получился… волнующе-тяжёлым. Мурашки пробежали по шее, вдоль позвоночника и до самого копчика.

– Никогда не предлагай разделить пищу с представителями тех рас, о традициях которых ты мало что знаешь, – нарочито медленно протянул Хальгард. А затем моргнул – и наваждение исчезло.

Я сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну.

– А-э-э… прошу прощения, если я тебя оскорбила, – ответила я и, к собственному стыду, почувствовала, что голос изменился и заметно охрип.

Пришлось прокашляться и стремительно поменять тему разговора. Шварх, я же ведь действительно ничего не знаю о ларках! Кроме того, что слух у них настолько хороший, что они слышат чужие разговоры из-за закрытой двери в медотсек… Хотя, возможно, это у конкретно взятого ларка такой отличный слух?

– Так зачем ты пришёл? – уточнила, старательно подбираясь вилкой к овощному рагу. Тарелки и миски на подносе стояли так близко друг к другу, что это оказалось неожиданно непростой задачей.

– Хотел извиниться за то, что ты пострадала в шахте, – ответил лейтенант. – И нет… касательно пищи, ты меня не оскорбила. Это хм-м-м… немного другое.

– Ты не виноват. Док сказал, что у меня кости хрупкие…

– Нет, это всё-таки моя вина.

Я прикусила щёку и принялась старательно ковырять рагу, чувствуя себя крайне неловко. Башенка из соусов опасно наклонилась. Наверное, её надо куда-то переставить…

– Если я могу как-то загладить свою ошибку, ты только скажи, – тем временем продолжил ларк.

Долька тушёного помидора никак не хотела накалываться. Зубцы вилки чиркнули по дну тарелки, и – бам-с!– соусы стайкой упали в рагу. В лицо полетел тот самый несчастный помидор, глаз защипало. Ауч! Жжётся!!!

Сбоку раздался мужской смех, а через несколько секунд влажная салфетка коснулась щеки.

– Ну ты и «уклюжая», Морковка!

– Это помидор был! А-а-а! – зашипела от боли. – Глаз, правый! Протри его, пожалуйста! Вселенная, сколько повар перца в рагу положил?!

– Да это-то понятно. – Мужской палец неожиданно намотал прядь моих волос с загривка и ощутимо дёрнул. – Ты – Морковка! Я в шахте и не рассмотрел под слоем пыли. Редкий цвет.

Я наконец-то смогла распахнуть ресницы и возмущённо посмотрела на лыбящегося ларка. В радужках цвета папоротника плясали наглые бесхвостые швархи.

– Я – блондинка.

– Рыжая.

– Светло-рыжая. Почти блондинка, – упрямо покачала головой и выхватила салфетку из рук ларка.

– У нас на родине такой цвет называют лисьим. – Хальгард внезапно посмотрел на коммуникатор и хлопнул себя по накачанным бёдрам. – Так, ладно, засиделся я тут с тобой. В общем, если ты придумаешь, что можешь попросить…

– А я уже придумала, – выпалила, пока спонтанный гость не ушёл.

Если бы не вся эта ситуация с соусами, то, вероятно, и не решилась бы… Но если до этого я подсознательно воспринимала Хальгарда как очень опасного и непонятного гуманоида, а ко всему, и офицера Космофлота, то сейчас он стал… ближе, что ли? Вон он, оказывается, учится ещё, хотя уже и лейтенант, и, как у меня, у него есть младшие братья. Вдруг поможет с поступлением?

Ларк выразительно поиграл светло-пепельными бровями.

– Оу-у. Могу ли я надеяться, что твоё желание выполнимо?

Интонации в бархатном голосе прозвучали почти интимно. Вот сейчас он мне как никогда напомнил большого наглого кошака. Если бы флирт можно было измерить в килограммах, то меня бы уже как минимум расплющило под лишним центнером.

Офицер стоял напротив, такой высокий и широкоплечий, с идеальной фигурой: узкой талией и длинными ногами. И даже грубоватые черты лица и небольшая небритость не отталкивали, скорее, наоборот – притягивали внимание и создавали изюминку во внешности. Волосы переливались в диодном свете медотсека, как настоящая платина. Уверена, лейтенант прекрасно знал, что производит впечатление на женский пол, и определённо этим успешно пользовался.

– Ну, это как посмотре-е-еть, – протянула в ответ и прищурилась, с внутренним удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица ларка. А что? Если он флиртует, тогда почему мне нельзя? – Если я попрошу что-то не очень приличное, м-м-м? Ты исполнишь?

Хальгард даже весь подобрался, его ноздри затрепетали, он шумно втянул воздух и… тут же расслабился. Будто унюхал, что ничего неприличного требовать не собираюсь.

– А проси, Морковка! – Он махнул рукой. – Попробую реализовать.

Я обескураженно посмотрела на ларка. С чего такие резкие перемены?.. Ну ладно. Если я задержусь на станции, надо будет где-то достать информацию о ларках, и, чует моя печёнка, голоканалам Захрана лучше в этом плане не доверять.

– Я хотела бы сдать вступительные экзамены в Академию.

– Ты… что?

Да что с ними такое? Почему вначале док удивился, теперь вот офицер? Раньше же брали захухрей в Академию, да и девушки тут учатся, я точно знаю. Чем я хуже-то?

– Я хотела бы поступить в Академию, – повторила медленно. – Док Бланк сообщил, что мне требуется ещё две сессии в капсуле и это займёт приблизительно двое суток, но я прекрасно себя чувствую. Можешь ли ты договориться, чтобы я могла начать сдавать экзамены прямо в этом блоке? На входе есть камеры, инфосеть можно отрезать, если руководство беспокоится, что буду жульничать. Хотелось бы покончить с этим побыстрее и – если подхожу Космофлоту – стать кадетом, а если нет – вернуться домой.

Хальгард издал странный звук, отступив назад, и даже окинул взглядом с головы до ног, словно пытаясь убедиться, что я – это я. Я прекрасно видела на мужском лице смесь скептицизма и недоверия, но он молчал. Наконец молчание стало настолько длительным, что я почувствовала себя неуютно.

– Хальгард…

– Ты можешь звать меня Хэлом, – сказал он на автомате, явно о чём-то глубоко задумавшись.

– Хэл, – охотно поправилась я и, клятвенно пообещав себе, что больше так делать не буду, добавила: – У меня сотрясение мозга и сломано ребро из-за тебя. Я же о ерунде прошу… Ты девятый год здесь учишься и наверняка знаешь, кто набирает абитуриентов и занимается организацией вступительных. Неужели тебе так трудно помочь?

Блондин шумно вдохнул и перекинул длинный платиновый хвост за спину.

– Ладно, Морквà, я всё устрою. Отдыхай пока.

– Спасибо.

Лишь когда дверь за лейтенантом закрылась, я позволила себе облегчённо выдохнуть и приняться за еду. Многострадальное рагу оставила в покое, зато отрезала кусок мяса, положила в рот… и чуть не умерла от удовольствия. Вселенная! Оно оказалось настоящим! Не синтезированным, не полуфабрикатом, не соевым заменителем… Я такого уже больше десяти лет не пробовала! Если бы не братья, Иришка и мама на Захране, то я готова была бы учиться в Академии за одну только еду.

Глава 6. Ир’сан-младший и старший

Лейтенант Ивес Ир’сан

Цварг лежал на кровати и безучастно смотрел на потолок. Его сморщенная кожа имела восковой светло-лиловый оттенок, что говорило о крайне тяжёлом физическом состоянии, но внешних ран не имелось. Ивон Ир’сан выглядел как глубокий старик, но на самом деле ему не было и ста сорока. Терпко пахло медицинскими препаратами даже здесь, в коридоре, где неподвижно замер, заложив руки за спину, его единственный сын Ивес.

На лице лейтенанта Ир’сана не отражалось ни единой эмоции, и со стороны отношение к ситуации можно было бы принять за безразличие, но внимательный наблюдатель мог заметить подрагивающий кончик хвоста, выдающего всю степень нервозности его хозяина. Покинув КС-700, Ивес собирался отправиться на планетоид ШС-735, но всё-таки не удержался и на полпути свернул в сторону родной планеты – Цварга. Офицеру пришлось не спать и пилотировать всю ночь, зато он смог повидать отца – блёклую оболочку, которая от него осталась.

– Рад вас видеть, господин Ир’сан. Вы давно не навещали отца, – прошелестел тихий голос дока. – Много учёбы в Академии Космофлота?

Ивес неопределённо дёрнул щекой. Много? Мало? Смотря в чём измерять. Вместо того чтобы поддерживать традиционные танцы вежливости, молодой цварг спросил, кивнув на огромное прозрачное стекло:

– Как он?

– Всё так же. – Любезная улыбка исчезла с лица дока Иарлэйта. – Трещину в роге мы давно вылечили. Ваш отец иногда даже встаёт и ходит, но, к сожалению, сам не ест, только капельницы. Речь слушает выборочно и то ли делает вид, то ли действительно не понимает – сложно сказать.

– Значит, без изменений. – Ивес задумчиво кивнул. – Жаль.

Они немного помолчали, и док всё же попытался донести свою позицию:

– Чудо, что он вообще жив. Первые четыре года господин Ивон Ир’сан неплохо держался и лишь потом сдал. Учитывая, что ваша мать…

– Она убила его, – жёстко перебил Ивес, не желая слушать слова, которые док повторял буквально всякий раз, стоило Ир’сану-младшему посетить лучшую клинику Цварга.

– Зря вы так говорите, господин Ивес. Во-первых, я уверен, госпожа Агата его любила. Во-вторых, она же не знала, что всё так обернётся. Может, имеет смысл попытаться её найти?

– Моя мать – убийца, – холодно повторил лейтенант и повернулся, чтобы на этот раз посмотреть в лицо доку. Что-то тёмное мелькнуло на дне его синих глаз, и док невольно отступил на шаг назад. – Найдём её – и толку? Она предала отца, нашла мужчину побогаче и чётко дала понять, что жить на Цварге больше не собирается. Вы хоть что-то дельное предложить можете? Нет?! Тогда и молчите. Я не желаю больше слышать даже упоминаний её имени. Это понятно?!

– Да, понятно, – растерянно пробормотал док, глядя в ярко-голубые глаза сына клиента.

«А ведь у него её глаза», – подумал он, но, к счастью, не стал озвучивать эту мысль.

– Ненавижу нашу природу, – с тяжёлым вздохом пробормотал Ир’сан-младший, вновь поворачиваясь к стеклу. – Все эти бета-колебания, привязки… Если бы вы только знали, как же сильно я это ненавижу! И женщин тоже. Это самые подлые и коварные враги, они как гадюки пробираются в сердца и вонзают ядовитые клыки исподтишка, когда мы этого меньше всего ожидаем! Меркантильные и жестокие стервы, которым нужны лишь деньги! Лучше пройти войну с трасками или попасть в плен, чем быть преданным собственным организмом и привязаться к бета-колебаниям женщины!

В какой-то момент Ивес не смог сдержать чувств, и эмоциональный фон полыхнул так ярко, что доку пришлось призвать всё самообладание, чтобы не сделать ещё один шаг назад. Бета-колебания Ир’сана часто пахли раскалённым металлом, но в этот раз к запаху примешался ещё и едкий аромат гари.

«Бедный-несчастный мальчик». – Док мысленно покачал головой. Он давно чувствовал, что помощь требуется обоим Ир’санам, но младший упрямо твердил, что с ним всё в порядке. Как можно лечить того, кто напрочь игнорирует существование проблемы?

– Что вы, молодой господин, разве так можно говорить? Найти вторую половину – это дар свыше! Не всем так везёт…

– Везёт оказаться растением, не прожив и половины жизни?! – саркастически перебил Ивес. – Упаси меня Вселенная от таких даров! Если где-то в галактике живёт женщина, к чьим колебаниям мой организм может привязаться, то я очень надеюсь, что судьба никогда не сведёт нас вместе.

– Поймите же, ваша мать родом с Захрана и многого не осознавала…

– А знаете что, док? Это же насмешка природы: цваргов на просторе Федерации считают чуть ли не сверхрасой благодаря нашим способностям, но ведь нет проклятия изощрённее. Мы рабы собственных резонаторов. – Лейтенант горько хмыкнул. – Никогда не женюсь!

Ивес дёрнул хвостом, и шип оставил на полу весьма глубокую борозду. Иарлэйт отнёсся к порче пола в государственном учреждении философски: здесь родственники узнают порой такое, что и стены в щепки от злости разносят. Ремонт приходится делать буквально каждые полгода.

– Не все женщины ужасны, как вы описываете, – док снова попытался вразумить сына пациента, – и совершенно точно цваргини всё прекрасно понимают и стараются держать собственные бета-колебания в узде. Возможно, я что-то путаю, но разве вы не помолвлены с леди Дениз Деро? Уверен, из вас получится замечательная пара.

– Да, она моя невеста, но это… сложно. – Ир’сан слегка поморщился и добавил, расставляя акценты: – Уверен, что она ещё найдёт себе замечательного мужа. Не меня.

Цваргу в белом больничном халате осталось только развести руками. Сколько он ни пытался убедить Ивеса, что женщины как минимум не вселенское зло, у него ни разу не получилось. Из-за тяжёлой ситуации с отцом и мальчик их возненавидел.

Агата Ир’сан была родом с Захрана и бросила семью, когда Ивесу было около двенадцати. Очевидно, что она как мать входила в ближний круг мальчика, и повезло, что он в силу юности и гибкости системы циркуляции бета-частиц не сошёл с ума от разрыва привязки, как его отец. И всё-таки… сильнейшая неприязнь ко всему женскому полу априори – это, конечно, перебор. Док Иарлэйт несколько раз советовал Ивесу пройти терапию у профессионального психолога, но тот наотрез отказывался, а когда ему исполнился двадцать один год – подал документы в Академию Космического Флота. Отчасти потому, что Ир’сан-старший когда-то тоже был офицером, отчасти потому, что в Космофлоте женщины практически не служили.

