Убийца возвращается дважды
© Князева А., 2021
* * *
Все персонажи и события романа вымышлены, любые совпадения случайны.
Глава 1. Проверка
Следователь Анна Стерхова и ее помощник вот уже полчаса томились в проходной областного следственного управления в ожидании пропусков. Местечковая бюрократия ничем не отличалась от столичной, государственные задачи здесь превращались в канцелярские, а канцелярские – в государственные.
Пройдясь по вестибюлю, Анна задержалась у стенда и обозрела доску почета. Здесь все было знакомо и предсказуемо, как будто скопировано с десятков и даже сотен таких же следственных управлений.
– Они там что у вас, заснули? – спросил помощник Стерховой у дежурного офицера, но тот лишь напряженно моргнул. По его удрученному лицу было видно, он ждет приказа пропустить московских коллег с еще большим нетерпением, чем они сами.
Прошло еще несколько минут, и к турникету подбежала девушка с погонами младшего лейтенанта юстиции.
– Вы – Стерхова?
Анна обернулась и сделала строгое лицо, давая понять, что до крайности недовольна.
– Почему заставили ждать?
– Простите! Если бы вы предупредили, пропуска были бы оформлены заранее. Но вы приехали неожиданно.
Дежурный офицер с видимым облегчением открыл турникет и, как только они прошли, вновь заблокировал блестящую железяку.
– Уверена, что дело не в этом, – холодно проронила Анна и распорядилась: – Ведите нас к начальнику управления. Какой у него этаж?
– Второй, – ответила провожатая и забежала вперед.
Помощник Стерховой поглядел на ее ладную фигурку и двинулся следом.
– Вас как зовут?
– Младший лейтенант Краюшкина.
– А имя у вас есть?
Девушка повернула голову и бросила на ходу:
– Татьяна.
– Меня зовут Павел Платонов.
– Знаю. Видела, когда оформляла пропуска. – Она чуть отстала и кокетливо протянула ему руку: – Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – ответил он.
Шагая за ними, Анна чувствовала себя престарелой матроной. Взойдя на второй этаж, она даже запыхалась, но из снисхождения к себе списала эту слабость на бессонную ночь, проведенную в дороге.
В приемной их встретила секретарша.
– Прошу вас, проходите… – Она распахнула дверь в кабинет и предусмотрительно отступила, пропуская столичных гостей внутрь.
Из-за стола поднялся полковник юстиции, широкоплечий мужчина с жестким, неприветливым лицом. Шагнув навстречу, он чуть заметно ссутулился и остановился, не в силах оторвать взгляда от Анны. Казалось, в нем что-то всколыхнулось, и его лицо осветилось улыбкой.
Он распахнул руки:
– Ну, здравствуй, Аня!
Стерхова вздрогнула, вздернула голову и вгляделась в его лицо.
– Алексей? Стратонов?
– Узнала. – Полковник заграбастал ее в объятия. – Свиделись, наконец!
– Но по документам начальником областного управления значится Иванов… – невнятно запротестовала она.
– Со вчерашнего дня Геннадий Валентинович на заслуженном отдыхе. А я пока исполняю обязанности. – Стратонов отпустил Анну и чуть отстранился. – Значит, не рада?
– Рада, рада. – Стерхова смущенно покосилась на Платонова и младшего лейтенанта Краюшкину. – Чтоб вы знали, мы с Алексеем Климовичем вместе учились в университете.
– Проходите, располагайтесь. – Стратонов вернулся в кресло и, дождавшись, пока все рассядутся, продолжил: – Это проверка? У нас что-то не так?
– Формально – да.
– Для меня ваш приезд полная неожиданность.
– Позавчера вам было направлено письмо, – сказала Анна.
– Не видел. – Полковник поднял трубку внутренней связи: – Ирина, проверь, было позавчера письмо из Москвы? – Немного помолчав, он уточнил: – Насчет приезда следственной группы.
– Аналитической, – вставила Анна.
Стратонов повторил в трубку:
– Насчет приезда аналитической группы в составе двух человек. Так-так… Документы у Иванова в папке? Нет, еще не разбирал. – Он положил трубку и улыбнулся: – Ну вот все и прояснилось. Письмо осело в папке предшественника. Чтобы не искать, объясни мне цель приезда и статус группы.
– Я – замначальника подразделения по раскрытию преступлений прошлых лет при Следственном комитете.
