Громкая тишина

Глава 1. Мэриан Ллойд

Спортивный комплекс «Олимпик Парк» выглядел точь-в-точь как филиал ада на открытом воздухе. Тридцать пять градусов в тени, которой здесь попросту не существовало. А в расплавленном асфальте я боялась оставить каблуки любимых босоножек.

Поправив очки, я привычным движением включила фронтальную камеру.

— Приветики, мои хорошие! — Бессознательно я заговорила высоким голосом. — Я уже в Лейкпорте, где через десять дней начинается летняя Универсиада! Да-да, ваша Эм, которая считает подъем по лестнице на второй этаж кардиотренировкой, а из спорта во мне только шоколадка «Риттер Спорт», почти на целый месяц становится спортивным обозревателем. По документам я аккредитованная пресса, а по жизни — прошла отбор в программе для студентов-журналистов! Буду рассказывать вам самые горячие новости из мира ракеток и клюшек. Ставьте огонечки, если ждете от меня что-то интересное!

Нажав кнопку, я завершила запись сторис, проверила макияж и тяжело вздохнула.

— Ну, Мэриан Ллойд, — пробормотала я себе под нос, запихивая телефон в задний карман льняных брюк. — Ты хотела писать о высоком? Ну здесь определенно будут высокие парни и прыжки в высоту!

Вообще, мне не на что жаловаться: программа обучения была очень классная и всего несколько студентов со всей страны получили возможность работать и учиться наравне с профессионалами. Конечно, существовал еще целый пресс-центр, но мне выдали допуск ко всем мероприятиям и отсыпали чуть больше возможностей. Но придется совмещать сдачу статей и съемки для блога.

Мой куратор, мистер Хиггинс, был профессионалом старой школы. Он искренне верил, что журналистика должна быть жесткой, без сантиментов. Перо как кинжал. Мой же блог, между прочим, на полмиллиона подписчиков, он считал ерундой и пустой тратой времени.

«Ллойд, настоящий журналист не кривляется на камеру и, тем более, не рекламирует шмотки», — прорычал он вчера, подписывая мне документы.

Хотя, вообще-то, я рассказывала о важных событиях в мире искусства, культуры и моды.

«Иди к спортсменам! Там драматичное преодоление себя. Принеси мне историю, от которой читатели разрыдаются!»

Ладно, Хиггинс. Будет тебе драма!

Пройдя из зоны корпусов олимпийской деревни, где уже разместили прибывших атлетов, я попала к спортивным объектам. И сразу поняла, что мои шпильки здесь лишние. Надевать надо было кроссовки. Но не возвращаться же из-за этой мелочи в номер! Я настырно пошла вперед, поклявшись с завтрашнего дня собирать только спортивные образы.

Вокруг царило оживление, будущие чемпионы уже начали свои тренировки. Я знала, что некоторые приехали за месяц, чтобы привыкнуть к полю и подготовиться.

Сверяться с картой было лень, поэтому я шла на звук. Справа орали так, будто кого-то убивали. Наверное, футбол или регби. Слева раздавалось эхо свистков, значит, там бассейн. Сразу нет — от влажности мои волосы завьются, и я не люблю запах хлорки. Хотя потом я все равно зайду поболеть за Этана, да и интервью надо будет у него взять. В отличие от Хиггинса он больше обрадуется сторис в блоге, чем публикации в газете.

А вот прямо по курсу за аллеей высоких кипарисов царила подозрительная тишина.

Если указатель не врал, то там проводили стрельбу из лука.

О, это мне подходит. Лук — это стильно. Это Китнисс Эвердин, Леголас и Робин Гуд. Благородно, красиво и, главное, тихо. Можно записать интервью, не перекрикивая толпу фанатов, и не быть обрызганной сомнительной водой.

Сектор для стрельбы напоминал поле для гольфа, только вместо лунок вдали виднелись разноцветные мишени. На одной линии стояло человек десять. Они замерли, как восковые статуи в музее мадам Тюссо, только эти фигуры были куда более подтянутыми. И мне открывался прекрасный вид сзади.

Я достала телефон. Контент сам себя не снимет.

— Так, ребята, мы в святая святых, — зашептала я, стараясь не шуметь гравием. — Смотрите, какая атмосфера. Тишина такая, что слышно, как шуршат листья, растет трава и летит стрела.

Взгляд скользнул по ряду спин и остановился. О. Мой. Бог.

На последней позиции стоял экземпляр, явно заслуживающий отдельного поста в блоге. Широкие плечи, обтянутые темно-синей футболкой поло, мощные руки, на которых вздувались вены, когда он поднимал свой футуристический черный лук. На спине белела надпись: «Р. Бэр».

— Бэр… Медведь, — хмыкнула я, приближая зум. — Ну, привет, Мишка! Надеюсь, ты не спишь в берлоге. И не сосешь лапу.

Парень был великолепен в своей сосредоточенности. Брюнет в кепке козырьком назад. Никаких эмоций. Настоящая машина для уничтожения мишеней. Остальные лучники переминались с ноги на ногу, крутили шеями, что-то бормотали и отходили в сторону. Этот же стоял как вкопанный.

Может, это чутье журналиста, но я поняла, что мне нужен именно он. Ледяной принц с луком. Заголовок для статьи уже готов.

Я подошла ближе к ограничительной линии. Табличка «Тишина!» смотрела на меня с укором, но я же профессионал и имею право. Наверное. И я буду тихой, как мышка.

Бэр медленно поднял лук. Его левая рука вытянулась в струну, правая плавно потянула тетиву к лицу. Завораживающее зрелище. Я заметила, как напряглись мышцы на его предплечье. Господи, да этим луком можно, наверное, сбить спутники на орбите.

Он замер. Тетива коснулась его носа и губ. Выглядело так, будто Бэр перестал дышать.

«Идеальный момент подойти, пока он один», — подумала я. Ему явно скучно стоять так долго. Нужно разрядить обстановку.

Я подкралась почти вплотную к ограждению, оказавшись метрах в трех от него.

— Эй, — деликатно позвала я шепотом. — Мистер Медведь? А правда, что если промахнуться, то стрела долетит до парковки? А попадание снаряда в машину — это страховой случай?

Ответа не последовало. Он меня игнорирует? Серьезно?!

— Эй! — Я шагнула вперед и, чтобы привлечь его внимание, энергично взмахнула левой рукой.

Это стало большой ошибкой. Моя коллекция браслетов с шармами выдала свой лучший перезвон.

Дзынь!

В тишине стрельбища этот звук прозвучал как падение кастрюль по железной лестнице. С таким же успехом я могла сыграть соло на электрогитаре. Локоть парня чуть-чуть дернулся, его палец соскользнул с тетивы на долю секунды раньше, чем нужно.

Твинг!

Стрела сорвалась и с противным жужжащим звуком вонзилась в самый край мишени, почти в траву. Красный флажок в руках мужика в черном взметнулся вверх.

Над полем повисла неприятная тишина.

Бэр очень медленно наклонил лук. Его плечи поднялись и опустились, будто загоняя внутрь настоящего медведя. Он повернулся, а я сглотнула. Глаза у него были зеленые. Но не цвета весенней травки, а скорее как бутылочное стекло, разбитое об стену бара или чью-то голову. Разгневанный зверь уставился прямо на меня.

— Ой, — сказала я, и мой голос прозвучал предательски пискляво. — Мимо? Ну, с кем не бывает. Ветер, наверное?

Он снял кепку, провел рукой по темным взъерошенным волосам и сделал шаг ко мне. Я инстинктивно попятилась, наткнувшись на ограждение.

— Кто ты такая? — пугающе спокойно спросил он. Его голос звучал низко и ровно, как гул трансформатора, и создавал ощущение такой же опасности.

— М-Мэри, — представилась я и, пытаясь вернуть свою фирменную уверенность, широко улыбнулась. Это всегда работало с обычными людьми. — Мэриан Ллойд. Журналистка и блогер. Канал «Ван Гог бы лайкнул», может быть, слышал или читал?

Он посмотрел на бейдж на груди с надписью пресса, потом на браслеты, затем снова в мои глаза. В его взгляде читалось такое глубокое презрение, что мне захотелось спрятаться или убежать подальше от него. Даже в бассейн.

— Журналистка, — повторил он, будто пробуя слово на вкус и выплевывая его. — А я думал, что Эсмеральда с тамбурином пожаловала на выступление.

— Прошу прощения? — возмутилась я. — Вообще-то, это серебро! И я здесь работаю.

— Работаешь? — Он шагнул ближе, нависая надо мной. — Тебе повезло, что это только тренировка, а то ты стоила бы мне десяти очков в квалификации. Ты хоть понимаешь, что могла натворить, блогерка?

— Да ладно тебе, — нервно хихикнула я, поправляя браслет. — Ну, стрельнешь еще раз. У тебя там полный колчан этих палок.

Вокруг нас начали собираться люди. Другие лучники снимали наушники, их седой тренер, похожий на шарпея, уже спешил к нам.

Ричард Бэр наклонился к самому моему лицу. Я даже разглядела темные крапинки в его зеленых глазах.

— Это не палки, — прошипел он. — А это не Диснейленд. Здесь люди пашут годами ради одного выстрела. А потом приходит разукрашенная принцесска с погремушками и думает, что мир вращается вокруг нее.

— Эй! — вспыхнула я. — Я не принцесска! И хотела написать про тебя хороший материал! Популяризировать твой скучный спорт!

— Сделай одолжение, — отвернулся он, подхватывая свой лук. — Популяризируй керлинг или шашки. А от меня и от моего скучного спорта держись подальше.

— Да как ты смеешь!

— Если увижу тебя ближе, чем на сто метров во время финала, то специально мишень перепутаю.

