Черный Белый

Глава 1

– Мам, вставай!

Что следовало взять с собой?! Только самое необходимое. Но для начала нужен свет, чтобы не собираться в темноте. Слава богу, сегодня ночью свет был.

– Что? – Мама зажмурилась от появления яркого света. – Что случилось? Что ты делаешь?

Вопрос остался без ответа, так как я уже запихивала в сумку все, что попадалось под руку.

– Прошу тебя, мам, я объясню все позже, но сейчас нам нужно уйти.

– Лекса! Ты с ума сошла?! Что ты делаешь? – Она уже открыла глаза и гневно взирала на меня. В детстве я очень боялась, когда мама делала такой взгляд, ведь это не предвещало ничего хорошего.

Бросив сумку на пол, я подбежала к ней. В это время Дэйтон начал постанывать и ворочаться на своем матрасе в другом углу комнаты.

– Мам, послушай меня. Нам нужно срочно уходить. Пожалуйста! Просто… ты можешь поверить мне? Пойдем!

На разговоры не было времени, тем более я знала, что одним объяснением тут не обойтись. При всем уважении к законам Сферы, мама будет в ярости из-за того, что случилось.

– Что ты сделала? – кажется, до нее дошло. – Лекса! Что ты натворила?!

К счастью, она хотя бы встала с матраса. Пока мама гневно испепеляла меня голубыми глазами, я честно не понимала, почему нельзя просто поверить родной дочери? Дэйтону она всегда верила, что бы он ни ляпнул.

– Я пытаюсь спасти брата.

– Каким образом?! Убегая из нашей квартиры?

– Мы не из квартиры убегаем, мам! Мы убегаем из Сферы.

Оглушительная тишина, будто громом, ударила по комнате. Мамины глаза стали круглыми, а ее дыхание мог услышать даже глухой.

– Алексия Ройс! Ты сейчас же остановишься и скажешь, что, черт возьми, случилось! – Если мама повысила голос, то мне стоит помолиться, чтобы брат проснулся как можно скорее.

Если сказать ей, то будет бешеный скандал. Если не сказать, то она не двинется с места. Что ж, первый вариант показался мне наименьшим из зол.

– Я украла кое-что… из больницы… для Дэйтона. И так вышло, что меня увидели. И теперь вопрос времени, когда они опознают меня по камерам и придут сюда.

Столько чистого ужаса в глазах мамы я никогда не видела. Мне даже на секунду показалось, что это я целиком и полностью виновата во всех наших бедах, в нашей жалкой жизни и в самой Катастрофе, которая обрушилась на мир двадцать два года назад. Я даже на секунду испугалась, что она сейчас ударит меня, но, к счастью или сожалению, у нас не было времени подумать об этом. Необходимо собрать вещи и уходить, пока мое лицо не включили в список преступников по всем базам Сферы.

Я уже уложила немного одежды, щетку и пасту. Вот и все. Собрала все свои вещи. И еще фонарики: три штуки, как полагается, на каждого члена семьи по одному.

Я повернулась к маме и разочарованно вздохнула: она даже не шелохнулась. Просто стояла на том же месте, и единственное, что изменилось, это взгляд: из осуждающего он превратился в испуганный и пустой. А руки безжизненно повисли вдоль тела.

– Мам, давай ты мне все это позже скажешь, когда мы будем в безопасности, потому что сейч…

– Какого черта тут происходит? – раздался хриплый голос Дэйтона, который только что открыл глаза.

Когда я посмотрела в эти глаза, сердце кольнуло. Они были воспаленными, будто брат плакал, хотя я знала точно, что он не делал этого… никогда, наверное… даже когда был маленьким. Хотя сейчас я бы с радостью приняла тот факт, что мой девятнадцатилетний брат рыдал в подушку, чем реальную причину его больного вида.

Согласна гореть в аду за то, что поднимала его с пневмонией, но другого выхода не было. Брат тоже под угрозой, потому что именно для него были лекарства, которые я украла. И в базе Сферы были данные, что Дэйтон тяжело заболел, поэтому ни у кого не возникло бы вопросов насчет предназначения украденных таблеток.

– Прости, Дэйтон, но нужно уйти подальше, насколько это реально. Безопасники, возможно, уже ищут нас.

В его недоуменном взгляде отразилась напряженная работа мысли, а я достала из кармана три баночки и одну бросила Дэйтону.

За несколько секунд лицо брата превратилось из вымученного и сонного в напряженное. Он сразу же откинул одеяло и начал натягивать уличную одежду. Я видела, что ему больно и плохо, но сейчас гордилась им и мысленно поблагодарила за поддержку, когда он открыл баночку с таблетками и проглотил одну, продолжая натягивать штанину.

– Мы с Дэйтоном никуда не пойдем! – надменно заявила мама. – Если ты что-то натворила, мы сможем договориться. Ты сдашься отделу безопасности, и они все поймут. Дэйтон! Ложись обратно! Тебе лучше лежать!

Брат не обратил никакого внимания на ее слова. Когда, вместо того чтобы лечь обратно, он протянул ей рюкзак, мама так удивленно уставилась на его вытянутую руку, что Дэйтон закатил глаза и хрипло сказал сквозь кашель:

– Мам, если собираешься идти в ночной рубашке, я не против, но ты наверняка замерзнешь. Собери рюкзак, пожалуйста. Мне нелегко часто наклоняться.

Мама сдалась. Дэйтону всегда удавалось давить на нее одним своим словом… в отличие от меня. У нас с ней всегда чего-то не хватало в отношениях… чего-то близкого.

– Но ты нездоров! Тебе нужно отдыхать. И мы не можем уйти из Сферы. Это же просто… невозможно, уму непостижимо, и это безумие! – прошептала мама с непомерным страхом, а потом ее голос стал еще тише. – Мы же умрем там…

– Мам, мы умрем здесь, если останемся. Сфера никогда не простит… Черт, да они даже не попытаются что-то понять! – воскликнула я.

Меня всегда бесила ее чрезмерная покорность нашей «безупречной» системе, но это уже слишком. Мама, как никто другой, знала, что любое преступление карается смертью. Даже жалкая кража нескольких таблеток от пневмонии. Даже кража спички привела бы к казни!

– Лекса, ты ненормальная! Если бы ты была послушной, то ничего такого бы не сделала. Это ты во всем вин…

– Если бы я этого не сделала, то Дэйтон бы умер!

– Хватит, пожалуйста! Все с этой гребаной ситуацией понятно! – взбесился Дэйтон, несмотря на недомогание. – Мы уходим, мам! Собирайся! Потом все обсудим, если тебе захочется! А сейчас уходим!

Она окончательно сдалась: взгляд потускнел, губы поджались. Если мама сейчас разревется, то придется силком тащить ее отсюда. К счастью, до этого не дошло.

Подняв свои вещи, мама ушла в ванную комнатку, а мы с Дэйтоном принялись собирать его одежду. К моему облегчению, он набирался сил. Болезнь уже долгое время властвовала над ним, но брат был достаточно крепким для того, чтобы превозмогать ломку во всем теле. Хотя кашель, регулярно вырывающийся наружу, заставлял мое сердце обливаться кровью.

Наши ничтожные пожитки вызвали и грусть, и смех. Дэйтон не забыл про воду и контейнеры с едой. Их было не так уж и много.

К тому времени, когда заплаканная мама вышла из ванной в темных брюках и черной водолазке, мы уже собрали ее вещи. Серые старенькие кроссовки, красовавшиеся на ее ногах, она носила уже лет десять, наверное.

Ее слезы я понимала. После Катастрофы Сфера стала для нее спасением. Мама ни разу не выходила за пределы стен за двадцать лет. А еще я понимала, что позже мы непременно вернемся к обсуждению меня и моей безответственности.

– Все готовы? – спросил брат, мельком глянув на потускневшую маму. – Тогда выходим!

Нацепив на спину сумку, я пошла вслед за Дэйтоном и мамой, но обернулась.

Сейчас я смотрела на эту комнатку в последний раз. При виде четырех стен с одним окном и дверью в ванную меня обуяли странные чувства: смесь холодного равнодушия, печали и облегчения. Стены были пошарпанными, а пыль на оконных занавесках можно увидеть невооруженным взглядом. Три матраса, три подушки, три одеяла. Несколько старых коробок от еды и какие-то старые бумажки.

Я подумала о папе. Хотелось верить, что он сейчас с радостью убежал бы из Сферы. Он ее ненавидел, хоть и был вынужден жить здесь, ведь других городов больше не осталось. А папа боялся того, что снаружи. Мы все боялись. Ведь то, что нам рассказывали про мутантов за стенами, казалось верной гибелью. И сейчас мы направлялись именно к ней.

Я захлопнула дверь не только в собственный дом, но и в прошлое, угнетающее прозябанием и дерьмовой жизнью.

Прощай, милый дом! Возможно, следующие хозяева будут ценить тебя больше, чем я…

* * *

– Как ты планируешь выбраться наружу? – шепотом спросил Дэйтон, пока мы оглядывали прилегающие дороги с нашего заваленного крыльца.

Комендантский час уже давно наступил, но в данный момент на нашей улице не было патруля.

– Пролезем через ту дыру, о которой говорил Стив. Ну, помнишь? Через которую они выбегали наружу, чтобы увидеть уродов. Она недалеко ведь? – прошептала я.

Я знала, что Дэйтон хорошо понимал, о какой дыре речь, но ни о чем никогда не расспрашивала. Стив говорил, что как-то раз и Дэйтон бегал с ними, но я не хотела уточнять это при маме. Нам абсолютно не нужен очередной приступ истерики.

– Это недалеко от старой церкви. Дойдем пешком минут за пятнадцать, – объяснил Дэйтон, не боясь, что мама что-то заподозрит в таком состоянии.

А мама действительно выглядела как призрак. Лишь на мгновение она оживилась, когда Дэйтон взял ее за руку. У них произошло что-то вроде немого диалога, ведь мама ни слова не проронила после выхода из ванной.

Здания, вдоль которых мы пробирались, вмещали больше людей, чем предполагалось при строительстве. В одной старой книжке было написано, что раньше каждый такой дом принадлежал лишь одной семье. С ума же сойти! Целый двух- или трехэтажный дом – и всего для одной семьи. Оттуда же я узнала, что раньше любили заводить питомцев, а у каждого члена семьи была своя комната (у некоторых даже несколько комнат: в одной человек спал, в другой работал, в третьей обедал с семьей). Гостям, которые приезжали на какой-нибудь праздник, отводилась отдельная комната. Если честно, в это верилось с трудом. Учитывая, что это было всего двадцать два года назад… Это вся моя жизнь, а я не считала ее длинной.

Хотелось бы родиться пораньше, чтобы застать те волшебные времена, но я появилась на свет именно в год Катастрофы. Это приравнивалось к чуду, потому что, как нам говорили в школе, выжили только сильные, быстрые и умные. Мне неоднократно твердили, что в год Катастрофы выжившая беременная женщина, которая вскоре сумела родить здорового ребенка, – это сказочное явление и я должна ценить каждый момент своей жизни, благодарить родителей. Наблюдая сейчас за собой со стороны, очевидно, что я ослушалась всех этих добрых советчиков.

Мы крались уже минут десять и пока никакого движения на улице не заметили. На самом деле все вокруг выглядело тихо: пустая широкая дорога, дома по обеим сторонам. Если бы не приглушенные настенные светильники вдоль тротуара, то нас бы окутала кромешная тьма. Они, конечно, были для патруля или безопасников, но благодаря этим лампочкам нам не пришлось включать фонарики.

Несмотря на то, что ни на улице, ни в окнах не было заметно ни единой души, меня не покидало ощущение постоянной слежки. Казалось, что все вымерло, а равнодушные мертвецы продолжали следить из всех щелей.

Вся Сфера казалась единым организмом, который любил поиграть со своей жертвой, прежде чем прихлопнуть ее. Тишина и безлюдье, запахи страха и пыли – эти обязательные атрибуты Сферы давили на меня, разжигая ужас.

Проходя каждый дом или угол, я невольно отмечала места, в которые можно было вжаться, если вдруг появится патруль. Но пройдя половину пути, никто – ни мертвец, ни безопасник – на нас так и не набросился.

Осталось миновать всего пару домов, большой перекресток, затем разрушенный забор со старой церковью – и за ней ждала долгожданная прореха в безупречной стене. Как дар для хулиганов, нарушителей порядка… и для нас.

Я прокладывала путь, следом шли брат и мама, которые так и держались за руки от самого дома. Стыдно признаться, но я ревновала из-за этого. И даже не знаю, кого к кому, ведь выглядело так, что они вместе, а я сама по себе. К маме претензий не было – она никогда меня не любила, а вот брата я считала ближе к себе, чем к ней.

Мама выглядела так, будто ее могло стошнить в любой момент: бледное мраморное лицо с остекленевшими глазами делало ее похожей на красивую статую. И несмотря на то, что она всегда была главной и постоянно делала из меня козла отпущения, я испытала к ней жалость. Какой бы она ни была, все-таки эта женщина – моя мать.

Погрузившись в мысли, сама не заметила, как замедлила шаг.

– Что такое? Патруль? – насторожился Дэйтон.

– А? Нет! Я просто… задумалась, – пробурчала я.

– Очень вовремя, детка! – фыркнул Дэйтон. – А ты не могла бы позже заняться этим дерьмом, раз уж втянула нас в приключения? Давай доберемся куда надо, а после вместе подумаем о жизни, идет? Теперь двигай задницей, черт возьми! – Он практически орал шепотом.

То, как брат справлялся с пневмонией и стрессом, не могло не восхищать. Находясь на грани обморока, да еще и с полуживой мамой позади, он умудрялся дерзить. Я любила его за это.

Дойдя до угла последнего дома перед большим открытым перекрестком, я запаниковала. Мы на нем как в чистом поле среди ясного дня, но по-другому не пройти.

– Я первый, – шепнул Дэйтон и обошел меня.

Пришлось перенять у него мамину ладонь. Сказать, что мне стало неловко от этого – ничего не сказать. Но мама будто и не заметила подмены.

Дэйтон подошел к последнему углу дома и, оглядев перекресток, прошептал:

– Вроде никого, но я не вижу вдали. Там нет фонарей.

– Хорошо, идем! – так же приглушенно ответила я.

– Стой! Через перекресток мы побежим, дальше пригнемся около того забора. – Он указал на противоположную сторону. – Если все будет тихо, то обходим забор и включаем фонарики. Там темно, как в заднице. Без света не пройдем.

– Какое интересное сравнение ты подобрал.

– Заткнись! – прошипел он хрипло.

Вырвавшийся у меня нервный смешок был свидетельством настоящего ужаса. Теперь мне стало действительно страшно. То ли я запоздало отреагировала на происходящее, то ли наконец осознала все последствия нашего побега. Вся суть в том, что я уже не считала уход из Сферы наименьшим из зол… учитывая, ЧТО нас ждало за стеной.

Собраться с силами оказалось трудно, ведь паническая дрожь захватывала мое тело сантиметр за сантиметром. Расплакаться прямо здесь мне не позволил лишь брат. Подставив его под угрозу казни, я не посмела сказать сейчас, что не могу сделать следующий шаг.

Дэйтон схватил меня за руку. Я покрепче сжала мамину, и мы тронулись с места. Мама машинально повторяла за нами.

Мы очень тихо бежали, шаркая кроссовками по древнему асфальту. Много шума мы создать не могли, но казалось, что от нашей обуви раздавались настоящие взрывы.

Темнота затапливала со всех сторон. Ненавижу темноту! Сколько себя помнила, мы почти всегда проводили вечера и ночи в темноте. Электричество постоянно выключалось. По чистой случайности сегодня в Сфере не вырубили питание.

Прыгнув под забор в неухоженную траву, мы скрылись в ней почти по плечи. Я как ненормальная мотала головой из стороны в сторону в поисках кого-то или чего-то подозрительного. Но, кажется, мы были одни в этой части квартала.

Запах асфальта сменился резкими ароматами свежей травы и влажных гниющих деревяшек. Вроде мы прошли только перекресток, но старая церковь казалась другим миром.

Только сейчас я обратила внимание, как Дэйтон тяжело дышал. Мы пробежали всего ничего, может, метров двести, а у него началась глубокая скрипучая отдышка. Я прекрасно понимала, что это из-за болезни, но стало еще тревожней. Вдруг он не справится с дорогой?

Я кинула взгляд на маму, которая сидела за моей спиной, и почудилось, что она в каком-то трансе. Должен же человек испытывать какие-то эмоции, находясь в такой ситуации?

Дэйтон замер и лихорадочно искал источник звука, который поверг меня в испепеляющий ужас. Когда его взгляд остановился, я повернулась туда же – в направлении нашей улицы.

Черная, почти незаметная в темноте машина двигалась вдалеке, около нашего дома. Если бы не шум двигателя, то я бы ее даже не увидела. Джип безопасников остановился, и вышедшие из него люди направились прямиком в дверь нашего бывшего дома.

– Они пришли за нами. – Дэйтон словно прочитал мои мысли. – Пора сматываться подальше от Сферы.

– Мы… еще можем вернуться… – Мамин шепот был таким тихим, что я сначала не разобрала ни слова.

– Мам! – шепнул Дэйтон и взял ее за руку. – Мы сейчас убежим и больше не вернемся. Иначе нас убьют. Всех. – Он смотрел на нее и шептал каждое слово очень тихо, но уверенно. – Все будет хорошо, я обещаю. У нас все будет хорошо, мам! Пожалуйста, сейчас нужно потерпеть.

Его слова прозвучали настолько убедительно, что я сама в них поверила. Он не только для нее их произнес, но и для себя самого. Если бы не знала своего брата, я бы этого не заметила, но теперь почувствовала, что Дэйтон сомневался в своих и наших силах, поэтому ему нужно было произнести это вслух.

– Мы не можем сейчас включить фонарики. Придется бежать вслепую. Надеюсь, я помню эти тропы до прохода. Держимся за руки. Никто не тормозит. Может, включим фонарик за церковью, когда обойдем вокруг, – сказал Дэйтон.

Мы прокрались вдоль забора к его разгромленной части, прямиком к церкви. Здесь была куча деревяшек под ногами. Где-то валялся всякий хлам, очертания которого были видны на земле. Мы сбавили шаг, потому что меньше всего хотелось сейчас споткнуться и упасть.

Церковь отчетливо выделялась на фоне серого неба. Машина безопасников гудела намного ближе, чем раньше. Видимо, они осматривали окрестности, поняв, что дома нас нет. Сейчас мне казалось, что на их месте я бы первым делом отправилась искать преступников в старую темную церковь. Эта мысль подкатила комком в горле, и меня чуть не стошнило.

Дэйтон схватил меня за плечи. Кажется, он что-то сказал мне.

– Что? – переспросила я.

– Соберись! Они близко! Без фонариков бежим.

Двинувшись к стене под прикрытием церкви, мы старались не шуметь всяким хламом в траве.

А что, если я сдамся безопасникам и буду умолять на коленях, чтобы они не трогали маму и Дэйтона? Скажу, что я лично сама все придумала и заставила их действовать со мной. Может, это спасет их? Чем же я думала, когда потащила их за собой? Надо было бежать одной! Зачем я заставила близких проходить через этот ад? А мы ведь еще не вышли за пределы Сферы.

– Лекса, двигайся! Ты тормозишь нас! – тихо выругался Дэйтон.

– Да… – все, что мне удалось ответить.

Время тянулось непривычно долго. Будто от церкви до стены мы шли несколько часов, а не пару минут. Добравшись до стены, брат начал что-то лихорадочно щупать в темноте. Я не знала, могла ли помочь, ведь прежде никогда не видела эту штуку в стене. Я смутно представляла, как в такой неприступной стене могла быть дыра. А если ее там нет, что мы будем делать? Молиться.

– Нашел! Давайте – я первый, вы за мной. И не тормозите, – прохрипел Дэйтон сдерживая кашель.

Он что-то отодвинул, кажется, доски или нечто похожее. Половина его силуэта протиснулась в нечто более темное, чем стена. Когда Дэйтон полностью скрылся там, я подтолкнула маму вперед. Я не была уверена, что она точно полезет за мной, если я втиснусь следующей. Она могла побежать обратно или просто остаться на месте. Это было бы неудивительно. После смерти папы она вообще стала чокнутой.

Грохот мотора был уже около церкви. Бросив последний взгляд на отблески их фонариков, я скрылась в темной щели за мамой и братом.

Когда вынырнула с другой стороны, безграничный простор и свобода выбили из меня весь дух. Такого я не ожидала. Исполинские здания, выше стены, тянулись во всех направлениях. Даже в сумерках было понятно, что они полуразрушены и окутаны растительностью. В Сфере, куда ни глянь, ты видел либо дома, либо стены, а здесь блестящая разрушенная дорога уходила прямо в небо.

Дэйтон был уже около ближайших домов в пятидесяти метрах от стены. Он тоже не мог оторвать глаз от уходящей за горизонт дороги. Мама же стояла слева от меня и равнодушно смотрела по сторонам.

Достав три фонарика, через секунду я убрала один обратно: мама вряд ли возьмет свой.

С одним включенным фонариком мы подошли к Дэйтону, который не мог перестать глазеть на бесконечный разрушенный город.

– Обалдеть, да? – прошептал брат.

– Я думала, ты уже бывал здесь и видел, разве нет?

– Да! И каждый раз не мог насмотреться…

Переведя дух, мы вовсю помчались вперед. Так быстро, как только могли, учитывая, что один из нас был болен, а другая последний раз бегала двадцать два года назад, находясь примерно в такой же ситуации. Только в тот раз мама убегала не от людей.

Казалось, мы бежали целую вечность, прежде чем замедлились и перешли на быстрый шаг. Мама тяжело дышала – ей нужна передышка. Но она хорошо держалась, учитывая ее астральное состояние. Даже не отставала. Дэйтон еле-еле сдерживал кашель. В итоге он остановился и начал глухо кашлять в свой свитер. Сложно представить, как брат себя чувствовал после бега.

Реально порадовало то, что мама немного ожила при виде кашляющего сына. Обойдя меня, она коснулась его плеча. Приступ кашля почти стих, и Дэйтон проглотил еще одну таблетку из баночки.

– Ты хотя бы… уверена… что… это поможет от пнев… монии? – задыхаясь, спросил брат.

– Да, абсолютно, – ответила я, опустившись на треснутый кусок асфальта.

Мы просидели минут десять, пока все восстанавливали силы. Выпили одну бутылку воды на троих и просто пялились в темноту. Хорошо, что глаза уже привыкли к ней.

Мы были за пределами Сферы! Далеко от стены и людей с оружием, которые могли убить нас из-за нескольких баночек с таблетками, но также защищали от мира, который я никогда прежде не видела. Я никогда не видела вживую тех, кого боялись все взрослые старше тридцати лет. А сейчас мы сидели втроем, ночью, без оружия, посреди огромного разрушенного города, который принадлежал мутантам.

Испуганный зверек стал беспокойно поскуливать в груди и шептать, что какой-то мутант мог быть прямо около нас. Мог смотреть сейчас на нас своими голодными глазами, а мы даже не подозревали об этом.

Думай, Лекса, думай! Что делать? Чему учили в школе? Ночью мутанты активней, чем днем. Они инстинктивно охотились большой стаей, но могли быть и одиночками. Они могли замирать и не двигаться. Реагировали на звук. Что еще? Укус был смертелен. Как и средней тяжести царапины. Они быстрые. Сильные. Сильнее, чем я? Нет, не думай об этом, Лекса! Ты сможешь справиться с мутантом. Наверное…

Схватившись за голову, я издала жалкий всхлип. Дэйтон положил ладонь мне на голову. Это было нелепо, но его тепло успокаивало меня.

– Не думай об этом. У тебя не было выхода. И сейчас не раскисай, вокруг может быть полно мутантов, – шепотом подбодрил брат.

Дэйтон тоже думал о голодных тварях, и в этом было какое-то утешение: он ведь оставался спокоен, несмотря на парализующий страх. Мама так вообще будто задремала с открытыми глазами.

Столь долгая остановка уже действовала на нервы, и мы зашагали дальше.

* * *

Вокруг было тихо: ни единого звука, никакого движения. «Они могут замирать и не двигаться».

Дэйтон обводил фонариком каждый подозрительный силуэт и темный угол. Мы шли еще около получаса в полной тишине, прежде чем мама прошептала:

– Ночью мы наиболее уязвимы. Надо спрятаться, и Дэйтону необходим отдых. Сын, тебе нужно поспать.

Несмотря на то, что мама была не в себе, все же из нас только она бывала в этих условиях. И выжила.

– Окей, мам! Уверен, ты лучше нас разбираешься в этом дерьме. Говори, что делать, – сказал Дэйтон.

– Не следует выражаться при матери, Дэйтон Ройс, – выдала она с гордой осанкой.

Мама постепенно выходила из транса. Радоваться этому или опасаться, я не знала, но наверняка скоро узнаю. Хорошо, что она хотя бы снова заговорила.

– Нужно найти какой-нибудь дом, который не до конца разрушен. И с целыми окнами. Или они должны быть заколочены досками. Двери тоже должны быть закрыты. Если хоть одна из дверей открыта, там могут быть мутанты. Старайтесь больше полагаться на обоняние. Вонь гнилья – самый верный признак, что пора бежать.

После такого монолога мы с Дэйтоном опешили. У меня даже рот открылся. За последние полтора часа мама не проронила ни одного внятного слова, а сейчас мы прослушали краткий курс выживания в опасной среде.

– С каких это пор, мам, ты стала супервоякой? – спросил Дэйтон.

Мама так и не ответила, потому что мы резко повернули головы в сторону шума, который раздался секунду назад. Он возник далеко, но учитывая, что мутанты очень быстро бегали, расстояние нас не спасло бы. Звук напоминал удар металла об асфальт. Мое воображение вырисовывало кошмары, которые могли породить этот звук, так же, как и фантазия Дэйтона. Он явно не знал, что делать.

– И последнее… – прошептала мама, не поворачиваясь. – Найдите что-то, чем мы будем отбиваться, когда они нас найдут.

* * *

На одном из уроков в школе нам рассказывали о стрессовых моментах и их влиянии на человека. В стремительно развивающихся ситуациях человек способен отключать эмоции и делать все механически, пользуясь лишь зрением, слухом, обонянием и осязанием. Адреналин помогает находить выход из ситуации.

Кажется, именно это сейчас происходило со всеми нами, потому что мы быстро перебегали от дома к дому в поисках закрытых дверей и заколоченных окон: без эмоций, без сомнений, без лишних действий, перекидываясь лишь необходимыми фразами.

Дэйтон на ходу подобрал какую-то железку, напоминающую трубу, а я нашла палку. Мама тоже схватила палку и наконец взяла фонарик.

Приходилось постоянно оборачиваться. Даже думать не хочу, что со мной случится, если я вдруг обернусь и засеку позади двигающиеся силуэты. Мерещилось, что мы бежим по огромному чужому городу, а вокруг со всех сторон к нам несутся бешеные мутанты.

Дэйтон свистнул нам и побежал к закрытому дому, окна которого были заколочены, а на втором некоторые оказались даже со стеклами.

Мы тихо поднялись по ступенькам. Дэйтон опять кашлянул в ворот свитера. Лишь бы только эти твари не услышали! Пусть они не услышат!

Попробовав ручку, которая оказалась закрытой изнутри, мама кивнула, чтобы мы следовали за ней. Она спустилась с крыльца и побежала в обход дома, а мы, как собачонки, держались рядом. Все окна сбоку были забиты досками, а задняя дверь тоже оказалась запертой.

Дэйтон уже отчаялся и собрался уходить, когда мама дернула его за локоть и прошептала:

– У тебя хватит сил выбить эту дверь?

– Что? Нас услышат! Пойдем дальше, – ответил он.

– Нет. У нас мало шансов! Мы можем выбить дверь и сразу завалить ее с другой стороны. Я почти уверена, что внутри нет тварей. Здесь давно все закрыто.

– Ты хоть представляешь, какой здесь поднимется шум? – прошипел Дэйтон.

– Так, значит, ты сможешь это сделать?

– Думаю, да.

– Выбивай! Сейчас же! Но ты должен сделать это с первого раза, иначе нам конец.

Дэйтон разбежался с заросшей лужайки и врезался плечом в дверь с такой силой и таким грохотом, что я закусила губу до крови. Будет чудом, если он не сломал себе плечо или мутанты уже не окружили нас.

Придя в себя, я поняла, что Дэйтон уже внутри, осматривает первую комнату. Мы с мамой быстро поднялись к нему и закрыли сломанную дверь. Как ни странно, никто за нами не гнался и не пытался сожрать. Хотя я уверена, этот грохот услышали даже в Сфере.

Дэйтон протащил что-то большое по полу и прислонил к двери. Теперь надо будет либо открыть ее изнутри, либо долго таранить с улицы. Выглядело надежно.

Скатившись по стене на пол, я пыталась надышаться всем воздухом в мире и поверить, что пока жива. Дэйтон стоял рядом и потирал плечо. Он точно стал моим героем на сегодня.

– Нечего рассиживаться, – прошептала мама. – Вставайте!

– Но мы ведь уже в доме, – ответила я.

– Нам нужно еще раз проверить все открытые комнаты на наличие мутантов и затем на дыры в стенах или щели в окнах. Когда проверите комнату, закрывайте дверь. Так мы услышим, если кто-то попробует открыть их снова где-то в доме.

Слова мамы звучали бредово, как по мне. Но никто ей, конечно, не возразил, и мы принялись за дело. Оперативно проверили все комнаты: мама караулила в коридоре, пока мы с Дэйтоном заходили в каждую с «оружием» наготове.

К нашему огромному счастью, мы никого не обнаружили на первом этаже. Стены были целы, и все окна заколочены досками. На втором этаже действовали по такой же схеме. И снова никого и ничего подозрительного не заметили.

Видимо, здесь побывали мародеры: мебели осталось очень мало. Непонятно только, зачем они закрыли за собой двери, но это было невероятной удачей для нас.

Мы устроились на первом этаже. В комнате, которую выбрали для ночлега, стояли потрепанный диван и откидное старое кресло.

Дэйтон сначала устроился в кресле, но мама выгнала его на диван, объяснив это тем, что ему нужно нормально поспать на горизонтальной поверхности. Сама она устроилась в кресле и вытянула ноги по полу. Палку из рук она так и не выпустила.

Я только сейчас поняла, насколько вымоталась. Дэйтону из-за болезни наверняка было в сто раз хуже. Он достал еще одну таблетку и проглотил ее, а я молилась, чтобы лекарства помогли ему.

– Спокойной ночи, дети! – тихо произнесла мама так, как каждый вечер говорила дома.

Эта фраза показалась самым тяжелым событием сегодняшнего дня, потому что дома у нас больше не было. Спокойных ночей тоже. И вообще теперь ничего у нас не было.

Мы с Дэйтоном взялись за руки, и я уснула.

Сны быстро сменяли друг друга, и я не могла запомнить что-то конкретное, но чувствовала себя беспокойно. Будто не спала вовсе, а наблюдала за собой издалека, из параллельного мира. В нем не было ужасных тварей, Сферы, безопасников и жестоких законов. Я никогда не знала такой жизни, но во сне она мне понравилась.