Иарлэйт не мог припомнить таких же целеустремлённых личностей, как Ивес, но при этом настолько же замкнутых. Док не представлял, каково это – переживать и видеть, как одно из самых близких существ день за днём, месяц за месяцем угасает на твоих глазах. Но сколько бы Иарлэйт ни пытался помочь, мальчишка всегда категорично отказывался даже взаимодействовать. Лишь однажды, когда Ивон резко перестал реагировать на внешние раздражители и отвечать сыну, Ивес пришёл к доку и попросил его научить точечно воздействовать бета-колебаниями в медицинских целях.

Это было сумасшедшей просьбой с учётом, что у Ивеса только-только прорезались рога-резонаторы и на тот момент он физиологически мог улавливать бета-колебания лишь определённых частот. Это было противозаконно и для дока уровня Иарлэйта в принципе являлось должностным преступлением, но… иногда мы нарушаем законы. Глядя в полные надежды глаза мальчика, он не смог отказать. Сын хотел спасти отца и готов был прилагать все усилия, какие только возможно. Разумеется, подросток не смог сотворить чуда – того, что не получилось и у опытных цваргов с вековой практикой, но теперь эта маленькая тайна их объединяла, и док считал, что вправе иногда вмешиваться в жизнь Ивеса чуть больше, чем другие, посторонние цварги.

– Зря вы так, господин Ивес, – прошелестел цварг на грани слышимости. – Я лично знаком с семьёй Деро. Леди Дениз вежливая, культурная и образованная цваргиня, с которой вы уже много лет тесно взаимодействуете в рамках Академии. К тому же, в отличие от… – Иарлэйт в последний миг одёрнул себя и заменил словосочетание «вашей матери»: – …от представительниц других рас, прекрасно понимает все нюансы наших организмов. Она никогда и ни за что не поступит так, как…

Офицер бросил взгляд прищуренных ярко-голубых глаз на собеседника, и тот вновь поправился:

– Она ни за что не навредит вам. По крайней мере, намеренно.

Ивес медленно кивнул.

– Именно поэтому я глубоко уважаю леди Дениз. На этом предлагаю разговор закончить. Док, скажите, я что-то должен перевести на лекарства? Может, ему что-то требуется?

Последовал ещё один кивок в сторону лежащего в постели цварга.

– Ничего не надо. Ваши ежемесячные переводы с рогами покрывают все нужды, – тут же отозвался док.

Лейтенант Ир’сан скупо кивнул, развернулся и, чеканя шаг, пошёл прочь из клиники. Он чувствовал, что долго здесь находиться нельзя, иначе у самого может случиться приступ… Никто не должен знать, что много лет назад, когда Агата Ир’сан бросила их с отцом, она не только подписала смертный приговор бывшему мужу Ивону, но и значительно потрепала бета-циркуляцию сыну.

Офицер вскочил в личный истребитель класса «Ястреб», вбил координаты ШС-735 и на этот раз таки добрался по назначению. Случай с неожиданным камнепадом в серебряной шахте волновал его постольку-поскольку, но Ивес чувствовал, что должен чем-то занять мозг и руки в увольнительную, чтобы перестать думать об отце.

Усилием воли лейтенант мысленно переключился на Кристину Соколову. Она не понравилась ему сразу: во-первых, потому что относилась к женскому полу, а значит, наверняка являлась таким же коварным созданием, как и все они. Во-вторых, потому что была захухрей, что делало её катастрофически похожей на его мать. Будь воля Ивеса, он был никогда не встречался с человеческими женщинами. В-третьих, этот грязный намёк на извращения в горизонтальной плоскости. Фу, просто фу! В-четвёртых… что-то внутри скреблось и требовало вернуться в эту швархову шахту. Какая-то крошечная нестыковка, словно мелкая, но саднящая заноза, сидела в уме.

Офицер запарковался около входа в приземистое здание на планетоиде и без каких-либо проблем нашёл тот самый штрек. Гражданские предпочитали не общаться с гуманоидами в синей форме Космофлота, поэтому Ивеса пропустили без вопросов и заминок. Уже на входе лейтенант столкнулся с несколькими местными рабочими, больше треплющими языками, чем разбирающими завал, перемахнул через каменное препятствие и осмотрелся в гроте с мерцающими стенами. У цваргов, как и у ларков, глаза лучше адаптировались к темноте, поэтому Ир’сан даже не потянулся включить люминесцентный режим на мундире.

Он обошёл валун, на котором, по всей видимости, сидела Кристина Соколова, пока дожидалась вызволения, и уже хотел вернуться, как под ботинком раздался характерный хруст. Стекло. Точнее – остатки пары стеклянных банок. Ивес присел рядом и принюхался, впервые за поездку пожалев, что Хальгарда нет рядом. Друг бы уже на запах определил, что это за высохшие капли салатово-голубой жидкости. Пахло кислятиной и, неожиданно, основой под жидкую плазму. Хм-м-м…

– Офицер, простите, мы можем тут работать? – робко поинтересовался прокуренный голос позади.

Рабочие мялись, не решаясь приняться за разбор камней.

«Кажется, с приходом офицера Космофлота у них всё-таки проснулась совесть», – подумал Ивес и кивнул.

– Да, разумеется.

От людей, а в шахте неожиданно работали именно люди, и, судя по внешности, – с Захрана, исходили волны интереса, настороженности, немного страха и лёгкой усталости.

– Подскажите, это кто-то из ваших принёс или здесь так и было? – обратился Ивес к самому крупному мужчине и невольно поморщился. От того разило такой убойной дозой курева, что хотелось чихнуть.

«Захухри и так не живут дольше восьмидесяти, зачем же ещё и убивают организм всякой отравой? Неужели такая короткая жизнь им кажется длинной?»

– Что? А-а-а… да, там стекло… нет, не знаю. Это так и было до нашего прихода.

Человек прямо на глазах Ивеса поковырялся грязным пальцем в носу, видимо рассчитывая, что в такой темноте некультурные действия останутся незамеченными.

– Пентапластмассовые опоры вы уже вытащили из общей кучи? Провели диагностику? – продолжал расспрашивать лейтенант, наблюдая, как рабочие озадаченно переглядываются.

– Каво-каво?

– Строительные балки, – поправился Ивес.

– А-а-а… чудо-брёвна, что ли, которые, как было заявлено, выдержат тут всё? Да вон там они свалены. Надеюсь, руководство стрясёт страховку с ушлых проходимцев, продавших эти отбросы как стройматериал. Нам-то тута ещё по второму кругу всё делать теперь.

Цварг молча прошёл в указанном направлении и сразу обратил внимание, что на нескольких балках вместо трещин присутствуют следы плавления, что показалось любопытным. Как будто кто-то старательно облил кислотой опоры заранее, чтобы всё здесь рухнуло.

«А ты, Кристина Соколова, оказывается, та ещё и лгунья. Впрочем, я не удивлён…»

Поразмышляв несколько секунд, Ивес внезапно махнул хвостом и с силой рубанул по балке. Острый пятигранный шип срезал край так же легко, как нож – слой подтаявшего масла. Офицер аккуратно обернул платком и положил в карман кусок оплавленной балки и с мыслями, что обязательно перепроверит догадку в независимой лаборатории, направился на выход.

«Наверное, попрошу ещё один день увольнительной, заодно уточню, есть ли на Захране нужные ингредиенты для той химии, что разъела пентапластмассу…»

– И-ишь какой, – фыркнул тот самый рабочий, который отвечал на вопросы офицера. – Китель напялил, франт, небось считает, что все тут ему должны, словами красивыми бросается, чтобы мы себя почувствовали идиотами…

– Ага-ага, – поддакнул ему второй, но неожиданно хохотнул: – А кретин-то при этом сам! И рога, видимо, бракованные. Я слышал, у этих мутантов рога подсказывают, где металлы располагаются, как компас. Мог бы взять прямо из стены кусок серебряной руды, были бы потом деньги, а этотсхватил кусок мусора точно слиток платиновый. Ну не дурак ли?

Группа рабочих загоготала.

Глава 7. Адмирал Юлиан Леру

– Юль, нет.

Голограмма ухоженной женщины со светлыми с проседью волосами всплеснула руками. Командор Радосская была единственным офицером-женщиной с Захрана в составе высших чинов Космического Флота1[1], и поэтому, когда лейтенант Раадши-Харт пришёл с весьма щекотливой просьбой, адмирал Юлиан Леру решил посоветоваться именно с ней.

– Вот уж не думал, что тыбудешь так категорична, Стася. – Юлиан недовольно поджал губы. – Почему ты не хочешь дать Кристине шанс?

– Посмотри на статистику. Космофлот делал несколько попыток набрать людей с Захрана, и что из этого вышло? Ничего хорошего.

– Хм… Ну, вероятно, наша ошибка заключалась в том, что мы брали сразу несколько десятков новобранцев. Захухри изолировались в группы, росло напряжение, начинались драки. Сейчас-то речь всего лишь об одной девушке, и вряд ли она станет затевать подобное.

Собеседница покачала головой.

– Но дело же ведь не в том, что сможет она затеять драку или нет, дело в общем уровне нетерпимости к другим расам.

– Всё так плохо? Тесты на толерантность я проверил в первую очередь. Они сданы.

Анестэйша выразительно посмотрела в ответ:

– Не мне тебе рассказывать, как ловко многие скрывают ненависть к цваргам. Любой тест можно обмануть, а на Захране в умах людей царит полная каша. Семьдесят пять лет назад, когда я инициировала расчистку орбиты Захрана от космического мусора, чтобы мои сородичи могли свободно выходить в космос и общаться с другими Мирами, я ни на секунду не задумывалась ни о чём, кроме технического аспекта и, собственно, кредитов. А ведь надо было…

Адмирал Леру заинтересованно приподнял бровь.

– Юль, Захран больше тысячелетия был изолирован от всей Федерации. Люди жили на планете и думали… что они единственные во Вселенной. Они забыли о том, что когда-то взаимодействовали с другими Мирами, их отбросило в развитии. Семьдесят лет – это ничто на фоне столь продолжительного отрезка. Люди оказались психологически незрелыми… Они не готовы принимать, общаться, а тем более дружить с другими гуманоидами, которые внешне на них непохожи. И если ларки хоть как-то напоминают людей, то те же цварги с фиолетовой кожей, резонаторами и хвостом выглядят для них как не то демоны, не то дьяволы… Понимаешь?

– Понимаю. – Он кивнул.

Судя по сместившемуся углу голограммы, командор Радосская устало опустилась на кресло.

– Когда я родила первого сына, сородичи в чём только меня не обвиняли! Я-то была готова к тому, что дети будут выглядеть иначе, но когда наши фото попали на голоканалы Захрана, приятного оказалось мало. Люди очень быстро забыли, сколько всего я сделала ради планеты, зато тут же стали кричать со всех новостных листков, что мой ребёнок – это чуть ли не предзнаменование Конца Света, и нести прочую подобную чушь. Ксенофобия оказалась непреодолимой преградой.

– Но ведь у цваргов доминантные гены по отношению к человеческим, – возразил Юлиан. – Очевидно, что у тебя с Киаром будут только цварги или почти-цварги, но это и хорошо: у всех ваших детей отличная регенерация, способности к восприятию бета-колебаний, в разы более крепкое здоровье. Вот если бы ты была эльтонийкой, тут уже законы генетики сработали бы по-другому…

– Юль! Очнись! Ты рассуждаешь, как интеллигентный образованный гуманоид. А на Захране нет нормального образования! Откуда им знать про межрасовую генетику? Третья космическая скорость – это всё, чего добилось человечество на Захране, и то их корабли настолько ужасны, что порой консервные банки кажутся надёжнее. Захухрям до уровня среднего гражданина Федерации как пешком до Луннора! Они не понимают элементарных вещей, находятся не на той ступени развития… Ты уже смотрел результаты тестов Кристины Соколовой? Понятно, сколько Академии придётся вкладывать сил и средств, чтобы её подтянуть?

– Базовые предметы она сдала. Не блестяще, конечно, но необходимые знания для поступления имеет, а касательно физических нагрузок – тут, конечно, сложно пока говорить. Док Бланк сообщил, что имеет место крайнее истощение. За полгода-год он сможет поставить её на ноги и очистить организм от всякой дряни…

– Юль, но ты ведь и так прекрасно знаешь, почему Космофлот прекратил набор абитуриентов на Захране. Если ты хочешь переложить на меня ответственность за свой выбор— не выйдет. Думай сам. Но учти, всякий раз принимая неверное решение, ты на шаг подходишь к тому, чтобы тебя исключили из Совета Адмиралов. Слишком многие и слишком давно на тебя точат зубы.

Юлиан Леру задумчиво кивнул. Наборы на Захране прекратились по многим причинам… Большую роль сыграли не только внезапно начавшиеся драки, но и низкие интеллектуальные и физические входные данные кадетов. По сравнению с ларками, цваргами, да даже таноржцами, вкладываться в людей с Захрана оказалось нерентабельным. Ко всему среди них статистически оказался самый высокий процент тех, кто не сдавал даже первую экзаменационную сессию. Однако у Соколовой вполне приемлемые результаты тестирования, а физические нагрузки можно подтянуть, для женского пола пороги ниже. Драки она вряд ли станет затевать, всё же девушка.

Анестэйша Радосская, почти как цварг, умудрилась прочитать мысли собеседника. Леру ничего не сказал вслух, но она всё поняла.