Бросив еще один уничтожающий взгляд на меня, он зашагал прочь. Его спина была красноречивее любого среднего пальца. Я осталась стоять с открытым ртом и чувствуя, как лицо заливает предательский румянец. Меня только что, на глазах у дюжины незнакомцев, назвал принцесской какой-то наглый спортсмен!

Вокруг уже начали шептаться, а парень в оранжевой футболке волонтера громко хихикнул в кулак. Девушка с длинной косой сочувственно покачала головой, но в ее глазах тоже плясали смешинки. Какое позорище.

— Ричард Бэр — гений, но ему сложно с людьми, — попытался меня успокоить парень в форме сборной, на груди было написано: «Д. Холт». — Мы вместе стреляли два года назад на Национальном. Не дави на него, лучше напиши о его таланте, а не о слухах, которые распускает этот идиот Кевин Ван. Рич заслуживает золота.

— Слухи? — заинтересованно спросила я и попыталась угадать его имя по первой букве. — Простите... Девид?

— Дерек. Дерек Холт. Я не буду пересказывать гадости, даже если попросит такая красивая девушка. Ричард настоящий чемпион.

— Ну, — громко фыркнула я, пытаясь сохранить остатки достоинства и поправляя солнцезащитные очки. — Надеюсь, меткость у него по жизни лучше, чем манеры.

Гордо взмахнув волосами, я развернулась и почти врезалась в мужчину, похожего на старого моржа.

— Мисс Ллойд? — прохрипел он прокуренным голосом. На его груди болтался бейдж: «Главный тренер Г. Уилсон».

— Да, это я, — натянула я профессиональную улыбку. — Простите за небольшое недоразумение. Я просто хотела добавить вашим подопечным немного медийности. Знаете, в наше время без этого никуда.

Уилсон прищурился, оглядев меня с головы до пят и задержавшись на звенящем запястье.

— Медийности, говорите? — переспросил он. — Мисс, вы только что сбили настрой нашему первому номеру. Ричард Бэр — главная надежда на золото. Парень работает как швейцарские часы, а вы туда песка сыпанули.

— Да бросьте! — фыркнула я. — Если один звоночек может его сломать, то как он будет выступать на Универсиаде? Там же ревут трибуны!

— В стрельбе из лука трибуны молчат, — отрезал Уилсон. — Это вам не примитивный футбол. Здесь слышно, как муха летит. И, поверьте, ваш оркестр сейчас прозвучал намного громче мухи. Но…

Неожиданно он замолчал, потер подбородок и снова посмотрел на меня, но уже с каким-то странным интересом. В его взгляде мелькнул хитрый огонек.

— Но вы правы, мисс Ллойд. Встряска нам не помешает. Стрельба из лука мало кому интересна, а «Голодные игры» уже не так популярны. Федерация урезает бюджеты, спонсоры уходят к баскетболистам. Нам нужно лицо и история.

Я насторожилась.

— И что вы предлагаете? Оплатить мне курсы молчания?

— Нет, — улыбнулся Уилсон, и его лицо стало походить на печеное яблоко. — Я предлагаю вам сделку. Дам вам эксклюзивный доступ к личным тренировкам и к быту команды. Получите свою медийность.

У меня загорелись глаза. Эксклюзив с фаворитом Универсиады! Хиггинс будет в восторге, а подписчики получат классный контент.

— С Бэром? — уточнила я.

— Именно с ним. Ричарду полезно закалять нервы, — хмыкнул тренер. — Он слишком закрытый. Считайте это частью психологической подготовки, будете его личным раздражителем. Если Бэр научится попадать в десятку под ваш звон и болтовню, то на финале никакая нервозность его не возьмет.

— То есть я буду тренажером стрессоустойчивости? — приподняла бровь я. Звучало двусмысленно и немного обидно, но чертовски перспективно.

— Вы будете своего рода музой, — подмигнул Уилсон. — Ну так что? Беретесь? Или боитесь нашего медведя?

Я посмотрела в сторону здания, где скрылся Бэр. Милый, ты не представляешь, с кем связался. Захочу и сделаю из тебя звезду, даже если ты будешь рычать на меня каждый день. И заодно докажу, что блогер — это профессия.

Решив все для себя, я протянула ладонь тренеру, браслеты торжествующе звякнули.

— По рукам! Готовьте валерьянку для вашего номера один.

Глава 2. Мэриан Ллойд

Остальную часть дня я провела за работой, побывала на пресс-конференции у пловцов. Скука смертная. После попила кофе с Этаном и сообщила Хиггинсу о договоре с лучниками.

А вечером, когда жара немного спала, сменившись душной влажностью, я решила устроить себе заслуженный отдых. И не только я одна. Олимпийская деревня превратилась в гигантский муравейник. Спортсмены, волонтеры и журналисты стекались к центральному фудкорту под открытым небом. Играла музыка и пахло жареным мясом.

Заказав себе огромный салат с креветками и сладкий лимонад, я нашла свободный столик подальше от колонок и достала смартфон. Нужно было смонтировать видео сегодняшнего инцидента. Я ведь не выключила запись, и камера моего телефона все сняла.

Клацнув по файлу, я быстро просмотрела эту несчастную минуту. Может, я и правда зря полезла под руку…

На стоп-кадре Бэр выглядел устрашающе.

«Кошмар лучника: Мэриан Ллойд против тишины», — напечатала я заголовок, хихикая. Нет, слишком провокационно, лучше «Как я сорвала тренировку будущему чемпиону. Честное признание». Вот так идеально.

Быстро написав текст, я опубликовала пост и с удовольствием наблюдала, как росло количество сердечек. Большая тень упала на мой стол, и раздался знакомый голос, абсолютно лишенный юмора.

— Если ты это выложишь, то я подам в суд за использование моего изображения без согласия.

Я медленно подняла голову. Ричард Бэр стоял передо мной, скрестив руки на груди. Он сменил форму на простые джинсы и серую футболку, но выглядел все так же внушительно. Кепки не было, и я разглядела крошечный шрам на виске.

— О, привет, Робин Гуд! — мило улыбаясь, я заблокировала телефон. — Поздно, да и я снимала еще и себя. А ты следишь за мной? Или пришел извиниться за хамство?

— Предупредить. — Отодвинув стул, он сел напротив. — Уилсон сказал, что дал тебе полный доступ в нашу зону.

— Ага, — довольно кивнула я, отпивая лимонад через трубочку. — Теперь мы коллеги. Или напарники? Как тебе больше нравится?

— Никак, — отрезал он. — Ты заноза, которую мне навязали.

Ричард говорил спокойно, но я чувствовала его раздражение.

— Слушай, Бэр. Я понимаю, ты весь такой серьезный, спорт — это жизнь, бла-бла-бла. Но давай начистоту: без прессы ты — никто. Твои медали покроются пылью в шкафу, а через день о тебе забудут. Я же предлагаю шанс. Люди любят героев.

— Мне не нужна любовь людей, которые лайкают котиков и чьи-то задницы, пусть даже красивые, — прищурился он. — Мне нужна золотая медаль. А ты мешаешь работать, Ллойд. Просто стой в углу и делай свои селфи без звука.

— Ах так? — подалась я вперед, почти коснувшись грудью столешницы. — Значит, считаешь, что моя работа не важна?!

— Хуже, — усмехнулся он, и эта усмешка сделала его лицо невероятно привлекательным, что взбесило меня еще больше. — Ты пустышка.

— А ты зануда! — выпалила я. — И сноб. Спорим, у тебя всего два подписчика? Твои мама и бабушка.

Ричард закатил глаза.

— У меня нет времени на ерунду, я не веду соцсети.

— Это не ерунда, а современный мир! Сейчас без этого никуда! — Разблокировав телефон, я подсунула ему экран под нос. — Вот, смотри! У меня полмиллиона подписчиков, и это больше, чем твоих болельщиков.

— Но зачем это нужно?

— Они переживают, смеются и плачут вместе со мной. Я показываю им свою жизнь, а что показываешь ты? Идеальную осанку?

Он скептически замолчал, глядя на мелькающие комментарии под постом.

— Какой красавчик с луком, кто это? — Я прочитала последнее сообщение вслух и победно уставилась на него. — Видишь? Им интересно! И ты им интересен. Твой тренер прав: я — ваш золотой билет!

Ричард вздохнул, и в этом вздохе прозвучала вся тяжесть мира.

— Ллойд, — сказал он устало. — Ты можешь снимать, писать и делать что хочешь. Только одно условие.

— Какое? — насторожилась я.

— Не трогай меня и не подходи ближе, чем на два метра. И, ради всего святого, — указал он взглядом на мою руку. — Сними эти чертовы бубенцы, когда я на рубеже.

Я инстинктивно прикрыла браслеты ладонью.

— Они приносят удачу!

— А мне они приносят мигрень.

Мы смотрели друг на друга не мигая пару секунд. Искра была, но пока это была искра двух камней, ударившихся с размаху.

— Ладно, — протянула я. — Договорились. Два метра. И я заматываю браслеты скотчем во время твоей стрельбы. Но взамен…

— Что? — напрягся он.

— Ты дашь мне нормальное интервью. Не «да-нет-не знаю», а разговор. О жизни или о том, почему ты такой бука.

— Подумаю, — недовольно пробурчал Бэр, как типичный бука.

— И научишь меня стрелять.

Ричард поперхнулся воздухом и удивленно вытаращился на меня.

— Научить тебя стрелять? Ты себя видела? Ты же себе нос отстрелишь.

— А ты волнуешься за мой нос? Мило, — подмигнула я. — Это часть сделки, Бэр. Хочешь тишины — плати экшеном.

Он помолчал, разглядывая меня так, будто раздумывал, а не прикопать ли мое тело под ближайшим кустом.

