Плохой ангел и заноза

Пролог

— Её нет в этом мире… Но уверена, ты найдёшь её везде. И этот кулон тебе поможет. Иногда, когда обычные методы не работают, надо довериться сердцу и поверить в магию. Ты и сам это прекрасно знаешь, Ангел.

Недоверчиво покосившись на гадалку, я схватил кулон, покручивая его между пальцами.

— И чем мне поможет эта побрякушка? — скептически выгнул бровь.

Я не верил в магию, это всё сказки для детей. Но вот мой отец любил повторять, что я много не знаю об этом мире. Несмотря на то что он был финансистом и человеком в высшей степени прагматичным, он почему-то искренне верил в высшие силы. Может быть, это всё кризис человека за пятьдесят? Когда смерть стремительно приближается и от страха начинаешь верить в существование других миров, загробной жизни и так далее и тому подобное.

— Интересный ты человек, Комиссар Энгель, — произнесла моя старая знакомая Яра, называющая себя ясновидящей.

Она выглядела не как типичная представительница своей профессии. Симпатичная, ухоженная женщина лет сорока. Никаких тебе разноцветных платков, золота, перьев или другой атрибутики, которую любят носить гадалки. Квартира, в которой она принимала клиентов, тоже была самой обычной: белые стены, серый диван, деревянный стол. На самом деле создавалось впечатление, что ты находишься не у магически одарённой женщины, а в кабинете психолога. Наверное, поэтому она вызывала во мне чуть больше доверия, чем экстрасенсы, которых можно встретить на ярмарках или в телевизоре.

— Вот вроде бы не веришь в магию, но как только дело заходит в тупик, то обращаешься ко мне. Я ведь уже не раз помогала тебе раскрывать особо запутанные преступления. Неужели до сих пор не заслужила доверия?

— Дело не в доверии… — ответил я, подбирая слова, чтобы не обидеть женщину. — Я готов поверить в то, что ты обладаешь даром, но магия, другие миры? Серьёзно? Это уже слишком.

— И это ты мне говоришь? — улыбнулась собеседница. — Знаешь, Макс, память — интересная штука… Стоит её лишиться — и становишься совсем другим человеком…

— О чём это ты? — нахмурился я. — О той аварии, что произошла пятнадцать лет назад? Откуда ты о ней знаешь?

— Не было никакой аварии, друг мой. Это лишь удобное прикрытие, чтобы заставить тебя забыть, кто ты и какой силой обладаешь. Твоя девушка тоже совсем не проста, ты ведь сам это уже понял, заметил. Вспомни, кто ты — и тогда найдёшь её. А если не веришь мне, то поговори со своим отцом, и многое встанет на свои места.

***

Вышел я оттуда в смешанных чувствах. Поверить в сказанное было очень сложно, но кое в чём Яра всё же была права. Когда мне было лет девятнадцать, я попал в аварию, из-за которой потерял все воспоминания детства. И сколько бы я ни пытался вспомнить хоть что-то — ничего не выходило. Не помогали ни терапии, ни гипноз. Это сильно напрягало меня, но не моего отца. Он совершенно не волновался о моей памяти, считая, что я всё вспомню, когда буду готов. Странная реакция от родителя, и именно она стала одной из причин, почему мы перестали общаться. Его равнодушие и одновременно с тем давление на меня — раздражали, но хуже всего то, что, забыв своё детство, я сам стал совершенно равнодушен к отцу, как будто бы с воспоминания ушло и всё то, что нас с ним связывало. Остались только формальности и бумаги. Поэтому я ушёл из дома, смирился с тем, что неполноценный, и построил новую жизнь, которая меня более чем устраивала.

И всё же меня постоянно преследовало чувство, что отец мне врёт, что авария — лишь удобное прикрытие. Многие данные о моём прошлом не сходились с тем, что рассказывал старший Энгель, но сколько бы я ни пытался — не мог сам докопаться до правды.

И вот теперь Яра напрямую сказала, что поиски Алексы как-то связаны с этими событиями. А значит, время вспомнить пришло. Мне нужна была моя маленькая заноза, без неё жизнь стала пустой и бессмысленной. И я готов был на всё, чтобы найти её и вернуть.

Для начала — поговорить с отцом и раскопать собственные скелеты в шкафу.

Глава 1. Алекса

В себя пришла я от звука незнакомых голосов. Раскрыв глаза, я с удивлением обнаружила, что нахожусь не в своей новой квартире, а в каком-то роскошном замке. Светлые стены, украшенные золотой лепниной, высокий резной потолок, огромные люстры, которые наверняка были больше меня. Тёплые руки Вита прижимали меня к себе, поднимая над землёй больше, чем на метр; моя голова лежала на его плече, а запах одеколона щекотал ноздри. Видимо, он подхватил меня, когда я потеряла сознание, и принёс сюда. Вот только куда — сюда?

Не понимая, где я и как здесь оказалась, я несмело повернула голову на звук голосов. Немного в отдалении стоял Риан, а рядом с ним — молодая красивая женщина с яркими рыже-красными волосами. Их ладони были скреплены, и она, поджав губы, что-то высказывала парню. Это выглядело очень мило и трогательно. Не знала, что у Риана есть девушка…

— Не смей больше так делать, ты вообще представляешь, как сильно я нервничала!

— Ма… ну я же не маленький мальчик. Я могу постоять за себя. Я знал, на что иду, и был к этому готов.

«Мама?» — недоверчиво покосилась я на женщину. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть мамой моего новообретённого брата. «Брата…» — внутри меня всё похолодело. После того разговора мы с Ри больше никогда не поднимали тему нашего родства. Я сделала вид, что забыла этот разговор, а он подыгрывал мне. Но внутри всё было гораздо сложнее: сколько бы я ни гнала от себя эти мысли, но всё равно уже сама про себя начала называть его братом. Вот только если он мне не врал, то та красотка, что сейчас нежно поглаживала Риана по плечу, — моя мать тоже.

От этой мысли я невольно сжалась, по телу прошлись мурашки страха, в голове творился какой-то хаос. Я не была готова к этому. Когда-то давно я заставила себя перестать мечтать о встрече с родителями, отгородилась стеной, уверила саму себя, что я им не нужна. Потому что так было проще и менее болезненно. И сейчас я не собиралась менять это, не хотела впускать в жизнь тех, кто меня когда-то бросил, и позволять надежде укорениться внутри. Ибо если я это сделаю, а они вновь предадут меня, то будет ещё больнее, чем прежде.

Почувствовав, что я очнулась, Вит аккуратно опустил меня на ноги, и я сразу же спряталась за его массивной спиной. Защищаясь таким образом от неизбежной встречи. Это было бесполезно, но так я почувствовала себя спокойнее.

— Паап, ну скажи ей… — протянул Риан, и я перевела взгляд на мужчину, что стоял неподалёку, которого раньше не замечала. Высокий, красивый блондин спортивного телосложения. В его чертах я узнала своего друга. Они были очень похожи.

— Твоя мать права… — начал было он, но женщина его перебила.

— Ещё бы! Пропал, ничего не сказав, только записку оставил! Ты обо мне подумал?! А об отце? Мы же всех на уши подняли, искали тебя, но ты как в воду канул! — её голос слегка дрожал. Было заметно, что она старается не кричать, но у неё это не очень получалось.

— Прости… — прошептал друг, — но это было очень важно!

— Что может быть важнее твоей безопасности?

— Дай ему объясниться, Ани, — мягко сказал отец Риана, переводя взгляд в нашу с Витом сторону, — тем более он пришёл не один…

— Что? — женщина растерянно оглянулась, а заметив нас, застыла, как громом поражённая, будто бы раньше и вовсе не видела гостей. В принципе, это вполне возможно, потому что до этого всё её внимание было сосредоточено на сыне. Прикрыв рот рукой, она шокированно моргнула, а потом едва слышно, с недоверием прошептала:

— Витор?

