Свет мой, зеркальце, соври!

Пролог

Зазвенел будильник, заставивший человека на диване резко подскочить – он был далек от спокойного сна. Он даже сомневался, получил ли хоть минуту отдыха за все время, но раз уж такой план, придется мириться. Один раз ведь всего!

Стрелки часов показывали четыре утра, как он и хотел. Это было своего рода отвлекающим маневром: если бы кто-то дожидался его выхода у дверей здания, давно бы ушел! Потому что обычно Виктор Васильевич Пушиков уходил гораздо раньше, когда еще бурлила жизнь в соседних помещениях, арендуемых разными фирмами. И когда по коридорам лениво прохаживались охранники этих фирм, вот что главное!

Однако в данной ситуации доверять охранникам, особенно чужим, он не собирался. Охранников можно подкупить, замки – нет! Поэтому замкам он и доверился, забаррикадировавшись в своем офисе до четырех утра. Вероятнее всего, обитатели соседних помещений были свято уверены, что он давно уже уехал домой.

Вообще-то Виктор Васильевич не являлся человеком трусливым или слабым. При желании он мог постоять за себя. Уже был случай, когда два укурка попытались изъять у худенького седого дяденьки навороченный смартфон и пятью минутами позже обнаружили себя в полупустом мусорном баке.

Потому что Виктор Васильевич Пушиков, несмотря на свои пятьдесят лет, предпочитал поддерживать себя в великолепной спортивной форме. Это было крайне полезным бонусом в его нервной, пусть и напрямую не связанной с физическими нагрузками работе.

Первый этап завершен, четырех он дождался. А четыре утра – время совершенно особенное, большая часть города еще спит или уже засыпает. Следовательно, гораздо ниже риск застрять в пробке и встретиться с тем, с кем он встречаться ну никак не хочет. Так что второй этап – как можно быстрее добраться из офиса до дома, а там – до ультрасовременного, защищенного от всех зол (включая атаку пришельцев) сейфа.

Причиной исключительности нынешней ситуации был чемоданчик, весомо оттягивавший руку. А точнее, документ, лежавший в чемоданчике. По весу эта бумажка ничего собой не представляла, но вот по значимости… В нескольких листах было скрыто столько денег, сколько Виктору Васильевичу Пушикову не удалось бы заработать и за две жизни.

При иных обстоятельствах он бы и связываться не стал с такими документами, однако теперь выбора не оставалось. Главное – успокоиться. Раз так получилось, нужно продолжать. Может, пронесет! Да, бумажка ценная, так ведь никто не знает, что она у него! И почти никто не знает, что она вообще существует.

Он вышел из офиса и быстро запер дверь, после чего направился к лифту. Нервишки пошаливали. Виктору Васильевичу мерещились какие-то тени, силуэты за углом. Он прибавил ходу, очень надеясь, что шаги за спиной ему только чудятся.

Салон родного «Мерседеса», припаркованного в целях конспирации на стоянке соседнего бизнес-центра, встретил его привычной чистотой и спокойствием, но спокойствие это Виктору Васильевичу не передалось. Он сразу же запер двери, осмотрелся, чтобы убедиться, что на заднем сиденье не притаился киллер с леской, готовый придушить водителя при первой же возможности.

Никого. План работает, только расслабляться рано!

Никогда в жизни Виктор Васильевич еще не ездил так быстро. Обычно аккуратный и строгий в выполнении правил, Пушиков гнал по утренней Москве, наплевав на все и вся. Даже разбиться было не так страшно, как потерять документ.

Добрался до парковки. Слава богу. Все, рывок до дома – и успех!

А это кто?..

Неподалеку от парковки притаились двое, едва различимые в предрассветной мгле. Конечно, Виктор Васильевич не был уверен, что они именно притаились, но он подозревал! И заняли они довольно удобную позицию: видеокамера их не видит, зато перехватить можно почти любого. Или это случайность, а его воображение додумывает остальное?

Он не мог рисковать. Виктор Васильевич решил шокировать преследователей – если это действительно они – и не дать им даже шанса на успех. Поэтому, наплевав на гордость, он выскочил из автомобиля и, на ходу поставив машину на сигнализацию, рванул к дому.

Бегом Виктор Васильевич занимался давно и увлеченно, это был один из способов поддерживать себя в хорошей форме. Правда, бегал он в спортивном костюме, а не в дорогущем деловом, но тут ситуация не позволяла нести себя с достоинством, аки хрустальную вазу.

Ему показалось, или те двое рванули за ним? Неважно. Если бы он обернулся, вполне мог бы упасть или бы просто спасительное выигрышное расстояние сократилось. А это – конец.

Вот и дверь подъезда. По закону жанра сейчас он должен был обнаружить, что потерял ключи, что они завалились куда-то на дно сумочки или что руки трясутся так, что кодовый замок просто не отпереть.

Но нет, Виктор Васильевич был пятидесятилетним мужчиной, а не восемнадцатилетней грудастой блондинкой из фильма ужасов. Он ничего не забыл и не потерял, ключи были в кармане, подъезд открылся. А вот дверь Виктор Васильевич захлопнул за собой резко и нервно, чтобы никто не успел проскочить следом.

К нему тут же кинулся консьерж, который, что удивительно, в без малого пять утра бодрствовал:

– Виктор Васильевич? Что случилось? Что с вами? Вы откуда в такое время?

– Антон, – Виктору Васильевичу потребовалось немало сил, чтобы говорить ровно, не выдавая свои эмоции. – Будь добр, следи за входящими особенно внимательно. Незнакомых не пропускай, требуй документ. Не предъявят – вызывай милицию, никаких сомнений.

– Но…

– Это все. Ты понял?

– Да.

– Вот и славно, – Пушиков протянул консьержу несколько купюр. – Это тебе за понятливость.

Виктор Васильевич уже был уверен, что без лошадиной дозы успокоительного ему сегодня не обойтись. Ну а что делать? Либо терпеть и принимать все это, либо увольняться, иначе никак.

Он прекрасно понимал, что если каким-либо образом потеряет документ, пусть и не по своей вине, его ждет нечто гораздо худшее, чем смерть – от рук хозяина драгоценных бумажек.

Глава 1

«Приходи», – скупо требовала эсэмэска.

Когда-то подобные сообщения казались Агнии оскорбительными. Она что, собачка ручная, чтобы бежать по первому требованию?! Так что такие требования она игнорировала, пока не поняла всю специфику личности Даниила Вербицкого.

Хотя нет, «всю» – это сильно сказано. Все о Данииле знал только Даниил. Остальные обладали фактами, воспоминаниями и мнением, но разобраться что к чему не всегда получалось. Наверняка девушка убедилась только в одном: подобные эсэмэски – не оскорбление, а, наоборот, чуть ли не мольба, максимальная уступка его гордости.

С Даниилом Вербицким Агния познакомилась чуть больше месяца назад, когда адвокат со змеиными глазами спас ей жизнь – ради собственного развлечения. По крайней мере, такой была его версия. Но развлечение должно было тогда же и закончиться, а общаться они не перестали.

Агния бывала в доме Вербицкого не реже четырех раз в неделю, выбиралась всегда, когда позволяла работа. Что любопытно, никто ее туда не звал, однако встречали всегда с большой радостью. Домработница Маша накрывала праздничный стол, что было для Агнии, готовить патологически не любившей, огромным плюсом. Ну а Даниил… он для приличия кривил нос, но потом забалтывал ее так, что уезжала она либо поздно вечером, либо вообще оставалась ночевать в комнате для гостей.

