Малышка на миллион

Посвящается всем,

кому когда-либо разбивали сердце.

Или нос.

Плейлист

Комната культуры — Первая любовь

Комната культуры — Больше никому меня не прощай

HOLIDAYBOY — Между строчек

HOLIDAYBOY — Love Again

Ваня Дмитриенко — Настоящая

Two Feet — Lost The Game

Matt Maeson — Put It on Me

Глава 1

Раздражающая мелодия будильника заставляет меня открыть глаза. Хватаю с тумбочки телефон, перевожу на десять минут позже и снова проваливаюсь в драгоценный сон. Утро — это настоящая пытка.

Будильник звонит снова, и в этот раз игнорировать его нельзя. Я поднимаюсь с постели и практически на ощупь плетусь до ванной. И только спустя десять минут перестаю чувствовать себя разбитой.

— Ма? — кричу на весь дом, но никто не отвечает. Мама либо уже убежала на работу, либо все еще не вернулась с ночной смены из больницы.

Хочется кофе, но время поджимает, поэтому быстро натягиваю джинсы и джемпер, собираю волосы в высокий хвост и несколько раз провожу тушью по ресницам. Темно-зеленые глаза становятся выразительнее, чего я, собственно, и добивалась. В какой-то статье писали, что зеленый — самый редкий цвет, им обладают всего два процента населения планеты! И пусть Шмелев говорит, что мои глаза цвета болота, я считаю их своей гордостью.

С кровати доносится айфоновский рингтон.

— Вась, привет.

— Доброе утро, соня, — приветствует меня бодрый голос подруги. — Я буду через пять минут, не опаздывай. Ты же знаешь, как я не люблю парковаться у вашего дома.

— Бегу.

Я скидываю звонок и спешу в прихожую. Рука тянется к теплой зимней парке, но в последний момент я беру легкую куртку. Закидываю на плечо рюкзак, хватаю ключи от квартиры и выхожу на лестничную клетку. Запираю дверь и практически лечу вниз по ступенькам, целенаправленно игнорируя лифт. Какая-никакая, но нагрузка.

Едва открывается дверь подъезда, в лицо бьет волна ледяного воздуха, напоминая, что второй месяц осени подходит к концу. Снега еще нет, но ветер очень холодный. Кожу неприятно стягивает, а уши моментально замерзают.

Я смотрю на часы: семь тридцать семь. Даже раньше, чем обычно Василиса забирает меня у дома.

Каждая минута на такой погоде дается с трудом. Я застегиваю куртку в слабой попытке согреться и переступаю с ноги на ногу, как заправский танцор на деревенских дискотеках. Мысленно проклинаю свои странные принципы, из-за которых я до сих пор ношу осеннюю одежду и обувь.

Раздается скрип открывающейся двери, и я машинально поворачиваю голову. Из соседнего подъезда выходит мамочка с ребенком, а за ними кудрявый парень. Женщина мне незнакома, а вот парня с темными волосами я знаю прекрасно.

Данил Шмелев — мой сосед, бывший одноклассник, нынешний сокурсник и просто придурок. Ну, справедливости ради стоит отметить, что еще он чертов гений в сфере IT. Правда, последнее я всегда опускаю, считая это незначительной деталью его профиля. Да-да, я тот еще профайлер, не зря же все сезоны «Мыслить, как преступник»1 пересмотрела дважды.

— Тебя подвезти, Нестерова? — кричит Шмелев и машет рукой в знак приветствия. — Твоя подружка будет ехать минут сорок, не меньше. Я сто раз говорил, что она купила права.

— Обойдусь, — отвечаю я, копируя его идиотскую ухмылку.

— Я просто за тебя переживаю.

Шмелев точно пытается вывести меня из себя, потому что не уходит, а приваливается боком к машине и засовывает руки в карманы свободных черных джинсов.

— Очень тронута, — равнодушно бросаю я, стараясь не дрожать всем телом от холода.

— Так ты едешь?

— Ой, проваливай уже и не строй из себя героя, Шмелев, — отмахиваюсь я и снова нажимаю на кнопку блокировки телефона: семь сорок пять.

— Эх, Нестерова. — Шмелев качает головой и растягивает губы в своей любимой ухмылке. — От многого отказываешься. Я бы не просто довез тебя до универа, а еще бы согрел. — Его ухмылка превращается в наглую улыбку. — Если бы ты ласково меня попросила.

Я совру, если скажу, что мне не нравится эта мысль. Даня притягивает взгляд своими темными волосами, подстриженными по последней моде, красивой линией губ и глазами цвета кофе. Он невысокий, чуть выше меня, но обладает хорошей физической формой. О, а еще он часто путешествует, поэтому его кожу никогда не покидает легкий загар. Что скрывать, физически он меня привлекает полностью, но у нас идейная неприязнь с одиннадцатого класса.

Забыла добавить: я в него слегка влюблена. В общем, все очень сложно.

— Объясняю на пальцах, — с самой обаятельной из своих улыбок я вскидываю правую руку. — Средний видишь?

Вместо того чтобы обидеться или рассердиться, Шмелев запрокидывает голову и громко смеется. И мне хочется с силой хлопнуть себя по лбу, когда я на него засматриваюсь.

— Классный маникюр, — отсмеявшись, бросает Даня, обходит машину и забирается на водительское сиденье.

Я опускаю взгляд на свои ногти, выкрашенные в бежевый с черными геометрическими символами. Маникюр и правда красивый.

Шмелев уезжает, а я так и остаюсь стоять, глупо улыбаясь. Стоять и мерзнуть. Обнимаю себя руками и практически начинаю бежать на месте.

«А могла бы обниматься со Шмелевым», — возникает шальная мысль, за которую я хочу ударить себя второй раз. Именно в этот момент из-за угла наконец-то показывается знакомая красная «киа» с кудрявой брюнеткой за рулем.

— Семь пятьдесят три! — с этими словами я буквально набрасываюсь на подругу, замороженным окунем вваливаясь в машину. Благо, в салоне достаточно тепло, чтобы к моим конечностям быстро вернулась чувствительность.

— Да меня гайцы остановили, — оправдывается Василиса, вытягивая шею. Я давно привыкла к подобным манипуляциям: так она пытается рассчитать, уберется ли между припаркованными машинами.

— И?

— Выписали штраф, — морщится Василиса. — За ремень. Знаешь, пока они протокол составят, пока документы проверят.

— Я за это время успела замерзнуть и мило поболтать со Шмелевым, — говорю я, кладя руки поверх печки. В тепле настроение постепенно улучшается.

— Ой, чуть не забыла! — Василиса хлопает себя по лбу и выгибается, чтобы найти что-то между сиденьями.

— Эй! — я испуганно хватаюсь за руль, который остается почти без управления. — Смотри на дорогу.

— Нашла! — Подруга радостно трясет стаканчиком кофе.

— Боги! — Я с облегчением разжимаю пальцы на руле и забираю стаканчик. Вдыхаю сливочный аромат кофе с тонкими нотками корицы и прикрываю глаза. — За это я готова простить тебе все. Спасибо.

— Знаю, — довольно кивает она.

Делаю глоток и блаженно растягиваю губы в улыбке. Это напиток богов, не меньше. Я обожаю кофе, но из-за режима все время ограничиваю приемы.

— Ты сделала брови? — спрашиваю я, внимательно всматриваясь в лицо подруги.

— Да, — кивает Василиса. — Нравится?

Она поворачивается и забавно поигрывает «новыми» бровями. Бровист хорошо постаралась и придала им красивую аккуратную форму. Это важно, потому что Василиса комплексует из-за широких густых бровей, которые ей достались от мамы вместе с темными кудрявыми волосами и карими глазами.

Я искренне считаю Василису очень симпатичной девушкой, хоть и немного неуклюжей. Мне нравится ее открытость и непосредственность, а еще то, что она выносит мой тяжелый характер.

— Супер! Мне очень нравится, — честно отвечаю я, нисколько не преувеличивая. — Выглядит естественно.

— Спасибо! Я сменила мастера. Та Ирина в прошлый раз меня чуть без бровей не оставила.

— Да, тогда она явно перестаралась.

Мы еще какое-то время перемываем кости бровисту Ирине и подпеваем песням по радио. Я кидаю взгляд на часы.

— Ты сильно расстроишься, если мы опоздаем? — робко спрашивает Василиса, заметив это.

— Нет, — вздыхаю я, давно привыкнув к непунктуальности подруги. — И мы УЖЕ опоздали.

Часы показывают семь минут девятого, а мы только подъезжаем к университету. Непроизвольно замечаю Данину черную «мазду», припаркованную рядом с машиной ректора. Вот же показушник!

— Ах ты урод! — кричит Василиса, ударяя по сигналу. Я подпрыгиваю от неожиданности. — Это было мое место!

Вот поэтому я не хочу водить машину. Этот транспорт превращает милых добрых девушек в грубиянок с таким запасом ненормативной лексики, что представить страшно.

После выплеска праведного гнева Василисы мы несколько минут кружим вокруг универа в поисках свободного места. Если посмотреть на машину Василисы внимательно, то по притертым бокам и отколотому бамперу станет понятно, что парковаться она не особо любит. Иногда мне приходится выходить из машины и жестами показывать, куда выворачивать руль, чтобы никого не задеть. Этот раз не становится исключением, потому что единственное место, которое мы находим, кажется подруге слишком узким.

Я вылезаю на холод и встаю сбоку от машины. Изображая из себя недоделанного регулировщика, я машу руками, помогая припарковаться. Сколько раз подобные наши действия становились поводом для насмешек парней, я даже считать не буду. Математика не знает таких гигантских цифр. Но главное — результат, и спустя четыре минуты, красная «киа» занимает почетное место между белым «поло» и черным «фордом».

— Меня ЕБ сейчас просто убьет, — хнычет Василиса, пока мы бежим в универ.

— Елизавета Борисовна женщина строгая, не спорю, — смеюсь я, но страх подруги совершенно не разделяю. — Но справедливая. Убивает всегда за дело, уж за два года ты должна была это понять.

Елизавета Борисовна ведет у нас с первого курса, и за это время мы хорошо изучили друг друга.

— Сколько там? — задыхаясь от быстрого шага, спрашивает Василиса. Неужели надеется успеть?

— Четырнадцать минут девятого, — отчитываюсь я, на ходу снимая куртку и доставая пропуск.

— Мне точно конец, — обреченно стонет Василиса, роясь в сумке. Охранник снисходительно качает головой, наблюдая такую картину почти каждое утро.

Я прохожу турникет и жду ее, нетерпеливо топая ногой. Я в принципе не люблю опаздывать, а особенно не люблю это делать не по своей вине.

Василиса жалобно смотрит сначала на охранника, затем на меня. Я в ответ сердито складываю руки на груди, и подруга снова переворачивает содержимое своей сумки.

— Есть! — наконец вопит она, победно сжимая между пальцев пластиковую карточку.

Затем начинается забег по длинным коридорам до нужного кабинета. Хорошо, что я всегда заранее смотрю номер аудитории, поэтому уверенно сворачиваю направо.

— ЕБ тебя любит, слова не скажет, что ты опоздала, — причитает Василиса, догоняя меня на лестнице.

— Потому что я учу ее предмет, — ворчу я. — Если бы ты больше училась, чем вздыхала по этому придурку Назарову, то и тебя бы она любила точно так же.

— Не согласна! Просто ты умная от природы, тебе легко все предметы даются, а для меня это трудно.

Я люблю Василису, но в такие моменты хочется дать ей в нос. Серьезно?! Что значит «умная от природы»?! Да я сижу за лекциями почти все свободное время, при этом совмещая выполнение домашних заданий с тренировками. И на парах я действительно слушаю и запоминаю, а не переписываюсь с парнями. Ну, откровенности ради надо заметить, что последние четыре месяца мне не с кем переписываться.

— Давай ты первая? — заискивающе просит Василиса, указывая рукой на дверь кабинета.

Я закатываю глаза и уверенно стучу. В кабинете царит тишина, которая сопровождает каждую пару нашего строгого профессора Дегтяревой. Елизавета Борисовна сидит за столом, листая чью-то работу. При звуке открывающейся двери она поднимает голову и смотрит на нас с Василисой. Подруга прячется за мою спину, а я, как хотелось бы верить, бесстрашно улыбаюсь. Елизавета Борисовна поднимает четко очерченную бровь, этим легким жестом предлагая начать молить прощения за опоздание.

Остальные студенты отрываются от своих работ, в предвкушении нашей казни. Особенно этого ждет Рита Веселова. Ее голубые глаза, подведенные черными стрелками, смотрят на нас с Василисой с нескрываемым злорадством. Наши отношения не заладились с первого курса, а все из-за милой шутки. Веселовой сразу понравился Шмелев, а когда она узнала, что мы живем в одном доме и учились в одной школе, то пристала ко мне с расспросами. И конечно же попросила дать ей номер Дани. Ну я и дала… номер секса по телефону. Ох, ну и злопамятная эта Веселова!

Елизавета Борисовна показательным движением отодвигает манжет рубашки и смотрит на часы.

— За каждую пропущенную минуту отвечаете на дополнительный вопрос, — без эмоций говорит она, возвращаясь к своему занятию.

Я жму кнопку блокировки экрана телефона и смотрю на часы: восемь семнадцать. Семнадцать? Бросаю на Василису раздраженный взгляд и, зло топая ногами, плетусь на наше любимое место. Подруга чуть отстает, чтобы прихватить листок с заданиями со стола Елизаветы Борисовны.

— Да не дуйся, — шепотом просит меня Василиса, а на ее лице читается явное раскаяние. — Ты же умная, все напишешь, а мне ЕБ поставит минимальный балл просто из принципа.

Я не спорю и не напоминаю, что кто-кто, а Дегтярева не занижает оценки из принципа. Василисе легче оправдать свою лень, чем признать, что она не выучила. Быстро пробегаюсь по основным и дополнительным вопросам и злюсь на подругу чуть меньше. До конца пары я успею ответить на каждый.