– Слышал. Приказ номер шестьдесят пять от тридцать первого июля. Не думал, что так быстро до нас докатится.
– Семь лет прошло. В самый раз. – Анна кивнула на своего помощника: – Следователь Павел Платонов. Мы оба прикомандированы к вашему управлению для проверки, расследования и закрытия старых уголовных дел.
– Значит, все же проверка… – озадаченно крякнул Стратонов.
– Повторюсь: формально – да, но скорее – помощь.
– На какой срок пребывания ориентируетесь?
– По ходу определимся.
– Где поселились?
– В гостинице «Чернигов».
– Это хорошо, что в центре, от управления в двух шагах. Но, должен предупредить, гостиница старая, так сказать, советский ампир. Могу посоветовать что-то посовременнее.
Стерхова нетерпеливо вздохнула и поднялась на ноги:
– Меня и эта устраивает.
Стратонов одобрительно кивнул и тоже встал. Провожая их до двери, он взглядом указал на младшего лейтенанта Краюшкину:
– Татьяну Владимировну передаю в твое распоряжение. Она обеспечит рабочие места и доступ в архив. Короче, все вопросы – через нее. Ну а если возникнут трудности, милости прошу ко мне. Буду рад.
Кабинет для столичных гостей нашелся довольно быстро. Он оказался небольшим и с одним столом, но младший лейтенант Краюшкина проявила организаторские способности. Уже до обеда здесь было все что нужно: столы, светильники, кресла и оргтехника. Осталось только подключить Интернет, но местный айтишник пообещал все сделать к утру.
Краюшкина и Платонов спустились в подвал, где располагался архив, и принесли оттуда две стопки папок с документами по уголовным делам прошлых лет.
Распределив дела между собой и Платоновым, Анна предупредила:
– Работа для тебя новая, поэтому дам совет. Из всех дел выбирай только те, у которых есть шанс на возобновление производства. Методология отбора проста: систематизировать имеющуюся информацию, сопоставить собранные доказательства…
– …и оценить их доброкачественность, – закончил Павел. – Я знаю, Анна Сергеевна, инструкцию изучил.
– Имей в виду, тебе придется работать с теми делами, которые сам выберешь.
– К чему это вы?
– Не выбирай дел, которых не вывезешь.
Он усмехнулся:
– А вы мне на что?
– На меня особенно не рассчитывай. – Анна медленно подняла глаза и зафиксировала взгляд на его лице. – И вот еще что… Давай-ка, соблюдай субординацию.
– Слушаюсь.
– Знаешь, почему дела не раскрываются и уходят в архив?
– Ну?
– Из-за ошибок исполнителей.
Он возразил:
– Бывают объективные обстоятельства.
– Бывают, – нехотя согласилась Анна. – Вот и соображай, анализируй, выявляй.
– А как, по-вашему, понять, что дело невывозное?
– Говоришь, читал инструкцию?… – Она усмехнулась: – Во-первых, если убийство совершено неизвестным лицом, не связанным с потерпевшим.
– Та-а-ак, – протянул Платонов. – Усвоил. Что еще?
– Отсутствие мотива убийства.
– Вот оно что… – улыбнулся он, однако Анна не обратила на это внимания.
– И, наконец, третье – применение убийцей изощренных способов совершения и сокрытия преступления.
– Это как?
– По-разному, – отмахнулась она. – Впрочем, о третьем пункте пока забудь. При оценке следственных материалов используй первые два, а также интуицию и университетские знания. Я подключусь потом.
– Ну вот, а говорили, чтобы я на вас не рассчитывал, – улыбнулся Павел.
Анна сняла со стопки верхнюю папку и бросила на стол перед собой.
– Знаешь, как говорят: на бога надейся, а сам не плошай.
До конца рабочего дня Платонов и Краюшкина еще два раза побывали в архиве. Просмотренные материалы имели слабую оперативно-следственную разработку. Эту особенность Анна, как бывший оперативник, заметила прежде всего. Ее удручала бесплановость следственных действий, необоснованность версий и пассивность при выявлении подозреваемых. В каждом втором деле расследование затягивалось, обстоятельства забывались, свидетели разъезжались по другим городам или попросту умирали. При передаче дел от одного следователя к другому часть полезных сведений исчезала. Ошибки исполнителей и объективные обстоятельства обрекали такие уголовные дела на закрытие или бессрочное пребывание в архивах.
– Черт знает что! – Взглянув на часы, Павел захлопнул папку. – Конец рабочего дня, а результат нулевой.