* * *

В это время в одном из кабинетов здания Управления Сферы сидели трое мужчин: двое в строгих костюмах, один в военной форме. Они сидели на стульях, тонко подобранных под цвет вытянутого стола из благородного темного дуба. Стены комнаты были обтянуты бордовым шелком, а картины завершали образ аристократизма.

– Существует, должно быть, веская причина, почему вы вызвали меня среди ночи? – спросил один из мужчин.

– Конечно, сэр! Этим вечером было совершено ограбление больницы!

– Такое уже бывало раньше…

– Нет, в этот раз все по-другому. Воровке удалось взять, что нужно, и убежать.

– Воровке?! Это интересно! Ну так поймайте ее и накажите. В чем проблема?

– Она сбежала за стену.

– Найдите ее семью и накажите.

– Они сбежали вместе с ней.

Повисло неловкое молчание, в котором только полковник чувствовал себя комфортно, так как понимал, что он пока не совершил ни одного промаха, в отличие от начальника отдела безопасности. Пока президент обдумывал услышанное, начальник по безопасности заметно нервничал, чем еще больше радовал полковника.

– То есть вечером какая-то девчонка ограбила больницу, выбралась наружу и вы, мистер Уокер, никак не воспрепятствовали этому? – холодно уточнил президент.

– Люди и раньше убегали за стену… – нервно начал оправдываться мистер Уокер.

– Это так, но никто из них прежде не грабил наши учреждения и не решался бежать всей семьей на волю. Следуя своей глупости поодиночке, они не представляют угрозы. Но целая семья, нагло бросившая вызов Сфере и оставшаяся безнаказанной, – это другое дело. Именно с таких мелочей начинаются революции, мистер Уокер. Если вы этого не понимаете… А раз сидите сейчас здесь, а не преследуете преступников, значит, и правда не понимаете, то, боюсь, я был незаслуженно высокого мнения о вас и ваших способностях.

На лбу мистера Уокера выступила испарина. Прежде чем ответить, он судорожно сглотнул:

– Я найду их, сэр!

– Разумеется, иначе займете их место. Мистер Паркер, за стеной Сферы ваша полная юрисдикция. Вы все слышали. Приступайте. Вы теперь работаете с мистером Уокером.

– Спасибо, сэр, но я работаю один, – осторожно ответил полковник.

– Вы теперь работаете с мистером Уокером! А если я еще раз услышу комментарии в сторону моего приказа, вы понесете наказание следом за Уокером.

– Да, сэр! Приношу извинения! – пылкости у полковника заметно поубавилось.

Президент встал и прошел к двери, но перед самым выходом спросил:

– Как зовут преступницу?

– Алексия Ройс, сэр, – ответил мистер Уокер.

– Вы должны поймать всех членов этой семьи живыми. Они отправятся на публичную казнь.

– Не продадите их в рабство, сэр?

– Нет. Завтра вся Сфера узнает об ограблении. Если мы не накажем их прилюдно, то люди будут думать, что такие поступки могут оставаться безнаказанными. Завтра жду полный отчет об Алексии Ройс. Доброй ночи, господа!

Глава 2

Проснувшись, я не открыла глаза. Не хотела их открывать, надеясь, что это был всего-то странный и страшный сон. Хотя незнакомая поверхность дивана подсказывала, что это не комнатка в Сфере. Я была уверена, что вина и страх перед предстоящей дорогой сразу обрушатся на меня, если открою глаза.

Я оказалась за пределами выжившей цивилизации, на территории мутантов и безграничного хаоса, а что делать дальше – не знала. Может, остаться в этом доме и умереть от безысходности?

Дэйтон мирно дышал рядом. Он еще крепко спал.

Приоткрыв один глаз, я обнаружила, что мамы тут нет. Тело ломило от непривычного дивана – это стало понятно сразу же, как я встала.

Из-под досок на окнах прорывались лучи солнца, в которых витали пылинки. Ощущение, что мы находились в подвале.

В этой комнате были диван, кресло и небольшой столик в углу. На полу валялись наши сумки и фонарики. В целом не особо отличалось от нашей комнаты в Сфере, разве что запах другой: здесь пахло старой пылью, а дома всегда было влажно.

Выглянув за приоткрытую дверь, я прошла в коридор: ни на лестнице, ни прямо, ни в комнате справа ничего не было, кроме рассекающих световых полосок от прорезей в окнах. Слева была кухня с какими-то тумбами, стульями и столом. За ним сидела мама. Ну, она хотя бы не убежала…

– Мам, привет! Как ты? – Самый дурацкий вопрос, который я могла задать, но он первым пришел на ум.

– Дэйтон проснулся? – вместо ответа спросила она.

– Нет, он спит.

Я всегда чувствовала неловкость, оставаясь наедине с матерью, но сейчас это чувство усилилось стократно.

– Нам предстоит серьезный путь, поэтому он должен быть отдохнувшим, – равнодушно сказала она.

– Мам, а куда мы пойдем?

– По-моему, это ты вытащила нас из дома. Вот и скажи, куда же мы собираемся идти, Лекса? – Теперь узнаю презирающую меня мать.

– Ты сильно злишься на меня? – Не знаю, зачем я это спросила, ведь ответ очевиден.

– О, я не злюсь, совсем не злюсь. Я в шоке! – воскликнула она. – Ты вытаскиваешь нас из дома посреди ночи и заставляешь убежать из Сферы! На чужую территорию, к мутантам! – Она уже кричала. – Без оружия! Без осознания опасности, которая нас здесь ждет! Ты думаешь, что я просто так двадцать лет не выходила за пределы Сферы? Просто потому, что мне нравилось там сидеть?!

На самом деле, я так и думала, но вслух, конечно, этого не сказала. Я была в смятении и не знала, как защититься, потому что все, что она сейчас сказала, – правда. Я не знала никаких практических навыков выживания и даже оружия не взяла. Похоже, нам очень повезло, что мы не умерли в первую минуту, как вышли из Сферы.

– Я не хот…

– Ты не хотела? Не хотела убить нас? Не хотела стать мутантом?

Я молчала, но она сама продолжила:

– Вы с Дэйтоном понятия не имеете, как выживать в этом мире, не защищенном стеной и военными. Вы не знаете, как добыть еду или найти безопасный ночлег. Вы даже не знаете, как мутант выглядит. И только чудо спасет вас при встрече с ним!

Все, что мне оставалось, это пялиться в пол, так как сказать было нечего. Но даже если бы было, я бы не успела. Мама продолжила за меня:

– Я очень надеюсь, что этот мир изменился за двадцать лет. Ведь если он такой же, как при твоем рождении, когда мы с твоим отцом спасались и прятались, то мы и трех дней не протянем! – сказав это, она отвернулась к окну.

На самом деле, я подумала о том, что совсем не знала свою мать. Эти смены ее настроения: то она добрая заботливая домохозяйка, то любит только Дэйтона, то ведет себя как супербоец, который знает правила выживания за стеной, то пребывает в трансе, то в ярости, то замыкается.

Родители почти ничего не рассказывали нам о тех двух годах дикой жизни с момента Катастрофы до Сферы. Сейчас мне хотелось спросить, почему они этого не сделали? Так мы имели хотя бы какое-то представление, что происходит… за стенами.

Сфера образовалась практически одновременно с началом заражения, но пока мои родители узнали о ней, прошло два года. Когда все началось, я еще не родилась – мама была на третьем месяце. Спустя еще шесть появилась я. Когда мне было год и четыре, мы вошли в Сферу, поэтому я не могла помнить другой жизни, кроме «внутри огромного кольца стены». Все, что я знала, – это сухие цифры.

Пока я придумывала, что сказать, Дэйтон, помятый после сна, возник рядом. Его удивленные брови будто «спрашивали», что тут происходит.

– Доброе утро, Дэйтон! – сказала я вместо ответа на его невысказанный вопрос.

– Доброе или нет, нам предстоит еще выяснить… Мам? Как ты? – Разумно, что больше всего он волновался о ней.

Мама обернулась и радужно улыбнулась ему.

– Я в порядке, солнышко! Как себя чувствуешь? Тебе лучше? Ты выпил таблетку?

– Да, выпил. Чувствую себя как дерьмо, но ничего страшного.

– Если ты думаешь, что можешь ругаться, потому что болеешь, то ошибаешься. Нам надо поговорить и идти дальше. Безопасники могут осматривать ближайшие районы. Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, но этого исключать нельзя. Так что несите сюда еду, и поговорим.

Пока мы с братом ходили за сумкой, я подумала: забавно, что теперь нам одинаково следовало бояться и мутантов, и людей.

Мы открыли контейнеры с рисом, овощами и чем-то наподобие соевого мяса. Такие пайки продавали в Сфере за монеты или меняли на что-то ценное – например, на оружие, одежду или лекарства, если они у кого-то имелись по чистой случайности.

Пока мы ели, я наблюдала за серьезными братом и мамой. На них была все та же одежда со вчерашнего дня. На маме – темные брюки, черная водолазка, серые кроссовки. Светлые волосы до плеч взъерошились, отчего резкие черты лица казались чуть мягче. Она была красивой женщиной в свои сорок три. Небольшой рюкзак с фонариком сверху она держала вблизи себя. На Дэйтоне – простые черные брюки, светлая грязноватая футболка и кофта, завязанная на поясе. Кудрявые светлые волосы он собрал в маленький хвостик на затылке. Его лицо, как и мое, больше походило на папино, и он был очень хорош собой. Не зря все девчонки школы ходили за ним хвостиком.

Если сравнивать маму и нас с братом, то сложно найти родственную связь. У нас с Дэйтоном кожа смуглая, у мамы же белая, мраморная. У нее абсолютно холодный тип лица с прямыми резкими чертами, вытянутым прямым носом и лисьими глазами, а у нас – крупные карие глаза и курносые носы. Мы больше взяли от папы, чем от нее, хотя у Дэйтона были светло-русые кудрявые волосы, а у меня – почти черные и прямые, как у папы.

– В первую очередь, пересмотрите свои вещи и выкиньте то, что не жизненно важно, – сказала мама. – Сумки и рюкзаки должны быть легкими, чтобы быстро бегать.

Мы с Дэйтоном уставились на нее, молча дожевывая еду.

– Если хотите остановиться на отдых или ночлег, то ищите закрытый дом или подвал: по какому принципу искать, я говорила ночью. Про мутантов запомните следующее: они бывают быстрыми и медленными в зависимости от того, когда и как заразились. Те, кого сильно искусали или покалечили, быстро не передвигаются, но те, у кого сохранились целыми кости и мышцы, очень быстры и почти не устают. Возможно, сейчас из-за нехватки пищи они могли стать слабее, но я бы на это не рассчитывала.

Она дала нам несколько секунд на переваривание этих слов, затем продолжила:

– Запомните, они не люди, а звери и чаще всего охотятся стаей. Редко можно встретить по одному, если повезет…

– Если повезет, – ухмыльнулся Дэйтон. – То есть, если видим всего одного мертвеца, то радуемся и пляшем?

– Когда увидишь мертвеца, вряд ли тебе захочется радоваться, но ты можешь попробовать, – равнодушно парировала мама и продолжила: – Теперь слушайте дальше. Нам нужно оружие. Не труба и палки. Нужны острые предметы. Мутанта можно убить, только повредив мозг. Другие части тела не реагируют на боль. Это, конечно, может его замедлить, но не убьет и не остановит уж точно.

Мама говорила как какой-то учитель по военной подготовке или урокам выживания. Эту сторону ее личности я еще не видела, если не считать ночного монолога про поиск дома.

– Ночью им легче охотиться, но днем они тоже могут быть активны. Я слышала, что их уже стало значительно меньше, по сравнению с годом Катастрофы, но запомните: один укус, средней тяжести царапина или прямое попадание заразы в открытую рану – и все. Можете всадить себе пулю в лоб. Правда, для этого еще надо найти пистолет.

Неужели это была постапокалиптическая шутка от мамы?!

– Хорошо, принято! Что будем делать дальше? И куда идти? – спросил Дэйтон.

– Пока у нас есть еда и вода, мы должны выйти из города и отойти от него как можно дальше. Пока мы можем двигаться быстро. Когда еда кончится, нужно будет обследовать дома и магазины, чтобы найти что-то съестное.

– Но разве мародеры уже не разграбили все? – спросила я.

– Нет, не все. Когда ЭТО началось, люди не были готовы. Люди вообще не поняли, что произошло. Погибло слишком много народу. Нас, выживших, осталось около восемнадцати процентов на всю Землю… ну, если верить ученым из Сферы. И эти проценты не смогли бы разграбить абсолютно все дома и магазины в мире, даже в стране. Поэтому шанс есть. Качественные консервы и вакуумная вода могли не испортиться за двадцать лет, поэтому мы будем искать. Да и выхода другого у нас нет.

– Звучит обнадеживающе, мам, – прокомментировала я.

Стыдно признаться, но до этого момента я и не думала о том, что еда и вода могут кончиться.

– Остальные нюансы мы будем обсуждать в пути. Надо выходить. Есть вопросы?

– Да! – воскликнул Дэйтон. – Как спустя двадцать лет ты не забыла обо всех этих законах дикой жизни, ма?

– А как ты не забываешь дышать, сын?

– Что? – Он действительно не понял вопроса.

– Двадцать лет назад эти правила стали для нас как воздух. Я, как и ты, не забываю дышать. И это я не забуду никогда, сколько бы времени ни прошло.

* * *

Мы перебрали наши вещи, но почти ничего не выкинули: у нас их было совсем немного.

Собрав волосы в пучок, как брат, я надела свитер и продела сумку через голову, чтобы удобнее бегать. Дэйтон выпил две таблетки от пневмонии и убедил нас, что чувствует себя намного лучше. Он сильный, я знаю, и справится с болезнью даже в экстремальных условиях.

Пока мы с братом все перебирали и собирали, мама смотрела в дверную щелку.

– Выходим. Будьте тихими! Мутант может быть прямо тут.

Ночью Дэйтон подтащил к двери длинную деревянную тумбу, которую, вероятно, использовали как подставку для чего-то: может, для книг или для телевизора. Папа говорил, что раньше у каждой семьи были телевизоры и люди могли смотреть их когда вздумается. Этот факт казался мне невероятным: нам иногда разрешали посмотреть телевизор в школе, но только в познавательных целях. Было бы очень круто смотреть телевизор каждый день.

Дэйтон взялся за верхнюю часть тумбы и оттащил ближе к лестнице. Мама приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Сердце забилось чаще, хотя мы еще не вышли из дома. Оставалось надеяться, что мы найдем оружие получше палок и трубы.

– Все нормально. Там никого, идем! – сказала мама, открыла дверь и спустилась по лестнице.

День сегодня был ясный, даже солнечный. Находясь в помещении с заколоченными окнами, трудно понять, какая погода на улице, но она оказалась хорошей: приятный воздух пах даже как-то по-особому. В Сфере не было такого запаха: там всегда воняло людьми, дымом, электричеством и отчаянием, а здесь витали ароматы травы и горячего асфальта.

Мама зашагала по тропинке в противоположную от Сферы сторону. Дэйтон глубоко вдохнул и поплелся за ней. Спустившись с крыльца, я обернулась на дом, который был нам убежищем этой ночью. В темноте было непонятно, что он зеленый. Точнее, когда-то был зеленым, а сейчас выглядел пошарпанным и серым, но куски зеленых крашеных деревяшек говорили о его далекой истории. Дом был невысокий, с треугольной крышей. Наверное, когда-то он выглядел очень мило, но сейчас казался декорацией к истории ужасов, и заколоченные окна дополняли этот образ на сто процентов.

Спасибо, дом! Ты, возможно, спас нам жизни.

Как только я направилась за мамой, она остановилась и гневно обернулась ко мне.

– Закрой дверь, Алексия! Ты уже забыла все, что я говорила? Двери в таких домах всегда должны быть закрыты! Возможно, это когда-нибудь спасет чью-то жизнь.

Вот черт! Не смогла и пяти минут провести на улице, чтобы не облажаться!

Бегом вернулась и захлопнула дверь. Получилось громче, чем я рассчитывала, и когда повернулась обратно, мама закатила глаза, а Дэйтон еле сдерживал смех.

* * *

Мы проходили вдоль таких же домов, как и тот зеленый. Какие-то были раньше желтыми, другие темно-красными, некоторые синими и, кажется, белыми. В Сфере все дома были серыми или темно-серыми, как асфальт и пасмурное небо. Интересно, почему людям не разрешили окрашивать жилища в яркие цвета после катастрофы?

Кроме нас, на улице не было никакого движения: ни птиц, ни зверей, ни мутантов. Вероятно, из-за близости Сферы.

– Окей, сестра, выкладывай! – Дэйтон оторвал меня от мыслей, пока мы проходили мимо разрушенного дома с отсутствующей передней стеной, через которую виднелась часть разграбленной комнаты.

– О чем ты? – не поняла я.

– Эти волшебные таблетки от пневмонии… Мне интересно послушать, как это было?

– Оу… Ну, это было страшно.

– Как ты пробралась в больницу? Стив помог?

– Да, он же там работает. Никто не может зайти в больницу, если не работает там или не при смерти.

– А ему ничего за это не будет?

– Нет. Мы три дня это планировали, и я пробралась туда, когда он помогал в детском отделении. Его там видели, и никто не станет подозревать… надеюсь. – Я действительно не думала об этом раньше, но Стив убедил, что все будет нормально.

– Ты уже скучаешь по своему бойфренду? – поддразнил меня брат.

– Он никакой мне не бойфренд! – огрызнулась я.

Такие разговоры при маме давались нелегко. Она не лезла, но точно слышала все, хоть и оглядывалась по сторонам.

– Стив, вероятно, с этим не согласился бы. Он был влюблен в тебя, сколько я его знаю.

– Ну, тогда понятно, почему он решил безоговорочно помочь мне, когда я спросила, можно ли своровать таблетки!

Не сказала бы, что это как-то меня задело или слишком удивило. Наверное, в глубине души я подозревала о чувствах Стива.

Я никогда не любила кого-то. Долгих отношений у меня тоже не было. Впервые мне очень сильно понравился парень, когда мне было семнадцать лет. Его звали Люк Тейлор. Он был из влиятельной семьи, его отец метил в правленческую верхушку Сферы. И когда ему это удалось, его жене и детям запретили всякое общение с людьми ниже их класса. Это случилось через две недели после того, как я узнала, что такое слово «секс» на деле. Больше меня никто не привлекал достаточно сильно для этого, тем более Стив Кэмпбелл. Не то чтобы он был уродом или глупым, просто не мой типаж. Люк был каким-то загадочным, что ли. В то время как Стив казался открытой книгой. Не было в нем ничего такого, во что бы хотелось окунуться с головой. Ну, и хоть мы были ровесниками, Стив выглядел на пять лет младше, поэтому волей-неволей я воспринимала его как брата.

Впервые я застукала Дэйтона с девушкой четыре года назад, когда мама была на работе днем. Ему было пятнадцать. Он был очень популярен среди молодых девушек в округе. И я не помню, чтобы он встречался с кем-то больше месяца.

Меня или настораживал любой флирт в свой адрес, или абсолютно не интересовал. Да и парня, скажем так, не встречалось подходящего: все в Сфере были какими-то замкнутыми, пугливыми или глупыми.

– Ну и? Как ты туда пробралась? Где нашла лекарства? Как выбралась потом? Как тебя засекли? – пристал Дэйтон.

– Стив посадил меня в большой контейнер с рабочей одеждой для персонала и ушел. Контейнер забрали санитары и отвезли в хозяйственный отдел. Потом я осталась одна, вылезла, переоделась в медработника и побежала на лекарственный склад. Стив мне заранее нарисовал на карте его местонахождение.

– Вау! Вот это моя сестра! А дальше? Что дальше?

– Ну, там был огромный склад с длинными полками, и на них куча всего в алфавитном порядке. Я быстро нашла то, что нужно, – Стив заранее написал мне название.

– Вернулась ты тоже через ящик со шмотками?

– Нет. Его должны были забрать только через два дня. Я бы умерла от голода в нем… Стив сказал, что можно спуститься по мусорной трубе, прямо в ту часть больницы, которая вообще не охраняется. Дальше нужно было только выйти за дверь и отбежать подальше от больницы. Ну и снять медицинскую форму, конечно же.

– Хм, и почему ты так не сделала? Решила устроить шоу? – Дэйтон так легко рассуждал, будто его совсем не волновало, что у нас больше не было дома из-за этого. Но это лучше, чем осуждение в его глазах, как у мамы.

– По-твоему, я совсем сумасшедшая?! Я не успела дойти до мусорного отсека. Когда проходила какой-то очередной охранный пункт, то один из санитаров, находящихся внутри, заметил меня и спросил, новенькая ли я, так как он меня прежде не видел. Он сказал что-то типа: «Я бы запомнил такую красотку», а потом засмеялся как психопат. – Я постаралась максимально похоже изобразить мерзкий голос того придурка.

– Красота подвела тебя! – с иронией подытожил Дэйтон.

– Да брось, нет у меня никакой красоты. Просто попался какой-то кретин!

– Ладно, будем считать, что ты никогда не смотрелась в зеркало. И что дальше?

– Ну, один из охранников встал, пока все остальные смеялись вместе с этим придурком, и спросил, как меня зовут, и попросил назвать номер идентификационной карточки медработника.

– Ауч! – Дэйтон гримасничал, будто обжегся.

– Ага. И я побежала! Я не знала, что делать, правда! Просто… понеслась по коридору, что было сил. Слышала, как следом застучало несколько пар ботинок. Спасло только то, что в одном из коридоров они на несколько минут потеряли меня из виду и я успела влезть в мусорную трубу.

Вот и все, а остальное они знали сами.

– Это просто немыслимо! – выплюнула мама.

Я не отреагировала, так как не поняла, что именно она имела в виду, но мама остановилась и продолжила:

– Ты хоть представляешь, КАК тебе повезло? Ведешь себя как маленький, глупый и высокомерный ребенок! Когда ты наконец вырастешь?

Мама, конечно, порой вела себя странно и особой любовью ко мне не отличалась, но вот так оскорблять – чересчур даже для нее.

– Мам, перестань! – вмешался Дэйтон. – Ты преувеличиваешь.

– А ты лучше не лезь! Сейчас ваши головы должны быть ясны, а мысли – последовательны и логичны. Вы должны предугадывать любые ситуации, а Лекса рассказывает, как она ограбила больницу. Абсолютно не подумав о последствиях. О нас. О дополнительных трудностях. Да хотя бы о том, чтобы лицо закрыть защитной повязкой, проходя по больнице!

– То есть ты злишься, что какой-то придурок обратил внимание на мое открытое лицо?! – сорвалась я.

– Нет, Лекса! Ты всегда была безрассудной. На все смотрела свысока! Думала, что тебе все под силу. Ничего с тобой никогда не случится, от чего нельзя было бы убежать, – именно так ты думаешь!

– Ма-а-ам!

– Не перебивай, Дэйтон! Алексия, ты слишком легкомысленна. И если не будешь работать над собой, то не выживешь долго в этом месте. – Она обвела руками вокруг. – Пока стены тебя защищали, ты была в каком-то смысле неуязвима… Но сейчас нужно стать умнее. И научиться думать не только по прямой и обратно.

Она закончила, и повисла напряженная тишина. Дэйтон исподлобья косился на меня, а я старалась спрятать маленькие капельки навернувшихся на глаз слез.

Мама быстрее пошла вперед. Мы молча следовали за ней. Пока слезы окончательно не высохли, я смотрела себе под ноги, не отставая от тени Дэйтона.

Узкая тропинка перешла в широкую дорогу, которая раньше, наверное, была центральной. Здесь стояли серые светофоры – я знала их по картинкам. Раньше они контролировали потоки машин, потому что их было очень много. Деревянные однотипные домики сменились высокими каменными зданиями с множеством разбитых окон. Когда мы шли через перекресток, возникло ощущение, что эти высокие дома сплошной стеной без конца тянулись прямо в небо в четыре стороны.

На обочинах дороги стояли ржавые старые машины: колес у большинства не было, стекла все выбиты. Мы лишь однажды ехали с мамой в машине безопасников, когда нас везли к отцу в последний раз, но я не видела в Сфере такого количества автомобилей – здесь их целая куча!

– Мам, расскажи что-нибудь, пожалуйста, – заскулил Дэйтон нарочно высоким голоском.

Мама тяжело вздохнула, хлопнув себя по ногам, будто оттряхивая пыль.

– Опасайтесь людей. Живых, я имею в виду.

Дэйтон обернулся ко мне, и на его лице отразилось изумление – такое же, как у меня. Мы действительно были очень похожи, и эмоции выражали примерно одинаково.

– Объяснишь почему? – недоверчиво спросил брат.

– Люди в Сфере уверены в своей безопасности, сытости и боятся безопасников, поэтому практически не представляют угрозы друг для друга. Но здесь люди вы-жи-ва-ют! А выживание иногда зависит от одного контейнера с едой или бутылки воды. Если у вас есть какое-то оружие, оно может приглянуться другому человеку. – Она обернулась, но посмотрела только на меня, не на Дэйтона, а затем продолжила: – Лекса, тебе бы пора также знать, что мужчины из этого мира могут не спрашивать разрешения, чтобы что-то от тебя получить. Особенно учитывая возраст и внешность.

– Да что не так с моей внешностью? – спросила я.

Мама резко развернулась.

– Хватит прикидываться! Ты прекрасно меня поняла. За два года дикой жизни до Сферы меня пытались изнасиловать шестнадцать раз. И четыре из них – во время последних сроков беременности, с огромным животом.

У меня перехватило дыхание: не хватило воздуха. Я не то что никогда об этом не слышала – представить себе не могла.

Мама явно расстроилась из-за сказанного. Потерев лоб рукой, она уставилась себе под ноги и заговорила только спустя минуту:

– Люди могут быть очень жестокими. Особенно когда нет законов и тех, кто следит за их соблюдением. Мы с вашим отцом сначала старались помогать тем, кто оказывался рядом, даже найденную еду и оружие давали… Но очень быстро выжившие одичали и поняли, что теперь сам бог им не судья. И мы также поняли, что доверять в этом пораженном мире больше никому нельзя.

– То есть мы будем убегать от любого человека, который попадется на пути? – уточнил Дэйтон, после того как проглотил еще таблетку.

– А ты так уверен, что мы кого-то встретим?

– Ну не знаю… Должны же быть еще люди, кроме нас?

Мама задумалась и направилась вперед, так и не ответив на вопрос. Она шла, постоянно изучая все вокруг. Неосознанно я начала делать так же.

Дома все еще высились до неба, но хлама на улице стало больше. Машины теперь валялись не только на обочине, но и прямо на дороге, будто их разбросал какой-то гигантский ребенок. Видимо, военные специально расчищали дороги, которые находились ближе всего к Сфере.

На улицах появилось много мусора: осколки стекол, сгнившие старые коробки, какие-то тряпки. Трава росла из трещин в асфальте, и сквозь выбитые стекла я увидела, что коварные кусты пробрались даже на первые этажи каменных зданий.

Запахов тоже прибавилось: теперь к траве и асфальту присоединился металлический привкус. Все это напоминало каменные джунгли, только вот аборигенов и зверей не было.

Солнце стало припекать. Дэйтон снял кофту и завязал на поясе. Я последовала его примеру.

Легкий ветерок доносил до нас запах гниющей курицы, но он был настолько слабым, что сложно было утверждать, что это на самом деле.

– Думаю, мы не встретим простых путников на дороге. Возможно, удастся найти какое-то поселение выживших. – Мама наконец ответила на последний вопрос Дэйтона, заданный полчаса назад.

– Поселение выживших, как в Сфере? – спросила я.

– Нет, скорее, небольшое поселение. Я слышала, что такие есть. По слухам, Сфера помогает им, но, думаю, они сами себя обеспечивают.

– Значит, мы ищем такое место? – воодушевился Дэйтон.

– Ну… если там будут хорошие люди, то, возможно…

– Но как мы поймем, что они хорошие? – спросил он.

Мама так звонко засмеялась, что я вздрогнула. Это было слишком неожиданно: я не слышала ее столь искренний смех очень давно.

– Хорошими будут те люди, которые не убьют нас в течение пяти минут после встречи, – сказала она, продолжая хихикать.

Да уж! Это был самый необычный семейный разговор за всю мою жизнь. Но должна признать, мама говорила стоящие вещи – сама бы я до них точно не додумалась.

* * *

Мы брели целую вечность. К счастью, солнце перестало излишне припекать. На ходу мы выпили еще бутылку воды.

Дэйтон принял две таблетки и выглядел неплохо. Волосы он распустил и теперь был небрежно красивым. Глаза уже не были такими опухшими. Кажется, ему действительно полегчало.

Я шагала молча. Мама с Дэйтоном о чем-то беседовали, говорили про дома, мимо которых мы проходили. Она назвала их офисами и рассказывала, что там делали раньше.

А меня не покидал один вопрос, и я решилась задать его:

– Мам! А почему мы не встретили ни одного мутанта до сих пор?

Кажется, я их перебила, и на секунду показалось, что сейчас из-за моих ужасных манер начнется очередной скандал, но в этот раз обошлось.

– Наверное, из-за близости Сферы. За те два года я поняла, что твари не тупые – они могут учиться. И они отлично улавливают суть охоты. А если нет людей в их досягаемости, то они уходят искать добычу в другом месте. Но это лишь мои догадки.

– А может случиться так, что, ну… они вымерли? – спросил Дэйтон.

– Вряд ли. Когда у них нет еды, они просто… замирают, что ли. Но мгновенно реагируют на звук или запах. Я уверена, что их стало гора-аздо меньше. Однако они могут появиться в самый неожиданный момент. Они всегда так делают.

Несколько минут мы шли в тишине: каждый думал о своем или переваривал услышанное. Наконец мама добавила:

– Мутанты могли стать медленнее из-за нехватки пищи. Но запомните: если встретите новообращенного мутанта или только что насытившегося, вам от него не убежать. Если погоня началась, вам в любом случае придется с ним столкнуться. Они не устают. Никогда! А вы можете потратить все силы в надежде убежать. Лучше сразу постарайтесь прикончить ублюдка.

– Вот это да, мамуля знает плохие слова! – Естественно, Дэйтон не оставил это без внимания.

– У тебя научилась, – усмехнулась она.

Мы вместе посмеялись, чем значительно разрядили обстановку. Мама уточнила, все ли мы запомнили. Мы кивнули, и дальнейший путь продолжили в молчании.

К тому времени солнце уже опускалось к земле.

Учитывая ситуацию, мне бы следовало думать о мутантах, еде, воде и ночлеге. Но мои мысли постоянно обращались к маме. Я была ошеломлена ее перевоплощением в женщину-героиню. Это вообще моя мать? Та самая, которую я знала двадцать два года? Она всегда казалась отстраненной и в жизни столько не разговаривала, сколько за последние сутки. Я даже не сомневалась, что она «чуточку не в себе». Слишком опекала Дэйтона, иногда могла часами сидеть неподвижно и смотреть в одну точку. Когда я что-то делала не так, она могла накричать на меня абсолютно несвязными фразами или сделать вид, что она – глухая и ничего не замечает.