Как и положено настоящим студентам, мы сидим за самой последней партой. По соседству, привычно развалившись на столе, дремлет наш друг Саша. Его привычное состояние — мирно спать, положив свою светлую в прямом и переносном смысле голову на руки. Ему абсолютно без разницы, какая пара и кто преподаватель. Саша из той категории неприкасаемых студентов платного отделения, которых очень выгодно держать в стенах универа подольше.

— Опять пришел на пары с ночной тусовки? — с легкой завистью толкает его в бок Василиса, стараясь говорить как можно тише.

Саша лениво приоткрывает глаза, которые сейчас не привычно ярко-голубые, а мутные и сонные, и лениво кивает.

— Ты был в клубе? — продолжает расспрос Василиса, буквально наваливаясь всем телом на мою часть стола. Я как раз нахожусь между ней и Сашей.

— Угу, — мычит он в ответ, снова закрывая глаза.

Я переключаюсь на первое задание. Так, тут все просто, поэтому пальцы быстро записывают ответ. Читаю второй, третий вопрос и с легкостью вписываю верные даты.

Василиса не унимается, продолжая выпытывать информацию. Конечно, мы с Сашей прекрасно знаем, кто ее интересует на самом деле.

— А кто там был еще? — уточняет она, невинно хлопая ресницами. — Ну… из наших общих знакомых.

Вот оно! Я закатываю глаза, а Саша усмехается. Он не гений, да и все предметы сдает только с божьей помощью и помощью денег отца, но что касается обычной жизни, тут он разбирается во всем легко.

— Интересуешься, был ли твой Владик? — У Саши даже сон пропадает, когда он чует возможность повеселиться за чужой счет. А уж влюбленная подруга — идеальная жертва.

— Нет, — фыркает Василиса, безуспешно пытаясь сделать вид, что ей этот парень безразличен: хмурится и берет в руки лист с вопросами.

— Ну коне-е-е-чно, — издевательски тянет Саша.

— Да ну тебя! — обиженно сопит она.

— Так! — Я сердито смотрю на Василису, прерывая их бессмысленную перепалку. — Мне надо ответить на тридцать два вопроса. Тебе, кстати, тоже.

Когда наконец наступает долгожданная тишина, я возвращаюсь к заданиям. Для меня это не проблема, я вчера весь вечер готовилась к паре. А вот Василиса решает заочно получить «неуд». Она откладывает тест и достает телефон. Будет искать фото со вчерашней вечеринки в клубе, ясное дело.

Если первый курс я пыталась с ней бороться, то потом бросила. Мы постоянно ругались, но желания учиться у Василисы так и не прибавилось. Она — активистка, и получает много поблажек от некоторых преподавателей, но иногда ей все же приходится сдавать зачеты своим умом. А уж «незачет» у Елизаветы Борисовны отрабатывать нужно будет однозначно.

Когда пара заканчивается, Василиса торопливо сбегает из кабинета, лишь бы поскорее скрыться от сурового взгляда профессора. Я толкаю Сашу, лист которого так и остается абсолютно чистым, и мы вместе выходим из аудитории.

— Васька все еще бегает за этим придурком? — уточняет Саша, когда мы неспешно идем с ним по коридору на следующую пару.

— Угу, — кисло подтверждаю я.

Влад Назаров — неприятный тип. Вон даже Сашка считает так же, не проявляя мужской солидарности. И именно в такого парня нужно было по уши влюбиться Василисе! Конечно, зачем выбирать нормальных, когда есть Влад?

— А ты?

— Что я? — непонимающе переспрашиваю я.

— Не нашла ухажера? — Он по-идиотски играет бровями.

— Нет, Александр Сябитов, не нашла, — хмыкаю я и растягиваю губы в улыбке, довольная своим шикарным сравнением друга с главной свахой страны.

— Найдем, — включается в игру он и закидывает руку мне на плечи.

— Эй, ты тяжелый! — наигранно возмущаюсь я.

— И что? Мы же друзья, а они должны друг друга поддерживать.

— Поддерживать, а не тащить их туши на себе, — кряхчу я, словно старая бабка, и пытаюсь скинуть его руку.

— Ой, вы меня не цените и не жалеете, — притворно жалуется Саша, когда мы входим в аудиторию и пробираемся к заднему ряду. — Знаешь, как мне трудно передвигаться? Я ведь всю ночь не спал, но пришел получать знания, а мог бы сейчас седьмой сон видеть.

— Если ты еще и ходить не будешь, тебя точно отчислят, — хмурюсь я, не испытывая ожидаемой жалости.

— Ну ты и зануда, Полинка, — вздыхает он. Затем вытягивает голову и осматривает аудиторию. — Где наша общая подруга? Она же раньше нас ушла.

Словно услышав вопрос, мой телефон вибрирует. Я открываю мессенджер и читаю входящее сообщение.

Василиса: Поль, я убежала по делам, прикрой меня. И попроси Сашку забросить тебя домой. Целую.

— Васька?

— Ага. Убежала «по делам».

Саша понимающе хмыкает — мы оба догадываемся, что она поехала к Владу. Сперва Назаров видел во мне союзника и какое-то время казался милым и дружелюбным. Но с каждым разом его истинный образ проявлялся все отчетливее, а мое отношение к нему неизменно менялось не в лучшую сторону. Как же он меня бесит! Вот и сейчас Владу что-то понадобилось от Василисы, поэтому он и вызвал ее. Но больше всего меня бесит, что подруга тут же все бросает и летит к нему.

Через две пары мы с Сашей едем домой. Я специально прошу не делать ради меня крюк и выхожу около любимой кофейни. Когда подхожу к подъезду, машинально бросаю взгляд на парковку, ища глазами черную «мазду». Ее на месте нет, значит, Шмелев еще не вернулся домой. Взбегаю по лестнице на свой этаж. У меня мало времени, а нужно успеть переодеться и поболтать с мамой. Пока я уплетаю горячую пасту, мама рассказывает про операцию, из-за которой сегодня задержалась на работе. Спустя полчаса я наливаю себе большую кружку чая и устраиваюсь в гостиной на кресле. Беру телефон, чтобы привычно зайти на страницу Шмелева, открываю последнюю фотографию и несколько секунд ее рассматриваю. Сердце ожидаемо сжимается, и я с раздражением откладываю мобильник.

Этот Шмелев меня точно добьет!

Глава 2

В зал прихожу заранее, чтобы спокойно переодеться и подготовиться к тренировке. В боксе не нужна особая форма или специальная экипировка — я занимаюсь в черных шортах с тайтсами и спортивном топе ярко-желтого цвета.

— Привет, Полин, — здоровается Леша Волков, выходя из мужской раздевалки.

— Привет. — Бью своим кулаком в его — наше обычное приветствие.

— Как настроение?

— Боевое, — отвечаю я, нисколько не обманывая.

Мы заходим в зал. Сейчас нас в группе занимается четверо, но тренер говорит, что скоро придет новенький. Замечаю, что мне машет Лиза. Я машу в ответ, а потом надеваю наушники, чтобы у нее не возникло желания поболтать. Мы не подружки, но нас часто ставят в пару, так что приходится поддерживать хорошие отношения.

Мы всегда приходим на полчаса раньше тренера, чтобы как следует разогреться. Я прибавляю звук, отключаюсь от окружающего мира и начинаю бежать. В наушниках играет Imagine Dragons2, подгоняя и задавая нужное настроение. Я чувствую легкую усталость, потому что задала себе слишком высокий темп, но не останавливаюсь, призывая тело работать. Я люблю спорт с самого детства — до девятого класса занималась легкой атлетикой, и бег для меня привычное дело.

Песня меняется как раз в тот момент, когда я обгоняю Лешу. Он пытается схватить меня, чтобы замедлить, но я ловко ухожу в сторону и со смехом опережаю его на несколько шагов. Заканчиваю круг, останавливаюсь и следующий прохожу, восстанавливая дыхание.

— Что? — спускаю наушники на шею, заметив, что Леша пытается со мной заговорить.

— Ты решила сегодня загонять себя до тренировки?

— Нет, просто бег помогает вытеснить ненужные мысли из головы, — отвечаю я и делаю глоток воды из бутылки.

— Этот способ подходит только тем, у кого есть что вытеснять, — смеется Леша.

— А?

— Посмотри на Димана.

Поворачиваю голову в том направлении, куда кивает Леша, и вижу, как Дима беззаботно залипает в телефоне, даже не думая приступать к разминке.

— Опять ему влетит от Юпитера, — Леша мечтательно улыбается.

— Да, Юрий Петрович доходчиво объяснит ему пользу разминок перед тренировками.

Мы с Лешей заговорщицки переглядываемся. Так сложилось, что за все время я сдружилась только с ним. Он довольно симпатичный, доброжелательный и спокойный. Мы никогда не спорим, не ругаемся и с удовольствием шутим над товарищами по секции. Мы словно две подружки-сплетницы, которым только дай волю пообсуждать новые любовные похождения Лизы или похихикать над неминуемой карой над Димой.

С Димой Орловым другая ситуация. Он всегда держится особняком, не нуждаясь в нашем общении. По внешности он мне тоже не нравится — не люблю слишком раскачанных парней. Мне больше по душе спортивные, но худощавые. Да к тому же у Орлова характер крайне нестабильный. Тренер держит его только за отличный хук правой.

— Что ты решила по поводу чемпионата? — через какое-то время меня спрашивает Леша, когда мы одновременно приступаем к легкой суставной разминке.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Хочу посоветоваться с Юрием Петровичем.

Пока что я правда так и не решила до конца, нужно ли ввязываться в соревнование. С одной стороны, я добилась хороших успехов и вполне могу претендовать на высокий результат. С другой — мне не хочется переживать и изводить себя на тренировках.

Мои мысли прерывает тренер, появляясь в зале и громко хлопая в ладони. Я тут же убираю наушники в сумку, готовясь слушать его указания.

— Добрый вечер, чемпионы! — Юрий Петрович потирает руки, словно в предвкушении чего-то хорошего.

Он смотрит на каждого из нас внимательным взглядом карих глаз, моментально отмечая уровень нашей разминки. Я всегда восхищалась аурой, которая исходит от этого человека. Юрию Петровичу слегка за пятьдесят, но его физической форме и силе могут позавидовать многие молодые парни.

— Полли, Джонни, — обращается тренер к нам с Лешей. — Начинайте отрабатывать удары в паре. Я скоро к вам подойду.

— Принято, тренер, — с улыбкой кивает Леша, подмигивая мне. Мы оба понимаем, что оставшимся сейчас здорово влетит за их лень.

Мы отходим в дальний угол, чтобы не мешать Юрию Петровичу раздавать заслуженные наказания за некачественную разминку. По пути я достаю из сумки бинты, чтобы зафиксировать кисти и запястья во избежание травм.

— Я тебе рассказывал, на какой крутой фильм мы ходили со Светой? — говорит Леша, чтобы занять время, пока мы проделываем ритуал с бинтами.

— Нет, — качаю я головой.

Леша оживленно пересказывает сюжет просмотренного фильма. Я слушаю его вполуха, наматывая бинт. Надеть петлю на большой палец, обмотать запястье на три оборота, на четвертом снова вернуться к пальцу и зафиксировать его, сделать оборот вокруг ладони, затем забинтовать каждый палец по отдельности. Раньше меня жутко раздражал этот процесс! Бинты невыносимо длинные, а чтобы хорошо зафиксировать кисть приходилось тратить кучу времени. Первый год этим занимался исключительно тренер, но постепенно я и сама научилась, и сейчас мы с Лешей справляемся быстро.

— Полли.

Я оборачиваюсь на голос Юрия Петровича. Он машет мне рукой, подзывая к себе. Я прячу улыбку, наблюдая, как Димка отжимается, а Лиза с кислым видом берет скакалку. Вот она — карма.

— И ничему их жизнь не учит, — качает головой тренер, не отрываясь от просмотра бумаг в руках.

— Мне кажется, им просто нравится это делать, — пожимаю плечами я.

— Получать наказания? — усмехается Юрий Петрович.

— Ага.

— Так. — Он убирает документы и смотрит на меня своим излюбленным изучающим взглядом. — Пора начинать тренировку, Полли. Бери Джонни, и выполняйте игровые упражнения. Четыре раунда.

Леша стоит в паре шагов от нас и все прекрасно слышит, готовый к отработке движений. Я киваю и мысленно подсчитываю, сколько раз смогу достать его за эти двенадцать минут.

— Сдавайся, пока не поздно, Полинка, — подмигивает Леша, стоит мне подойти. Он принимает задумчивый вид и для убедительности постукивает пальцем по подбородку. — Какой у нас с тобой счет?

— Двадцать один-девятнадцать, — подсказываю я и показываю ему язык.

Главная цель игровых упражнений — двигаясь в стойке и имитируя удары, постараться дотронуться до плеча или корпуса противника. Мы с Лешей считаем касания, и тот, кто заработает их больше, становится победителем. Я пока проигрываю, но отстаю всего на два очка. Это поправимо.

— Это несправедливо! — наигранно печально вздыхаю я, принимая обиженный вид. — Я же девочка, ты должен мне уступать.

Лешу не провести этими слабыми манипуляциями, он лишь усмехается, несильно толкая меня в плечо.

— Нечего прибедняться, Полинка. Ты — самая крутая девчонка-боксер, которую я знаю.

— Тут ты прав. — Я откидываю назад свои светлые волосы, собранные в хвост, и провожу по ним рукой, красуясь. Мне приятно слышать такой комплимент. Подобные слова редко звучат в мою сторону. В этом виде спорта слишком много стереотипов.

— Готова? — серьезно спрашивает Леша. Стоит мне коротко кивнуть, он начинает выполнять несложные удары.

Обожаю чувство, возникающее в момент, когда включаешься в тренировку. Бокс ворвался в мою жизнь совершенно неожиданно и прочно занял отдельное место в сердце. Конечно, за несколько лет изнурительных тренировок не раз возникало желание все бросить и сдаться, но я не могла. В самом начале Юрий Петрович сказал очень правильные слова: «Слабый уходит или становится сильным». Я выбрала второй вариант.