Потому что Даниилу было одиноко, хотя в этом он бы никому не признался. Да и откажется ли от общения человек, почти полностью парализованный? Чем ему еще развлекаться?

Держался он с неизменным достоинством, ничем не выдавая свою боль – Агния даже сомневалась долгое время, есть ли эта боль. Но потом девушка сообразила, что самый отчаянный крик от него – это такие вот сообщения.

Поэтому она каждый раз ехала к ставшему уже привычным загородному коттеджу.

За месяц девушка успела подружиться не только с хозяином дома и Машей, но и с Вадимом, начальником охраны и личным телохранителем Даниила. От этих троих (хотя в основном от Маши, Вадим был менее разговорчив, а Даниил и вовсе позволял себе лишь туманные намеки на прошлое) Агния и узнала историю Вербицкого, который оказался гением, ни много ни мало. В этом Агния как раз не сомневалась, не считала подобную характеристику слишком пафосной, потому что никогда в жизни еще не встречала такого умного человека.

Даниил, как ей казалось, знал абсолютно все, не было ни одного вопроса, на который он с ходу не дал бы ответ. И, что самое главное, он не разговаривал тем менторским тоном, который был присущ многим знакомым мужчинам Агнии, в том числе и Артему Лоеву, ее первой Большой Любви.

Артем был склонен давать сведения в тесном сплетении с поучениями. Даниил не просто говорил, а советовал, если она просила, и никогда особо не гордился этим. Агнии казалось, что информацию он выдает даже с каким-то легким удивлением в стиле «я и сам не знал, что знаю»!

Да и в целом Даниил оказался гораздо лучше, чем она подумала при первой встрече, и его ледяные глаза уже не пугали девушку. Потому что они не всегда оставались ледяными. Так что она, сначала безразличная к его прошлому, стала осторожно выяснять, кем он был раньше и почему о нем говорят столько гадостей.

На свет Даниил Вербицкий появился в семье весьма обеспеченного, но ничем иным не примечательного адвоката Владислава Вербицкого. Точнее, не в семье, а в доме, потому что семьи у Владислава не было, он считал, что брак – удел слабых, о чем и заявлял всем желающим послушать.

Сына ему родила домработница, чуть ли не насильно «использованная» работодателем после очередной пьянки по случаю выигранного дела. Домработницей была тихая девушка с Украины, скромная учительница, приехавшая в столицу за деньгами. Заявление в милицию она не понесла, боялась потерять высокооплачиваемую работу. Да и знала зеленоглазая красавица с самого начала, что ее внешность не останется незамеченной Вербицким, который женщин считал средством удовлетворения естественных потребностей.

Он признал ребенка своим. Не из большой любви, конечно, просто ему понравилось, что родился здоровый мальчик, будущий наследник. Родилась бы девочка – отправилась бы вместе с мамашей на Украину.

Домработница тоже осталась при малыше, зачем еще няньку искать? Она не жаловалась и прибавку за новые обязанности не просила, Вербицкий даже урезал ей зарплату, когда понял, что ребенка эта идиотка обожает и никуда от него не уедет.

И все шло неплохо, но через пять лет у домработницы обнаружили запущенную онкологию. Вербицкий радостно заявил, что денег не даст ни копейки – не его проблемы! Сама должна была скопить! Вскоре зеленоглазая красавица зачахла и тихо умерла. Тело Вербицкий отослал на Украину и больше о той женщине никогда не вспоминал. Обо всем этом Даниил узнал уже после смерти отца. Узнай он раньше – и отношения сложились бы по-другому.

А так отцу он доверял. Поначалу Вербицкий-старший довольствовался тем, что выделял на содержание мальчика деньги, а потом устроил в престижную гимназию. Где, собственно, и выяснилось, что сын морального урода и несчастной красавицы умудрился родиться гением.

С первого класса Даниил поражал учителей феноменальной памятью и сообразительностью. А еще – отношением к жизни и самомнением. Отзывался он только на полное имя, никаких сокращений вроде «Данилка» не признавал. Со второго класса мальчик начал требовать, чтобы его перевели на индивидуальное обучение, потому что с одноклассниками ему было скучно. В дневнике юного Вербицкого нередко мелькали записи вроде: «Замазал звездочку возле задания со звездочкой. Сверху написал «фигня». Родители, примите меры!»

Родитель меры принимать не спешил, неожиданный ум сына ему нравился. Это ж надо, что у такой тетехи такой бойкий пацан родился! Может, надо было ее все же подлечить, чтобы еще нарожала? Хотя нет, надо посмотреть, во что этот ум выльется.

Гимназию Даниил окончил в четырнадцать лет. Отпускать его долго не хотели – не от большой любви, просто руководство гимназии стыдилось показать, что им больше нечему научить четырнадцатилетнего мальчика. Тогда Даниил снова показал характер: он стал изводить учителей. Он игнорировал домашние задания, чтобы с ходу сделать все в классе. Он третировал преподавателей вопросами с подвохом. Он хамил так интеллигентно, что его вроде и не за что наказывать было. Последней каплей стал случай на уроке психологии, когда Даниил сумел доказать преподавателю, что тот – банан.

Вербицкого выпустили из гимназии, вручили аттестат круглого отличника и слезно молили не возвращаться никогда.

Даниил и не собирался, что он тут забыл! У него на эту жизнь были далеко идущие планы. Отец уже понимал, что мозг сына – удачная инвестиция, поэтому не пожалел денег на обучение в Лондоне. Туда Даниил отправился в четырнадцать лет. А когда ему исполнилось шестнадцать, отца убили.

Надо отметить, что Владислав Вербицкий так и не изменил своего отношения к женщинам. Он пользовал их без малейших угрызений совести, каждой обещал обручальное кольцо и свадьбу на берегу океана. А если учитывать, что внешность у господина Вербицкого была более чем привлекательная, дамочки за ним просто табунами бегали.

И вот одна возлюбленная не смогла принять отказ – для нее это было равносильно полному краху всех надежд и желаний. Она где-то добыла пистолет, подошла к Вербицкому и в упор застрелила его, потом застрелилась сама.

Когда Даниил узнал об этом, он был в шоке. Отца он любил, потому что… такая уж у парня была природа, ему нужно было кого-то любить. Раз отец оказался единственной его семьей, пришлось сосредоточиться на отце. А тут – убили!

Никакая гениальность в этой ситуации Даниилу не помогла, потому что в отношении духовного развития он по-прежнему оставался шестнадцатилетним мальчишкой, который вдруг оказался совсем один. Здесь мозги даже во вред!

Даниил вернулся в Москву, в опустевшую квартиру. Он понятия не имел, что делать дальше, как быть, поэтому с горя… нет, не запил, этого ему было бы мало для заглушения боли. Он сразу прыгнул в болото наркоты, причем с разбега прыгнул, чтобы наверняка увязнуть. Сам он ни за что бы не выбрался, если бы не вмешался Вадим Казанов.

Он был хорошим знакомым, по сути, протеже Владислава Вербицкого. Адвокату нужен был «свой человечек» в милиции для разных, пусть и не всегда законных, дел. Он не обладал достаточным влиянием, чтобы подкупить кого-то из вышестоящих, поэтому решил «выкормить» союзника. Он помог застенчивому студенту-провинциалу Вадику Казанову устроиться в московское отделение и активно способствовал его карьерному росту.