– Для такой работы необходимо терпение, – сказала Анна.
– С терпением у меня беда, – признался он и покрутил головой. – Шея онемела. У вас тоже ничего подходящего?
– Пока ничего.
– Можете привести пример конкретного висяка?
– Из тех, что имеем? – спросила Анна.
– Из тех, что вы просмотрели.
Она перебрала папки и, наконец, раскрыла одну.
– Ну, вот, например: тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Убитая – Панина Валентина Сергеевна, тридцати семи лет. Протокол осмотра места преступления составлен поверхностно, я бы сказала, невнятно. Фотографий много, но они сделаны плохо и не по существу – ракурсы неудачные. Ненужные подробности присутствуют, а вот основное упущено.
Павел встал, подошел ближе и склонился над документами.
– Что еще?
– Из материалов дела следует, что убийца, он же насильник, не установлен. Соответственно, ничего не известно о его связи с погибшей. Возможно, они даже не были знакомы.
– Залетный на гастролях?
– Или сосед, добропорядочный семьянин, отец пятерых детей, – сказала Анна.
– Реально? – Павел оторопел. – Был в разработке?
– Это для примера. К слову пришлось. В разработке был только один человек – любовник Паниной. Но он предъявил алиби.
– А как насчет третьего пункта – изощренности преступления и сокрытия улик?
– Дело в том, что ничего не нашли. Значит, преступник оказался умнее следователя.
– А что насчет спермы?
– Восемьдесят девятый год, – раздельно сказала Анна. – Анализ ДНК в то время еще не делали.
– Ах да! – закивал Павел. – Точно!
– Ну, вот тебе классический беспросветный висяк. Ни одного реального подозреваемого при полном отсутствии улик и безнадежных следственных материалах.
– Дело возвращаем в архив?
– Это – завтра. А на сегодня заканчиваем. – Она поднялась со стула, сгребла свои папки и подошла к сейфу. – Распахни-ка мне дверцу…
Когда они вышли к проходной, их встретила младший лейтенант Краюшкина, вручила пропуска и заставила расписаться в ведомости.
Анна шагнула за турникет, сунула пропуск в сумку и, когда подняла глаза, увидела скромную женщину, одетую в серое пальто и вязаную меланжевую шляпку. По ее беспокойному, ищущему взгляду Стерхова поняла: она ждет человека, которого плохо знает или вовсе с ним не знакома.
К Стерховой подошел Платонов, и они отправились в гостиницу «Чернигов», куда заселились утром, сойдя с поезда.
Глава 2. Превратности судьбы
На часах было семь вечера. Обычно в такое время Анне звонила мать. Проверив мобильник и не обнаружив неотвеченных вызовов, она позвонила сама:
– Алло…
– Вспомнила, наконец? – Голос матери казался больным и обиженным.
– Заболела? – обеспокоилась Анна.
– Сейчас уже лучше…
– Что с тобой?
– Сердце…
– Вызвала врача?
– Выпила корвалолу и полежала.
– И все-таки я волнуюсь.
– Лучше расскажи, как там устроилась.
– Гостиница неплохая.
– Что по работе?
– Все как обычно.
– Клещами из тебя слова не вытянешь! – вспылила мать. – Зачем только позвонила!
– Ну, хорошо… – вздохнула Анна и решила поделиться подробностями: – Помнишь Лешку Стратонова?
Мать оживилась и ухватилась за эту тему:
– Как же его не помнить! Длинный такой, прыщавый.
– Теперь руководит областным следственным управлением.
– Виделись?
– Сразу же, как только приехала.
– И как он теперь выглядит? Посолиднел? – Мать рассмеялась. – В юности был таким несуразным.
– Теперь – настоящий полковник, я даже не узнала его.
– Уже полковник?
– Стратонов старше меня на два года. В университет пришел после армии.
– Значит, ему тридцать девять…
– Ну да.
Зная мать, Анна предположила, что дальше последует что-нибудь провокационное. И не ошиблась.
– Это же он тебе делал предложение? – Мать помолчала и, не встретив сопротивления, уточнила: – Помнится, явился с цветами и золотым кольцом.
– Зачем ты об этом вспомнила?
– Если бы ты выбрала его, а не Ивана… – Мать набирала обороты по нарастающей, но была остановлена в самом начале пути.
– Хватит, мама! – воскликнула Анна.
– Ну, вот опять «хватит». И поговорить уж нельзя? Сама завела этот разговор.