Мои пальцы касаются плеча Леши, и я не скрываю торжествующей улыбки. Он показывает мне большой палец, а через несколько ударов дотрагивается до моего корпуса. Мы продолжаем игровой бой, отдыхая каждые три минуты. Мышцы разогреваются, и приятное тепло растекается по всему телу. Ощущение, что сегодня победа достанется мне, дает прилив сил и приличную мотивацию. Я касаюсь Лешу еще дважды.

— Я просто тебе поддался, — закатывает глаза он, когда мы заканчиваем отработку ударов. — Ты же девчонка.

— Ну конечно-конечно, — передразниваю я и делаю большой глоток воды из бутылки. Затем с улыбкой объявляю новый счет, не скрывая легкого триумфа: — Двадцать два-двадцать два.

Мимо пробегает Димка. Мы с Лешей следим за ним взглядами и одновременно ухмыляемся. Мы уже выполнили один пункт тренировки, а он все еще разминается.

— Как поработали? — спрашивает Юрий Петрович, вставая перед нами и закрывая обзор на остальных.

Я показываю пальцами «OK».

— Отлично! Полли — «бой с тенью», Джонни — к мешкам. Быстро!

Два часа тренировки, и я довольная, уставшая и мокрая наконец-то выхожу из душа. Тренер отпустил только нас с Лешей, поэтому в раздевалке пусто и тихо, а это не может не радовать. Выслушивать нытье Лизы мне совершенно не хочется.

Где-то в сумке звонит телефон. На экране высвечивается моя любимая фотография, где Василиса кривляется на камеру.

— Прием, — говорю я в трубку, надевая шапку и толкая дверь раздевалки.

— Прием, — слышится голос подруги. — Ты закончила?

— Ты выучила расписание моих тренировок?

— Не-а, — честно тянет Василиса. — Просто мимо проезжала. Жду тебя через минуту на парковке.

— Хорошо.

Я уже почти дохожу до выхода, как слышу голос тренера. Останавливаюсь и кручу головой, чтобы его отыскать.

— Юрий Петрович? — удивленно вскидываю брови и нерешительно подхожу.

— Забыл спросить. — Он машет у меня перед носом какими-то бумагами, словно я должна понимать, о чем идет речь.

— Что именно? — вежливо уточняю я. Тренер принимается листать документы, а в моей руке вибрирует телефон — Василиса приехала.

— У тебя ведь рост метр шестьдесят восемь?

— Да.

— Вес пятьдесят шесть?

— Эм… да, — неуверенно киваю я.

В голову закрадываются подозрения, но я лишь хмурюсь и жду объяснений. Юрий Петрович что-то черкает в бумагах и поднимает на меня взгляд.

— Заполняю заявку на соревнования, — отвечает он на мой немой вопрос.

— Но…

— Никаких «но», Полли. Я знаю о твоем желании просто тренироваться, но нужно себя ломать, чтобы становиться сильнее. Тебе не нужна победа, как доказательство твоего уровня или просто для повышения самооценки. Но нужно выходить против новых соперников, нужно развиваться.

— Я не уверена, — с сомнением тяну я, нервно постукивая ногтями по корпусу телефона.

— Бокс — спорт трудолюбивых. Многолетний и многогранный процесс, который путем регулярных тренировок, дисциплины и здорового образа жизни делает из начинающего спортсмена сильного боксера. Не хочешь никому ничего доказывать — хорошо. Выйди и победи ради меня.

— Я могу подумать? — хмуро уточняю я.

— Конечно! — снисходительно улыбается Юрий Петрович, прекрасно осознавая, что одержал надо мной победу. — Увидимся на тренировке.

Он уходит, а я задумчиво смотрю ему вслед. Из раздумий меня вырывает очередной звонок. Опускаю голову, снова вижу лицо Василисы и спешу к выходу.

Кутаясь в теплый шарф, я спускаюсь по лестнице и выбегаю на крыльцо. Внимательно всматриваюсь в ряды припаркованных машин в поисках знакомой. Найти ее оказывается нетрудно, ведь Василиса попросту стоит в середине парковки, включив аварийку. В такие моменты я вспоминаю слова Шмелева о купленных правах.

— Ты куда сегодня пропала? — сходу налетаю на подругу я, садясь в машину.

Василиса с тоской смотрит на меня, и этот взгляд говорит о многом. Во-первых, она прекрасно понимает, что я догадываюсь об ответе. Во-вторых, знает, что я совершенно его не одобряю.

— Как тренировка? — меняет она тему, рассеянно теребя кончик косы.

— Нормально, — вздыхаю я. Опять Василиса увиливает от разговора, но у меня нет сил настаивать.

— Что не так? — она воспринимает мой тон по-своему.

— Тренер хочет, чтобы я приняла участие в соревнованиях.

— Это в каких? Напомни, а то все из головы вылетело, — просит Василиса, агрессивно давя на сигнал. Впереди стоит машина, затрудняя движение. Справедливости ради нужно сказать, что тот водитель остановился по правилам. В отличие от нас.

— Соревнования по боксу среди высших учебных заведений. Будут проходить в нашем городе в начале декабря.

— Ты всех победишь, — уверенно заявляет подруга, заставляя меня улыбнуться.

— Было бы здорово, если бы бои выигрывали лишь с помощью вашей уверенности, — невесело хмыкаю я.

— Ты четыре года занимаешься у Юпитера, — возражает она. — Я ни черта не смыслю в боксе, но тренер у тебя крутой.

— С этим не поспоришь.

Я замолкаю, потому что Василиса пытается выехать с парковки спортивного центра, а я боюсь ей мешать. Слежу за мелькающими фарами встречных машин и мысленно прокручиваю разговор с Юрием Петровичем. Он прав — я занимаюсь боксом не ради того, чтобы доказать кому-то свою силу, а потому что люблю это делать.

— А ты откуда так поздно едешь? — спрашиваю я Василису, бросая взгляд на часы.

— С репетиции, — картинно вздыхает она. — Через неделю спектакль, на котором ты обещала быть.

— Помню.

Спустя пятнадцать минут Василиса останавливается у кофейни. Я выхожу из машины.

— До завтра!

— До завтра, — прощаюсь я, и красная «киа» вклинивается в оживленный поток.

Глава 3

Пятница — любимый день многих студентов. Васькино настроение не портит даже «неуд» за тест Елизаветы Борисовны по теории межкультурной коммуникации, ведь остается отсидеть две пары, а потом — выходные.

Я со скучающим видом слушаю лекцию по методике преподавания, пока Саша вполголоса травит какие-то анекдоты нашим одногруппницам. Те постоянно взрываются смехом, отчего раз за разом получают замечания от Игоря Петровича. На самом деле он очень спокойный человек, порой меланхоличный, но даже его терпению временами приходит конец.

— Потише! Иначе мне придется принять меры, молодые люди.

Слабого выговора хватает минут на пять, потом Саша снова начинает болтать.

— Смирнов, Селезнева, Федорова! — устало вздыхает преподаватель, снимая очки и протирая стекла тонкой салфеткой. Затем снова цепляет их на нос и вскидывает руку. — Вы знаете, существует два типа людей: белые, — Игорь Петрович показывает указательный палец, — и черные, — разгибает средний палец, образовывая английскую букву «V». — Так вот вы — черные.

После этих слов он сгибает указательный палец. На несколько секунд в кабинете повисает неловкая тишина, которую резко разрывает волна смеха. Я смеюсь, как ненормальная. Никто из нас не ожидал от сдержанного Игоря Петровича подобных наглядных сравнений. Он и сам жалеет о своей шутке, потому что до конца пары так и не может остановить развеселившихся студентов.

— Идем в столовую? — предлагает Саша, когда нас отпускают с методики. — Нужно подкрепиться перед физрой.

— Да, я не против что-нибудь перекусить, — кивает Василиса, замирая и что-то быстро набирая в телефоне.

— Тогда идем, — улыбаюсь я, подхватываю подругу под локоть и тащу за собой. — Тебе нужно почаще отрывать голову от экрана, иначе ты во что-нибудь врежешься.

— Да-да.

«Было бы сказано», — думаю я, глядя, как Василиса спотыкается на ступеньке и роняет телефон. Ругаясь, она тянется за ним, попутно теряя вещи из сумки. Саша закатывает глаза и приваливается плечом к дверному косяку, а я со вздохом иду помогать Василисе.

— Из-за тебя мы не успеем поесть, — ворчит Сашка, осматривая очередь в столовую. — Вечно ты копаешься!

Они начинают ругаться, а я замечаю в толпе свою бывшую одноклассницу и нагло протискиваюсь через море голодных студентов, игнорируя возмущенные возгласы.

К друзьям я возвращаюсь с подносом и победной улыбкой. С удовольствием отмечаю, что они перестали ругаться и заняли хороший столик у окна, и передаю поднос подскочившему Саше. Пока он уплетает пиццу, я тянусь за стаканом горячего чая с лимоном и отламываю дольку горького шоколада.

— Как будем отмечать твой день рождения, кстати? — неожиданно задает вопрос Василиса, вгрызаясь в бутерброд с ветчиной.

— Точно! — поддерживает ее Саша, вытирая руки салфеткой. — Скоро девятое ноября, а за тобой должок.

— Какой должок? — бубню я, дуя на горячий чай.

— В прошлом году ты с родителями свалила отмечать свои двадцать лет в страну, похожую на сапог, а мы с Василисой остались за бортом.

— Это ты похож на сапог! — возмущенно ударяю его кулаком в плечо. — А Италия похожа на рай!

Мы громко смеемся, но друзья не дают мне забыть о воображаемом долге.

— Так что? — Сашка скучающе подпирает подбородок рукой. — Осталось всего две недели, нужно что-то придумать.

— Согласна, — Василиса наконец отвлекается от телефона и врывается в наш разговор. — Хочется праздника!

Они правы, и я быстро сдаюсь.

— Ладно, в этот раз отметим, обещаю.

В прошлом году родители действительно подарили мне поездку, о которой я мечтала всю свою жизнь. Я обожаю книги Дэна Брауна3, в которых невероятно описана архитектура главных городов Италии. Много раз я представляла, как гуляю по каменным улочкам Флоренции или пью самый вкусный кофе в уютной кофейне в центре Рима. И вот однажды мечта стала реальностью.

Экран моего телефона загорается, и я вижу высветившееся время. Понимаю, что пара по физкультуре уже началась. Поторапливая друзей, я быстро допиваю чай и выхватываю из рук Саши остатки «Сникерса». Спортивный зал находится в другой части университета, поэтому мы оказываемся там только через десять минут. Василиса, как обычно, без формы, но со своим стандартным оправданием, что не может заниматься из-за плохого самочувствия. Мы же с Сашей расходимся в разные стороны, чтобы переодеться.

Войдя в женскую раздевалку, понимаю, что тут слишком много одежды. Скорее всего, нам поставили сдвоенную пару с какой-то группой. Быстро надеваю спортивную форму, привычно собираю волосы в высокий хвост и иду в зал.

Сашка стоит перед Зинаидой Николаевной, которая отчитывает его за опоздание. Вот уже третий год я не перестаю удивляться, что Саша спокойно прогуливает профильные предметы, но на физкультуру ходит исправно. Видимо, это удивляет и Зинаиду Николаевну, потому что нам всегда все сходит с рук.

— Еще раз такое повторится, — строго припечатывает она, — заставлю сдавать нормы ГТО!

— Пощадите, — наигранно испуганно хватается за сердце Сашка.

— У меня золотой значок, — просто говорю я, когда взгляд Зинаиды Николаевны перемещается на меня.

— Быстро в строй! — кричит она и со всей силы дует в красный свисток с ярко-зеленым шнурком.

— Оглушили, — укоризненно качает головой Саша и отходит от преподавательницы.

Василиса покорно сидит на скамейке и показывает нам два больших пальца, когда мы проходим мимо. Быстро пробегаюсь взглядом по присутствующим и замечаю кудрявую голову. Значит, сдвоенная пара с технарями.

— Так, — Зинаида Николаевна снова свистит, призывая к тишине. — Капитанов я назначила, теперь собирайте команды. Три девушки, три парня. Сначала набирайте парней.

Мне все равно, к какой команде присоединиться. В волейбол я играю средне, хотя Саша всегда хвалит мои подачи. Поэтому вместо того, чтобы внимательно вслушиваться в голоса капитанов команд, я делаю легкую разминку, разогревая мышцы.

— Ты же помнишь, что в конце каждого месяца я сдаю куратору рапортичку со всеми пропусками и опозданиями? — раздается над головой противный голос Веселовой.

Я выпрямляюсь и равнодушно смотрю на нее. Рита складывает руки на груди, отчего пайетки на ее футболке меняют цвет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Кто вообще надевает такие футболки на физкультуру?

— Должна предупредить, что в этом месяце тебя ждут большие проблемы.

— Какая ты заботливая, Рит, прям слов нет.

Различив сарказм в моем голосе, Веселова резко разворачивается и уходит. Я нахожу взглядом Сашу, который о чем-то оживленно болтает с двумя ребятами из нашей группы. Он — прекрасный игрок, я не удивлена, что его сразу выбрали в команду.

— Теперь выбираем девушек, поживее.

Я замираю, когда слышу свою фамилию первой. Не могу понять, мне послышалось или нет? Пока не встречаюсь взглядом со Шмелевым. Это он выбрал меня к себе в команду, а сейчас весело подмигивает. Мое глупое сердце радостно стучит в груди, заставляя меня нахмуриться.

Зинаида Николаевна кричит, чтобы я поторопилась и заняла свое место.

— Привет, — вежливо улыбаюсь я, чувствуя себя некомфортно. Из всей компании я знаю только Руслана Гущина, потому что они с Даней дружат с первого класса. И зачем Шмелев взял меня в команду?

— Привет, Полин, — Руслан жмет мне руку. — Давненько не виделись. Накидаем сегодня остальным?

