Хранитель талисманов. Книга 1
Пролог
Гроза шла издалека, освещая небо беззвучными вспышками. Ни дождя, ни ветра, только вспышки. На мгновение из темноты выхватывало верхушки деревьев, крышу центрального здания и больничных корпусов.
В коридорах стояла полная тишина. Пластиковые двери изолировали любые шумы в помещениях, даже тихие шаги медсестёр ночной смены.
Никита Велехов стоял у окна, приложив руку к стеклу. За прозрачной преградой армада ночных облаков единым фронтом наплывала на россыпи городских огней вдалеке, поглощая золотые цепочки одну за другой.
– Только не проходи мимо, – с надеждой прошептал парень.
Приглушённо прогремел гром, словно пообещав скоро быть, и снова всё стихло. Никита отвернулся от окна и взглянул на стойку капельницы у своей кровати. В пакете с лекарством оставалась ещё половина. Надо было закончить процедуру, но Велехов устал лежать. И находиться здесь тоже устал. С последним выбора не было, потому что его болезнь прогрессировала. Так что оставалось иногда незаметно нарушать больничные правила, чтобы напоминать себе, что ещё жив.
За дверью прошло большое светлое пятно, и в коридоре раздались приглушенные голоса. Голоса, ночью, в корпусе? Это глобальное событие для этого места.
Велехов прислушался. Главный врач Евгений Николаевич, мама и кто-то ещё. О чём-то спорили. Особенно Евгений Николаевич. Его голос становился всё громче, хотя кричать посреди ночи для главврача было совсем не свойственно. Никита подошёл к двери палаты и осторожно приоткрыл.
Евгений Николаевич гневно говорил маме:
– Елена Алексеевна, я понимаю, что вы сейчас хватаетесь за любую возможность, но ведь это чистая авантюра! Ваш сын едва ходит, а вы хотите отдать его каким-то родственникам!
– Каким-то родственникам? – кто-то переспросил с насмешливой обидой в голосе.
– Я своё последнее слово сказал, – резко ответил врач.
Велехов приоткрыл дверь шире. Спиной к нему стояла мама, всё ещё в белом халате; так и не сняла его после смены; а сбоку, в тени – высокий мужчина, одетый в короткую чёрную куртку и джинсы. И его весьма крепкая фигура показалась Никите знакомой, но лица он пока не узнал.
В коридоре на минуту воцарилась тишина. Мама молчала, сложив руки на груди.
– Елена Алексеевна, – наконец надавил Евгений Николаевич, – поймите разумность моих слов. У вас рука поднимется подписать отказ от госпитализации? Иначе я отказываюсь нести ответственность за вашего сына.
Елена повернулась к мужчине.
– Иван, – позвала она. – Это действительно невозможно. Ты просишь отпустить его с тобой на целых два дня…
– Иван? – Велехов, услышав имя, наконец понял кто это и действительно удивился. Слишком неожиданный посетитель.
– Всего лишь на два дня, – тихо возразил Иван. – Сорок восемь часов – и я привезу его обратно. Хочешь, расписку напишу?
– Да нужна она мне… – вздохнула Елена. – Иван, послушай, Никита должен постоянно находиться в стационаре. Существует высокий риск инфицирования или развития тяжёлого кровотечения. Он проходит курс лечения, который нельзя прерывать.
– Кто сказал? – Иван сложил руки на груди. – Ты кому больше веришь? Своей медицине или мне?
Никита увидел, что при этих словах мама замерла, ещё минуту молча раздумывала, но всё-таки утвердительно кивнула и повернулась к Евгению Николаевичу:
– Документы оформим завтра. Я поговорю с сыном. Думаю, он возражать не будет.
Главный врач обречённо отмахнулся:
– Это самая большая ваша ошибка.
Велехов закрыл дверь. Смысл ясен, дальше можно не слушать. Хорошая идея – уехать из больницы хотя бы на два дня. Бросить к чёрту все процедуры и просто удрать. Никита вернулся к кровати, подобрал висящую иглу капельницы и ввёл её во внутривенный катетер на руке.
Витиеватая молния расчертила небо за окном, всколыхнулась листва на тополях, и тонкие верхушки наклонились под натиском грозового ветра. Сильный порыв ударил в стекло, пробуя преграду на прочность. Не найдя себе входа в наглухо закрытых пластиковых окнах, ветер ринулся в здание через вентиляционный канал и, наконец, пробившись внутрь, настойчиво застучал по жестяным стенкам. Велехов открыл клапан капельницы, слушая его зовущий гул, и прошептал:
– Не жди меня.