– Я просто сказала, что встретила Стратонова.
– Вышла бы за него и не куковала бы теперь одна-одинешенька…
– Прости, отключаюсь, у меня звонок по второй линии.
Анна дала отбой и в очередной раз зареклась обсуждать с матерью подобные темы. О чем бы ни зашел разговор, она, так или иначе, выводила его на неустроенную личную жизнь дочери. Сама Анна не считала себя неустроенной и придерживалась другой точки зрения: лучше быть одной, чем прожить всю жизнь не с тем человеком.
Соврав матери, она вдруг услышала, что ей и в самом деле звонят по городскому телефону.
Анна прошла в соседнюю комнату и сняла трубку:
– Слушаю.
В ответ прозвучал голос Стратонова:
– Привет, это я.
– Что-нибудь случилось? – встревожилась Анна.
– Я здесь, в гостинице, спускайся в фойе.
Анна переоделась, взяла пальто и вышла из номера. Она пересекла анфиладу темных гостиных, уставленных пыльной мебелью и похожих на заброшенный музей. Великолепие номенклатурной эпохи мерцало в темноте красным деревом, поблекшей бронзой и сонными зеркалами, в которые давным-давно никто не смотрелся.
Спускаясь по лестнице, Анна мысленно прикидывала, что привело к ней Стратонова. Но вспомнив про энергию, которая в студенчестве питала его неукротимое честолюбие, и талант повсюду быть первым, решила, что он явился не просто так.
Встретившись со Стратоновым в фойе, она поинтересовалась:
– Что-нибудь случилось?
– Просто хотел увидеться, – ответил он. – Студенческая дружба не ржавеет, ведь так? – Очевидно, эту фразу он подготовил заранее.
Расчет оказался верным – возразить было нечего.
– Куда пойдем? – поинтересовалась Анна.
– Здесь рядом есть ресторан «Зодиак», где по-дают жюльен из белых грибов. Очень рекомендую.
Стратонов любезно помог ей надеть пальто, взял под руку, и они направились к выходу.
У двери, краем глаза, Анна заметила все ту же меланжевую шляпку и ее владелицу. Женщина стояла возле окна в той же выжидательной позе, что и в вестибюле следственного управления.
И это показалось ей странным.
Ресторан «Зодиак» и вправду находился в двух шагах от гостиницы. Интерьер в нем оказалось простым, на итальянский манер, но скатерти были чистыми, приборы дорогими, а персонал незаметным. Большего, по мнению Анны, и не требовалось.
В ресторане Стратонов все взял под свой контроль.
– Меню я знаю лучше тебя, поэтому закажу сам.
– Пусть принесут кофе, – сказала Анна. – Американо с одним кусочком сахара.
Стратонов встал из-за стола, чтобы поторопить официанта, но прежде чем уйти, великодушно заметил:
– С твоей фигурой можно позволить два.
Такой комплимент позабавил Анну. С утра и до настоящего времен отношения со Стратоновым представлялись ей обезличенными, однако с этой минуты в них что-то переменилось. Внутри появилось чувство, которому Стерхова не могла подыскать названия. Чуть подумав, она определилась: это был не то интерес, не то отвращение.
Возвратившись из бара, Стратонов поставил перед ней кофейную чашку и сел напротив.
– Знаешь, о чем я думаю?
– Ну, говори.
– Сегодня утром ты вела себя так, как будто мы почти не знакомы. Это меня обидело.
Придвинув чашку поближе, Анна подняла на него глаза.
– Во-первых, я тебя не сразу узнала. Во-вторых, мы встретились в присутствии подчиненных.
Стратонов откинулся на спинку стула и с видимым удовольствием оглядел ее.
– А ведь я следил за твоей карьерой.
– С какой целью?
– Старая любовь не ржавеет, ведь так?
– То же самое ты сказал про студенческую дружбу, – напомнила Анна.
– Возможно, ты будешь смеяться, но я волнуюсь.
– Это на тебя не похоже.
– Люди меняются, и я не исключение. С возрастом стал сентиментальным.
– Не самая плохая человеческая черта.
– Как поживает Иван? – осведомился Стратонов, и ей стало ясно, что к этому вопросу он подбирался заранее.
– У него все хорошо.
– Если помнишь, в списке студентов наши с Иваном фамилии были рядом, но фамилия Стерхова на одну строку выше. Кажется, мелочь, а я за это его почти ненавидел. Впрочем, не только за это…
– Мы разошлись.