— Привет, птичка, — с нежностью произнёс мой отчим. Это было так неожиданно, что я чуть не поперхнулась воздухом. Внутри меня начала зарождаться ревность. Раньше Вит только со мной обращался с такой любовью. Он был моим папой, и я не хотела им делиться.

Отойдя от шока, женщина отпустила Риана и бросилась в нашу сторону. Вит сделал несколько шагов ей навстречу, подхватывая её, приподнимая над полом и крепко обнимая. Он был счастлив. А вот мне стало неуютно и холодно. Я потеряла свою защиту, осталась стоять одна посреди помещения, в котором находиться не желала. Теперь я была у всех на виду, и от этого хотелось сжаться, уменьшиться в размерах, стать невидимкой.

— Она здесь, — прошептал мой воспитатель так, что я едва ли смогла расслышать.

И моё сердце заколотилось в груди как бешеное. Я будто бы находилась в замедлененном фильме, знала, что меня сейчас заметят, и желала оттянуть этот момент. Как будто бы от этого зависела моя жизнь. Ведь понимала, что стоит ей только увидеть меня, подойти ближе — и я больше не смогу сдерживать свою стену. Не смогу себя защитить от собственных чувств.

Рыжеволосая красавица (называть её мамой я не решалась даже в собственных мыслях) резко повернула голову в мою сторону, оставаясь при этом в объятиях Вита. Её тело слегка дрогнуло, когда она увидела меня, а на лице пронеслось столько эмоций, что я не успела в них разобраться. У меня же внутри был только страх — наверное, со стороны я напоминала испуганную лань, встретившую охотника. Когда в голове только одна мысль: бежать. Но ноги не двигались, а взгляд оставался прикованным к ружью.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она наконец-то направилась в мою сторону, подходя вплотную. Ани, так её назвал тот мужчина, протянула руку к моему лицу, но прежде чем она успела дотронуться, я дёрнулась назад, как от удара.

— Нет, — сказала я вслух, — не надо меня трогать.

По её лицу прошлась волна боли, но мне было всё равно. Мне было слишком страшно и обидно, я чувствовала себя преданной. Меня слегка потряхивало от этих эмоций, в голове шумело, к горлу подступил ком. Совладав наконец со своим телом, я сделала несколько шагов назад, изо всех сил стараясь сдержать невидимую стену, которая уже покрылась трещинами. Не в силах смотреть на ту, что меня бросила, я перевела взгляд на Риана — и меня затопил гнев. Я ему доверяла, а он так меня подставил.

— Ты не имел права, — прошипела я злобно, — я тебе не разрешала! Верни меня домой!

Его лицо скривилось, как от боли, глаза посмотрели на меня умоляюще:

— Лекс, пожалуйста, дай ей шанс. Дай намшанс.

— Верни меня домой! — сорвалась я на крик. Меня начинало накрывать истерикой, слёзы покатились из глаз.

— Нет, — упрямо покачал он головой.

И я перевела взгляд на единственного, кому доверяла всю свою жизни.

— Александра, давай поговорим, — прошептал приёмный отец.

Злость поднялась в груди. Он был не на моей стороне. Не хотел меня слышать. Не хотел понять.

— Да пошёл ты! Да пошли вы все! — взорвалась я, захлебываясь слезами, развернулась и со всех ног побежала прочь.

***

Я быстро бегала, но Витор оказался быстрее. Он словил меня на улице, едва я успела пересечь порог этого замка. Крепко прижав к себе, он гладил меня по волосам и шептал на ухо утешительные слова. А я пыталась драться и вырываться из его объятий. Но это оказалось бессмысленным: хватка была железной, а мои жалкие удары мужчина стойко игнорировал, хотя было заметно, что некоторые были действительно болезненными.

Поняв тщетность своих усилий, я начала потихоньку успокаиваться. И когда слёзы совсем высохли, Вит присел на ступеньки, усаживая меня на колени, как маленькую. И спокойным, уставшим голосом произнёс:

— Когда-то я очень много рассказывал тебе про твоих родителей. И тебе так нравилось меня слушать. А потом что-то изменилось, и ты попросила больше никогда не говорить о них. Я всё понимал и последовал твоей просьбе, хоть и до сих пор считаю это неправильным. Но теперь пришло время тебе меня выслушать и понять. Сделай это хотя бы из уважения и любви ко мне. Кажется, я это заслужил.

И столько было грусти и печали в его глазах, что я замолчала, почувствовав себя эгоисткой. Дыхание успокоилось, сердце перестало стучать как бешеное.

— Когда-то очень давно мой лучший друг привёл в дом ребёнка, маленькую испуганную девочку, оставшуюся без родителей, и попросил меня помочь ему с её воспитанием. Изо дня в день, из года в год я обучал её, помогал стать сильной, утешал, когда она плакала, делился мудростью и опытом. Со временем я полюбил её как родную: она стала центром моего мира, моей отдушиной. Девочка выросла, стала самостоятельной, вышла замуж. Но всегда оставалась рядом. Я стал ей отцом, наставником, лучшим другом. А она — самым важным человеком для меня. А потом я её потерял. Не смог её спасти. Её приговорили к смерти и казнили у меня на глазах. Мой мир рухнул. Боль от потери была невыносимой.

Он сглотнул, крепче сжимая меня в объятиях; глаза остекленели, будто бы он собирался заплакать. Сердце обливалось кровью, когда я видела этого большого, грозного мужчину таким…

— Представь, как я обрадовался, когда вновь встретил её целой и невредимой! Чудом она выжила в том аду, её магия спасла её.

— Магия? — скептически подняла я бровь. Теперь мне уже казалось, что он бредит.

— Да, магия. Я когда-то тебе про это рассказывал, но ты мне не верила. Но знаешь что, давай вернёмся к этому чуть позже. Сначала я бы хотел закончить свой рассказ.

— Ну… ок.

— Помнишь, я рассказывал, что твой папа — принц? И это тоже была не сказка. У него есть брат, сумасшедший ублюдок, самый настоящий психопат и садист. Так уж вышло, что он занял трон, став императором. Надеюсь, что пока нас не было, это изменилось.

— Вит, ты же понимаешь, что всё это звучит как бред?

— Просто выслушай меня. Думаю, совсем скоро ты убедишься, что я не вру. В общем, как только ты родилась, Шейн почему-то решил, что ты для него угроза, и отправил убийц по твоему следу. Когда я нашёл Анабель, она выглядела как загнанный зверь. Одинокая, измученная, уставшая. Но она боец, она до последнего сражалась за ваши с ней жизни. Можешь мне не верить, но она любила тебя, впрочем, как и любая мать — готова была пожертвовать собой, лишь бы ты выжила. И я полюбил тебя в тот же миг, как увидел. Маленький комочек с ярко-голубыми глазами, — он притянул меня ближе, по-отцовски поцеловал в лоб и заложил прядь волос за ухо.

— Мы придумали план, решили сбежать в другой мир, чтобы твой дядя до тебя не добрался. И мы должны были сделать это вместе. Но что-то пошло не так. Я ступил в портал с тобой на руках, в тот же миг оказавшись в новом, незнакомом мне месте. А она не успела: портал слишком быстро захлопнулся, и мы с тобой оказались отрезаны от твоей матери. Я честно не представляю, почему так вышло, и даже думать боюсь, как она с этим справилась. Но уверен, что ей было очень больно.

— Серьёзно? — чуть ли не рассмеялась я. — Оглянись, Вит! Мы находимся во дворце, который даже домом назвать стыдно. У неё идеальный муж, сын. Это не наша с тобой однушка в богом забытом районе. Не похоже, чтобы она страдала. Говоришь, что не знаешь, как так вышло, что она не пошла с тобой? А тебе не кажется, что, может, она просто не захотела? Избавилась от балласта, отвела от себя охоту и со спокойной душой начала новую жизнь.