Далее сотрудничество было взаимовыгодным. Вадик получал новые звезды на погоны и увеличивал послужной список. Владислав учил его жизни – не теории, которую преподают в академии, а практике, сути, со всеми неприятными, а порой и тошнотворными подробностями.

Наивный провинциал из Вадима быстро выбился, уступив место холодному, опытному тигру. Но внутреннее благородство осталось, поэтому себя он считал должником Владислава Вербицкого, хотя прекрасно понимал, что тот ему помог не из доброты душевной.

Так получилось, что Владислава убили фактически в шаге от него. Они встречались в этот день, беседовали о делах, вместе шли к парковке. Там их и поджидала «покинутая возлюбленная». На Вадима она не обратила никакого внимания, совсем, у нее была другая цель.

Потом Вадим раз сто перекручивал роковой момент в памяти, понимая, что мог бы помочь, спасти, заслонить собой на крайний случай. Не получилось. Долг навсегда останется неоплаченным.

Чуть позднее, почти случайно, Вадим узнал, что у Владислава остался сын, и сын этот сейчас загибается. На наследство Вербицкого, к моменту смерти подточенное бурным образом жизни и тягой к развлечениям, покойного адвоката, слетелась стая дальней родни, готовая ради квартиры отправить неопытного, раздавленного горем пацана на тот свет.

Вадим решил, что долг надо возвращать. Он уволился из милиции, хотя карьера его стремительно летела вверх, и стал личным телохранителем Даниила. Разница в возрасте между ними была невелика, всего-то десять лет, поэтому они со временем стали друзьями.

Но не сразу. Изначально Даниил чужака не принял, на наследство ему было плевать, он хотел только одного: умереть. Зачем жить, если ты никому не нужен? Наркотики буквально топили его в депрессии, он уже планировал, как бы поживописнее вскрыть себе вены.

Вадима такой ход событий не устраивал. Он забрал мальчишку в деревню, в дом своих родителей. Конечно, можно было бы обратиться в какую-нибудь клинику, но Вадим подозревал, что родственнички Вербицкого сумеют договориться с врачами и сжить нежеланного конкурента со свету. Поэтому лечением Даниила он решил заняться лично.

Сам Даниил, как и следовало ожидать, был против, что и высказал, не стесняясь в выражениях. Тогда Вадим приступил к воспитательным мерам. Для начала он избил своего воспитанника – несильно так, без переломов, просто до потери сознания.

Очнувшись, Даниил обнаружил, что заперт в каком-то сыром подвале, да еще и к стене привязан. Он стал орать и возмущаться, но долго это не продлилось – его волной накрыла ломка, и боль от ушибов и синяков показалась незначительной мелочью.

Три следующих дня пролетели как в тумане. Даниил выл как зверь, не как человек. Сдерживаться и думать о гордости он не мог, боль вышибла остатки мыслей. Еда в нем не удерживалась, пол подвала был залит смесью пищи, желудочного сока и крови. В этом же очаровательном коктейле Даниилу приходилось валяться, когда судороги сковывали его в тиски, лишая возможности двигаться.

На четвертый день он пришел в себя. Вадим обнаружил, что его воспитанник, измученный, грязный, но уже вменяемый, забился в тот угол, где было почище. И первым делом Даниил шокировал телохранителя, попросив у того прощения. Это не было игрой на получение свободы, Вербицкий-младший и правда осознал, от чего его спас Вадим.

Ужас освобождения от зависимости Даниил запомнил на всю жизнь. С тех пор он не то что к наркотикам – к алкоголю не притрагивался.

С помощью Вадима ему удалось отослать дальнюю родню обратно в Сызрань и вступить в право наследования. Состояние Вербицкий-старший оставил не слишком солидное, но на первое время этого должно было хватить.

Даниил взялся за ум. Чтобы работать, ему нужно было образование, а обучение в Лондоне он завершить не успел. Пришлось поступать в МГУ, на юрфак. Его Даниил Вербицкий окончил с красным дипломом, к немалому удивлению преподавателей, среди которых заработал репутацию наглого идиота.

Тогда же он начал работать. На первых порах – почти бесплатно, просто чтобы получить репутацию и опыт. В тот период и случилось несчастье с Вадимом.

Личная жизнь у телохранителя только-только начала складываться, он готовился к свадьбе. И вдруг – пожалуйста, застукал недавнюю возлюбленную непонятно с кем в своей же постели! Ту женщину Вадим искренне любил, поэтому тигр потерял самообладание. Он устроил стрельбу прямо во дворе – палил в воздух, не собираясь ни в кого попадать, но прибывший наряд милиции в положение не вошел.

Вадиму грозил довольно серьезный срок, если бы не вмешался Даниил. Состав преступления был очевиден, поэтому требовался не только хороший адвокат, но и неслабые деньги. Вербицкий-младший нашел эти деньги – продав квартиру отца.

– Ты с ума сошел?! – возмущался тогда Вадим. – Да забей, я заслужил то, что получу, свою жизнь не погань!

– Это ты, должно быть, сошел с ума, – к тому моменту зеленые глаза Даниила уже могли становиться непроницаемо-змеиными. – Ты мне не просто помог, ты мне упасть не дал. Думаешь, я после этого тебя брошу? А деньги у меня еще будут.

Тут он не ошибся: деньги сначала посочились ручейком, а потом хлынули рекой. Ум и характер Даниила Вербицкого представляли собой огненную смесь, делая его чуть ли не гарантией победы в суде. Вадим же стал постоянным телохранителем и партнером бывшего воспитанника.

Даниил открыл собственную адвокатскую контору, помощником сделал университетского друга Алексея, которому доверял на девяносто процентов. Потому что на сто процентов Даниил доверял лишь себе и Вадиму.

Постепенно он стал интересоваться и иными сферами бизнеса, удачно инвестировать деньги, но основным его занятием оставалась адвокатская деятельность. Дело было не только в деньгах, но и в интересе – Даниил наслаждался тем, что делал.

Владислав Вербицкий не гнушался никакой работой, плевал на принципы, мог и сфабриковать дело. Его сын оказался не столь всеяден. Даниил не сосредотачивался исключительно на невиновных, потому что прекрасно понимал, что таких – единицы. Поэтому он защищал в основном экономических преступников – воров, мошенников, махинаторов. По сути, они являлись именно ворами, мошенниками и махинаторами, но в силу больших денег их было принято называть просто бизнесменами.

Даниил никогда не работал с убийцами и насильниками, что для него сводилось к своего рода табу. Если он и ввязывался в подобные дела, то только когда был уверен, что его клиент невиновен. Тогда Вербицкий раскапывал все нужные доказательства и снова выигрывал.

Ошибся он лишь однажды, когда защищал своего приятеля, влиятельного бизнесмена. Тот обвинялся в жестоком изнасиловании пятнадцатилетней девочки, но Даниилу клялся, что его подставили. Даниил поверил – потому что очень хотел верить.

А в процессе оказалось, что приятель ему соврал. Девочку изнасиловал действительно он, причем преступлением это не считал, ссылаясь на то, что «она же не умерла, а целкой век ходить все равно бы не получилось».

Даниил ничего не сказал, даже работать не перестал, а на суде просто «слил» дело. То есть вместо ироничного и безукоризненного Даниила Вербицкого суд лицезрел туповатого провинциального адвоката, который зачем-то рассказывал стихи Пушкина, встав на табуретку, и в голос рыдал над детскими фотографиями обвиняемого. В общем, достал всех, и общий гнев переметнулся на клиента, обеспечив того немалым сроком.