– Из-за него ты перевелась в другое подразделение… – расчетливо проронил Стратонов. – Такой перевод можно расценить как понижение в должности.
– Меня это мало волнует, – сказала Анна.
– Мотаться по командировкам – незавидная участь.
– Для кого как.
Стратонов поманил пальцем официанта и, как только тот подошел, приказал:
– Принеси шампанского и поторопи там на кухне. Еду пускай подают по мере готовности. – Переведя взгляд на Анну, он заметил: – Ты ведь не обедала.
Она посмотрела в сторону и безучастно поинтересовалась:
– Тебе и об этом докладывают?
– Все, что касается тебя, меня интересует прежде всего. – Стратонов достал из кармана электронную сигарету и предупредил ее замечание: – Мне здесь разрешают курить.
Анна перевела взгляд на окно и тихо проронила:
– Стемнело…
– Забыл сказать, что я читал твои книги, – похвалился Стратонов.
– Интересуешься детективами?
– Тобой интересуюсь. Читаю и как будто слышу твой голос, понимаю, о чем ты думаешь. Временами кажется: протяну руку, и вот она ты.
– Значит, все эти годы мы были на связи.
– Только не подумай, что я тобой одержим!
– Я так не думаю, – заметила Анна.
– И знаешь, это хорошо, что ты взяла псевдоним.
– Чем же Воеводина лучше Стерховой?
– Меня всегда бесила эта фамилия. Впрочем, об этом я уже говорил. – Стратонов вдруг посерьезнел и заговорил другим, отчужденным тоном: – Ну а теперь о делах.
– Тебе стоило начать именно с этого, – усмехнулась Анна.
– Скажи честно, для чего ты приехала?
– Расследовать дела прошлых лет.
– Это официальная версия. – Стратонов напряженно вглядывался в лицо Анны, как будто пытался разгадать потаенный смысл ее слов. – На самом деле что за этим стоит?
Она покачала головой:
– Ничего, кроме сказанного.
– Этот Платонов… Что за тип?
– Вчерашний выпускник юридического университета. Недолго проработал дознавателем в полиции, потом в налоговой и не так давно перевелся к нам.
– Чей-нибудь сынок?
– Родился в Подмосковье в небогатой семье.
– А это еще хуже, – нахмурился Стратонов. – Такой будет землю рыть, чтобы выбиться в люди.
– Платонов амбициозен, но вряд ли будет рыться в помоях. – Анна постучала пальцем по бокалу: – Налей, пожалуйста, минералки.
Стратонов налил ей воды и спросил:
– Тебе можно верить?
– Конечно. Впрочем, верить или нет – это твое дело.
– Прости… – Стратонов вытащил из электронного устройства окурок и завернул в салфетку, потом задумчиво произнес: – Рад твоему приезду, однако с его целью я не согласен. Зачем ворошить прошлое и отвлекать на это ценные кадры? У нас для текущих дел сотрудников не хватает.
– Странные рассуждения. По крайней мере, для начальника следственного управления. Ведь наша с тобой обязанность – обеспечить уголовное преследование за совершенное преступление, сколько бы лет ни прошло.
– Ну да… – нарочито сдержанно протянул Стратонов. – Неотвратимость наказания – важнейший правовой принцип. Я понимаю.
– Не мне тебе объяснять, что каждое нераскрытое преступление порождает новое. Непойманный преступник действует в расчете на безнаказанность.
– А ты хорошо подкована.
– Мне нужно верить в то, что я делаю.
– Раскрытие старых дел – это утопия, – усмехнулся Стратонов. – Твои усилия – капля в море.
– Не разделяю твой скептицизм, – заметила Анна. – Новейшие экспертизы и методы дают большие возможности.
Он снова усмехнулся:
– При условии сохранности вещественных доказательств. Но я, к моему глубочайшему сожалению, слишком хорошо знаю реальное положение дел.
– Обеспечение сохранности вещественных доказательств – обязанность начальника следственного управления. Разве не так? А ты рассуждаешь как посторонний.
В их разговоре возникла пауза. Официант принес шампанское и аккуратно разлил по бокалам.
Стратонов поднял свой:
– За встречу!
– За встречу! – сказала Анна и при этом по-думала: «Только бы не стал предаваться воспоминаниям».
Но то ли потому, что Стратонов был озадачен служебными делами, то ли потому, что Анна не давала ему повода, на личные темы они больше не говорили.