— Один урок, — наконец буркнул он, вставая из-за стола. — Завтра. Если выживешь, то получишь интервью.

— И замуж позовешь? — не удержалась от ехидного вопроса я.

— Ллойд, не наглей! — Он уже отвернулся, но я готова была поклясться, что уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. — До завтра. И без опозданий, у меня тренировка в семь утра.

— В семь?! — ужаснулась я его спине. — Это же ночь!

Ричард не соизволил даже обернуться.

— Ладно, Леголас, — крикнула я. — Первый раунд за тобой. Но война только начинается!

Бэр махнул рукой, растворяясь в толпе.

Как только он исчез из виду, а я занялась листанием ленты друзей, как на телефоне звякнуло уведомление. Прилетел новый комментарий от пользователя Тихий_Охотник: «Оставь лучника в покое, идиотка. Спорт не для тебя».

Я нахмурилась. Хейтеры были всегда, но этот звучал злее обычного. Пожав плечами, я заблокировала пользователя. Ерунда! У меня завтра свидание с луком и с самым вредным мужчиной на этой Универсиаде. Жизнь определенно становилась интереснее, а я предчувствовала успех. Напишу хорошую статью и всем докажу, что из меня получится отличная журналистка.

Глава 3. Ричард Бэр

Обычно весь мир просыпался медленно и неохотно, для большинства людей утро начиналось с проклятий в адрес будильника. А первые пятнадцать минут они тратили на торг и лежание лицом в подушку. Но я спортсмен, и у меня всегда было все по-другому.

Ежедневный подъем в пять тридцать, ледяной душ, окончательно убивающий сон, и черный кофе. Без сахара, молока и дурацких сиропов, названия которых звучат как десерты в ресторане для фей. Я вообще не люблю все эти украшательства и лишнюю суету. Только четкость и лаконичность. Потом пробежка и небольшая разминка, опять душ, и в семь утра я уже начинал тренироваться. Чтобы к обеду закончить и не стоять под палящим солнцем.

Вот и сейчас я шел к тренировочному полю «Олимпик Парка». Лейкпорт в этот час был даже терпим, асфальт остыл за ночь, а воздух не дрожал от марева. Время полной тишины.

В стрельбе из лука тишина — это важно. Одно из важных условий удачного выстрела. Тот момент между ударом сердца и спуском тетивы, когда вселенная сжимается до размера желтого круга диаметром двенадцать сантиметров на расстоянии семидесяти метров. В этом туннеле нет места сомнениям, страхам, и уж точно нет места болтливым блогершам с серебряными бубенцами на запястье.

Мэриан Ллойд.

Я поморщился. Ее имя застряло у меня в голове, как заноза под кожей. Пока не болит, но уже ноет и не забывается. Вчера она стоила мне идеальной серии. Я видел ролик с ее идиотским репортажем, который мне скинул Уилсон с подписью: «Привыкай, сынок. Это твоя новая реальность». Я посмотрел три секунды и закрыл. Но потом все равно открыл и досмотрел до конца. Раз пять.

В видео она выглядела ярко и как нереалистичная картинка из журнала: синие глаза, копна каштановых волос и улыбка на пол-лица. И эти браслеты. Чертовы браслеты, звенящие при каждом движении руки. Кто вообще носит на себе килограмм серебра в тридцатиградусную жару?

«Она просто шум, — напомнил я себе, шагая вперед. — Белый шум. Ты умеешь отключаться от ветра и дождя. От людей на трибуне. Отключишься и от нее».

Но глубоко внутри, с ее появлением в моей жизни, шевельнулось неприятное чувство. Мэриан назвала меня занудой. И попала в яблочко! Ведь я действительно презирал все, что она олицетворяла: поверхностность, жизнь напоказ, зависимость от лайков незнакомцев. Мой лук, тренировки и медали — это все настоящее, в отличие от ее постов. В этом я был полностью уверен.

Но я уже пообещал Уилсону. И, что хуже, умудрился пообещать ей урок стрельбы. Зачем? Я сам этого не понимал. Часы показали без пятнадцати семь. Я, как всегда, пришел на стрельбище первым. Так и должно быть. Порядок.

Достав из кейса свой лук, я улыбнулся. Сборка лука для спортсмена сродни медитации. Все нужно делать четко и по очереди: прикрутить плечи к рукоятке, надеть тетиву, проверить базу, добавить стабилизаторы — длинный центральный, два боковых, повесить прицел. Каждый щелчок и движение отточены годами. Руки сами делают, а мозг в это время расслаблен.

Нагрудник я затянул потуже, чтобы ткань футболки не цепляла тетиву. На пальцы правой руки — кожаные напальчники, а на левое предплечье — крагу. Она была уже старой и потертой, принявшей идеальную форму. Уилсон предлагал новую, но лучники суеверны, и я не исключение. Эта кожа помнила мои победы.

Выйдя на рубеж, я вставил стрелу и поднял лук. Вдох. Плечи опустил, а лопатки свел. Тяга. Короткий щелчок кликер. Выстрел.

Стрела вошла точно в Х — самый центр десятки. Идеально.

— Неплохо для начала, — прохрипел сзади Уилсон. — Но ты напряжен, правое плечо пошло вверх.

Я опустил лук и обернулся. Тренер жевал зубочистку, щурясь на утреннее солнце.

— Я не напряжен, — соврал я.

— Конечно, а я маленькая гимнастка, — хмыкнул он.

Но как только я натянул тетиву, как Уилсон неожиданно спросил:

— Ждешь свою подружку?

— Она мне не подружка, — быстро ответил я. — Ллойд — это ваш эксперимент по уничтожению моей нервной системы. Меня никто не спрашивал.

Тренер проигнорировал мои слова и продолжил как ни в чем не бывало, глядя на часы.

— Твоя подружка опаздывает. Семь ноль три, непунктуально.

От его слов я почувствовал странное злорадное удовлетворение.

— Она не придет. Такие, как Ллойд, встают к обеду, заказывают тост с авокадо и пишут пост о том, как тяжело просыпаться.

— Спорим? — подмигнул Уилсон.

Я открыл рот, чтобы принять пари, но тут услышал стук каблуков по гравию. Кто вообще приходит на стрельбище на каблуках? И появился сладкий запах. Ванильно-кофейный аромат, который перебивал запах травы за десять метров вокруг.

— Я здесь! Я проснулась! — раздался запыхавшийся голос.

Медленно повернувшись на голос, я не смог сдержать тихий стон. Мэриан Ллойд выглядела так, будто сбежала с очередной обложки журнала. Слишком короткие шорты для спорта, распахнутая рубашка, накинутая на топ, и огромные очки. В одной руке она сжимала стаканчик с кофе, а в другой — телефон.

— Уже пять минут, — сказал я не здороваясь. — Ты опоздала. Тренировка окончена.

Мэриан остановилась, перевела дух и стянула очки, открывая свои невозможные синие глаза. Под ними залегли тени — видимо, встать в такую рань для нее действительно было подвигом.

— Эй, полегче, Бэр! — возмутилась она. — Я заблудилась. Все ваши сектора выглядят одинаково. И вообще, пять минут не опоздание.

Она подошла ближе, и я невольно напрягся.

— Ты обещал урок, — напомнила девушка, делая глоток кофе. — И вот я здесь. Жертва принесена. Даже не накрасилась толком.

Я скептически осмотрел ее лицо. Если это называется «не накрасилась», то я боюсь представить парадный вариант. Но, надо признать, Ллойд была очень симпатичной. И веснушки на носу, которые она не успела сегодня замазать, делали ее настоящей. Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать эту мысль.

— Условие, — напомнил я, кивнув на ее руку.

Картинно вздохнув, Мэриан поставила кофе на скамейку.

— Ты деспот, Леголас! — Ллойд полезла в свою сумку и, достав моток широкого малярного скотча, гордо заявила: — Я подготовилась!

Мэри вытянула левую руку. Браслеты жалобно звякнули в последний раз, прежде чем она начала безжалостно заматывать их бумажной лентой. Выглядело это ужасно — как гипс на полруки, но оказалось эффективно.

— Доволен? — подняв замотанное запястье, помахала она перед моим лицом. — Теперь я похожа на мумию. Все ради тебя, между прочим.

Я не сдержал усмешки. Это была очень короткая, почти неприметная усмешка, но Мэриан ее заметила.

— Ага! Ты улыбнулся! Я видела! — Она торжествующе ткнула в меня пальцем.

— Это был спазм лицевой мышцы, — отрезал я. — Пойдем.

Мы подошли к линии огня. Специально для нее я заранее подготовил учебный лук — простую деревянную классику с силой натяжения всего в шесть килограмм. Для меня игрушка, а для нее же первый шаг в ад.

— Это что за палка? — разочарованно протянула Мэри. — А где твой? Тот черный, крутой, с колесиками и прицелами?

— Тот черный и крутой весит больше, чем твоя сумочка, а сила натяжения у него двадцать два килограмма, — спокойно пояснил я. — Если ты попробуешь его натянуть, ты порвешь мышцы спины, вывихнешь плечо, и мне придется везти тебя в травмпункт. А у меня по плану стрельба на семьдесят метров. Так что бери этот.

Она надула пухлые губы, но лук взяла.

— Ладно. Что делать?

— Встань боком к мишени. Ноги на ширине плеч, а левое плечо смотрит в центр щита.

Девушка встала, но неправильно. Слишком выгнула спину, отклячила бедро, будто позировала для фото.

— Ллойд, — вздохнул я. — Мы не на подиуме. Спину ровно, и убери прогиб в пояснице. Вес равномерно на обе ноги.

Она попыталась, но все равно стояла неустойчиво.

— Не могу объяснить словами, — пробормотал я. — Можно поправлю?