— Нет, даже думать так не смей. Анабель так бы никогда не поступила. Она безумно тебя любила…

— Ну вот и спросишь у неё, а я как-то пас. Не хотелось бы услышать жестокую правду. С меня и так достаточно. Я просто хочу домой…

— Алекса, — тяжело вздохнул опекун. — Ты слышишь меня, но не слушаешь. Место, где ты выросла, — не твой дом. И ты сама столько раз говорила, что ненавидишь Кёльн. Хочешь уехать оттуда, что ты там несчастлива. Зачем тебе туда возвращаться? Зачем нам туда возвращаться? Нас не ждёт там ничего хорошего.

— Тебе не обязательно идти со мной.

— Перестань, ты же знаешь, что я тебя не брошу.

— Нет, тебе туда нельзя, тебя же посадят, — вспомнила я наконец, почему мы вообще сбежали сюда.

— Вот именно, — грустно вздохнул Вит. — Знаешь, в этом мире у меня было всё: родные, земли, положение, деньги в конце концов. Я был заслуженным героем, генералом и советником короля. А там я никто… работяга, вынужденный считать каждую копейку, изгой общества, преступник. И если бы ты спросила, счастлив ли я там, то я бы ответил, что нет. Никогда не был и вряд ли мог бы стать. Но я держался и старался ради тебя. А мысль, что мы когда-нибудь вернёмся домой, дарила надежду. И сейчас пришёл черёд мне просить тебя. Не забирай у меня эту надежду. Дай своей матери шанс, дай этому миру шанс. Сделай это ради меня, пожалуйста. Потому что я не отпущу тебя обратно одну.

К горлу вновь подступили слёзы. Я не могла его так сильно подставить. Забрать у него этот шанс. Сделать несчастным. Он был самым дорогим для меня человеком, тем, кто пожертвовал всем ради меня, чтобы спасти и воспитать; он заменил мне родителей. И я не хотела причинять ему боль, не могла поступить настолько эгоистично. Тем более он был прав: меня ничего и никто не ждал в Кёльне, кроме проблем и нервотрёпки. Про Макса даже думать не хотелось: он так часто подводил меня, что довериться ему вновь было бы ещё глупее, чем открыться родителям. Подобные токсичные отношения лучше разрывать резко и без сожаления, потому что чем дольше тянешь, тем сложнее это сделать.

Так что я кивнула Виту и поднялась на ноги:

— Хорошо, пошли знакомиться с Анабель. Возможно, она не так плоха, как я думаю.

Глава 2. Макс

Для разговора с отцом я выбрал самое безопасное для себя место — рабочий кабинет. Здесь я чувствовал себя уверенно. А это было важно, потому что я прекрасно знал, как мой родитель любит доминировать и перетягивать одеяло на себя.

К тому моменту, как он соизволил явиться, я пил уже третью кружку кофе, нервно клацая мышкой по экрану. Старший герр Энгель же был само спокойствие. Даже в полицейском участке он умудрялся чувствовать себя королём мира. Ну и ладно, в принципе, я не на допрос его позвал.

— Что, даже не обнимешь своего старика? — иронично спросил он, присаживаясь в кресло напротив.

— А ты этого хочешь? — спросил я, поднимаясь со стула, чтобы сделать ещё один кофе. Отец лишь хмыкнул, что и послужило мне ответом. — Ну и зачем тогда спрашивать?

— Кажется, именно так положено делать в семьях.

— В семьях, — фыркнул я. — Тебе с молоком и сахаром?

— Без сахара, — безэмоционально протянул он, и в воздухе повисло молчание, прерываемое лишь звуком молотого зерна.

Так было всегда, сколько я помню. Точнее сказать, я не знаю, какие у нас были отношения в детстве, но с тех пор как произошла авария, что лишила меня памяти, все наши разговоры выглядели примерно так же. Раньше я думал, что это связано с тем, что безразличен отцу. Но чем больше разбирался с собственными чувствами и эмоциями, тем больше понимал, что причина спрятана гораздо глубже, чем мне казалось. Скорее всего, он, как и я, — эмоционально неполноценный. Я не был полностью аффективно пустой, просто эмоции были приглушённые, очень поверхностные. Настолько, что чаще всего они не играли значения и не влияли на мои решения. И, честно признаться, я был даже рад этому до тех пор, пока не встретил Алексу.

Это как будто бы я всю жизнь смотрел чёрно-белый телевизор, а потом увидел цветные фильмы. Мой мир перевернулся, и мне больше не хотелось возвращаться к скучному и бесцветному шоу.

Отдав горячую кружку отцу, я занял своё место и без предисловий сказал:

— Нам нужно поговорить об аварии.

— Аварии? — вопросительно поднял бровь папа. — Что именно ты хочешь о ней узнать?

— Как так вышло, что я потерял память?

— Мы уже говорили на эту тему. И повторяться я не намерен. Если планировал ещё что-то спросить, то не юли. Задавай вопрос прямо, — его лицо было похоже на маску. Ни одна мышца не дрогнула, не выдала ни волнения, ни энтузиазма. Просто констатация факта.

— Хорошо, — сделал я глоток, собираясь с мыслями, — мне нужно знать, что именно я забыл.

И тут он всё-таки напрягся, начал ёрзать на стуле, будто бы занервничал.

— Зачем тебе это знать? — неожиданно произнёс он.

— Что значит зачем? — не понял я. — Разве я не имею права знать?

— Не думаю, что ты этого действительно хочешь. И если у тебя нет достойной причины, то на этом наш разговор закончен.

Я бы сказал, что почувствовал импульс злости, но он, как и всегда, слишком быстро вновь сменился равнодушием. Поэтому я просто потянулся к кулону, что дала мне Яра, и отдал его отцу.

— Ты знаешь, что это?

— Предполагаю. Откуда он у тебя?

— Одна гадалка дала. Но важно не то, как он у меня оказался, а то, куда он меня приведёт. К кому он меня приведёт.

— К кому? Значит, дело в женщине?

Вместо ответа я утвердительно кивнул.

— Она тебе важна?

— Очень.

— Настолько, что ты готов спуститься ради неё в ад?

— Если придётся.

— А если я тебе скажу, что этот ад скрыт в твоей собственной памяти, и если ты окунёшься в неё, то можешь уже не вернуться?

— Что это значит?

— Это значит, сын мой, что тебе не понравится копаться в своём прошлом. Не авария виновата в том, что ты забыл. А ты сам. Потому что это был единственный способ спастись и не сойти с ума. Единственный путь получить второй шанс. И тебя совсем не обрадует то, что ты вспомнишь. Поэтому мой тебе совет: не вороши прошлое, забудь эту девчонку так же, как забыл, кто ты. Живи своей жизнью, работай копом, сажай людей за преступления. Тебе ведь нравится это. Вот и не разрушай то, что построил с таким трудом.

— Ты так говоришь, будто бы я какой-то монстр, — грубо отрезал я. На самом деле слова отца меня напугали. Но его идея бросить и забыть Алексу — разозлила.

— Ты и есть монстр. Ты этого не помнишь, но это не изменит твоей сути. И не исправит того, что ты сделал.

— Это какой-то бред, — гневно сцепил я зубы, — я знаю себя. Я полицейский. Я борюсь за справедливость. Ты просто манипулируешь мной, как и всегда. И придумал ради этого какую-то чушь.

— Справедливость? — хмыкнул отец. — Вот в этом и есть твоя проблема. У тебя извращённое понятие о справедливости. Ты всегда видел только чёрное и белое. А всё, что не подходило под эти рамки, — подлежало уничтожению, даже если ради этого нужно было переступить грань. Цель оправдывает средства. Верно, сынок? Или хочешь сказать, что сейчас ты так не думаешь? Что никогда не переступал закон ради достижения желаемого результата, оправдываясь благими намерениями?

Хотелось было возразить. Но он и в самом деле был прав. Я был полицейским, служителем закона, но очень часто нарушал его, если знал, что это единственный способ посадить преступника. Это всегда казалось мне важнее, чем какие-то там правила, прописанные в уставе. Естественно, я понимал, что если подобное всплывёт, то меня по головке не погладят, поэтому тщательно всё скрывал. Но тот факт, что отец об этом догадался, говорило о том, что он меня слишком хорошо знает.