— Ага, — мямлю я и осматриваюсь по сторонам.

Уверенности в победе становится еще меньше, уж больно кровожадно на нас поглядывают три команды соперников. Эй, все же помнят, что мы не на ринге, а в университетском спортзале?

— Команды Шмелева и Кузнецова играют, остальные на скамейки, — командует Зинаида Николаевна и снова бешено дует в свисток. Хобби у нее, что ли, такое?

Мы, как заправские спортсмены, собираемся в кружок. Наш капитан произносит мотивационную речь, а мы все дружно впечатляемся. Затем Шмелев быстро расставляет нас на позиции, а я в это время просто любуюсь им. Свободная белая футболка с бегущим баскетбольным мячом — баскетбол Даня любит больше волейбола, хотя он во всех играх хорош, — выгодно оттеняет загорелую кожу. А когда он с одухотворенным видом куда-то указывает рукой, то отчетливо проступают натренированные мышцы.

— Полинка, давай, двигай, — слегка подталкивает меня Руслан. Я испуганно смотрю на него несколько мгновений, пока он не поясняет: — Вставай на подачу.

— А, — только и выдавливаю я, послушно шагая в правый угол.

Раздается свисток. Игра начинается.

Я играю сносно, мяча касаюсь только в редких случаях. Несмотря на это, к концу первой партии я обзавожусь синяком, потому что кто-то из ребят врезается в меня, когда летит за мячом. Обиженно тру ушибленный бок и с грустью думаю о том, что Юрий Петрович меня убьет, если я покалечусь не на тренировке, а на физкультуре.

Я иду на подачу и бросаю взгляд на счет. 23:24. Не в нашу пользу. Если я сейчас забью, то играем до разницы в два очка, а если нет — мы проигрываем.

Ребята, незадействованные в игре, поделились поровну: одни поддерживают нас, другие — команду Кузнецова. Все взгляды в зале застывают на моей скромной персоне. Мне неловко, я чувствую, как потеют ладони. Несколько раз стучу мячом по полу, настраиваясь. Раздается свисток. Я подбрасываю мяч, но ударяю не всей ладонью, а ребром. Мяч врезается в сетку.

— Не расстраивайся, — ободряюще улыбается мне Шмелев, отчего на его щеке появляется ямочка. Но даже это прекрасное видение не способно поднять мой боевой дух. — У нас есть целая партия, чтобы отомстить.

Мы меняемся площадками, начинается новая игра. Команда сражается за каждый мяч, ребята часто падают и то и дело врезаются друг в друга. Мне что-то не договаривают? Может, призом станет поездка на Мальдивы или «автомат» у Елизаветы Борисовны? Уж не знаю, чего Шмелев всем наобещал, но мы выигрываем эту партию и третью решающую.

— Держи, — Василиса сует мне в руки бутылку воды, когда я падаю рядом с ней на скамейку. — Вы отлично играли!

— Я тут ни при чем. — Мои губы растягиваются в усталой улыбке.

— Так, теперь болеем за Сашку. — Василиса машет ему рукой. Он посылает нам воздушный поцелуй и встает в стойку.

Пока длятся две партии, я немного прихожу в себя. К концу даже вместе с Василисой кричу и поддерживаю Сашу, хоть это в итоге не помогает. Несмотря на их старания, побеждает команда Димы Чкалова, за которую, к моему огромному огорчению, играет Веселова. Огорчающий факт номер два: она ходит в волейбольную секцию.

— Даня не просто так выбрал тебя в свою команду, — заговорщицки шепчет мне на ухо Василиса. Я так удивляюсь, что чуть не выплевываю воду. — Он всю игру только на тебя и смотрел. Ну, периодически еще на твою задницу.

— Ты врешь!

— Конечно нет!

Василиса смеется, а я сомневаюсь во всех сказанных ею словах. В этот момент Зинаида Николаевна командует занять позиции для финальной игры. Нам предстоит сыграть всего одну партию, так как времени до конца пары остается немного.

Я устала, но усердно отбиваю почти каждый летящий в меня мяч. Счет равный, и совсем скоро перевалит за двадцать. Подходит моя очередь подавать. Я нервничаю: слишком большая ответственность. Вот почему я так люблю бокс — там от моих действий завишу только я. Командные виды спорта — не мое.

— Не переживай, — подбадривает меня Шмелев, бросая мяч. — Не корову же проигрываем.

Ага, уныло думаю я, скажи это остальным. Они ж мне руку отгрызут, если я не подам. Эти мокрые, побитые студенты страдают два часа не для того, чтобы я их подвела.

— Давай, Полин! — орет со скамейки Сашка.

НЕ ПРИВЛЕКАЙ КО МНЕ ВНИМАНИЯ, хочу заорать в ответ, но молчу. Его подхватывает Василиса.

— Накидай им по самые… — Ее прерывает резкий звук свистка.

— Зря надрываетесь, — громко хмыкает Веселова с другой стороны сетки. — Ничего у нее не получится, как обычно.

— А ну заткнись! — грубо обрывает ее Саша. — Она вообще-то КМС по боксу, не забывай об этом.

— Ага, — равнодушно пожимает плечами Веселова, рассматривая свои ногти. — А еще у нее черный пояс по безумию.

— Да, и я легко могу сломать тебе нос, стерва.

Я произношу это тихо, и слышит меня только стоящий рядом Шмелев. Он смеется, а я подкидываю мяч и бью с такой силой, словно колочу грушу на тренировке.

Общий счет 23:23.

Нестерова:Веселова — 1:0.

Мне возвращают мяч. Чувствую абсолютное спокойствие, когда подкидываю его второй раз и снова отправляю прямиком на противоположную сторону площадки. Веселова принимает подачу, их команда разыгрывает мяч и переводит на нашу сторону. Руслан подлетает над сеткой и забивает.

Общий счет 24:23.

Нестерова:Веселова — 2:0.

Снова моя подача, контрольный мяч. Соперники пытаются меня сбить и говорят очередные глупости. Это хорошо, пусть злят, это помогает.

— Такому капитану не стыдно и проиграть, — неожиданно выдает Веселова, сменив позицию и оказываясь напротив Шмелева. Какого черта, кстати говоря? Она откровенно строит ему глазки, а этот придурок как ни в чем не бывало улыбается ей в ответ.

В голове возникает шальная мысль, и когда Зинаида Николаевна истошно свистит, эта идея слишком крепко сидит в сознании. Я намеренно направляю мяч чуть правее и вкладываю в удар еще больше силы.

Ууу, получай, стерва! Злорадно вопит внутренний голос.

Что-то в моем идеальном плане идет не так. Силу я рассчитываю верно, а вот меткость меня подводит. Мяч попадает в лицо девушки, стоящей за Веселовой. Она вскрикивает и вскидывает руки, а когда убирает их, я вижу, как из ее носа течет кровь.

Общий счет 25:23.

Плюс один разбитый нос.

***

— Ма, я дома! — кричу с порога я, скидывая сапоги и вешая куртку.

Мама появляется в коридоре, вытирая руки о фартук. За ней тянется аппетитный аромат запеченной курицы с чесноком, отчего я тут же сворачиваю в ванную, чтобы вымыть руки. После стресса на физкультуре есть хочется еще сильнее.

— Как дела в университете? — интересуется мама, поднимая мою сумку с пола и унося ее в комнату.

— Ой, лучше не спрашивай, — кисло отвечаю я и устало опускаюсь на стул.

Пока мама раскладывает обед по тарелкам, я подпираю подбородок рукой и смотрю в окно, тяжело вздыхая.

— Ну? — не выдерживает мама, ставя передо мной курицу с рисом. Сама садится напротив, загораживая обзор. — Что случилось?

— Не уверена точно, — неохотно признаюсь я, выводя пальцем узоры на скатерти. — Но, скорее всего, тебя вызовут в универ.

— Интересно, — тянет мама, складывая руки на груди. — Продолжай.

— Я сегодня разбила нос одногруппнице, — выпаливаю я. — Но я случайно! Честно!

— Ну, Поль! — Мама хлопает ладонями по коленям. — Ты же прекрасно знаешь, что тебе нельзя использовать свои навыки вне тренировок.

— Да нет же! Ты неправильно поняла. Точнее, я неправильно объяснила, — сбивчиво оправдываюсь я и случайно разбрасываю рис по столу. — Ой.

Мама с тяжелым вздохом наблюдает за тем, как я протираю стол.

— Так что в итоге произошло с твоей одногруппницей?

— Мы играли в волейбол, я подавала. Вот и ударила по мячу слишком сильно, а он прилетел ей в лицо.

— Перелом есть? — по-деловому уточняет мама, строя в своей докторской голове план спасения.

— Нет! Это же волейбольный мяч, а не баскетбольный.

— Тогда ничего страшного. Это игровой момент, ты не виновата.

Я улыбаюсь маме, благодаря за поддержку. С удовольствием съедаю всю курицу, а затем завариваю нам кофе и с предвкушением кошусь на банановые кексы. Мы болтаем о ее работе, мама рассказывает о сложной операции, которую успешно провели врачи в ее клинике и спасли жизнь семилетнему мальчику. В такие моменты меня наполняет разрывающая гордость от того, что мама помогает людям и порой даже возвращает их с того света.

Когда мы допиваем кофе, я собираю со стола посуду и загружаю ее в посудомоечную машину. Мама в это время звонит папе, и я кричу, чтобы она передала от меня привет. По моим подсчетам, папа должен вернуться до моего дня рождения.

— Мне звонил Юрий Петрович, — огорошивает меня мама, когда я заканчиваю с посудой.

— Эм? — ничего умнее выдать не могу.

— Он сказал, что с ноября поставит тебе дополнительную тренировку, — хмурится мама, крутя в руках телефон. — Говорит, вам нужно готовиться к каким-то серьезным соревнованиям.

Кругом обман, обреченно думаю я. А ведь тренер обещал дать мне время подумать. Хотя, с другой стороны, я и сама не против испытать свои силы.

— Да. Всероссийский чемпионат между высшими учебными заведениями.

— А ты справишься с такой нагрузкой? — Мама обеспокоенно кладет руку мне на плечо.

— Конечно, — легко вру я. — Без проблем.

— Хорошо.

Я устало плетусь в комнату, чтобы взять вещи, а потом принять горячую ванну с возмутительно большим количеством манговой пены. Мысли о соревновании не отпускают. Как я буду совмещать дополнительную тренировку с учебой? А ведь в декабре как раз сессия, к ней готовиться надо. Ладно, я не привыкла сдаваться, и с этим справлюсь!

Напевая последнюю песню Анечки Асти и пританцовывая, я надеваю свою любимую пижаму с огурцами в сомбреро. Когда я ее покупала, то была уверена, что это задорные кактусы, но оказалось, что это не кактусы. И кто додумался надеть мексиканские шапки на огурцы?

Прежде чем спрятаться в своей спальне, забегаю на кухню и стаскиваю с тарелки красное яблоко. Заглядываю к маме, вижу, что она болтает по видеосвязи с подругой из другого города, тихо закрываю к ней дверь и иду к себе.

Вгрызаюсь в сочное яблоко, выбирая книжку на вечер. Пальцы скользят по корешкам на книжной полке, пока не замирают над яркой обложкой. Зажимаю книгу подмышкой и забираюсь с ногами на подоконник.

За окном идет снег. Крупные хлопья медленно кружат в воздухе, напоминая, что совсем скоро наступит зима. Соседние многоэтажки приветствуют меня горящими окнами, в некоторых уже мигают разноцветные гирлянды. В моей комнате эти лампочки горят круглый год, создавая непередаваемый уют. Они подсвечивают стену, украшенную фотографиями с моими самыми счастливыми и любимыми моментами.

Безошибочно нахожу карточку, где мы с Даней корчим рожицы перед празднованием Нового года. На мне дурацкий колпак с цветными снежинками и пластмассовые очки-елочки, а у него на голове ободок в виде оленьих рожек и оранжевая мишура на шее. Это было три года назад. Последний раз, когда мы праздновали Новый год вместе. Рядом висит фотография с родителями на фоне Колизея, а чуть ниже мы с Васькой чокаемся кофейными стаканчиками. Тут же карточка, где я позирую в боксерских перчатках, а Леша Волков подставляет к моей голове «рожки».

Вибрирует телефон, и я опускаю взгляд на экран: два непрочитанных сообщения от Василисы, несколько в общем чате и одно от Дани.

Что?!

Резко выпрямляюсь. Пульс отдает в ушах, рука сама тянется к телефону.

Данил Шмелев: Малышка на миллион, прием.

Как же меня раздражает это прозвище, которое придумал Шмелев, как только я записалась на бокс. Этот идиот даже в телефоне мой номер так переименовал. Ладно, у меня он вообще подписан без имени — когда Даня звонит, на экране высвечивается лишь смайлик пчелы.

Я: Чего тебе?

Ответ приходит через пару секунд.

Данил Шмелев: Хотел спросить, что ты делаешь в след пятницу?

Сердце начинает разгоняться, качая кровь с повышенной скоростью. В голове кружит множество мыслей, словно разъяренный рой пчел. Да простит меня Шмелев за каламбур. Но тут телефон снова вибрирует.

Данил Шмелев: Если снова поставят сдвоенную физру, есть заказ.

Данил Шмелев: Зовут Женя Рогов.

Данил Шмелев: Бесит меня с первого курса.

Ну вот не придурок? Я закатываю глаза и против воли улыбаюсь этой глупой шутке.

Я: Не смешно.

Шмелев присылает улыбающийся смайлик, на который я не отвечаю. Какое-то время просто смотрю на нашу переписку. Два года я не получала от него сообщений. И очень по ним скучала.

Глава 4

Субботу я отдыхала, а утром в воскресенье честно отрабатываю это на тренировке. Юрий Петрович гоняет нас уже полтора часа и, по моей скромной оценке, не собирается останавливаться. Мы стоим в паре с Лизой и отрабатываем удары, когда тренер громко хлопает в ладоши, привлекая внимание.