Сейчас же я видела женщину, которая четко знала, что делала и как поступить дальше. Кажется, у нее даже осанка изменилась. Неужели свобода от Сферы на нее так подействовала?

Когда отец умер, мама только и делала, что сидела и смотрела в никуда. Ходила на работу и обратно. Перестала покупать еду – это начала делать я. Перестала убираться дома – Дэйтон в итоге взял это на себя. Мать практически не разговаривала и никогда не плакала: у нее умер муж, с которым она прожила двадцать пять лет, а она даже слезинки не проронила. Лишь взгляд изменился – стал пустым, без блеска… тусклым. И за два года без папы она сильно постарела – не внешне, а во внутреннем состоянии.

Теперь она будто оживала и раскрывалась. И я не знала, как к этому относиться: прежняя мама меня не устраивала, но я хотя бы понимала, чего от нее ожидать. Эту новую маму-воительницу я не знала вообще. Отчасти она меня даже пугала!

Время близилось к вечеру. Солнце висело совсем низко.

Полчаса назад мы останавливались на перекус, прямо на дороге. Особо не разговаривали, перекинулись парочкой фраз. Дэйтон что-то спрашивал – мама отвечала. Кажется, брата это путешествие по краю смерти очень даже возбуждало – он уже расспросил маму обо всем на свете и уж точно отчаявшимся не выглядел.

Я распустила волосы, расчесала пальцами и заправила за уши. А кофты нам с братом пришлось снова надеть: без солнца стало прохладно, и ветер все чаще напоминал о себе.

Минус контейнер с едой и бутылка воды. Мы решили, что будем использовать по одному контейнеру на троих за раз. Таким образом, запасов хватит на большее количество дней.

По-прежнему никаких признаков жизни вокруг. Иногда меня одолевал страх, что кто-то следил за нами и ждал, когда мы совсем расслабимся или остановимся на следующий ночлег. Как я ни старалась гнать такие мысли прочь, но все же тщательно осматривала встречавшиеся на пути здания и машины, которых, кстати, стало еще больше, как и хлама. Теперь мусор валялся повсюду, и даже одежда.

Только вот запах тухлятины стал чувствоваться резче. Все еще было трудно определить, на что он похож, но теперь явно витал в воздухе и без ветра.

– Я один чувствую эту вонь? – спросил Дэйтон, словно читая мои мысли.

– Нет, не один… – Мама резко остановилась и шикнула. – В тот дом! Быстро и тихо!

Она побежала вправо, в сторону высокого здания, у которого все стекла на первом этаже были выбиты. Мы сразу помчались за ней. Сердце застучало в ушах. Что случилось? Почему и куда она понеслась?

Мы добрались до ближайшей оконной рамы без стекла и пролезли в дом, где пророс какой-то куст через трещину в полу. Мама разгребла руками ветки с листьями и села прямо за кустом. Мы опустились рядом.

– Мам?! – Дэйтон вертел головой, как сова, в поисках угрозы.

– Тихо! – прошипела она.

На долю секунды у меня промелькнула мысль, что она сошла с ума. Но через мгновение мы услышали шум, донесшийся с перекрестка, до которого мы почти дошли, прежде чем мама рванула в кусты.

Я настолько сильно сжала палку в руке, что пальцы онемели. Никто ничего не сказал. Мы лишь пригнулись пониже и прислушались.

Это был рев мотора, и он приближался довольно быстро. Мы пока не видели саму машину, но, по-видимому, она совсем скоро должна была появиться из-за угла.

– Делайте, что скажу. Никаких пререканий! – прошептала мама. – Лекса? – Она глянула на меня.

– Да, поняла, – ответила я.

Наконец показалась машина. Это был джип, как у безопасников, только выкрашенный в черный и красный, но что на нем нарисовано, не разобрать. Мутанты не водили автомобилей, значит, внутри люди. Но из-за темных стекол понять было невозможно, сколько их там и кто они такие.

Машина выехала на перекресток и повернула в нашу сторону.

Я не боялась. Не знаю, почему сердце стучало громче, чем звук работающего двигателя, но я не ощущала страха и допускала мысль, что эти люди могли оказаться вполне нормальными и дружелюбными. Может, они из какой-нибудь общины и подскажут нам, куда идти?

Но высказать свою теорию вслух я не решилась, потому что Дэйтон насторожился как охотничий пес. Мама тоже.

Машина проехала рядом, но нас не было видно за кустом на таком расстоянии. Если сейчас не выдадим себя, эти люди могут уехать, и мы так и не узнаем, откуда они.

– Мам, может нам…

И машина остановилась!

– Тс! – резко шикнула мама.

Они остановились прямо между нашим укрытием и противоположным домом – до нас им было метров двести, не больше. Все двери открылись друг за другом, и из машины вышли четверо высоких мужчин. Трое были в кепках. Одежда на них была в чем-то вымазана и совсем не походила на вещи в Сфере. Либо воображение играло со мной, либо это были пятна крови.

Мне резко расхотелось разговаривать с ними, потому что эти люди оказались вооружены: у одного было два пистолета, у другого – автомат, у третьего – автомат в руках и пистолет прямо за поясом, у водителя – пистолет.

Мы задержали дыхание. Теперь мне стало страшно. Эти мужчины выглядели так, будто их главная их цель – убивать живых и мертвых. Было бы глупо надеяться, что такое количество оружия они взяли с собой, чтобы истреблять лишь мутантов, но проверять эту теорию никто не собирался.

– Что будем делать? – шепнул Дэйтон, но даже от этого звука я вздрогнула.

Мне потребовалось набраться смелости, чтобы оторвать взгляд от незваных гостей и посмотреть на маму с братом. Лицо Дэйтона выглядело настолько серьезным и сосредоточенным, что он казался старше лет на пятнадцать. Мама же неотрывно следила за дикарями.

– Сначала посмотрим, что они будут делать.

Я снова принялась наблюдать за мужчинами в окровавленной одежде. Закурив, трое из них смеялись и обсуждали что-то, пока четвертый осматривал округу.

В Сфере запрещено курить, но многие делали это, пока поблизости не было патруля. Молодежь иногда воровала сигареты у взрослых и покуривала, но это было редкостью.

Мужчины топтались около машины минут пять, затем один показал пальцем на наш дом. Клянусь, сердце в этот момент остановилось. Кажется, я слышала, как Дэйтон заскрипел зубами и сжал трубу в руке, когда двое взяли оружие в руки.

Мама еле слышно шепнула:

– Не шевелитесь!

Все пришельцы посмотрели в нашем направлении, но взгляды их оказались обращены не на первый этаж, а выше: они изучали все здание целиком, а значит, не подозревали о нашем присутствии.

Спустя минуту, которая тянулась чертовски долго, двое из них указали на противоположный дом. Один что-то доказывал другим, размахивая руками. В итоге все четверо закрыли двери машины и направились в сторону противоположного дома. Мы синхронно выдохнули от облегчения.

Осмотрев подходы к первому этажу, двое зашли с одной стороны, третий с другой, а четвертый, водитель, ушел подальше за дом и тоже исчез в темной высокой траве.

– Приготовьтесь! – сказала мама.

– Что, черт возьми, это значит? – прошипел Дэйтон с округлившимися глазами.

– Мы сейчас побежим к машине.

– Мам, ты серьезно?! – Брат уставился на нее как на сумасшедшую.

Но она его не слушала. Приподнялась, собираясь встать, и покрепче сжала палку обеими руками, затем глянула на нас и сказала:

– Абсолютно, сын. Мы сейчас угоним джип.

Несколько секунд Дэйтон просто пялился на нее, прежде чем сказать:

– Конечно, без проблем!

Перебросив трубу из правой руки в левую и шурша кустами, Дэйтон встал в полный рост.

Дальше все происходило очень быстро. Нас еще не было видно с дороги, когда мы выбирались из укрытия.

– Держитесь рядом со мной. Оружие наготове. Следите за ними: если кто-то будет возвращаться, то сразу прячемся или убегаем. Делайте все как я, – прошептала мама и вылезла из здания через окно.

Мы друг за другом помчались в сторону машины. Я пыталась высмотреть кого-то из мужчин, но надеялась, что ни одного из них больше никогда не увижу. Если сейчас кто-то появится здесь, у меня разорвется сердце. Я это точно знаю.

До машины мы добрались почти бесшумно. Мама прижалась к передней двери.

И тут справа, куда ушел водитель, донесся какой-то звук. Мы вплотную присели к боку джипа. Если водитель оставался там же, куда ушел, то ему нас не должно быть видно.

Мы посмотрели друг на друга. Дэйтон тяжело дышал… Лишь бы не закашлял, иначе нам конец.

Мама мелком глянула через окно машины и сказала:

– Он зашел обратно. У нас есть шанс. Аккуратно открывайте заднюю дверь и тихо залезайте внутрь. И не захлопывайте, пока мы не поедем. Готовы?

Черт, нет, конечно, не готовы! Но я не сказала это вслух, а лишь молча кивнула, чувствуя, как тошнота поднимается к горлу.

Дэйтон нажал на ручку задней двери, и она открылась с глухим щелчком. Я уже забралась в машину, когда услышала щелчок с маминой стороны – она тоже открыла дверь.

Я не осмелилась выглянуть в окно от страха, что меня заметят.

На сиденьях валялись жестяные банки и пакетики от орешков, которые шуршали от каждого моего движения. А еще – грязная одежда в кровавых пятнах, отчего затошнило еще сильнее. Будет неловко, если я сейчас заблюю здесь все.

Когда Дэйтон оказался рядом и прикрыл дверь, оставив маленькую щель, я все же приподнялась к краю стекла и посмотрела в сторону дома с незнакомцами. В его глубине один блуждал с фонариком, но больше никого.

На месте водителя мама вжалась в кресло – наверняка боялась не меньше нашего, невзирая на всю свою уверенность. Удостоверившись, что мы залезли и ждем команды, она прошептала «Сейчас!» и повернула ключ в замке зажигания.

Грохот мотора разнесся по всей округе. Машина дернулась, и в ту же секунду я закусила до боли губу, а Дэйтон схватил меня за руку.

Под аккомпанемент криков и ругательств ограбленных незнакомцев брат захлопнул дверь, и мама, вдавив педаль газа на полную, заставила машину сорваться с места.

К триумфальным возгласам Дэйтона вскоре добавился смех мамы, а я разинула рот от удивления: такой широкой улыбки на ее лице не видела никогда.

Глава 3

Мы ехали уже довольно долго, и если я правильно поняла, то двигались в прежнем направлении: мама дважды повернула направо. Казалось, что она стремится в определенное место, но я даже представить не могла в какое.

Долгое время ехали молча. Видимо, переводили дыхание и восстанавливались от пережитого стресса. Зато потом не могли наговориться обо всем на свете. Дэйтон, конечно, расспрашивал про прошлое и про мамины способности – мы ведь даже не знали, что она умеет водить машину. А я беспрестанно таращилась в окно: дома мелькали быстро, а мне хотелось рассмотреть побольше деталей, тем более что теперь, в машине, я чувствовала себя защищенной.

Из всего услышанного я поняла: мама сразу обратила внимание на то, что водитель оставил ключи в машине. Если бы не оставил, то мы бы тихо пробрались сквозь здание, в котором прятались, и выбрались с другой стороны.

Дэйтон все радовался и не переставал повторять, что мы теперь похожи на долбаных безопасников – очень уж ему нравилось это сочетание.

Мама снова дала жару, но больше всего удивило, что она все еще умела улыбаться и по-детски радоваться. Такие ее стороны я не знала до настоящего момента.

– А сколько мы сможем ехать? – забеспокоился Дэйтон.

– Думаю, часов десять точно, судя по оставшемуся бензину, – ответила мама. – Будем ехать, пока оно не кончится. Дальше снова пойдем пешком. Можете пока перекусить, а мне достаньте воды, пожалуйста.

Пока Дэйтон придумывал шутки на тему того, что раньше все угоняли друг у друга машины, мама рассказывала, что в одной семье у каждого могло быть по авто. И у них с отцом была машина, которую подарили бабушка с дедушкой за два года до Катастрофы.

Кажется, вспоминать прошлое ей было нелегко. Иногда она говорила с ностальгией, а порой с такой осязаемой печалью, что хотелось попросить ее замолчать.

Разумным решением стало обещание мамы научить нас водить эту штуку, что невероятно обрадовало брата. Он даже усидеть на месте спокойно не мог, елозил как ребенок в ожидании подарка.

Между тем снаружи стало просторней: дорога расширилась, машин и мусора на ней теперь было меньше. Вид за окном сменился с высоких зданий-офисов, как назвала их мама, на частные домики, окруженные разломанными заборами, лужайками с высокой травой, на которых что только ни валялось.

Сами дома были разрушены: они выглядели еще хуже, чем те, которые мы миновали сразу после Сферы. Их явно грабили и громили, причем не раз. Но особый интерес вызывали дома с заколоченными окнами и закрытыми дверями. Примерно каждые пять или десять минут я видела их то с левой, то с правой стороны. Некоторые казались больше того, в котором мы ночевали, другие были совсем маленькими и одноэтажными, но все полностью заколоченные, и чаще всего на их лужайках валялось меньше мусора, чем в других местах.

– Почему так много заколоченных домов? А все остальные полностью разгромлены? – спросила я, нарушив вновь повисшую тишину.

– Я думала, что уже никто из вас не спросит, – вздохнула мама. – Дети, вам срочно нужно стать более наблюдательными. Понимаю, это наша с отцом вина, что мы не научили вас вовремя, когда был шанс, но сейчас необходимо очень быстро адаптироваться именно в этой среде. Запомните, здесь практически все хотят вас убить и отобрать все, что у вас имеется. Или сожрать вас. Самое важное – всегда оставаться начеку, всегда быть готовым к опасности. Если можете украсть авто – крадите. Если можете кого-то… убить, прежде чем убили вас, то убейте. Только так!

Ладно, это не совсем то, что я ожидала услышать в ответ на свой вопрос, но мама по-прежнему удивляла своими высказываниями. Убивать людей? Серьезно?

Дэйтон заговорил первым:

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы уже вторые сутки в этом «дичайшем» месте, – съязвил он, – и не встретили ни одного мутанта, это во-первых! Во-вторых, мы случайно наткнулись на каких-то тупоголовых «собирателей урожая», и лихо угнали их машину, даже особо не напрягаясь. В-третьих… – Он сделал многозначительную паузу, осмотревшись вокруг и указав рукой по направлению его взгляда. – Здесь не так уж и страшно, мам. Солнышко светит, зелень всякая растет, куча заколоченных домов, чтобы ночевать в них. Черт, да мне здесь нравится больше чем в Сфере, клянусь! – восторженно вскрикнул он напоследок.

Мама устало вздохнула, а я непроизвольно улыбнулась. Несмотря на сарказм, я знала, что брат абсолютно серьезен. А ведь на самом деле он сказал, что тут ему нравится.

– Дэйтон, Лекса! Вы смелые, я знаю это, как и то, что вы можете за себя постоять, но не нужно недооценивать опасность этого мира. Знаете, каким был день, когда первые люди превратились в монстров? Одним из самых прекрасных…

Мы с Дэйтоном переглянулись. Нам рассказывали в школе и даже ролик показывали, где человек перелистывал картинки из прошлого. Но мы ни разу не слышали, как это было у наших родителей. Ведь они два года выживали без Сферы. Мы не имели понятия, что с ними происходило на самом деле.

– Это был потрясающий солнечный день, всеобщий праздник мира в стране. Люди раньше очень любили праздники, и в это время людей на улицах, в магазинах и ресторанах было намного больше, чем в другие дни. Я настолько хорошо помню тот день… У нас с вашим отцом были планы: мы собирались встретиться с друзьями и рассказать, что я в положении. До этого момента все как-то не удавалось, и мне ужасно хотелось побыстрее сообщить об этом всему миру. Настолько я была счастлива…

Она замолчала. С заднего сиденья я видела лишь ее профиль, но все равно заметила, что мама сглотнула слезы, не позволяя им пролиться. Мы не торопили ее – если она хотела продолжить, то пусть сделает это сама.

– А потом все упали… Они просто упали… Вот мы идем и здороваемся, стараясь показать всем, что у нас есть маленький милый секрет, а окружающие вдруг падают на землю. Самым ужасным в тот момент показался хруст костей. У кого-то пошла кровь, а некоторые лежали в таких неестественных позах, что даже взглянуть было страшно. Я даже передать вам не могу, какой испытывала ужас… Майкл потрогал шею у самого ближайшего к нам мужчины, но я сразу поняла, что он мертв. Я почему-то точно была в этом уверена еще до того, как Майкл повернулся ко мне. Затем со всех сторон стали раздаваться взрывы и грохот сталкивающихся автомобилей. Где-то в отдалении пронзительно кричала женщина. Во многих местах стал подыматься дым. Где-то что-то падало, врезалось, взрывалось. Однако неизвестный недуг поразил не всех. В конце улицы человек пытался поднять кого-то с асфальта. И на противоположной стороне, около книжного магазина, маленькая девочка тянула женщину за руку, плакала и просила ее встать. Я так хорошо помню бедняжку, будто это было вчера. На дороге лежало примерно две сотни тел… от кафе, в котором мы только что сидели, до конца аллеи.

Мама замолчала, а я чувствовала тяжкую грусть. Хотя Дэйтон сидел неподвижно и расслабленно, я знала – он ощущал то же, что и я… Мы как близнецы, только разного возраста.

Слезинка покатилась по маминой щеке, и она сразу же вытерла ее пальцами. Будто не хотела, чтобы мы заметили эту слабость.

– Майкл всегда был умным, очень быстро соображал… Даже когда решал сложные задачки по математике. – Она вымученно улыбнулась. – Всегда был первым и решительным. И тогда он каким-то образом понял: должно произойти что-то плохое, поэтому сразу потащил меня в сторону нашего дома, до которого было минут десять.

Наши родители стали одними из шестисот тысяч выживших в Сфере. На Земле жило семь миллиардов людей, а потом остались только шестьсот тысяч, по крайней мере тех, про кого точно было известно. Ходили слухи, что Сфера связалась с выжившими из Африки и Китая. А в России были две большие Сферы, только они назывались у них по-другому. Но никто не знал, правда это или нет.

– Мы обегали тела, перепрыгивали через них. Я не могла выдавить ни слова, просто держала Майкла за руку и бежала. И когда я уже увидела наш дом, тогда это и случилось…

Мама замолчала, чтобы объехать большую сильно обгоревшую машину. Затем, снова набрав скорость, продолжила:

– Они стали двигаться. Все, кто упал замертво, начали шевелиться и вставать. Они издавали ТАКИЕ звуки… и поднимались. Я подумала, что Майкл ошибся и они живы. Но когда наклонилась, чтобы помочь пожилому мужчине, ваш отец схватил меня в охапку и потащил к нашему дому. – Она глубоко вздохнула. – Я сначала не поняла, но потом увидела глаза этого пожилого человека… О Боже, сейчас я надеюсь, что они все сдохли: или вымерли, или их убили! Потому что сам дьявол смотрел на меня этими глазами. Они были полностью залиты кровью с прозрачной пеленой. В них не было жизни! В них не было рассудка! Все, что я увидела в этом взгляде, который поймал именно меня, – это пустоту и кошмарную тьму, которая засасывала внутрь.

Мне уже не хотелось, чтобы мама продолжала. Я совсем не так себе это представляла. Думала, все было не так страшно.

– Майкл затащил меня на лестницу и захлопнул дверь. Встряхнув меня, он пообещал, что все будет хорошо, и сказал быстро бежать на третий этаж, в нашу квартиру. Я помню, что кивнула и побежала вслед за ним. На втором этаже мы столкнулись с Тэдом, нашим соседом, но он даже не шелохнулся. Стоял на одной из ступенек, преграждая нам путь, и под ногами у него было немного крови, а глаза – точно такие же, как у пожилого человека на улице. Он смотрел на нас, и тогда я увидела голод в его глазах. У него было рассечено лицо вот здесь, – мама показала пальцем на бровь и провела вниз до самого подбородка, – но он этого даже не замечал. Кровь залилась ему в правый глаз, но он даже не пытался сморгнуть ее. Он вообще не моргал. И когда он кинулся на нас с невероятной скоростью, я лишь подумала, что не хочу никогда в жизни иметь такие глаза. Но ваш отец оттолкнул меня в сторону, перебросил Тэда через себя, и пока тот летел, мы уже бежали по ступеням в нашу квартиру. Пока Тэд вставал, а делал он это быстро, мы все же успели добраться до третьего этажа, открыть квартиру и забежать внутрь. В тот момент, когда Майкл захлопнул дверь и повернул защелку, в нее с размаху врезались с другой стороны. Тэд сначала барабанил в дверь несколько секунд, затем просто скребся, а потом наступила тишина.

За время этого рассказа я, кажется, постарела на год и ни разу не вздохнула. Я была просто в шоке. Дэйтон играл желваками. Мама же, напротив, была абсолютно спокойна: все так же держала руль, смотрела вперед, периодически объезжая разные препятствия на дороге, и продолжала говорить:

– Мы не выходили из дома шесть дней, пока еда не кончилась, не выключился свет и не перестала течь вода из крана. Все это время мы ждали военных, армию, спасательные машины, объявлений по телевизору, который проработал всего десять часов с момента начала конца, или по радио, которое нам в шутку подарили друзья на новоселье. Радио, кстати, продолжало работать все шесть дней, хоть и с большими помехами. Благодаря этому мы узнали, что это происходит повсюду, буквально на каждом клочке земли. Также сообщалось о местах сбора выживших или поисках близких людей. А мы все сидели дома и смотрели в окна. В первый день творился настоящий ад… Каждого, кто не упал и остался на улице, съели заживо. Отовсюду доносились глухие крики, а мы наблюдали за происходящим, но ничего не могли сделать. Твари быстро бегали и вообще не останавливались: они просто врезались в жертву и рвали ее. Сразу же кусали, жрали, глотали, чавкали, облизывались. Меня рвало, наверное, раз десять, прежде чем я смогла спокойнее смотреть в окно. Потом криков стало меньше. Поначалу действия мутантов казались нам нелогичными: они то замирали, то снова начинали двигаться. Если на улице появлялся человек, который наверняка до этого где-то отсиживался, то все находящиеся поблизости мутанты сразу неслись к нему с бешеной скоростью. И сжирали за несколько секунд. Но так было первые три дня. Потом люди перестали появляться на улице. На четвертый день твари стали не спеша уходить в сторону, откуда долетали далекие выстрелы или взрывы. Видимо, поняли, что тут людей не осталось и стоит попытать счастья в другом месте. Они ушли чуть ли не все вместе. Вот почему мы стали внимательнее наблюдать за ними и позже поняли, что у них есть стадный инстинкт. На шестой день улица опустела полностью. – Мама глубоко вздохнула, потирая затылок. – Округа стала выглядеть прямо как сейчас, только без зарослей… и повсюду на асфальте была запекшаяся кровь.

Самым страшным осознанием после маминого рассказа стало то, что я была вместе с ней тогда, в животе. Я уже жила в каком-то смысле. И если бы отец не оказался таким сообразительным, то я бы не родилась. И брат тоже.

Одна мысль о том, что Дэйтона могло не быть на этом свете, резанула по сердцу. Я абсолютно не представляла жизни без него. Мама с папой – это одно, но брат стал второй половинкой меня. Я места себе не находила, когда он заболел. А когда врач сказал, что у мамы кончилась лицензия на получение медицинской помощи, а после добавил, что пневмония сама не пройдет и, скорее всего, через пару недель, Дэйтон умрет… Тогда я могла думать только о том, где достать лекарства. Лицензию мы купить не могли, даже можно было и не думать о ней. Но я не могла сидеть сложа руки – лучше бы сама умерла.

Сейчас он выглядел лучше: глаза уже не были такими покрасневшими, цвет лица казался более здоровым, а не бледным как молоко. Брату, конечно, не мешало бы надеть чистую одежду, а то футболка совсем стала грязной. Моя одежда наверняка выглядела не чище, но мне было плевать.

– Это, наверное, не совсем то, что ты ожидала услышать в ответ, Лекса? – неожиданно спросила мама.

– Что?

– Ты спросила, почему вокруг так много заколоченных домов.

Ох, я уже и забыла про этот вопрос.

– Ну-у, если у тебя есть ответ…

– Заколачивание дверей стало неким негласным ритуалом после начала мутации. Мы с Майклом встретили небольшую группу людей. Это были хорошие люди… И они попросили нас – как и всех, кто встречался им на пути, – всегда закрывать за собой двери. Они верили, что такие однажды смогут спасти чью-то жизнь. Ведь мутанты не открывают двери.

Это было гениально в каком-то смысле, но я не высказала восхищения вслух.

– Видимо, эта традиция распространялась среди выживших двадцать лет и теперь таких домов стало много. Это обнадеживает. Может, в этом мире остались не только ублюдки и убийцы. – Мама поджала губы в слабой улыбке, и мы продолжили ехать вперед, все дальше от Сферы.

Спустя полчаса город остался позади. Дома пропали вовсе, и нас окружили густые зеленые леса. Я в жизни не видела столько деревьев и листьев – все было зеленым и колыхалось от ветра. Выглядело потрясающе! Когда нам показывали, как раньше выглядели городские парки, я и не думала, что вживую это будет так. Природа была по-настоящему прекрасна.

* * *

Я и не заметила, как заснула, пока мы ехали. Дэйтон, видимо, тоже уснул, так как стояла полная тишина. Сквозь дремоту я слышала гул мотора. Мне одновременно снилось что-то про деревья, и вместе с тем я слышала мамин шепот: «Господи, я не молилась тебе двадцать два года, но, пожалуйста… Пожалуйста! Помоги нам и сохрани жизни!» После этого я окончательно погрузилась в сон, где бегала вместе с Дэйтоном среди деревьев.

Проснувшись, я поняла, что мы стоим на месте. Машина заглушена, а вокруг полнейшая тишина и темнота. Вероятно, поздний вечер или ночь.

Во сне я развалилась на всем заднем сиденье, а Дэйтон мирно посапывал на переднем пассажирском. Спина ныла после неудобного сна, но мне было не до нее, так как я поняла, что мамы в машине нет. И ее нигде не видно.

Справа и слева возвышались густые деревья. Мы стояли на узкой дороге, которая довольно неплохо сохранилась.

Дэйтон мгновенно проснулся после моего толчка и, оглядевшись, спросил:

– Что? Что случилось? Где мама?

– Не знаю, я только проснулась. Не вижу ее, а ты?

Он потер глаза костяшками пальцев и пошарил по сторонам, выпрямившись на сиденье. Мамы нигде не было. Просто прекрасно! Что же теперь делать?

Под рулем я обнаружила ключи в зажигании, а значит, мама должна быть недалеко.

– Дэйтон, надо выйти!

– Ты лучше сиди, а я пойду посмотрю.

– Но…

– Никаких «но»! Сиди!

Дэйтон открыл дверь и вышел, не забыв взять со своего сиденья металлическую трубу. Если он ожидал, что я действительно останусь в машине, то ошибался. Если сдохнуть, то вместе – ужасный девиз, но какой есть!

Открыв дверь, я схватила палку и направилась к брату, который уже шагал в сторону леса. Дэйтон обернулся и наверняка закатил глаза – хотя я не могла этого видеть, но точно знала, что он так и сделал.

Пахло лесом: древесиной, листьями, землей и чистым воздухом. Гнилой запах перестал нас преследовать, как только мы выехали из города. И мне казалось, что я слышала нечто похожее на крик птицы. Мы редко их видели или слышали, но звук я помнила. Наверное, в лесу их водилось больше, чем в Сфере. Особенно меня поразил воздух. Им хотелось надышаться – настолько он был свежим и чистым.

Но вся романтичность природы не смягчала чувства полнейшего раздрая. Интересно, можно ли постоянно находиться в стрессовом состоянии, постоянно бояться? Уверена, это не свойственно человеческой натуре.

Поравнявшись с Дэйтоном, я вгляделась в ближайшие деревья. Через пару шагов мы бы коснулись их, но пока не решались сойти с очищенной кромки леса. Ни звука, кроме далекой птицы в лесу.

Дэйтон достал из-за пояса фонарик и включил его. Черт, а вот я свой забыла. Какая же идиотка! Брат покосился на меня с упреком, а я невинно пожала плечами. Нужно вернуться в машину за фонариком. Без него от меня никакого толку. Я ничего не видела прямо перед носом.

Я прошептала Дэйтону, что сейчас вернусь. Он кивнул и направил луч света прямо в глубину леса, оставаясь за его пределами. Добежав до машины, я нашла фонарик на полу за водительским сиденьем и мысленно отругала себя, что разбрасываю вещи.

Фонарик сначала включился, потом погас, а затем поморгал и снова перестал работать. Захлопнув дверь машины, я постучала фонариком о бедро – он снова включился и погас. На секунду противоположная сторона леса оказалась освещенной, а потом снова окунулась во тьму. Я подняла фонарь повыше и сильнее ударила его другой рукой – он снова зажегся, чуть-чуть помигал слабым светом, а затем снова погас. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы заметить силуэт на другой стороне дороги, скрывавшийся за деревьями.

Там стоял человек…

– Дэйтон? – шепнула я и попятилась.

Или мутант…

– Дэй? – позвала я громче и сделала еще шаг.

Я застыла от ужаса.

– Брат? – Всхлип вырвался вместе с отчаянием.

– Что?

Он стоял прямо за мной. Я указала пальцем в ту сторону, не отводя взгляда.

– Там! Там кто-то стоит!

Луч его фонаря моментально стрельнул в ту сторону и начал шарить по ближайшим деревьям, но там уже никого не было. Никакого силуэта. Я начала судорожно стучать по фонарику, и он наконец загорелся. Как сумасшедшая я принялась осматривать все вокруг.

Дэйтон беспокойно косился на меня. Он верил мне, я знала! И наверняка не думал, что мне это померещилось. Хотя лучше бы и правда померещилось…

Когда за нашими спинами резко зашевелились кусты, мы с братом одновременно обернулись. Надо сказать, вооруженные трубой и палкой, мы, без сомнения, выглядели нелепо. Сердце стучало так, что оглушало.

Это была всего лишь мама.

Она остановилась сразу, как вышла из леса, и озадаченно уставилась на нас.

– Что-то случилось?

– Нет… – соврал Дэйтон. – Мы просто потеряли тебя. Куда ты ходила?

– Вы должны были сидеть в машине!

– Мам! – Дэйтон взбесился. – Мы волновались. Ты должна была разбудить нас, прежде чем уйти гулять по лесу ночью.

Она кивнула.

– Да, ты прав. Извини. – Для всех снова стало открытием, что мама умела просить прощения. – В машину, – скомандовала она.

Дважды повторять не пришлось. Мы открыли двери, залезли внутрь и захлопнули их. Хватит с меня ночных приключений! Не уверена, насколько машина могла защитить нас, но в ней было гораздо спокойнее.

– Сейчас мы поедем через лес. Этот внедорожник должен справиться, если ехать медленно. Я ходила посмотреть, можно ли дальше проехать, чтобы не идти ночью пешком, и почти уверена, что можно. Тем более мы не можем оставить машину здесь. Бензин еще есть, она нам пригодится. – На последней фразе мама повернула ключ, и мотор разразился громким ревом.