— Трогай, — легкомысленно разрешила она. — Только без рук. Ой, то есть… ну ты понял.

Я подошел к ней сзади и положил ладони ей на плечи. Тот самый ванильный аромат ударил в ноздри сильнее, и это сбивало с толку. На стрельбище должно пахнуть травой и воском, а не кондитерской.

— Расслабься, — скомандовал я, чувствуя, как она напряглась от моего прикосновения. — Опусти плечи. Вот так.

Я надавил на ее трапеции, заставляя опустить плечи вниз. Затем слегка развернул корпус.

— Подними левую руку. Держи лук, но не сжимай сильно рукоятку, она не убежит. Пальцы расслаблены. Упор вот в эту точку ладони.

Взяв ее кисть в свою, я показал правильное положение.

— Вот сюда, — повторил еще раз я, нажимая большим пальцем на центр ее ладони. — Рукоятка должна упираться в кость большого пальца. Не в подушечки. Иначе будет больно, и стрела улетит в кусты.

— Ай, — пискнула Мэри, хотя я едва нажал. — Поняла. У меня там линия жизни проходит. Не порвешь карму?

— Твоя карма уже пострадала, когда ты надела эти каблуки на стрельбище, — хмыкнул я, отпустив ее руку и отойдя на шаг, чтобы увидеть всю стойку целиком. — Ладно. Поднимай правую.

Она неловко подняла правую руку с натянутой тетивой. Лук был слабый, но для новичка и это чрезмерная нагрузка.

— Локоть вверх, — скомандовал я. — Больше. Выше, Ллойд! Локоть должен быть на одной линии со стрелой. Представь, что у тебя за спиной стена и ты прижимаешься к ней обоими локтями.

Мэри искренне старалась, щеки покраснели от напряжения, и, забывшись, она закусила край нижней губы. Это было забавно, и даже немного мило. Все ее позерство слетело, осталась только искренняя попытка доказать мне, что она не зря сюда приперлась.

— Тяни, — сказал я. — К подбородку, а пальцы — под челюсть. Костяшка большого пальца упирается в угол челюсти.

— Я сейчас себе зубы выбью, — прошипела она, дрожа всем телом.

— Не выбьешь, если будешь слушаться, — тихо проговорил я, опять подойдя к ней вплотную сзади.

Положил одну руку ей на правое плечо, а другую — на левый локоть, выправляя линию. В этот момент мы стояли так близко, что я чувствовал ее тепло, а пушистые волосы щекотали мне лицо. Я нарушал свое же правило про два метра... Но сейчас я тренер, и поступаю правильно.

— Спиной тяни, — прошептал я ей прямо в затылок, стараясь говорить строго. — Лопатки своди, а позвоночник должен быть прямой. Чувствуешь напряжение между лопатками?

— Чувствую, что сейчас умру, — отчаянно выдохнула она. — Можно уже стрелять?

Я посмотрел на мишень: огромный цветной щит всего в десяти метрах. Промазать по нему сейчас почти невозможно.

— Целься по стреле, — разрешил я, отступая на шаг назад. — Плавно отпускай пальцы.

Мэри сразу же нарушила все, что я сказал. Она зажмурилась и резко разжала пальцы.

Твинг!

Тетива хлестнула ее по предплечью, а стрела полетела в сторону мишени. В самый низ, в белую зону, почти в землю.

— А-а-а-а-а! — вскрикнула Мэриан, хватаясь за руку. — Бэр! Ты меня покалечил!

На ее предплечье мгновенно надувался красный рубец от удара тетивы.

— Ты сама зажмурилась и дернула рукой, — спокойно констатировал я, хотя внутри кольнула совесть, надо было надеть на нее защиту. — И я говорил: не сжимай рукоятку. Ты ее сжала, тетива пошла по руке.

Я подошел к ней. Она потирала место удара, а на глазах появились слезы.

— Больно? — спросил я уже мягче.

— Адски! — всхлипнула Мэри. — Как будто плеткой ударили! Это твой хваленый спорт? Садомазохизм какой-то!

— Дай посмотрю, — осторожно взяв ее за запястье, я осмотрел кожу.

Мэриан продолжала кукситься, резко захотелось подуть на красную кожу или поцеловать, как мама в детстве делала.

— Ничего страшного, — сказал я, хотя понимал, что для изнеженной блогерши это трагедия. — Лед приложишь, через пару дней синяк пройдет. Зато теперь ты настоящий лучник, тебя поцеловала тетива. Можно сказать, что прошла боевое крещение.

Она подняла на меня свои мокрые синие глазищи. Тушь немного размазалась.

— Поцеловала? — переспросила она с дрожью в голосе. — У тебя странные представления о романтике, Бэр.

И тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы устроить истерику, вызвать скорую помощь и написать гневный пост, она вдруг рассмеялась.

— Черт, — сказала она, вытирая лицо свободной рукой. — Я выгляжу как панда.

Не сдержавшись, я тоже улыбнулся.

— Немного, но тебе идет.

— Ладно, — шмыгнула она носом. — Боевое крещение, говоришь? Значит, я теперь в клубе?

— В песочнице клуба, — поправил я. — Но начало положено.

Нехотя я отпустил ее руку, достал из рюкзака баллончик с заморозкой и эластичный бинт.

— Садись, — кивнул я на скамейку.

Мэри послушно села, и я пшикнул спреем на ушиб. Девушка зашипела, но не отдернула руку.

— Холодно, — пожаловалась она.

— Терпи. Ты же хотела экшена.

Забинтовав ей руку, я снял свою крагу и надел на нее. Обычно такие вещи не передаются, но я искренне пожалел Ллойд и очнулся когда уже застегивал крепление.

— Ричард, — вдруг сказала она тихо.

Не Бэр, не Мишка, не Леголас или не Робин Гуд. А Ричард.

Я замер внутри, но продолжал завязывать крепления.

— Мм?

— Почему ты ненавидишь журналистов и блогеров? И девушек? — вопрос прозвучал просто, без подковырки или провокации.

Закончив с крагой, я присел рядом. Солнце уже начало припекать, моя тренировка была сорвана окончательно, но я почему-то не злился.

— Я не ненавижу, — ответил я, глядя на свои руки. — Просто не доверяю. А девушек, вообще-то, люблю.

— Уже хорошо, — Мэри улыбнулась, но потом так же серьезно повторила вопрос. — А журналисты и блогеры чем не угодили?

— Долгая история. Не для первого свидания с луком.

— Но для интервью? — Она хитро прищурилась, к ней возвращалась ее настырность.

— Возможно, — уклончиво ответил я. — Если попадешь в желтое хотя бы один раз.

Мэриан посмотрела на мишень. Потом на забинтованную руку. Что-то прикинув в своей головушке, она перевела взгляд на меня. В ее глазах зажегся азарт. Тот самый, который я видел у чемпионов перед финальным выстрелом.

— Спорим? — сказала она. — Если попаду в желтое, то ты расскажешь мне все. И угостишь ужином. Не в столовой, а в нормальном месте.

— А если промажешь? — спросил я, зная, что шансов у нее ноль. Техника нулевая, а рука болит.

— Если промажу… — на секунду задумалась Мэри. — То я буду ходить на твои тренировки молча и без браслетов. Пока ты не выиграешь медаль.

Ставка была высокой. Девять дней тишины — это рай.

— Это если попадешь в красное. А если дальше? Например, в синее?

— Совсем отстану от тебя.

— По рукам, Ллойд, — протянул ладонь я, и она ответила на рукопожатие.

Потом поднялась и сама взяла лук, ее движения стали увереннее. Боль явно мешала, но девушка закусила губу и встала в стойку. Вспомнила сама про спину и выпрямилась. Неправильно подняла локоть, но зато очень старательно. Я смотрел на нее и видел неумелую, смешную и очень упрямую девчонку.

Она натянула тетиву и прищурилась. Секунда… две… три… Выстрел.

Стрела сорвалась, на этот раз без удара по руке, и полетела немного криво, виляя хвостом, но…

Шлеп!

Мы оба уставились на мишень.

Стрела торчала в синей зоне на пять часов. Совсем неблизко к десятке. Для первого раза с травмированной рукой — это был подвиг. Но спор есть спор.

Мэриан медленно опустила лук. Ее плечи поникли. Вся боевая стойка рассыпалась, превратившись обратно в позу расстроенной девушки в коротких шортах. Чересчур коротких шортах.

— Ну вот, — выдохнула она, глядя на мишень. — Прощай, эксклюзив и ужин. Здравствуй, обет молчания. Надеюсь, ты рад.

Я подошел к мишени, чтобы выдернуть стрелу. Она вошла глубоко, с усилием. Значит, натянула тетиву до конца, не схалтурила.

— Неплохо для начала, — признал я, возвращаясь к ней. — Но ты проиграла, Ллойд.

Она подняла на меня глаза. Из них пропало озорство, остались только усталость и разочарование.

— Знаю, — буркнула она, больше не глядя на меня. — И умею проигрывать. Неделя тишины и никаких браслетов на твоих тренировках. Не буду тебе мешать. Я держу слово.

Она начала разматывать скотч с левой руки. В утренней тишине звук отрываемой липкой ленты был неприятно громким. Под слоем бумаги и бинта показались серебряные украшения, впечатавшиеся в покрасневшую кожу.

Мэриан попыталась снять их самостоятельно, но вскоре протянула мне руку:

— Поможешь?

Я расстегнул застежки, касаясь нежной кожи на запястье. Сняв украшения, она сунула их в сумку.

— Все, — глухо сказала она. — Я пошла лед искать. Спасибо за урок, Бэр. Было познавательно.

Девушка развернулась и побрела к выходу с поля, прижимая больную руку к груди. Ее фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне огромного стадиона, что мне очень захотелось ее успокоить. Несколько секунд я боролся с этим порывом, но не сдержался.