— Ребята, общий сбор!

Я пользуюсь моментом, чтобы попить воды, пока тренер быстрым шагом направляется к нам. Следом за ним идет высокий парень в джинсах и толстовке со спортивной сумкой на плече. Он на ходу стягивает с головы шапку, отчего его темные волосы остаются в милом беспорядке.

— Ребята, знакомьтесь, в миру Артем Корьев, — Юрий Петрович кладет руку парню на плечо и одобряюще похлопывает. — А в нашем зале — Томми.

Артем-Томми-Корьев недоуменно хмурит брови, а мы понимающе переглядываемся и улыбаемся.

— Переехал в наш прекрасный город из столицы, будет заниматься с вами в секции.

— Добро пожаловать в столицу закатов, дружище, — хмыкает Леша, протягивая руку для рукопожатия.

— Рад знакомству, ребята.

— Потом будете прохлаждаться. Томми, быстро переодеваться, — командует Юрий Петрович.

Леша провожает Артема до раздевалки, а я возвращаюсь к тренировке. Мне приходится отрабатывать удары по груше, потому что Лиза не отлипает от телефона.

— Что решила с чемпионатом? — интересуется вернувшийся Леша.

— Юрий Петрович все решил за меня, — хмыкаю я. — А ты?

— Я в деле. Остальных Юпитер выставлять не хочет. Говорит, они не готовы. Диман чуть не расколотил шкафчики в раздевалки после этого.

— Переживет. Не первый раз.

— Как тебе новенький? — Леша расслабленно потягивает воду из бутылки и кивает в сторону.

Я оборачиваюсь и вижу, как в зал заходит Артем. Теперь свободная толстовка не скрывает его натренированного тела, и мой взгляд непроизвольно скользит по выделяющимся на руках венам.

— Привет, — улыбается Артем. Он выглядит дружелюбным и заметно старается влиться в коллектив.

— Привет, — глупо повторяю я.

Артем чуть наклоняет голову набок и неловко потирает шею.

— Один вопрос: почему тренер зовет меня Томми?

Мы с Лешей заговорщицки переглядываемся и улыбаемся. Этот вопрос нас всех когда-то ставил в тупик.

— Юпитер — невозможный фанат «Острых козырьков»4. Слышал о таком?

Артем отрицательно качает головой, бросая на меня веселый взгляд. Я отмечаю, что у него довольная приятная внешность, а глаза определенно можно назвать красивыми. Зеленые, с карим ободком у самого зрачка.

— Ну, короче, это такой сериал про семейный бизнес, — очень кратко пересказывает сюжет Леша. — Вот Юпитер и называет нас в честь главных героев. Меня зовет Джонни, Полинку — Полли, — затем кивает на Димана, колотящего грушу. — Это Артур.

— Надеюсь, Томми — классный парень, — усмехается Артем. Легкий тон нашего разговора помогает ему немного расслабиться.

— Он очень крутой, — успокаиваю я. — Мы смотрели сериал.

— Это радует, — хмыкает Артем, осматривая зал.

— Что привело тебя в Нижний? — Леша даже не пытается скрыть интерес и задает вопрос напрямую. — Из самой-то столицы.

— На то были причины, — уклончиво отвечает Артем, и я замечаю, как он меняется от этого вопроса. Уверена, переезд вынужденный. — Наслышан про вашего тренера. Я хотел с ним поработать, — переводит он тему.

— Мечты сбываются, дружище, — подмигивает Леша, резко выпрямляясь.

В зале появляется Юрий Петрович, и все мгновенно вспоминают, зачем собрались здесь этим прекрасным воскресным утром.

Домой прихожу почти без сил, хотя еще только полдень. Мама снова на дежурстве в больнице, поэтому я устало плетусь в комнату и падаю на кровать. Позволяю себе несколько минут бессмысленно листать новостную ленту, пока взгляд не выхватывает один пост. Даня выставил фотографию, на которой вместе с Русланом и несколькими ребятами танцует в одном из ночных клубов. Я приближаю картинку, чтобы получше рассмотреть Шмелева. Ох, ну какой же он красивый!

Со вздохом откладываю телефон и заставляю себя подняться с кровати. Надеваю пижаму с кактусами — на этот раз действительно кактусы, — достаю учебники и принимаюсь готовиться к завтрашним парам.

***

Сегодня Василиса забирает меня вовремя. Всю дорогу она рассказывает, как здорово они с Владом провели выходные. Стараюсь, чтобы на моем лице не проскальзывало недовольства. Я не люблю Назарова, но не хочу расстраивать Василису. Взамен я рассказываю ей о нашем новичке в секции. Даже не скрываю, что Артем красавчик.

— Кстати, мы ведь хотели пройтись по магазинам и купить тебе новое платье на день рождения, — вспоминает Василиса наш недавний разговор. — Может, сходим сегодня?

— Давай, — с радостью соглашаюсь я. — Я как раз свободна.

— Договорились! Тогда сразу после пар устроим день шоппинга и объедимся вафлями в нашем любимом кафе, — с энтузиазмом озвучивает план Васька.

— Звучит заманчиво!

Мы приезжаем в универ вовремя и неожиданно сразу находим свободное парковочное место. Первой парой у нас стоит перевод, на который опаздывать нельзя, но мы с Василисой приходим не просто до начала занятия, а даже на пятнадцать минут раньше. Саши, конечно же, еще нет, а вот Веселова сидит за первой партой и о чем-то оживленно болтает со своей подружкой Настей.

— Эй, Нестерова! — Стоит только порадоваться, что мое появление осталось незамеченным, как в спину прилетает противный голос старосты. — После этой пары тебя ждет куратор.

— Это из-за волейбола, да? — тихо уточняет Василиса, встревоженно оглядываясь на Веселову.

Я неопределенно пожимаю плечами и подталкиваю ее вперед. Пока мы занимаем наши любимые места, я перебираю в голове варианты, зачем Алексей Витальевич вызывает меня к себе. Все они неутешительные: либо Веселова сдала рапортичку и меня отчитают за опоздания, либо в самом деле из-за ситуации на физкультуре.

— Не переживай, — пытается подбодрить меня Василиса.

— Ого! — с восхищением смотрю на упаковку сливочных эклеров, которые словно по волшебству появляются у нее в руках. — Где ты их взяла?

— Мама вчера приезжала в гости и устроила кулинарный вечер, а меня заставила помогать, — в шутку жалуется Василиса. Заметив мою реакцию, она быстро добавляет: — Ешь, не бойся, я принесла тебе те, что готовила не я.

Смеюсь и с благодарностью прячу сладости в сумку. В кабинете появляется преподаватель, все замолкают и покорно достают тетради. Пара длится бесконечно долго. К ее концу у меня болит рука из-за многочисленных записей, а от понимания, сколько придется учить к следующему занятию, начинает болеть еще и голова.

— Если я задержусь, предупреди Елизавету Борисовну, — прошу я Василису, сворачивая на лестнице направо. Мой путь лежит в кабинет куратора.

— Удачи! — бросает мне вслед она.

Замираю перед дверью на пару секунд. Разглаживаю складки на юбке, поправляю воротник рубашки, тяжело вздыхаю и стучу. Алексей Витальевич стоит у высокого шкафа и просматривает какие-то папки.

— Полин, присядь, — просит он, не оборачиваясь.

Я сажусь и нервно вглядываюсь в спину куратора, гадая, за что мне сегодня влетит. Телефон в руке вибрирует.

Васька: Ну что там?

Именно в этот момент Алексей Витальевич наконец находит нужную папку и бросает ее на стол. Я вздрагиваю и выпускаю телефон из пальцев.

— Ой. — Я наклоняюсь за мобильником и с извинениями смотрю на куратора.

Алексей Витальевич садится, ставит локти на стол и складывает пальцы домиком. Я волнуюсь все сильнее, потому что он внимательно смотрит на меня и молчит.

— До меня дошли слухи, — начинает наконец куратор, а я покорно готовлюсь выслушивать замечания, — что ты записалась на чемпионат между вузами и будешь представлять наш славный университет.

— Ну да, — растерянно мямлю я. Этого я совершенно не ожидала.

— Похвально, Полина! — Алексей Витальевич хлопает ладонью по столу, и я подпрыгиваю на стуле от неожиданности. — Просто замечательно! Ко мне приходил Юрий Петрович, он сказал, что поставил тебе дополнительную тренировку для подготовки, поэтому просит нас пойти на небольшие уступки и освободить тебя от занятий физкультурой. Мы, конечно же, согласились. В наших интересах поддержать молодую спортсменку.

— Правда? — недоверчиво вырывается у меня. Мысль о том, что меня вызвали не отчитывать, а освобождать от физкультуры никак не закрепляется в голове.

— Университет заинтересован в твоей победе, Полина, — серьезно кивает Алексей Витальевич. Он откидывается на спинку кресла и не сводит с меня внимательного взгляда. — Юрий Петрович высокого о тебе мнения, а у меня нет причин ему не верить.

Я вспоминаю, что они с тренером когда-то учились вместе. Неудивительно, что Юрий Петрович пришел с подобной просьбой. Алексей Витальевич выжидающе на меня смотрит, и мне приходится выдавить:

— Постараюсь вас не подвести.

— Вот и славно! — хлопает он ладоши, словно только этого и ждал. А затем резко наклоняется к столу и протягивает мне лист. — Возьми. Это официальное освобождение. За семестр получишь «автомат», до конца декабря можешь физкультуру не посещать. Отдай это Зинаиде Николаевне.

Я беру освобождение, прощаюсь и со смешанными эмоциями выхожу из кабинета. Меня не отчитали — это хорошо. На меня накинули дополнительной ответственности — это плохо. Смотрю на часы и понимаю, что все же опаздываю на пару Елизаветы Борисовны. Приходится ускориться.

— Простите за опоздание.

— Проходи скорее, — скупо комментирует мое появление преподаватель, делая записи на доске.

Игнорируя злорадный взгляд Веселовой, который провожает меня до заднего ряда, я присаживаюсь рядом с Сашей.

— Привет. — Он зевает и прикрывает рот ладошкой.

— Ну, что тебе сказал Алексей Витальевич? — одновременно с ним спрашивает Василиса.

— Ты была у куратора? — оживляется Саша. — За что на этот раз?

Я возмущенно хмурю брови. Что значит: за что на этот раз? Алексей Витальевич вызывал-то меня всего дважды. Или трижды. Не суть. Звучит все равно обидно.

— Я…

— Еще звук, — раздается сердитый голос Елизаветы Борисовны, — и в среду сдаем устный зачет по пяти последним темам.

Мы мгновенно замолкаем. Василиса украдкой поглядывает в телефон, Сашка рисует смешные мордочки на полях, а я быстро переписываю тезисы с доски в тетрадь.

После пары мы покупаем кофе в автомате и идем к нашему любимому подоконнику. С первого курса это место стало для нас негласным пунктом сбора, если выдавались свободные минутки. Мы с Василисой бросаем сумки и забираемся на подоконник, а Саша приваливается плечом к стене рядом с окном. На улице снова идет снег, покрывая крыши соседних домов ровным белым слоем.

Я достаю из сумки эклеры, к которым Сашка тут же тянет руку. Успеваю взять лишь один, потому что остальные он отнимает у меня в неравной борьбе.

— Так ты наконец расскажешь, зачем тебя вызывал Алексей Витальевич? — Василиса прячет телефон в сумку и поворачивается ко мне. Затем замечает Сашку, блаженно уплетающего эклеры, и хмурится.

— Дал освобождение от физкультуры до конца семестра.

— Что? — недоверчиво переспрашивают Василиса и Саша одновременно. Последний даже жевать перестает от удивления.

— Ага, — киваю я, мысленно усмехаясь реакции друзей. — Тренер попросил.

— Я что-то пропустил? — догадывается Саша, запихивая остатки эклера в рот. Затем он отбирает у Василисы стакан и делает большой глоток горячего шоколада.

— У тебя точно будет сахарный диабет, если ты не прекратишь есть столько сладкого, — назидательно комментирую я.

— Так что вы от меня утаиваете? — отмахивается он.

— Полли участвует в соревнованиях по боксу. — Василиса недовольно складывает на груди руки и прожигает взглядом свой стаканчик в Сашкиных руках. — Ты почему ничего себе не купил?

— Так я ничего не хочу, — хмыкает он.

— Тогда верни мой шоколад, — требовательно протягивает руку Василиса.

— Ну ты и жадина, — вздыхает Саша, снова делает большой глоток и возвращает стакан. Затем с довольным видом поворачивается ко мне и треплет по волосам. — А ты, Полин, всех победишь. Мы будем за тебя болеть.

— Конечно! — моментально подключается Василиса. — На все твои бои придем.

— Спасибо. — Я со смехом скидываю руку Сашки со своей головы. — Кстати, как вы смотрите на то, чтобы посидеть в нашей любимой кафешке в субботу, а потом поехать в «the young»5?

— Отличный план! — Саша показывает большой палец.

— Кто-нибудь еще будет? — интересуется Василиса, допивая шоколад.

— Честно, даже не думала об этом, — признаюсь я. — Может, позову Леру и Лешу Волкова с девушкой.

— А вашего новенького? — оживляется Василиса.

— Что за новенький? — с любопытством толкает меня в бок Сашка.

— А его зачем? — игнорирую толчок и поворачиваюсь к Василисе. — Мы же почти не знакомы.

— А Даню позовешь? — не унимается она, с сожалением выбрасывая пустой стаканчик в ближайшую урну, и достает зеркальце и помаду, чтобы поправить макияж.

— Шмелева? — снова вклинивается Сашка. Заметно, как ему не нравится, что он не в курсе событий.

— Нет… Не позову, — с заминкой отзываюсь я. Сама мысль об этом вызывает у меня непонятное волнение и смятение.

— А может…

— Не может, — твердо отрезаю я.

За то, какими взглядами обмениваются друзья, хочется дать им в лоб. Прекрасно ведь знают, что последние два года у нас натянутые отношения, но всегда находят момент напомнить об этом.