– Основная причина, почему генерал отказал в наборах с Захрана, заключается в менталитете людей, которые столетия жили в изоляции. Это высокий уровень враждебности ко всему чужому, ксенофобия, сформировавшаяся психологическая карта… Сколько Кристине лет?

– Двадцать три года.

– Для типичного захухри двадцать три – четверть, если не треть жизни. Это для цваргов все, кто младше сорока, – «малышня», а у людей всё не так. Вселенная, Юль, некоторые захухри убеждены в том, что если мужчине нравится мужчина – то это заразно! Представляешь? Половые предпочтения заразны, как какая-то инфекция.

Юль усмехнулся.

– Как можно в это верить?

Собеседница пожала плечами.

– Понятия не имею. Дальше – больше. В объявлениях о снятии жилья они могут указать оттенок кожи, кому готовы сдавать помещения, а есть и вовсе выдающиеся личности, которые уверены, что все фото и видео их планеты со стороны – подделка, а на самом деле люди живут на плоской земле. Понимаешь?! Плоской!

По мере того как командор Радосская говорила, её голос становился всё громче и громче, но затем она себя резко оборвала:

– Юль, слушай, поступай как знаешь. В принципе если Кристина упорная и действительно хочет учиться в Академии, то у неё всё получится. Вопрос лишь в её личной мотивации. Если мотивация как и у всех её соотечественников – то она вылетит на первой же сессии, а тебе объясняться за потраченные деньги в пустой космос. Космофлот – не благотворительная организация. Мы не можем позволить себе брать кого угодно, а за несколько сильных осечек тебя и отстранить от Академии могут. Ты рискуешь. Ну и смотри, чтобы не повторилась история как с Владимиром Долговым.

Леру поморщился. История с Владимиром Долговым была известная на весь Космофлот. Парень с Захрана показывал хорошие результаты, был сильнее своих соотечественников, учился приемлемо, сессии сдавал и даже дошёл до пятого курса. А вот там случилось непредвиденное. Так как у Владимира были вполне неплохие ответы на тесты толерантности, его определили в помощь старшекурсникам-миттарам. В ответственный момент при состыковке шаттла к КС-700 парню была дана команда открыть шлюз. Но он не смог этого сделать. Как выяснилось позднее, Владимиру показалось, что на рычаге блестит слизь после того, как к нему дотрагивался миттар, и он не смог преодолеть свою неприязнь. В итоге разнесло половину шлюза, ремонт вышел в астрономическую стоимость, Совет Адмиралов рвал и метал.

– Хорошо. – Адмирал улыбнулся. – Спасибо, что уделила время, в любом случае. Передавай племянникам привет.

– Конечно. – Светловолосая женщина неожиданно тепло улыбнулась. – Они, кстати, давно спрашивают, почему их любимый дядя к нам не заходит. Забегай, как будет время.

– Ста-а-сь, у меня тут Академия…

– Знаю-знаю, – фыркнула командор Радосская. – Вы с Киаром всё-таки очень похожи, хотя оба наотрез отказываетесь это признавать.

Полупрозрачная голограмма бесшумно схлопнулась, а пожилой цварг уставился на результаты тестирования невидящим взглядом. Забавно… Анестэйша Радосская, знаменитая захухря с самым скандальным прошлым, в своё время обманом поступившая в Академию Космического Флота, – и вдруг против принятия соотечественницы.

Поразмыслив несколько минут, он набрал номер коммуникатора младшего лейтенанта Раадши-Харта и велел ему явиться в рабочий кабинет.

– Адмирал Леру, я могу войти? – донеслось от входной двери.

– Входите.

Хальгард Раадши-Харт приблизился к адмиралу. С тех пор как Юлиан видел его на присвоении ранга младшего офицера, Хальгард как будто стал ещё крупнее и шире в плечах, однако форма сидела на нём как влитая.

Лейтенант замер напротив адмирала, по-военному чётко отдав честь. Юлиан Леру скомандовал «вольно» и поймал себя на том, что ожидает знакомых бета-волн раскалённого металла, но их нет. Впервые за долгие годы Хальгард явился пред очи Юлиана в одиночку, без своего лучшего друга Ивеса Ир’сана.

– Я получил ваше прошение касательно Кристины Соколовой и устроил ей вступительные экзамены прямо в медотсеке. – Не откладывая в долгий ящик, Юлиан сразу обозначил, зачем позвал лейтенанта к себе.

– И каковы результаты, сэр?

Хальгард спросил ровным тоном, однако в ментальном фоне Юлиан почувствовал хорошо скрытое волнение.

«Любопытно».

– Результаты неплохие… – протянул он. – Среднестатистические, я бы сказал.

Пожилой цварг уловил всплеск облегчения.

– Разрешите обратиться, сэр. Вы возьмёте её в кадеты?

– Пока размышляю. Всё-таки девушка с Захрана, а это накладывает отпечаток на многое.

– Если вопрос в дополнительных персональных тренировках по физкультуре, то я готов взять на себя обязанность её подтянуть. Конечно же, когда док Адам Бланк скажет, что ей разрешены нагрузки, – тут же предложил младший офицер, вытянув руки вдоль швов на брюках.

– Лейтенант, вы попросили за неё пару дней назад, а сейчас готовы помогать в учебном процессе. Скажите, вы имеете личные планы на девушку?

– Никак нет, сэр. – Искреннее удивление промелькнуло в эманациях ларка.

«Удивительно», – подумал про себя адмирал, внимательно рассматривая молодого ларка перед собой. Устав Космофлота запрещал отношения лишь между гуманоидами со значительной разницей в рангах, но на отношения между новобранцем и лейтенантом никто бы не обратил внимания. Однако Хальгард всё равно ответил «нет».

– То есть причина вашего покровительства в том, что вы считаете себя виноватым в нанесённом здоровью Кристины вреде? – на всякий случай уточнил Юлиан Леру.

По исходящим от ларка бета-волнам вины пожилой адмирал ещё на совете понял, из-за кого Кристина действительно получила травмы.

Ларк на миг отвёл взгляд.

– И это тоже, конечно, но на самом деле нет, сэр.

– А что же? Почему вы просите за незнакомую вам девушку?

Хальгард нахмурился.

– А разве я не могу?

– Можете, разумеется, просто я хочу понимать мотивы.

Несколько секунд ларк молчал, явно что-то обдумывая, а затем решился.

– Сэр, не знаю, известно ли вам, но на моей родной планете есть традиция. Мальчики от двенадцати до шестнадцати лет могут заявить, что хотят пройти, – он на миг запнулся, подбирая подходящее слово, – испытания… и доказать, что они в будущем достойны называться Защитниками. Это безусловное право любого ларка. Фактически проходят испытания2[1]немногие, да и результаты… разнятся. Далеко не все ларки получают статус Защитника, но отказать в праве попытки нельзя.

– Не сравниваете ли вы сейчас, товарищ Раадши-Харт, вступительные экзамены в элитную Академию Космического Флота с древним обрядом на Ларке? – нахмурился адмирал.

Молодой мужчина в синем кителе пожал крепкими плечами.

– Заметьте, сэр. Это не я сказал, а вы.

На этот раз цварг тяжело вздохнул, потёр побелевшие с возрастом резонаторы и сказал:

– Что ж, вы можете идти, лейтенант. Спасибо за откровенность.

Раадши-Харт ударил ботинком о ботинок, поднёс два пальца к виску, отдавая честь, и направился к выходу из кают-кабинета адмирала. Уже в тот момент, когда он махнул ладонью перед детектором открытия двери, ему неожиданно донеслось в спину:

– Лейтенант, вы же почти девять лет находитесь под кураторством Гассо-Тьен-Тэра. Почему вы не обратились с просьбой проэкзаменовать Кристину к нему? Только не говорите, что это из-за разницы в званиях, всё равно не поверю.

– И не буду, сэр, – отозвался ларк, оборачиваясь. – Я слышал, что приблизительно семьдесят лет назад одна захухря спасла вам жизнь3[1]. Мне показалось, что, если я попрошу за её соотечественницу, вы не сможете отказать.

Лишь после того, как дверь за ларком закрылась, пожилой адмирал шумно фыркнул и проворчал в пустоту кабинета:

– Швархи раздери эту парочку! Когда я рекомендовал не разделять восьмую группу, то я рассчитывал, что Раадши-Харт будет положительно влиять на Ир’сана, а не наберётся от последнего хитрости. Вот теперь расхлёбывай…

Затем он потянулся и набрал сообщение на коммуникаторе:

«Шаутбенахт Гассо-Тьен-Тэр, зайдите, пожалуйста. Есть разговор».

Глава 8. Шхуна

Леди Дениз Деро

Леди Дениз Деро любила две вещи: одиночество и космос. Возможно, второе было следствием первого, а может быть, наоборот, но как только ей доложили, что её жених Ивес Ир’сан запросил в секретариате дополнительный день увольнительной, она не выдержала, схватила первого попавшегося «Ворона» – рабочую лошадку-истребитель, которым Космофлот комплектовал большинство связок пилот-навигатор, – и рванула в открытое пространство.

Кадет девятого курса не включала антирадары и не блокировала отслеживание с главной станции, а потому не удивилась, когда с ней связался оператор. Собственно, было ожидаемо, что её спросят, что она делает так далеко от КС-700 и когда собирается повернуть обратно, но голос в наушнике сказал иное:

– Кадет Деро, вижу ваши координаты. Вы забыли отметиться в системе о вступлении на дежурство. На тридцать шесть градусов левее в сорока двух минутах лёта пассажирский корабль подал сигнал бедствия. Можете посмотреть, что там?

Доля секунды ушла на размышление, а не стоит ли сообщить, что она не отметилась специально. «Тебе ещё восемь часов на этой неделе отработать надо. Неужели часы лишние? – тут же возразил внутренний голос. – А за истребитель в самоволку без регистрации в системе и обоснования использования могут ещё и нагоняй дать…»

– Конечно, сэр. Какое именно бедствие, они упомянули?

– Никак нет.

– Хорошо, беру задание.

– Принято, фиксирую за вашей двойкой. Конец связи.

Дениз бодро развернула истребитель в нужную сторону. По регламенту, для управления истребителем класса «Ворон» требовались пилот и навигатор. Резонно, что оператор предположил, что их в кабине двое.

«А, ладно, вернусь, запишу в напарники кого-нибудь из наших, ребята только спасибо скажут за списание пары часов, – подумала девушка, поддавая газу. – Да что плохого может случиться? Не военный же крейсер мне обстреливать поручили, а помочь гражданским…»

Коммуникатор мигнул вызовом, судя по всему, связаться пытался Хальгард. «Ворон» предложил перевести звонок на громкую связь, но Дениз сбросила. Меньше всего на свете ей хотелось разговаривать с ларком тет-а-тет, слишком всё усложнилось в их маленькой восьмой группе. Тем более сейчас у неё задание – даже вроде как есть официальный повод избежать разговора.

Пассажирский корабль оказался принадлежащим к классу «Шхуна» – небольшой двухуровневый звездолёт, рассчитанный на двенадцать-пятнадцать гуманоидов.

– Очевидно, чьё-то частное судно, наверняка малый бизнес с Тур-Рина, возят клиентов туда-сюда… – вздохнула цваргиня себе под нос, ещё издалека рассматривая транспортное средство.

Дениз облетела корабль по кругу, пытаясь понять, что у него случилось. Со стороны выглядело так, будто всё в порядке, только двигатели выключили зачем-то. Всё.

Странно… В космосе опасно выключать маршевые двигатели. Тем более если корабль небольшой и на нём нет собственного ядерного реактора для подзарядки аккумуляторов, а ведь на дюжину гуманоидов нужно и электричество, и поддержка температуры внутри кают, и, самое главное, мощная вентиляционная система. Конечно, пассажирские суда обычно оснащаются дополнительными страховочными генераторами кислорода, но и у них запас батарей не вечный… Видимо, в этом и заключается поломка.

Дениз потратила несколько минут, чтобы настроить передатчик и попытаться самостоятельно связаться со «Шхуной», но ничего не вышло. Они не отвечали ни по одной радиоволне. Кадет девятого курса Деро заметно напряглась. У передатчика питание завязано на собственный аккумулятор как раз для вот таких случаев, чтобы, если что-то случилось с основными двигателями, у экипажа был шанс позвать и дождаться помощи.

По-хорошему, надо было связаться с базой, объяснить ситуацию, попросить выслать подмогу… Но сколько они будут сюда добираться? Сколько у экипажа «Шхуны» времени в запасе? По идее, даже если корабль под завязку набит гуманоидами, запасной генератор кислорода должен минимум сутки поддерживать нормальный состав воздуха, но ведь никто не отвечает уже сейчас!

Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой.

Надо было подлететь поближе и посмотреть, из-за чего могла произойти поломка основных двигателей. Да и оператор будет ждать отчёта, а доклад «я не знаю, что случилось, но оно не летает» – это вариант, за который куратор по головке не погладит.

«Шварх, вот тут второй пилот, конечно, понадобился бы», – с горечью подумала Дени, но делать было нечего. Переведя всё управление «Вороном» в ручной режим, цваргиня полностью взяла штурвал на себя.

– «Ворон», докладывай о расстоянии с объектом каждые четыре секунды.

– Слушаюсь, кадет Деро, – моментально отозвался бортовой компьютер. – Пятьдесят метров до ближайшего края.

– Надеюсь, что не помну тебя, «Ворон», – пробормотала девушка, слегка надавливая на штурвал.