— Она нужна мне. Это единственное, что имеет значение.

— Даже так… Значит, всё хуже, чем я думал.

— Поясни, — весь этот разговор шёл не так, как я ожидал. Вместо того чтобы получить ответы, я лишь ещё больше запутался. Вопросов становилось больше, а правда казалась всё страшнее.

— Скажем так, если говорить молодёжным языком, то она — твой криптонит. Таких, как мы с тобой, сложно убить, но у неё вполне может это получиться.

Какого хрена? При чём тут убить? Злость — одна из тех эмоций, которую я испытывал даже несмотря на свою аффективность. Обычно она не кипела внутри, просто давила, раздражала. Именно поэтому её легко было контролировать, я редко срывался. Но отец всегда умел меня доводить. Он точно знал, на какие точки давить и как именно доставить внутренний дискомфорт, который и вёл к вспышкам агрессии и несдержанности.

— Мне надоело, что ты говоришь загадками! — повысил голос я. — Хватит играть со мной. Я позвал тебя сюда не за этим.

— Правда тебя уничтожит. Превратит в того, кем ты быть не хотел. И когда эта девчонка поймёт, какой ты на самом деле, то она сама всадит тебе нож в сердце. Поэтому подумай хорошенько, готов ли ты на это пойти. Я дам тебе три дня, и если ты не изменишь своё решение, то я выполню твою просьбу — верну тебя в ад.

Договорив, отец встал со своего места и молча, не прощаясь, направился к выходу. От этого разговора остался неприятный осадок. Я был уверен, что он не врал и не приукрашивал, но не собирался передумывать. Без Алексы этот ад был не лучше того, в который мне предстояло вернуться.

***

«Ты монстр, Макс» — слова отца набатом стучали в голове, причиняя чуть ли не физическую боль. Я не мог в это поверить, не хотел. Но своё дело они сделали — заложили зерно сомнений. И теперь я не мог выкинуть из головы мысль, что боюсь узнать правду. Не знаю, как на неё реагировать.

Я не помнил, что было до, кем я был в той жизни, которую предпочёл забыть. Но знал одно: сейчас я точно не монстр. Да, у меня есть определённые проблемы с эмоциями и, как верно отметил отец, с границами. Я ошибался, как ошибаются все люди. Переходил закон, который сам же и охранял. И всё же ещё ни разу от моих действий никто не пострадал.

Я стоял в ванной перед зеркалом и повторял эти слова на повторе, будто бы уговаривая сам себя в их правдивости. А потом в голове всплыл образ Хоффнера, и я понял, что вру даже в мыслях. Даниэль пострадал от моих действий и решений. И хоть это не было сделано намеренно, но всё же я вложил ему в руки оружие, которым он себя и прикончил. Было ли мне его жаль? Ни в коем случае, он сам принял это решение, я ему в этом не помогал. Кроме того, откровенно говоря, этот парень был куском говна и мог навредить Алексе. Каждый раз утаскивал её в трясину, из которой я так долго её потом доставал. Поэтому во мне не было ни капли раскаяния — я защищал ту, кого люблю. И всё же стоило признать: я ему навредил. И он был такой далеко не один.

Я никогда не страдал муками совести, не думал о тех, кого посадил, каким именно способом. Они все заслужили своё наказание, даже если ради справедливости мне приходилось подтасовывать факты, манипулировать, вмешиваться в приватную сферу. Всё это не играло роли для меня, если результат был достигнут. А сейчас их лица всплывали в памяти, буквально крича, что отец был прав. Я слишком часто поступал по принципу: «Цель оправдывает средства». И, видимо, однажды подобная логика уже довела меня столь далеко, что даже родные начали считать меня монстром. Интересно, а что насчёт меня самого? Как я относился к тому, что сделал? Раскаивался, жалел? Я не помнил… И это грызло изнутри.

Сомкнув руки на раковине, я долго всматривался в отражение своих серых, ледяных глаз, обдумывая ситуацию, в которой оказался. И решение пришло. Мне нужно знать правду не только ради Алексы — ради себя самого. На своих ошибках нужно учиться. А забыв совершённые поступки, я рисковал тем, что повторю их в будущем. Тот Макс Энгель, чьё отражение я видел в зеркале сейчас, — не был монстром, но мог бы им стать вновь. И я не мог позволить этому случиться.

Схватив мобильник, я набрал номер отца и, как только он поднял трубку, произнёс:

— Я всё решил. Мне надо вспомнить. И я не передумаю.

***

Отец не заставил себя долго ждать. В этот раз встреча состоялась у меня в квартире. Приехав по адресу, он зашёл в моё жилище, с интересом оглядываясь. Мы давно не общались, поэтому тут он был впервые.

— Не дурно, — спокойно проговорил папа, проходя кухню и выглядывая на улицу, — хороший вид. Скучать не будешь?

— По виду? — не понял я. — С чего бы это?

— Маловероятно, что ты когда-нибудь сюда вернёшься.

— Что значит «не вернусь»? Мы уходим? Куда?

— Домой, — опять без комментариев ответил отец, выводя меня из равновесия.

— Мой дом здесь.

— Я тебе даже завидую, — хмыкнул отец. — Я так и не смог полюбить этот мир.

— Этот мир? — из-за новостей о своём потерянном прошлом я совершенно забыл про слова гадалки про другие миры и магию. Честно сказать, я всё ещё считал сказанное бредом.

— Воспоминания не вернутся по щелчку пальцев. Скорее всего, это займёт немало времени. Но одно я знаю точно: тебе нужна твоя магия, чтобы вернуть их. Так что нам придётся покинуть этот мир на достаточно длительный срок. Если хочешь с кем-то попрощаться или уладить дела, у тебя есть на это неделя. А потом мы исчезнем.

А вот тут мне стало слегка страшновато и тоскливо. Я привык к своей жизни, к своей работе, квартире. Информация о том, что всё это придётся бросить, — выбила из колеи. В голове крутилось столько вопросов, а Энгель-старший говорил загадками, то ли не желая раскрывать мне всё раньше времени, то ли скрывая правду ради собственных целей.

— Сначала ответь на мои вопросы, — жёстко произнёс я, скрещивая руки на груди, отчего мышцы рук вздулись. — Что за другой мир? Что нас там ждёт? Какая ещё магия? Алекса там? Честно сказать, всё это звучит как бред сумасшедшего, сказка для подростков.

— Нет, Алексы там нет. Я догадываюсь, где она. Но чтобы отправиться на поиски, тебе нужно сначала вспомнить, как управлять собственной магией. Иначе рискуешь натворить дел. В этом мире нет магии, именно поэтому мы с тобой ушли сюда. Только так я мог спасти тебя от самого себя и от твоей силы, что разрушала тебя изнутри. И нет, я не буду тебе больше ничего рассказывать, по крайней мере не сейчас. Всему своё время и место.

Я нахмурился, понимая, что больше ничего не вытащу из него, как бы ни старался. Терпеть такое не мог. В моей голове, как и в квартире, всё всегда было расставлено по полочкам. А когда там появлялись вопросы без ответа, то начинался бардак. Они мучили и терзали меня. Наверное, поэтому я стал детективом — потому что любил разгадывать загадки и не мог успокоиться, пока не доведу дело до конца. Отец знал эту мою особенность, не мог не знать. Но зачем-то специально выводил из себя. Возможно, это была месть или какой-то жестокий урок, который он решил мне преподать. Поэтому я и не хотел с ним общаться, без него было проще и спокойнее.

— Встретимся через неделю здесь же. Документы на квартиру скинь мне по e-mail, я организую кого-нибудь, кто будет за ней следить. Перепишешь её моему фонду — они займутся всеми бумажными делами, пока мы будем отсутствовать. Вдруг ты всё же захочешь вернуться, не придётся начинать с начала.