— Что вы тут сидите? — к нам подходит наша одногруппница Настя Воронова и кокетливо улыбается Саше. — У нас публичные выступления отменили, не слышали?

— Серьезно? — Василиса от радости выпускает зеркальце из рук.

— Круть! — комментирует Сашка, молниеносно вытягивая руку и подхватывая падающее зеркальце. Вот это реакция! — Спасибо за информацию.

— Всегда пожалуйста, — улыбается Настя, перекидывая на спину свои длинные русые волосы.

— Так, ладно, мне надо в спортивный зал. — Я спрыгиваю с подоконника и направляюсь к лестнице. — Я быстро.

— Тогда жду тебя в машине! — кричит мне в спину Василиса.

По пути к спортзалу достаю из сумки освобождение и пробегаюсь по нему глазами. Эх, Юрий Петрович, во что вы меня втянули?

Пара уже началась, но студенты в зале одни. Кто-то разминается, кто-то бросает мяч в кольцо, а кто-то разложил маты и попросту спит. Я ищу глазами Зинаиду Николаевну, но нахожу Даню. Он меня не замечает, вместе с Русланом перекидывая баскетбольный мяч. Я останавливаюсь и просто наблюдаю за ним. Сегодня Даня в своей любимой толстовке с логотипом Jordan и свободных шортах.

От наблюдения меня отвлекает резкая боль в плече от удара баскетбольным мячом. Я тру ушибленное место и высматриваю этого неумелого баскетболиста, который не может отличить кольцо от человека. И нахожу. Невысокий коренастый парень равнодушно подбирает упавший мяч и стучит им об пол. Рядом с ним стоит девушка, и по синеватым кругам под глазами я догадываюсь — именно ей я разбила нос в пятницу на волейболе.

— Нестерова?

Я поворачиваюсь на голос Зинаиды Николаевны.

— Здравствуйте. — Я протягиваю ей листок. — Алексей Витальевич просил…

— Вижу, — прерывает она, недовольно поджимает губы и бегло пробегается взглядом по содержимому. Затем неаккуратно складывает бумагу пополам и прячет в карман. — Мне не нравятся такие поблажки, но пойти против приказа ректора я не могу.

— Спасибо за понимание, — выдаю я нейтральную фразу, которая не совсем уместна после ее слов, но ничего другого в голову не приходит.

Никак не реагируя, Зинаида Николаевна поворачивается и уходит. Чувствую, аукнется мне это освобождение в следующем семестре.

Почти дохожу до двери, когда в меня кто-то врезается.

— Ауч! — шиплю я, чудом удержавшись на ногах.

Сумка падает с плеча, половина вещей высыпается на пол. Я опускаюсь на корточки и принимаюсь собирать тетради и карандаши. Едва успеваю схватить кейс с наушниками, как на место, где он лежал, опускается нога в синем кроссовке. Мои любимые желтые ручки трещат и ломаются. Поднимаю злой взгляд на этого придурка и понимаю, что извинений не дождусь.

— Может быть, хватит? — ледяным тоном спрашиваю я парня, который пять минут назад запустил в меня мячом.

— Ты видела синяки Светы? — Его лицо кривится от злости, и он с силой вновь наступает на оставшиеся на полу вещи. Жертвой этого поступка становится милая точилка в форме авокадо и один текстовыделитель.

— Это произошло случайно. И я извинилась, — грубо бросаю я, выпрямляясь и складывая руки на груди. Я не боюсь этого парня, и его жалкие выходки не производят должного впечатления.

— Ты разбила ей нос, — выделяя каждое слово, произносит этот неприятный тип. Он делает шаг вперед, пытаясь давить на меня морально. — А я всего лишь «случайно», — он рисует пальцами кавычки в воздухе, — наступил на твои вещи. Несправедливо, тебе не кажется?

Мое терпение тоже имеет границы.

— Мне кажется, что это низко, — с презрением бросаю я. Приходится немного приподнять голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Кем ты себя возомнил? Чертовым Бэтменом?

Конечно, надеяться, что этот противный тип проведет параллели с борцом за справедливость и оценит мое блестящее сравнение, не стоит. Я даже немного расстраиваюсь, наблюдая, как он пытается понять, оскорбила я его или нет. Когда усилием воли он приходит к какому-то выводу, я успеваю заскучать.

— Ах ты…

— Какие-то проблемы? — между нами протискивается Шмелев с мячом в руке. Уголки его губ ползут вверх, когда он смотрит на меня через плечо. — Привет, Полин.

Чувствую легкое разочарование от того, что нам помешали. Еще чуть-чуть, и дошло бы до рукопашной. Готова поспорить — я бы сломала нос этому придурку в первые две секунды. Это не позерство, это статистика.

— Тебе че надо, Шмелев? — раздраженно спрашивает мой обидчик, отступая на шаг.

— Поболтать с вами захотел, — с улыбкой поясняет он и поворачивается ко мне. — Все в порядке?

Я фыркаю и не отвечаю. Хотя мне приятно, что Даня решил заступиться. Молча обхожу парней и наконец покидаю зал. Чтобы хоть как-то сбросить напряжение, захожу в интернет-магазин и выбираю себе новые ручки и точилку. Когда вижу уведомление «Ваш заказ оформлен», становится чуть легче. Шоппинг исцеляет!

Убеждаюсь в этом еще раз, когда мы с Василисой приезжаем в торговый центр и устраиваем забег по магазинам. Наша главная цель — купить мне платье, но мы не упускаем возможности просто подурачиться. В одном отделе примеряем женские шляпы с огромными полями и длинными лентами, а затем — забавные летние панамки. Василиса нахлобучивает мне на голову детскую кепку с плавником акулы на макушке.

— Тебе идет! — смеется она.

— А ты примерь вот эту, — в ответ натягиваю на ее непослушные волосы шапку-ушанку.

Нахожу на одной из полок солнцезащитные очки, похожие на те, которые носил Нео в «Матрице», и надеваю их. Поворачиваюсь к Василисе, которая где-то откопала лыжную маску. Мы смотрим друг на друга и смеемся.

— Ого, классный прикид.

Стягиваю очки и не верю своим глазам, когда вижу перед собой Влада. Мое веселье мгновенно испаряется, сменяясь недовольством. Как он тут оказался? Влад словно читает мои мысли, потому что криво усмехается и с искусственной улыбкой фокусирует внимание на удивленной Василисе.

— Влад? — Она растерянно переводит взгляд со своего парня на меня и обратно. — Что ты тут делаешь?

— Ну, ты говорила, что вы с Полиной пойдете гулять по торговому центру. — Влад берет одну из забавных кепок, несколько мгновений крутит в руках и небрежно бросает на место. — Вот решил составить вам компанию, вы же не против?

— Эм… — Василиса мнется и бросает на меня короткий взгляд. — Нет, конечно, не против. Просто… Мы ведь выбираем платье, не думаю, что тебе будет с нами интересно.

— Это лучше, чем скучать в одиночестве. — Теперь Влад без интереса крутит в руках панамку.

Мое настроение моментально ухудшается. Чтобы не расстраивать Василису, натягиваю улыбку и делаю вид, что все в порядке. Мы в тишине снимаем наши шуточные наряды и идем к вешалкам с платьями. Признаться честно, желание искать наряд у меня полностью пропадает. Но Василиса старательно пытается спасти этот день и с энтузиазмом предлагает мне несколько вариантов.

— Хотя бы примерь, — просит она, видя отсутствие эмоций на моем лице. — Уверена, тебе очень подойдет красное!

— Ладно, — неохотно соглашаюсь я, бросая взгляд в сторону Влада, который рассматривает какие-то футболки.

Какого черта он тут делает?! Эта раздражающая мысль снова и снова бьется в сознании, но я не могу найти ответа на этот вопрос. Такое ощущение, что Влад делает это мне назло.

Захожу в примерочную и сажусь на пуфик. Кручу в руках красное платье и понимаю, что оно мне совсем не нравится. Тяну время, чтобы подруга не заподозрила саботажа, а потом выглядываю.

— Не подошло.

— Правда? — Василиса расстроенно забирает платье и внимательно разглядывает. Оттягивает воротник и всматривается в ярлычок. — Я была уверена, что это твой размер. Ну ничего. А как тебе вот этот синий комбинезон?

Мы вместе идем к стойке с одеждой и перебираем костюмы. Ко мне постепенно возвращается хорошее настроение, и я забываю о присутствии Влада, наслаждаясь общением с Василисой. Вместе мы находим черное короткое платье, которое мне хочется примерить. Внезапно в сознании вспыхивает вопрос: а какую реакцию этот наряд вызвал бы у Дани? Отмахиваюсь от этой мысли, словно от надоедливых мух.

— Все! — довольно сообщаю я Ваське, прижимая к себе плечики с платьем. — Иду в примерочную.

— Я с тобой. — Она со смехом подхватывает меня под локоть. — А то снова меня обманешь.

— Да нет, я…

— Василис, — голос Влада обрывает меня на полуслове. Мы с Василисой одновременно поворачиваем головы в его сторону. — Пойдем посмотрим мне новую футболку? Там есть пару достойных вариантов.

— Давай подождем Полину? — просит Василиса. — Она примерит платье, и вместе сходим в другой отдел.

— Мы быстро. — Влад бесцеремонно хватает ее за руку. — Я присмотрел тебе классные джинсы. Пусть они будут небольшим подарком от меня.

Василиса растерянно смотрит на меня, пока Влад настойчиво тянет ее к выходу. Внутренне я бесконечно зла на него за это, но снаружи лишь поднимаю большой палец.

— Все хорошо, — намеренно обращаюсь только к Василисе. — Не переживай. Я вас догоню.

Как только они скрываются из виду, я сразу иду на кассу. Беру платье без примерки, потому что идти на день рождения мне действительно не в чем, а примерять одной ничего не хочется. Мысленно проклинаю гада-Влада, что не оставил нам с Василисой возможности нормально провести время. Достаю телефон и набираю подруге сообщение, что у меня разболелась голова, и ухожу из торгового центра.

В противовес моему скверному настроению на улице стоит замечательная погода. По-осеннему пронизывающий ветер, но с ярким теплым солнцем на небосводе. Не хочу ехать на метро и решаю проветриться. Внимательно смотрю себе под ноги на покрытую льдом бесцветную брусчатку, чтобы не поскользнуться. С грустью вспоминаю времена, когда на ее месте лежали нарядные красные кирпичики. Но даже без этого главная улица города не потеряла своей красоты.

Я до конца застегиваю молнию на куртке, тщетно пытаясь справиться с ветром. В маленьком красном кафе-вагончике покупаю горячий чай и грею озябшие пальцы, продолжая свою спонтанную прогулку. Слева от меня тянется целая уличная галерея. Неизменно каждый день многие художники выставляют здесь свои творения, большинство из которых посвящены нашему любимому Нижнему. Сейчас, когда погода непредсказуема и легко может завалить город снегом, картины бережно укрыты прозрачной пленкой, что добавляет какой-то домашней атмосферы.

Привычный маршрут помогает расслабиться. Я больше не чувствую себя такой раздраженной, как десять минут назад. Не замечаю, как прохожу половину улицы, и передо мной вырастает невероятно красивое здание Государственного Банка. Останавливаюсь, не в силах отвести от него взгляда. Клянусь, каждый раз, проходя мимо, мне кажется, что я попала в книгу про Гарри Поттера и из высоких сводов сейчас появятся не люди, а гоблины!

Непроизвольно вспоминаю, как мы с Даней фотографировались на фоне банка перед школьным выпускным. Мы целый день гуляли по набережной, ели мороженое и пытались примерить сомбреро со скелета-мексиканца из соседнего кафе. Воспоминания наполняют меня таким теплом, что я достаю телефон и нахожу те самые снимки. Какими мы были счастливыми в тот день!

Сбрасываю наваждение и бодро перебегаю трамвайные пути. До дома добираюсь быстро, но мои мысли снова и снова возвращаются к Дане. Может, я схожу с ума?

Глава 5

Поднимаю руки к голове, левую держу на уровне глаз, а правую на уровне подбородка. Провожу языком по капам, проверяя, плотно ли они прилегают к зубам. Неидеально, придется заказать новые перед соревнованиями. Немного поворачиваюсь, выставляю вперед левую ногу, распределяя вес поровну. Сжимаю кулаки, ощущая грубую ткань спортивных бинтов.

Тренер дает команду начать спарринг.

Лиза стоит напротив, почти копируя мою позу. Мы обмениваемся ударами, не забывая про защиту. Я чувствую себя прекрасно, полностью контролирую свое тело, легко совершаю подшаг и удачно провожу двойку — левый прямой, правый боковой.

— Отдых! — командует Юрий Петрович.

Опускаю руки только тогда, когда это делает Лиза. Этот урок тренер прочно вбил в мою голову еще в первый год тренировок. Отдых длится минуту, затем мы продолжаем бой.

Я выхожу из спарринга победителем, чему рада, хотя тренер принимает это как должное. Он быстро проговаривает ошибки Лизы, никак не комментируя мои действия, и отпускает нас. Наступает любимая часть тренировки, когда наконец можно выдохнуть. Я сажусь на мат и медленно наклоняюсь к носкам, чтобы растянуть уставшие мышцы и расслабиться.

В нескольких шагах от меня Артем отрабатывает «бой с тенью», и я непроизвольно засматриваюсь. У него правильная стойка, хорошая техника и отточенные удары. Догадки о том, что в Москве он занимался у сильного тренера, крепнут. Что же все-таки заставило его сменить город?

— Леш! — зову я, когда он проходит мимо.

Леша тут же меняет маршрут и сворачивает ко мне. Забавно играет бровями и выдает:

— Заинтригован.

— У вас со Светой есть планы на эти выходные?

— Нет, — после недолгих раздумий отвечает он и широко улыбается. — Мы открыты к предложениям.

— Отлично! Как насчет того, чтобы провести эту субботу вместе и отметить мой день рождения?