Даниил остался доволен собой, это поражение, единственное в карьере, он считал не поражением даже, а самой громкой из своих побед. Он еще не знал, чем ему эта победа аукнется.

У отправленного им в колонию приятеля был старший брат, который затаил зло. И отомстил.

Он выманил Вадима из города, заставил ехать к внезапно заболевшей матери. В тот же день машину Даниила, несшегося на приличной скорости по шоссе, протаранил многотонный грузовик. Он роскошного «Лексуса» остался бесформенный комок металла.

Но вопреки всем законам логики и медицины Даниил выжил. Его буквально вырезали из изогнутого автомобиля, срочно отправили в больницу. Вернувшийся к тому моменту Вадим поставил на уши лучших врачей Москвы, и Даниилу сохранили жизнь.

Жизнь, но не тело. Выяснилось, что после аварии мозг каким-то чудом не пострадал, а вот тело было почти полностью парализовано. Даниил мог двигать только головой и кистью руки. Все. Остальным телом он управлять не мог, даже не чувствовал его.

Депрессия была, но длилась она недолго. Даниил не собирался радовать своих многочисленных врагов поражением. Он поставил во главу адвокатской конторы Алексея и стал действовать через него – проводить виртуальные консультации. Вот и получилось, что репутация Даниила Вербицкого вообще не была задета.

А жизнь, не связанная с работой, практически остановилась. И Агния собиралась это исправить.

Глава 2

Настроение было отличное – это в последнее время стало обязательным условием визитов к Даниилу. Даже если выезжала она из офиса, после непосредственного общения с начальницей, которую, судя по манере вести себя, не раз роняли с силосной башни. Хотя, если уж задуматься, то чему удивляться? Агния ведь привыкла возвращаться в пустую квартиру, к унылым полуфабрикатам в холодильнике, и нанизывать на леску серые скучные вечера, изредка разбавляемые яркими бусинами встреч с подругами и общения с Артемом.

А теперь – другое дело. Агнии было приятно то, с каким искренним восторгом встречала ее Маша, как приветливо кивал Вадим. Нравились и беседы с Даниилом, во время которых можно было узнать много нового, не чувствуя себя дурой.

Даниил, как и Артем, входил в ее понятии в стабильно безнадежную категорию «просто друг», правда, по другой причине. Артем перестал быть Большой Любовью, когда, узнав о ее панической боязни прикосновений, повел себя совершенно по-свински. Мало того что он устроил Агнии скандал и ушел, предварительно похлопав всеми имевшимися в квартире дверями, так еще и в срочном порядке женился на девушке, которую едва знал!

Те дни Агния всегда вспоминала с ужасом – слишком уж тяжело было их пережить. А потом ничего, привыкла, даже подружилась с Артемом. Но там, где когда-то теплилось что-то мягкое и нежное, навсегда остался рубец, не позволявший вернуть все на круги своя.

С Даниилом другая история. Агния подозревала, что могла бы влюбиться в него, если бы позволила себе. А почему бы и нет? Умный, богатый, с чувством юмора – прямо среднестатистическое описание идеального мужчины. Да и внешность не подкачала, одни зеленые глазищи чего стоят! А что до измученного вида… так это можно понять, тем более в последние две недели Даниил значительно поздоровел.

Но на пути готовых сорваться с места в карьер девичьих грез стоял жестокий и неумолимый глас рассудка. Ага, давай влюбляйся! Влюбляйся в человека, который может двигать только головой и рукой, в котором жизнь сохранилась каким-то чудом. И что из этой любви выйдет? Только новая боль и разочарование, потому что Даниила, судя по всему, женщины давно не интересуют. Ему с ними только общаться и остается!

В этом Агния убеждала себя упорно, если не сказать упрямо. Разум соглашался с ее доводами, а сердце в то же время отчаянно пыталось намекнуть: идешь по второму кругу!

Она уже ощущала нечто подобное, когда знакомилась с Артемом – тогда еще только знакомилась. На собственных ошибках Агния пыталась учиться, но получалось плохо. Она даже заставляла себя вспоминать самые романтичные и счастливые дни из прошлого, чтобы оградиться от новых чувств, да только без толку. Чем чаще она ездила к Даниилу, тем прочнее становилась связь.

Правильнее всего, наверное, было бы просто отказаться от общения и тем самым спасти свое гордое одиночество, только… девушке больше не хотелось его спасать.

Подъезжая к коттеджному поселку, Агния мурлыкала под нос песенку на немецком про какого-то там крокодила. Немецкого она не знала, но отдельные слова воспроизвести могла, а мотивчик очень уж соответствовал ее настроению.

Охранники на въезде уже знали ее машину – желтую «Хонду» сложно было не запомнить. Они даже с готовностью здоровались с девушкой, потому что она в отличие от многих местных обитательниц не проезжала мимо с гордо поднятым носиком, а улыбалась и здоровалась в ответ. Вежливость в элитном поселке была в дефиците.

Песенка про немецкого крокодила оборвалась, когда Агния увидела, что возле дома Даниила стоит незнакомая машина – синий кабриолет. Вадим ездил на джипе, у Маши вообще не было водительских прав. И вообще, домработница сказала, что гости у Даниила бывают крайне редко. Тогда кто это здесь?

При ближайшем рассмотрении Агния пришла к выводу, что машина женская. Салон у кабриолета был белый, чистенький, на зеркале висел ароматизатор в форме розочки, в открытом бардачке виднелась дорогая косметика. Так что это либо очень продвинутый мужчина, либо у Даниила все же гостья.

Агнии почему-то стало неприятно. Что любопытно, это «неприятно» было подозрительно похоже на ревность…

Появилось желание развернуться и уехать. Пусть знает, как других баб водить! Но Агния быстро напомнила себе, что Даниил вообще-то не ее собственность, таких «просто подруг», как она, у него может быть много.

Поэтому девушка припарковалась неподалеку от кабриолета и направилась к дому. Как только она вошла на территорию двора, навстречу ей выбежала домработница. Вид у Маши был взволнованный, даже испуганный.

– Агния! Как же хорошо, что ты приехала!

Агния хотела напомнить, что приехала по приглашению, так что неожиданным ее визит не назовешь. Но потом она сообразила, что приглашение поступило от самого Даниила, Маша могла ничего не знать. Поэтому девушка просто спросила:

– А что такое?

– Да эта приперлась минут десять назад, – домработница досадливо кивнула на кабриолет. – Как ее только охрана пропустила! Да еще и Вадим, как назло, уехал! Я ее попыталась задержать, да куда мне! Она на меня наорала и дальше понеслась, ведьма!

Казалось, что Маша вот-вот расплачется. Такой ход событий Агнию не устраивал:

– Спокойно, Маш, спокойней чуток, сейчас разберемся. Для начала скажи мне, что за «эта»?

– Танька, – отрапортовала домработница. – Фамилию не помню. Она была в гареме хозяина до того, как… как с ним случилась беда.

– Каком еще гареме?

– Это я так называю его возлюбленных. Их у хозяина много было! Но с этой Танькой неприятное расставание получилось. Я в подробности не вдавалась, но знаю, что нервов она хозяину немало попортила. А теперь свалилась на нас! Фурия… Сейчас она у хозяина, говорят о чем-то, она кричит! Агния, мне страшно… Я знаю, что нельзя хозяина одного с этой истеричкой оставлять, но я ее до жути боюсь!