— Спасибо за предложение, — процедил я сквозь зубы, — но я, пожалуй, откажусь. Лучше сдам её Нико, он давно на неё облизывается. Да и до работы недалеко. Генеральную доверенность на управление моими делами тоже оставлю ему. Не доверяю твоему фонду.

— Как знаешь. Ты не ребёнок, волен решать сам, — ни одна мышца на лице отца не дрогнула: ни злости, что я высказал ему недоверие, ни попыток учить меня, как будет лучше. Просто равнодушие. — Увидимся. Если передумаешь — звони.

И он вышел, оставив меня наедине с моими мыслями и бардаком в голове.

Глава 3. Алекса

Семейная встреча напоминала театр пантомимы — тихо и абсурдно. Мы все заняли место за большим столом и ждали, пока служанка принесёт чай и сладости. Никто не решался начать разговор. Я нервно теребила края худи, готовясь к худшему. Анабель кидала панические взгляды на своего мужа. Вит крепко сжимал моё плечо, высказывая тем самым молчаливую поддержку. А Риан просто ждал, поглядывая то на меня, то на мать.

— Ты не представляешь, как я рада, что ты здесь. Такая взрослая, такая красивая, — всё-таки нарушила тишину хозяйка дома.

— Прежде чем мы начнём этот неловкий разговор, я хочу кое-что сказать, — слишком резко прервала её я. — Тебя не было в моей жизни, и я уже давно с этим смирилась. Не пойми неправильно, но я очень долго ждала и надеялась, что когда-нибудь мама придёт. Но каждый раз испытывала лишь разочарование. Вит объяснил мне ситуацию, но это не меняет того факта, что я устала ждать. Устала от того, что мои надежды каждый раз рассыпались, как песочные замки. Поэтому если ты ожидала тёплых объятий, что я расплачусь или обрадуюсь нашей встрече, то спешу тебя разочаровать. Время для этого уже давно прошло. Оно утеряно и его не вернуть. Сейчас мы — чужие люди. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. И я здесь лишь потому, что меня попросил об этом Вит.

Видно было, что мои слова расстроили Анабель. Лицо её на миг стало серым, печальным. Муж схватил её за руку, она повернулась к нему, нежно улыбнулась. Это было до тошноты мило. Я отвела взгляд и слегка скривилась. Не знаю почему, но всё это только раздражало и злило. Может быть, потому что именно о такой семье я когда-то мечтала? О таких отношениях, понимании и поддержке. Вот только моим мечтам не суждено было сбыться, а сейчас, как я и сказала, уже было слишком поздно.

— Хорошо, ты права. Я виновата. Но я хочу это исправить, — тепло улыбнулась моя биологическая мать. — Давай начнём со знакомства. Меня зовут Анабель. Сокращённо Бэль или Ани. Но надеюсь, что рано или поздно ты будешь называть меня мамой. Мне скоро исполнится шестьдесят лет...

— Сколько?! — воскликнула я. Это было слишком неожиданно: она выглядела лишь чуть старше меня.

— В этом мире продолжительность жизни зависит от магического резерва, — вмешался Вит. — Тебе кажется, что шестьдесят — это много. Но в общем-то она достаточно молода. Мне, к примеру, уже больше пятисот…

Глаза мои расширились, теперь я уже смотрела не на мать, а на того, кого считала своим отцом.

— Krass! (офигеть), вот это поворот, — воскликнула я.

— Ты совсем ей ничего не рассказывал? — удивлённо вскинула бровь Анабель, обращаясь к Виту.

— Рассказывал, — вступилась я на его защиту. — Но лет в семь я перестала слушать. Это казалось выдуманной небылицей.

— Понятно, — задумчиво протянула Бэль. — Значит, начнём по порядку. Как ты уже, наверное, поняла, я тоже сирота. И меня тоже воспитывал Витор. Он, как и твой отец, — демон. Я же долгое время считала себя простым человеком, но потом оказалось, что я феникс. Тебе же говорят о чём-то эти названия?

— Ага, что мой отец — исчадие ада, у него есть рога и крылья, а ты умеешь перерождаться и управлять огнём, — хмыкнула я, складывая руки на груди. Я любила иногда посмотреть фэнтези-фильмы, да и книг читала немало.

— Ты утрируешь, — рассмеялся Вит. — В нашем мире нет ада, и мы никак не связаны с теми, кем пугает церковь на Земле. Просто такая раса. У меня есть вторая ипостась и владею тёмной магией.

— Да знаю я. Запомнила это ещё из твоих сказок в детстве. Просто захотелось пошутить, — пожала я плечами. А потом до меня наконец-то дошла одна вещь. — Подожди. Так получается, я тоже демон? Или феникс?

— Скорее всего демон, — впервые за весь разговор подал голос блондин. — В браке между демоном и фениксом никогда не рождаются фениксы.

— Но мы этого не знаем, по крайней мере, пока твоя магия не проявится, — это уже Анабель подала голос.

— Зашибись. Не зря Макс иногда говорил, что я та ещё чертовка, — от мыслей о бывшем закололо сердце. Не хотелось признавать, но я скучала по нему. И всё же обида была слишком сильна, так что проще было выкинуть его из головы и сделать то, что я умела лучше всего — выстроить защитную стену.

— А он кто такой? — кивнула я на отца Риана.

— Я дракон, как и твой брат. Меня зовут Натаниэль, я младший принц страны Амад.

— Ух… — присвистнула я. — Значит, мне не показалось, что мы находимся в замке. Разве мой отец не был принцем тоже?

— Ну, последнее время всё сложно. Он в опале и вынужден скрываться от собственного брата, — подбирая слова, ответила Анабель.

— Ты общаешься с Реном? — вмешался Вит, сглатывая. — Как у него дела?

— Мы связались с ним по переговорному артефакту. Он скоро будет, — подбирая слова ответила ему моя мать. — Он хочет увидеть Алексу, познакомиться.

— Класс… — прошипела я. — Меня забыли спросить. Может быть, я не хочу. Кажется, с меня хватит родственников. И так голова от вас всех кругом. Демоны, драконы, фениксы, принцы, замки. Я как будто бы попала в один из сопливых романов, которые люблю иногда почитать перед сном.

— Посмотри на всё это с позитивной стороны, — наконец-то подал голос Ри. — Ты, фактически, принцесса и будешь жить в замке, а не в убитой квартире в говнячем районе. Ну и тебе не придётся работать.

— Мне нравилось в караоке, — насупилась я. — И вообще, я с тобой не разговаривала. Я всё ещё злюсь.

— Но со временем же перестанешь, — пожал плечами брат, обаятельно улыбаясь.

Так хотелось ему врезать, но в этот момент несколько женщин в костюмах прислуги зашли в комнату и расставили перед нами ароматный чай и пирожные. Желудок сразу же забурчал, напоминая, что я с утра ничего не ела. Я схватила самый красивый, на мой взгляд, кусок торта — шоколадный, с малиной — и сразу же приступила к трапезе, никого не дожидаясь. Анабель с улыбкой наблюдала за мной, но как только я подняла на неё вопросительный взгляд, то сразу поднесла кружку ко рту, делая вид, что увлечена напитком.

Чай оказался безумно вкусным, тортик приятно набил желудок. И как бы не хотелось признавать, но, кажется, это сделало меня добрее.

Разговор продолжился. Мне рассказали про устройство этого мира, страны, политику. Но информации было слишком много, и мой мозг перестал всё это запоминать слишком уж быстро. Единственное, что мне было важно узнать и что до жути расстроило — это то, что мир был далеко не так продвинут, как наш. Здесь были все удобства — такие как свет, горячая вода и даже автоматические повозки для перевозки пассажиров, — но всё это работало благодаря магии, а не технологиям. Естественно, здесь не было смартфонов, компьютеров, интернета и телевизоров, и что хуже всего — никаких музыкальных плееров и наушников. Я слабо представляла, чем именно здесь можно заниматься в свободное время. Вместо телефонов тут использовали артефакты связи, но доступны они были лишь элите и стоили баснословных денег. А вместо скоростных поездов и самолётов существовали порталы, что должно было безумно радовать. Но с ними было столько мороки, что ими мало кто пользовался. В общем, одни сплошные недостатки. Особенно до тех пор, пока у меня не проснётся магия и я не научусь ей пользоваться.