Аккуратно управлять в космосе летающей штуковиной непонятной формы, не видя её габаритов, – то ещё удовольствие. Несмотря на то что пилотирование мелкими истребителями часто сравнивают с управлением флаерами в атмосфере, Дениз искренне считала, что у этих двух транспортных средств мало общего. Опять же, при обучении управлению космическим транспортом как-то не предполагается, что вдруг может понадобиться перемещение с высокой точностью. Это воздушный и наземный оснащают парктрониками, и электроника вычисляет расстояние до сантиметра, а тут… Хорошо, если два-три метра окажутся некритичными.

Неудобно. Опасно. Сложно.

А тут у «Шхуны» ещё и не работали никакие сигнальные огни или защитная сетка, на которую мог бы ориентироваться искусственный интеллект.

– Какое же всё громоздкое… – с напряжением пробормотала Дени, вспоминая, что «Ворон» не совсем симметричен и на крыше ближе к левому краю располагается узел для подключения топливного шланга.

– Тридцать метров.

Девушка отбросила прилипшую ко влажному лбу тёмную прядь волос за плечо.

– Двадцать метров.

Деро могла бы поклясться, что слышала стук собственного сердца. Только бы не врезаться, только бы не переборщить… медленнее, ещё медленнее…

– Десять метров.

Она резко включила двигатели, развернула их на сто восемьдесят градусов, на секунду дала газ, таким образом пытаясь зависнуть в непосредственной близости от «Шхуны». Одновременно надо было удержать штурвал и внимательно рассмотреть корпус незнакомого корабля. Хвост, сопла, днище, боковина…

«Вот поэтому на дежурство и отправляют команды в двойках», – возник в голове занудный голос Гассо-Тьен-Тэра.

– Где же внешние поломки, где? Хотя бы трещины… Ну не может же быть, что двигатели у «Шхуны» просто взяли и перестали работать! – с долей отчаяния произнесла Дениз.

Она была отличным техником и рассматривала вариант уплотнить скафандр и вылезти из «Ворона».

– К сожалению, моя модель не предусмотрена для того, чтобы анализировать состояние кораблей.

Тьфу ты! «Ворон» услышал её разговор с самой собой. Вновь загорелся экран коммуникатора, оповещающий о входящем звонке. Дениз снова смахнула имя Хальгарда, но на этот раз с раздражением. Одна Вселенная знает, чего ей стоило в присутствии Хэла и при разговорах с ним сохранять спокойствие. Только ларк показывался на горизонте, как всё внутри превращалось в маятник, но вопреки законам физики, эмоции не приходили в равновесие, а слеплялись в одну тяжёлую гирю, которая со временем норовила превратиться в таран.

– Да, я одна, но справлюсь как-нибудь, – пробормотала Дени. По пилотированию у неё всегда было более семидесяти баллов из ста, а уж техник она от шварховой праматери, как любит выражаться их куратор.

Очередное обследование «Шхуны» ничего не дало, и внутренние часы цваргини затикали громче. Пришвартоваться никак: судно очень маленькое, у «Ворона» рукава нет, у «Шхуны» шлюзов для истребителей не предусмотрено. Если вылезать в скафандре и действовать через открытый космос, не факт, что хозяева судна не испугаются и вообще поймут, что надо открыть шлюз для гуманоида, – связи-то тоже нет. Предупредить нельзя.

Внезапно в голову пришла гениальная идея: встать напротив рубки «Шхуны» и попытаться на языке жестов спросить, что случилось с кораблем.

Идея провалилась – в рубке тоже никого не оказалось.

Шварх, шварх, шва-а-арх… Что же делать? Они что, вымерли, что ли, там?! Надо как-то запустить их маршевые двигатели, чтобы заработали генераторы кислорода, а там уже и отбуксировать на КС-700 для тщательной проверки и ремонта. Один «Ворон» не справится с такой тушей… Гравитации в этом месте нет, но никто не отменял законы инерции. Шхуна массивнее истребителя в несколько раз, тут нужна хотя бы парочка «Воронов». Или всё-таки позвать на помощь, резюмировав, что задание провалено и кадет не смогла разобраться даже с причиной поломки?

Цваргиня тяжело вздохнула, занесла палец над кнопкой звонка на базу, нажала, но… в последнюю долю секунды выскочила иконка наглого блондинистого типа, и вместо набора номера оператора связь развернулась с Хальгардом.

– Дени, чёрная дыра тебя сожри, почему ты не отвечаешь?! – рявкнул ларк, что было ему не свойственно.

«Видимо, рассердился, что я его сбрасывала», – подумала Дени и устало ответила:

– Я на задании, Хэл, ты сейчас вот вообще некстати. Повиси немного, мне надо соединиться с базой… Тут у «Шхуны» встали маршевые двигатели, полагаю, что проблема с кислородом или, точнее, с углекислым газом.

– Погоди ты, Дени! Я как раз от центра, мчу к тебе. Я узнал, что ты взяла задание, и попросился в довесок. Они переслушали сообщение с сигналом о помощи. В метаинформации зашито, что это боевойкорабль. Пожалуйста, улетай!

Что?! Дениз даже штурвал случайно дёрнула, но вовремя его выровняла.

Боевой.

Это значило… очень многое. Мозги техника соображали быстро. Кто-то замаскировал военный корабль под пассажирский или, точнее, использовал основу лёгкого плазмоносца. Почему именно плазмоносца? Потому что линкоры, дредноуты и крейсеры слишком велики, а катера и истребители отпадают по внешней форме. Зачем он это сделал? – другой вопрос. Видимо, купил за копейки на чёрном рынке, сейчас это не так важно…

Очевидно, хозяин снял вооружение с судна, рассчитывая использовать последнее как пассажирское, но у боевых кораблей и двигателей несколько, а вот генераторы кислорода, наоборот, рассчитаны лишь на пилота и навигатора. Если на борту пятнадцать гуманоидов, а не два, то сейчас все они лежат на полу и медленно умирают от отравления углекислым газом! Это полностью объясняет, почему радиопередатчик технически работает, но никто из экипажа не отзывается.

Дени была готова поспорить на что угодно, что двигатели у «Шхуны-плазмоносца» внезапно вырубило в космосе потому, что всё тот же хозяин-разгильдяй не рассчитал силовую тягу при переделке корабля и снял слишком много двигателей, пытаясь изобразить гражданское судно.

Всё бы ничего, но это полбеды, которую отметила кадет Деро. Вторая часть заключалась в том, что боевая техника очень чувствительна. А плазмоносцы устроены так, чтобы самоуничтожаться в случае, если бортовой компьютер посчитает, что судно захвачено. Всегда лучше уничтожить оружие, чем отдать врагу, – это закон строительства любой военной техники. И вот ситуация: часть двигателей сняли, оставшаяся часть не запускается, а капитан корабля явно не в состоянии подтвердить, что корабль всё ещё его. Бомба на самоуничтожение уже включилась или нет? Сколько времени у неё, Дениз, чтобы отлететь и не попасть под взрыв?!

Словно в ответ на немой вопрос девушки, на днище псевдо-«Шхуны» мигнуло несколько красных диодов. Остаточное электричество. Именно так мигают световые сигналы техники, предупреждая своих издалека, чтобы никто не приближался… что техника вот-вот будет взорвана.

– Дени, ты меня слышишь?! – тем временем кричал в громкую связь ларк. – Дени, ответь! Дай слово, что ты улетишь!

– Поздно, – прошептала Дениз. – Только что был сигнал… самоуничтожения плазмоносца. Остаточное электричество. У меня осталось три минуты от силы.

С той стороны послышалась отборная ругань, шипение и рык, но стук крови в висках Дениз всё перекрыл. Недолго думая, она нырнула под брюхо космического подарочка, активировала максимальную прочность скафандра, схватила экстренный чемодан с инструментами и выпрыгнула из «Ворона», хватаясь за выступающие детали корабля.

По внутреннему секундомеру цваргини у неё ушло около сорока секунд, чтобы перебраться к правому двигателю. Ещё пятнадцать, чтобы вытащить гайковёрт и магнитную отмычку и изо всех имеющихся сил нажать и сдвинуть щиток, закрывающий цилиндры с горючим.

Как бы ей сейчас не помешал напарник! Если бы второй пилот попытался взять псевдо-«Шхуну» на буксир, одновременно с тем, как она будет механически запускать двигатель снаружи, было бы больше шансов… Ну что ж, сегодня работаем в одиночку.

Дениз видела этот процесс лишь однажды, и то в условиях гравитации и на видео. Проткнуть один из двигателей, поджечь… Фактически устроить мини-взрыв снаружи, чтобы от жара запустились соседние… Парадокс: но небольшой взрыв может уберечь корабль от полного уничтожения. И да, то видео не было обучающим, скорее, Дениз его случайно нашла – какие-то кадеты баловались со списанной техникой, и даже они стояли с десятком огнетушителей наперевес…

Полыхнуло знатно.

Перед щитком шлема развернулась ядовито-оранжевая стена пламени, она же облизала скафандр со всех сторон. Несмотря на максимально выставленную термозащиту в настройках костюма, он невыносимо жаркой второй кожей обвил живот, грудь и ноги цваргини, сдавил лёгкие, огненной плетью прошёлся по шее на стыке со шлемом. Первая мысль Дениз была: «Если даже это не запустит двигатель, то я уже не знаю, что бы тут помогло».

Второй мыслью было то, что у неё всё-таки получилось.

А третьей… третьей не было.

Кто-то или что-то с силой дёрнуло вбок и потащило в сторону. Ещё, ещё… Она вначале не поняла, что произошло, подумав, что это ударная волна от устроенного ею взрыва. Но лишь через несколько секунд обнаружила второго гуманоида, который одной рукой держал её за шкирку, а второй – за толстый полимерный канат, обёрнутый вокруг его широких бёдер.

«О, это он по регламенту сделал, жаль, у меня не было времени привязаться к своему истребителю, тот бы мог меня вытянуть на автоматике…»

Тело адски болело, когда Хэл втащил её внутрь уже своего «Ворона» и с размаху вдавил кнопку герметизации кабины. Ещё через несколько мгновений помещение заполнилось дыхательной смесью, и он резко стащил с неё шлем.

– Какой нестабильной сингулярности, Дени?! Что это вообще было?!

– Я запускала двигатели…

– Да ты решила свести счёты с жизнью изощрёнными самоубийством! Как тебе вообще такая дикость в голову пришла?

– Но ведь сработало же!

– Где хотя бы спасательный трос?!

– Времени не было…

И не давая больше Дениз оправдаться, он с хлопком дезактивировал её внешний скафандр, а затем рывком развёл полы мундира в стороны. Мелкие магнитные застёжки барабанной дробью застучали по полу, словно кто-то выронил целый пакет с шестерёнками. Секунду или две Деро не могла поверить, что у этого нахрапистого ларка хватило совести вот так пошло раздеть! И кого?! Её! Цваргиню по крови и происхождению – словно тур-ринскую ночную бабочку. Две секунды ушли на то, чтобы беззвучно заглотнуть воздух.

– Хэл, ты сдурел?! – теперь уже она заорала во все лёгкие.

Вместо внятного ответа кадык Хальгарда дёрнулся. Он смотрел на её обнажённую грудь и шею.

– Я… Я… только вылечу… – Он облизал губы. – Тебе же больно, Дени… ожоги.

Даже уплотнённый внешний скафандр не мог выдержать всей мощи эпицентра внешнего мини-взрыва в двигателе плазмоносца. Кожа Дениз действительно горела и местами уже начала покрываться огромными лилово-красными волдырями, но она стойко переносила боль.

Губы ларка бережно коснулись местечка у ключицы, пробежали по выпуклой косточке, скользнули вниз и в центр, затем мужской влажный язык прочертил дорожку по потяжелевшей груди до самого навершия. Там, где прикасался Хальгард, восхитительное облегчение приходило почти мгновенно.

Ларк прочертил ещё одну дорожку языком рядом с первой. А затем ещё одну и ещё… Запредельно нежно. Опьяняюще деликатно. Упоительно приятно.

Боль отступала, а её место занимало блаженство.

И самое поганое в этой ситуации было то, что Дени чувствовала: Хэл не просто зализывает её раны, чтобы снять боль, он делает нечто большее. Танец мужских губ и поцелуев на её теле обездвиживал и сводил с ума, действуя на цваргиню сильнее, чем мелодия факира на пресмыкающихся. Его слюна и была для неё ядом. Дурманящим, но исцеляющим. Ведь любой яд можно использовать во благо.

Нельзя было не почувствовать возбуждения; нельзя было не понять, чем это всё закончится, если она его вовремя не остановит.

«О-о-о, слюна ларков – это настоящая отрава», – с горькой безропотной яростью подумала Дениз, задыхаясь от сладостных ощущений.

«С металлической стружкой. А сам ларк – мощнейший магнит», – услужливо добавил внутренний голос.

От прикосновений Хальгарда низ живота мгновенно скрутило, совсем как тогда… в их первый раз. Дени попыталась отстраниться, но огромные мозолистые руки притянули её к этому невозможному мужчине ближе, обняли крепче. Судя по тому, как тяжело дышал Хэл, как часто вздымалась его грудная клетка и как топорщилась ширинка на штанах, ему лечение тоже давалось нелегко.

– Хэл, у меня регенерация чистокровной цваргини. Не надо, – тихо попросила Дени, чувствуя ком в горле, – само заживёт. Возможно, даже быстрее, чем я попаду в медбокс.

– Зови меня Гард, ведь для тебя я – Защитник, – сказал ларк и, словно подтверждая права на неё, вдавил в себя, одновременно припадая губами к бьющейся жилке на шее.

На девушку накатила очередная волна удовольствия на грани экстаза.

– Хэл! Остановись! – всхлипнула Дени, дрожа всем телом.