Агния почувствовала, как внутри начинают кружиться белые пузырьки гнева. Она не знала всех деталей, хоть и могла предположить, что Даниил был отнюдь не ангелом. Но то было тогда, а сейчас – сейчас. Сейчас какая-то телка угрожает ее… другу. Просто другу.

«Как-нибудь попробуй назвать вещи своими именами», – саркастически посоветовал здравый смысл, за что и был объявлен врагом народа и припугнут Сибирью.

Девушка уверенно направилась в дом, за ней робко семенила Маша. Уже с порога были слышны женские вопли, раздававшиеся со второго этажа. Голос Даниила Агния не слышала.

– Оставайся здесь, – велела она Маше. – В доме охрана есть?

– Да, но я не знала, звать их или нет… Мне показалось, что хозяину не понравится, если его подчиненные будут оттаскивать от него женщину.

– Правильно показалось, – кивнула Агния. – Для Даниила это было бы унизительно. Поэтому позови охранников сюда, пусть ждут у лестницы.

– Хорошо! – Домработница помчалась выполнять поручение.

Чем выше поднималась Агния, тем четче различала слова женщины. Говорила, точнее, визжала только она, Даниил молчал и слушал.

– Ты, сука, мне все поломал! Все искорежил, п…! Что б тебя в…..! Урод! Ненавижу! Какая же ты…!

Судя по всему, основной целью Татьяны было оскорбление, потому что иного смысла ее цветистая речь не несла. В выражениях женщина не стеснялась и останавливаться не собиралась.

Но Агния не для того сюда приехала, чтобы визги какой-то телки слушать.

Она уверенно открыла дверь и вошла в комнату. При ее появлении роскошная ухоженная блондинка замолчала на полуслове, щедро накачанные силиконом губы со странной выемкой посередине остались приоткрытыми.

Видимо, соображала Татьяна медленно – не факт, что плохо, просто медленно. Вот и сейчас по голубым глазам было видно, что мозг со скоростью компьютера девяносто восьмого года выпуска грузит информацию.

Агния не собиралась давать ей время на то, чтобы сориентироваться в пространстве и ситуации. Она с ходу перешла в наступление:

– Даниил, кто это?

Она давно уже не называла его полным именем, сократив до более легкого для произношения «Дани». Вербицкий, обычно строго относившимся к подобным вольностям, милостиво позволил использовать это уменьшительно-ласкательное имя. Но Агния понимала, что оно – для близкого общения, а не для бесед при какой-то истеричке.

– Тетка, – мрачно отозвался Даниил. Было видно, что крик его утомил.

– Тетка?! – взвизгнула Татьяна. – Хамло ты, п… х…в!

– Заткнулась быстро, – скомандовала Агния. – Ты что тут вообще делаешь?

– А ты кто? – Кукольное личико некрасиво скривилось. – Подстилка его новая, что ли? Так зачем этому калеке б…? Он ведь и не мужик уже, а так, овощ! Что он с женщиной может сделать? Хотя, впрочем, если Данику еще чего-то хочется, то мне его жалко. Ручкой-то сам уже не сделает! Вот и пришлось сосалку нанять. Слышь, девочка, ты за сколько ротик перед ним открываешь?

Даниил, надо отдать ему должное, на провокацию не среагировал. Оскорбление было метким, унизительным, но сорваться на грубость его не заставило. Агния заметила, что лишь пальцы единственной работающей руки судорожно сжали простыню.

А в самой Агнии гнев бурлил уже не милыми пузырьками, а настоящим водоворотом. Проснулось почти инстинктивное желание защитить – потому что то, что творила Татьяна, было сродни вдумчивому расковыриванию осиного улья.

– Пошла вон.

– А если не пойду? – Татьяна насмешливо скрестила руки на груди. – Что ты сделаешь?

– Вытащу тебя отсюда. Ты в мои планы на вечер не входишь. Даниил, ты не возражаешь?

– Развлекайся, – милостиво позволил хозяин дома.

– Уж я развлекусь, будь уверен!

Накачанным спецагентом в юбке Агния не была, однако выносливостью отличалась – график не позволял расслабиться. Драться девушка не умела совершенно, но и не боялась, а во многих ситуациях это – главное.

Татьяна, судя по всему, сообразила, что рукоприкладство все-таки может состояться – компьютер наконец загрузился.

– Эй, ты это, поспокойней! – Она испуганно отступила от Агнии. – Ну, может, про тебя я и неправильно сказала. Но про него-то правильно! Этот у… ребенка моего убил, понимаешь? Я могу говорить ему все, что хочу!

– А я могу тебя бить, – вздохнула Агния. – Много и долго. Все мы что-то можем!

– Но…

– Слушай, ну двигай уже отсюда, пока шпильки тебе не пообламывала!

Татьяна восприняла угрозу всерьез и рванулась к двери. А в коридоре ее уже ожидали добрые медвежьи объятия охранников. Тут Маша перестаралась – вместо того чтобы поставить их у лестницы, послала сюда.

Агния прекрасно понимала, что Даниил вряд ли захочет, чтобы его люди спасали его от разъяренной фурии, поэтому управлять ситуацией по-прежнему приходилось ей.

– Ребята, уберите, пожалуйста, этот мусор отсюда, – улыбаясь, попросила она. – Я знаю, что Даниил Владиславович собирался провести с ней воспитательную беседу, но я упросила отложить его работу по введению умственно неполноценных в нормальное общество, раз уж я приехала.

– Балую я тебя, – проворчал Даниил из своего угла.

– И за это тебе большое спасибо! В общем, усадите эту дамочку в ее машинку и проследите, чтобы она укатила отсюда куда подальше, а то еще нагадит из мстительности под какой-нибудь куст, а я запахом здешних роз дышать люблю.

Охранники молча кивнули, проявление эмоций их руководитель, Вадим, не поощрял, и приступили к выполнению указания. Причем двум крепким, тренированным мужчинам приходилось несладко – Татьяна визжала, дергалась и извивалась всем телом.

– Сука! – выла она. – Сволочь! Ты мне за все ответишь, ты за малыша моего ответишь, м…!

Тем не менее охрана свое дело знала, и очень скоро взбешенная дамочка покинула дом. Агния не сомневалась, что и вторую часть поручения охранники выполнят безукоризненно. Если надо – привяжут Татьяну к сиденью и вручную дотолкают кабриолет до шлагбаума.

Как только вопли незваной гостьи стихли, к комнате метнулась Маша:

– Фух, ну слава богу! Избавились! А ловко ты с ней, я бы так не смогла.

– Это я уже поняла, – не удержалась от язвительного комментария Агния.

Маша вообще не должна была оставлять эту ведьму наедине с Даниилом! А если бы в белесую головенку Татьяны пришла светлая мысль расцарапать обидчика ногтями? Ногти у нее неслабые, длиннющие, еще с какой-то замысловатой росписью.

– Извиняюсь…

– Ладно, проехали. Приготовь чай, – Агния снизила голос до шепота, чтобы не услышал хозяин дома: – Даниилу – с успокоительным. Не снотворным!

– Поняла, конечно, я травку заварю!

– Только чтобы он не заметил.

Гордостью Даниил отличался почти аристократической. Любое проявление слабости со своей стороны он считал чуть ли не смертельным грехом, принятие посторонней помощи – позором на полжизни. Вот и теперь он старательно скрывал, что огромное ведро помоев, выплеснутое ему на голову любезнейшей Татьяной, для него не мелочь.