Спать я ушла без настроения. Мои родственники были очень милыми, но я всё ещё не горела желанием с ними сближаться. Слишком сильна была злость и обида на родителей. Мне выделили шикарные апартаменты с безумно удобной кроватью и своей ванной комнатой, но даже это не особо радовало: они не заменяли всего того, к чему я настолько привыкла за свою жизнь. Хотелось включить музыку, позависать в играх, ну или хотя бы посмотреть сериальчик. Однако подобного удовольствия я была теперь лишена надолго.

***

Проснувшись утром, я поняла, что всё это был не сон, и слегка поморщилась. В одном Вит был прав: в моём мире меня не ждало ничего хорошего — Даня мёртв, Макс меня предал. Продолжить учёбу в полицейской академии я бы не смогла из-за бывшего, а значит, в ближайшее время вновь начались бы проблемы с деньгами. Не жизнь, а сплошное разочарование. Так что, в принципе, возвращаться не было смысла. Но и тут я чувствовала себя чужой. А ещё я безумно боялась сближаться с родителями, верить, что они настоящие, реальные. В глубине души я опасалась, что один неверный выдох — и всё это рассыпется, как карточный домик.

Завтракать я предпочла в одиночестве, сославшись на головную боль. На меня не давили, позволяя освоиться. В обед я решила прогуляться по саду и стала свидетельницей неприятной сцены. Молодой симпатичный брюнет за что-то отчитывал Риана. Хоть я и злилась на брата, но мне почему-то стало за него обидно. Сработал инстинкт защитницы, и я решила вмешаться.

— Ты понимаешь, насколько это было безрассудно? Опасно, — спокойным тоном высказал незнакомый мне мужчина.

— Я уже сказал матери и повторю тебе: я не ребёнок. Я прекрасно понимаю, на какие риски пошёл и зачем. И я считаю, что оно того стоило. И вот кто-кто, но ты мог бы и поблагодарить вместо того, чтобы читать мне морали.

— Я благодарен. Но это не значит, что считаю твою точку зрения правильной. Ты должен был предупредить нас и подготовиться. Если бы что-то пошло не так, если бы ты не вернулся, то твоя мать лишилась бы обоих детей.

— Хватит! — вспылил Риан. — Ты мне не отец! Даже он не позволяет себе разговаривать со мной в таком тоне.

— Потому что он слишком мягкий. А ты только рад. Пользуешься тем, что никто и никогда тебя не наказывает и не ругает.

— Что здесь происходит? — вмешалась я. — Ри, ты в порядке? Кто это такой?

— О, Рен, познакомься. Это твоя дочь Александра, — он явно был на взводе, никогда не видела его таким взбешённым. — Можешь её учить и читать морали, ругать и наказывать. А от меня отстань со своими нравоучениями.

У меня подкосились коленки от нервов. Не так я себе представляла эту встречу. Захотелось попятиться назад и стыдливо сбежать. Но вместо этого я зависла, с интересом рассматривая мужчину. Он выглядел лишь немного старше, чем Риан. Но вчера мне сказали, что ему уже давно перевалило за пять сотен лет. Ярко-голубые глаза и тёмные волосы мне явно достались от него. Сходство было очевидным: тест ДНК нам явно не нужен. Черты лица мужские, более жёсткие, чем у Натаниэля или Риана, но более правильные, чем у Витора. Осанка прямая, фигура натренированная, статная; уверенность и твёрдость в глазах. Да, этот мужчина явно был из «элиты», чувствовалось, что он любит командовать и привык, чтобы ему подчинялись. И именно это мне до ужаса не понравилось.

— О нет. Меня учить уже поздновато, лучше даже не пытаться, за это могу и в глаз дать, — высказала я, принимая атакующую позицию.

— Я и не планировал. Здравствуй, Александра, — ответил мужчина, прочищая горло. Взгляд его стал мягче. Он улыбнулся, вокруг глаз появились морщинки, а на щеках — ямочки.

— Я пойду, не буду вам мешать, — услышала я возбуждённый голос Риана. Сам парень уже развернулся и зашагал в сторону замка.

— Мы не закончили, — слегка повысил голос Рен, поворачиваясь в сторону моего брата. — Даже не рассчитывай на это.

А вот мне было слишком страшно и неуютно оставаться наедине с отцом, поэтому я попятилась туда же, куда пошёл Ри, и прошептала:

— Я, пожалуй, его догоню…

Настигнув брата, я схватила его за руку и требовательно спросила:

— Что это было? Он всегда такой?

— Упрямый мудак, который считает себя всегда правым и любит это доказывать? — зло бросил Ри.

— Всё настолько плохо? — сжалась я.

Риан глубоко вздохнул, а потом повернулся ко мне и более мягким тоном произнёс:

— Нет, не очень. На самом деле он далеко не плохой, и таким образом он проявляет заботу. Более того, в данный момент он прав, но его манера это показывать — бесит.

— Ну… об меня он точно зубы поломает, — уверенно произнесла я.

— Это будет даже забавно, — усмехнулся брат. — Думаю, вы друг друга стоите.

Глава 4. Алекса

На самом деле знакомство с родителями проходило лучше, чем я ожидала. Они казались искренне счастливы, что я появилась в их доме, в их мире. Не давили, не лезли ко мне с советами и нравоучениями. Анабель каждый день с искренней заботой спрашивала, хорошо ли я спала, как себя чувствую. Но я всё равно пыталась держать дистанцию: большинство разговоров пропускала мимо ушей, не позволяла к себе прикасаться. Мне было слишком сложно смириться с их появлением в моей жизни. И ещё сложнее — смириться с переменами вокруг и осознать, что я больше не вернусь в привычный мне мир. Здесь всё казалось новым, странным и непонятным. И это раздражало до жути. За всю свою жизнь я ни разу не покидала родную страну, даже из города выбиралась крайне редко. Не было на это ни денег, ни возможностей. А тут всё не так, даже солнце светит по-другому. Подобное трудно принять.

Спустя несколько дней я гуляла по замку, за пределы которого меня не выпускали и даже с экскурсией не выводили. И увидела, как Анабель идёт по парку, держа за руку Риана. Они о чём-то разговаривали. Как будто бы даже слегка спорили, но без криков, злости или ругательств. Обычная дискуссия. А потом оба присели на лавочку; Ри положил голову на плечо матери, сгибая ради этого спину, ибо был прилично выше неё. А Бэль поцеловала его в лоб, поглаживая по волосам. Это выглядело так трогательно, что сердце моё закололо от зависти. Сколько раз я мечтала оказаться в объятиях матери, чтобы она просто шептала мне что-то на ухо и нежно гладила. Сколько раз хотела поделиться своими горестями и тревогами. Чтобы она поддержала меня, обняла и сказала, что я лучшая. Что я ни в чём не виновата. Что любит меня. Но оказалось, что это место уже занято.

Почему кому-то достаются оба родителя и замок в придачу, а кому-то трущобы и приёмные семьи? Злость, обида, ревность затопили меня, и, сорвавшись с места, я убежала в свою комнату. Наверное, это неправильная реакция. Сейчас бы какой-нибудь глубоко верующий человек сказал мне, что надо радоваться за ближнего своего. Что Господь посылает нам лишь то, что мы способны выдерживать. Что все наши несчастья — это проверка. Что каждый получает по заслугам. Но если верить во всё это, то получалось, что я очень плохой человек, раз для меня были уготованы сплошные испытания и проверки. Не знаю, чем именно всё это заслужила. Иногда складывалось впечатление, что Бог меня за что-то ненавидит и давно добавил в чёрный список. Ибо, выбравшись из одного дерьма, я сразу же попадала в другое. И так всю мою жизнь.