– А если я не хочу? – прошептал ларк в ответ и вновь принялся покрывать её грудь и руки чувственными поцелуями. Уже совсем другими – будоражаще-бесстыжими и жаркими, как пламя от двигателей «Шхуны».

Пульс бился где-то внизу живота, там же образовывалось тугое остро-ноющее желание, которое некстати подхлёстывалось старательно вычеркнутыми воспоминаниями: как может быть хорошо с Хэлом, какой он ласковый и неповторимый любовник, как он умеет отдавать себя раз за разом, ничего не прося взамен. Именно отдавать. Дени это остро ощутила в тот единственный раз, что у них случился. И пускай ей больше не с кем сравнить – кроме Хальгарда, у неё не было других мужчин, – но она чувствовала, что он именно отдаёт, а не берёт.

– Не хочу, Дени, я люблю тебя. Ты потрясающая! Как же я тебя люблю… твой запах, твоё тело, твою смелость и отвагу, всю тебя! Я же знаю, ты меня хочешь, не обманывайся, не заставляй меня страдать…

Мысли цваргини путались под напором мужских губ. Она чувствовала себя захмелевший от дурмана по имени «лейтенант Раадши-Харт», именно дурмана, потому что перед глазами всё плыло, как при недостатке кислорода, а лёгкие горели. Она таяла в его руках как горький шоколад, и на языке было также и горько, и вкусно.

– Остановись… пожалуйста… Хэл.

Вместо ответа Хальгард рванул форменный ремень её брюк и запустил руку сразу в кружевное нижнее бельё. Его пальцы действовали чуть жёстче, чем рот, но именно так, как нравилось Дениз. Буквально пара прикосновений – и тело мгновенно покрылось бисеринами пота. Деро готова была поклясться, что в шварховом пекле десять минут назад было не так жарко, как от умелых действий проклятого и невыносимого ларка. Низ живота не просто скрутило, а прострелило сильнейшим разрядом молнии.

И это стало ошибкой ларка.

Капитуляция оказалась сладкой, но отрезвляющей.

Набравшись сил, леди Деро замахнулась и со всей силы влепила Хальгарду пощёчину. Огромные зелёные глаза с вертикальными зрачками уставились с изумлением и укором.

– Дени, я же хотел как лучше…

Но цваргиню трясло:

– Лучше?! Хэл, лучше для кого? А через сколько минут ты бы разложил меня на бортовой турбине и трахнул, как всех своих девок?!

Экзотические зрачки мгновенно сузились до толщины игольного ушка и часто-часто запульсировали, ноздри ларка, наоборот, расширились и покраснели.

– Я готов ради тебя на всё! Мне никто не нужен, кроме тебя! Я говорил это тысячу раз и повторю ещё столько же, если надо! Дени, ты сама меня отвергла!

– Вот и вспомни об этом в следующий раз, когда внезапно соберешься разорвать на мне одежду!

Мужчина прищурился.

– Только не говори мне, что любишь Ивеса. Не поверю!

– Люблю, Хэл, люблю! – Девушка в запале ухватилась за предложенную идею, как космонавт за спасательную стропу. Ведь у любви так много видов и оттенков! Любит ли она Ива? Ну, конечно же, любит! И Селвина, и Аскелла… невозможно почти десять лет учиться и служить в одной команде и не привязаться к парням. А уж с Ивесом их вовсе связывают особенные отношения.

– Ив замечательный! И чтобы ты знал, Хэл, любовь – это не только присунуть в подсобке! Это взаимное уважение и доверие, самопожертвование, многое-многое другое! Это нечто большее!

Лицо ларка перекосило так, как не перекосило даже от пощёчины. Присунуть в подсобке!Вот как она обозвала их первый раз. Это стало… неожиданно больно. Хальгард замер напротив цваргини и перевёл невидящий взгляд на иллюминатор чуть выше плеча девушки. От ярости он несколько раз сжал и разжал кулаки, но так и не смог подобрать слов, чтобы возразить той, чей запах уже много лет не давал ему покоя.

Тем временем Дени тщетно пыталась свести полы мундира друг с другом, но ничего не получалось. Магнитные застёжки разлетелись все до единой под напором страсти Раадши-Харта.

– Шварх, чтоб тебя, Хэл! – пробормотала она, глотая невыплаканные слёзы. На всякий случай вытерла насухо рукавом глаза, нашла ещё горячий скафандр и надела его поверх, тщательно последив, чтобы топорщащийся рваный мундир не привлекал внимания. Так, по крайней мере, она теперь сможет дойти до каюты, когда они вернутся на базу.

– Я скажу Иву, что между нами было, – внезапно принял решение Хэл.

– Не смей! – тут же от зашипела Дени, на секунду вообразив, что произойдёт, если этот… этот змей-искуситель вывалит всё на бедную голову Ивеса. Тому самому нужна помощь и поддержка, а придётся выступать за якобы поруганную честь невесты. Нет, таких проблем Иву она доставлять точно не хочет.

– Я тебя у него заберу! – не менее воинственно возразил ларк.

– Вселенная, нет, Хэл, нет! Ты вообще понимаешь значение этого слова?! – Сердце леди Дениз будто кто-то сжал ледяной перчаткой. – Я тебе не мешок с капустой, чтобы меня забирали! Ты меня понял?! Если ты сделаешь то, что обещаешь, то лишь разрушишь мою жизнь и жизнь своего лучшего друга. Всё! Меня ты не получишь! Ты это понял?!

Она верила в то, что говорила, а потому поверил и Хальгард. Дождавшись кивка от упрямца, цваргиня порывисто вздохнула и усилием воли заставила себя говорить предельно сдержанно:

– А теперь верни меня, пожалуйста, на моего «Ворона». Мне надо доложить оператору о случившемся. – Она выразительно указала подбородком на двухэтажный корабль. Уже сейчас было видно, что благодаря запущенному двигателю на борту заработала система кондиционирования – несколько фигур гуманоидов мелькнуло в иллюминаторах. Кто-то пришёл в себя.

– Разумеется, леди Дениз.

Глава 9. Голубая жаба

Кристина Соколова

Следующие два дня пролетели как один миг. Док Адам Бланк ежедневно навещал, расспрашивал о самочувствии и присылал роботов с едой, а вечерами менял настройки на капсуле. Пока я спала, длилась лечебная сессия, напоминающая о себе лёгкой мышечной болью по утрам. Док сказал, что эти ощущения – следствие того, что кости резко плотнеют и тяжелеют – мускулатура не привыкла к такому весу тела, отсюда и крепатура.

Несколько раз звонили братья, близнецы сообщили, что мама начала что-то подозревать. Никогда я ещё не пропадала из дома на такой длительный срок, но короткое сообщение, что я взяла отпуск на работе и ночую у подруги, временно её успокоило.

Хальгард больше не заходил в медотсек, но просьбу явно выполнил, так как мне прислали целую стопку анкет, задач и всевозможных материалов. Все два дня с утра до вечера я занималась переданными заданиями, причём математические задачи перемежевались с короткими сочинениями, где описывалась некая ситуация и я должна была по пунктам в свободной форме расписать, как бы поступила. Это походило на что-то вроде обществоведения на Захране или правил поведения в чрезвычайных ситуациях. Один из вопросов – что делать, если при космической катастрофе на борту крупного транспортного лайнера спасательных капсул оказалось меньше, чем гуманоидов? Кого спасать первыми?

Прожив двадцать три года на Захране и лишь однажды воспользовавшись косморобусом для полёта на планетоид ШС-735, я недолго думая вписала первыми объектами для эвакуации женщин и детей. На графе «раса» задумалась… и не стала отмечать ничего.

Задачи сменяли друг дружку, а я писала и писала ответы… Где-то сразу определяла точно, на какой раздел науки ориентировано то или иное задание, где-то буксовала, но старалась рассуждать максимально логически. Были тут и тесты на то, чтобы по незнакомым рунам определить, что имеется в виду.

– Зачем это? – рассеянно спросила у пустоты, разглядывая совершенно незнакомые закорючки и начертания. – Я же отметила, что знаю лишь человеческий и межгалактический.

– Это чтобы определить, если ли у вас склонность к изучению других языков, – внезапно ответил зашедший в медотсек док Бланк. – И если есть, то к каким именно. В Федерации помимо шести официальных языков ещё множество наречий, кроме того, Космофлот постоянно контактирует с соседями – теми же октопотроидами или независимыми планетами. Мультилингвы всегда нужны.

– Да нет у меня никаких склонностей к другим языкам, – растерянно протянула я, тыкая на планшете вариант «это просьба поделиться едой» наугад. – Я межгалактический-то столько лет зубрила…

– А вы, Кристина, разве не на гуманитарное направление претендуете? – Док подошёл к дисплею капсулы и принялся крутить датчики. – Обычно если девушки рассчитывают поступить в Академию, то именно туда: культура, история и религия иных миров, ксенолингвистика, археология, дипломатия. На этом направлении много интересного.

– Звучит здорово, но, к сожалению, я совсем не гуманитарий.

– Да, а кто же тогда? – Миттар даже голову повернул и задумчиво почесал тёмно-синие жабры на шее. – Только не говорите, что мечтали попасть на аналитическое направление. Что-что, а судя по тому, что вы не знали, что такое «остеопороз», в ваш интерес к медицине верится с трудом.

– Увы, но с медициной я тоже на «вы», – улыбнулась доку, но он лишь нахмурился.

– Боевое?! Уверяю, если это так, то я сразу поставлю недопуск по показаниям, потому что ваши кости…

– Что вы! Нет, конечно! – Даже руками помахала, показывая, что не претендую на исконно самое мужское направление Академии Космофлота. О распределении я всё-таки думала заранее, потому и готовилась, старательно подтягивая математику в первую очередь. – Я на техническое хотела.

– Робототехника? Навигация? Полёты?! – Брови миттара взлетели на лоб. – Кристина, простите, но вы же… с Захрана, а не с Танорга. Вы разве умеете пилотировать или чинить андроидов?

– Нет, – ответила честно. – Но этому ведь здесь научат, верно? Тем более общеизвестно, что на данном направлении большой процент таноржцев, а они-то ведь тоже люди, то есть ничем не отличаются от нас, людей с Захрана.

– Танорг – одна из самых прогрессивных планет Федерации.

«А Захран – одна из самых отсталых», – прочла я по выразительному взгляду мужчины, но вместо озвучивания этих мыслей он перевёл тему:

– Кристина, все процедуры завершены, но надо удостовериться, что они прошли полностью успешно. Положите ваш планшет и бланки, робот отнесёт их в приёмную комиссию, и встаньте на диагностическую платформу, пожалуйста. Вот сюда.

Я послушно проделала то, о чём просили. Платформа засияла разноцветными датчиками, а по центру медотсека сформировалась моя точная копия, правда, в анатомическом разрезе, как новогодняя ёлка, подсвеченная разноцветными огоньками – желтыми, зелёными, синими, фиолетовыми, красными…

Адам Бланк недовольно цокнул языком, набрал шприц полупрозрачной коричневой жидкости и сделал мне укол в плечо, после которого практически сразу несколько алых точек погасло.

– Вот так лучше, – сказал он, хотя лицо не отражало особенного удовлетворения. – С помощью сессий в капсуле я как мог уплотнил вашу костную структуру, но это не панацея. Вы говорите, что одна раса с таноржцами, но как док я вам замечу: они живут под двести лет, а вы, захухри, – от силы восемьдесят.

Я напряглась. Слух о том, что таноржцы, хотя внешне такие же, как и мы (просто смуглые, худощавые и в целом тёмной масти), но на самом деле значительно отличаются, давно ходил по неофициальным голоканалам Захрана.

– Вы хотите сказать, что таноржцы – всё-таки другая раса? Не люди? – переспросила, чувствуя лёгкую тошноту. – Они умнее в силу… строения мозга? У них другие органы?

– Что? – Док даже отвлёкся от созерцания разноцветной голограммы с торчащими внутренностями и посмотрел на меня в упор. – Вселенная, Кристина, откуда вы только взяли эту ерунду?! Нет, конечно, они тоже люди! Покопайтесь хорошенько в истории. Более тысячелетия назад жители Захрана частично колонизировали Танорг, но затем планеты пошли разными путями развития. Ваша планета сделала упор на тяжёлую промышленность, обросла космическим мусором и навлекла на себя парниковый эффект… Танорг же в силу малочисленности населения был вынужден сотрудничать с другими Мирами Федерации и очень трепетно относился к здравоохранению и экологии, что немудрено: колония, как-никак. Вся та разница, которая существует между вами, на самом деле не такая уж и большая и объясняется естественными факторами. Таноржцы ведут здоровый образ жизни, используют технологии для продления срока службы отдельных органов, обмениваются информацией с Миттарией и Цваргом по некоторым направлениям генетики.

– Я… не слышала об этом, – растерянно пробормотала я. – А вы откуда знаете?

– Откуда-откуда, – недовольно проворчал док, переписывая в наладонник показания с диагностической платформы. – Оттуда. Мы, в отличие от Захрана, не изолировались и население Миров в тупое послушное стадо не превращали.

Стало до глубины души обидно.

– Я не тупое стадо! Просто никогда не встречала информацию о происхождении Танорга.

Док вздохнул.

– Но и никогда не задумывались, почему всё так вышло. Не интересовались и не искали в инфосети. Захухри вечно ведут себя как стадо неотёсанных горилломов, и их это устраивает.

«Конечно, легко рассуждать так, когда есть что кушать вечером и нет голодных ртов дома…»

То, что на Танорге люди живут лучше и дольше, я знала как само собой разумеющееся, но почему так происходило – вопросом никогда не задавалась. Почему небо серое? Почему планеты вращаются вокруг звёзд? Почему даже в пределах Захрана кто-кто живёт лучше, а кто-то хуже? Такие эти вещи я всегда причисляла к философским вопросам, а мне было не до них. Все имеющиеся силы и время приходилось тратить на работу, присмотр за братьями и – в последние два года – подготовку к вступительным. На сон и тот не всегда времени хватало!