Агния давно уже усвоила, что спрашивать, нужна ли ему помощь, бесполезно. Надо просто делать и по возможности не сообщать ему.

А еще она опасалась, что ее вмешательство, резкое и грубое, да еще и с привлечением охраны, хозяину дома не понравится. С другой стороны, а что можно было сделать? Самой тащить эту кобылу? Ага, можно подумать, Агнии лишние царапины нужны!

«Почему для меня настолько важно, что он подумает? – удивленно спросила она себя. – Это не имеет значения!.. А, черт, имеет, я должна знать!»

Она решила не играть в детектива, а спросить прямо:

– Ты зол на меня?

– На тебя – нет, – немного подумав, ответил Даниил. – Я на себя зол, на хабалку эту и на Машку. Но на Машку – меньше всего, она ведь не секьюрити, а домработница. Ты как раз вовремя, не думаю, что Танюша ограничилась бы одними словами.

Так, гроза миновала, уже хорошо. Теперь можно перейти к еще одной неприятной теме. Много их, этих неприятных тем! Но не оставлять же их в пресловутом долгом ящике, они там плесенью порастут, так вдвойне противней разбираться будет.

– Дани… То, что она сказала про ребенка, – правда?

– Чего сказала? – не понял Даниил.

– Ну, что ты ее ребенка убил…

– Ага, конечно! Убил, зажарил и сожрал, похрустывая косточками. Меньше прислушивайся к душевнобольным, мой тебе совет.

Агния не обладала его гениальными способностями к психологии, но тут и она могла понять, что ее собеседник что-то недоговаривает.

– Ты меня знаешь, я твои намеки почти всегда понимаю, – девушка укоризненно посмотрела на хозяина дома. – И если ты не хочешь о чем-то говорить, я деликатно увожу разговор в другую сторону. Но тут деликатно не получится, никак. Если ты хоть как-то причастен к убийству ребенка, я должна это знать.

О Данииле Вербицком говорили немало откровенных гадостей. Агния не спешила принимать всерьез каждую новую сплетню, прекрасно понимая, что успешный человек не может быть защищен от зависти и злобы. Но тут – убийство! Да еще и ребенка! Хотелось бы знать наверняка.

К большому облегчению Агнии, Даниил выдержал ее взгляд совершенно спокойно:

– Там как на улице, жарко сейчас?

– Э-э… Да, не холодно, а при чем тут это?

– При том, что ты, я смотрю, на солнышке неслабо перегрелась! Ну какой из меня детоубийца? Не мое это, не мое, слишком шумно, а выгоды никакой.

– Шутник, блин… Но эта, как ее… Татьяна… она вроде говорила серьезно!

– У Танюши всегда была замечательная способность – не называть вещи своими именами. Она и сама такой ерундой не занималась, и от других простые факты не принимала, всюду искала скрытый смысл. Очень часто этот скрытый смысл подозрительным образом совпадал с желаниями Танюши. А вообще… ладно, придется тебе все объяснить детально.

– Да уж постарайся!

Зеленые глаза возмущенно сверкнули: Даниил терпеть не мог, когда ему указывали. Агния проигнорировала все эти сверкания, она прекрасно знала, что если хозяин дома обидится всерьез, то глаза его станут непроницаемыми, как у рептилии.

– Короче, с дамами у меня по жизни общение было специфическое. Выражаясь научно, кобелировал почем зря. Ты, вероятно, знаешь, что этим же занимался мой отец, что его и сгубило. Знаешь, знаешь, по глазам вижу, Машка обожает в чужих секретах покопаться. Так вот, ошибки папани я повторять не собирался. Я сразу говорил условным избранницам, что ничего серьезного у нас с ними не будет. Покувыркаемся немного, я им чего-нибудь подарю, и разбежимся. Одни верили, другие нет, но все принимали в конечном счете мои условия.

– Жестоко, – тихо заметила Агния.

– Скорее жестко. Я никого ни к чему не вынуждал, все происходило добровольно. Я чуть ли не с первой встречи заявлял, что жениться не собираюсь! Меня даже с позором – красной ручкой – вычеркнули из списка самых выгодных женихов России. Но женщин устраивали оба пункта нашего сотрудничества – и секс, и подарки. Обе стороны довольны, чего еще хотеть?

«Сотрудничество, стороны, – каждое слово отдавалось в душе девушки каким-то неприятным эхом. – Хорошо, хоть секс не называет взаимовыгодным половым сношением!»

– И при чем тут Таня?

– А Танюша оказалась из числа наиболее непонятливых. Эта прилипала вообще промышляла тем, что существовала на деньги спонсоров. Она им – красоту и ряд действий, полезных для организма, они ей – деньги. В итоге она забеременела от кого-то из крупных бизнесменов, немного не дотягивающих до олигархов, и решила, так сказать, бросить якорь. И тут меня угораздило с ней познакомиться! Я честно сказал, что просто попользовать хочу. Она ржать начала: типа, смешно это очень. Привыкла, блин, что ей даже спонсоры пытались какую-то там дурь на ушко шептать! У меня на это не было времени, мне надо было досуг чем-то разнообразить. Ну, в койке и познакомились окончательно. Она мне уже там сказала, что беременна и что срок маленький. Я ей ответил, что это не проблема вообще, я был намерен поразвлекаться с ней не больше месяца, а потом новую искать. За это время и живот не отрастет, и ребенку вреда не будет. Эта дура – опять ржать и все допытывалась, не станет ли ее ребенок помехой нашему счастью. Предлагала аборт сделать, если что. А меня все эти аборты напрягают, я своих детей пока не хочу, но изничтожать чужое потомство не собираюсь. Короче, послал я ее. Подарил машину, сказал, что нам было хорошо вместе, но она мне просто не нужна – ни в каком состоянии.

– А она решила, что это из-за ребенка? – догадалась Агния.

– Именно. Пошла в частную клинику и сделала аборт. У этой твари еще хватило наглости послать то, что из нее выскребли, несостоявшемуся отцу – я его неплохо знал, как-то работали вместе. Типа, вот твой поганый ребенок, а я нашла себе молодого и богатого. Только я не боровик, чтобы меня находить! Она приперлась ко мне счастливая, заявить, что нашему счастью уже ничто не мешает. Я послал ее еще дальше, чем первый раз, машину дарить не стал. С тех пор это и продолжается – приезжает ко мне, начинает в детоубийстве обвинять. Ну а я тут при чем? Я ей прямым текстом сказал этого не делать! Она даже хотела в прессе скандал устроить, пришлось на нее слегка надавить. Танюша вроде как отстала, я ее уже два года не видел. А теперь – пожалуйста! Вроде как нашла себе нового спонсора и гордой мстительницей себя вообразила. Неприятности мне устраивать собралась! Уже дрожу от страха.

Агния только усмехнулась. Несмотря на свое состояние, Даниил не стал несчастной и беззащитной плюшевой игрушкой. Для многих очень серьезных людей его имя по-прежнему было синонимом больших проблем, в чем Агния не так давно убедилась лично. Поэтому какого бы спонсора ни накопала себе Танюша, с Даниилом он не справится.

А вообще Агния считала, что в этой ситуации он прав. Врать Даниил бы не стал, не в его это стиле, значит, все было так, как он сказал. Но как объяснить это безумной истеричке, пытающейся обвинить хоть кого-то в том, что сделала она сама?