***

Я сидела на полу в комнате с бешено колотящимся сердцем. Волна ярости, что меня затопила, даже испугала. Хотелось кричать, крушить всё вокруг, посылать всех куда подальше. Это было похоже на истерику, и я с силой сжимала кулаки, чтобы ей не поддаться. Я и так чувствовала себя последнее время нестабильной и чересчур вспыльчивой. И не то, чтобы это состояние мне нравилось. От самокопаний отвлёк стук в дверь.

— Лекс, у тебя всё хорошо? Я видел тебя в парке. Что-то не так?

— Всё в порядке, — буркнула я, не желая обсуждать свои чувства с новоявленным братом.

Удивительно, когда мы были в моём мире и я считала его просто другом, то всё было намного проще. Я делилась с ним самым сокровенным, жаловалась на Макса, на несправедливость жизни и всегда получала поддержку. И мне это было необходимо, как наркотик. Хоть кто-то, кто меня понимает. А как только я узнала, что он мой брат, оказалась тут, то вовсе перестала с ним разговаривать. И дело было даже не в том, что я злилась, на то, что он всё решил за меня. А, скорее всего, в этой самой ревности и зависти. Когда я осознала, что мы с ним равны, но почему-то ему досталось гораздо больше. Это нормально? Все братья и сёстры чувствуют подобное? Видимо, да, судя по статистике судебных тяжб между родственниками. Никогда не думала, что буду подобна тем, кто судится с братом из-за наследства и с пеной у рта кричит, что его недолюбливали родители. Хотя что уж тут говорить — я даже никогда не думала, что у меня есть брат. А ведь когда-то я об этом тоже мечтала.

— Слушай, я понимаю, что тебе тяжело. И вижу твою злость. Но не закрывайся от меня. Это ведь я, всё тот же Риан, которого ты учила играть на гитаре, с кем напивалась до потери памяти, пела песни до срыва голоса. А помнишь, как ты пришла ко мне в слезах, потому что Макс в очередной раз накосячил, и мы отправились на Kirmus (немецкая традиционная ярмарка), напились там и полезли кататься на детских каруселях? Как рабочий орал на нас, выгоняя, кричал, что вызовет полицию? И я дал ему 50 евро, чтобы он им не звонил.

— На самом деле я хотела, чтобы он вызвал. Макс бы очень разозлился, но всё равно приехал бы меня спасать… — ответила я, глотая слёзы. От этих воспоминаний накатила тоска по моему плохому Ангелу, но зато остальные чувства чуть притупились. Отошли на второй план.

— Я знаю… — едва слышно произнёс Риан. — Он, конечно, мудак, но было в нём и положительное.

— Ты пришёл сюда, чтобы обсудить Макса? — резко оборвала я его, открывая дверь. — В таком случае ты зря, это последнее, что я хотела бы сейчас делать. И так паршиво.

— Нет, конечно. Я хотел поговорить о тебе. Я просто скучаю, тяжело видеть, что ты злишься. Знаешь, это давит.

— Говоришь так, будто мы охренеть какие друзья. А по сути я тебя знаю всего ничего, — зло рявкнула я.

Ри слегка погрустнел, плечи его потяжелели, между бровей пролегла складка. Но вместо того чтобы повестись на мою провокацию и уйти, он сделал шаг вперёд, закрывая за собой дверь и усаживаясь на кровать.

— Ревнуешь, да? — тихо спросил он. Я не стала отвечать, не хотела, чтобы в моих чувствах копались. — Знаешь, я когда-то ужасно ревновал маму к тебе.

— Das soll ein Witz sein?!(Это шутка такая?)

Риан хмыкнул, невесело улыбаясь:

— С самого моего рождения мне казалось, что я лишь тень своей пропавшей сестры. Мама постоянно о тебе говорила, думала, даже молилась. Вместо того чтобы играть со мной, тренироваться, проводить время, она часами торчала в библиотеке, ездила на непонятные встречи с людьми, которые могли что-то знать о твоём местонахождении. Иногда мне казалось, что если бы нас предложили заменить, то она не думая бы решилась на это. Я злился и обижался, считал, что меня лишили чего-то важного. Но я очень сильно ошибался. Наша мать очень старалась, она никогда бы не стала выбирать между нами. В её сердце живёт любовь к обоим, ты не была рядом, но это не мешало ей тебя любить так же сильно, как и меня. А ещё она очень страдала, хоть никогда и не показывала мне этого. Сейчас ничего не стоит между вами, кроме той стены, что ты сама выстроила. Ты ведь всегда хотела любви и заботы. Вот она тут — просто попроси, просто потянись к ней. Я видел то, как ты смотрела на нас в саду. Знаешь, ты могла бы подойти к нам и сесть рядом, и тебя обняли бы точно так же, как и меня. Но ты предпочла закрыться в себе, убежать и злиться на весь мир.

— Из твоих уст звучит всё так просто, — буркнула я.

— В этом нет ничего сложного. Просто перестань сопротивляться и отгораживаться. Сделай один шаг навстречу — и поймёшь, как сильно ты любима. Поверь, оно стоит того. Тебе понравится.

На самом деле его слова задели меня до глубины души, заставили задуматься. Он и раньше говорил, что наша мать любит меня, что мечтает встретиться, но я пропускала эти слова мимо ушей, чтобы они не добрались до сердца. Ри был прав, я хотела быть счастливой, но сама же противилась этому.

Брат ушёл, оставляя меня в сомнениях. Обдумав всё ещё раз, я решила дать родителям шанс. Стена истончилась, на ней появились трещины. И это стало моей огромной ошибкой.

***

На ужин я спускалась, будучи полна решимости сделать первый шаг. Я не знала, какой именно, что именно от меня ждут, но была уверена, что ответ придёт сам. Мы встретились с Анабель в коридоре — она как раз давала указания служанкам. Она была очень красивой женщиной с гордой осанкой, всегда выглядела как с иголочки, настоящая королева. Но с персоналом оставалась вежливой: не фамильярничала, но и не ругала никого, не высказывала. Я не могла ею не восхищаться. Хотелось стать когда-нибудь хоть наполовину такой же эффектной, как она.

Как только мать меня заметила, она отпустила служанку и подошла ко мне.

— Здравствуй, Александра. Как ты себя чувствуешь? Ты сегодня так быстро убежала. Я тебя чем-то обидела? — она старалась не подавать вида, но было заметно, что переживает. По крайней мере её всегда спокойные руки сейчас нервно теребили подол платья.

— Я… нет, всё нормально, — пролепетала, обдумывая, что сказать, чтобы не выглядеть уязвлённой, но и не обидеть её. — Мы с Рианом поговорили, и, кажется, помирились. Думаю, что всё хорошо.

— Я рада, — нежно улыбнулась она, а потом положила свою ладонь на мою, аккуратно сжимая. Я чуть было по инерции не вырвала руку, как сделала бы раньше. Но уговорила себя не двигаться. Вот он — первый шаг, который нужно было совершить. — Ты же мне скажешь, если что-то будет не так?

— Я не привыкла слишком много разговаривать о собственных чувствах, — покосилась я на наши скрещённые ладони, и в душе почему-то стало тепло и уютно. Я даже не заметила, как начала улыбаться. Ри был прав — это очень приятно. — Но я постараюсь это побороть в себе.

— Отлично, девочка моя. Пошли есть, все, кроме Рена, уже за столом. Он тоже скоро придёт.

Внутри меня появилась какая-то лёгкость, как будто бы я скинула груз с души, обрела крылья. Чувство, что я наконец-то получаю то, чего так долго ждала, подарило эйфорию. Несмелую, недоверчивую, но всё же эйфорию. Не помню, когда последний раз ощущала себя такхорошо. Наверное, в те короткие моменты с Максом, когда ещё не знала, кто он и на что способен. Что-то подобное я испытывала, когда он готовил мне блинчики или когда целовал меня с утра, прежде чем уйти на работу. Прошло не так много времени с тех пор, как наши отношения закончились, но казалось, что это было в прошлой жизни. Как же много всего произошло с тех пор, и как же сильно я скучала по этим мелочам.