От слов дока стало горько и тошно, как будто я рассосала невкусную пилюлю от кашля на голодный желудок. Несправедливо.

– Прошу прощения, – внезапно извинился док, чем немало удивил. Он устало потёр лоб и отвёл взгляд. – Я сейчас вёл себя непрофессионально, просто я тоже не робот… Вчера у меня был короткий чартерный рейс. Я очень спешил, надо было уложиться… а, неважно. – Он махнул рукой. – Так уж вышло, что на корабле оказалась роженица-захухря. Её мать кричала вначале благим матом, чтобы девушке нашли врача, а когда я прибежал с чемоданом, обезболивающим и лекарствами и готов был принять роды, она завизжала ещё громче, что не подпустит уродливое водяное чудовище к единственной кровиночке и такие, как мы, наверняка умеют только икру метать.

Я только сейчас обратила внимание, что у дока подрагивают перепончатые пальцы. Как бы он ни старался продемонстрировать спокойствие, это давалось ему с трудом.

– Женщина кидалась оскорблениями, требовала «нормального дока, а не голубую жабу» и прочее в этом духе.

Я сглотнула, представив себе, что могла наговорить пассажирка с Захрана, пребывая в панике. А ведь я даже название расы дока сразу не вспомнила, только когда Лёва упомянул…

– Так вы приняли роды? – спросила я, точно не зная, хочу ли знать ответ.

– Одна из основополагающих статей Межгалактического Гражданского Кодекса Федерации Объединённых Миров гласит, что гуманоиды разных рас могут оказывать медицинскую и любую другую помощь только с согласия потерпевшего. То есть вы, Кристина, позвонили на горячую линию Космофлота и открыто попросили, чтобы вас вытащили из-под завала, а женщина не соглашалась на помощь…Слишком долго.

Целую секунду до меня доходил смысл фразы «слишком долго». Мурашки побежали по коже, когда пришло осознание, а во рту пересохло.

– А… – протянула я, не зная, как сформулировать вопрос, но миттар опередил:

– Мне не удалось спасти ни роженицу, ни её ребёнка.

– Сочувствую, – пробормотала потрясённо в навалившейся гробовой тишине.

А если бы рожала мама или я, подпустили бы братья совершенно незнакомого мужчину странной, почти «рыбьей» наружности? Смутный, маячивший на краю сознания ответ мне совершенно не нравился.

На какое-то время в медблоке установилось молчание, но спустя минут десять Адам Бланк отложил наладонник с записями и натянуто улыбнулся.

– Мы немного отклонились от темы. Вас, кажется, интересовало, почему ваши собратья живут значительно дольше, верно?

Я запоздало кивнула, всё ещё обдумывая историю с той женщиной на чартерном рейсе.

– Вот скажите, как у вас на Захране поступают с людьми, которые… ну, к примеру, сломали ногу?

Сам того не подозревая, док наступил на больную мозоль. Вновь вспомнился Лёвка, который передвигался лишь с помощью костылей и стеснялся лишний раз выходить на улицу.

– Костыли или инвалидное кресло.

– Во-о-от, – протянул миттар, поднимая палец. – И тогда захухря на месяцы ограничен в движении, из-за чего у него уменьшается процент мышечной ткани и ухудшается состояние кровеносной системы из-за недостатка физических нагрузок.

«Или на всю жизнь», – мысленно поправила я.

– А на Танорге несчастному или поставят вокруг ноги внешний каркас наподобие части экзоскелета, или сделают операцию и заменят сломанные кости искусственно выращенными на основе ДНК имплантатами. Человек не теряет возможности передвигаться и продолжает активно заниматься спортом. Таким образом можно и почку обновить, и сердце, да мало ли что может понадобиться.

Неудивительно, что таноржцы живут дольше. У них там ещё, наверное, и трава зелёная, и почва плодородная, и океаны есть, где можно купаться, а закаты не прячутся в вечном смоге от масляных двигателей полусгнивших флаеров прошлого века. Наверное, на Танорге очень красиво… Вот почему части людей повезло родиться там, а части не повезло? Где тут справедливость?

Я тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли.

– То есть мой мозг не отличается от среднестатистического мозга таноржца? – уточнила на всякий случай. Это был принципиальный момент, ведь учиться-то я хотела на направлении, где раса людей считалась успешной.

В ответ док Адам Бланк лишь тяжело вздохнул:

– Нет, не отличается, Кристина. Я вам пришлю на коммуникатор методичку по базовым отличиям рас. А сейчас пойдёмте, я отведу вас к главному хозяйственнику, он скажет, где вам можно расквартироваться, пока идёт проверка экзаменационный работы. Из медотсека я вас выписываю.

Глава 10. Леди Дениз Деро

Кристина Соколова

– Не положено, – наверное, в сотый раз за беседу повторил противный казначей с куцей бородкой. – С Захрана набора в этом году не предусмотрено, а значит, каюты для поступающих не выделяются.

– Да, но я-то с Захрана, и мои документы уже рассматривают! Мне надо где-то пожить, пока руководство Академии не решит, зачислять меня или нет.

– Ну вот и летите на свой Захран. Как только будут результаты, вас известят.

Остро захотелось разреветься. «Летите на свой Захран». У этих всё так просто… А где же кредиты на полёты туда-сюда взять? Шварх, да я билет-то на планетоид с серебряными шахтами получила обманом. Я закусила губу, не разрешая себе некрасиво разрыдаться.

– Послушайте, а можно меня поселить с кем-то из поступающих таноржцев? Они же тоже люди.

– Все женские каюты с абитуриентами-таноржцами уже укомплектованы по двое. Мест нет.

– Я готова третьей, хоть на пол.

– Не положено. Мест нет!

Как горох об гравиплатформу…

– А миттарки?.. – тоскливо произнесла я. – Может, есть место у них свободное?

– Да вы хотя бы понимаете, что несёте? – взвился хозяйственник. – Представляете, какая у них температура и влажность в каюте ночью?! Да вы дышать не сможете, как там вас… Соколова! Хотите, чтобы вы задохнулись или получили ожог лёгких, а меня потом навсегда лишили звания?! Нет, не положено!!!

«Класс…» – с едким сарказмом подумала про себя, развернулась и обречённо рухнула на жёсткое кресло в коридоре. Что ж, буду ночевать прямо здесь, на стуле, перед этой идиотской дверью с табличкой «Ответственный за материально-производственные запасы Космического Флота», столько ночей, сколько потребуется.

Глаза защипало.

Я должна быть сильной, во что бы то ни стало поступить в Академию Космофлота, получить мундир кадета и открыть счёт в Межгалактическом Банке для стипендии. И я уверена, что большую часть тестов написала весьма сносно. Другое дело – дождаться бы результатов.

«А если всё-таки не возьмут?» – закралось сомнение.

«Если не возьмут, то будешь рассматривать это как краткосрочный приятный отпуск. Ребро вылечили, три дня вкусно кормили, а на место кассира в супермаркете попросишься обратно».

«Угу, а ещё надо будет придумать, как отделаться от слюнявых приставаний директора Музея Горных Ископаемых, у которого я выменяла билет на ШС-735 в обмен на свидание, на которое, разумеется, не планировала приходить…»

– Здравствуйте. Замените мне, пожалуйста, личный скафандр. У этого случились проблемы с перегревом, терморегуляция больше не работает.

Глубокий грудной голос вывел из состояния лёгкого транса, а крайне вежливый ответ мерзкого солдафонского хозяйственника заставил изумлённо вскинуть голову:

– Разумеется, леди Деро. Вам стандартный или уплотнённый? С шлемом или без?

– Уплотнённый. Шлем не нужен. Проблема только с комбинезоном.

– Что написать в графу места и даты порчи казённого имущества? – всё так же предельно корректно уточнил служащий.

– Дежурство. Вчера.

– Причина?

Секундная пауза. Короткий вздох.

– Поставьте прочерк, пускай отдел Экспертизы Брака разбирается.

– Приложите ладонь к сканеру, что подтверждаете обмен старой экипировки на новую, пожалуйста.

Высокая девушка в тёмно-синем элегантном костюме дотронулась до сканера. Я пронаблюдала, как противный хозяйственник уходит куда-то вглубь склада, а затем вновь перевела взгляд на незнакомку. Она тихо постукивала носком армейского ботинка, от чего кончик блестящей черной как смоль косы ритмично подрагивал в такт звуку. Узкие штаны плотно обтягивали длинные ноги и рельефные бёдра, и даже обыкновенная грубая обувь сидела на ней изящно и подчёркивала женственность.

«Интересно, это таноржка? Хотя нет, слишком высокая для человеческой девушки… Наверно, всё-таки ларчанка», – составила сама с собой внутреннее пари.

Незнакомка взяла из рук мужчины сложенный свёртком новый скафандр со стойки, поблагодарила кивком, обернулась, и я поняла – цваргиня.

Нет, у неё не было огромных чёрных рогов или хвоста со смертоносным шипом, как у цваргов-мужчин, но виноградный оттенок кожи сразу указал на принадлежность к этой расе. Идеальные миндалевидные ногтевые пластины с прозрачным лаком напомнили о непроходящих заусенцах на собственных руках: старая посудомойка сломалась ещё пару лет назад, а новую мы так и не купили. Я спрятала руки за спину.

Пока мы с доком шли до кают-кабинета «Ответственный за материально-производственные запасы Космического Флота», я мельком видела таноржек, миттарок и даже ларчанок, но цваргиня оказалась первой. Я толком не могла объяснить, чем меня поразила именно эта девушка, но непроизвольное «ух ты» вырвалось само собой. И, разумеется, я тут же смутилась.

– О, привет, ты чего тут сидишь? – по-простому спросило это неземное создание.

– Я абитуриент. Экзамены сдала, но не смогла добиться комнаты… Жду результатов, а там, может, выдадут место в каюте для первокурсников.

Цваргиня нахмурилась и бросила вопросительный взгляд на хозяйственника, тот в ответ одновременно пожал плечами и мотнул головой, мол, всё так, но помогать не собираюсь.

– Пойдём, расскажешь, а я тебе пока Академию покажу, – предложила цваргиня, и возражать отчего-то совсем не хотелось.

Дени – так она разрешила к себе обращаться – провела меня сразу по нескольким секторам станции КС-700; причём мы шли не скучно-серыми коридорами, какими провёл док, чтобы побыстрее сдать меня с рук на руки, а просторными холлами с гигантскими шестиугольными иллюминаторами, через которые виднелись далёкие звёзды.

Цваргиня двигалась настолько чарующе плавно, что мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы оторвать взгляд от сопровождающей и сосредоточиться на внутренней обстановке станции. Дени с неприкрытой гордостью показывала учебные кабинеты, лектории, лаборатории, спортивные залы и помещения с причудливыми машинами для симуляции полётов.

– А что, разве кадеты не на истребителях учатся летать? – наивно спросила я, разглядывая причудливые капсулы со штурвалом и множеством тумблеров на панели рядом.

– Ты что! Нет, конечно! – Цваргиня мягко улыбнулась. – Вначале надо двести часов на симуляторе откатать безаварийно, и только после этого дадут допуск на самого простенького «Воробья».

Дени показала, где находятся лифты, и объяснила, по какому принципу соединены сектора станции, а также отвела в столовую и накормила обедом. Еда оказалась божественно вкусной по сравнению с тем, чем я питалась на Захране, и в который раз подумалось, что если бы не братья и Иришка, то я готова была бы здесь учиться просто за пищу.

Удивительно, но, несмотря на отсутствие синей формы кадета, на меня никто не обращал внимания.

– Ещё пару недель назад, когда был основной приток абитуриентов на станцию, тут тьма народу ходила в штатском, – пояснила Дени, почувствовав мою озадаченность.

За обедом я кратко рассказала о том, как оказалась в Академии, умолчав о некоторых деталях.

– Если хочешь, можешь пожить у меня, пока ожидаешь результатов. У меня пустует половина каюты.

Я изумлённо уставилась на собеседницу.

– А что, так можно? – И тут же смутилась: – Ну… я имею в виду, что это же Академия Космического Флота… тут вроде как тот казначей распоряжается… Он сказал, что всё занято… И не помешаю ли я тебе?

– А, ерунда. – Дени махнула рукой. – Моя каюта, кого хочу, того и приглашаю. Мы – старшекурсники, с нас одна отчетность – отработать нужное количество часов в неделю на благо Космофлота да сдать несколько экзаменов в конце полугодия, но там буквально три-четыре предмета. Ерунда, если сравнивать с напряжённым графиком младших курсов, а ты совершенно не помешаешь. Что касается каюты, то она помечена в системе, что якобы полностью занята.

– Это привилегия старшекурсников? Жить по одному? – заинтересовалась я.

Мы как раз прошли мимо жилого крыла, где, судя по табличкам, располагались жилые помещения кадетов с третьего по пятый курс.

– Нет, что ты. Одиночную каюту официально можно попросить лишь с «капитана», а кадеты и лейтенанты живут по двое. Просто мой отец – влиятельный цварг на родине. – Она еле заметно наморщила нос. – У нас на планете достаточно сложная демографическая ситуация, девочки рождаются исчезающе редко, а мы, – она шутливо обвела себя в воздухе рукой, – редкость и приравнены к «достоянию нации». Лорд Деро настоял, чтобы мне выделили индивидуальное помещение. Я здесь вроде как военное лицо, а не гражданское, но ты всё равно можешь услышать в мой адрес приставку «леди». Это всё оттуда же, с Цварга.