Мы тронулись с места и медленно съехали в лес. Расстояние между деревьями как раз позволяло проехать. Нас трясло и кидало из стороны в сторону, как только съехали с дороги, но машина двигалась, хоть и медленно.

– Не сочти мой вопрос бестактным, но куда мы едем, мамуль? – спросил Дэйтон.

– В наш бывший дом. До него минут тридцать.

Мы с Дэйтоном переглянулись.

– Что? Какого черта? Какой еще дом, мам? – Брат, похоже, злился от такого количества неизвестного и непонятного вокруг.

Мама постоянно крутила руль то в одну, то в другую сторону, вглядываясь вперед. Она чем-то щелкнула слева, и фары стали светить ярче. Теперь все освещалось шире и выше, как большим фонарем.

– Мои родители подарили нам машину, а родители Майкла – домик. Мы очень хотели небольшой дом, где-то в глуши, подальше от городской суеты, грязного воздуха и дорог. Когда ваши бабушка и дедушка узнали, что у них скоро будет внук или внучка, то купили нам этот домик. Мы приезжали туда только несколько раз.

– Здорово! У нас есть как бы свой дом. Это хорошо! – подытожил Дэйтон. – Но разве к нему не ведет обычная дорога? Вы к нему через лес пробирались?

Брата явно напрягала поездка по лесу в темноте, и я его прекрасно понимала: все вокруг выглядело, мягко говоря, зловеще. Из-за кочек, на которых машину постоянно потрясывало, свет фар то и дело менял угол. И от этого мерещились разные силуэты – они как будто двигались по деревьям, по земле. Конечно, это просто игра света и тени, но, черт возьми, она окончательно подпортила мои нервы.

Никогда бы не призналась, что была бы счастлива проснуться в Сфере прямо сейчас.

– Дэйтон, с тех пор прошло двадцать два года! Раньше здесь была проселочная дорога. Ее только собирались асфальтировать, но не успели. За двадцать лет она полностью заросла. Вон там, слева, деревья чуть ниже, чем справа. – Она махнула рукой в нужную сторону. – Как раз там и была узкая дорога к нашему дому.

Посмотрев туда, куда она показала, я заметила, что стволы тех деревьев тоньше и не такие высокие, как соседние.

– Все ясно, – успокоился Дэйтон. – Нам это на руку. Была бы дорога, этот дом легко бы нашли. Может, есть вероятность, что он не разгромлен до основания.

Мама повернулась к нему и улыбнулась, прежде чем снова вернуться к дороге. Вероятно, брат высказал то, на что она надеялась, вызвав ее гордость своей догадливостью.

Пока мы молча ехали, я вспоминала силуэт у деревьев, который увидела во вспышках фонарика. От одного воспоминания в горле пересохло. Скорее всего, мне померещилось. Ну кто это мог быть? Человек подошел бы или окликнул нас. Мутанты, вероятно, сразу же бросились бы, а не прятались в кустах. Эти логичные размышления немного успокоили. Мне померещилось, по-другому и быть не могло.

Мама рассказала нам про ориентиры, которым нужно следовать, чтобы найти лесной домик. Ничего сложного: от Сферы по северной дороге до Чарльтона – так, оказывается, назывался город, в котором мама с папой жили до Катастрофы. На дороге еще сохранились ведущие к нему указатели, поэтому мама без труда вспомнила, куда ехать. Через шестьдесят километров после выезда из города будут три дорожных знака: большой с пожеланием счастливого пути, знак скоростного ограничения до пятидесяти километров и знак сужения дороги. Вот почему мама не хотела нас обнадеживать заранее: она боялась, что этих знаков уже нет, и не сможет найти дорогу. Но все три оказались на месте, хоть и изрядно выцветшие за двадцать лет. После третьего указателя необходимо проехать еще километр и свернуть в лес.

Мама еще некоторое время пыталась на словах объяснить, как выглядят эти дорожные знаки, а потом заставила нас повторить весь план движения. Дэйтон повторил все без запинки, а я, естественно, запуталась в знаках, на что мама сразу же выдала мне тираду о невнимательности и безответственности.

Успокоившись, она рассказала, что, оказывается, эти подсказки для нее придумал наш отец. Мама никак не могла запомнить дорогу к их домику, и папа написал ей это объяснение на бумаге и засунул в бардачок машины.

Дэйтон восхитился изобретательностью отца.

– Это было гениально… особенно учитывая наше положение сейчас. Кстати, мы не смотрели, что тут вообще есть. – И с этими словами он открыл бардачок. – Вот это да, черт возьми!

После секундного шуршания внутри брат достал пистолет: настоящий, черный и гладкий. Мы все обрадовались этой своевременной находке. Даже атмосфера в машине заметно разрядилась.

– Мам, ты знаешь, как с ним обращаться? – спросил Дэйтон, щупая пистолет со всех сторон.

– Да, и вас научу. А пока лучше положи его на сумку.

Брат сделал, как она сказала, хоть и с большой неохотой. Обретение пистолета явно вдохновило всех нас. Не я одна стала чувствовать себя увереннее и смелее. Да, он был один, но все равно только мама умела обращаться с оружием, поэтому я не переживала.

– А Чарльтон – это город, в котором Сфера находится? – спросил Дэйтон.

– Нет, но он недалеко. Мы проехали окраину Чарльтона, пока вы спали.

– Разве тебе не хотелось заглянуть туда? Это же твой родной город, – удивилась я.

– Господи, да вы как близнецы, перенимаете слова друг друга! – вздохнула мама. – Я не знаю, Лекса! Наверное, хотелось и не хотелось одновременно. Этот город напоминает мне о Майкле больше, чем что-либо еще.

Мама так скучала по папе, что все, связанное с ним, давалось ей болезненно. Как она перенесет возвращение в их общий дом?

Но у нас не было выбора. Либо мы доберемся до домика и засядем в нем, либо заночуем в машине, прямо в этом лесу, во мраке. От последнего варианта сразу же захотелось застрелиться… ведь теперь и возможность такая была.

* * *

Мистер Уокер опоздал на назначенную в главном кабинете президента встречу, чем успел подпортить предвкушение от своего появления. Тем более что направлялся он туда отнюдь не с хорошими новостями.

Полковник Паркер уже был в кабинете и нервно постукивал указательными пальцами друг о друга, пока президент изучал материалы дела и ожидал последнего приглашенного участника совещания.

– Прошу прощения, господа! – выдохнул мистер Уокер, ворвавшись в кабинет.

– Наконец-то. – Президент жестом пригласил начальника по безопасности присесть на соседний роскошный стул, подобранный в тон к темному деревянному столу. – Надеюсь, вы с хорошими новостями, мистер Уокер.

– Увы, сэр! Мы с Паркером обыскали все вокруг и обнаружили лишь следы беженцев. Они вышли через обнаруженный нами лаз за старой церковью, затем ночевали в заброшенном доме. На северной дороге они угнали машину у отряда Гроджтауна, а дальнейшее направление их продвижения отследить не удалось.

– Что за отряд Гроджтауна? – удивился президент.

– Головорезы Блэка, сэр, из северной части.

– А они не рассказали, как две женщины и мальчишка смогли угнать машину у профессиональных охотников?

– Нет, сэр. Все, что мы от них услышали, – это нескончаемый поток ругательств.

– Понятно! Это дело Блэка, а не мое. Скажите, мистер Паркер, как вы столь успешно отследили место ночлега беглецов, но до сих пор не поймали их?

– Сэр, мы изначально пошли неверным путем. О лазе в стене не было известно, и мы ушли к восточному проходу, тем самым дав фору преступникам. А их стоянку обнаружили ищейки, которые позже вывели нас на охотников.

– Как бы слаженно вы ни работали, итог один: сейчас вы не в курсе, где они?

– Нет, сэр, но мы работаем над этим, – судорожно сглотнул полковник.

– Старый адрес есть? – спросил президент, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да, Чарльтон, проверяем, сэр, – ответил мистер Уокер.

– Машину описали?

– Конечно, сэр! – ответил полковник.

– Что с охотниками?

– Наши люди отвезли их в Гроджтаун, а что Блэк предпримет дальше, остается лишь гадать.

– Предупредите его: если он найдет семью Ройс раньше, то должен будет передать их мне… за любую устраивающую его цену.

– Есть, сэр!

Президент встал, собрал бумаги и направился к выходу. Больше ему не требовалось ничего говорить: мистер Уокер и полковник Паркер прекрасно знали, как облажались. Единственное, о чем каждый из них сейчас думал, – куда могла направляться Лекса Ройс.

* * *

Остаток пути мы ехали в тишине. Каждый думал о чем-то своем и не считал нужным поделиться мыслями вслух. Когда мама стала сбавлять скорость, а потом остановилась, я не сразу поняла почему. Вокруг была такая же беспросветная темнота.

Вглядевшись в глубь леса, я увидела силуэт, отличающийся от темных, пугающих теней деревьев. Это был двухэтажный небольшой дом с расчищенной лужайкой перед ним.

Мама оставила фары включенными: они немного освещали угол дома. Затем она взяла пистолет, чем-то пощелкала и вышла из машины, держа в руках оружие и фонарик. Мы последовали за ней со своим многообещающим оружием.

После постоянного гудения мотора и тряски на лесных кочках казалось, что снаружи слишком тихо. Лишь какая-то птица ухала неподалеку.

А пахло как в деревообрабатывающей мастерской, куда мы с Дэйтоном несколько раз приходили к папе. Он работал там, когда мы жили в Сфере. Туда никого не пускали, но несколько раз папе удавалось провести нас и показать свою мастерскую. И что я действительно хорошо запомнила, так это запах… Запах разных сортов древесины и смолы. Тогда он показался мне странным, но сейчас я считала, что природа совершенна в своей деятельности.

Мы водили фонариками по дому и округе, пока подходили ближе. Все окна на первом этаже были заколочены досками, а на втором оставались целыми, застекленными. Значит, здесь побывали люди. Передняя дверь оказалась закрыта, и мама сказала, что есть еще одна, с задней стороны дома.

– Я сейчас дойду до другой двери, а вы пока подождите здесь. Наблюдайте за лесом и прислушивайтесь. Вдруг из дома что-то послышится, – прошептала мама.

– А почему бы не зайти здесь и не проверить вторую дверь изнутри? – спросила я, так как мне не хотелось, чтобы она куда-то уходила.

– Если задняя дверь открыта, здесь кто-то может быть. Выбив дверь, мы привлечем его внимание. Легче будет войти через уже открытую и разобраться с жильцами, – объяснила мама, явно раздражаясь на глупые, по ее мнению, вопросы.

Мы с Дэйтоном остались ждать около передней двери. Мама пошла к другой. В такой тишине ее шаги по траве казались чересчур громкими.

Я пыталась найти более-менее широкую щель между досками на окне, через которую можно было бы что-то увидеть, если посветить фонарем. Но это было все равно, что вглядываться в темный подвал – абсолютно ничего не видно. Бросив эту затею, я присоединилась к Дэйтону, который наблюдал за деревьями вокруг.

Иногда ветки тряслись от ветра или из-за ночных птиц или зверьков, но каждый раз сердце учащенно билось, а воздух будто становился разреженным. Я понимала, что это мои страхи, но не могла успокоиться. Я бы хотела быть как Дэйтон – всегда бесстрашной и смеющейся в лицо опасности.

Казалось, прошло много времени, когда вдруг входная дверь за нашими спинами щелкнула и открылась. Я отпрыгнула от нее с визгом, который непроизвольно у меня вырвался, а Дэйтон так резко развернулся с трубой наготове, что чуть не грохнулся прямо на ступеньки. В дверном проеме появилась мама с фонариком, направленным вниз.

– Спокойно, – шепнула она с еле заметной улыбкой. – Это всего лишь я… и еще живая!

Переглянувшись с братом, мы оба выдохнули и опустили свое «оружие». Мама сбегала в машину, чтобы выключить фары и закрыть ее. И мы вошли в тихий мрак дома.

Мама беззвучно закрыла за нами дверь и прошептала, что мельком осмотрела лишь первый этаж, пока шла к передней двери. Задняя была закрыта, но не на замок.

Согласившись, что надо все тщательно обследовать, мы разошлись по дому с фонариками и самобытным оружием наготове. Мама поднялась на второй этаж, а мы продолжили осматривать первый.

Повернув направо от лестницы и пройдя через арку, я оказалась на в просторной комнате с круглым столом, двумя стульями со спинками, тумбочками и ящиками. У нас в Сфере никогда не было кухни, но благодаря раковине и множеству шкафчиков я была уверена, что это именно она.

По сравнению с другим домом, где мы ночевали, здесь осталось больше мебели. Нигде ничего не валялось, не хрустело под ногами. Я провела пальцем по столу – небольшой слой пыли на пальце меня и порадовал, и насторожил. Похоже, стол протирали несколько дней назад, максимум неделю. Но наверняка никого, кроме нас, здесь в данный момент нет. Надо будет потом рассказать об этом маме. Может, она наконец перестанет считать меня никчемной идиоткой.

Что-то скрипнуло в соседней комнате. Выглянув в коридор, я обнаружила Дэйтона, копающегося среди вещей в старом шкафу. Интересно, они остались от наших родителей или принадлежали тем, кто был тут недавно?

В кухне осталась лишь одна узкая дверь, которую я не проверила. За ней можно было бы удачно спрятаться. Я подняла повыше палку и, задержав дыхание, резко распахнула ее.

Внутри не оказалось никого и ничего интересного: это был простой чулан. Тут стояли ведра, швабры, валялись какие-то тряпки, губки, контейнеры и фартуки. Все эти приборы напомнили о моей прошлой работе в Сфере – я была уборщицей в школе.

Закрыв кладовку, я пообещала себе, что перестану трястись перед каждой новой дверью. Черт, да я быстрее от сердечного приступа сдохну, чем от нападения мутанта, если не возьму себя в руки.

Я вернулась к Дэйтону. Комната, которую он осматривал, была просторнее кухни и с бо́льшим количеством мебели. Это гостиная, я уверена. Здесь стояли диван, два кресла, шкаф, в котором до сих пор копался Дэйтон, а также маленький столик – и опять же все было в полном порядке и будто на своем уютном месте.

Возникло стыдливое ощущение, будто я подглядываю в щелку на чью-то идеальную жизнь. Мне ужасно хотелось жить здесь, в этой гостиной.

Я отметила, что на кухне и в гостиной занавески на забитых с уличной стороны окнах остались нетронутыми. Тот, кто сделал это, явно ценил домашнюю атмосферу.

Дэйтон уже стоял около следующей двери. Я подошла к нему, и мы приготовились открыть ее. Кивнув мне, брат поднял трубу и резко дернул дверь на себя, но оттуда на нас не набросились жуткие монстры… или люди.

Мы вместе прошли в следующую комнату, предназначение которой было мне непонятно. Она оказалась в три раза меньше, чем гостиная, с небольшим диваном, ковром на полу, картинами на стенах, и прямоугольным темным комодом, по обеим сторонам которого стояли две высокие лампы на ножках.

Назначение этой комнаты так и осталось неясным, но осматривать в ней было нечего: все как на ладони. Правда, была еще одна дверь, которая по расположению должна была вернуть нас в коридор рядом с лестницей. Эту дверь мы открыли уже не так боязливо.

Обнаружив и проверив за лестницей маленькую темную и совершенно пустую комнату (видимо, раньше это была ванная), мы закончили с первым этажом. Добрались до задней двери, через которую вошла мама, и Дэйтон придвинул к ней комод из небольшой комнаты.

В тот момент, когда мы подошли к лестнице, оттуда уже спускалась мама. Обыскивая все комнаты внизу, я не слышала ни звука со второго этажа: ни шагов мамы, ни шума или скрипа дверей. Вывод напрашивался только один: нам еще учиться и учиться всему, что она уже умеет.

– Проверили первый? – спросила мама.

– Да, никого! – отчитался Дэйтон.

День выдался действительно долгим, поэтому не было ничего удивительного в том, что мы выдохлись. Скинув все сумки в гостиной, мы надежно заблокировали обе входные двери так, чтобы их можно было открыть только изнутри. А затем приготовили спальные места. Здесь было намного комфортнее, чем в прошлом доме: диван чище и мягче, да еще и кресло раскладывалось. Просто маленький рай!

После всех приготовлений мы чувствовали себя значительно лучше, почти в безопасности. При двух горящих свечках, которые мама нашла в ящике на кухне, мы уселись на диван, открыли контейнеры с едой и бутылку воды и наслаждались тишиной. Осталось еще два контейнера и две бутылки. Дэйтон не забыл принять очередную таблетку от пневмонии.

Закончив с ужином, мы сбегали на улицу по маленькой нужде, покараулив друг друга, и затем устроились на ночлег: мама в раскладном кресле, мы с Дэйтоном на диване. Перед тем, как задуть свечи, мама произнесла:

– Здесь кто-то был совсем недавно, и он может вернуться. Окна на втором этаже не заколочены, но все с целыми стеклами и закрытыми защелками. Если вдруг проснетесь ночью от какого-то звука, сразу будите меня. Остальное – завтра. Все понятно?

– Да, спокойной ночи, – сказала я.

– Да, мам, спокойной ночи, – повторил брат.

– Спокойной ночи, дети.

Я мгновенно погрузилась в сон.

Глава 4

Проснувшись от непонятного звука, я так резко села, что аж голова закружилась. Минуту прислушивалась в полном мраке – может, мне послышалось или приснилось, ведь никто, кроме меня, не вскочил. Остальные ничего не услышали. Сложно сказать, что могло произвести такой звук: он был похож на трение чего-то острого о дерево, будто что-то царапалось в дверь.

Подождав немного и убедившись в том, что это лишь мое воображение, я опустилась обратно на диван лицом к Дэйтону. Он умиротворенно посапывал.

Закрывая слипающиеся глаза, я снова что-то услышала: скрежет в задней части дома, со стороны двери, к которой придвинули комод. Я покрылась ледяным потом. Дэйтон открыл глаза и хмуро уставился на меня. Он тоже слышал.

Проснулась и мама. Она спустила ноги на пол и уже крепко держала в руке пистолет. Когда мы с Дэйтоном схватились за фонарики, мама шикнула, что их включать нельзя, так как свет будет виден через щели в окнах.

Звук шел точно с уличной стороны дома, поэтому пока мы были в относительной безопасности, но все же дом сложно назвать неприступной крепостью. Вопрос лишь в том, кто ломился сюда – люди или мутанты? И сколько их там?

Мы бесшумно вышли в коридор вслед за мамой, которая держала пистолет наготове. Стоять в полнейшей тишине и различать лишь силуэты дверных проемов, ступенек и заколоченных окон было, прямо скажем, не по себе, но фонарики включать нельзя.

Пока мы вглядывались в сторону задней двери, от которой донеслись первые звуки, царапающий скрежет повторился со стороны кухонных окон, справа от нас. Неясно, было ли их несколько, либо кто-то в одиночку обходил дом в поисках уязвимых мест.

Я начала припоминать, что изначально услышала звук со стороны маленькой комнаты, потом у задней двери, а теперь и кухни. Похоже, он двигался по часовой стрелке вокруг дома. Вероятно, мы все думали об этом и молча надеялись, чтобы этот человек был один.

Тем временем мама подошла к забитому окну около передней двери. Если «гость» не остановился, то сейчас должен подойти к нему с улицы.

Сердце билось слишком учащенно. Мне было так страшно, что даже рука онемела оттого, как я крепко сжала палку. Дэйтон стоял впереди меня и наблюдал за мамой, крепко держа трубу.

Пока мы спали, воздух в доме нагрелся, и теперь лесного запаха почти не ощущалось. Пахло пылью. От этого дышать было намного труднее, хотя темнота в доме уже не казалось настолько непроглядной: глаза различали небольшие предметы и черно-серые оттенки.

Стоя неподвижно около окна, мама пыталась разглядеть что-нибудь между досками. И звук повторился совсем рядом: как будто кто-то вел ногтем от угла дома до окна, у которого она стояла.

Не успела она отойти подальше, как произошло нечто пугающее. Как только что-то поравнялось с окном, в которое мама только что вглядывалась, сначала наступила полная тишина, а царапающий звук резко прекратился. Но через несколько секунд раздались ужасающие звуки, похожие на резкие вдохи и выдохи – точнее, бешеное всасывание воздуха.

Оно стало биться в доски с такими грохотом и силой, что я видела пыль, осыпающуюся с них. Мама отпрыгнула к нам и направила пистолет в сторону этой твари.

Существо лупило по окнам, царапало их, колупало, ковыряло. Кажется, даже пыталось грызть одну из досок.

Продолжалось это минуты две, пока мы находились в ступоре. Я была в настоящем ужасе. Даже пошевелиться не могла. Попытки выровнять дыхание ни к чему не привели, мне по-прежнему катастрофически не хватало воздуха.

Дэйтон вообще не шевелился и, кажется, даже не дышал. Невольно заметив, что рука у мамы дрожит, я списала это на то, что она уже несколько минут находилась в поднятом положении. Хотя в предобморочном состоянии находились мы все.

Создалось ужасное впечатление, что мы в закрытом гробу. Наверное, было бы лучше убежать в лес, но мы даже выйти из дома не могли – тварь уже скреблась в переднюю дверь.

В том, что это мутант, сомнений не было. И он точно знал, что внутри есть люди… по запаху. Он двинулся дальше, скребя вдоль второго заколоченного окна, и остановился, затих. Снова наступила зловещая тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Когда он издавал звуки, мы хотя бы понимали, где он находится.

Снова звук – теперь со стороны самого крайнего окна в гостиной. Значит, он бесшумно передвинулся дальше. Снова скрежетание, царапание, будто тварь пыталась расковырять дом.

– Мутант почуял нас… сначала меня у окна, а теперь чувствует наш запах через щели, – прошептала мама, ведя пистолетом следом за источником шума, который теперь находился около центрального окна – там как раз стояло кресло, в котором она спала. – Он не уйдет! – подытожила мама, и я лишь чудом удержала себя от панической атаки.

Хотелось крикнуть, чтобы он проваливал, иначе мы прострелим ему голову. Неужели он не поймет человеческой речи? Хоть какая-то часть рассудка должна была сохраниться! Сама того не осознавая, я обхватила себя руками, из которых вяло свисала палка.

Снова наступила тишина – она меня раздражала больше, чем скрежет… Неизвестность пугала намного сильнее, чем очевидная угроза.

И тут раздались самые страшные звуки из всех! Они исходили откуда-то сверху, а затем будто стали подниматься выше. И еще…

Похоже, тварь карабкалась по стене дома. Я поняла это, когда ее ноги уперлись на заколоченные доски окна, издав характерные удары, как от молотка. Она царапала стену, ощупывая все вокруг себя, и каждый раз звук перемещался все выше.

Мама судорожными рывками переводила пистолет, пока его дуло не уставилось ровно в потолок. Дэйтон резко дергался от каждого звука, задрав палку над головой.

Оно ползло по стене очень быстро, цепляясь за все неровности и доски на стене, которых, к несчастью, оказалось много.

Когда показалось, что страшнее уже не будет, раздался самый леденящий душу звук, который даже в кошмарах не приснится.

На втором этаже, прямо над гостиной, где только что карабкалась тварь, разбилось стекло!

Меня сейчас вырвет! Я клянусь, вырвет…

Мама с Дэйтоном синхронно повернулись в сторону лестницы. А я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой – меня сковал чистейший ужас. Даже моргнуть не получалось – глаза не отрывались от темных, уходящих вверх ступеней. Я была словно парализована.

– Лекса, отойди к двери и направь фонарь на лестницу, – прошипела мама.

Я не двинулась с места.

– Лекса! – Она сильно дернула меня за руку. – К двери! И фонарь на лестницу! Быстро! – Я почувствовала, как дрожат ее руки.

Сама не зная как, но я медленно отступила, не сводя взгляда с лестницы. В это время наверху послышались шуршания и скрежет. Трудно понять, в какую именно часть дома пробралась тварь, но она уже была внутри! И теперь мы в одном помещении с монстром!

Единственное, что нас разделяло, – это лестница. Но один пролет не просматривался снизу, и мутант легко мог пройти его, оставаясь незамеченным. Мы могли полагаться только на слух.

Больше всего я боялась, что сейчас отключусь. Так крепко сжала зубы, что заныла челюсть, но все-таки сделала, как велела мама: отошла назад, пока спина не коснулась двери. Мы ведь можем сейчас выбежать через эту дверь к машине, сесть и уехать? Почему же мы стоим? Почему не двигаемся?

Скользкий от пота палец щелкнул включателем фонаря, и на лестницу обрушился поток ослепляющего света. Она была цвета темного дерева – это все, что промелькнуло у меня в голове, прежде чем я увидела чужую ногу на самой верхней ступеньке.

Нога была неким подобием человеческой, но уже давно не принадлежала нашему виду. Голая грязная ступня походила на мутирующую конечность зверя.

Вдох. Выдох.

Вторая нога бесшумно встала рядом с первой.

Мама вздрогнула, а Дэйтон сделал шаг назад.

Я не сводила фонарь с лестницы, который так сильно трясся в моих руках, что трепыхающийся свет лишь усугублял ситуацию.

Вторая нога была вся в крови и порезах, на которые мутант не обращал никакого внимания. Луч фонарика освещал ноги до колена, а выше была полная тьма. Проглотив парализующий ужас, комом вставший в горле, я медленно подняла фонарь выше.

Тварь неестественно дергалась. Окровавленные деформированные пальцы с обвисшим на них мясом скрутились в звериной манере. Кажется, нескольких пальцев не хватало. Из предплечий и ладоней торчали куски стекла, а изорванную одежду покрывали кровь и грязь. По мутировавшему телу не определить, кем раньше было это существо – мужчиной или женщиной. Оно было выше и явно намного сильнее, чем любой человек.

Дэйтон и мама застыли как статуи: приросли к полу без малейшего движения. А мне не хватало воздуха. Хотелось сбежать в лес, чтобы надышаться!

Я поднимала фонарь выше, а тварь плавно двигала конечностями: пальцы сгибались, дергались локти, колени и плечи, на которые уже падал свет.

Еще один проглоченный комок страха – и фонарь осветил мутанта полностью. Луч света начал моргать: яркие всполохи сменялись слабыми, затем гасли и снова слабо вспыхивали, как это уже было в лесу. Фонарь закоротило с тихим электрическим треском, но я была не в силах ударить по нему.

Все, что я видела и отчего горло скрутилось в тугую спираль, – это наполовину объеденное снизу лицо, давно заросшее новой мутировавшей кожей. Выступающая челюсть с блестящими острыми клыками…

Дыши, Лекса!

А его глаза! В них мрак черной дыры… пустота, которая физически затягивала внутрь, – я это чувствовала по всему телу.

Вдох!

Никаких волос, лишь обтянутый кожей мраморный череп с этими жуткими глазами.

Слившись с дверью в одно целое, я с ужасом поняла, что монстр смотрит прямо мне в глаза. Его голова дергалась в разные стороны – он то ли принюхивался, то ли дразнился.

Мутант широко оскалился, и вязкие слюни потекли на окровавленную грудь. Не сводя с меня взгляда, он растянул в оскале рот полный зубов, и это напоминало ухмылку смерти. Страшнее я не смогла бы ничего представить.

И тут свет погас. Уже привыкшие к нему глаза теперь ничего не различали в темноте.

Затем послышались звуки, похожие на чавканье. Скрип половицы на лестнице. Потом все стало так громко, что я до боли зажмурилась.

Грохот на лестнице. Металлический звон. Звериный рык. Снова грохот, но очень близко ко мне. Глухой удар. Опять грохот и скрежет. Рычание. Выстрел! Гудящий звон в ушах…

Конец! Они умерли, и теперь моя очередь…

Тварь схватила меня за руку, а я – не знаю зачем – распахнула глаза.

Но это был Дэйтон! Живой Дэйтон! И он держал меня за руку, а в глазах его было столько ужаса, что снова захотелось крепко зажмуриться.

Я видела лицо брата, очень хорошо видела… потому что он держал свой фонарик включенным, и мамин тоже освещал левую часть коридора… где лежало что-то большое и мокрое. Перед глазами все плыло, но я старалась растереть их, чтобы рассмотреть, что это.

Как только пелена ушла, я ясно увидела в свете двух фонарей лежащего мутанта. Он упал в безобразной позе: рука вывернута, из нее торчит неправильно сросшаяся кость. Все вокруг грязное, в крови. Глаза его широко открыты, но он не шевелился, не дергался и не подавал никаких признаков жизни… или смерти. В его лбу зияло темное отверстие, в которое, как несложно догадаться, вошла пуля.

Тут с громким треском мой фонарь резко загорелся, и мы все вздрогнули от этого звука.

Посмотрев на онемевшую руку, я с трудом выключила фонарик большим пальцем и почувствовала что-то теплое в другой руке. Подняв ее к лицу, я увидела кровь – настолько сильно сжала кулак, что ногти впились в ладонь до мяса. А палка валялась у моих ног – я даже не поняла, когда она выпала.

Дэйтон начал истерично смеяться, скатившись по стене на пол и вытянув ноги. На его трубе виднелись следы крови и, кажется, кусочки плоти мутанта. Меня замутило.

Мама тоже села на пол напротив брата, откинув голову назад, и улыбнулась. А я стояла, не в силах двинуться с места, и, кажется, понимала, что только что произошло.

Тварь кинулась вниз по лестнице. Дэйтон попытался ударить, но промахнулся и попал в стену – отсюда и громкий металлический звон. Существо на секунду отвлеклось, и в этот момент Дэйтон успел снова занести трубу и ударить, в этот раз попав в цель. Рыча и царапая когтями пол, мутант пытался встать, но мама всадила ему пулю в лоб.

Единственная мысль, которая держала меня парализованной до сих пор, – это цель мутанта. Он рвался ко мне… Хотел сожрать именно меня, а мама с братом остановили его меньше чем в полуметре от моей ноги.

Колени подкосились. Я согнулась пополам, когда резко села – или упала – на пол, и рыдания сотрясли мое тело.

Горло жгло, я не могла вдохнуть. Плечи содрогались. Я громко плакала навзрыд, как в детстве. Мне было настолько тяжело, что каждый вдох отнимал остаток сил. И я погрузилась в темноту…

Я ненадолго очнулась, когда кто-то взял меня на руки, но уже через секунду погрузилась обратно во тьму. Чувствовала тепло брата – знала, что это он! Старалась раствориться в его тепле, но опять провалилась в беспамятство. Разные голоса мягко звали меня по имени – это было приятно. А потом снова наступила тишина.

Даже не открывая глаз, я чувствовала, что лежу на холодной мягкой поверхности. Тепла больше не было рядом, но пахло Дэйтоном, а значит, он близко. Я чувствовала его горячую ладонь на моей щеке, затем нежный поцелуй в висок. Он что-то прошептал мне, но я уже опять тонула в черной бездне… и не хотела просыпаться никогда.

* * *

Не знаю, сколько спала, но когда проснулась, то увидела много лучей света, которые проникали в комнату сквозь щели в окнах. Не шевелясь, я наслаждалась этим видом.

В комнате никого не было.