Ветер взвился по шахте в то же мгновение, оставив парня в полной тишине. Но уже в следующий миг за окном мелькнула тень – обломанная ветка дерева с грохотом врезалась в стекло и отскочив, упала вниз. Никита лёг на кровать, разглядывая оставленный ею рисунок трещин.
– Тише, ветер, – тяжело улыбнулся он. – Уже скоро. Заберёшь меня в рай… если примут.
* * *
Утро встретило ярким летним солнцем, на удивление приветливо светившим в палату. Капельницы, как обычно, убрали в четыре утра, так что Никита свободно потянулся на кровати. Боли нет. Уже неплохо. Он приподнялся на локтях, намереваясь посмотреть на часы над дверью, но вместо этого наткнулся взглядом на Ивана.
Тот сидел в кресле напротив с сияющей физиономией, и при дневном свете Велехов своего дядю не узнал. Ивану должно было быть немного за сорок пять, но на свой возраст он не выглядел. Скорее, лет на двадцать.
Никита сел на кровати, пристально оглядывая родственника. А они с ним были чем-то похожи. Светло-русые волосы у обоих, очень коротко стриженные. Серо-голубые глаза. Даже в чертах лица было какое-то сходство. Хотя Иван же троюродный брат отца. Кажется. А может, и ещё более дальний. Никита попытался вспомнить его фамилию. Мама раза два её произносила. Рилевский вроде.
Иван улыбнулся:
– Помнишь меня?
– Не очень, – покачал головой Велехов. – На улице встретил, не узнал бы. Я, кажется, тебя видел последний раз, когда мне пять лет было.
– Четыре, – поправил Иван. – И я б тебя не узнал. Такой карапуз был, а смотри какой вырос. Вчерашний разговор весь слышал?
Никита вздрогнул, а Рилевский, заметив это, усмехнулся:
– Да хорошо, что подслушал, что решил-то? Хочешь отсюда выбраться?
Тон голоса стал серьёзнее, но смотрел он по-прежнему с весёлым огоньком. Словно сидел сейчас не в раковом корпусе, а на рыбалке и, закинув удочку, ждал – клюнет рыба или нет.
Велехов не сразу ответил. Непривычно было за последние месяцы видеть вот такую жизнерадостную улыбку, и не поймёшь: то ли издевается его дядя, то ли правда верит, что сил хватит на поездку.
– Хочу, – наконец кивнул Никита.
Иван ещё секунду с интересом смотрел на парня.
– Ну и нечего тут сидеть тогда, – внезапно сказал он, поднимаясь с кресла. – Поехали.
– Что, прямо сейчас? – удивился Велехов.
– Конечно, – невозмутимо ответил Рилевский. – А ты чего хочешь, больничного завтрака дождаться? Давай спускайся. Жду у служебного входа.
Он быстро вышел из палаты, а Никита остался на кровати в размышлениях. Может, это розыгрыш? Своё нахождение в онкологическом центре он давно воспринимал, как заточение в камере смертников. Лишь дата казни всё время переносилась на неопределённый срок. Мысль сбежать отсюда не ослабевала с первого дня, и, несмотря на предупреждения врачей, назло всем Велехов вставал, ходил и даже прыгал, превозмогая слабость каждый новый день. Но он чувствовал, что скоро силы закончатся. Их высасывали белые стены, гладкие полы, воздух, запертый между пластиковыми преградами, больничные запахи и тихие шаги – такие, словно все здесь боялись потревожить смерть. И ещё уставшая мама. Её заплаканные глаза и тяжёлое дыхание, так наполненное отчаянием. Она, конечно, улыбалась, едва поймав на себе его взгляд, старалась говорить весело и непринуждённо, но Никита безошибочно понимал её состояние.
Он сидел ещё минуту, потом встал, забрал одежду из шкафа и начал одеваться. Да, надо бежать. Пока никто не передумал.
Выйдя в коридор, Велехов сразу натолкнулся на маму.
– Всё, я поехал, – он коротко поцеловал её в щеку, намереваясь быстрее добраться до улицы, но Елена с улыбкой взяла сына за руку:
– Не торопись. Иван только вышел. Телефон взял?
– Разумеется.
Елена серьёзно приказала:
– Будь на связи. Таблетки пить через каждые два часа. У Рилевского в машине полный комплект, я ему всё объяснила. Капельницу ставить умеешь, если что.