— Ллойд! — окликнул я ее.

Она остановилась, но не обернулась.

— Хочешь добить, чемпион? Сказать, что я безнадежна?

Вздохнув, я потер переносицу. Зачем я это делаю? Уилсон меня убьет. Да я сам себя убью. Но продолжил говорить, закапывая себя.

— Приходи завтра. Ты можешь попробовать еще раз.

Мэри медленно повернулась. В глазах мелькнула слабая надежда и она переспросила.

— Серьезно? Уроки продолжаются?

— Да, — подошел я к ней. — Ты же хотела научиться стрелять. К тому же ты мне должна неделю молчания на тренировках. Считай это авансом за хорошее поведение.

— Авансом! — хихикнула она. — Окей, босс. Но когда я научусь, то ты дашь мне интервью? Обещаешь?

— Да, — поморщился я. — И надень что-нибудь менее травмоопасное.

— Кроссовки? — Ллойд с сомнением посмотрела на свои ноги.

Я тоже загляделся на ее красивые ноги и добавил:

— И шорты подлиннее. Встречаемся в семь утра.

Она просияла так, будто выиграла Олимпиаду, а не тренировку с угрюмым спортсменом.

— В семь! Я не опоздаю, Бэр! — крикнула она, легко убегая к выходу.

Я остался стоять посреди поля смотря ей вслед. Солнце уже жарило вовсю.

— Идиот, — сказал я сам себе вслух. — Какой же ты идиот, Ричард.

Сзади раздалось негромкое покашливание. Я обернулся. Уилсон сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и улыбался во всю свою шарпейскую морду. Он явно все видел, все понял и теперь получал удовольствие от моих мучений.

— Ну что, Ромео, — ехидно протянул он. — Тренировку продолжим или тебе нужно время, чтобы уединиться и помечтать о Джульетте?

Закатив глаза, я пошел к своему луку. Любой ответ сейчас будет неправильным.

— Заткнитесь, тренер, — все-таки пробормотал я, не оборачиваясь к Уилсону. — Просто заткнитесь.

— Кажется, ты попал, парень, — хохотнул он мне в спину. — И на этот раз прямо в десятку.

Я поднял лук, вставил стрелу и плавно натянул тетиву, до упора и давая плечу развернуться. В голове было пусто и звонко, как в зале после соревнований, когда все разошлись.

Выстрел. Желтое.

Глава 4. Мэриан Ллойд

Когда мы заключали наш договор, я, наивная душа, представляла себе это совершенно иначе. В моей голове стрельба из лука выглядела как сцена из эльфийского кино: красиво стою в лучах рассветного солнца, ветер небрежно треплет мои волосы, пока я грациозно отпускаю тетиву и попадаю прямо в цель. А после чего мы с Ричардом пьем кофе, он оттаивает и раскрывает мне тайны своей мрачной души.

Реальность же оказалась похожа на курс молодого бойца. Без эльфов, кофе и даже лука.

Наше второе утро началось ровно в семь ноль-ноль. Из-за тумана с океана тренировочное поле было укрыто плотной, пробирающей до костей сыростью. Этакое неприятное одеяло, но которое нельзя было сбросить на пол. Я притащилась в своих новеньких кроссовках и дорогом спортивном костюме, который купила специально для этого случая.

Ричард уже разминался на поле.

— Доброе утро, — пробормотала я, обнимая себя и зябко переступая с ноги на ногу. — Где мой лук? Я всю ночь смотрела обучающие видео в интернете. Теперь я точно попаду в мишень.

Бэр медленно повернул ко мне голову и окинул долгим взглядом мой безупречный наряд. Его зеленые глаза в утренней серости оставались бесстрастными.

— Лук в кейсе, Ллойд. И останется там еще как минимум две тренировки.

— Почему? — возмутилась я.

— Твой пульс сейчас скачет оттого, что ты просто дошла от корпуса до поля. Мышцы деревянные от холода, а спина кривая потому, что ты целыми днями сутулишься над своим ноутбуком. В стрельбе из лука работают не кисти рук, а спина, кор и дыхание. Марш на беговую дорожку.

Я уставилась на него, абсолютно уверенная, что ослышалась.

— Куда? Бэр, мне не нужно сдавать нормативы по легкой атлетике. Я журналист, а не марафонец!

— Десять кругов по периметру поля. — Его голос стал чуточку жестче, отрезая любые пути к отступлению. — Для идеального выстрела нужен ритм сердца в шестьдесят ударов в минуту под нагрузкой. Если ты не можешь контролировать дыхание после легкой пробежки, дуги классического лука просто сломают тебе левое плечо от отдачи. Побежала.

Очень захотелось послать лучника к черту, развернуться и уйти досыпать в теплый номер.

Но я, стиснув зубы, круто развернулась на пятках и побежала.

Первые три круга я еще пыталась держать лицо и следить за осанкой. На пятом мои легкие начали гореть адским огнем, а новенькие кроссовки показались свинцовыми колодками. А Калифорнийский туман оседал на волосах противной моросью, макияж грозил капитулировать и стечь на щеки. Думаю, я стала похожа на страшного зомби из фильма. Ричард просто стоял на месте, изредка бросая взгляд на секундомер. Ни единого слова поддержки. Никаких «Давай, ты сможешь, Мэриан».

Когда я, тяжело дыша и спотыкаясь на ровном месте, закончила десятый круг и почти рухнула на мокрый газон, стараясь не выплюнуть собственные легкие на дорожку, он неторопливо подошел ко мне.

— Вставай. Самое время для планки. Укрепляем кор.

— Ты… садист… — прохрипела я, упираясь ладонями в колени и пытаясь поймать ртом воздух.

— Минута двадцать, Ллойд. Время пошло. Если провиснешь в пояснице, то добавлю еще тридцать секунд штрафа.

Началась изощренная пытка. Руки дрожали, а пот заливал глаза. Ричард возвышался надо мной тренировочным тираном, хладнокровно корректируя мою позу носком своего кроссовка, если животом я опускалась слишком низко к земле. Слов он не тратил, только тыкал в мои ошибки. За планкой последовали скручивания на пресс. Потом глубокие выпады и изматывающие вращения руками со специальными утяжелителями, чтобы разогреть плечевой пояс. Каждое упражнение перетекало в другое без отдыха или хотя бы небольшой паузы. Бэр молчал.

Я ненавидела его каждой клеточкой своего ноющего тела. Но самым обидным было то, что после часа этих физических издевательств он так и не дал мне в руки лук! И вместо красивого оружия вручил мне тугой медицинский жгут.

— Двадцать килограммов натяжения, которые тебе надо удержать тремя пальцами, — монотонно произнес Бэр, демонстрируя, как правильно растягивать резину перед грудью. — Работает не бицепс, а лопатки. Пока твои мышцы спины не поймут это движение и не запомнят его, лук ты больше не получишь. Тяни.

В итоге я тянула этот проклятый резиновый эспандер до тех пор, пока мои плечи не начало сводить мелкой судорогой.

— Отключи кисть. Работай только спиной.

— Я не могу отключить руку, Бэр! — огрызнулась я, с трудом удерживая рвущийся обратно эспандер. Еще чуть-чуть и я получу этой резинкой по лицу.

Молча обойдя меня со спины, он жестко ткнул меня прямо между лопаток, прощупывая мышцу через плотную ткань толстовки.

— Зажми мой палец. Раз, два, три. Тяни.

Психуя, я повиновалась давлению его руки. Мои мышцы взвыли от непривычной нагрузки, но тугая резина вдруг поддалась гораздо легче.

— Фиксация, — скомандовал он где-то над моим ухом. — Держи статику и дыши ровно. Не смей задерживать дыхание, иначе пульс взлетит.

Когда тренировка закончилась, я не могла поднять трясущиеся руки даже для того, чтобы перевязать растрепавшийся хвост. По ощущениям, меня переехал асфальтоукладчик. Несколько раз и с особым садизмом.

Ричард молча смотал резиновый жгут и убрал его в свой кейс. Он посмотрел на меня — взлохмаченную, с красными щеками, мокрую от пота, — и уголок его губ дрогнул в чем-то отдаленно похожем на пугающую полуулыбку.

— Завтра в семь, Ллойд, — коротко бросил он, легко закидывая тяжелый кейс на плечо. — И не смей опаздывать. Возможно, завтра я дам тебе подержать настоящую стрелу.

Растекшись по лавочке, я устало кивнула, сил даже ответить словами уже не было. Мое тело умоляло о горячей ванне с солью и многочасовом сне на мягком матрасе, но внутри появилось упрямое удовольствие. Сдаваться я не собиралась. Бэр еще пожалеет, что мучил меня! Ответит за все издевательства!

Глава 5. Ричард Бэр

Всю свою жизнь я выстраивал вокруг себя тишину. Чтобы ничего мне не мешало, возводил бетонные стены, стоя ментальный бункер. Мне так было проще. Мой мир состоял из ровного пульса в шестьдесят ударов в минуту, карбона, кевларовой тетивы и мишени на расстоянии семидесяти метров.

Мне потребовалось всего несколько встреч, чтобы понять: эта маленькая, звенящая шатенка с микрофоном способна разнести мой бункер в пыль. И я пока не мог определиться, нравится ли мне этот процесс.

Наше третье тренировочное утро началось, как всегда, ровно в семь.

Я разминался у кромки поля, когда услышал шаги. Мэриан Ллойд появилась из тумана, и я едва подавил желание прикрыть улыбку рукой. Она уже не выглядела так, словно собралась на фотосессию для обложки глянцевого журнала, но все равно оставалась безумно красивой.