Я лежала на диване, прикрытая кофтой Дэйтона, и с окровавленной повязкой на руке. Не сразу поняв, зачем мне повязка и чья на ней кровь, я пыталась понять, где же брат с мамой.

Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на меня, как ледяная вода: скрежет с улицы, шорох на стене, разбитое окно, треск неисправного фонаря… и страшные глаза.

Все тело покрылось мурашками, а рана на руке начала пульсировать и жечь. Это не было кошмаром или бредом – все случилось на самом деле.

О чем я только думала, убегая из Сферы? О чем думала, когда потащила с собой самых близких людей? Как я вообще планировала выживать здесь? Что собиралась сделать с первым мутантом, которого встречу?

Ничего! Ничего я не собиралась делать! Вжалась в дверь, сдавила кулачок, закрыла глаза и ждала смерти – это все, на что я оказалась способна… И ничем я не думала, когда убегала от тридцатиметровой стены, которая нас защищала.

Как бы я ни старалась, глаза мутанта не покидали моих мыслей. Эти звериные глазницы… они давно умерли, но продолжали искать добычу. А их обладатель жаждал подарить такие же всем живым людям… Я уже могла бы царапать ногтями стены и кусать дерево с таким же мраком в глазах, если бы не мама и Дэйтон.

Мама и Дэйтон. Где они?

Стащив с себя кофту, я встала и вышла из гостиной. Сумки были на месте – значит, они не ушли. Не знаю, почему такая мысль возникла в моей голове, но я обрадовалась, увидев наши вещи.

Остановившись в коридоре, я с ужасом удостоверилась, что мутант мне не приснился: на полу остались следы оттертой крови – она успела впитаться в дерево в коридоре и на лестнице. От этого у меня встал ком в горле.

На кухне никого не было, и на всем первом этаже тоже. Стоило подумать о том, что, наверное, стоило выйти на улицу и посмотреть там, как меня сковал ужас. Казалось, что миллион этих тварей ждал меня прямо за дверью и за каждым деревом.

Со второго этажа донесся громкий стук. Он был размеренным, через равные промежутки времени, из чего я сделала вывод, что это не мутант. Поднявшись по ступенькам, я поблагодарила Вселенную хотя бы за то, что мне не надо выходить на улицу.

На первом лестничном пролете я увидела темные въевшиеся следы босых ступней – их тоже не удалось отмыть до конца. На стенах осталась россыпь маленьких брызг. Выглядело зловеще. Уняв дрожь, я пошла дальше.

На втором этаже было очень светло: солнце проникало через все окна и комнаты, и небольшой коридорчик хорошо освещался.

Налево была закрытая дверь, направо – плотно закрытая и еще одна прикрытая, откуда и доносились звуки. Прямо напротив лестницы была еще одна дверь, на которой остался наполовину отмытый кровавый отпечаток ладони.

Заглянув в приоткрытую дверь, у меня не осталось сомнений, что это детская. Ох! Эта комната должна была стать моей. В светло-бежевых тонах, с детской кроваткой, над которой колыхались разноцветные штучки, мягкие игрушки – и залитый кровью ковер… Везде была кровь, если присмотреться: маленькие капельки или же отпечатки пальцев или рук. А прямо напротив двери – окно, около которого стояли мама с братом и смотрели на меня.

Дэйтон держал молоток в руке, а его футболка была мокрой от пота. Мама стояла с приготовленной доской – половина разбитого окна уже заколочена. Из-за пояса у мамы торчал пистолет, а рядом с детской кроваткой лежала труба брата. Чистая.

– Привет, соня! – улыбнулся Дэйтон.

Он выглядел очень хорошо. Казался по-настоящему здоровым.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Я-то? – засмеялся он. – Отлично! А вот что насчет тебя?

Я не знала, что ему ответить. Даже не понимала, как надо себя вести и что говорить.

– Я в порядке.

Дэйтон кивнул и отвернулся обратно к окну, а я обратила внимание, что они с мамой нашли не только молоток: рядом стояла коробочка с гвоздями. Один из них брат сейчас примерял в правом углу доски.

Все это время мама пристально смотрела на меня. На ее лице невозможно было прочитать никаких эмоций. Я не понимала, о чем она думает. Но почти уверена, что скоро об этом узнаю. Она просто стояла и глядела, а я молчала, переминаясь с ноги на ногу. Когда Дэйтон попросил ее подать следующую доску, она наконец отвела от меня взгляд, чем предоставила отличную возможность ускользнуть из комнаты.

Я вернулась в гостиную. Сложно сказать, сколько я просидела внизу одна, пока Дэйтон заколачивал коно, но не шевельнулась до того, пока они не спустились ко мне.

– У нас остался последний контейнер еды, – сказал Дэйтон, плюхнувшись рядом со мной и открыв сумку. – Что мы будем есть вечером? Или завтра?

Мама села в кресло. Они оба выглядели уставшими, отчего меня кольнула совесть. Когда мы открыли последний контейнер и принялись за еду, мама заговорила:

– На кухне я нашла кое-какие консервы и еще вакуумные контейнеры с едой. Нам их хватит надолго, недели на две точно.

– Мам, не хочу тебя расстраивать, но они, скорее всего, испортились за двадцать лет. Контейнеры точно. Консервы еще можно проверить, – пробухтел Дэйтон с набитым ртом.

– Нет! Все припасы в полном порядке, – сказала мама, не поднимая взгляда. Я молча жевала, не зная, что могу добавить в беседу.

– Откуда такая уверенность? – удивился брат, подняв бровь и сделав глоток воды.

– Эта еда появилась тут недавно.

Что?! Я не сказала это вслух, но уверена, на моем лице отобразился немой вопрос. Что мама только что сказала? Посмотрев на Дэйтона, я поняла, что мне не послышалось. Он даже перестал жевать.

– Эта еда появилась тут недавно – и консервы, и контейнеры. Там еще есть несколько больших бутылок воды. Они тоже в порядке, я все посмотрела. Судя по упаковке, все изготовлено на достаточно простом производстве и остается съедобным в течение двух-трех месяцев. Если верить датам на этикетках, то всей еде на данный момент две недели.

Тишина порядком затянулась: мы с братом были в таком недоумении, что не могли определить, с какого вопроса начать. Дэйтон первым пришел в себя.

– Мам! Что это значит? Я правда не понимаю. Как?

– Малыш, – мама начала сердиться, – неужели нужно все разжевывать? – Она отставила свою порцию в сторону. – Эту еду принесли сюда две недели назад. И на втором этаже появилась чужая одежда. Мужская. Она точно не принадлежала Майклу, хотя несколько его вещей я тоже нашла. – Кажется, ей было тяжело об этом говорить, но она продолжила: – Думаю, кто-то принес сюда одежду и еду, но не появлялся здесь две недели. Либо этот человек умер, либо… он скоро сюда вернется.

Мы молчали, а мама как ни в чем не бывало продолжила есть. Фыркнув, Дэйтон достал таблетку, закинул в рот и тоже вернулся к еде.

– Что мы будем делать, если этот запасливый человек вернется? – спросила я.

– Убьем, – ответил Дэйтон с безмятежным выражением, изобразив руками пистолет.

– Если он будет опасен, то да, его придется убить, – ответила мама, пока я в шоке таращилась на брата.

Не то чтобы я об этом не думала… но мне еще предстояло привыкать к таким легким рассуждениям об убийстве за обедом.

«Таковы теперь условия новой жизни… дикой жизни. Так мы теперь выживаем! И тебе нужно собраться, Лекса, иначе погибнешь!» – Эта фраза в моем сознании прозвучала голосом матери.

– У тебя с этим проблемы? – спросила мама, заметившая мой озадаченный вид.

– С чем? С убийством человека? Нет, просто… – Я сделала глубокий вздох. – Я еще привыкаю… к этому.

– Алексия, то, что случилось ночью… Нам надо поговорить.

Началось! Я надеялась откладывать этот разговор как можно дольше, но не удалось.

– Знаю, что облажалась, – прошептала я, почувствовав, как глаза заслезились. – Облажалась по полной, и… – Сделала глубокий вдох. – Я не могла пошевелиться! Мне никогда не было так страшно… – На последнем слове вырвался предательский всхлип.

Рука Дэйтона нежно легла мне на спину. Ее тепло успокаивало. Я и не замечала раньше, что близость брата действует на меня таким образом.

– Лекса, нам невероятно повезло. Будь тварей две или больше, мы бы не выжили. До сих пор поражаюсь, что мутант был только один! – воскликнула мама, абсолютно равнодушная к моим слезам.

– Возможно, он был единственным, кто заметил нас и выследил, – сказал Дэйтон, глянув на меня. – Его ты, скорее всего, и видела у кромки деревьев, да, Лекс?

Тут до меня дошло, что это он и был, но лишь по чистой случайности не кинулся на меня сразу…

Мои размышления прервала мама.

– Что? О чем ты говоришь?

– Оу, ну… Лекса видела силуэт человека, когда мы ждали тебя около машины, и я просто подумал, что…

– Вы видели кого-то и ничего не сказали?! – рассвирепела мама.

– Ну, видела только Лекса, но я ей поверил, и…

– Лекса! – воскликнула мама. – Ты понимаешь, что могла предотвратить это? Почему ты ничего мне не сказала? Чем ты думала?

Слезы было не остановить – они катились и катились. Из-за подавленных всхлипов я не могла произнести ни слова.

– Мам, я думала… мне показалось, и я… Я правда…

Я не знала, какие причины назвать, чтобы оправдать себя, потому что сейчас мама была абсолютно права. И из-за меня мы все могли погибнуть или превратиться в тварей.

– Простите меня! Я просто идиотка! – Рыдания разрывали тело.

Дэйтон крепче сжал мое плечо, а мама глубоко вздохнула, пока я тщетно пыталась успокоиться.

– Лекса, – сказала мама, пристально глядя мне в глаза. – Ты очень сильная, невероятно изобретательная и решительная девушка. – Она сделала паузу, а у меня возникло подозрение, что мама издевается. – Ты ограбила больницу, быстро решилась бежать и потащила нас за собой. Ты и в детстве была непоседливым ребенком и больше бегала с мальчиками, чем со сверстницами. И папа всегда гордился тобой! Когда ты делала все это, то понятия не имела, чего можно ожидать в реальной жизни. Твоя самоуверенность спасла жизнь Дэйтону и затем предотвратила наше общее наказание. Но это все было в Сфере. – Поднявшись, она подошла к заколоченному окну и оперлась на него.

Она стояла с прямой спиной, гордо держа голову, и мне снова подумалось, что это не моя мать! Эта женщина намного сильнее той, которая работала швеей в производственном цехе. Она умела защищать себя и своих близких, не боялась нажать на спусковой крючок.

– Здесь, – она указала за окно, – самоуверенность тебя погубит. Перестань пытаться казаться всезнающей. Перестань притворяться и начни учиться. Работай над собой, иначе нам конец! И всегда, слышишь? Всегда ты должна сразу говорить мне, если увидела или услышала нечто странное. Чтобы больше ни одна тварь не выследила нас!

Я еще раз всхлипнула, когда мама двинулась к лестнице, и уже из коридора она крикнула:

– Вам придется убивать, даже если вы этого не хотите. Живых или мертвых, без разницы. Иногда люди намного страшнее этих тварей. – Последнюю фразу она произнесла тихо, но мы все равно услышали каждое слово. – И чем быстрее научитесь это делать, тем легче вам станет в будущем.

Больше мама ничего не сказала. Мы слышали лишь ее удаляющиеся шаги. Дэйтон все так же поглаживал меня по спине, а я, зареванная, уткнулась ему в грудь. Нежно потеребив мои волосы, брат прошептал:

– Я буду защищать тебя, пока жив, сестренка!

Хоть я старше и должна была заботиться о нем, но сейчас чувствовала силу Дэйтона и испытывала благодарность за это. Он действительно сдержит слово и будет меня защищать, даже если я сама не в силах это сделать.

Заливая его футболку слезами, я улыбалась в объятиях брата и пообещала себе, что стану сильной, как он и мама.

* * *

– Очень жаль, сэр, но нам так и не удалось выйти на след беглецов, – отрапортовал мистер Уокер, начальник отдела безопасности.

Президент, сидевший в своем шикарном кресле и спокойно потиравший грубый подбородок, не подал вида, что эта новость удивила его, расстроила или вообще была им услышана.

Воцарилось молчание. Маленькие капли ледяного пота еле заметными струйками стекали по виску Джордана Уокера. В свою очередь, полковник Паркер, всегда державшийся дерзко и высокомерно, также ощутил повышенный жар под кителем. Обоим было хорошо известно, что сейчас президент мог попросить их достать свои пистолеты и застрелиться… Конечно, предварительно сойдя с дорогого ковра ручной работы из личной коллекции президента, чтобы ни капли крови не попало на это произведение искусства.

В голове безопасника даже появилась мысль о побеге, но он сразу же ее отмел. Благодаря личному опыту и хорошей осведомленности Уокер знал о методах Сферы и целеустремленности президента: даже если он смог бы сбежать за стену, ему пришлось бы перебраться на другое полушарие и до конца жизни нервно озираться по сторонам. Хотя сам шанс того, что он сможет зайти так же далеко, как Алексия Ройс, равнялся нулю – девчонка оказалась на редкость удачливой, чего нельзя было сказать о самом Уокере.

Вопреки самым гнетущим ожиданиям, президент холодно повернулся к провинившимся подчиненным и сказал:

– Свяжитесь с общинами, дайте им наводки на всех членов семьи Ройс.

– Простите, сэр, под «всеми общинами» вы имеете в виду?..

– Абсолютно все на нашем полушарии.

– И Глондар, сэр?

– И Глондар, мистер Уокер! Разве он по каким-то причинам выходит за рамки понятия «все»? – Президент начинал открыто раздражаться, чем привел мистера Уокера в еще больший ужас, но не уточнить тот просто не мог.

– Сэр, но стервятники Глондара могут обрадоваться такому случаю и начать поиски семьи Ройс сами, чтобы сделать из них новых рабов. И, господин президент, насчет ее отца, ведь Майкл Ройс…

– Я прекрасно осведомлен о нем, мистер Уокер, или вы думаете, я не изучил дело вдоль и поперек? – Президент повысил голос на полтона, а полковник и безопасник синхронно стиснули челюсти до боли.

Джордан Уокер опустил голову, перевел дыхание и снова заговорил, стараясь выглядеть намного смелее, чем чувствовал себя на самом деле:

– Понял, сэр, всех оповестим, сэр! – на что полковник также еле заметно кивнул в знак поддержки.

– Немедленно узнайте, не появлялись ли беглецы до этого момента. Если у них был полный бак горючего, они уже могли добраться до любой общины, кроме разве что Фрилленгтона – до него слишком далеко. Но и их предупредите на всякий случай!

– Есть, сэр! – отчеканил полковник Паркер.

– Не стоит вдаваться в подробности. Пусть главы общин остаются в неведении касательно мотивов наших поисков. Просто сообщите, что любой должен вернуть нам беглецов в случае их поимки, а мы достойно вознаградим. А за укрывательство все соглашения, заключенные ранее, будут аннулированы, – приказал президент, после чего стиснул уголки глаз, и продолжил: – Глондару предложите двадцать новых рабов в обмен на трех беглецов. Это более чем достойная плата для них, я полагаю.

– Господин президент, – вмешался полковник, – что предложить Гроджтауну?

Президент действительно задумался, как будто что-то прояснилось в его сознании и тут же расстроило.

– Вы правы, мистер Паркер. Блэка не испугать разрывом соглашения, и предложить мы ему особо ничего не можем. Скажите, что после оказания требуемой помощи в поиске и поимке преступников он волен просить у меня все, что угодно. Думаю, от такого подарка он не откажется – в этом мы с ним слишком похожи. И поиски в любом случае должны продолжаться! Все ясно? Тогда убирайтесь и постарайтесь впредь не появляться в этом кабинете без хороших вестей!

Мистер Уокер и полковник Паркер, покидая кабинет, даже и предположить не могли, насколько зол президент. Он слишком хорошо контролировал себя, хотя в воображении уже давно отрезал ноги обоим идиотам и скормил мутантам. Эту идею он решил сохранить на случай их полного провала. «Уж больно захватывающее и полезное будет зрелище!» – подумал он и улыбнулся.

Глава 5

Мы особо не разговаривали с мамой – только по делу, когда она давала какие-то указания, чему-то нас учила или что-то объясняла. Мама показала, как пользоваться пистолетом: чистить, перезаряжать, снимать с предохранителя, правильно держать в руках.

Правда, нам не удалось пострелять, потому что каждый патрон была на счету. Мама именно поэтому не сразу выстрелила в мутанта – она должна была точно прицелиться, чтобы потратить только одну пулю. В какой-то момент у меня промелькнула мысль, что если бы она не успела прицелиться наверняка, то тварь сожрала бы меня, но мама не истратила бы больше одного патрона. Одно из главных правил выживания, по ее словам: одна тварь – одна пуля! И под тварью она подразумевала любое агрессивно настроенное существо.

Научив нас управляться с машиной, мама позволила по очереди поездить перед домом. Кстати, вождение автомобиля оказалось не таким уж сложным занятием.

Дэйтон реагировал на все спокойно и с присущей ему иронией. Выглядел он отлично: глаза стали чистыми и ясными, кожа вернула свой смуглый здоровый оттенок, улыбка стала шире, а шутки смешнее. Кашель еще не прошел до конца, но стал явлением редким и слабым, а брат чувствовал себя намного лучше.

Переделывая дом под мамины стандарты, я поражалась, сколько брат может работать без перерыва на отдых. Он был действительно очень сильным и изобретательным: зачастую предлагал разные идеи, которые мама почти сразу одобряла. Например, Дэйтон предложил не выбивать стекла на втором этаже, чтобы заколотить их досками (мы согласились, что все окна надо закрыть деревом), а аккуратно их вынуть из рамы и разложить перед крыльцом и входными дверями.

Мы разложили стекла перед крыльцом и за домом, несколько оставили в случайном порядке около машины, замаскировав их, чтобы они были вовсе не заметны. Если кто-то незнающий наступит на стекло, то оно громко треснет, чем подаст нам сигнал о появлении незваных гостей.

Конечно, прежде мы тщательно запомнили, где оставили стекла, аккуратно ступая в потенциально опасных местах – никому не хотелось случайно напороться на осколки. Но вскоре мы настолько привыкли, что ходили между незаметными ловушками вполне непринужденно. Мама была в абсолютном восторге!

Я не принимала особо важного участия в импровизациях по выживанию и укреплению нашего «замка». В основном делала то, что велели брат с мамой, и даже не интересовалась зачем. Просто следовала пошаговым инструкциям, а уже после понимала, для чего это делала.

Я постоянно вспоминала первого в своей жизни мутанта: его глаза, зубы, руки, клоки мяса и кожи. Ночью вскакивала от ужаса – мне снилось это лицо… и глаза. Во сне я даже смотреть в них не могла: они будто поглощали душу. С трудом верилось, что эти твари когда-то были людьми. Легче думать, что это другая раса, которая намерена нас истребить.

Однажды мне приснился Дэйтон с такими глазами. Он стоял на верхней ступеньке с остатками выбитого стекла в руках и звериным оскалом. Проснувшись в холодном поту, я поняла, что даже думать не в силах о том, что мама или Дэйтон могут стать такими. Металлический привкус во рту подсказал, что от ужаса я прокусила губу до крови.

Мама сказала, что зараженные мутировали с того самого дня, когда она в последний раз их видела, то есть двадцать лет назад. Но для нее это не казалось удивительным, потому что она уже видела начало этой эволюции.

Изначально мутанты были похожи на людей, и их называли просто зараженными. Они не отличались быстротой, силой или разумом – просто бродили и кидались на все, что шевелилось. Кроме того, раны на их телах, полученные ужасающими способами, не заживали, не затягивались. Потом родители начали замечать, что зараженные менялись: они перестали бросаться на все подряд, могли очень долго выслеживать жертву, начали передвигаться быстрее и стали намного сильнее, чем прежде. Уже после стало понятно, что и раны у них затягивались, делая зараженных выносливее.

А этот новый мутант превосходил все мамины опасения: он эволюционировал до кошмарно опасного хищника. Было понятно, что теперь они умнее и обладают чутьем охотника. Кроме того, все изменения его тела подсказывали, что природа мутанта пыталась адаптировать его под любую угрозу. Об их скорости и силе можно было только догадываться, но если эта тварь вскарабкалась по стене дома и разбила окно, то удача была не на стороне человечества. Единственное, что немного утешало: мутантов стало намного меньше, чем двадцать лет назад. Иначе это вопрос времени, сколько мы протянем.

Несмотря на достаточное количество еды и воды, мы все же старались не расходовать слишком много. Ели по два контейнера вместо трех за раз. Каждый пил по бутылке воды в день. И одну тратил на мытье тела – это был приказ мамы. Таким образом, мы оставались достаточно чистыми и сытыми, чтобы не казаться лесными дикарями. Я даже раз в четыре дня мыла голову.

Мы не выходили из дома в одиночку даже днем. Физиологические нужды справляли на улице. Также обязательно каждый раз закрывали входные двери изнутри, подперев комодом. Брат предложил оставить двери между комнатами полностью открытыми.

– Если все двери будут закрыты, звукоизоляция будет слишком высокая, да еще и с заколоченными окнами. А если мы ждем незваных гостей, то лучше полагаться на слух!

Мы с мамой согласились с ним, хотя она долго упиралась. Ей оказалось нелегко принять поправки в устоявшемся образе выживания, ведь она привыкла к тому, что двери должны быть всегда заперты.

Пока мы делали ловушки, укрепления или удобства, я побывала во всех комнатах и уголках этого дома. Мебели осталось немного, практически не было декоративных предметов: все имело прямое назначение. Разве что детская осталась нетронута. А в остальных комнатах на втором этаже было так же, как и на первом.

В одной комнате, которая находилась слева от лестницы, прямо над кухней, стояла одна широкая кровать. На ней спокойно могли спать трое. Еще там был невысокий шкаф, в котором мама и нашла вещи, не принадлежавшие отцу. Больше там ничего не было. В комнате прямо напротив лестницы, на двери которой я увидела отпечаток кровавой ладони, было что-то типа второй гостевой. Там обнаружилась еще одна кровать, не такая широкая, как в левой спальне, но тоже достаточно просторная для двух человек. Больше ничего в ней не было. Между двумя этими комнатами располагалась еще одна, намного меньше по размерам, и с матрасом, которого точно раньше не было в этом доме.

На первом этаже около лестницы была еще комнатка – абсолютно пустая и с дырками в полу. Мама сказала, что раньше здесь была ванная, но ее обчистили, вытащив унитаз, раковину и небольшую ванну. Это показалось мне странным: из ванной все украли, а детскую не тронули.

Конечно, раньше в доме было намного больше мебели: висели картины и лежали ковры, стояли вазы и всякие красивые вещи, имелись телевизоры и приборы для разных потребностей. Мама все пыталась понять, куда и зачем все вынесли. В комнатах оставили лишь необходимые для выживания и минимального удобства вещи: то, на чем спать, где сидеть и есть, где хранить еду и несколько вещей. «Даже узорчатые лампочки сняли!» – разорялась мама.

Мы с Дэйтоном не особо горевали по этому поводу, ведь все здесь напоминало Сферу… Только в каждой комнате жила бы целая семья, а тут весь дом – для нас. Мы не знали, как могло быть по-другому, а следовательно, нас все здесь устраивало.

Хотя детская пробуждала во мне бурю эмоций – такого я прежде не видела. Судя по маминым словам, отсюда забрали только занавески и небольшой столик, который папа на время поставил туда, пока в спальне делали ремонт. Все остальное казалось сценой из прошлого, куда было стыдно подглядывать, но очень тянуло.

Сказать, что нам здесь было невероятно комфортно и уютно, было бы неправильным. Мы, без сомнений, привыкли к дому и уже считали его своим, но что-то было все равно не так. Все говорило о том, что кто-то здесь бывал… причем с определенной периодичностью. Следовательно, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к любому шороху, мы не могли почувствовать себя в безопасности на сто процентов.

Днем мы иногда выходили на улицу и обходили ближайшие деревья. Мама не прекращала попытки найти следы от машины, которая как-то сюда должна была проехать. Но единственные следы от колес были нашими, пока мы их не замаскировали.

Машину мы отогнали подальше в лес, чтобы она не светилась рядом с домом, – это была идея Дэйтона. В случае угрозы, если бы пришлось убегать из дома, то джип мог стать нашим спасением.

Воплотив все, что придумали мама с братом, мы немного успокоились. Прошло две недели после нападения мутанта, и мы сделали все, чтобы укрепить дом и обезопасить себя.

Жизнь приобрела какую-то насыщенность и смысл, что ли: мы регулярно мылись, чистили одежду, сытно питались. Дэйтон полностью выздоровел… По крайней мере, он перестал кашлять и чувствовал себя отлично, но таблетки продолжал принимать. И никаких существ замечено не было, что не могло не радовать.

Лес жил своей жизнью, и она меня вдохновляла. Я любила выходить с мамой или Дэйтоном на улицу просто так, даже если мне не надо было. Впитывая воздух, запахи и цвета незнакомой природы, сложно было представить, что раньше я обходилась без нее.

Было начало лета, и, кажется, прекрасней поры для леса не существовало. В Сфере жизнь не могла похвастаться таким разнообразием. Там всегда было прохладно, сыро, и мы не вылезали из теплой одежды, а здесь хотелось дышать лесной свежестью и смотреть на солнце.

Не сразу, но я стала чувствовать себя спокойно среди деревьев, хотя изначально за каждым из них мне мерещился мутант. Но время шло, и мы втроем привыкли. Негласно склонялись к тому, что бывший житель лесного домика умер и больше не вернется сюда. Такая теория казалась реальней всего, так как никто из нас не мог придумать, где этот человек ходил и что делал, если не жил в устроенном для него доме. Поэтому я с облегчением в нее поверила.

* * *

Мы жили здесь уже более трех недель. Несмотря на то, что еды хватило бы еще на пару, уже начались разговоры о предстоящем поиске пропитания. Решили, что в первую очередь посетим Чарльтон, так как мама знала его как свои пять пальцев.

Она была уверена, что разграбить абсолютно весь город люди не могли. Учитывая, что до образования Сферы народу в Чарльтоне и так было очень мало, то после ее появления стало еще меньше. Когда появились сообщения по всем частотам радио – единственном источнике связи, который сохранился на тот период, – что всех выживших ждут в новом и безопасном городе, Сфере, то люди стали приходить туда отовсюду. Таким образом, за полгода в Сфере собралось шестьсот тысяч человек, которым раздавали еду, одежду, предоставляли комнаты и работу.

Родителям повезло, что Сфера находилась недалеко от Чарльтона, иначе с маленьким ребенком на руках им было бы невероятно тяжело до нее добраться.

– Самое странное во всем этом, – как-то сказала мама, – что Сфера перестала развиваться и расширяться. Когда мы только пришли туда, нас встречали с огромной радостью. Всем обещали замечательное будущее, которое мы будем строить вместе. Говорили, что запасов необходимых ресурсов хватит на несколько десятков лет, пока мы сможем возобновить работу фабрик, заводов, станций и производственных цехов. И когда стена была достроена, я чувствовала такое воодушевление, что постоянно улыбалась. Казалось, бог дает нам второй шанс, и мы держались за него всеми силами. Но потом все перестало меняться… В какой-то момент основатели Сферы перестали показываться на людях, говорить о великолепном будущем, о восстановлении заводов. Они даже сократили охрану стены и изменили суть патрулирования. Изначально патрули следили за проникновениями мутантов в Сферу. Потом же патруль стал следить за установленным комендантским часом и наказывать людей, которые нарушали его. А после появился отдел безопасности, который на самом деле был «отделом наказания», как прозвал его Майкл. Они не защищали людей. Они следили за строгим соблюдением всех законов, которые придумывались чуть ли не каждый день. А позже появились лицензии. По ним можно было получать одежду, еду и лекарства. Но вся ирония в том, что лицензия на год стоила невероятных денег. До смерти вашего папы мы покупали одну лицензию на четверых, и она стоила как его годовой заработок. После смерти Майкла я не могла купить ее, как и девяносто процентов жителей.

Мы с Дэйтоном не знали таких нюансов и историю Сферы. Я помнила свою жизнь там уже со всеми нынешними правилами и безопасниками. И лицензию мы использовали нечасто, так как папа не хотел привлекать к нашей семье много внимания. Когда безопасники фиксировали частое использование лицензии, то могли наложить штрафы, чтобы люди не думали, что с лицензией им позволено все. Лицензию покупали для крайних случаев, например, тяжелых болезней, но за все годы, что она у нас была, никто ни разу не заболел чем-то серьезнее насморка – закон подлости во всей красе.

Казалось, руководство Сферы быстро оставило попытки восстановить былую жизнь. Население резко поделилось на неприлично богатых и ужасающе бедных, как мы. Я уверена, что основателям и управленцам в итоге пришла идея поставить труд остальных жителей себе на службу.

Из маминого рассказа стало очевидно, что у выживших людей не было особого выбора: либо работать в Сфере за гроши, но в защите от мутантов, либо идти за стену, чему безопасники особо не мешали, и выживать собственными силами. И от безысходности люди привыкли быть рабами… как в далеком прошлом.

* * *

Мне нравилось жить в лесном домике – я привыкла относиться к этому месту как к своему, родному.

Мама сказала, что когда поедем в город, то обязательно прихватим с собой какие-нибудь картины и всякие красивые вещи. Она считала, что это добавит больше уюта в наш дом.

Наш дом! Мне нравилось, как это звучало.

И вот наметилась наша первая вылазка, которая взбудоражила нас, но это было приятное волнение. Я хотела поехать в город. Тем более, пока находимся в машине, мы в относительной безопасности.

Мама с Дэйтоном, конечно же, разработали целый список дел и алгоритмов действий, которых следует придерживаться во время поездки в город. Сначала мы проверим отдельно стоящие магазины и дома – в многоквартирные здания соваться не будем. Во-вторых, машина должна стоять как можно ближе к входу, и один из нас всегда будет внутри, следить за подходами, а двое пойдут искать полезные вещи и возьмут с собой пистолет.

Для первого раза мы решили, что Дэйтон останется в машине, а мы с мамой пойдем искать еду и вещи. Таким образом, в машине останется сильный человек, а я не натворю глупостей и не замру, как статуя, в опасной ситуации, так как мама будет рядом. Меня такое отношение даже не обидело: они были абсолютно правы.

День вылазки настал, и, выйдя на улицу, мы направились в сторону машины. Закрыв переднюю дверь изнутри, Дэйтон повесил на заднюю какой-то хитрый замок. С улицы дверь можно было открыть, только потянув за едва заметный провод, проведенный через щель в окне. И если в наше отсутствие кто-то решит зайти в дом, то ему придется выбивать дверь, что мы сразу обнаружим по прибытии. Замаскированные стекла мы тоже убрали, но собирались вернуть их обратно, когда вернемся.

До машины было идти минут десять в восточном направлении. Дружно шагая по хрустящей листве – каждый по-прежнему со своим оружием, – все чувствовали себя воодушевленно.