— Ты еще спрашиваешь? — громко хмыкает он. — Я в деле! Надо сказать Свете, чтобы ничего не планировала. А что мы будем делать с тренировкой?

— Ой, с этим сложно, — тяжело вздыхаю я. Разматываю мокрые бинты и мысленно собираюсь с силами. — Попробую отпроситься у тренера.

— Юпитер это не приветствует, ты же знаешь, — с досадой тянет Лешка, потирая шею. — Меня не отпустит точно. Но ты попробуй.

— Попробую, — обещаю я.

— Окей, тогда куда и во сколько кинь в сообщении.

— Договорились. Буду рада вас видеть.

Леша уходит, а я заканчиваю растяжку и иду к тренеру. Сегодня четверг, следующая тренировка в воскресенье, а мой день рождения в эту субботу. Сложить два плюс два несложно.

— Юрий Петрович, — встаю прямо перед ним и нервно растираю запястье. Может, сбежать, пока не поздно? Или притвориться, что болит живот? Ой, что-то мне действительно становится дурно.

— Да? — не поднимая головы от очередных списков, отзывается он.

— Можно с вами поговорить? — выдавливаю я. Перед тренером я всегда чувствую себя напряженной. Спина автоматически выпрямляется, а руки хочется приклеить к бедрам. Одним словом, встать по стойке «смирно».

— Не опускай левую руку и в следующий раз заканчивай бой раньше.

— Нет, я хотела попросить…

Юрий Петрович отрывается от бумаг, в которых что-то быстро-быстро записывал, и внимательно смотрит на меня. Под его пристальным вниманием я тушуюсь. Мне неожиданно становится стыдно за свою просьбу, хочется извиниться и сбежать. Но Юрий Петрович все еще смотрит на меня и ждет.

— У меня в субботу день рождения, и я хотела бы его отметить. Можно отпроситься с тренировки в воскресенье? — выпаливаю я на одном дыхании.

— Отработаешь в понедельник, — коротко отвечает он и возвращается к своим бумагам.

Я тут же испаряюсь, зная немногословность Юрия Петровича и боясь лишний раз переспрашивать. На вопросительный взгляд Леши показываю большой палец и, не веря своему счастью, бегу в раздевалку.

В наушниках играет моя любимая песня, под которую я быстро спускаюсь по лестнице. Я почти бегу, мечтая поскорее оказаться на свежем воздухе. Он сегодня морозный и сухой, немного щиплет ноздри. Неосознанно веду носом — пахнет горячими пирожками из небольшого ларька, который по иронии судьбы расположен по соседству со спортивным центром. Ух, искусители! Желудок откликается на запах, и я прибавляю шаг, чтобы не поддаться соблазну и не нарушить режим.

Замечаю нескольких людей, бегающих по стадиону. Погода, прямо скажем, спорная, но для настоящих любителей спорта не существует границ. Когда ходишь в спортзал несколько лет подряд, начинаешь автоматически выделять знакомые лица. Даже не зная имен друг друга, мы чувствуем что-то родственное и всегда здороваемся при встрече. Вот и в этот раз я приветливо машу рукой седовласому мужчине в старомодном спортивном костюме. Он с улыбкой машет мне в ответ.

Мысленно представляю, кто еще мне попадется этим вечером. Когда буду проходить мимо парковки, наверняка встречу двух женщин, которые приезжают на ярко-розовом «матизе» и очень громко разговаривают. Это не шутка, они почти кричат, а ведь им нет и семидесяти! Сегодня они немного опаздывают, и я успеваю свернуть в парк, когда их маленькая машинка залетает на парковку.

Осенью темнеет рано, поэтому в парке не так много людей. Я улыбаюсь, замечая девушку с красными волосами, неизменно гуляющую в это время со своими собаками. Одна из них маленькая и черная, больше похожа на недоразумение, чем на благородного бельгийского грифона. Это чудо подбегает ко мне, весело виляя хвостом и мигая ошейником.

— Привет, Борис Борисович, — здороваюсь я и наклоняюсь, чтобы погладить пса. Он настолько смешной и нелепый, что вызывает улыбку. — Опять не слушаешься?

Через пару мгновений к нам подходит его хозяйка, и мы вежливо киваем друг другу. Борис Борисович совершает странный ритуал — несколько раз крутится на месте, словно набирает скорость, и лишь потом бежит дальше. Я тоже продолжаю свой путь, пока кто-то не касается моего локтя.

— Артем? — вздрагиваю от неожиданности я. — Ты меня напугал.

— Привет, — выдыхает он, поправляя сумку на плече. Видимо, бежал за мной от спортивного центра.

— Эм… привет, — нерешительно хмыкаю я. Похоже, у нас это входит в привычку, и никого не смущает, что мы два часа тренировались в одном зале.

— Нам вроде в одну сторону? Хотел предложить прогуляться вместе, — Артем неловко засовывает руки в карманы спортивной куртки и раскачивается с носка на пятку.

— А, конечно. — Моя улыбка искренняя, пусть и немного удивленная.

— Класс! — радостно отзывается он.

Какое-то время мы идем по парку молча, и это нервирует. Я первая начинаю разговор, задавая дежурные вопросы о том, в какой университет он перевелся и в каком районе теперь живет их семья. Артем отвечает, и я понимаю, что мы и правда практически соседи. Его дом находится через остановку от моего.

По пути нам попадается кофейня, и Артем предлагает что-нибудь купить, чтобы согреться. Я не возражаю, потому что и правда немного замерзла и не против выпить чего-нибудь горячего.

— Я быстро. — Артем забегает в кофейню и выбирает напиток на свой вкус.

Я в это время проверяю телефон. Саша скинул несколько рилсов, просмотр которых я откладываю на вечер, Василиса прислала селфи с репетиции и кучу грустных смайликов. Недавно она жаловалась, что никто до сих пор не выучил слова.

— Держи, — Артем оказывается прямо передо мной и протягивает стаканчик с кофе.

— Спасибо. — Я благодарно улыбаюсь и делаю обжигающий глоток. Слишком сладко, но я не говорю об этом вслух, чтобы его не обидеть.

Мы идем дальше и болтаем на разные темы. Артем делится своими впечатлениями о городе и жалуется, что у нас совершенно некуда сходить.

— Что? — От возмущения я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Это он зря сказал! — Как это — некуда сходить?

— Ну-у, — Артем виновато пожимает плечами. Вижу, что его веселит мое негодование, и он изо всех сил старается не улыбнуться. — Так получилось.

— Погоди. — Я набираю в легкие побольше воздуха. Уверена, со стороны я надуваюсь, словно воздушный шарик. — А как же прогулка по «нижегородским Патрикам»?

— Ты серьезно? — удивленно смеется Артем, но под моим взглядом осекается и откашливается. Пытаясь придать своему виду серьезность, он уточняет: — У вас есть Патрики?

— Не совсем, — отмахиваюсь я от его насмешек. — Это я так Верхневолжскую набережную обозвала. Ты обязан туда сходить! Оттуда открывается потрясающий вид на Волгу! О, и прокатись на канатной дороге.

— Записал, — хмыкает Артем, постукивая по виску.

Это хорошо, думаю я про себя, но меня уже не остановить.

— Хоть Кремлем тебя не удивить, но по нашей знаменитой «восьмерке» ты просто обязан подняться, — уверенно заявляю я. — К тому же это отличное кардио! Еще у нас много классных арт-пространств и исторических зданий. На любой вкус.

— Сдаюсь, — он покорно склоняет голову, — был неправ.

Я довольно праздную маленькую победу. Я люблю свой город, и мне хочется, чтобы все могли рассмотреть его красоту. Мы идем дальше, обсуждая туристические места, и незаметно оказываемся перед остановкой.

— Тебе сейчас нужно пройти мимо этой многоэтажки и свернуть во дворы, — подсказываю я самый короткий маршрут. Артем не местный, и мне хочется немного ему помочь.

— Понял, — он кивает и откидывает волосы.

Мы молчим и почему-то продолжаем стоять друг напротив друга. Мне становится холодно. Приходиться спрятать руки в карманы и уткнуться носом в теплый шарф. Я неосознанно слежу за тем, как пушистые снежинки медленно танцуют в воздухе.

— Спасибо, что проводил, — улыбаюсь я, пытаясь прервать неловкую тишину. Да и домой ужасно хочется. — Увидимся.

— Полин, — останавливает меня Артем, чуть придерживая за локоть. Я замираю и растерянно моргаю. — Я хотел предложить сходить куда-нибудь. У меня здесь пока нет знакомых, кроме тебя и ребят из зала. Не хочется торчать все выходные дома одному. Согласен на канатную дорогу или Чкаловскую лестницу.

Я испытываю несколько чувств одновременно. Во-первых, мне жаль Артема. Это тяжело — оказаться в новом городе, оторванном от привычной жизни, своих друзей и знакомых. Во-вторых, мне неловко, что придется отказать. А в-третьих, меня немного смущает его предложение. Видимо, мое молчание затягивается, потому что Артем делает очередную попытку.

— Я же так и не проставился. — Он весело салютует мне стаканчиком с кофе. — Хотел позвать вас с ребятами в кафешку или типа того.

— А-а-а, — тяну не то с облегчением, не то с огорчением. Сама не могу понять. — С ребятами.

— Они кажутся вполне дружелюбными, — рассуждает вслух Артем и криво усмехается. — Ну, за исключением Димы.

— Да, так и есть.

— Так как ты смотришь на мое предложение? — Артем выпаливает вопрос быстро, будто слегка взволнован. — Может, после тренировки в воскресенье?

— Прости, в воскресенье никак, — с сожалением говорю я. Растираю ледяные ладони и чуть пританцовываю на месте от холода. — Я отпросилась у тренера.

— Не знал, — расстроенно отзывается Артем. Но через мгновение его губы растягиваются в полуулыбке, и он говорит наигранно бодрым тоном: — Ладно, тогда как-нибудь в другой раз.

Артем опускает взгляд на стаканчик в своих руках и бездумно его крутит. Мои мысли мечутся так быстро, что я за ними не успеваю и в конце концов выпаливаю:

— У меня день рождения в субботу, мы собираемся посидеть небольшой компанией. Не хочешь присоединиться? — Я резко сбавляю обороты и уже спокойно добавляю: — Там как раз будет Леша Волков, тебе будет с кем пообщаться.

— Ух ты! — Глаза Артема радостно вспыхивают. Он удивлен моим приглашением не меньше меня самой. — Я с удовольствием.

— Тогда договорились. — Я объясняю, как найти кафе, а он тут же вбивает адрес в свой телефон.

— Внимание, сейчас прозвучит самый дурацкий вопрос: что тебе подарить? — с улыбкой спрашивает он.

— Ничего не нужно, — даю я самый дурацкий ответ.

— Выберу что-нибудь на свой вкус, — кивает Артем и прячет телефон в карман. — Тогда увидимся в субботу.

— Увидимся в субботу, — повторяю я.

Меня одолевают смешанные эмоции. Я достаю телефон и пишу Василисе о своем опрометчивом приглашении. Ответ приходит моментально. Я непроизвольно улыбаюсь, видя, как оживилась подруга. Мы переписываемся до тех пор, пока у меня окончательно не замерзают пальцы.

Подхожу к дому, бегло смотрю по сторонам и замечаю Шмелева. Черный капюшон скрывает лицо, но я уверена, что не ошибаюсь. Он стоит один, прислонившись спиной к багажнику машины. Мои пальцы замирают в воздухе, так и не касаясь домофона. По какой-то причине я не избегаю нашей встречи, как делаю в большинстве случаев за последние два года, а иду к нему. Даня реагирует на мое появление легким поднятием бровей.

— Привет, малышка на миллион.

Я показательно тяжело вздыхаю.

— Вот скажи мне, Шмелев, ты совсем идиот?

— Некорректный вопрос, Полин, — усмехается он, нисколько не обидевшись. Скидывает капюшон и смотрит на меня, чуть склонив голову набок. — Ты же прекрасно знаешь, что мой айкью6 намного выше среднего.

— То, что ты хорошо прошел какой-то там тест, не изменяет того факта, что иногда ты говоришь глупости, — невозмутимо поясняю я этому гению простые истины. Я и забыла, как приятно разговаривать с ним без опаски и напряжения. Так, словно мы откатились на два года назад. В те времена, когда были лучшими друзьями. — Я сто раз говорила тебе, что это дурацкое прозвище.

— Но фильм классный, — пожимает плечами он.

— Классный, — соглашаюсь я, искоса разглядывая Данин профиль. Мне кажется, или он изменился? Внезапно встречаюсь с его прямым взглядом и лихорадочно вспоминаю, о чем мы вообще говорим. Хмурюсь и ворчу: — Но если бы ты его посмотрел, то понял бы, что он еще и очень тяжелый.

— Посмотрю когда-нибудь. Пока мне достаточно того, что девчонка в фильме была крутой боксершей, — подмигивает Даня. — Ты тоже крутая, поэтому должна с благодарностью принимать это обращение. Я же тебе комплимент делаю как-никак.

Я не могу злиться, хотя мне жутко не нравится это прозвище. Вместо того чтобы продолжать спор, я смотрю на Даню. А он смотрит… Так, а куда он смотрит?

— Что ты вообще тут делаешь? — слегка запоздало спохватываюсь я.

— Наблюдаю, — просто отвечает он. — Сегодня хорошо виден малый парад планет.

— Правда?

На миг я забываю, что мы больше не друзья. Встаю рядом с Даней и прислоняюсь поясницей к багажнику. Поднимаю голову. Передо мной черничное небо, посыпанное серебряной крошкой. Говорят, в нашей местности можно даже увидеть северное сияние. Но я вхожу в число тех неудачников, которым этого сделать не удалось.

— Правда. Вон смотри, — Даня указывает рукой куда-то над крышей соседней многоэтажки. — Видишь четыре яркие звезды, которые выстроились дугой?