Никита утвердительно кивнул и спросил:
– Куда я еду?
– К дяде Ивану и тёте Софье. Это его жена, – ответила Елена, поправляя воротничок его рубашки.
– Далеко?
– Точно не знаю, говорит километров сто.
– Всего? – Велехов удивился. – Так почему он никогда не приезжал?
Таинственный дядя, известный только по маминым словам, должен был по меньшей мере жить на другом материке.
– Откуда же мне знать? – невозмутимо пожала плечами Елена. – У каждого своя жизнь, а у Рилевского она страннее некуда.
Она наконец оставила рубашку в покое и спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – уверенно ответил Никита.
– Конечно, – усмехнулась Елена.
Сына когда ни спроси, у него всё прекрасно.
Велехов обнял маму:
– Ну, пойдём.
Иван ждал его у двери запасного выхода здания за рулём внедорожника «Тигр» гражданской версии с «зубастыми» военными шинами. Никита, увидев машину дяди, удивлённо присвистнул – так просто такую не достать. Это на заказ и не дёшево.
– Сильно не гоните, – заволновалась Елена. – И вообще, осторожней. Хорошо?
– Да, да, да… – небрежно откликнулся Рилевский и кивнул племяннику: – Садись.
Никита сел на переднее сидение и захлопнул дверцу. Выезжая с площадки, оба помахали Елене на прощание, и «Тигр» направился к воротам. У контрольно-пропускного пункта охранник тоже с интересом взглянул на машину и поднял шлагбаум.
– Гиблое место, – заключил Иван, посмотрев в зеркало заднего вида.
Велехов усмехнулся:
– Я знаю.
Через двадцать минут они уже миновали черту города и выезжали на трассу. Притормозив на перекрёстке, Иван окинул взглядом бело-синее лицо племянника и насмешливо поинтересовался:
– Ну, ты как, нормально?
Никита откинулся на спинку сидения:
– Лучше не бывает, поехали.
* * *
Первые тридцать минут Велехов молчал, мысленно собирая вопросы, которые хотелось задать. А заодно решая, стоит ли вообще что-то спрашивать. Встающее солнышко слепило глаза, и он щурился, глядя на дорогу. Цель их поездки пока оставалась неясной, а предположение, что цели нет, а Рилевский прикатил неизвестно откуда через двадцать лет после их последней встречи, чтобы покатать его на машине, тоже не подходило.
Никита мало знал о своём дяде, вернее, ничего не знал вообще. Мама неохотно рассказала, что он есть и на этом закончила историю. По её словам, Иван неожиданно появился в очень сложный период их жизни, и приезжал он всего один раз. За всё это время. Каждый год на праздники от него приходили открытки и подарки, и для Велехова это было единственным реальным подтверждением существования дяди.
– Если не секрет, – решился наконец Никита, – чем занимаешься?
Иван расслабленно сидел в кресле, держа одну руку на руле. При словах племянника расплылся в улыбке:
– Да так, в одной организации работаю.
Велехов хмыкнул:
– В мафии?
Рилевского это явно забавляло.
– Бери выше! В колхозе, – засмеялся он. – Директор крупного сельскохозяйственного предприятия. Так пойдёт?
– А это у тебя служебная машина? – в тон ему спросил Никита. – Ты на своём предприятии что выращиваешь? Танки? Или ракеты стратегические?
– Да всего понемногу, – невозмутимо ответил Иван. – Рожь, пшеницу… Поля большие, на коне долго объезжать, а на «Тигре» за день можно.
– На коне… – Велехов засмеялся в голос. – Ну ты даёшь.
– Погоди, ещё тебя научу верхом ездить, – довольно пообещал Иван.
Он взглянул на племянника, а тот покачал головой. На губах оставалась улыбка, но по глазам парня можно было понять, что он чувствует.
– Мама о тебе мало говорит, – сказал Никита. – Но уж если говорит, то ты прямо наш ангел-хранитель. Вытащил нас из всех бед, когда отец нас бросил. Привёз для меня лекарство в детстве, спас маму от каких-то давних врагов. Я вот думаю, зачем ты приехал сейчас? Попрощаться?
– Нет, – уверенно ответил Рилевский.
– Ты ведь знаешь, что мне конец, – Никита внимательно смотрел на дядю. – Зачем ты приехал? И куда на самом деле меня везёшь?
Иван насмешливо взглянул на парня.
– На самом деле везу к себе домой, – подтвердил он. – Моя Софья давно хочет с тобой познакомиться.