Даже воспоминания о прошлой встрече с мутантом не тревожили мою душу. Я определенно чувствовала себя увереннее, потому что мы много тренировались с Дэйтоном, дрались на палках, и у меня неплохо получалось… для девчонки, по словам брата. В любом случае я ощущала себя иначе.

– Эй, мне нужно в кустики. Подождите меня, – сказал Дэйтон, отходя в сторону, вероятно, чтобы справить маленькую нужду.

– Только недалеко, чтобы я видела твою спину! – остановившись, приказала мама.

– Есть, босс!

Мы ждали в умиротворяющем шелесте листьев, пока Дэйтон не начал насвистывать себе под нос. Мы с мамой ради приличия улыбались друг другу: брат забавно фальшивил, а мы делали вид, что у нас с ней прекрасные взаимоотношения.

– Я все. Можем идти дальше, – сказал он, поравнявшись со мной.

– Чудненько. – Мама пошла вперед.

– Стоять на месте! – выкрикнул кто-то справа.

Мы замерли в таком же порядке, как шли. Меня пригвоздило к земле, и в ушах стали отбиваться удары собственного сердца. Боясь повернуть голову, я просто шарила глазами по сторонам, но никого не видела. Заметила только, как стоящая впереди мама очень медленно тянет руку к пистолету за поясом.

– Не стоит, мисс! – снова крикнул голос справа. – Вы двое! Бросьте трубу и палку!

Казалось, что весь воздух выкачали из леса, и теперь я не могла вздохнуть. Рука разжалась, и палка с мягким шуршанием упала в траву. Дэйтон выбросил трубу.

– На колени и руки за голову! Все трое! Медленно! И без лишнего геройства! – приказал голос, владельца которого я все еще не видела. Даже если их несколько, этот, возможно, принадлежал главарю.

Мы сделали, как он сказал. Кажется, я слышала стук сердца Дэйтона, как звонкий барабан, и его напряжение витало в воздухе. Мама, которая стояла спиной к нам, тоже опустилась на землю и смотрела вправо. Видимо, туда, где находился обладатель голоса.

Сразу стало понятно, что чужаков несколько, трое или больше, потому что с нескольких сторон послышались шаги по траве: кто-то приближался сзади, слева и справа.

Повернувшись влево, я увидела совсем не того человека, какого ожидаешь увидеть в подобных обстоятельствах. Я представляла устрашающих неотесанных бродяг или головорезов, у каких мы угнали машину, а перед нами стоял парень не старше двадцати пяти лет. Короткие темные волосы, правильные и пугающе спокойные черты лица, прямая естественная осанка. Его одежда была тоже простой: темно-зеленая футболка, легкая черная куртка, обычные джинсы. А в руке – автомат, направленный на маму.

У меня затряслись руки от ужаса: такую картину я и представить не могла, не то чтобы хоть как-то морально подготовиться к ней.

Вдохнув поглубже, я посмотрела направо, откуда как раз слышался тот самый голос. Его обладатель подошел вплотную к маме, которая даже не шелохнулась за все это время.

Говорившим оказался высокий парень с короткими светло-русыми волосами. Он тоже был молод, но, очевидно, старше первого и выглядел намного опаснее. Майка с коротким рукавом и джинсы были черными. Одна рука от плеча до запястья была полностью покрыта татуировками, небольшие тату виднелись на второй руке и шее. Контраст черного и светлого создавал впечатление, что сам ангел смерти предстал перед мамой. В руке у парня был пистолет, но держал он его дулом вниз. Хотя даже будь он без оружия, по его образу и манерам двигаться становилось предельно ясно, что этот парень очень опасен. Хладнокровие светилось в его глазах вместо зрачков.

Он посмотрел мне прямо в лицо. Это длилось пару секунд, прежде чем я потупила взгляд. Когда я снова посмотрела на него, то он уже склонился над мамой и вытащил ее пистолет из-за пояса.

Дэйтон шумно вздохнул, и я на секунду испугалась, что брат попытается что-то предпринять. Я не знала, что делать, но рваться в бой сломя голову точно не стоило. Сейчас я бы хотела раствориться с Дэйтоном в траве, чтобы никто нас не увидел.

– Откуда вы тут взялись? – спросил тот, кого я посчитала главарем, отдалившись от мамы на метр. Наш пистолет он держал в другой руке, так что теперь у него их было два.

– Издалека, – ответила мама спокойным голосом.

– А поточнее? – Он опустился на одно колено и теперь был с мамой на одном уровне. Это дало мне возможность рассмотреть его лицо. У него были небольшие и светлые улыбающиеся глаза. Чистая бледная кожа, чуть темнее коротких взъерошенных волос. Он ухмылялся в ожидании ответа.

– С севера, – добавила мать.

– Хм. – Парень наклонил голову набок, разглядывая ее. – С севера… – повторил он.

– Чего медлим? Мы и так задержались! Кончай их, и пошли! – произнес очень грубый мужской бас позади меня. Ни за что на свете не рискнула бы обернуться, потому что от этого голоса вся заледенела от страха.

– Вы идите в дом. – Главный кивнул кому-то позади меня, из чего я сделала вывод, что «грубый бас» там не один. – А мы с Ричем еще поболтаем с нашими гостями.

– Неужели хочешь позабавиться с этими красотками, не поделившись с нами? – спросил еще один голос сзади, который оказался не таким басовитым, но ядовитые слова заставили меня моментально возненавидеть его обладателя. Но больше всего я испугалась, что меня сейчас вырвет. Я услышала, как Дэйтон заскрипел зубами от ярости.

– Не беспокойся об этом! Вали в дом, – засмеялся главарь, переводя взгляд на кого-то прямо за моей спиной. Если такие вопросы заставляют его смеяться, то нам определенно не повезло.

К моему огромному облегчению, раздались удаляющиеся шаги и до слуха донеслись обрывки фраз, которые я уже не смогла разобрать. Но вскоре они заржали, отчего я вновь покрылась мурашками.

Молчаливый парень слева, Рич, переместился вперед, приставив автомат к своему плечу. И теперь он был в полной боевой готовности. Я боялась моргнуть, поскольку он направил тонкий ствол на нас с братом.

Когда шаги сзади стихли, главный перевел взгляд на Дэйтона и на меня. Он смотрел только в глаза – у этого психа явно все в порядке с самооценкой. Но на этот раз я не сдалась и выдержала его взгляд, чтобы не казаться такой слабой, какой была на самом деле.

Глаза у него оказались светло голубыми, и они будто мерцали. На лице не было ни одной эмоции, кроме постоянной ухмылки, которую я не смогла понять. Кажется, ему было весело или он игрался. Не могла сказать, что из этого лучше, потому что и то и другое пугало до одури.

– Итак, на чем мы остановились… – Он посмотрел себе под ноги и сдвинул брови к переносице, подняв руку с пистолетом к своему виску. – А! Точно! Мисс, вы говорили, что пришли из Сферы… И как же вы нашли этот дом?

Что он… Откуда он это узнал? Мои глаза сейчас, должно быть, стали размером с галактику: настолько меня ошеломила его догадка. Я не видела маминого лица, но оно, наверное, было похоже на мое.

– Не из Сферы… С севера. Так я сказала, – заикаясь, сказала мама.

– Да. Точно, – улыбнулся главный и покачал пистолетом в ее сторону, будто соглашаясь. – Я просто подумал, что вы перепутали, – он произнес это монотонно, низко, уже без улыбки, – и решил помочь вспомнить.

Новое выражение лица этого ублюдка напугало меня больше, чем мутант, который залез в наш дом. И я знала, что означал новый взгляд, – он начал злиться. Мы бесили его.

Все молчали, когда главный встал и резко направил пистолет маме в голову. Мы с Дэйтоном встрепенулись, но парень слева цокнул языком, и мы снова замерли. Предательские слезинки покатились по щеке, а я их даже вытереть не могла.

– Как вы нашли этот дом? – спросил главарь сухо и безэмоционально: без игры и смеха, жестко и требовательно. Ему не нужно было добавлять, что если он не получит ответ на свой вопрос, то пустит пулю маме в лоб.

– Это наш дом! – дрожащим голосом ответила мама.

– Боюсь, мне нужны подробности, мисс. Если вы еще не заметили, вам лучше отвечать на мои вопросы, – бросил он, не меняя выражения лица.

Мама вздохнула и опустила голову.

– Мы с мужем купили этот дом двадцать два года назад.

– Где муж? – Главный наклонил голову и прищурился.

– Умер.

– Кто вы друг другу? – продолжил он, указав пистолетом на нас с братом.

– Это мои дети.

Брови парня поднялись, пока он осмотрел нас троих по очереди. Затем на секунду взглянул на Рича, который, кажется, вообще не вникал в разговор.

– Сходство нулевое, но вы, наверное, и сами знаете, – отметил главарь, вернув маску равнодушия.

– Что тебе надо? – прохрипела мама.

Он снова улыбнулся, хоть и фальшиво.

– Как вас зовут, мисс?

Пока мама молчала, он устало вздохнул и продолжил:

– Отвечайте на мои вопросы. От этого зависят жизни ваших детей.

И этим он сломал маму: ее плечи поникли, она села на ноги и опустила голову еще ниже. Мы были ее слабым местом, и больной ублюдок только что узнал это.

– Норин Ройс.

– Норин… прекрасное имя! Как зовут детей?

– Алексия и Дэйтон, – тихо произнесла она.

Главный, кажется, смягчился и теперь улыбнулся широко и практически нормально.

– Зачем пришли сюда из Сферы? – продолжил он.

Прежде чем мама смогла ответить, он добавил:

– Людей из Сферы видно сразу, Норин. Не играйте со мной. Повторю: от этого зависят жизни Дэйтона и Алексии. – Он повторил по слогам наши имена, глядя сначала на брата, потом на меня.

– Нам надоело. Мы устали от такой жизни и ушли! – выдал брат настолько неожиданно, что я вздрогнула.

– О! – Похоже, главного это заинтриговало. Он встал и подошел к нам.

Все это время Рич вообще не шевелился, но теперь отошел к маме и наставил автомат на нее. Если это была какая-то стратегическая схема, то она отлажена до идеала. В любой другой ситуации Дэйтон наверняка невероятно заинтересовался бы этим.

– Дэйтон, да? – Главарь присел напротив нас. – Может быть, с тобой разговор сложится лучше? – улыбнулся он, переводя взгляд на меня. – Или с твоей сестрой?

– Тронешь ее, и я убью тебя! – Дэйтон действительно сказал это вслух, но парень даже не моргнул.

– Похвальное геройство, но ты, мальчик из Сферы, ни черта не знаешь о настоящей жизни.

– Что тебе надо? – громко спросил Дэйтон, не обращая внимание на его слова.

– Ответы на мои вопросы, – беспечно выдохнул этот кретин, пожав плечами и округлив глаза так, будто озвучил самую очевидную вещь в мире. – Только и всего…

– Потом ты нас отпустишь? – спросила я дрожащим голосом, после чего у меня непроизвольно вырвался всхлип.

Парень посмотрел на меня и нахмурился. Либо я сошла с ума, либо его действительно расстроили мои слезы. Лицо стало напряженным и, кажется, самым искренним с момента взятия нас в заложники. Но оно сразу же разгладилось и вернулось к прежней маске безразличия.

– Не отпущу, малышка. Но пока вам нужно просто объяснить, какого хрена вы сюда пришли и что хотите здесь найти.

– Это единственное место, которое мы знали кроме Сферы, – ответил Дэйтон. – Мы дошли до нашего дома, нашли еду и одежду и решили остаться здесь… Чтобы жить!

– С этим понятно. А куда сейчас направлялись? Вы не отходили от дома дальше чем на десять метров в течение двух дней, а сегодня вдруг куда-то помчались… Куда?

– На вылазку.

– Куда? Конкретнее.

– В Чарльтон, – проскулила я, потому что мне не хотелось, чтобы он повышал голос на брата.

– Спасибо, малышка Алексия! Видимо, беседа сложится эффективнее, если я буду говорить с тобой. – И он передвинулся ближе ко мне на шаг, вызвав тем самым грозное рычание Дэйтона.

– Сколько вы здесь находитесь? – спросил меня главный, наклонив голову ниже, чтобы поймать мой взгляд.

– Почти месяц… – заикаясь, ответила я.

– Машину в лес отогнали, стало быть, чтобы сбежать в опасный момент?

Не знаю, почему меня это удивило, ведь было очевидно, что они серьезно подготовленные следопыты. Конечно же, они обо всем знали, все проверили и обошли.

Как ни странно, чем безысходнее становилось наше положение, тем равнодушнее я себя ощущала. Откуда-то я точно знала, что они нас убьют, так что терять уже было нечего.

– Что ты с нами сделаешь? – спросила я, набравшись смелости.

Парень изучал меня, потирая подбородок дулом пистолета. Глаза переливались такой холодной синевой, что казалось странным, как все деревья вокруг не заледенели. Я не сдавалась и не разрывала зрительный контакт, но парень ничего не говорил.

– Ты нас убьешь? – снова попыталась я.

Он не моргнул, не ответил и не отвел глаз.

Моя уверенность начала испаряться, как только я вспомнила слова одного из чужаков. Все теперь встало на свои места: почему мы еще живы, почему он не отвечал на вопросы. Он решил оставить нас в живых, чтобы поиздеваться надо мной и над мамой… «позабавиться», как сказал тот, другой.

Вся моя смелость бесследно улетучилась, а на ее место пришло отчаяние. Чувство собственной беспомощности разрывало изнутри. Сложно представить, что сейчас испытывал Дэйтон, если его посетили те же мысли. Он скорее умрет, чем даст нас в обиду.

– Ты… – Несмотря на дрожащий голос, я пыталась задать вопрос. – Ты собираешься… – Я даже договорить не смогла, когда парень отчего-то напрягся, а лицо его приобрело озабоченный вид. – Ты хочешь… что-то сделать… со мной?

Слезы покатились по щекам, но мне было все равно. Пусть я выглядела беспомощной и слабой, но страшнее изнасилования ничего не могла представить. Уж лучше умереть!

Парень удивленно поднял бровь, но сразу нахмурился: его что-то взбесило, и он не стал скрывать это. Покачав головой, он спросил:

– Думаешь, я собираюсь насиловать тебя?

Дэйтон наклонился вперед, но парень резко наставил пистолет ему прямо в грудь, и брат замер.

– Ты хороший брат, Дэйтон, – сухо сказал главарь. – Но не переборщи. Как бы беды не вышло…

Дэйтон медленно вернулся в прежнее положение, но было ясно, что его разрывает от ярости.

– Малышка Алексия, – этот урод обратился ко мне, – я не насильник.

Кажется, меня слишком рано накрыло осязаемой волной облегчения, но я хотела верить в эти слова. Они, как спасающие нити, протянулись ко мне… и, вероятно, к Дэйтону тоже.

– Я не говорю, что не хочу тебя, – улыбнулся главный, а брат снова вскипел, на что парень не обратил никакого внимания, да и его пистолет все еще был направлен на Дэйтона. – Ты красивая, Алексия, но такие вещи я не беру без разрешения. Я подожду, когда ты сама меня попросишь.

От страха уже не осталось и следа, на смену ему пришло злостное возмущение.

– Пошел ты, урод! Я никогда…

Не успела я закончить свою гневную тираду, как говнюк искренне рассмеялся, а Дэйтон схватил меня за руку. Видимо, боялся, что наброшусь на него и выцарапаю глаза, и испугался, что я действительно это сделаю. Я задыхалась от возмущения, но это состояние было лучше беспросветного ужаса, который окружал меня последние двадцать минут. Будь моя воля, я бы собственноручно придушила ублюдка!

Все это время ни мама, ни Рич не двигались. У мамы только тряслись руки, а вот стрелок точно превратился в статую, не меняя позы.

Главарь поднялся, все еще посмеиваясь, отряхнул колено, заправил оба пистолета под майку и сказал:

– Встаешь сначала ты, Алексия. Я свяжу тебе руки. Потом Дэйтон, следом Норин. Рич, держи всех на мушке. Если что учудят, убей мамочку.

– Окей, – ответил Рич, голос которого оказался тихим, спокойным и совсем не соответствовал образу профессионального убийцы.

Предводитель шайки обошел меня со спины, пока я вставала на онемевших ногах. Подонок взял мои руки, не резко и не грубо, сложил их вместе, обмотал веревкой и крепко затянул, но ничего болезненного я не почувствовала.

– Вот и умница! Можешь ведь слушаться, когда хочешь, – прошептал он мне на ухо, пустив волну отвращения. Его дыхание пахло сигаретами и мятными конфетами. Я дернулась и разозлилась еще сильнее, а он лишь тихонько посмеялся и отошел к Дэйтону.

Парень поочередно связал руки брату и маме, которая наконец повернулась к нам лицом с блестящими следами от слез. Рич все это время держал нас на мушке, и я была уверена, что он сосредоточен на все сто процентов: любой промах с нашей стороны – и он не задумываясь всадит в каждого по пуле.

– Идем к нашему дому, – сказал главарь, встав перед нами и вытащив оба пистолета. – Парень идет первым, затем крутая мамочка, потом малышка. Рич! Ты держись слева, подальше от парня, и не спускай с него автомат. И запомните: за Алексией иду я и держу ее под прицелом. Если кто-то из вас совершит хоть намек на побег или любое другое непонятное действие, малышка получит пулю в голову. А дальше – в порядке очереди. Всем понятно? Тогда двинули! – закончил он, и Дэйтон первым зашагал к дому.

Рич сразу перестроился левее стал держаться от него в нескольких метрах. Он поочередно поглядывал то на дорогу впереди, то на брата. Следом шла мама.

– Твоя очередь, – раздался шепот прямо у моего уха, обдав мятным дыханием.

Я вздрогнула от неожиданности. Даже не услышала, как этот кретин подошел настолько близко, что чувствовала спиной тепло от его груди, хотя он не касался меня. Подавив отвратительную дрожь в теле, я пошла в сторону дома.

Его шаги присоединились к моим спустя несколько секунд. Звук щелкнувшего предохранителя также не заставил себя долго ждать, и не нужно было оборачиваться, чтобы понять: дуло оружия направлено мне в голову. Я шагала, смотря в мамину спину и удивляясь, насколько лес выглядел сейчас по-другому, чем полчаса назад. Сейчас мне казалось, что каждое дерево, листик и даже травинка заодно с этими головорезами.

– Ну, с моим другом и первоклассным стрелком Ричем ты уже знакома, – негромко произнес парень, шурша ногами по траве, и добавил: – Меня зовут Джейс.

Глава 6

Пока молча возвращались в «уже не наш» дом, я не могла взять в толк, почему мы до сих пор живы. Рич все еще держал на прицеле Дэйтона, но того, казалось, это мало беспокоило. Брат не обращал на стрелка внимания и иногда посматривал на нас. Уверена, в его голове вертелся миллион мыслей по нашему спасению, как, наверное, и у мамы, которая двигалась спокойно, изредка оглядываясь на меня.

Спустя какое-то время я все же набралась смелости и решилась обернуться, чтобы посмотреть на нашего захватчика. Прямой походкой парень шел в метре от меня с опущенным оружием. Но не стоило обнадеживаться: он все равно пристрелит меня при необходимости. Переведя взгляд с рук на лицо, я встретилась с испепеляющими глазами, которые пристально изучали меня. Уголок его рта дернулся в усмешке, а голова по-детски наклонилась набок.

– Хочешь что-то сказать, принцесса? – спросил он прежде, чем я молниеносно отвернулась и уже в который раз жалела, что решила проверить его.

Что он, что Рич пугали меня, но неистового ужаса я не испытывала. Они были опасны, без сомнения, но что-то давало ничтожную надежду на то, что человечность в них еще оставалась. Но чем ближе мы подходили к домику, тем больше я понимала, кто меня в действительности ввергает в ужас. Это те двое, которые уже ждали нас в доме. Их фразы и смех не оставляли сомнений, что они были намного хуже главаря и стрелка. И как бы глупо и смешно это ни прозвучало, но я не хотела, чтобы Джейс оставил нас с «грубым» и «ядовитым» наедине.

Я все еще не понимала, какие у него планы на нас, но раз сразу не убил и не собирался использовать в своих отвратительных целях, то что планировал делать? Зачем мы ему? Эти вопросы слишком жестоко играли с моим воображением, ведь кроме перечисленных вариантов была еще куча жутких вещей, которые человек мог сделать с другим человеком. Вспоминались мамины рассказы о каннибализме, «живых приманках» для мутантов и о рабстве, хоть правительство Сферы и утверждало, что в новом мире его нет. Все эти догадки будто пинали меня в живот с огромной силой, но я почему-то не падала, а продолжала идти вслед за мамой.

Неизвестность пугала намного больше, чем какой-то конкретный вариант. Если подумать, то Джейс не обещал, что оставит нас в живых. Сказал, что домогаться не будет… без разрешения – долбаный психопат! – но про сохранение наших жизней он не проронил ни слова. Поэтому сколько нам осталось жить, возможно, было лишь вопросом времени.

Когда мы дошли до домика, для нас стало сюрпризом, что чужаки знали про хитрый замок Дэйтона, потому что обе двери были на месте в целости и сохранности – только задняя открыта.

– Откуда вы узнали про дверь? – не сдержалась я.

– Давай договоримся, малышка? Сначала я задаю все свои вопросы, а потом, возможно, ты, окей? У нас не демократия, – донесся до меня голос Джейса, который закрыл дверь, когда мы все прошли к лестнице.

Еще бы знать, что такое демократия… Но я кивнула, уверенная, что он наблюдал за мной.

– Какого хрена, Джейс? – донеслось из гостиной с «больше не нашего» дивана.

Это был «ядовитый» голос, и теперь я видела его обладателя. Худой мужчина с длинными русыми волосами, собранными в низкий хвост. Серая свободная майка, спортивные черные брюки и черные кроссовки – вроде ничего особенного, но татуировки и лицо делали из него настоящего бандита. Лицо было очень сухим, с резкими чертами. Один глаз был почти черным, а другой – мутным, покрытым бельмом. Похоже, он им ничего не видел. Через этот глаз от линии роста волос и до подбородка тянулся узкий темный шрам. Джейс и Рич выглядели опасно и внушительно, но все-таки молодо и, можно сказать, обладали достаточно привлекательной внешностью. На их фоне «ядовитый» смотрелся просто ужасающе: белый глаз сразу напомнил мне мутанта, а выражение его лица намекнуло на стопроцентную тягу к убийству меня, моей семьи и всех людей в этом мире. Столько злобы и ненависти было в его взгляде, хотя он вел себя абсолютно равнодушно, поглощая еду из контейнера.

– Зачем ты притащил их обратно?

– Они пока побудут с нами, – ответил Джейс. – Где Бун?

– В лесу гадит. Сейчас вернется. – Кажется, тема нашего пребывания недолго интересовала «ядовитого», либо он не смел перечить Джейсу, что было маловероятно, учитывая его возраст и внешность.

– Миленько! – заключил «главный». – Много ли еды нам оставила эта чудная семейка из Сферы, Гай?

Рич встал на первых ступенях лестницы с автоматом, кружащим над Дэйтоном и мамой. Я была ближе всех к передней двери, но со мной почти вплотную находился Джейс. Я старалась запомнить, что «ядовитого» звали Гай, а «грубого» – Бун.

– Сколько они здесь жили? – спросил Гай.

– Сказали, что месяц.

– Ну, тогда они были экономными. Хотя в следующий раз придется привезти новый запас. Они все-таки сумели потратить запас нашей трехнедельной провизии.

Я услышала тихий смех рядом и невольно напряглась. Меня тревожило, что Джейс был настолько близко, и я не знала, куда конкретно он смотрел.

– Да вы просто маленькие паразиты, – прошептал парень рядом с моей щекой, отчего меня пронзило судорогой.

– Убьем их и сожрем вместо всей недостающей еды? – сухо спросил Гай, а мой желудок скрутило.

– О-о, не стоит пугать наших гостей своим изысканным чувством юмора, – ответил Джейс, встав в проеме между гостиной и коридором. – Простите моего брата. Он очень любит пошутить над незнакомыми людьми, – добавил он, прислонившись к стенке.

– Какого черта, Джейс? Почему они еще живы? – воскликнул грубый бас со стороны задней двери.

Теперь я увидела последнего – это, стало быть, Бун. И он полностью соответствовал своему голосу: высокий, широкий, страшный и очень злой. Он был не толстым, а просто очень большим, с почти черными вьющимися волосами ниже ушей, в черной футболке с каким-то готическим рисунком, потертых джинсах и высоких ботинках. Бородатое лицо не выражало ничего, кроме искреннего негодования и гнева. Брови так сильно сдвинулись к переносице, что глаз вообще не разглядеть.

– Я решил пока оставить их себе, – спокойно объяснил Джейс.

– Друг, мы же договорились, что больше не занимаемся этим дерьмом?!

Я могла только гадать, о чем они говорили, но воображение усугубляло любой вариант, даже самый милосердный.

– Бун, делай свое дело! – Видимо, Джейсу надоело оправдываться: он не улыбался, говорил серьезно и властно.

Гай на секунду стрельнул глазами в Джейса, прежде чем вернуться к трапезе. Если они братья, то Гай, конечно, старший, но тем не менее лидером был Джейс, это точно!

Бун фыркнул и вышел на улицу, хлопнув задней дверью. Мы втроем вздрогнули, но Рич даже не моргнул, отчего я подумала, что он робот.

– В целях безопасности – нашей и вашей – мне придется запереть вас в бывшей ванной комнате. Надеюсь, вам там будет комфортно, – проговорил Джейс, не пытаясь скрыть сарказма в голосе.

Поначалу я подумала, что это они вынесли все из дома, поэтому знают, где раньше была ванная комната! И только после на меня нахлынула паника в связи с нахождением в замкнутом темном пространстве. Раньше клаустрофобии я за собой не замечала, но сейчас ванная комната казалась мне хуже ада.

– Надеюсь, с этим не возникнет проблем. Позже мы еще побеседуем. А пока нам надо отдохнуть, – закончил Джейс, проходя вдоль лестницы.

Он остановился около двери в ванную и, хлопнув в ладоши, развернулся на пятках. Как «истинный джентльмен», парень открыл дверь и согнулся в поклоне, приглашая шагнуть в кромешную тьму.

– Прошу, леди и джентльмен! Это ваши покои на ближайшее время, – широко улыбнулся он в своей высокомерной манере.

Мама зашла первой, когда Джейс развязал ей руки. За ней последовала я, и, когда Дэйтон переступал за мной через порог, Джейс резко схватил его за руку. Они впились друг в друга глазами, и Джейс больше не улыбался. Если бы они могли сверлить взглядами, то у каждого уже было бы по сквозному отверстию во лбу. Но ни один не уступал другому.

– Пока что ты напрягаешь меня больше всех. Вероятно, представляешь, как спасаешь мать и сестру, как убиваешь меня и вы живете долго и счастливо… Но тебе лучше не пробовать воплотить это в реальность, приятель. Я без колебаний пристрелю любого из вас. – Затем он перевел взгляд на меня и, не отрывая его, продолжил: – Чтобы ты ни учудил, первой умрет твоя сестра!

Пока в мое тело будто заливалось расплавленное железо, он отпустил руку Дэйтона, снова улыбнулся и захлопнул за братом дверь, напоследок дружелюбно помахав рукой.

Наступила полная темнота.

* * *

Мы сидели на полу уже… не знаю сколько. Часы остались в сумке, которую у нас забрали, хотя в такой темноте и циферблата не увидеть. По ощущениям прошло, возможно, минут сорок или час. А может, всего минут пять. Сложно сказать, сидя в кромешной тьме.

Все это время мы говорили очень тихо, чтобы с другой стороны двери было не слышно. Когда дверь закрылась, мама первым делом сказала, что ни в коем случае нельзя упоминать про ограбление больницы. Чужакам незачем знать, что в Сфере нас объявили преступниками.

Дэйтон, конечно же, на ощупь исследовал всю комнату, пытался открыть дверь, облазил все углы и стены в поисках чего-то полезного, но безуспешно.

Выдвинув все предположения и мысли, мы так и не пришли к какому-то одному более подходящему – ответ знал только Джейс. И мало того что мы сидели в неимоверно маленькой комнатке, касаясь друг друга коленями и руками, в полной темноте, так здесь еще стало настолько жарко, что вся моя одежда насквозь промокла от пота, а Дэйтон снял футболку. Но и это была не главная моя беда – я ужасно хотела в туалет. И даже не знала, что лучше: обоссаться в штаны; сделать это в углу, заранее попросив прощения у семьи, или постучать в дверь и попроситься на улицу. Все три варианта были настолько жалкими, что я прокляла физиологические механизмы человека.

– Кто-нибудь может сказать, сколько мы здесь сидим? – спросил Дэйтон.

– Думаю, часа два, – ответила мама. – Сложно сказать. Да еще и ни одного звука не слышно. Звукоизоляция на высшем уровне, черт бы ее побрал! – Мама топнула по полу, и звук эхом разнесся по маленькой комнатке.

– Что они там делают? – спросила я.

– Может, решают, продать нас или сожрать? – предположил Дэйтон.

– Рада, что в стрессовых ситуациях ты сохраняешь чувство юмора.

– Мы не в стрессовой ситуации, мам! Мы в полной заднице! В настоящем дерьме! – Брат, похоже, был на пределе.

Я нащупала его руку в темноте и сжала ее. Дэйтон нервничал больше нас, потому что он мужчина и, по его мнению, обязан защищать меня и маму. А сейчас чувствовал себя совсем бесполезным, и это бесило его больше всего. Скорее всего, брата еще мучила мысль об изнасиловании, ведь меня она тоже не покинула, но я всеми силами держалась за сказанные Джейсом слова: «Я не насильник!» Я жадно пыталась поверить в это, иначе снова разревелась бы, а слезы тут точно не помогут.

– Дети, – прошептала мама, – вы должны кое-что пообещать мне. Если появится хоть малейшая возможность убежать, то вы без сомнений воспользуетесь ей. Если встанет выбор между мной и вами, вы должны выбрать ваши жизни и бежать вместе.

– Нет! – отрезал Дэйтон.

– Сынок, вы долж…

– Я сказал НЕТ! – взорвался он. – Даже слушать не хочу эту чушь!

– Дэйтон! – Мамин голос звучал очень мягко, но он не действовал на него, как раньше.

Я чувствовала, как брат дергался от гнева, его рука непроизвольно сжимала мою, но я не отпускала.

– Мам, что бы ни случилось, мы сделаем это вместе! Вместе пройдем все! Давай без геройства и жертвенности. Не собираюсь больше слушать этот бред.

Мама сдалась и не стала продолжать разговор. Я ощутила, как в темноте ее теплая рука нашла мою голень и легонько сжала ее, безмолвно умоляя, чтобы я поступила так, как она сказала. Спасла себя и Дэйтона.

А я все не могла понять, почему мое сердце еще не разорвалось от душевной боли.

* * *

Три недели назад

– Итак, господа. Может, на этот раз вы меня порадуете? – спросил президент в бордовом кабинете, где, кроме приглушенной лампы, больше ничего не горело.

– Господин президент, отнюдь нет, – судорожно сглотнул мистер Уокер. – У нас нет вестей о местоположении семьи Ройс.

– Мистер Паркер? Что скажете вы?