После ужина бывшие сокурсники вышли из ресторана, прогулялись по улице и благополучно распрощались в фойе гостиницы.
Уход Стратонова Анна восприняла с облегчением, но как только она направилась к лифту, ее окликнули:
– Вы – Стерхова?
Анна обернулась и, к своему удивлению, увидела женщину в меланжевой шляпке.
– В чем дело?
– Вы – Стерхова? – Незнакомка повторила свой вопрос нервным, обвиняющим тоном, как будто Анна от нее что-то скрывала.
– Предположим, я.
– Мне нужно с вами поговорить! – выпалив эту фразу, женщина сникла и замолчала.
На вид ей было лет сорок или немного больше. Невыразительное, с мелкими чертами лицо и хрупкое телосложение делали ее похожей на постаревшего подростка.
– Ну, говорите, – сказала Анна.
Женщина огляделась и нерешительно проронила:
– Здесь?
– Вы сами выбрали это место, – ответила она и, сжалившись, предложила: – Идемте в лобби, там есть диваны.
В лобби они уселись друг против друга, и Анна спросила:
– Что вам нужно?
– Я знаю, что вы приехали расследовать старые уголовные дела, – начала женщина.
– Откуда вам это известно?
– Подруга работает в следственном управлении. Она все рассказала.
– Ну, предположим.
– Меня зовут Елена Васильевна Колодяжная. Мне нужно, чтобы вы нашли убийцу моей матери.
– Ага… – разочарованно проронила Анна. – Ни больше, ни меньше.
– Когда ее убили, ей было тридцать семь лет, а мне – всего десять, – продолжила Колодяжная.
– Было заведено уголовное дело? – немного помолчав, спросила Анна.
– В ноябре тысяча девятьсот восемьдесят девятого, сразу после убийства.
– Вы же понимаете, что старых дел очень много, и я ничего не могу вам пообещать.
Елена Васильевна опустила голову и умоляюще прошептала:
– Прошу вас, помогите… Я в этом ужасе живу уже тридцать лет.
– Понимаю вас.
– Нет, не понимаете. – Женщина подняла глаза, полные слез. – Я видела, как он убивал маму.
Чуть помедлив, Анна взяла со стола листок и протянула Колодяжной:
– Напишите данные вашей матери, место и дату ее гибели.
Елена Васильевна перетрясла свою сумочку и, вытащив ручку, написала несколько строк.
Забрав у нее листок, Анна прочитала и удивленно подняла глаза:
– Панина Валентина Сергеевна?
– Это моя мать.
Обдумав ситуацию, Анна решила не говорить, что видела это дело и посчитала его неперспективным, но тем не менее сказала:
– Приходите ко мне завтра. Я закажу пропуск.
– В какое время?! – с готовностью выпалила Елена Васильевна.
– После обеда, часа в два. Мне нужно как следует ознакомиться с делом.
Глава 3. Страшная история
Утром следующего дня, придя на работу, Платонов открыл сейф, сгреб папки и за несколько приемов перенес их на стол. Сложив несколько папок в стопку, он взял ее в руки и направился к двери.
– Ты куда? – Войдя в кабинет, Анна сняла пальто и повесила его на рогатую вешалку.
– В архив.
– Положи папки на место.
– Но вы же сами распорядились их унести.
– Когда?
– Вчера вечером.
– Сегодня распоряжение отменяется. – Она подошла, порылась в папках и, отыскав нужную, положила на свой стол.
– Ну хорошо, а мне-то что теперь делать? – спросил Павел.
– Еще раз пересмотреть все дела.
– Еще раз?!
– Теперь действуем иначе.
– И как?
– Ориентируйся на дату – ноябрь тысяча девятьсот восемьдесят девятого, плюс-минус три года. Меня интересуют убийства, изнасилования, нападения на женщин и детей в областном центре и в области. Особое внимание обращай на преступления, совершенные неизвестными лицами, и на отсутствие мотива преступления.
– Ну, вы даете, Анна Сергеевна! – Павел обескураженно вскинул руки. – Выходит, снова здорово? Сами же сказали, что такие дела – невывозные.
– Бери и делай, что говорят. – Она уселась за стол, раскрыла папку и мрачно напомнила: – Кто из нас двоих руководитель аналитической группы?
– Вы, – обиженно ответил Платонов.
– Вот и выполняй.
– Хоть бы объяснили зачем.