Она хотела написать статью, а я согласился пустить ее на свой рубеж, но совсем не обещал, что это будет легко. Откровенно говоря, я планировал выгнать ее в первый же день, но пожалел и теперь упорно изматывал, рассчитывая, что эта милая девочка, привыкшая делать селфи, сломается через полчаса скучной рутины, развернется и оставит меня в покое.

— Доброе утро, Робин Гуд, — бодро заявила она, останавливаясь рядом со мной и зябко потирая плечи. — Сегодня опять десять кругов?

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд скользнул по ее лицу, по тонкой шее, по скрещенным на груди рукам. И указал не на ровный, подстриженный газон стадиона, а в сторону густого хвойного леса, примыкающего к границам Олимпийской деревни. — Десять километров по пересеченной местности. Тропа идет в гору. Разворачивайся и побежали.

Она уставилась на лес, потом на меня. В ее синих глазах плескалось искреннее возмущение.

— Бэр, ты в своем уме? Я журналистка. Я уже показала тебе свой максимум вчера! А лес — это грязь, корни и… медведи! Ты издеваешься?

— Я настраиваю твою кардиосистему, — сухо парировал я, разворачиваясь в сторону леса. — Если хочешь статью, то за мной. А если лежать в теплой постели — возвращайся в отель. Выбор за тобой, а я побежал.

Ничего больше не говоря, я перешел на легкую, размеренную трусцу, направляясь к деревьям. Я был абсолютно уверен, что не услышу шагов, и ждал звука удаляющихся кроссовок в сторону жилого сектора. Но через десять секунд позади меня раздался хруст веток и тяжелое, сбитое дыхание.

Тропа была сложной. Скользкие от росы корни деревьев, влажная земля, резкие подъемы. Я держал темп, при котором мой пульс оставался на идеальной отметке.

Где-то на третьем километре я понял, что она отстает. Ее дыхание превратилось в сиплый хрип, шаги стали тяжелыми. Я не оборачивался, но мой слух, натренированный на улавливание мельчайших звуков на рубеже, сейчас был полностью сфокусирован на девчонке позади меня. Ожидал, когда она скажет: «Хватит. Я сдаюсь», или слез, жалоб на испорченные белоснежные кроссовки, которые давно покрылись бурой грязью.

Но Мэриан молчала. Она просто сипела, спотыкалась, тихо ругалась себе под нос, но продолжала бежать. Неведомая сила заставила меня чуть-чуть, почти незаметно, сбавить темп. Так, чтобы она не потеряла мою фигуру из виду в утреннем тумане. Я сам не понимал, зачем это делаю. Мой план по изгнанию журналистки давал сбой из-за ее дурацкого, иррационального упрямства.

Когда мы вернулись на стартовую поляну, солнце только начало пробиваться сквозь тучи. Мэриан остановилась, согнулась пополам и уперлась ладонями в колени, судорожно глотая воздух. От ее глянцевого вида не осталось и следа. Хвост растрепался так, словно она дралась с дикой рысью. Ветровка была заляпана грязью от проехавшего мимо по луже технического квадроцикла. Тушь слегка размазалась под глазами.

Я стоял напротив, даже не запыхавшись, и хладнокровно изучал ее.

— Что, Ллойд? Эксклюзив больше не кажется такой привлекательной идеей?

Мэри медленно подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх, в ее глазах полыхала чистая ярость.

— Что… дальше… Бэр? — прохрипела она, вытирая грязь с пунцовой щеки тыльной стороной ладони, чем только размазала ее еще больше. — Мы… отжимаемся… на гвоздях?

Я чуть не поперхнулся. Внутри меня шевельнулось что-то, подозрительно похожее на восхищение.

— Планка, — коротко скомандовал я, пряча глаза за козырьком кепки. — На траве. Три подхода по минуте. Если провиснешь в пояснице — добавляю двадцать секунд.

И она легла в мокрый газон. Сначала рухнула, но потом поднялась. Третье утро превратилось в странную, безмолвную битву характеров. Я стал для нее безжалостным тренером и диктатором. Тираном, гоняющим Мэриан по лестницам стадиона и заставляющим делать изматывающие выпады, пока ее колени не начинали дрожать. Потом опять дал Мэриан резиновый эспандер и приказал тянуть его, имитируя натяжение тетивы.

— Работает спина, Ллойд, не руки! — раз за разом повторял я, стоя в метре от нее и наблюдая, как ее тонкие пальцы пытаются удержать толстую резину. — Раскрывай грудную клетку. Своди лопатки.

— У меня нет лопаток! — взорвалась она, швырнув эспандер под ноги. — Ты вытряс из меня все кости еще на пробежке! Я не могу тянуть эту чертову резину, у меня дрожат кисти! Ты просто издеваешься надо мной. Признай это, Бэр! Тебе нравится смотреть, как я страдаю.

Ее слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на нее смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю ее. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения, а синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. А еще она смешно морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная и злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своем блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая начать защищаться.

— Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаешься, — честно признался я.

А потом пошел дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Насквозь промокшая и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не мог продолжать ее мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл ее маленькие, заледеневшие ладони своими. Ее кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал ее пальцы чуть крепче, пытаясь их согреть.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник противно зазвонил в шесть утра. С трудом подавив в себе желание выбросить телефон в окно, я натянула одеяло на голову. Оказалось, что жизнь спортивного обозревателя — это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам. Но мое решение добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мерзнуть на пустом поле, до сих пор не укладывалось у меня в голове.

Собрав волю в кулак, я сползла с кровати. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под нее. Браслеты утром больше не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.

Наше пятое утро. Первое занятие закончилось синяком от хлестнувшей тетивы по предплечью, а Ричард запретил мне брать в руки стрелы, пока я не научусь держать равновесие. Второе и третье утро прошли в изматывающих тренировках, и я почти не помнила их. Еще и чуть не простыла, когда попала под дождь. Четвертое утро получилось самым скучным, у меня все болело, и поэтому я час стояла с легким тренировочным луком, натягивая пустую тетиву, пока не начали ныть мышцы спины, о существовании которых я даже не подозревала. Ричард тогда со мной почти не разговаривал. Он подходил, сухо командовал, что надо опустить плечо или поднять локоть выше.

Обычно после нудных утренних стояний с луком я возвращалась в отель, принимала горячий душ, переодевалась, красилась и шла работать. Моя жизнь кипела. Днем я окуналась в подготовку к Универсиаде, а официальная аккредитация давала мне доступ везде, и я выжимала из этого максимум.

Я ловила на интервью пловцов, вытягивала сенсации из тренеров по легкой атлетике, снимала репортажи о том, как гимнастки справляются с давлением. Редактор Хиггинс оставался доволен, я делала ролики не только для своего блога, но и наполняла сайт, также не забывала писать заметки.

Ричард закончил свою серию и, положив тяжелый карбоновый лук на подставку, подошел ко мне. Сегодня на нем была черная термоводолазка, обтягивающая так, что можно, не напрягая фантазию, пересчитать все кубики пресса. Я нервно сглотнула, отведя взгляд. Много занятий спортом явно шли ему на пользу.

— Твоя левая нога снова развернута не туда, — вместо доброго утра сказал он.

— Бэр, — опустив тренировочный лук, вздохнула я. — Уже второй день я стою с этой палкой. Мои пальцы в мозолях. Спина болит так, будто меня переехал каток. Может, мы перейдем к стрельбе? Пожалуйста! Я журналист, а не участник Голодных Игр. Мне нужно просто понять принцип для статьи!

Он остановился в полуметре от меня и нечитаемым взглядом посмотрел на мое покрасневшее лицо в обрамлении растрепанных волос. Я думала, он снова скажет свою коронную фразу про то, что мне не хватает дисциплины. Но Ричард Бэр вдруг молча прошел мимо меня к своему кейсу и достал оттуда стрелу. Настоящую. Длинный, тонкий карбоновый прут с ярким оперением. Он вернулся ко мне и вложил ее в мою руку.

Мое сердце почему-то екнуло.

— Вставляй хвостовик в гнездо на тетиве, — тихо скомандовал Бэр.

Я неуклюже попыталась выполнить его приказ, ведь в первый день я уже это делала. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от внезапно подскочившего адреналина, и стрела срывалась. В тот момент, когда я почти сдалась, Ричард шагнул ко мне.

Он не встал сбоку, как делал это обычно, а оказался прямо позади меня. Его грудь почти касалась моей спины. Я почувствовала, как тепло его тела пробивается через толстовку.

— Ты держишь ее так, будто боишься испачкаться, Мэриан, — прозвучал низкий бархатистый голос прямо над ухом.

Я вздрогнула. Кажется, он впервые назвал меня по имени, а не раздражающим «Ллойд». От вибрации его голоса по моей спине пробежала стая взбесившихся мурашек. Я замерла, сжимая рукоятку простенького тренировочного лука так, что побелели костяшки.

— Расслабь кисть. — Ричард поднял руки.

Его большие ладони осторожно накрыли мои пальцы. Левая рука легла поверх моей на рукоятку лука, поправляя хват, а правая обхватила три моих пальца на тетиве. Меня словно прошило током.

— Левое плечо вниз, и не зажимай шею, — мягко напомнил он мне, обдавая горячим дыханием.

Так как его грудная клетка прижалась ко мне, я чувствовала каждый вдох парня, силу его мышц и как бешено колотится мое собственное сердце, грозя выпрыгнуть из груди прямо на газон.

— Теперь тяни, — скомандовал он. — Вместе со мной. Только не руками, а спиной. Своди лопатки.

Мы натянули тетиву синхронно. Его сила помогала мне, направляя мое нетренированное тело в правильное русло. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Это было больше похоже на какой-то невыносимо интимный, медленный танец, чем на спортивную тренировку. Стрела легла на полочку. Металлический наконечник хищно блеснул в утреннем сером свете.