– Ну, мы продолжаем патрулирование, сэр, – ответил полковник.

– То есть за неделю, которая прошла с последней встречи, вы не продвинулись ни на дюйм? – спросил президент, сложив руки палец к пальцу.

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Мистер Уокер, поджав губы, пытался найти хоть один аргумент в свою пользу, а полковник нервно теребил ниточку на манжете. Президент же буравил обоих взглядом, не скрывая презрения.

– Мы с-сообщили всем общинам о наших поисках, дали наводки, сэр, – заикаясь, произнес безопасник.

– О, и какую реакцию получили, господа? – не без иронии спросил президент.

– Фрилленгтон, Лестон, Нью-Йорк, Гроджтаун и Четвертый центр согласились посодействовать в поимке преступников, если те наведаются к ним, – оживился мистер Уокер. – Глондар, как и ожидалось, согласился на сотрудничество только с условием выгодного обмена.

– Гроджтаун безвозмездно согласился помочь? – несказанно удивился президент.

– Да, господин президент! Доверенный помощник Блэка сказал, что они сделают все возможное.

– Хм. Времена меняются, как говорится, и это хорошо, – пробормотал себе под нос президент.

Настоящее время

– Сэр, прошел месяц с побега семьи Ройс, – сказал полковник, облокотившись на отполированный темный стол.

– И что? – сухо спросил президент, перебирая важные бумаги.

– Может, нам стоит прекратить поиски? Мы уже потратили огромные запасы провизии и военных ресурсов за это время. Постоянное патрулирование такой огромной территории – дело недешевое! Да и восьмерых людей потеряли, когда наткнулись на гнездо мутантов.

– Мистер Паркер, вы знаете, что сейчас происходит в Сфере? – спросил президент, не отрываясь от чтения документов.

– Никак нет, сэр!

– Правильно, ведь вы заведуете именно внешней территорией, а вот мистер Уокер отлично осведомлен о внутренних делах. Советую расспросить его подробно, когда он вернется из Глондара. А пока скажу лишь то, что в Сфере не все в порядке: люди умнеют, сопротивляются, пытаются что-то изменить – что абсолютно нам не интересно.

– И это все из-за Ройс, сэр? – удивился полковник.

– Конечно же, нет, мистер Паркер! Предпосылки были уже давно, но ограбление больницы, а впоследствии и удачный побег стали, так сказать, некой отправной точкой. Наше стадо увидело в этом стимул для революции.

– И публичная казнь семейки Ройс утихомирит толпу?

– Не полностью и не сразу, полковник, но прежде чем переходить к силовым действиям, людям надо показать, что ничто не остается безнаказанным. Если они хотят воевать – пожалуйста, пусть воюют, но четко понимая, что их ждет впереди. Алексия Ройс украла собственность Сферы – за это она умрет. Ее семья поспособствовала в краже и побеге – за это они все умрут.

– Сэр, но что, если они уже умерли во внешнем мире?

– Тогда это немного отягощает наше положение, ведь народ не поверит, пока не увидит мертвые тела. Но интуиция и кое-какие сведения подсказывают мне, что они не более мертвы, чем вы, полковник.

– Извините за нескромный вопрос, сэр, но какие сведения?

– Если вы изучали дело Норин Ройс, то знаете, что до прихода в Сферу она с мужем и грудным ребенком выживала два года в смертельных условиях среди мутантов. И пусть тогда зомби были не такими развитыми, как сейчас, это все равно не меняет дела – Ройсы умеют выживать в диком мире.

– Понял, сэр. Мы продолжим поиски с удвоенной силой! – вскочил полковник, отдавая честь.

– В этом уже нет надобности. Так мы их не найдем. – Президент даже не взглянул на взволнованного полковника. – Подготовьте шпиона. Рано или поздно Ройсы всплывут в какой-нибудь общине.

– Есть, сэр.

– Идите. Не забудьте ввести в курс дела мистера Уокера, когда он вернется. Кстати, сколько людей он повез в Глондар на этот раз?

– Точно не знаю, сэр. Вроде около тридцати.

– Вот видите, Паркер? Такое количество бунтарей мы еще не меняли. Хотя и в этом есть свой плюс: к вам и вашим солдатам едет больше оружия, чем обычно.

– Да, сэр. Спасибо! – вновь отдал честь полковник и вышел из кабинета.

* * *

Я уснула. В такой темноте сознание все-таки сдалось и решило хотя бы выспаться. Мне даже снился сон, в котором снова встретилась с мутантом на лестнице, но в этот раз я была одна. Дэйтона и мамы не оказалось рядом. Мутант стоял наверху, я внизу, а мой фонарик снова мигал, но теперь в другой руке был пистолет и я целилась прямо в голову голодного монстра. Многое во сне было по-другому: я не спускала глаз с мутанта, но точно знала… чувствовала, что позади меня кто-то стоял. Я ощутила мятно-сигаретное дыхание, когда он прошептал мне на ухо: «Твоя очередь!» Эти слова вложили в мою руку уверенность, и я нажала на спусковой крючок… и проснулась!

На меня светило яркое солнце. Оно ослепило так, что я даже глаз не могла открыть. Солнце перебежало с моего лица на Дэйтона, и я поняла, что на самом деле это свет фонаря.

Дверь была открыта, и в проеме кто-то ждал, пока мы очухаемся. Дэйтон застонал и поморщился от яркого света, просыпаясь. Мама тоже уснула, но уже растирала глаза тыльной стороной руки.

Луч обвел всех по очереди, подождал и наконец уперся вниз, дав возможность рассмотреть того, кто им управлял. Глаза были мутными, но по спокойному голосу я поняла, что это Рич.

– Выходите по одному, начиная с парня. Без фокусов, – сказал он монотонно и равнодушно, будто прочитал отрывок скучной книги. – Перед выходом протяните руки перед собой.

Дэйтон поднялся, за ним мы с мамой. Все тело ныло от неудобного сна и невыносимой жары. И в туалет хотелось так сильно, что ноги сводило.

Рич связал нам руки какими-то пластиковыми проводами. В этот раз у него на плече было ружье, а с автоматом был Бун. Он стоял около передней двери, направив ствол на нас.

После того как я последняя подошла к лестнице со связанными руками, Бун опустил автомат, но Рич достал пистолет, снял с предохранителя и просто повернул дулом вниз. Все понятно: не делать глупостей, иначе нас убьют!

Бун оценивающе осмотрел нас, пожевывая спичку во рту, пробормотал что-то себе под нос – кажется, ругательства – и кивнул в сторону гостиной.

Дэйтон прошел первым, мы за ним. Зачем они заставляли его всегда идти первым? Потому что он парень? Надеюсь, Дэйтон не собирался их провоцировать. Несмотря на бандитский вид, чужаки действовали слишком слаженно.

В гостиной был Джейс, развалившийся в мамином кресле. Нога лежала щиколоткой на колене другой. В одной руке был пистолет, а второй он потирал висок. Он выглядел уставшим, хотя мне могло и показаться.

Я обратила внимание, что они переоделись. Хоть Джейс и был во всем черном, но теперь на нем водолазка с длинным рукавом и брюки. Рядом лежала кожаная куртка. Рич был не в зеленой футболке, а в темно-красной. Бун тоже поменял майку – теперь она была черной, без рисунка. Эти лжегангстеры, оказывается, еще и любители чистоты.

– Прошу на диван, – пригласил Джейс, не глядя на нас.

Мы сели в таком же порядке, как и зашли. Джейс кивнул Ричу, и тот исчез из виду, но спустя миг вернулся с коробками в руках: три контейнера с едой и три бутылки. Он раздал их нам, пока Бун держал нас под прицелом.

Это что, шутка? Они решили нас покормить? Я совершенно ничего не понимала. И, видимо, не я одна, так как никто не притронулся к еде, а Дэйтон вызывающе уставился на Джейса.

– Можете не есть, мне все равно. Но подумайте дважды, так как не думаю, что мне удастся еще раз уговорить парней поделиться с вами едой, – сказал Джейс, достав из кармана пачку сигарет.

Пока он прикуривал одну металлической зажигалкой, мама открыла контейнер, взяла ложку и начала есть. Мы последовали ее примеру. Было бы глупо отказываться, учитывая, что мы были голодными.

Теперь ясно, что нас продержали взаперти часов десять, если не больше, потому что через щели в окнах не проникало ни одной полоски света. Значит, был поздний вечер или ночь. Комнату освещали свечи и яркий напольный фонарь, расположенный в самом дальнем углу.

Спустя десять минут мы полностью опустошили контейнеры. Доедая консервированные овощи, я заметила, что Джейс одобрительно улыбался, глядя на нас. Огоньки свечей рядом с ним периодически исчезали в табачном дыме. Во всем черном, с сигаретой, в тумане дыма, тускло освещаемый свечами, он был похож на демона.

– Дети похожи на отца, или вы им не родная мать? – неожиданно спросил Джейс, выдыхая клубы дыма.

Мама, ничуть не застигнутая врасплох, спокойно ответила:

– На отца.

– Поразительно! Никогда бы не подумал, что вас вообще связывают какие-то кровные узы.

Он покачал сигаретой и сдвинул брови, задумавшись, при этом дым медленно спускался и растворялся под ногами. Интересно, они всегда курят в доме?

– Итак, попробуем еще раз. Я задаю вопросы – вы отвечаете. Попрошу в этот раз без массовых рыданий и неуместной гордости. Просто отвечаете и живете.

Дверь справа, которая вела в непонятную комнату, открылась, и в проеме появился Гай. Он один остался все в той же одежде, только волосы собрал в низкий пучок. И снова мутный глаз с отвратительным шрамом испугал меня до чертиков.

Джейс сидел в кресле напротив, Гай справа, Рич и Бун слева – все с оружием наготове. Они не оставили ни единого шанса на какую-нибудь глупость с нашей стороны.

– Почему ушли из Сферы? Повторите, – спросил Джейс, затушив сигарету в баночке с окурками.

– Потому что устали жить по их законам, – ответила мама.

– Сколько вы там прожили, Норин?

– Двадцать лет.

Джейс удивленно поднял брови и покачал головой, показывая нам, что не верит.

– Двадцать лет жили себе и жили, а тут, значит, надоели законы… Рич, тебе не кажется это странным? – кивнул он стрелку, но тот лишь пожал плечами, опираясь на стену. – Что бы вы там ни скрывали, лучше говорите правду. – Джейс указал на нас пистолетом. – Вторая попытка: почему ушли из Сферы?

– Мой муж… – запнулась мама. – Когда он умер, стало невыносимо жить, и мы ушли…

– Когда это случилось?

– Год назад.

– Как?

Неужели снова нужно это переживать, пересказывая историю нашей трагедии? Я не хотела, чтобы мама рассказывала об этом, а Дэйтон слишком злился сейчас, поэтому осмелилась ответить на вопрос, пока мама глядела в пол.

– Его казнили, – сказала я и посмотрела на Джейса. – За то, что сломал своему начальнику руку и нос.

– Теперь понятно, в кого паренек такой бунтарь, – ухмыльнулся Джейс, но в его улыбке не было злости. Мы немного помолчали, и он продолжил: – Казнили за парочку сломанных костей… Да уж. Я слышал про законы и наказания в Сфере, но каждый раз появляется что-то, что меня удивляет. Как звали папу, малышка?

– Майкл.

– И почему же Майкл искалечил своего босса?

– Потому что он предложил папе купить лицензию… – ответила я.

Это, конечно, не все, но я не смогла бы сказать отвратительную правду вслух.

– Что за бред, малыш? – прищурился Джейс. – Чего-то ты не договариваешь, а меня уже начинает бесить принудительное вытягивание бесполезной информации.

– Этот мудак предложил отцу купить лицензию, – выплюнул Дэйтон. – Только не за деньги, а за секс с мамой или Лексой! – закончил он, и унизительные слезы снова скопились в уголках моих глаз. – А потом предложил еще бесплатную еду на месяц – за обеих одновременно.

Мама терла переносицу, будто у нее болела голова. И я ее понимала, ведь мы так тщательно пытались забыть об этом, что теперь воспоминания ударили как в первый раз. Снова я видела, как напряженный папа пришел домой, как за ним приехали безопасники, а мы даже не знали, что случилось. Он рассказал нам обо всем, уже сидя в тюрьме, за неделю до казни. За такие побои могли приговорить к тяжелым работам или тюремному заключению, но начальник папы оказался с очень серьезными связями. И вместо исправительного труда и камеры отец получил смертный приговор без суда в течение каких-то трех недель.

Джейс водил пальцами над пламенем свечи. Трудно сказать, какие эмоции он испытывал.

– А мудак не промах, – сказал он, поднимая на нас глаза. – Не могу сказать, что не понимаю, почему он захотел и маму, и дочь… Но в любом случае жаль Майкла. Я поступил бы так же на его месте.

– Нам не нужно твое сраное одобрение. Задавай следующий вопрос! – огрызнулся Дэйтон, не обращая внимания на едва проявившуюся мягкость Джейса.

– Ты прав, приятель. Продолжим. – Джейс, кажется, совсем не заметил дерзости моего брата. – Сколько вам лет? Чем зарабатывали на жизнь в Сфере?

– Ты серьезно? Тебя реально это интересует? – воскликнул Дэйтон.

Джейс не ответил. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он все так же пристально смотрел на Дэйтона. А вот Гай фыркнул и шагнул ближе к брату, чем сразу привлек мое внимание. Я не хотела, чтобы он был рядом с нами. Он пугал меня.

Дэйтон ждал ответа на свой вопрос, а Джейс – на свой. В итоге брат успокоился, поняв, что другого выхода нет, и ответил:

– Маме сорок три, работала помощницей швеи в портновском цехе. Лексе двадцать два, она помогала убираться в школе по вечерам. Мне девятнадцать, и я был стажером у строителей в производственном цехе. Доволен?

– Вполне! А я думал, мне показалось, когда ты в первый раз назвал сестру Лексой.

Мне стало некомфортно, когда он обратил внимание на меня. Если бы еще было понятно, к чему он обо всем спрашивал…

– Как планировали добывать еду? Вылазками в Чарльтон?

Каждый вопрос озадачивал нас еще больше прежнего. Даже Дэйтон смутился от такого любопытства.

– Ну… да, – ответил он.

– Машина откуда?

– Нашли! – Дэйтон ответил настолько быстро и уверенно, что я сама чуть не поверила.

– С трудом верится, конечно, но это не особо и важно. Важнее – откуда пистолет?

– В машине был. – Тут уж Дэйтон не соврал.

– Нашли машину, в машине пистолет… Да вы просто чертовы везунчики, а не беженцы из Сферы! – подытожил Джейс, наклонившись вперед и сложив руки вместе около губ.

Несколько секунд мы сидели в полном молчании. Только тени двигались на стене от колебания пламени свечей. До сих пор пахло сигаретным дымом, едой и воском.

– Ладно, – сказал Джейс, вставая с кресла. – Последний вопрос на сегодня. В доме появились пятна крови, которых раньше не было. Кого вы тут грохнули?

Еще одна страшная история из моей жизни. Этот парень за полчаса узнал краткую биографию нашей семьи. На этот вопрос ответила мама:

– Мутант выследил нас, пока мы ехали по лесу, и напал в первую нашу ночь здесь. Залез по стене вон там. – Мама указала за кресло, на котором только что сидел Джейс. – Разбил стекло в детской и спустился по лестнице. Мы убили его в коридоре перед входной дверью.

Рот Джейса медленно растянулся в улыбке, парень перевел взгляд на Буна, поднял указательный палец и сказал:

– Я выиграл. С тебя пиво.

Бун выругался себе под нос, махнул рукой и ушел на кухню, оставив автомат Ричу.

– Теперь хотя бы понятно, зачем эти чокнутые заколотили все окна наверху, – произнес Гай своим хриплым ядовитым голосом.

– Да, понятно, – согласился Джейс. – А кто пристрелил мутанта?

– Мама! – ответила я.

Джейс удивленно вскинул брови и беззвучно произнес «вау».

– Кажется, я недооценил вас, Норин! Прошу меня извинить. Больше такого не повторится, – сказал он и снял пистолет с предохранителя. – Вставайте и идите в свою новую комнатку. А Рич даст вам подушки и матрацы. Как всегда, парнишка – первый!

Встав, Дэйтон направился к лестнице под зорким наблюдением Рича. Мама пошла следом, и я вскочила за ней, как только Джейс подошел ближе.

Когда Дэйтону уже развязали руки перед дверью ванной, я неожиданно для всех и себя повернулась к идущему за мной парню и сказала:

– Джейс?

Мы оба замерли. Не знаю, кто был в большем шоке. Он настолько опешил, что я позвала его по имени, что даже не смог этого скрыть, хотя прежде идеально контролировал все свои чувства. Джейс разглядывал мое лицо несколько секунд и, переглянувшись с Буном, спросил:

– Да, принцесса?

Я сразу засомневалась. Не надо было этого делать! Как я могла сказать то, что собиралась, этому бесчувственному ублюдку, да еще и в окружении его дружков? Это было ошибкой.

Джейс почувствовал, что я готовилась дать заднюю, и сделал шаг вплотную ко мне. А я буквально услышала, как Дэйтон скрипнул зубами около ванной.

– Лекса? – Джейс растянул каждую букву, словно пробуя мое имя на вкус. – Что ты хочешь мне сказать? – Он встал прямо передо мной.

Он был выше. Мои глаза оказались на уровне его ключиц, но я не решалась поднять их.

– Джейс, – шепнула в надежде, что только он меня услышит. – Я очень хочу в туалет! – Я наконец-то собрала всю смелость в кучку.

– О! – Он округлил губы. – Мог бы сам догадаться. – Джейс подхватил меня под локоть и подтолкнул к двери. – Как джентльмен, я обязан проводить тебя в лес и подождать, чтобы вернуть в целости и сохранности твоему братцу, который слишком разбушевался.

Обернувшись, я увидела, что Гай и Рич держали Дэйтона, которого разрывало от гнева, под прицелом. Я сказала ему одними губами, что скоро приду, и мы с Джейсом вышли из дома. Вдвоем.

Сказать, что я чувствовала себя неловко – значит ни черта не сказать. Если бы умела краснеть, то моя кожа полопалась бы от прилива крови. Не знаю, как я собиралась сходить в туалет, но почему-то для меня стало неожиданностью, что Джейс лично повел меня в лес. На самом деле я надеялась, что со мной пойдет Рич – он не так действовал на меня.

Мы шли медленно. Джейс глазел по сторонам, светя фонариком. Хоть он убрал пистолет за пояс, я ни секунды не сомневалась в его реакции. Он держал и мою руку, не давая отдалиться. Я не привыкла чувствовать чужих людей настолько близко и, кажется, уже забыла о том, что хочу писать. Все, о чем я могла думать, – это о его руке на моей, и мне хотелось, чтобы он отпустил ее. Джейс так легко касался меня, когда хотел, что это уже порядком бесило.

Зайдя за ближайшие деревья, он остановился. Я смотрела на него, но из-за темноты лица было не разглядеть, а фонарик его светил вниз.

– Ну, принцесса, чего ждем? – ухмыльнулся Джейс.

– Что? В смысле?

– Мы в лесу, а ты хотела сделать маленькое дело. Прошу! – Он указал фонариком на траву. – Постарайся побыстрей: здесь очень опасно, и, кроме того, я устал и хочу спать!

Он серьезно думал, что я сяду прямо тут и буду писать перед ним? Он что, сумасшедший?! Пока я вскипала, он придвинулся ближе и спросил, наклонив голову к моему лицу так, что наши носы почти коснулись друг друга:

– Или ты заманила меня сюда, чтобы соблазнить, Лекса? – На последнем слове он показал мне язык.

Я была так зла, что собиралась начать орать что было мочи, наплевав на всех мутантов, которые могли быть поблизости. И когда уже готова была сделать это, Джейс широко улыбнулся и указал фонариком на расстояние трех метров.

– Я отойду туда, но не дальше. И отвернусь, пока ты писаешь, малышка. Можешь попытаться сбежать, и я даже не стану тебя догонять, но хочу, чтобы ты знала: как только скроешься из виду, твои мама и брат уже будут валяться в ванной в огромной липкой луже своей крови. Выбор за тобой!

Он отошел на место, на которое указал до этого, и отвернулся, светя перед собой фонариком. А я пыталась отогнать образы, которые Джейс только что обрисовал.

– Лекса, если ты не сделаешь это быстро, то будешь писать в ванной вместе с родней. Я устал и хочу спать, поэтому долго ждать не буду! – пропел Джейс, а я точно знала, что он улыбался.

Я расстегнула штаны. Все-таки физиология пересилила все остальное. Присев к траве, я грозно взирала на Джейса, чтобы он не поворачивался. Я, конечно же, ничего не смогла бы сделать, реши он обернуться, но мне так было спокойнее.

Я разглядывала его со спины в полумраке. Он расслабленно стоял и крутил головой из сторону в сторону. Сейчас Джейс держал пистолет в другой руке, и на любой звук из леса сразу дергал головой. Пока он сосредоточенно охранял нас, я поняла, какая же я идиотка. Ведь вместо того, чтобы беспокоиться о мутантах, которые могли сожрать меня прямо сейчас, или о том, что Джейс мог в любой момент выстрелить мне в голову, волновало лишь то, что он мог повернуться и увидеть меня с голой жопой. Отругав саму себя за безграничную глупость, я закончила дело и быстренько натянула брюки.

От моих шуршаний Джейс еле заметно напрягся и спросил:

– Все?

– Да!

Обернувшись, он указал пистолетом на дом и уже не держал меня, когда мы пошли бок о бок. Без его стальной хватки я чувствовала себя комфортнее.

Перед входной дверью я остановилась и повернулась к Джейсу, а он напряженно замер и приподнял бровь. Кажется, он каждую секунду готов к тому, что я накинусь на него с ножом, непонятно откуда взявшимся.

– Спасибо, – промямлила я.

Он расслабился и растянул губы в своей идеальной улыбке. Ничего не ответив, Джейс лишь коротко кивнул и повторно указал на дверь.

В коридоре никого не было. В гостиной я увидела лежащего на диване Гая. Горели лишь свечи. Видимо, Рич и Бун были наверху.

– Жаль, что ее не сожрали, – сказал Гай, не поворачивая головы.

– Ну брат, что ты такое говоришь, – засмеялся Джейс, придерживая меня под локоть. – Во-первых, с нашей защитой никто не приблизился бы к дому незамеченным, а во-вторых… я должен был непременно защитить такую красотку, как считаешь?

Гай ничего не ответил, лишь фыркнул. Джейс проводил меня к ванной, открыл замок и посветил фонарем на Дэйтона и маму, по которым было видно, что они места себе не находили.

У нас теперь были два матраца и три подушки. Мама с братом уже расстелили их и сидели, ожидая меня.

Как только я вошла, Джейс закрыл за мной дверь, не забыв дружелюбно пожелать спокойной ночи. Вместе с ним из ванной пропал и свет.

Мы снова оказались в кромешной темноте. Устроились поближе друг к другу. Дэйтон спросил, все ли хорошо, и мы улеглись настолько удобно, насколько сумели. Никто больше ничего не сказал, и я уснула, снова провалившись в странные необъяснимые сны. Вроде бы я снова видела Джейса.

* * *

Я проснулась раньше всех и старалась не шевелиться, чтобы не разбудить маму и Дэйтона.

В комнатке было все так же темно, ужасно жарко и воняло спертым воздухом и потом. Дышать вообще нечем. Во сне я сняла верхнюю кофту, и теперь на мне была только майка, прилипшая как мокрая салфетка. Дэйтон тоже снял футболку – она лежала рядом со мной. Я взяла ее и, махая над собой, старалась создать жалкое подобие ветерка.

В такой темноте невольно возникало ощущение, что я ослепла. Казалось невозможным, что глаза не различали даже силуэта пальцев, которыми я водила прямо перед носом.

На душе кошки скребли от неизвестности и отчаяния, а ведь мы только привыкли к этой жизни. Даже мама уже не заикалась о Сфере и, кажется, научилась радоваться нашему побегу. Кто точно ни о чем не жалел и кайфовал от каждой минуты своей жизни – это Дэйтон. Он и в Сфере никогда не ныл, даже когда заболел, а уж когда мы оказались на воле, так складывалось ощущение, что именно о такой жизни он всегда и мечтал. О жизни, полной приключений, опасностей, тяжелой работы и новых загадок.

Никогда не призналась бы, но я искренне радовалась, что мы сбежали. Этот месяц был насыщенней всей моей жизни в Сфере, даже учитывая сложные отношения с матерью. Жаль, что папы с нами нет. И жаль, что мы так нелепо попались в руки этих головорезов!

Совершенно непонятно, что хотели от нас эти подонки. Я даже не понимала, как к ним относиться, как разговаривать. Вроде ничего плохого они нам не сделали… пока. Ну запирают в темноте, постоянно руки связывают, угрожают убить, но чего-то по-настоящему плохого не делают. Может, теперь это такие же правила выживания, как те, которым нас мама учила. Просто они изменились, дополнились, усовершенствовались.

Они нас накормили, и меня даже сводили в туалет – такие вещи обычно не разрешаются будущим трупам. Вспомнив поход в лес, я невольно съежилась – сейчас это представилось мне намного страшнее, чем тогда. Я умерла бы от страха, если бы не была поглощена мыслью, что Джейс мог повернуться и увидеть мои интимные места. Какого черта меня вообще волнует, что он мог обо мне подумать?! Он всего лишь дикарь из этого нового мира, который просто приспособился жить в нем.

Вспоминая исторические рассказы о рабстве, я начала осознавать, что в Сфере люди находились в таком же положении, просто на их руках нет оков. По сути, такая же система: люди живут взаперти в окружении стен, в ужасной тесноте, трудятся день и ночь, чтобы есть, пить и иметь возможность рожать детей. Только раньше не было мутантов, которые помогали бы держать такое огромное людское стадо вместе. Тут получается, что руководству Сферы даже на руку обрушившаяся Катастрофа и мутация восьмидесяти двух процентов населения. Интересно, чем наше нынешнее положение отличалось от рабства?

Ответ я находила в том, что нас ни разу не ударили, а рабов били… сильно, иногда до смерти. Нас не заставляли делать что-то трудное или постыдное. Да эти аборигены вообще нас не трогали, за исключением связывания рук и момента, когда Джейс выводил меня из дома.

Как бы я ни пыталась убедить себя в их благонамеренном отношении, все же не могла найти ни одного стоящего варианта о развитии нашего будущего. По всем законам новой жизни они должны были убить нас либо сделать то, что уроды делают с женщинами, а потом все равно убить. Сразу же блокирую воображение, которое вырисовывает страшные сюжеты – для меня все же смерть намного милосерднее изнасилования.

Снова подумала о Джейсе. Ему не больше тридцати лет, а значит, когда все началось, он уже жил в этом мире, но был слишком маленьким, чтобы выживать самостоятельно. Кто его спас? Родители? Брат? Возможно, брат. Гаю примерно лет тридцать пять. Где они жили все эти двадцать два года, если не в Сфере? Как такое возможно? Нас уверяли, что за стеной никто не выжил, а если выжил, то лишь по чудесной случайности и осталось ему недолго. А мы лишь на пути из Сферы до лесного домика встретили две группы серьезно подготовленных людей. Они не вели себя так, будто выживание для них – непосильная ноша. Жили и жили.

А что, если кроме Сферы на нашем полушарии осталось много людей? Много Сфер? Вдруг руководство нашей Сферы, зная это, обманывало всех, чтобы держать людей под абсолютным контролем?

Не менее любопытно было, как чужаки передвигались, ведь мы не слышали ни шума мотора или чего-то похожего. Не ходили же они постоянно и везде пешком?

Два дня… Джейс сказал, что они следили за нами два дня. От этого по телу пробежали мурашки. Целых двое суток за нами из леса наблюдали четыре человека с огнестрельным оружием, а мы даже ничего не заподозрили.

Очевидным стало и то, что они нашли нашу машину, прочесывая окрестности. И наверняка видели, как Дэйтон устанавливал замок на задней двери и объяснял нам его устройство. Они также видели стекла, которые мы убирали, если, конечно, не нашли эти ловушки раньше… чему бы я нисколько не удивилась. Попав в дом, сразу осмотрели его и пересчитали остатки провизии, но никакой ярости или гнева по поводу пропажи запасов на нас не обрушилось. Скорее, Гай и Бун были разочарованы и слегка в бешенстве, но даже не попытались отомстить за это.

А Ричу было вообще все равно на еду, на нас и на все вокруг. Он четко и безропотно исполнял все, что скажет Джейс. Но его суперспокойствие и хладнокровие пугали меня не меньше, чем ледяной взгляд Джейса.

Пересмотрев свои приоритеты страха, я решила, что Бун и Гай хоть и пугали меня, но, кажется, им не было особого дела до нас. И я начала склоняться к мысли, что при нашей первой встрече они просто шутили и издевались. За все время ни один из них не попытался даже и взглядом обидеть меня или маму. Они сами по себе были очень страшными: внешность казалась отталкивающей и совершенно не располагала к себе людей. Зато их равнодушное отношение радовало.

Гай и Бун также слушались Джейса, но скорее признавали в нем лидера, а вот Рич… В какой-то момент у меня появилось ощущение, что он готов за него умереть и чуть ли не поклонялся ему. Что-то было в его взгляде. Либо все из-за разницы в возрасте: Рич младше Джейса, тогда как другие двое были точно старше него.

Что касалось самого Джейса, я боялась его больше, чем кого-либо. Он выделялся. Слабые, неуверенные или мягкие люди не становятся лидерами. Наши жизни полностью зависели от его настроения, а понять, что у него на уме, невозможно. То он был вежлив и тактичен, разговаривал как джентльмен, то обещал сделать из нас кровавое месиво. И не было сомнений в том, что он на это способен. Джейс убил бы нас не моргнув глазом и не прекратив курить. Когда он впервые это сказал, я сразу поверила. У моего отца был похожий дар убеждения одним взглядом, не оставляющим сомнений в намерении говорящего. Не менее злой шуткой судьбы была красота Джейса. Как можно быть таким привлекательным и диким одновременно? Хотя то, что он очень хорош собой, я заметила не сразу. Неистовый ужас затмевал восприятие, но сейчас, немного успокоившись и вспоминая его лицо, я могла точно сказать: он обладал идеальной внешностью, что заставляло бояться Джейса еще сильней.

Было стыдно рассуждать о привлекательности главного убийцы, ведь он держал меня и мою семью в заложниках, угрожал, издевался, ставил меня в отвратительно неловкое положение своим флиртом. Уже не говоря о том, что он «подождет, когда я сама попрошу». Ненавижу этого говнюка, какой бы внешностью он ни обладал! И надо было давно понять, что никаких добрых намерений в отношении нас у него нет. Скорее всего, он продаст нас в рабство. Если в этом диком мире сохранились поселения людей, то должна же быть какая-то валюта или что-то ценное. Эти ублюдки продадут нас и обогатятся. Таков был самый правдоподобный вариант из уготованных нам.

Дэйтон пошевелился. Видимо, проснулся. За ним начала елозить и мама.

– Доброе утро, – буркнула я.