– Потом объясню.
До самого обеда Платонов не сказал ей ни слова. В двенадцать он вышел из-за стола и натянул на себя куртку:
– Я на обед.
– Иди, – не поднимая головы, ответила Анна.
– Вам что-нибудь принести?
– Только кофе. – Она отстраненно посмотрела на него и уточнила: – Американо с одним кубиком сахара.
– Там сахар в пакетиках.
– Ну так возьми для меня один.
Минуты через две после ухода Платонова в кабинет деликатно постучали.
– Войдите! – крикнула Анна.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула женская голова в меланжевой шляпке.
– Можно?
– Здравствуйте, Елена Васильевна! – Анна поднялась и вышла навстречу. – А я ожидала вас позже.
Колодяжная вошла в кабинет и замерла у порога.
– Я здесь с одиннадцати часов. Все думала, может, вы пораньше освободитесь. И вот ведь, пожалуйста…
– Снимайте ваше пальто, садитесь. – Анна указала на стул и села сама. – Должна заметить, с вашим делом есть кое-какие сложности…
– Вы мне отказываете? – от волнения Елена Васильевна привстала.
– Нет-нет, я не об этом. Просто не успела как следует изучить следственные материалы, и у меня появились вопросы.
– К бывшему следователю?
– Нет. К вам.
– Я много раз давала показания, – удивилась Колодяжная. – И первому следователю Казнову, царствие ему небесное, и тому, что был после него, и потом Ускову…
– Усков… – Анна покопалась в памяти и спросила: – Это тот следователь, что ходатайствовал о приостановке предварительного расследования?
– Григорий Кузьмич – последний, кто вел мамино дело, и это он отправил его в архив. Только не подумайте, что я с этим смирилась! Я писала заявления областному прокурору, начальнику областного следственного управления и в Москву.
– Требовали возобновления следствия?
Колодяжная кивнула:
– Да, каждый год. И каждый год получала отписки. Отказ в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, отказ в связи с истечением срока давности, отказ в связи с тем, отказ в связи с этим… Две папки набралось.
– Срок давности нам не указ, – заметила Анна. – Расследовали дела и постарее. Проблема не в этом.
– А в чем? – встревоженно поинтересовалась Елена Васильевна.
– В деле не за что зацепиться. Фотографии места преступления из рук вон плохие. Нет ни подозреваемых, ни свидетелей…
– А как же я? Я – свидетель!
– Ну, хорошо. – Анна придвинула к себе исписанный блокнот и заглянула в него. – Пройдемся по основным вопросам, но прежде расскажите мне все, что запомнили.
– Может, лучше прочтете мои показания? В следственных материалах должен быть протокол.
– Лучше расскажите.
– Но вы же понимаете, прошло больше тридцати лет, – неуверенно промолвила Колодяжная.
– Понимаю.
– Кое-что я, возможно, забыла.
– И это я допускаю.
– Что-то могла напридумывать…
– А вот это вряд ли.
– Вы не понимаете… – Елена Васильевна провела по лицу ладонями, как будто умылась, и договорила с закрытыми глазами: – Все эти годы я только и делала, что переживала тот день снова и снова. Всякое лезло в голову. Могла ли я помешать убийце? Могла ли спасти маму? Конечно, могла… Всего-то и делов – выбежать на улицу и позвать на помощь. – Она сжала пальцы в кулаки и прижала к груди. – Это я не защитила ее, я не спасла!
– На момент совершения преступления вам было десять лет?
– Да, почти.
– Чем же вы могли ей помочь? – Анна взяла шариковую ручку и постучала колпачком по столешнице. – Если бы вы обнаружили себя, то поплатились бы жизнью.
– Мне очень тяжело! – Колодяжная схватилась за лицо и заплакала.
– Охотно вам верю. Принести воды?
– Нет, спасибо.
– Вернемся к нашим вопросам, – продолжила Анна. – Я читала протокол с вашими показаниями. Некоторые моменты мне непонятны и требуют пояснений.
– Все, что могу…
– В момент убийства матери вы были дома?
– Да, это же есть в моих показаниях.
– Опишите подробно свои действия.
– Я спала в своей комнате.
– Это ясно.
– Но потом проснулась.
– Что вас разбудило? Почему вы проснулись?
– Захотела пить и пошла на кухню.
– Та-а-ак… – протянула Анна.
– Спустилась по лестнице… Дом у нас двухэтажный, и моя спальня была на втором этаже.