Глава 3

Все-таки лето и офис – понятия несовместимые. Летом нужно лежать на пляже, слушать шум волн и выбирать среди разгуливающих в бикини красоток ту, что способна стать вечерним развлечением. А что вместо этого? Городская жара, с которой не справляются даже видавшие виды кондиционеры, постоянные перебои с электричеством, впавший в депрессию сервер и готовый спиться системный администратор.

А еще толпа авторов разных уровней и способностей, одни из которых хотят больше денег, другие – больше славы, третьим вообще все равно, был бы повод повозмущаться. А разбираться со всем этим цирком приходилось одному человеку – Артему Лоеву.

Ему хватало забот со своим изданием, престижным бизнес-журналом «Ex officio». А теперь хозяин издательства окончательно созрел еще и до организации нового проекта – женского журнала, пока что безымянного. Вот Артему и приходилось сочетать свои прежние обязанности и попытку собрать новый коллектив. И если со своими авторами, работающими с деловой тематикой, он договаривался без особых проблем, то проводить собеседования с дамами оказалось в разы сложнее.

– Я думаю, издание я подниму на качественно новый уровень! – гордо заявила рыжая девица, сидящая напротив его стола.

– У издания пока не может быть нового уровня, – вздохнул Артем. – Потому что старого нет.

– Я не о том! Я имею в виду, по сравнению с другими журналами! Это будет… будет… вах!

«У будущего редактора не находится слов для описания собственной работы, – про себя отметил Артем. – И зачем я на нее вообще время трачу?»

А затем, что остальные были еще хуже. Эта хотя бы явилась в приличной одежде, а не в полупрозрачной блузке и мини-юбке. И на том спасибо!

Изначально предполагалось, что Лев Ильич, хозяин издательства, посадит на пост редактора журнала свою пассию, а Артем будет главным редактором, контролирующим ее творчество. Но пассия сменилась, а серьезный бизнес-проект остался, так что редактора было велено искать Артему.

Он и искал. Первым делом он позвонил Агнии – уж кому-кому, а ей он точно доверять мог! Да и перспектива видеть девушку почаще оказалась крайне заманчивой. Артем был уверен, что проблема решена, но Агния очень вежливо и учтиво посоветовала ему найти другую дуру. Она-то знала, какая это тяжелая работа из его же собственных рассказов. Поэтому никакая зарплата не могла ее соблазнить. Да и вообще Агния была не просто профессиональным, а увлеченным фотографом, свое дело она искренне любила и оставлять не собиралась.

Мирного соглашения им все же удалось достигнуть: Агния официально стала главным фотографом издания, ей предстояло проводить большую часть фотосессий. Но в редакторе журнал по-прежнему нуждался.

Вот и пришлось Артему идти стандартным путем: дать объявление и одну за другой просматривать анкеты желающих, в которых недостатка не наблюдалось, – доверить такое дело кадровику он не мог. Из этой толпы он отбирал более-менее адекватных кандидаток и приглашал на собеседование.

Только вот результата пока что не то что не было – не предвиделось! Девушки несли однотипную хрень и считали, что этот малюсенький недостаток можно скрыть белоснежной улыбкой и внушительным декольте.

Артем бы с удовольствием пригласил на эту должность женщину постарше, знающую, что такое управление журналом. Но, увы, Лев Ильич поставил жесткое условие: будущий редактор должна быть симпатичной и молодой, не старше тридцати лет.

Артем знал, что и среди таких попадаются толковые профессионалы, но ему пока упорно не везло.

Он решил дать рыжей девице последний шанс:

– Ну хорошо, расскажите мне о материалах, которые вы видите в этом издании, о каких-нибудь рубриках.

– Это я могу, – просияла его собеседница. – Я об этом думала! Так вот… У нас будет литературная страничка!

Артем чуть со стула не свалился:

– Чего у нас будет?!

– Литературная страничка, – рыжая и бровью не повела. – Сейчас в тусовке это очень модно – классика, философия, умные всякие люди. Раз это интересно, мы должны это дать!

– Ну и что у нас будет? – Артем с трудом сдерживал смех. – Интервью с Пушкиным? Откровения Марины Цветаевой, эксклюзивно для нашего журнала?

– А разве Цветаева не Оксана была? – смутилась потенциальный редактор. – Ай, неважно. Я имею в виду биографии, фотоподборку! То, что интересно девушкам!

Сдерживать этот проклятый смех становилось все сложнее. Артем представил, как светская львица садится на креслице в дорогущем кафе, откладывает в сторону сумочку с вмонтированным в нее чихуа-хуа, открывает глянцевый журнал, а там… Нет, не новинки косметики и светские сплетни. Там Грибоедов в стрингах и Гегель в дуýше. Эротическая сцена, чтоб гламурней было.

Девица в упор не понимала, что разговоры в тусовке и реальный интерес – это абсолютно разные вещи. В своем узком кругу светские кошечки могли сколько угодно пыжиться, хвастаясь стихотворениями Оксаны Цветаевой и вольно цитируя Сергея Александровича Пушкина, а в частности его роман «Война и Анна Каренина». В журналах они желали видеть совсем другое, то, что им действительно интересно. И это «что-то» было очень далеко от классики.

– Спасибо, ваша идея крайне любопытна, – Артем произнес это с самым серьезным видом, на какой только был способен в данной ситуации.

– А я так и знала! Я ведь в тусовке свой человек, я знаю, что нужно нашим читательницам!

– Я в этом нисколько не сомневался. Я бы очень хотел побеседовать с вами подольше, но, увы, время не позволяет. У меня назначена еще одна встреча, не связанная с журналом, отменить ее я не могу. Но я вам обязательно позвоню.

– Ой, а когда?

– Когда получится.

– Спасибо вам большое, – просияла девушка. – Правда, спасибище! Думаю, мы поладим!

– Нисколько не сомневаюсь в этом.

Она ушла довольная, почти счастливая. Должно быть, сразу же после выхода из офиса начнет звонить подружкам, чтобы сообщить, что ее «вот-вот возьмут».

Если и возьмут, то только не в журнал! По крайней мере, не в этот. Любой мало-мальски грамотный журналист знает, что фраза «я вам обязательно позвоню» – это крайне вежливый вариант слова «нет». А уж дополнение «когда получится» – это чуть ли не отсыл по неприличному направлению.

Так, вариант с рыжей сорвался. Жаль, она бы Льву Ильичу понравилась. Придется искать дальше.

Артем встал из-за стола, запер дверь своего кабинета и развалился на кожаном диване, стоящем у стены. Спина болела невыносимо, а ведь еще весь день впереди!

Ну почему Агния не могла согласиться? Такая ведь возможность шикарная! Так нет же, ей обязательно фотографировать надо! А быть с ним рядом, получается, не надо.

Агния по-прежнему вызывала у него смешанные чувства, в которых он не мог разобраться – да и не хотел по-настоящему. С ней он встречался дольше, чем с другими девушками в своей жизни, не считая нынешнюю жену. И вроде бы все было прекрасно, за исключением одной проблемы, которая из незначительной быстро переросла в огромную. Каждый раз, когда дело доходило до близости, Агния спешила влить в себя неимоверное количество алкоголя. Не ради удовольствия, а чтобы перейти в состояние, близкое к бревну.

Артема это не просто задевало – унижало! Он привык, что дамы его не только благодарили поутру, а бегали следом, добиваясь второго раза. А эта – упивалась и ничего не помнила. Прелесть! Артем чуть ли не насильником себя чувствовать начал.