— Якорь, — прошептал Ричард, губами почти касаясь моего виска. — Ты должна дотронуться до подбородка. Это точка отсчета.

Моя рука, направляемая его пальцами, коснулась челюсти. И в этот момент мир вокруг исчез. Туман, холодный ветер, жужжание работающих поливалок на соседнем поле — все это стихло. Остался только желтый круг мишени в десяти метрах впереди и ровное дыхание Ричарда у меня за спиной. Его пресловутый туннель тишины. Я вдруг поняла это телом, а не мозгом. Почувствовала звенящий вакуум перед выстрелом, ради которого он жил.

— Видишь цель? — спросил Ричард так тихо, что я скорее прочитала слова по вибрации его груди.

— Вижу, — выдохнула я, почти не разжимая губ.

— Плавно отпускай.

Тетива с легким шелестом сорвалась и стрела со свистом рассекла воздух. Глухой удар. Желтый круг. Девятка. Всего в паре сантиметров от центра.

Мои глаза распахнулись от удивления. Сначала я не поверила. Я, девочка, которая тяжелее смартфона в руках ничего не держала, только что всадила стрелу почти в идеальную десятку.

Адреналин, восторг и дикая радость взорвались во мне, сметая всю усталость и все смущение.

— Ричард! — взвизгнула я, резко разворачиваясь. — Ты видел?! Я попала!

Подпрыгнув на месте и совершенно не контролируя свои эмоции, я повисла на его шее. Обхватила обеими руками, прижимаясь всем телом и смеясь от счастья.

Большие ладони спустились мне на талию. Сначала неуверенно, словно пробуя, а затем крепко, надежно, прижимая меня к себе. Уткнувшись мне в макушку, он рассмеялся.

Это был не сухой, саркастичный смешок, который я слышала от него пару раз, а настоящий смех нормального человека.

— Я видел, Ллойд.

Он не отпускал меня, а я не спешила размыкать объятия.

Мы простояли так, обнявшись посреди туманного поля, наверное, с минуту. Я вдыхала его запах, слушала смех и понимала, что, выстрелив в мишень, попала в совершенно другое место.

— Теперь ты мне должен интервью! — хитро улыбаясь, заглянула я ему в глаза.

— Технически я тебе помогал…

— Ну уж нет! Я знаю, что ты сделал все, но не смей забирать у меня момент триумфа! — возмутилась я, тыкая его указательным пальцем в грудь.

— Хорошо-хорошо, — согласился он, поднимая руки вверх.

Когда я вернулась в отель после той тренировки, то все еще находилась в радостном состоянии. Приняв душ и надев легкий брючный костюм изумрудного цвета, я подхватила рюкзак с ноутбуком и отправилась работать.

Универсиада набирала обороты. До старта оставалось совсем немного времени и хотелось многое успеть. Я посетила пресс-конференцию легкоатлетов, взяла интервью у волейболисток и смонтировала короткие ролики для блога прямо на коленке, сидя на трибунах баскетбольной арены. Журналистика — это ритм. Если ты остановишься, то тебя сожрут конкуренты.

Но как бы быстро я ни бегала с микрофоном, мысли постоянно возвращались к утреннему туману. К тяжести его рук на моих пальцах. А мой черновик статьи, который я писала по ночам, кардинально изменил тональность. Я выбросила куски про ледяного принца и вставила абзацы про человека, слышащего тишину. Стала больше понимать его биомеханику. И теперь должна была перевести ее на язык, понятный миллионам людей.

Около двух часов дня я оказалась в медиацентре — огромном шатре с рядами столов, десятками гудящих компьютеров и кофемашинами, работающими на износ. Я сидела за свободным ноутбуком, быстро просматривая отснятый материал с баскетбола, когда мой телефон звякнул.

Пользователь Тихий_Охотник29 написал новое сообщение. Не читая, я удалила и заблокировала его, как и уже двадцать восемь аккаунтов прежде.

Пока я вздыхала, устало потирая переносицу, появилось новое сообщение от Тихого_Охотника30. Этот неадекватный не собирался успокаиваться несмотря на мое молчание и полный игнор.

Я открыла ветку, ожидая увидеть очередную простыню ненависти в свой адрес. Но там оказалось всего одно предложение.

«Отличное попадание, Ллойд. Но не забывай оглядываться».

Моя кровь заледенела от прикрепленной фотографии. Кто-то сделал ее сегодня утром. Тот самый момент, когда Ричард стоял позади меня, обнимая перед выстрелом. Туман, силуэт лука и мы — одно целое.

Сняли с сильным приближением, откуда-то из-за кустов на краю поля. Хейтер наблюдал за нами, находясь в нескольких метрах во тьме, и фотографировал то, что я считала нашим тайным мигом.

Паника прошила меня насквозь. Охотник перестал быть абстрактным троллем из интернета. Он стал реальной физической угрозой, шагнувшей в мой мир.

Кто-нибудь из спортсменов или журналистов мог быть тем, кто прислал это. Как и любой волонтер с бейджем мог бродить по утреннему кампусу.

Глава 7. Мэриан Ллойд

Просыпаться в шесть утра шестой раз за неделю — это уже не просто подвиг, а пугающая тенденция. Моя внутренняя сова кричала и умоляла о пощаде. Но соглашение с Бэром вступило в силу, и я, Мэриан Ллойд, намеревалась выполнить его полностью.

Поэтому я опять встала рано, но на этот раз я надела черные спортивные легинсы и лаконичный белый кроп-топ. Плюс обязательная толстовка, на рассвете холодно, а когда начнется жара, сниму. Волосы стянула в тугой хвост. Браслеты, как и обещала Бэру, я не надела, и они покоились на дне сумки, дожидаясь окончания тренировки.

Но я также дала слово Хиггинсу принести материал, за который будет не стыдно. Тренер Уилсон сказал, что Ричарду нужно привыкать к медийности. И если мне нельзя шуметь и болтать, то я буду снимать молча.

Поэтому я засунула в рюкзак изящный, легкий штатив-треногу с кольцевой лампой и решительно зашагала к выходу. Посмотрим, как мистер Бэр отреагирует на современные технологии.

Поле встретило меня утренней прохладой и росой, от которой мои беленькие кроссовки мгновенно потемнели. Солнце еще только грозилось вылезти из-за горизонта. Тишина, так любимая Ричардом, стояла такая, что звенело в ушах.

Разумеется, мой Робин Гуд уже был там. Спит ли он вообще или просто выключается, как киборг, стоя прислонившись к дереву? Ричард натягивал тетиву на свой устрашающий черный лук. В темно-серой футболке, облегающей его широкие плечи, и спортивных штанах Бэр выглядел как ожившая античная статуя. Только очень хмурая статуя.

Я подошла на цыпочках, стараясь даже дышать через раз. Остановилась в двух метрах, не произнеся ни слова, все, как договаривались. Сняв с плеча рюкзак, расчехлила штатив и установила его на траве. Привычным жестом закрепила телефон и нажала кнопку записи. Заморгал красный огонек.

Ричард, наконец, обратил на меня внимание. Он медленно повернул голову, рассматривая меня и треногу. Его челюсть сжалась так, что желваки заиграли под кожей.

— Это еще что такое? — Его низкий, с опасной хрипотцой голос разорвал утреннюю тишину.

— Это мой помощник, — невинно похлопала ресницами я. — Зовут Стэнли. Стэнли Штатив.

— Я сказал, что без камер.

— Ты сказал: «Стой в углу и делай свои селфи». Селфи в процессе стрельбы делать неудобно, я проверяла. И еще ты говорил: «Не подходи ко мне с телефоном». Заметь, Бэр, телефон на подставке. Тоже выполнено.

Я подняла обе руки ладонями вверх, демонстрируя их абсолютную безобидность. Ричард выдохнул через нос. Настоящий разозленный медведь.

— Ллойд, если эта штука издаст хоть один звук… пискнет, звякнет или моргнет вспышкой во время моего выстрела, я сделаю в твоем Стэнли сквозную вентиляцию. Ты меня поняла?

— Так точно, мистер Леголас, — лучезарно улыбнулась я. — Обещаю, он нем как рыба. Можно начинать урок?

Бэр сверлил меня взглядом еще секунд десять, словно решая, стоит ли мое убийство дисквалификации, а затем коротко кивнул на пустующий учебный лук, сиротливо прислоненный к скамейке.

— Бери. Посмотрим, помнят ли твои мышцы хоть что-то со вчерашнего дня.

Я взяла лук, и мои пальцы тут же вспомнили всю боль предыдущих дней, а левое предплечье заныло, там цвел великолепный фиолетово-желтый синяк. Сегодня я подготовилась заранее и надела плотную кожаную крагу, чтобы не повторять ошибок. Я встала на линию. Ноги на ширине плеч. Спина прямая.

Ричард подошел сзади. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах геля для душа с ментолом и древесной корой. Концентрация мгновенно улетучилась, уступив место глупому порхающему чувству в животе, которое, разумеется, зафиксировала камера на штативе.

— Ты опять прогибаешь поясницу, Ллойд. — Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он положил ладонь мне на живот, а вторую на поясницу, и от этого прикосновения меня словно током пробило. Я инстинктивно втянула живот, напрягая пресс.

— Вот так, — тихо сказал он, убирая руки. — Таз подкрути. Тело должно быть как струна, а не как знак вопроса, а локоть выше.

Я пыхтела, стараясь сделать все идеально. Впервые в жизни мне хотелось доказать парню, что я не только красивая, но и не безнадежная. Я искренне тянула эту тугую тетиву, чувствуя, как дрожат мышцы спины. Зажмурила левый глаз, целясь по стреле.