Когда я присела за стол, Риан весело болтал со своим отцом, рассказывая ему про мой мир. Он пытался объяснить, что такое смартфон, как работает гугл и почему всем так интересно зависать в соцсетях. Это было очень мило и забавно.

— Стоп, ты хочешь сказать, что там существует какой-то глобальный хм… разум, который знает всё и обо всём, может думать, считать и даже писать сам книги и рисовать картинки? — задал вопрос Натаниэль, имея ввиду Искуственный Интеллект.

— Ага, а ещё он может оживлять фотографии, заставлять их двигаться, — вмешалась я, весело смеясь.

— Но как? Как это работает? Он ведь даже не человек! Откуда у него эти знания?

— Из книг. Из интернета, — ответил Ри.

— Великий Дракон, какого ещё интернета! Ты же говорил, что это какая-то там паутина.

— Не паутина, а скорее сеть, — начал объяснять Риан. — Как огромная сеть дорог, которые тянутся через весь мир. Только по ним не ездишь, а обмениваешься информацией, как через артефакт связи. И кто-то когда-то придумал, что можно создать большое хранилище, где эта самая информация находится. Я могу её туда загрузить, и любой человек, кто имеет доступ, — получить. И всё это в мгновение ока. А потом кто-то очень умный создал искусственный интеллект, который имеет доступ ко всем этим хранилищам вместе. Он научил его изучать и обрабатывать информацию, думать, сравнивать, делать выводы…

— Так, стоп, — прервал Натаниэль, — ты сейчас запутаешь меня окончательно. Теоретически я понимаю, но не представляю, как это возможно. Как будто бы магическая проекция научилась пользоваться магией сама.

— Точно! Примерно так это и есть! — вскочил с места воодушевлённый Риан.

Слушать их обсуждения было очень смешно, а наблюдать ещё смешнее. Анабель тоже заинтересовала тема, и она изредка задавала вопросы, а мы оба пытались на них ответить. Хотя, признаться честно, я сама не понимала, как работает то или иное изобретение нашего мира. Я не учёный, не программист, и для меня все эти единицы и нули тоже оставались загадкой. Но я и не пыталась разобраться — достаточно того, что знаю, как ими пользоваться. И то не всегда. Так что мечтать о том, что я создам смартфон и принесу эти знания в новый мир, — не приходилось. Изобретатель из меня совершенно никакой.

Всё изменилось с приходом моего отца, Даррена. Он был слишком напряжён и с порога заявил, что ему нужно поговорить. Эта фраза не относилась к кому-то конкретному, скорее ко всем сразу. Поэтому, пройдя к столу по-военному быстрым и чеканным шагом, он двумя глотками осушил стакан воды, а потом, посмотрев на Анабель, сказал:

— Мне сообщили, что у Шейна активировался кулон.

Мать побледнела, руки её затряслись, вилка выпала из рук. Натаниэль сразу приобнял её за плечи. Улыбка с лица Риана сошла, Витор крепче сжал стакан. Про дядюшку Шейна мне уже рассказывали — какой он моральный урод и что из-за него я оказалась с Витом в другом мире. Тем не менее мне было непонятно всеобщее напряжение, поэтому я ждала продолжения.

— Что будем делать? — Анабель кинула на меня испуганный взгляд. — Наверняка он уже понял, где она.

— Время пришло. Мой брат и так задержался на троне. Видимо, пора это изменить.

— Уверен, что мы справимся? — спросил Натаниэль; в его голосе слышались сомнения.

— У нас нет выбора, — ответила Бэль, снова посмотрев в мою сторону. — Мы долго к этому готовились. Должны справиться.

— Хорошо, я сообщу брату. Он обеспечит поддержку драконов, — подал голос блондин.

— Отлично, спасибо, — произнёс мой отец.

Я совершенно ничего не понимала, но вмешиваться было неудобно. Казалось, они обсуждали что-то важное, что меня не касается.

— Что делать с Александрой? — наконец-то вспомнили обо мне.

И я сразу напряглась. «Что значит — что со мной делать?» Сердце начало колотиться сильнее, воздух сперло. Плохое предчувствие нарастало где-то в районе живота.

— Закрытая Академия Драконов, — задумчиво произнёс Натаниэль. — Там безопасно. Я попрошу — её примут туда без вопросов. По крайней мере до тех пор, пока всё не решится.

— Какая ещё академия? — непонимающе спросила я, срывающимся голосом.

— Магическая, — без задней мысли ответил дракон. — У них есть общежитие. Территория закрытая, туда практически невозможно попасть. Там тебя никто не найдёт. Придётся, правда, какое-то время не видеться. Но мы будем на связи. Ну и будет отлично, если они смогут пробудить в тебе твою магию. Она была бы кстати. Риан отправится с тобой, его там уже давно ждут.

— Подождут ещё, — вмешался брат. — Я могу быть очень полезен, и вы все это знаете…

Развязалась дискуссия. Рен был на стороне Риана и хотел взять его с собой под свою ответственность. Мама была против. Но я уже не слушала. В мыслях кружились лишь несколько слов.

Общежитие. Не видеться. Общежитие. Не видеться…

Я отчаянно ковыряла стол, уставившись на него. Как будто бы это сейчас было самое важное дело в моей жизни. Будто бы стол был моим личным врагом. Ноготь уже обломался, палец онемел от давления, но это было не важно. Внутри меня разворачивалось землетрясение. Пол под ногами трясся, вокруг громыхало; стена, что я так долго строила, пошла трещинами. А за ней уже виднелась огромная волна, что, как цунами, погребёт меня, как только разлетится на осколки.

Я больше не слышала и не видела ничего вокруг — ни того, как меня зовёт Витор, раньше всех понявший, что что-то не так; ни того, как вскочила с места испуганная мать; ни того, как напрягся отец; ни того, как Риан насмешливо произнёс: «Земля вызывает космос». Всё это было будто бы не здесь, не со мной, где-то очень далеко, за толщей воды. Я была слишком занята, погружаясь в пучину боли и собственных страхов.

Я ведь только им поверила, только решила раскрыться. А они опять от меня избавляются. Сдают в приют, как собачку. Туда, где я опять буду одна, сама по себе, никому не нужная. Всеми брошенная. Я вновь почувствовала себя подростком, которому объясняют, что папу забрали в тюрьму, и теперь я буду жить в детском доме. Отчаяние, паника, внутренняя пустота, нежелание мириться и верить в случившееся — всё заполонило меня разом. И цунами всё же сломило стену.

Не выдержав больше, я резко вскочила. Стул подо мной с громким стуком отлетел в сторону и упал. Всё тело трясло так, будто бы я была в лихорадке, в горле пересохло, к глазам подступили слёзы.

— Зачем вы вообще меня сюда притащили, если я вам мешаю?! — крикнула я истеричным, срывающимся голосом. — Я не поеду ни в какую академию! Хватит с меня приютов. Просто верните меня домой! Там меня точно никто не найдёт.

— Алекса… — попытался что-то сказать Вит, но я не хотела его слушать.

— Ты просил дать им шанс, — прошептала я, чувствуя, как истерика спадает и приходит смирение. — Я знала, что от этого будет только больнее. И оказалась права. Дальше я как-нибудь сама. Всегда справлялась — и в этот раз разберусь.

Выскочив из помещения, я убежала в комнату, закрывая дверь на замок. Она не была моей, но в ней я могла хотя бы побыть одна. На стук в дверь и попытки поговорить я не реагировала никак. Они лишь раздражали. И чтобы заглушить звуки, я начала петь. Песня лилась из меня вместе с потоками слёз, успокаивая и забирая все оставшиеся силы. Вдоволь выплакавшись, я свернулась калачиком на кровати и уснула.

Землетрясение внутри меня отгремело, буря прошла, вода от цунами вернулась в море, но после них остались лишь руины и полная разруха. И я не была уверена, что мне хватит сил, чтобы восстановиться.

Гла