– С чего такой вывод? И что это вообще утро? В поганой темноте ничего не разберешь, – буркнул брат, как всегда в своем духе.

– Давно проснулась? – спросила мама.

– Может, полчаса назад. Трудно сказать.

– Что-то было слышно оттуда?

– Абсолютно ничего. Мы будто в глухом бункере. Либо эти уроды еще спят.

Стоило мне договорить, как мимо нашей двери кто-то прошел. Шаги были глухими, но сомнений не осталось: чужаки уже не спали и чем-то занимались.

– Уверена, что они продадут нас каким-нибудь психам! – не выдержав, сказала я.

Сначала мать с братом молчали, ерзая ногами в темноте, а потом Дэйтон сухо прокомментировал:

– Ставлю на то, что они нас сожрут. Оставили на случай, когда еда кончится. И кормят нас для того, чтобы мы потом посочнее были.

– Дэйтон, это не смешно! – отрезала мама.

– Разве? – огрызнулся он. – На самом деле я не шучу, мам! Это мой вариант нашего прекрасного будущего. А ты что думаешь?

Мама секунду помолчала, но мне не верилось в то, что они каннибалы. Во-первых, у них было много еды в контейнерах, пока мы не пришли сюда. И явно не человечины. Во-вторых, зачем бы они тогда задавали все свои странные вопросы?

– Думаю, они отведут нас в Сферу.

– Что? – выпалила я. – Зачем? Почему ты так решила?

Меня затрясло от одной этой мысли. Какими бы подонками ни были эти парни, но возвращение в Сферу для нас равно мгновенной смерти. Именно это ждало нас там! Меня и моих близких казнили бы через три недели, стоило нам только появиться у стены.

– Этот главный… Он зачем-то расспрашивал нас об этом. Думаю, что сбежавших преступников можно вернуть в Сферу за вознаграждение. И поэтому Джейс спрашивал о причинах нашего побега. Я больше чем уверена, что он не поверил ни единому нашему слову! А если у него есть какая-то связь со Сферой, то он уже в курсе, кто мы.

Она была права! И от осознания этого меня чуть не стошнило.

Мы просидели еще какое-то время. Я снова не могла определить сколько: чувство отсчета здесь вообще отсутствовало. Но я успела тихонько поскулить, поплакать и успокоиться. Дэйтон ругался, и мама ни слова ему не сказала. Даже передать сложно, в каком подавленном состоянии мы были. Можно ли трястись от страха еще сильнее?

Наконец дверь открылась, и нас ослепил луч света. Поток прохладного свежего воздуха ворвался в легкие. Не открывая глаз, я пыталась надышаться. Здесь было настолько жарко, что теперь стало холодно от соприкосновения с нормальным воздухом.

Человек, открывший дверь, терпеливо ждал, пока мы привыкнем к свету и встанем. Это снова был Рич с таким же беспристрастным выражением лица и тихим голосом.

– Выходите как обычно. Парень первый. Протягиваете руки.

Это уже как отработанная схема для нас. Мы сделали, как он сказал, и построились в коридоре, в котором, кстати, больше никого не было.

– В большую комнату, – приказал Рич, указав автоматом на гостиную.

Мы молча последовали в гостиную друг за другом. Надень на нас цепи, и мы перевоплотимся в настоящих заключенных.

В гостиной сидел Джейс – в том же кресле, снова с сигаретой. Но на этот раз с книгой. Странно видеть его читающим. Гангстерский образ никак не вязался с любителем художественной литературы.

Но когда мы сели на диван, он оторвался от книги и отложил ее в сторону. Осмотрев всех по очереди, Джейс остановился на мне. От его взгляда я примерзла к дивану. Его глаза пристально изучали мои, а я пыталась не сдаться и выдержать эту пытку во что бы то ни стало. Но он недолго смотрел мне в лицо. Быстро проскользил почти осязаемым взглядом по моему телу… и его скулы напряглись. Джейс сглотнул, отчего мышцы шеи сократились. Это было страшно! Я была в ужасе, когда его взгляд задержался ниже моих ключиц, и он тут же отвернулся.

Рич вошел в комнату с контейнерами еды и раздал их нам, но прежде чем я успела открыть свой, Джейс встал и подошел ближе.

– Отложи контейнер. Мне нужно поговорить с тобой… наедине, – сказал он. Неужели мне не послышалось? Теперь я действительно испугалась!

Но мне ничего не осталось, кроме как машинально отложить контейнер и встать рядом с ним. Дэйтон схватил меня за руку и впился взглядом в этого ублюдка.

– Она никуда с тобой не пойдет! – зарычал он.

– Успокойся, ковбой, и ешь! Я верну ее через несколько минут в целости, – сказал Джейс настолько суровым тоном, что я тут же кивнула брату, чтобы он отпустил. Я не хотела больше проблем, чем у меня уже было на данный момент! Сейчас я больше всего боялась потерять сознание от напряжения.

Джейс взял меня под руку, но сразу отпустил и просто подтолкнул в спину в сторону небольшой комнаты, назначение которой так и осталось для нас загадкой. Я вошла внутрь, Джейс последовал за мной и закрыл дверь.

Здесь валялись все наши вещи – они перенесли сюда наши сумки и порылись в них. Все было в полном беспорядке! Тут же валялись наши фонарики и баночки с таблетками Дэйтона. Я совсем забыла про его болезнь. Надо каким-то образом захватить лекарство с собой.

Набравшись смелости, я повернулась лицом к Джейсу, который не сдвинулся от выхода ни на миллиметр. Он стоял, облокотившись на дверь, и смотрел на меня. Непонятные чувства бушевали в нем, но такого я еще не видела за весь наш период знакомства. Если бы так не боялась, то предположила бы, что ему сложно контролировать себя, и причина тому – я.

Он снова осмотрел меня целиком своими ярко-голубыми глазами, которые практически светились от синевы. Челюсть его сжалась, прежде чем он выдавил:

– Переоденься!

Мои глаза, наверное, округлились до размера луны и вылезли из орбит. Ладони вспотели, и теперь я сжимала липкие кулаки.

– Ч-что?

– Ты глухая? Переодевайся. Все твои вещи здесь, – сказал он резче и кивнул в сторону наших сумок.

Я посмотрела вниз, чтобы понять, что такого сделала, и сразу поняла. Моя майка… полностью просвечивала. Она и так была белой, но, когда я вспотела, ткань промокла слишком сильно. Теперь каждый изгиб груди и очертания живота были видны невооруженным взглядом. Через тонкую мокрую материю просвечивалась даже кожа. Я стояла словно голая!

Машинально прикрывшись руками, я едва не расплакалась, но сумела промямлить:

– Ты… ты больной психопат!

Он удивленно вскинул бровь.

– Я? Это ты вышла такая из своей коморки. Переодевайся! К черту, не надо провоцировать моих парней голым телом! – Каждое его ядовитое слово звучало тише, но жестче.

Мне не нужно было повторять дважды: я уже кинулась к сумкам и выхватывала все подряд. Меня буквально пожирал огонь изнутри – так стыдно и обидно не было никогда. Даже когда я разделась перед своим первым и единственным парнем.

Я наконец нашла свою коричневую футболку с коротким рукавом. Хоть она была облегающей, но зато сухой и плотной. Обернувшись на этого извращенца, я обнаружила, что он пристально следил за мной с хмурым выражением лица.

Я даже не успела ничего сказать: он все понял и отвернулся лицом к двери. Еле стянув мокрую майку, я швырнула ее на пол и на целую секунду оказалась наполовину голой в одной комнате с беспощадным убийцей! Только надев сухую футболку, я с облегчением выдохнула.

– Я готова, – сказала совершенно равнодушным голосом. Я больше не собиралась позволять этому говнюку издеваться надо мной. Пусть лучше пристрелит.

Не дожидаясь, пока он что-либо скажет, я прихватила таблетки для Дэйтона и пошла к выходу. Джейс быстро обвел взглядом новую футболку и отодвинулся от двери, к ручке которой я уже тянулась.

Мама с братом обеспокоенно уставились на меня и на свежую футболку. Если они все поняли, то лучше мне сгореть со стыда прямо тут, лишь бы не мучиться.

Насколько было возможно, я гордо прошла к своему месту, передала брату лекарство и открыла контейнер. Схватив ложку, запихнула в себя овощи без особого желания. И плевать мне было, что там увидел или подумал этот психопат. Теперь, вдобавок к ужасу и страху, я его презирала и с радостью бы посмотрела, как его сожрут мутанты!

Я уже доела все овощи, когда Джейс снова сел в кресло. Я не собиралась на него смотреть. Уверена, что если взгляну, то меня сразу же вырвет от отвращения.

– У вас есть здесь еще какие-то вещи, кроме тех, что были в сумках и рядом с ними? – услышала я голос Джейса.

– Машина еще… – ответила мама.

– Машина, сумки с одеждой, фонарики, какие-то баночки и ваши чудны́е палки. Что-то еще есть? – переспросил Джейс.

Я все же взглянула на него. Закрыв глаза, он тер висок пальцем и постукивал пистолетом о колено.

– Вроде нет.

– В таком случае сейчас вы сходите по одному в лес, если кому-то надо, соберете свои вещи в той комнате. – Он указал пистолетом туда, где я только что переодевалась. – И через час мы выходим.

С этими словами он встал и пошел к передней двери.

– Куда ты нас поведешь? – выкрикнул Дэйтон ему в спину.

Джейс не остановился и не повернул головы. Уже открыв дверь, он бросил:

– В Гроджтаун.

Когда дверь за ним захлопнулась, мы сидели, переглядываясь, и совершенно ничего не понимали.

Отлепившись от стены, Рич подошел к креслу и направил на нас автомат. Но он уже не так пугал, как раньше: что-то стало мягче в его позе и взгляде, хотя голос абсолютно не изменился.

– Кому-то надо в лес?

Дэйтон и мама синхронно покивали, а я не хотела – меня еще держали воспоминания о прошлом походе. Кивнув, Рич сказал:

– Парень первый.

– Что, один? И никто не будет следить за мной? – Дэйтон даже немного обиделся.

– Да, один, – пожал плечами Рич, совершенно не изменившись в лице. – Если ты не вернешься в течение десяти минут, я застрелю сначала твою сестру, затем еще через десять минут – мать.

Дэйтон опешил, но даже не шелохнулся. Они просто глядели друг другу в глаза. А я снова отметила, что с Ричем связываться не стоило. Совсем не стоило! За его меланхоличной спокойной внешностью скрывался крайне беспощадный убийца. Готова поверить: он действительно сделает то, что сказал.

Дэйтон наконец взял себя в руки, встал и вышел из комнаты, сказав, что скоро вернется. Я слышала, как открылась и закрылась дверь, и теперь мы сидели в полном молчании. Рич смотрел на нас, мы – на Рича.

Он был такой молодой. Симметричные черты лица. Никаких недостатков. Кожа светлая, а глаза светло-карие. Такую внешность еще называют сладкой. Но взгляд был взрослым… будто много повидавшим. Да и автомат в руках также прибавлял Ричу возраста.

Он видел, что я пристально разглядываю его уже минут пять, но ни слова не сказал. Уверена, Джейс бы уже съязвил или задал какой-то неловкий вопрос. А стрелок просто наблюдал и ничем не показывал, что его это бесило или интересовало. Может, он правда робот? Может, в этом мире создавали киберстрелков, которых невозможно отличить от человека? Я даже в Сфере не видела таких равнодушных людей, а она была чемпионом по безразличию.

Дверь снова открылась и закрылась – Дэйтон вернулся. Он обошел нас, сел на диван с непривычно прямой осанкой и сложил руки на коленях. Ох, брата явно замыслил что-то недоброе.

– Ваша очередь, мэм, – сказал Рич, не спуская глаз с Дэйтона. – У вас тоже десять минут.

Мама встала, поправив брюки, и вышла из дома.

Дэйтон прилежно сидел, как младшеклассник, и проявлял крайний интерес к молчаливому собеседнику, но Рич был беспристрастен.

– Как вы, черт возьми, подобрались к дому и следили за нами два дня, если мы даже не слышали ваших мотоциклов? – не выдержал Дэйтон, сменив лицо озабоченного ребенка на подозрительно любопытное.

Рич ничего не ответил, а я повернула голову и удивленно взглянула на брата. Что он несет? Дэйтон, словно услышав мой немой вопрос, объяснил:

– У них три мотоцикла перед нашим домом и четвертый на нашей машине, которая, кстати, тоже здесь. Эти двое страшил прикрепляют байк к ее крыше.

Да, теперь вопрос Дэйтона был действительно актуальным: мы не слышали ни одного мотоцикла, а их было четыре.

– Ну мальчик с автоматом, поделись секретом! – продолжал дерзить Дэйтон.

Но стрелок будто застыл. Он только моргал… и то не часто.

– Да ладно тебе, мы все равно ваши заложники. Скажи, как? – Дэйтон уже начал постанывать. Такое бывало, когда жгучее любопытство перевешивало все остальное.

Но мольбы были напрасны, Рич не сказал ни слова. Он и в присутствии Джейса ничего не говорил, а сейчас вообще мог застрелить нас в любой момент.

Но неожиданно для всех Рич произнес своим невероятно спокойным тихим голосом:

– Если куда-то нужно попасть тихо и без хвоста, то лучше заглушить всю технику за полтора километра от этого места, – сказал он. – И остаток пути пройти пешком, а технику спрятать, чтобы вернуться за ней позже. После того как убедитесь в безопасности места.

Минуту брат тупо смотрел на Рича, но потом, хлопнув рукой по коленке, воскликнул:

– Круто, черт возьми!

Никакой реакции от Рича на восхищенный комментарий не последовало, но брат заметно успокоился, хоть и не отстал от стрелка.

– Вы здесь живете?

– Что-то в этом роде, – отвечая, Рич совершенно не выказывал эмоций. Он губами-то еле шевелил.

– Но вас не было здесь больше месяца. Где же вы были? – спросил брат.

– Работали.

– Работали?

– Работали.

Эта игра в вопрос-ответ была даже забавной. Мне и самой хотелось о многом спросить, но я бы никогда не осмелилась. Они нам не друзья, и кто знает, когда у этого робота кончится терпение. Но Дэйтон не согласился бы со мной.

– Откуда эта еда? Ну, в контейнерах и консервах которая?

– Скоро узнаешь сам, – ответил Рич.

Сложно сказать, злился ли он, но судя по его ответу, я бы не задавала больше вопросов. И слава богу, что Дэйтона остановило возвращение мамы.

Стрелок сразу же встал и указал автоматом на дверь, ведущую в маленькую гостиную.

– Собирайте вещи.

Снова оказавшись в комнате, где на полу валялись наши сумки и вещи, а также моя мокрая белая майка, меня снова накрыло злостью. Я вспомнила блуждающий взгляд Джейса на моем теле, и захотелось надеть на себя всю имеющуюся одежду.

Нам потребовалось десять минут, чтобы собрать разбросанные по всей комнате вещи. Отвратительно думать, что эти подонки трогали своими грязными омерзительными руками то, что принадлежит мне: нижнее белье, зубную щетку…

Все было на месте, кроме моей палки и трубы Дэйтона. Из того, что могло худо-бедно сойти за оружие, были только фонарики. Они, конечно, тяжелые, но вряд ли мы смогли бы отбиться ими от четырех профессионально подготовленных головорезов.

Рич стоял в дверном проеме и как ни странно, выглядел расслабленным: автомат висел дулом вниз, рука в кармане джинсов. Он следил за нами, но взгляд уже не был аномально сухим и холодным. Он просто наблюдал. Естественно, если бы вдруг кто-то из нас сотворил нечто глупое или неожиданное, стрелок бы молниеносно среагировал… но все же что-то изменилось. Хотя бы даже то, что он начал разговаривать.

Когда мы закинули собранные сумки на плечи, нам было велено вернуться в гостиную и ждать. Рич задержался у кресла, лениво облокотившись на его спинку. Снова воцарилось молчание. Дэйтон вытерпел лишь десять секунд:

– Мы чего-то ждем?

– Да, – последовал сухой ответ.

Брат выдержал для приличия еще пару секунд, прежде чем снова спросить:

– Чего?

Рич еле заметно вздохнул, и, клянусь, я видела, как на долю секунды уголок его рта дернулся в подобии улыбки. Он сразу же принял обычное выражение лица и продолжил молчать, оставив любопытного Дэйтона в неведении.

– А вы часто сталкиваетесь с мутантами? – не сдавался брат.

Стрелок приподнял одну бровь, подумал и ответил:

– Относительно.

– Что это значит?

– Относительно Сферы – часто. Относительно года Катастрофы – редко.

– Логично, конечно, но, например, скольких ты видел? – не унимался Дэйтон.

– Видел?

– Видел или убивал, какая разница! – фыркнул брат так, будто для него это плевое дело.

– Перестал считать после ста, – равнодушно ответил Рич.

Не успели мы ужаснуться от этой цифры, как вошел Джейс. Он прошел к креслу, а мне сразу вспомнилась мокрая майка, и я его снова возненавидела.

– Мы сейчас сядем в машину и поедем в Гродж, – сказал Джейс. – За рулем – паренек, рядом Норин. Я, Алексия и Рич – сзади.

Я и эти двое… в тесноте на заднем сиденье машины – что может быть «лучше», черт возьми?! Хоть я и вскипела, вслух ничего не сказала. Не надо, чтобы кто-то узнал, как ужасала меня сама эта мысль.

– На всякий случай предупрежу, что мы всегда наготове. Хоть и везем вас в общину, это не значит, что я не пристрелю любого, кто решит учудить что-нибудь по пути. Или любую.

– Какую еще общину? – спросил Дэйтон, нахмурившись.

– Скоро увидите сами. Еще вопросы?

– И зачем вы нас туда везете?

Джейс демонстративно удивился и спросил:

– А ты сам как думаешь, Дэйтон? – Он развел руки в стороны, намекая на очевидность ответа. – Чтобы вы были в безопасности. Там вас научат приносить пользу обществу, дадут оружие, еду, постоянный ночлег и людей, с которыми иногда очень даже приятно поболтать.

Потеряв дар речи, мы втроем уставились на него. Поначалу я подумала, что он врет. Это просто не могло быть правдой: сначала они нас взяли в заложники, потом держали в темной ванной и вдруг решили, что можно нас спасти от этого опасного мира? Так это должно выглядеть?

– Ну что ж, если вопросы кончились, пошли! Я не планирую растягивать эту ситуацию еще дольше, чем уже получилось, – закончил Джейс и встал с кресла.

Рич также принял вертикальное положение, автомат повесил на плечо, но все же не спускал с нас карих глаз.

Меня обуяло двоякое чувство. С одной стороны, хотелось верить, что они не убьют нас и даже отвезут в нормальное человеческое сообщество. Но с другой, все это было чертовски подозрительно. Я, конечно, была благодарна за то, что мы вообще еще живы и никто над нам не издевался. И за то, что они даже кормили нас и выводили в лес по нужде. Но все это время Джейс ни на секунду не давал усомниться, что их стоит опасаться. Он являл собой идеальный образ хладнокровного беспощадного убийцы. И теперь сложно разглядеть в нем доброго отзывчивого спасителя невинных жизней. Хотя я буквально молилась об этом.

Как только Джейс вышел, Рич кивнул нам и мы, обескураженные, последовали за ним.

Джейс придержал для нас дверь и указал в сторону машины. Все, как сказал брат: три мотоцикла стояли около крыльца, один был примотан к крыше машины. Мотоциклы были чистыми, блестящими – три черных и один серый.

Стоя у крыльца, Гай молчаливо курил, а Бун что-то ему эмоционально доказывал. Если бы единственный глаз Гая не наблюдал за нами, я бы подумала, что он нас даже не заметил. Спустя несколько секунд Бун также присоединился к бдительному наблюдению напарника, покрепче сжав ружье на плече.

Я старалась смотреть на спину идущей впереди мамы, но волей-неволей поглядывала по сторонам. Я любила эти деревья, несмотря на сложившуюся ситуацию. И мне все равно было немного грустно, что мы сейчас отсюда уедем. Даже нашу комнату в Сфере я покидала легче, хотя прожила в ней всю жизнь. А здесь мы пробыли месяц, но я считала это нашим домом… Моим домом! Я даже ощутила, как меня снедает ревность, потому что эти странные охотники продолжат здесь жить вместо меня.

– Не проще их убить? – крикнул Бун грубым басом.

Джейс даже не обернулся.

– Проще! – ответил он громко. – Но мы ведь не ищем легких путей, да, Бун?

Тон Джейса явно дал понять, что ответ не требуется, и Бун плюнул себе под ноги, пробурчав что-то нечленораздельное.

Здоровяк ушел в дом, а вот оставшийся Гай казался очень злым. На его лице проступила чистая ярость, направленная не только на нас, но и на Джейса. Они не сошлись во мнениях? Двое хотели нас убить, а двое нет? Что вообще между ними происходило? Никак не реагируя, Гай отвернулся, присел около серого мотоцикла и начал прочищать его детали.

Я видела мотоциклы третий раз в жизни: впервые – в кино, а потом у безопасников, которые приезжали за папой. Не могла с уверенностью сказать, что относилась к ним плохо или хорошо. Мотоциклы выглядели опаснее, чем машины. Я вообще не понимала, как на них балансировать. Вероятно, двигаться через лес на них удобнее и прятать легче, чем машину. Но этот вид транспорта все равно оставался для меня загадкой.

Мы подошли к нашей машине – если она еще считалась нашей. Мы ведь ее угнали, но подонкам не стоило об этом знать. У меня промелькнула мысль, что эти четверо и те, из города, могли быть знакомы. Не зря же Джейс интересовался машиной и пистолетом.

Открыв переднюю пассажирскую дверь, Джейс сделал приглашающий жест.

– Норин, прошу вас! – сказал он с широкой улыбкой.

– Спасибо, но, может быть, мне сесть за руль? – вежливо предложила мама. – Я лишь объясняла детям, как водить машину, но они еще ни разу не ездили дальше чем на пять метров.

Джейс на мгновение подозрительно прищурился, но сразу же улыбнулся и воскликнул:

– Что же вы сразу не сказали? Садитесь за руль, конечно! Нам не нужно, чтобы кто-то в машине обделался от страха, так ведь? – Он пропустил маму в обход машины, но резко схватил ее за руку. – Но если это какой-то фокус, Норин… Вы знаете, каких ждать последствий.

– Да, знаю. Никаких фокусов, – спокойно ответила мама, прежде чем Джейс отпустил ее.

Пока она устраивалась на водительском кресле, Дэйтона усадили на пассажирское, а мне предстояло сидеть сзади с двумя профессиональными убийцами.

Когда передние двери захлопнулись, Джейс уже занял место прямо за мамой. Я должна была сесть посередине, и он посмотрел на меня с самой мерзкой усмешкой. Джейс похлопал рукой по сиденью в паре сантиметров от своего бедра.

Приняв максимально равнодушный вид, я залезла внутрь и устроилась рядом с этим ужасно красивым парнем. Он сразу приказал заводить машину. За мной залез Рич и захлопнул дверь. От страха и неловкости мне казалось, что весь воздух исчез. Я так нервничала, что меня подташнивало.

– Расслабься, Алексия. Мы не кусаемся, – проговорил Джейс почти мне на ухо.

Набравшись смелости, я повернулась к нему. Между нашими лицами осталось сантиметров десять нейтрального пространства, но я холодно и спокойно приняла вызов.

– Вот и умница! Такая послушная… – ухмыльнулся Джейс.

Он наклонил голову, и небесная синева глаз блеснула так ярко, что ослепила. Ресницы у него были черными. Брови чуть темнее волос и расположены так, будто Джейс всегда усмехался. Кожа была слишком гладкой, несмотря даже на еле заметную щетину.

– Если ты будешь продолжать так разглядывать меня, – услышала я его шепот, – то возьму свои слова обратно.

– Какие слова? – не поняла я.

Джейс широко улыбнулся, обнажив белые зубы, и показал мне язык.

– Обещание, что я дождусь разрешения, Лекса, – закусив губу, он откинулся на спинку сиденья и отвернулся к окну.

К моему огромному облегчению, никто больше этого не видел. Я не заметила, когда мы тронулись с места и, покачиваясь на кочках, медленно прокладывали дорогу между деревьев. Дэйтон и мама смотрели вперед, а Рич перезаряжал пистолет.

Скажем прямо, моя уверенность в собственной безопасности стала нестабильной. Я раздумывала над последними словами Джейса вновь и вновь, но каждый раз они становились все ярче. Этот ненормальный извращенец просто издевался надо мной?

– Как вы нашли этот дом? – спросила мама, энергично крутя руль.

– Случайно. Наткнулись на него в самый критический момент, – ответил Джейс, хотя я думала, что никто не будет отвечать на наши вопросы. – Убегали от мутантов через лес, и дом спас нас. Не всех… но большинство. Мы смогли убить двадцать шесть мутантов из окон, пока они царапали стены дома.

За этими словами будто крылось глухое забытое воспоминание, смешанное с болью и скорбью.

– А когда это было? – обернулся к нам Дэйтон.

– Четыре года назад.

– Почему вы не убили нас? – неожиданно спросил брат.

– Ну… – вздохнул Джейс. – Может, потому, что мы не монстры. Не думал об этом, парень?

– О, я как раз именно так думал о вас! – огрызнулся Дэйтон, на что Джейс хихикнул, а Рич вздохнул.

– Я не нарываюсь, – добавил брат. – Но вы поначалу точно хотели избавиться от нас. Если ты утверждаешь, что вы не монстры, то какого черта просто нас не отпустили?

– Если бы у вас был наш опыт, то вы бы пристрелили чужаков с пятидесяти метров, – холодно сказал Джейс.

– Расскажешь, что за опыт?

– Нет.

И наступила тишина. Я отлично знала, как тяжело Дэйтону держать язык за зубами, но все понимали, что продолжать не стоит.

Кто бы мог подумать, что именно Рич нарушит молчание:

– Год назад мы встретили людей и привели их в дом, прежде чем отвести в общину.

Я покосилась на стрелка. Он расслабился и грустно смотрел вперед. Я впервые видела какие-то эмоции на его мраморном лице.

– Они, видимо, решили, что лучше жить в нашем доме со всеми нашими вещами, чем в общине, – продолжил Рич. – И напали на нас ночью.

Затаив дыхание, я взглянула на Джейса. Он продолжал смотреть в окно, но кулак его сжался до белых костяшек.

– Нас тогда было шестеро. А их пятеро. Они успели ранить двоих в комнате, которая оказалась ближайшей.

Столько печали было в его голосе, и, повернувшись, я увидела отражение тяжелой скорби на молодом лице: на лбу образовалась складка, а глаза потускнели.

– Мне жаль, – произнес Дэйтон. – Правда, жаль!

Тем временем мы выехали из леса и продолжили путь по почти ровной асфальтированной дороге.

– Вы же знаете куда ехать, Норин? – уточнил Джейс, сменив тему.

Мама кивнула, сконцентрировавшись на дороге. Интересно, она слышала слова Рича?

– То есть после того раза вы теперь запираете людей в ванной? – Благородная меланхолия Дэйтона быстро улетучилась, и он принялся за старое.

– Нет, – устало ответил Джейс. – После этого происшествия мы ни разу не подбирали людей. Когда видели выживших, то не подходили к ним, не спасали, не защищали, не звали. Убивали, если они представляли угрозу или препятствие.

Дэйтон резко обернулся и спросил у него:

– Почему тогда мы еще живы вообще?

Я ничего не смогла с собой поделать и посмотрела на Джейса. Этот вопрос действительно до сих пор тревожил всех нас. На миг я засомневалась, что мы едем в безопасную свободную общину.

– Не знаю, – беспечно бросил Джейс и больше ничего не сказал.

Он повернулся ко мне, и мы пялились друг на друга, пока я не отвернулась.

– Ну, хотя бы честно, – успокоился Дэйтон, хотя он был абсолютно не удовлетворен ответом.

– А где вся мебель из дома? – снова атаковал брат спустя несколько секунд тишины.

– Перевезли в общину, – ответил Джейс.

– Зачем?

Джейс начал смеяться. Довольно по-доброму.

– А ты не успокоишься, да, Дэйтон? – сквозь смех спросил он.

– Нет!

– Окей, что уж тут… У меня год не было достойных собеседников, – сказал Джейс, глянув на Рича, который уже показал ему средний палец в ответ. – Мебель перевезли в общину, потому что она там нужнее. Себе оставили только самое необходимое. Следующий вопрос!

– А почему детскую мебель оставили? – Это спросила мама, которая прежде вообще не показывала, что как-то вникает в разговор.

– Потому что один из законов общины: не трогать детские вещи в домах, – ответил Джейс.

Никто ничего не понял и не спросил, но Джейс добавил:

– Хотя теперь мы можем перевезти детскую кроватку и комод, так как, очевидно, в ней должна была спать Алексия, но этого не случилось. Значит, все это абсолютно новое. Мы не трогаем вещи погибших детей, но неиспользованные забираем.

– Это какой-то культ? – удивился Дэйтон.

– Это дань, которую мы чтим в память о тех, кто был слишком мал, чтобы защищаться. Кто даже не понимал, что скоро умрет.

Сильно. Вероятно, есть надежда на хоть какую-то человечность в этой общине.

Мы посидели в тишине минуты две, прежде чем Дэйтон созрел для следующего вопроса.

– А почему вы забили окна на первом этаже, но не тронули на втором?

– О, Гай очень бушевал из-за забитых окон наверху. Он мог застрелить вас за это и скормить мутантам, – усмехнулся Джейс. – Мои братья не выносили полностью заколоченных пространств. Они всегда спали на втором этаже, когда жили в доме. Само ощущение прозрачного окна успокаивало и помогало уснуть.

Мне показалось, или еле заметная грусть промелькнула в его голосе?

– Так, значит, Бун тоже твой брат? – спросил Дэйтон.

– Нет. Нашего младшего брата Уилла и его девушку Мо убили те уроды, которых мы привели в дом год назад. Они были вдвоем в комнате, и Мо первая попалась этим ублюдкам. Пока трое расправлялись с ними, двое пошли за мной и Буном на первый этаж. Гай с Ричем тоже были наверху и проснулись прежде, чем уроды добили братишку.

Джейс тяжело вздохнул, но продолжил:

– От шума проснулись мы с Буном, как раз когда двое пришли за нами. Пока мы разбирались с ними, Мо умерла от потери крови, но Уилл еще был в сознании. Гай и я успели с ним попрощаться.

Внешне Джейс выглядел спокойным, но напряженная челюсть и вздувшиеся вены на шее подсказывали, какой ценой ему давался контроль.

– Мы успели попрощаться, а Рич нет. Мо умерла почти мгновенно, и он не успел проститься со своей сестренкой.

Я и не подозревала, что способна на такое сопереживание, ведь мне действительно было больно за них.

Они уставились в окна – каждый в свое.

Год назад Джейс и Гай потеряли брата, а Рич – сестру. В один день. Из-за людей, которых они спасли и привели в свой дом. Уилл и Мо. Я будто знала их, видела молодыми, как Дэйтон… и улыбающимися. Они были самыми младшими в команде, а Джейс, Гай и Рич не смогли защитить их. Вину за это они будут чувствовать до тех пор, пока не смогут простить себя.