– Спустились. Что дальше?
– Свернула в коридор и пришла на кухню. Оттуда услышала шум. Потом раздался мужской голос.
– Вы испугались?
– Нет, нисколько.
– Почему?
– Подумала, что к маме дядя Коля пришел.
Стерхова заглянула в записи и уточнила:
– Николай Гуляев, ее приятель?
– После смерти папы он часто к нам приходил. Чаще по вечерам, когда я уже засыпала.
– У них были близкие отношения? – спросила Анна и тут же покачала головой: – Впрочем, откуда вам знать, вы были ребенком.
– У них были близкие отношения, – с утвердительным кивком сказала Колодяжная. – Это я точно знаю.
– Простите?..
– Иногда взрослые даже не догадываются, как много о них знают дети.
– Готова с вами согласиться, – кивнула Анна.
– Когда я вспоминаю то время, сразу же представляю деревянные филенчатые двери, покрашенные белой краской. Одна из них, ведущая из коридора в мамину спальню, была застекленной. По чьей-то прихоти дверные стекла закрасили, и она ничем не отличалась от прочих. Когда приходил дядя Коля, мама запирала ту дверь на щеколду, но в уголке, у самого штапика[1], краска облупилась, и на стекле возник прозрачный пятачок…
Анна догадалась:
– Через него вы подглядывали?
– Всего один раз, – поспешила заметить Колодяжная.
– Это как-то повлияло на ваше отношение к матери?
– Я ревновала. Тогда мне казалось, что она меня предала.
– Вернемся к той ночи, когда произошло убийство.
Елена Васильевна шмыгнула носом и продолжила:
– Я спустилась со второго этажа и свернула в коридор, чтобы пройти на кухню. – Она помолчала. – Наш коридор заслуживает того, чтобы о нем рассказать отдельно. Он был темным и длинным и начинался от самой входной двери. Через десять метров упирался в дверь туалета, поворачивал направо и через пять метров приводил на кухню.
– Оттуда вы услышали шум и мужской голос?
– Да. В то время я пила воду.
– Что было дальше?
– Подумав, что пришел дядя Коля, я отправилась назад, в свою комнату. А когда подошла к лестнице, услышала мамин крик.
– Откуда он доносился? – спросила Анна.
– Из спальни, она располагалась в конце коридора, у входной двери.
– И что вы сделали?
– Я подошла к двери, заглянула в облупившийся пятачок и увидела… – Елена Васильевна схватилась за горло и, скорчившись, выдавила из себя: – Простите…
Анна бросилась к кулеру, налила воды и принесла стакан Колодяжной:
– Пейте!
– Я сейчас… сейчас… – Спустя минуту женщина выпрямилась и подняла бледное лицо. – Простите. Когда я вспоминаю об этом, чувствую смертельный страх и будто цепенею.
– Мы можем прерваться.
– Нет-нет, – запротестовала Колодяжная. – Давайте продолжим сейчас, чтобы к этому больше не возвращаться. – Она выпила воды и, собравшись с силами, закончила: – Я заглянула в прозрачный пятачок на двери и увидела маму, которая ползла по окровавленному полу. На ней сидел мужчина. На моих глазах он перерезал ей горло ножом.
– Вы его узнали? – спросила Анна.
Елена Васильевна покачала головой:
– Нет, не узнала. Вы же читали протокол.
– Хочу услышать от вас. Возможно, это был Гуляев?
– Нет, не думаю… Помню лишь то, что видела капельки пота у него на лбу. Видела кончик его высунутого языка, когда он перерезал горло маме. Растрепанные волосы помню. Но только не лицо. – Елена Васильевна с отчаянием взглянула на Анну: – Думаете, так не бывает?
– Ну почему же.
– Вы мне не верите…
– Что было дальше?
– Дальше – темнота. Ничего не помню.
Анна недоверчиво поморщилась и напрямую высказала свои сомнения:
– Если бы вы потеряли сознание, преступник бы вас убил. В таких делах свидетелей убирают.
– Утром бабушка нашла меня в спальне на втором этаже.
– Это все?
– Пожалуй, да.
– Ну, что же, – сказала Анна. – Ничего нового я от вас не услышала.
Елена Васильевна вдруг тихо заговорила, как будто сама с собой:
– Мне часто снятся сны об этом. И в каждом сне все бывает по-разному. Теперь уж и не знаю, где сон, а где реальность. И только одно остается неизменным…