— Тяни к подбородку, — командовал Ричард, его голос стал мягче, словно он перешел в свой особый, закрытый режим. — Пальцы под челюсть. Не сжимай рукоятку и расслабь кисть.

Мне было сложно. Я дышала прерывисто и тяжело.

— Когда отпускать? — прохрипела я.

— Когда почувствуешь, что стрела сама хочет уйти. Плавный сход. Не дергай.

Выдохнув, я разжала пальцы.

Твинг!

Без удара по руке. Стрела описала дугу и с глухим стуком вонзилась в мишень.

Мы оба уставились на щит в пятнадцати метрах. Я самостоятельно попала в красный круг!

— Да! — завизжала я, забыв про тишину, подпрыгнула на месте и, обернувшись, на радостях обхватила Ричарда за шею свободной рукой. — Ты видел? Я сама стреляла! В этот раз без твоей помощи!

Он весь замер, словно превратился в каменную глыбу. До меня не сразу дошло, что я второй день упорно вешаюсь на главного мизантропа Универсиады. Уже хотела с извинениями отскочить, как вдруг почувствовала, что его большие ладони легли мне на талию. Бэр не оттолкнул меня, а когда я подняла голову, то увидела, что он опять искренне улыбается. Мне очень нравилось. Боже, Ричард был невыносимо красив в этот момент.

— Поздравляю, Ллойд, — мягко сказал он. — Ты официально перестала быть угрозой для проходящих мимо людей.

Мы стояли так, наверное, секунды три. Но для меня время остановилось. Камера на штативе мигала красным, сохраняя это мгновение. Момент, когда между нами рухнула какая-то невидимая стена.

— Ну, я смотрю, пресса перешла к плотному контакту? — раздался громкий, с явными нотками издевки голос.

Магия рассыпалась, а Ричард резко убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Вокруг него словно снова выросла броня, лицо мгновенно заледенело, а желваки заиграли с новой силой.

Я обернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. К нам приближался парень. Высокий, поджарый, с идеальной осанкой и улыбкой, от которой веяло Голливудом и дорогим стоматологом, и в темно-синей форме сборной. Волосы были небрежно взлохмачены, а карие глаза смотрели с откровенным, липким интересом.

— Доброе утро, — пропел он, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом, в котором солировали цитрусы. Аромат был приятным, но слишком агрессивным для семи утра на стрельбище. — Надеюсь, я не прервал индивидуальное занятие?

— Ван, — выплюнул Ричард. Одно слово, но в нем слышалось столько презрения, что можно было заморозить небольшое озеро. — Твое время на рубеже через два часа. Или ты теперь встаешь с петухами, чтобы подглядывать?

— Расслабься, Бэр, — усмехнулся парень, ничуть не смутившись тона Ричарда. — Я просто решил размяться пораньше. Не знал, что ты тут проводишь мастер-классы для очаровательных журналисток.

Он перевел взгляд на меня, и его улыбка стала еще шире, обнажая идеальные зубы.

— Кевин Ван. Запасной номер один этой замечательной команды. А вы, должно быть, та самая Мэриан Ллойд?

Он протянул руку. Я замешкалась, глядя на Ричарда, который стоял, скрестив руки на груди, и прожигал в Кевине дыру. Но затем я вежливо пожала протянутую ладонь. Рукопожатие Кевина было крепким, но он задержал мою ладошку в своей чуть дольше, чем диктовали приличия, слегка погладив большим пальцем мое запястье, а потом протянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Приятно познакомиться, Кевин, — ответила я, стараясь говорить профессионально, но аккуратно высвобождаясь. — Да, я Мэриан. Делаю материал о вашей команде.

— О, мы польщены! — Кевин театрально приложил руку к груди. — Нечасто к нам заглядывает такая милая пресса. Твой блог — это нечто. Я видел несколько видео. Ты очень органична в кадре.

Он сделал полшага ко мне, оказавшись слишком близко. Это было почти незаметно, но я почувствовала дискомфорт.

— Спасибо, — сухо сказала я.

— Только вот техника страдает. — Кевин кивнул на мой лук, а потом внезапно сделал шаг и коснулся моих пальцев на рукоятке. — Смотри, Бэр тебя не тому учит. Твой хват слишком жесткий и локоть висит. Дай-ка я покажу.

Он встал вплотную ко мне сбоку, его плечо прижалось к моему.

— Вот так, — мягко, но настойчиво он обхватил мою кисть своей ладонью, поправляя захват, — пальцы должны быть как пушинки. И спина…

Он провел свободной рукой по моему позвоночнику от лопаток до поясницы. Движение было медленным, скользящим и слишком личным для первого знакомства. Я вздрогнула, но не знала, как это остановить.

— Спину нужно держать свободнее, Мэри. Бэр — это танк, он стреляет на грубой силе, а тебе необходима грация и легкость.

Я почти физически почувствовала, как сзади нас закипает воздух.

— Отойди от нее, Ван, — негромко, но со сталью в голосе сказал Ричард. От этого у меня по спине побежали мурашки.

Кевин нехотя убрал руки, но даже не отодвинулся, продолжая нависать надо мной с галантной ухмылкой.

— Что такое, Бэр? Ревнуешь? Решил монополизировать прессу?

— Я решил, что ты нарушаешь правила безопасности на рубеже, — выделяя каждое слово, произнес Ричард. Он шагнул вперед, оттесняя Кевина от меня, и просто занял пространство между нами, как каменная глыба. — Твоя очередь с девяти. До этого момента — свободен.

Кевин поднял обе руки в примирительном жесте, но его глаза смеялись.

— Окей, чемпион. Как скажешь. Не буду мешать вашему... процессу.

Он снова посмотрел на меня, игнорируя стену по имени Ричард Бэр.

— Мэриан, если захочешь поговорить с кем-то, кто не рычит на каждое слово и умеет улыбаться на камеру, то я к твоим услугам в любое время. И, между прочим, эксклюзив от запасного, который знает все секреты команды — это иногда интереснее, чем заученные фразы фаворита.

Ван интригующе подмигнул мне, и я заглотила наживку.

— Интервью? — невольно оживилась я. Мой журналистский инстинкт, забитый утренними романтическими порывами, снова проснулся. Эксклюзив сам плыл в руки. — Ты готов поговорить на камеру?

— Для тебя? С удовольствием! — Кевин лучезарно улыбнулся. — Без всяких условий и дурацких правил. Я люблю отвечать на вопросы умных девушек. Встретимся на фудкорте в обед? Я угощаю.

— Заметано, — кивнула я, уже мысленно прикидывая ракурсы и список вопросов.

Подумать только, парень, который не ставит условий и делает комплименты, а не называет меня принцесской! Вот это я понимаю, профессионализм и манеры. Может, он не такой и противный, как показался в начале.

Ричард резко развернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две узкие зеленые щели.

— Ты пойдешь с ним на интервью? — спросил он тихо, словно не веря своим ушам.

— А что такого? — искренне удивилась я. — Это моя работа, Бэр. Хиггинс ждет фактуру. Если ты даешь мне информацию по капле, то мне нужно искать другие источники. Кевин тоже член команды, это логично.

— Он не просто член команды. Ван — падальщик, Ллойд. И питается чужими объедками и сплетнями. Тебе нужна грязь или спорт?

— Мне нужна история! — вспылила я. Меня задело его высокомерие.

— Типичная журналистка!

— Да, я журналист и горжусь этим! И Кевин, по крайней мере, предложил помощь, а не выставил список требований толщиной с Библию. Он умеет общаться с людьми.

— Общаться? — Ричард криво усмехнулся. — То, что он лапал тебя за талию, ты называешь общением?

Краска вновь залила мое лицо, но теперь от гнева.

— Лапал?! — возмутилась я, повышая голос. — Он поправлял мне стойку! Точно так же, как это делал ты пять минут назад! В чем разница, Бэр? Или тебе можно трогать меня, а ему нельзя?!

Тишина, повисшая над стрельбищем, стала началом конца. Камера на моем штативе продолжала равнодушно фиксировать каждую секунду нашего конфликта.

Ричард смотрел на меня так, словно я только что ударила его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но оно тут же скрылось за привычной броней равнодушия. Он медленно перевел взгляд на мой телефон.

— Разницы нет, Ллойд, — произнес Ричард бесцветным голосом. — Действительно. Никакой разницы.

Бэр повернулся и подошел к своему кейсу с луком. Начал методично, с пугающим спокойствием, откручивать стабилизаторы.

— Урок окончен, — не оборачиваясь ко мне, бросил он через плечо.

— Но мы же только начали! — растерялась я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Я же попала в красный!

— Ван научит тебя попадать в желтое, — от его голоса так повеяло холодом, что я поежилась. — Он же умеет общаться. Удачи на интервью.

Ричард застегнул кейс, закинул его на плечо и пошел прочь с рубежа. Ушел, оставив меня стоять там, с учебным луком в руках и снимающей камерой.

Я проводила взглядом его напряженную спину, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Что я такого сказала? Просто же согласилась на интервью! Это моя работа! Почему он ведет себя как собственник, если между нами ничего нет, кроме парочки случайных моментов, когда он рассмеялся?

— Вот видишь, — раздался тихий, вкрадчивый голос Кевина у меня за спиной, я вздрогнула, забыв, что он все еще здесь. — Я же говорил. У него проблемы с агрессией и контролем. Не бери в голову, Мэри. Он просто боится, что я расскажу тебе его тщательно скрываемые тайны.

Я медленно повернулась к Кевину. Его улыбка все еще была безупречной, но сейчас, глядя в его карие глаза, я опять почувствовала легкий, но царапающий душу дискомфорт. А не о нем ли говорил тот парень Дерек в мой первый день в Лейкпорте?

— Что он скрывает? — спросила я, журналистский инстинкт снова включил сирену.