Как и следовало ожидать, он сорвался, поскандалил. Она в ответ заявила, что у нее якобы фобия – боязнь прикосновений. Артем решил, что это вранье, разозлился еще больше. Тогда он ушел, желание отомстить, заставить ее почувствовать себя так же плохо буквально разрывало его изнутри. Теперь-то он понимал, что это бред, не по-мужски, но тогда как волна накрыла, ни о чем другом думать не мог. В итоге отличился, гений: женился на девушке, которую едва знал!

Юлю он совершенно точно не любил, но и неприязни к ней не испытывал. Милая девушка, красивая, хозяйственная, в сексе способная. Короче, удобная жена. Именно поэтому разводиться с ней он не спешил, Юля ему быт устраивала.

А Агния… маячила на горизонте, организовывала дружеское общение. Все. Правда, месяц назад они вляпались в такую историю, в результате которой Артем чуть не погиб, и он надеялся, что это их снова сблизит. Просчитался. Агния исправно навещала его в больнице, без конца извинялась за все произошедшее, благодарила, но не больше. Ни он, ни она не собирались предпринимать каких-либо шагов для восстановления отношений.

Все это не мешало Артему иногда называть Юлю ее именем. Юля уже даже злиться перестала.

– Пора приступить к своим обязанностям, господин главный редактор, – напомнил он себе. – Из воздуха нужный человек не материализуется.

Он уже готовился соскрести себя с дивана и велеть секретарше позвонить очередной кандидатке, но тут телефон зазвонил сам.

Это было любопытно. Большинство коллег, партнеров и авторов дозванивались ему на мобильный, городской телефон Артем недолюбливал. Да и знали этот номер немногие, «простым смертным» полагалось связываться сначала с его секретаршей, а уж потом с ним.

Артем был заинтригован, но показывать этого не собирался, поэтому ответил вполне спокойно:

– Слушаю.

– Добрый день, Артем Николаевич, – прошелестел на другом конце провода женский голос. – Я по поводу работы.

Голос звучал странно. Артем был почти уверен, что звонящая пользуется каким-то устройством для его изменения. Так что вряд ли ее интересует должность редактора.

– Я весь внимание.

– Я бы хотела предложить вам возможность избавиться от Даниила Вербицкого.

На данное имя у Артема уже месяц как развилась стойкая аллергия. Да, этот человек спас ему жизнь, спасибо большое – только вот Вербицкий не собирался это делать, так, само собой получилось. Его основной целью была Агния.

И он ее забрал. Умом Артем понимал, что ведет себя как старая дева, оставленная кавалером, но поделать ничего не мог. Он видел, как Агния тянется к этому уроду, и подозревал, что по его совету она отказалась от поста редактора.

При этом ему было плевать, что Вербицкий – калека, беспомощным и, что самое главное, безобидным его это не делало. Артем собрал на него данные, и оказалось, что их «спаситель» далеко не белый и пушистый Робин Гуд. Вербицкий нередко защищал людей заведомо виновных, причем защищал очень успешно.

Артем пытался рассказать обо всем этом Агнии, но она и слушать не желала. Мол, тот Вербицкий ее не интересует, она общается не с адвокатом, а с человеком. Как будто есть разница! Только вот эта упрямая девица отказывалась принимать мнение тех, кто умнее.

Но все это было личным делом Артема и не должно было быть известно женщине, зачем-то изменившей свой голос.

– А почему такая возможность должна меня интересовать? – холодно поинтересовался он.

– Насколько я знаю, у вас есть причины испытывать к Вербицкому личную неприязнь.

– Как и у многих других людей. И у меня, по сравнению с этими многими, причин еще немного.

– Да? – В измененном голосе послышался смех. – Мне почему-то показалось, что некая Агния Туманова является достаточно весомой причиной.

Ну точно, женщина знала слишком много. Артема это не только интриговало, но и настораживало, причем настораживало даже больше. Выходит, за ним следили? Или за Вербицким? Или за обоими? Нужно попытаться выведать побольше деталей.

– Агния не является пленницей Вербицкого, она всего лишь изредка посещает его. Мне какое дело до этого? Я даже могу предположить, что и изнасилование с его стороны в ближайшее время Агнии не грозит.

– Не крутите, Артем Николаевич, вы же взрослый человек. Вы прекрасно знаете, о чем я.

– Допустим, – Артем решил больше не капризничать, были вопросы и поинтересней. – Тогда поясните, что вы имеете в виду под словом «избавиться».

– Самый надежный вариант, – прошипела женщина. – То, что этот подонок заслужил! Но об этом не волнуйтесь. Лично вы не будете участвовать ни в чем противозаконном.

«Ну конечно! – Артем буквально наступил на горло иронии. – Мне чуть ли не прямым текстом говорят об убийстве человека, но мое участие в этом не будет противозаконным!»

– Тогда что же от меня требуется? Деньги?

– Нет-нет, затрат с вашей стороны тоже не будет, – поспешила заверить женщина. – От вас нужна информация о Вербицком. Это конфиденциальная информация, получить ее непросто, но она нужна мне.

– А я тут при чем, опять же? Вербицкий со мной секретами за чашечкой чая не делится!

Его собеседницу подобные заявления сбить не могли:

– Вы получите эту информацию через Агнию Туманову. Ей даже необязательно знать о нашем с вами маленьком договоре, думаю, вы сумеете придумать для нее версию.

Все это было подозрительно похоже на подставу. Причем необязательно связанную с Даниилом Вербицким, имя приплести – не вопрос. Велика вероятность, что это подлянка от конкурентов. Их разговор сейчас записывают, ждут, что он радостно согласится, а потом обнародуют запись. Позору тогда не оберешься!

Хотя почему он вообще должен соглашаться с радостью? Артем был совсем не уверен, согласился бы он, если бы не сомневался, что предложение реально. Вербицкий, по сути, ничего плохого ему не сделал, а таким образом возвращать себе Агнию… это разве не подлость?

Но допускать даже мысль о правдивости слов неизвестной женщины Артем не собирался. Подстава, и точка. И все-таки какая качественная подстава! Конкуренты не поленились собрать о нем немало личной информации.

Все это можно было узнать и без шпионажа. То, что он встречался с Агнией, – не секрет, их общие друзья были в курсе. Что же до его связи с Вербицким… разоблачая популярную колдунью Аллофею, он сам упомянул в своей статье это имя.

Поддаваться на провокацию и поганить себе репутацию Артем не собирался, но и просто швырять трубку не хотел. Это же скучно! Нужно продержаться подольше, раз уж доиграть до конца не удастся.

– Что это за информация? Что я должен узнать о нем?

– Этого я вам сказать не могу, пока не получу вашего согласия. Я сомневаюсь, что вы тут же помчитесь предупреждать этого подонка, потому что вы, как и я, понимаете, что он собой представляет. Но я не хочу рисковать! Если вы согласитесь на это, мы с вами встретимся и обсудим детали. Вам придется подписать кое-какие документы, чтобы гарантировать…

– Достаточно, – прервал ее Артем. – Никуда я не поеду и документы подписывать никакие не буду. Мне это просто неинтересно.

– Но почему?

– Да потому что мне нет дела до Вербицкого! Ну, подонок, и что? Я знавал и больших подонков, только живут они до сих пор.

– Напрасно вы так, – было слышно, что она расстроена. – Вы бы упростили мне задачу. Хотя в принципе я смогу все сделать и без вас. Вы �