Сначала я ничего не замечаю, кроме привычных созвездий, но потом понимаю, что Даня имеет в виду. Несколько точек слегка выделяются среди остальных звезд.

— Мне кажется, — я чуть прищуриваюсь, — или одна из них отдает красным?

— Не кажется, — подтверждает Даня, и я чувствую, что он улыбается. — Это Марс.

— Это понятно даже с моим айкью, — хмыкаю я. Любой ребенок без раздумий назовет самую красную планету нашей Солнечной системы. — А рядом с ним что?

— Венера, Сатурн и Юпитер.

— Красиво.

Я уверена, что в Даниной кудрявой голове есть сто и один занимательный факт о планетах и космических телах, но он молчит. И эта тишина меня не гнетет. Я чувствую аромат его духов — легкую горечь цитруса и свежесть мяты. Стараюсь не думать о том, что для меня это самый любимый аромат на свете, и я безумно по нему скучаю. Оторвав взгляд от Венеры, Сатурна и Юпитера, перевожу его на Даню. Оказывается, он все это время смотрит на меня.

— Можешь загадать желание, — предлагает он тихо, а я схожу с ума, потому что сейчас вижу отражение всех звезд в его глазах.

Сердце меня подводит — то стучит с удвоенной силой, то замирает, словно перепуганная птица. Нельзя так нервничать. Мне давно не семнадцать, а почти двадцать один! И мы всего лишь стоим и смотрим на парад планет.

— Астрономы говорят, что перед днем рождения все загаданные желания сбываются. — Уверена, он выдумал этот факт. А теперь с улыбкой смотрит на меня и ждет реакции.

Господа астрономы, а нельзя мне просто завернуть Шмелева? Можно даже без бантика.

Я рассматриваю черты его лица, словно за два года забыла, как он выглядит. Но понимаю, что это неправда. Я никогда не забывала чуть-чуть искривленный после удара нос, почти бездонные карие глаза, и губы, которые однажды меня поцеловали.

— Уже поздно. — Я отступаю на шаг. Меня пугают чувства, вспыхивающие, словно спички, когда Даня оказывается рядом. — Мне нужно идти.

Отворачиваюсь, не в силах выдержать его взгляд. Иду быстро, даже дыхание сбивается. Пальцы до боли сжимают ремень спортивной сумки, пульс стучит в висках, словно надоедливый барабан.

Я снова сбегаю от него.

Глава 6

— С днем рождения, дочка!

Я открываю глаза и вижу родителей в картонных колпаках и с охапкой воздушных шаров.

— Ты приехал? — радостно кричу и повисаю у папы на шее. Он был в командировке целых две недели, и вернулся только ночью.

— Как я мог пропустить такой важный день? — Папа со смехом взлохмачивает мне волосы.

— Ну пап! — пытаюсь увернуться и случайно врезаюсь во что-то ногой. — Ауч!

— Помнишь, Таня, как двадцать один год назад за окном стояла солнечная морозная погода? — не замечая моего столкновения с кроватью, начинает речь папа. Звучит слегка напыщенно, но да ладно, торжественный момент как-никак! — В четыре сорок утра я бежал в роддом с букетом и легким испугом.

— Помню, — кивает мама, тайком стирая слезинку с щеки. Она скромно стоит у стены, с любовью наблюдая за разворачивающимся поздравлением. — Тебя тогда встречала наша подруга Света, она тогда еще работала акушеркой в роддоме.

Папа мечтательно улыбается, пропадая в воспоминаниях.

— У нее была особая миссия. — Он делает театральную паузу.— Сказать самые долгожданные слова. Светка встретила меня с маленьким свертком. Знаешь, я сперва подумал, что ты родилась без носа, уж больно он у тебя был маленький! — Папа заливисто смеется и щелкает меня по кончику того самого обсуждаемого носа. — Когда я потянулся к свертку дрожащими руками, Светка громко произнесла: извини, Санек, у тебя родился скорпион!

Папа с мамой понимающе переглядываются и начинают смеяться. Я закатываю глаза, слыша эту шутку в двадцать первый раз. Шучу, первые годы жизни я ее игнорировала.

— Ой, Саш, а ты помнишь, как она не давала нам спать? — припоминает мама.

— Ага. И как постоянно хотела расцарапать себе лицо, — с готовностью подхватывает он.

— Так, родители! — Я складываю руки на груди и топаю ногой. — Вы меня зачем разбудили?

— А, точно! — Папа в шутку хлопает ладонью по лбу, а затем протягивает мне связку воздушных шаров. — С днем рождения, дочь!

— Спасибо.

Я развязываю шарики и пускаю их по комнате. Они прозрачные с разноцветными конфетти внутри, как я люблю.

— Это тоже тебе, — мама вкладывает мне в руки плоскую коробочку с милым розовым бантиком.

Я по очереди целую родителей и прогоняю их на кухню, потому что они снова принимаются вспоминать, как я портила им беззаботные годы юности.

— Ставьте чайник! — кричу им вслед и с любопытством верчу в руках подарок.

В этом году я ничего не просила, ведь родители исполнили мою мечту еще прошлой осенью. В предвкушении осторожно снимаю подарочную упаковку и издаю радостный клич. Родители подарили мне электронную книгу! Я часто заглядывалась на нее, но видела цену и уныло прощалась с идеей ее купить. Прижимаю свое сокровище к груди и кружусь по комнате.

— Чай готов! — раздается голос мамы с кухни.

Разрываюсь между желанием скорее скачать несколько книг или съесть кусочек торта. Выбираю второй вариант и бегу на кухню. Мама как раз разливает ароматный чай по кружкам, а папа ставит передо мной тарелку с тортом.

— Самая шоколадная «Прага» на свете! — блаженно говорю я, отделяя ложкой солидный кусок. — М-м-м!

— За нашу прекрасную Полину! — произносит тост папа, и мы чокаемся кружками с чаем.

Следующие два часа проходят в суматохе. К нам приходят соседи — тетя Рита и ее муж дядя Вася. Они поздравляют родителей, дарят мне большой букет ромашек и подарочный конвертик. Мама приглашает их за стол.

Снова кто-то звонит в дверь, и я иду открывать.

— Моя девочка! — Бабушка ласково треплет меня за щеку и раскрывает объятия. Отстранившись, она принимается охать и качать головой. — Совсем исхудала! Ты там в своем университете ничего не ешь! Ох, не зря я пирогов напекла.

— Ну давай же, Вера, проходи! Не стой в проходе, — беззлобно ворчит и подталкивает ее застрявший в дверях дед.

Он помогает ей снять пальто, и бабуля, подхватив сумки, проходит на кухню. Ставлю на то, что там продукты, которыми она планирует закормить меня до смерти.

— Поля, — широко улыбается дедушка, стягивая с головы мохнатую шапку. Поправочка: очень мохнатую. — С днем рождения!

— Спасибо, — обнимаю его я. Глаза слегка щиплет от ядерного запаха стойкого одеколона.

— Это тебе, — почти шепотом говорит он, озираясь по сторонам и доставая из куртки бутылку шампанского. — Тебе уже можно. Родителям не скажу. Бабушке тоже.

— Дед, ну я же не пью, — смеюсь я. — У меня режим.

— Эх, Полинка, — притворно вздыхает он, ловко пряча шампанское обратно. Затем прикладывает палец к губам, и мы заговорщицки подмигиваем друг другу. — Снова придется мне все взять на себя.

— Ну прости, дед.

— Так уж и быть, — милостиво прощает он.

На кухне становится тесно, но кроме меня это никого не смущает. Под строгим бабушкиным присмотром я съедаю два пирога, потом слушаю длинный тост деда, героически выдерживаю очередную шутку папы и получаю новую порцию подарков. Когда внимание постепенно смещается с меня на других членов семьи, я тихо выскальзываю в свою комнату.

Телефон разрывается от поздравлений. Я почти час отвечаю на сообщения, а потом болтаю по видеосвязи с крестной, которая живет в Питере. Мое настроение стремится подняться на три метра над уровнем неба, но единственное, что не дает ему этого сделать, — отсутствие поздравления от Шмелева. Мог бы написать банальное «с днем рождения», чтобы я перестала ждать.

В кухне раздается начало какой-то задорной, но не особо свежей песни. Я смотрю на часы: время обед, а они уже поют. Умеют же люди веселиться! Незаметно заражаюсь общей атмосферой и через пару минут во все горло тяну:

— …растет, растет возле дома калина. Живет, живет в этом доме Галина.

Вот они — вечеринки, когда тебе немного за двадцать.

Неожиданно наступает вечер. Я стою у зеркала и поправляю голливудские волны. На моих светлых волосах с нежным лавандовым оттенком они смотрятся просто шикарно! Провожу помадой по губам, брызгаю пару раз духами и бросаю флакончик в сумку. Придирчиво осматриваю, как на мне сидит новое черное платье. Довольная результатом, быстро надеваю ботильоны и хватаю куртку.

— Мам, пап, я ушла!

— Мы не ляжем, пока ты не вернешься, — напоминает папа, появляясь в коридоре.

Я киваю и выбегаю из квартиры. Быстро спускаюсь по лестнице, толкаю дверь подъезда и…

— Стрелки крутятся все быстрей, стали звезды на год взрослей. Лист сорвался с календаря, но не стоит грустить зря!

Я замираю, а Саша с Василисой на весь двор орут припев. Музыка из машины настолько громкая, что прохожие оборачиваются, выходящие из дома соседи испуганно шарахаются, но это никого не останавливает. Друзья танцуют какой-то сумасшедший танец, путают слова и включаются в основном на строчке «с днем рождения», но все происходящее мне безумно нравится. В конце Саша взрывает хлопушку под радостные возгласы Васьки. Разноцветное конфетти взмывает в воздух, а затем оседает на моих волосах и плечах.

— Аллегрова? — притворно возмущаюсь я, пытаясь перекричать музыку. — Эй, мне же не пятьдесят один!

— С праздником, подруга! — Василиса виснет на моей шее и звонко чмокает в щеку. — Готова веселиться?

— Готова!

— Тогда прошу, — Саша галантно открывает перед нами дверь своей машины.

— Не думала, что ты будешь за рулем, — удивленно произношу я.

— Решил, что тебе будет спокойнее, если кто-то за всеми присмотрит и привезет гору твоих подарков домой.

Меня так трогает эта забота, что я стискиваю его в объятьях. Саша смеется и обнимает меня в ответ.

Мы едем в кафе, где нас уже ждут Леша, Света и Артем. Света — милая добрая девушка с яркими голубыми глазами и россыпью бледных веснушек на щеках. До этого мы с ней виделись раза три, но эти встречи оставили приятные воспоминания. Едва я вхожу в кафе, Света заключает меня в объятия. Ребята по очереди меня поздравляют и дарят подарки. Я становлюсь счастливой обладательницей сертификата в SPA от Леши и Светы, обзавожусь новыми духами от Артема и билетом на концерт крутого исполнителя от Саши. Василиса дарит подарочное издание моей любимой книги, и я чуть не пищу от восторга.

Этот день просто не может быть лучше или… Тянусь к телефону и быстро пролистываю оповещения. Меня поздравила даже моя учительница начальных классов, а Шмелев — нет! Расстроенно ставлю экран на блокировку и убираю телефон.

— Все в порядке? — Василиса наклоняется ко мне, чтобы никто не услышал.

— Да, — натянуто улыбаюсь я.

Какое-то время меня гнетут эти мысли, но потом я решаю выбросить Даню из головы. Какого черта я думаю о нем в свой день рождения?

Время летит быстро. Мы весело болтаем, а мои друзья заваливают Свету и Артема кучей забавных моментов, которые мы пережили вместе. От смеха сводит щеки, и я прошу прекратить.

— Ну все, последняя история! — обещает Саша, поднимая ладони и прося у меня разрешения. Я не могу отказать и киваю, готовая слушать очередной рассказ.

— О, а давай про то, как мы ездили в Тетюши и хотели остановиться в отеле «Рай»! — предлагает Василиса, возбужденно привставая со своего места.

— Рай? — играет бровями Леша. — Звучит интригующе.

— Нет, давайте не эту! — прошу я, молитвенно складывая ладони.

— А может тогда про то, как ты упала и выбила передний зуб? — с каким-то нездоровым азартом закидывает новую идею Василиса.

Мои щеки горят. Я подаю подруге всевозможные невербальные сигналы, что это снова не лучший вариант. Официально объявляю, что день рождения — день позорных фото из детства и таких же историй из жизни.

— Ты серьезно выбила передний зуб? — Лешу впечатляет этот факт, и он тянется, чтобы проверить, правда ли это.

— Убери от меня свои лапы, Алексей! — наигранно возмущаюсь я и морщусь для убедительности. — Свет, уйми своего парня.

— Леш! — шикает на него Света. — Веди себя прилично.

Мы смеемся, а Леша с досадой машет на нас рукой, но покорно отступает. Лишь спустя несколько минут я замечаю, что Василисы нет. Едва я открываю рот, чтобы спросить, куда подевалась подруга, как она появляется перед нами с большим тортом в руках. В центре горит одна толстая свечка.

Под свист Саши и подбадривающие крики остальных, я наклоняюсь и дую на искрящуюся свечу. И, конечно, забываю загадать желание. Но я не расстраиваюсь, потому что у меня есть все, что нужно. Василиса вручает мне торт, и только сейчас я замечаю надпись «Без паники, ты не старенькая». Не выдерживаю и громко смеюсь.

Раскладывая торт по тарелкам, с ужасом думаю о количестве калорий и ловлю понимающую улыбку Артема. Мне приятно, что он так легко вошел в нашу компанию и чувствует себя комфортно. Они с Сашей сразу нашли общий язык, у них даже появились свои шутки за этот вечер.

Сытые и счастливые мы уходим из кафе и направляемся в «the young» — популярный ночной клуб на набережной. Саша каким-то чудом находит свободное парковочное место прямо перед клубом, и наша шумная компания выбирается из машины. Василиса со смехом помогает Леше, который громко жалуется, что Света отсидела ему все ноги.