– Вселенная, как тебя вообще тогда в Академию отпустили? – изумилась я.

– Как-то. – Дени легко пожала плечами. – Вначале отец рассчитывал, что я сама отчислюсь на первых же курсах, не выдержав физических нагрузок и плотного графика. Он дал разрешение в воспитательных мерах, что ли. На третий год моей учёбы лорд Деро понял, что я упряма не меньше него самого и не собираюсь бросать Космофлот. Разразился знатный скандал, он хотел снова задействовать связи, чтобы меня отчислили, но к этому моменту я нашла в стенах Академии жениха. Это его примирило с реальностью, потому что на родине, повторюсь, каждая девушка репродуктивного возраста на вес золота и её долг перед расой – найти чистокровного цварга и продолжить род.

– Жениха? Он тоже кадет? – эхом переспросила я, но Дени не ответила.

Мы проходили мимо просторного, как футбольное поле, зала, где в хаотичном порядке были разбросаны квадратные столы с массивными и явно тяжёлыми подстольями. В первую минуту я не поняла, зачем такие столы могут быть нужны, и хотела уточнить, но меня отвлекли восторженно-громкие скандирующие крики:

– Хэл! Хэл! Хэл!

Несколько десятков кадетов стояли полукругом, загораживая центральный стол.

– Крис, отсюда видно лучше, если тебе интересно. – Цваргиня потянула меня за рукав и поставила практически перед собой.

Теперь между многочисленными широкими спинами было видно, как двое обнажённых по пояс мужчин, обливаясь пóтом, уместили свои ручищи на столе и пытаются приложить кисть соперника к столешнице. В одном из спортсменов я практически сразу же узнала Хальгарда, а его не менее крупный соперник расположился к нам спиной. Судя по тому, как все вокруг вскидывали кулаки и топали ногами, болея за лейтенанта Раадши-Харта, армрестлингом занимался он профессионально и уже давно.

– О, я его знаю!

– Ага, его вся Академия знает, – протянула цваргиня и разве что не фыркнула.

Внезапно толпа болельщиков взорвалась оглушительными аплодисментами и свистом.

– Ура-а-а! Хэ-э-эл!

Довольный Хальгард встал со стула и ослепляюще улыбнулся зрителям, а его оппонент, тряся кистью и изрыгая недовольства, растворился в толпе. Две светловолосые девушки бросились к Хэлу. Первая принялась вытирать взмокшую грудь и мощные бронзовые плечи ларка пушистым полотенцем, вторая же приставила горлышко бутылки с водой к его губам.

– И ты даже не представляешь, как близко, – протянула Дени, всё так же наблюдая за нашим общим знакомым. – Этот кошак с крейсерским обаянием вот прямо сейчас уже обеспечивает себя приятным вечером, а то и ночью.

– Да вроде ничего такого, – протянула я, разглядывая сценку.

Конечно, блондинки беззастенчиво лапали лейтенанта Раадши-Харта, и это даже отозвалось слегка царапающим зудом где-то внутри, ведь мне показалось, что Хальгард флиртовал со мной в медбоксе, но в целом всё выглядело вполне прилично.

– С какого спутника ты свалилась, Крис? Она же поит его! Ладно, пойдём. Тут уже до моей каюты недалеко.

– Поит? А что тут такого?

«Никогда не предлагай разделить пищу с представителями тех рас, о традициях которых ты мало что знаешь», – вспомнились слова самого ларка.

Дениз посмотрела на меня, нахмурившись.

– Ты что, совсем-совсем ничего не знаешь о расах Федерации? – И, видя моё замешательство, шумно вздохнула: – У ларков вот так есть или пить из чьих-то рук – это определённо давать согласие на соитие. Ну или предлагать себя, как в случае с теми кадетками.

Я споткнулась и чуть не упала.

– Ка-а-ак «давать согласие на соитие»?!

– Традиция такая, – отмахнулась Дениз. – Ничего особенного, просто постарайся не принимать еду из рук ларков. И вообще, не связывайся с ними – разобьют сердце, потом будешь годами собирать по осколкам.

«А если я уже?!»

Коридоры мелькали перед глазами, но я даже не пыталась запомнить дорогу. Меня интересовало, как всё-таки трактовать принесённую Хальгардом еду в медотсек.

– А… исключения бывают? – торопливо спросила у Дени. Она вроде бы никуда не бежала, двигалась очень плавно, но я еле-еле за ней поспевала.

– Бывают, конечно. – Она кивнула. – Извинения или когда ларк демонстративно кладет еду на поверхность, или если он не является защитником… – Пиликнул коммуникатор, и она прервалась, читая сообщение. – Прости, мне надо ответить… Вот моя каюта, заходи.

Глава 11. Шахматы

Лейтенант Ивес Ир’сан

Результаты лабораторного исследования пришли на коммуникатор одновременно с тем, как Ивес Ир’сан переступил порог кабинета жирного захухри с близко посаженными бегающими глазками и блестящей, как шар для боулинга, лысиной. Директор Музея Горных Ископаемых дрожал от страха, от него разило в прямом и ментальном смысле. В принципе, Ивес и так уже догадывался, как Кристина Соколова попала на планетоид, но всё равно хотел это услышать от человека.

– Отойди, рогатая мразь! – заверещал толстяк тоненьким фальцетом. – Изыди, демон! Не трогай меня!

Стандартная реакция на цваргов для коренных жителей Захрана, которые сидят в своей скорлупе и наотрез отказываются вылетать дальше, чем за орбиту планеты… Что ж, не привыкать.

– Я уйду сразу, как только ты скажешь, каким образом гражданка Кристина Соколова получила билет на косморобус на ШС-735. Я узнал, что билет проспонсировал финансовый отдел вашей организации и он предназначался для одного из постоянных посетителей Музея Горных Ископаемых. Вот только девушка за целый год была здесь всего два раза! Как вы это объясните?

Мужчина облизал толстые, как слизняки, губы и мелко-мелко затрясся.

– Да одноразовая подстилка она, эта Кристина! Понятия не имею, во что эта предприимчивая бабёнка влезла. Пришла ко мне и говорит: «Отсосу, сделаю всё что пожелаешь, только подари этот билет». А у нас и так три года подряд победители за призом не являлись, приходилось переразыгрывать. Да кому какая разница, как деньги на благотворительность тратить? А так хоть с пользой! Клянусь, всё так и было! Если она что-то украла в этих проклятых шахтах, то я не виноват!

– Не украла, а оставила, – пробормотал лейтенант под нос, кивнул своим мыслям и, не прощаясь, вышел наконец из кабинета, где отвратительными эманациями был пропитан буквально каждый дюйм.

Голова младшего лейтенанта Ир’сана болела от нахождения рядом с захухрями, от их безотчётной ненависти и глупого страха, которые они пытались спрятать под лживыми масками не менее лживых чувств.

Выходя из здания, Ивес размышлял о том, что пазл полностью сложился: Кристина Соколова сделала кислоту, ингредиенты которой можно достать на Захране (лейтенант отдельно проверил этот момент), заполучила билет на косморобус на ШС-735, а там, в серебряных шахтах, устроила обвал и специально вызвала бригаду дежурных Космофлота. Вспомнились и попытки протеста рыжеволосой бесстыжей лгуньи против возвращения на Захран. То есть девушка всё продумала заранее. Скорее всего, сломанное ребро и сотрясение мозга в этот план не входили, но так получилось даже естественнее. Вон Хэл в силу ларкской природы теперь изведется, но выполнит любую её просьбу, чувствуя себя виноватым. Хотя?.. Почему он, Ивес, так уверен, что травмы не входили в исходный план? Женщины коварны, если уж эта такое провернула, то и ранения могли быть результатом тщательно обдуманного решения.

Пока Ивес Ир’сан крутил в мыслях всю эту историю, его взгляд бесцельно блуждал по улице и сам собой зацепился за кудрявого мальчика лет двенадцати, переходящего дорогу и придерживающего одной рукой потрёпанную шахматную доску, а другой – костыль. Не успел цварг понять, что именно привлекло его в мальчишке, как длинный корявый стержень зацепился за неровный асфальт, мальчишка покачнулся, но устоял, а вот вытянутая клетчатая коробка выскочила из его подмышки и упала на дорогу. Крохотные фигурки ворохом рассыпались вокруг.

Уже со своего места лейтенант видел, что доска треснула надвое и теперь проще купить новую настольную игру. Но хромой мальчик, вместо того чтобы убраться с дороги побыстрее, неуклюже отставил костыль в сторону и кое-как опустился на колено здоровой ноги. Он принялся со всей скоростью, какой только мог, подбирать многочисленные шахматные фигуры и запихивать себе в карманы брюк и тоненькой болотно-зелёной курточки. Вдали показались огни приближающегося флаера. На Захране, как уже убедился Ивес, люди редко соблюдали правила дорожного движения и скоростного режима. По идее, в этой части города флаеры должны были занимать лишь воздушные коридоры, но данная машина неслась по наземному покрытию.

– Беги! – крикнул Ивес, невольно ускоряя шаг.

Мальчик, однако, то ли не слышал, то ли не хотел слышать чужих советов. Он на миг вскинул голову, близоруко прищурился, рассматривая несущуюся на него машину, и лишь ещё более неловко принялся собирать фигуры.

– Беги, кому говорят! – не то зарычал, не то заорал Ивес и бросился к мелкому кудрявому пацанёнку.

Швархи его раздери! Нестабильная сингулярность! Ну как так можно?! Неужели какая-то дурацкая настолка дороже, чем собственная жизнь?! Как?!!

Флаер, громко тарахтя, приближался и вообще не собирался останавливаться.

Ивес рванул со всей мочи, в несколько гигантских прыжков оказался рядом с непутёвым мальчишкой, схватил его, сопротивляющегося, за шкирку – О, Вселенная! Он ещё и упирался! – секунду потратил, чтобы хвостом подцепить костыль, и рванул на тротуар. Часть фигурок осталась лежать на земле рядом со сломанной доской.

Машина пронеслась мимо ровно через три удара сердца Ивеса.

– Отпусти, урод, отпусти! – заорал мальчик, тщетно пытаясь выкрутиться из жёсткого захвата офицера. – Нет, там шахматы! Не-е-ет!

Ивес доволок мальчика до ближайшей скамейки, опустил его туда вместе с костылём и отошёл на шаг в сторону. Только сейчас он заметил, как слёзы ручьём текут по его маленькому веснушчатому личику.

Цварг изумлённо обернулся, оглядывая щепки на асфальте позади, а затем вновь на мальчика, у которого началась форменная истерика.

– Ты, проклятый фио… фиолетовый ур-род! Там! Шах-маты!

Он рыдал, худенькое тельце сотрясалось, и по эмоциональному фону Ивеса шарахнуло так, что стало понятно: мальчик ничуточки не играет. Это были настоящиечувства. Они хлестали по резонаторам лейтенанта как электрическая плеть.

Каждый судорожный вздох, каждый всхлип.

– Ненавижу! Ты! Вы все… вы! Ур-роды! И моя сестра… бросила… чтобы быть среди таких же… Как же теперь… кредиты заработать…

Надо было уходить.

С самого начала в ситуацию правильнее было бы не вмешиваться, так как, во-первых, Ивес не заступил на дежурство, а во-вторых, предполагаемая жертва видела и осознавала степень опасности, но не хотела убраться с той проклятой дороги с заскорузлым асфальтом. То есть осознанносделала такой выбор, но Ир’сан не мог не спасти мальчика. И сейчас, попав под лавину болезненно-жгучих бета-колебаний, Ивес вновь не мог уйти и оставить всё как есть.

Воздействовать на гуманоидов нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

Можно было бы списать на острую медицинскую необходимость, но у Ивеса даже такого разрешения не имелось. И медицинской необходимости, по сути, тоже не было. Если кто-то узнает, что он делает, да ещё и без согласия предполагаемой жертвы… Это не только нарушение статьи Межгалактического Гражданского Кодекса, но ещё и более серьёзное – закона Цварга. Если всё вскроется, то его лишат мундира и, с учётом потери рассудка Ир’сана-старшего, отправят на астероид. Юный возраст лишь отяготит наказание: у большинства цваргов резонаторы к тридцати только-только «просыпаются». С точки зрения любого непредвзятого представителя его расы, Ивес с большей вероятностью нанесёт вред, чем пользу.

Тело мальчишки сотрясалось от рыданий, а резонаторы подсказывали, что он ничуть не притворяется, для захухри случившееся – горе.

Девятикурсник Академии обречённо вздохнул, присел на корточки, чтобы быть одного роста с мальцом, и незаметно положил кончик хвоста на замусоленный кроссовок. Цварги постарше и поопытнее могли вмешиваться в чужие бета-колебания и на расстоянии, а Ивесу для этого требовался какой-никакой контакт. Ив сосредоточился. Успокаивать надо мягко, а со стороны пускай кажется, что он не касается мальчишки, хвост – это же ведь всего лишь хвост…

Минута за минутой, душераздирающие рыдания превратились в сдавленные всхлипы, а нечёткие бормотания и вовсе сошли на нет. Бета-колебания захухри перестали хлестать молодого цварга наотмашь.

– Как тебя зовут? – тихо спросил Ив, чтобы со стороны его действия не казались совсем уж подозрительными.

– Лёва. – Мальчик хлюпнул носом и добавил: – Лёва Кузнецов.

– А сколько тебе лет?

– Двенадцать.

«Как я и думал».

– Почему ты плакал? Ты разве не понимаешь, что шахматы ничуть не ценнее тебя, Лёва? Никакая вещь не стоит жизни.

Видимо, Ивес задал не тот вопрос, потому что бета-фон вновь заставил резонаторы загудеть. Цваргу пришлось уже откровенно воздействовать на подопечного, чтобы тот вновь не сорвался в рыдания.

– В смысле «не ценнее», рогатый?! Ты посмотри на меня! Я инвалид, еле хожу! Единственная моя ценность для семьи – это умение играть в шахматы. Я должен был попасть на турнир… я зарабатывал этим! А теперь я буду обузой… Эх, лучше бы меня переехала эта машина! Сестра вон и та… – Его взгляд скользнул по иномирянину, выхватил синий мундир Космофлота, блестящие магнитные застёжки, золотой аксельбант и шеврон лейтенанта. Захухря резко замолчал.

Нет, не испугался – Ивес это чётко почувствовал, так как всё ещё касался кроссовка мальчишки, – именно замолчал.

– Купишь новые шахматы и будешь снова играть, – возразил офицер, не понимая, как всё это связано друг с другом, но остро ощущая, что Лёва говорил искренне про возможную смерть.

На фразу Ива мальчик никак не отреагировал, лишь утёр сопли рукавом.

– Послушай… – Ир’сан понятия не имел, как разговаривать с детьми, но ему тоже было двенадцать лет, когда мама бросила их семью, и боль от её предательства и перестройки организма была такой адской, что он тогда страстно желал умереть. Сейчас-то он понимал, что всё это детские кризисы, и если бы он тогда рассказал докам о том, как себя чувствует, вероятно, они бы облегчили его боль.

– Послушай, – он вновь повторился, – самое важное, что ты есть у себя. А ещё у тебя есть сестра. Она, наверное, тебя любит?

– Очень. – Мальчишка невольно улыбнулся.

«Отлично».

– Вот. Подумай, как бы она расстроилась, если бы узнала о твоём поступке.

Лёва помрачнел.

– Да, но… шахматы разбились. У меня больше нет доски…

– Если я подарю новую, ты обещаешь перестать думать о том, что было бы лучше глупо погибнуть?

– А ты подаришь?! – Захухря недоверчиво распахнул огромные серые глазища. В бета-волнах прозвучало неподдельное изумление, надежда и… страх. Страх, что всё это жестокая шутка фиолетового иномирянина.

– Подарю. – Ивес серьёзно кивнул. Стянул коммуникатор с руки, предварительно его разблокировав и открыв приложение для заметок. – Пиши сюда адрес.

Лёва проворно вбил несколько строчек, всё так же исподлобья поглядывая на высокого цварга в роскошном тёмно-синем мундире, и, когда передавал браслет обратно, внезапно дёрнулся.

– Лё-ё-ёвка, вот ты где! А мы тебя потеряли!

Крошечная девочка лет пяти с вёрткостью лисички взобралась на скамейку и буквально врезалась в туловище мальчика, обнимая его крошечными ручонками. Лёва побледнел, – в эмоциональном отклике цварг почувствовал боль от потревоженной ноги, – но не стал одёргивать или ссаживать с колен малышку.

– А это, видимо, и есть твоя сестра? – хмыкнул Ивес, рассматривая рыжую мелочь.

Удивительно просто, как много на Захране гуманоидов с оттенком волос, который во всей Федерации считается редкостью – Кристина Соколова, Лёва Кузнецов, теперь вот эта девочка. С приходом последней цварг на всякий случай убрал хвост за спину.

– Иринья. – Малышка важно обернулась и посмотрела на офицера. – Ух ты, а ты красивый! – заявила она со всей детской непосредственностью.

Лицо Лёвы перекосило, он точно не считал рогатого собеседника хоть сколько-то симпатичным, но девочка явно была другого мнения.

– Ого, какие рога! Они настоящие? Можно потрогать?

– Нет!

Ив отшатнулся от протянутых в его сторону детских ручек. Резонаторы – одно из самых уязвимых мест у всех цваргов, и даже лёгкий удар может обратиться травмой, а уж достаточно сильный – и вовсе болевым шоком. Чтобы дать потрогать рога, цварг должен доверять гуманоиду, а этой малышке Ивес не доверял ни на грамм. А вдруг она захочет поцарапать резонатор ногтем? Попробовать на зуб? Не-е-т, жизнь научила Ива, что женщинам доверять нельзя, а из этой мелочи рано или поздно вырастет женщина.

– Во-о-о ты пугливый! – не то восторженно, не то удивлённо протянула Ира, распахнув серые глазищи один в один именно так, как сделал минуту назад её старший брат. Она снова внимательно осмотрела Ир’сана и теперь уже, спрыгнув с колен Лёвы, воскликнула: – Хвост! Ну хвост-то точно можно потрогать!

– Нет!!! – крикнули уже хором её старший брат и цварг, испугавшись, что девочка может порезаться об остроконечный шип на конце.

Ивес опасался поранить ребёнка, но мелкая рыжая бестия оказалась настолько проворной, что буквально за секунду сцапала пятую конечность цварга. У самого кончика, как раз около пятигранного острия. Офицер замер, Лёва и вовсе зажмурился, от него вновь полыхнуло страхом, но теперь уже едко-густым, как дым от влажных еловых веток. Он боялся гнева лейтенанта.

– Вау! Какие классные отражения! А сколько раз в день ты его полируешь?

Она определённо не представляла, что у цваргов выражение «полировать шип» имело совершенно другой смысл, но лейтенант думал о другом.

– Отпусти, пожалуйста, шип острый. Ты можешь порезаться, – терпеливо проговорил Ив, не сводя взгляда с девочки.

Вместо того чтобы выполнить просьбу, любопытная проказница, разумеется, поступила ровно наоборот. И со словами: «Серьёзно? А им можно нарезать сосиски?» – она ощутимо сжала кончик шипа. Закономерно, что на тонкой детской ладошке мгновенно образовалось алое пятно. Ивес замер, ожидая вспышки боли от девочки по бета-фону и истерики – в обычном плане, но её не последовало. Точнее, последовала последняя, но откуда-то позади.

– Лёва, Ира, да я же с ног сбилась… Что это?! А ну отпусти мою дочь, тварь иноземная! – внезапно завизжала женщина, и было с чего: Иришка вытерла ладошку о футболку, так как кровь всё никак не хотела останавливаться. – Ты ударил моего ребёнка! Что же ты за мерзость, ничего святого в тебе нет!

Распыляя эманации гнева и ненависти, женщина буквально оторвала Иру от хвоста Ивеса, так и не поняв, что офицер сам не касался девочки.

– Мэм, я объясню…

– Молчи, демон-кровопийца! – Она схватила Иринью за руку и дала знак Лёве, чтобы тот тоже поднимался со скамейки. – Я всегда знала, что вы используете нас как ресурс! Доите, словно безмозглых коров! Вы нас за равных-то не считаете, мы для вас грязь под ногами, тьфу, но чтобы вот так, средь бела дня напасть на пятилетнего ребёнка…

– Ма-а-ам, – это уже попытался вставить реплику Лёва.

Мать детей, такая же рыжая, как и они, мгновенным рентген-взглядом пронзила сына, отметила его помято-всклокоченный вид, дорожки ещё не высохших слёз и запылившиеся штаны, из-за чего гнев трансформировался в неистовую ярость. Всё материнское в ней взметнулось смертоносным торнадо: несмотря на непутёвых мужчин, которых она выбирала по жизни, и некоторую степень наивности характера, детей она любила больше всего на свете. Она закрыла их грудью и чётко посмотрела в глаза страшного рогатого демона – не иначе как порождения Тьмы и Ада.

– Ты-ы-ы, – зашипела она и понизила голос до угрожающего шёпота. – Не приближайся к моей семье! Если увижу хоть за парсек рядом с дочерью, я обойду все инстанции, какие только существуют… и клянусь, я сделаю всё, чтобы твоя жалкая жизнь стала и вовсе невыносимой! Я знаю, такие, как вы, – она ощутимо ткнула офицера в золотую вязь на мундире, обозначающую ранг лейтенанта, – соблюдаете все эти бумажки и формальности! Такие, как вы, смеются над нами и считают, что мы плодимся словно тараканы. Так вот. На этот раз ты попутал, уродец, и я за своих детей глотку перегрызу. Понял?!

Ивес Ир’сан смотрел на женщину, в чьих глазах и бета-колебаниях плескалась искренняя и ослепляющая, как сверхновая, ненависть.

Он мог бы попытаться донести до неё словами, что не виноват в ранении Иры, но она не поверит.

Он мог бы прибегнуть к логике и объяснить, что цварги не питаются кровью и инцидент – случайность, но какая может быть логика там, где ослепляют чувства?

Он мог бы вновь воспользоваться расовой особенностью и успокоить взбешённую захухрю ментально, но это искусственное влияние извне, которое не изменит внутренних установок женщины. Это поможет прямо сейчас, но будет иметь лишь временный эффект. Захухря придёт домой и возьмётся анализировать, почему она так себя повела, а позднее лишь ещё крепче уверится в том, что цварги ужасны и считают людей низшей расой. В её глазах это будет неоспоримым доказательством его вины.

Патовая ситуация со всех сторон.

– Ты меня понял, уродец?! Или мне вызвать Системную Полицию?

Ивес Ир’сан кивнул, сжав челюсть до хруста.

– Да, мэм. Прошу прощения, что нанёс вред вашей девочке. Не надо никакой полиции. Я уже ухожу и больше вашу семью не побеспокою.

Под взглядом, которым можно было бы прожечь дыру в корабельной обшивке, Ивес развернулся и стремительно зашагал прочь.

В груди Ир’сана клокотала буря эмоций, но среди раздражения и гнева на неадекватную мамашу цварг с удивлением обнаружил неясно откуда взявшееся восхищение. Эта женщина, несмотря на то, что считала его опасным, не побоялась встать грудью на защиту детей. Для Ивеса это шло вразрез с поведением его собственной матери, и на миг болезненное тепло разлилось под рёбрами.

Он направлялся к своему истребителю, припаркованному сразу за чертой города, и отклонился от маршрута лишь раз, завидев супермаркет по пути. Не обращая внимания на оборачивающихся прохожих и изумлённые шепотки, он свернул внутрь и быстро нашёл отдел настольных игр. На Захране люди производили вещи просто отвратительного качества, а потому Ивес, практически не глядя, взял самые дорогие шахматы – единственные импортированные с Танорга – и рванул на кассу. По дороге на глаза попался мясной отдел. «А им можно нарезать сосиски?» – всплыл вопрос рыжеволосой малышки в голове. Ивес взял к шахматам ещё и упаковку полуфабрикатов поприличнее. Вроде глупость, но рука сама потянулась.

– Отправить по адресу с курьерской доставкой можно? – спросил цварг, протягивая финансовый чип, и замер: на бейдже кассирши значилось «Кристина Соколова».

– Я шо, на постамат-курьера похожа?

Лениво чавкая жвачкой, девушка за прозрачной перегородкой сцапала чип и провела им посчитывателю. Лишь когда на терминале отразилась надпись «оплата получена», она рассмотрела эмблему Межгалактического Банка и от изумления проглотила резинку, затем подняла взгляд на покупателя. Несмотря на недостатки клиента в виде рогов и фиолетовой кожи, кассирша тут же приосанилась и произнесла гораздо вежливее:

– Покупку там вон, за углом, отправить можно. Упаковочные материалы входят в стоимость пересылки.

Девушка аккуратно переложила шахматную доску и упаковку сосисок на ленту с оплаченными покупками, но цварг всё ещё стоял как вкопанный, глядя на неё.

– Нравлюсь? – игриво спросила кассирша.

Вначале она подумала, что ей протягивают стандартный «серый» чип от Захранского Банка. Сейчас же мысленно ожесточённо корила себя за то, что серый цвет спутала с серебряным. Против цваргов она ничего не имела, так как всегда считала, что кошелек говорит о гуманоиде больше, чем внешность. Рога, хвост – ерунда это всё, как и разница в менталитетах. Любая умная женщина сможет выдрессировать мужчину, будь то цварг или даже диковатый ларк, так, как ей надо. Внутри кассирши подобралась и напряглась охотница за состоятельным мужем.

– Нет, – искренне ответил Ивес. Он не умел читать мысли, но прекрасно ощутил всю бурю неприятных эмоций очередной представительницы женского пола, заметил взгляд на финансовый чип, а потому добавил: – Мне вообще девушки не нравятся. Простите, а вы Кристина?

Как и следовало ожидать, после этого ответа дрессировщица мужчин успокоилась. Всё-таки одно дело – укротить тигра, а другое – заставить хищника полюбить щипать травку вместо мяса.

– Я – нет. – Она фыркнула. – Пришлось надеть халат одной шалавы. Умотала по мужикам, небось, а мне тут смены за неё работай!

Ивес прислушался к ощущениям. Не врёт.

Он задумчиво кивнул и вышел из магазина. Лейтенант отправил оба подарка Лёве, вписывая адрес в карточку отправки на автомате, а затем прыгнул в «Ястреба» и ввёл назначение КС-700.

– Что же, Кристина Соколова, пора нам серьёзно поговорить, почему ты устроила весь этот цирк и зачем действительно пробралась на станцию, – пробормотал он, выходя из атмосферы Захрана.

Глава 12. Наказание

Кристина Соколова

Перед тем как уйти в душ, Дени махнула в сторону «Умного Дома»: «Верни перегородки, как было задумано изначально. Пока ты здесь, Крис, так будет удобнее».

Как пользоваться шварховой панелью управления, она не объяснила, и я взмокла, пока таки смогла опустить из потолка искусственную стенку, отгораживающую спальню цваргини. Теперь я стояла на затёкших ногах и тщетно пыталась «вырастить» вторую ст