– Двадцать лет никто этого не хотел, – заметил Велехов. – Живёшь за сто километров, ни разу не приехал. Не оставил ни адреса, ни телефона. Почему сейчас? То, что я умираю, ни к чему тебя не обязывает.
– Прости меня, – внезапно тяжело вздохнул Рилевский. – Это было не моё решение.
– Я тебя не обвиняю, – нахмурился Никита, – понять хочу, почему всё так сложилось.
– Объяснить тебе ничего не смогу, – покачал головой Иван, – но поверь моим словам: всё, что было сделано и сказано, было для твоего блага.
Велехов иронично усмехнулся:
– Ну, если так.
На лицо Ивана вернулась добрая улыбка, и он неожиданно увёл руль вправо. Машина съехала с дороги.
– Куда мы? – удивился Никита.
Рилевский непринуждённо пожал плечами:
– Сократим.
«Тигр» помчался по полю, сминая высокую траву, в направлении стены леса впереди. Не доехав десяток метров, Иван остановил машину, вышел и кивнул племяннику на место водителя:
– Садись.
Никита даже не сразу поверил. Конечно, всю дорогу руки чесались добраться до руля, но зрение и реакция уже вызывали серьёзные сомнения. Сам бы не попросил.
– Давай, давай… – настоял Рилевский, уже поднимаясь на место пассажира и вынуждая парня перебраться на водительское кресло через рычаги коробки передач.
Велехов осмотрел приборную панель «Тигра» с нового ракурса, уверенно положил руки на руль, поставил ногу на педаль, и машина двинулась в лес. Дорога оказалась такой узкой, что внедорожник едва не задевал деревья. Салон погрузился в полутьму. Ни позади, ни сбоку просветов не было. Казалось, мощные стволы просто смыкаются следом.
Иван зачем-то внимательно смотрел в боковое зеркало.
– Что там ищешь? – спросил Никита, и в этот момент ослепительно-яркий свет ударил во все зеркала.
Позади машины словно бесшумно взорвалась бомба, и воздушная волна толкнула тяжёлый внедорожник, как пушинку.
– Ходу, ходу, не тормози! – засмеялся Иван, заметив, что племянник перебросил ногу на педаль тормоза.
– Что это было? – Велехов зажмурил глаза на секунду, чтобы избавиться от бликов, и обернулся.
Прямо за «Тигром» шёл ещё один внедорожник с мощным передним бампером, массивной решёткой радиатора и сильно наклонённым, тонированным лобовым стеклом.
– Ничего себе… – удивлённо высказался Никита. – «Комбат Т98»?
Хотя спросить, откуда он взялся – тоже было не лишним. Ни одного поворота, везде лес плотными стенами.
– Это наши друзья, молодёжь, – ответил Иван.
– Откуда такие машины берете? – поразился Велехов. – Это же бронированный автомобиль.
– Ну да, такие и нужны, – Рилевский только отмахнулся. – На обычных сталь больно тонкая. Кулаком стукнул – и вмятина. Что толку от такой машины?
Никита не нашёл что ответить, но подумал, что его дядя точно не для развлечения кулаком машину на прочность проверял.
Дорога внезапно расширилась, и «Комбат» обогнал их, накрыв облаком пыли.
– Тебе приглашение, – засмеялся Иван. – Принимай.
– Гонка на лесной дороге? Я с тобой за машину потом не расплачусь, – не согласился Никита.
– Сынок, это «Тигр», – отмахнулся Рилевский. – Давай, погнали!
Он открыл окно, высунул руку, показывая водителю «Комбата», чтобы опустил стекло, и крикнул:
– Рир!
– Как? Рир? – удивился Велехов, поняв, что это имя или какое-то сокращение от него.
Боковое стекло второй машины опустилось, и молодой парень за рулём крикнул в ответ:
– До ворот!
– Я дорогу не знаю! – высказался Никита.
И потерял время. «Комбат» ушёл вперёд. А Иван весело взглянул на племянника:
– Тут одна дорога, потом чистое поле. Хорош болтать!
Никита утопил педаль газа:
– Ну, ладно, сам хотел.
Бок «Комбата» проплыл слева при обгоне, исчезая из виду, а в следующий миг вылетел справа, вырываясь вперёд.
– Фантом!.. – Велехов беззлобно выругался. – Штурман, давай работай!
Это относилось уже к Ивану.
– Сейчас будет поворот, – усмехнулся тот. – Направо поворот будет, очень крутой.
Как все нормальные люди Никита стал ждать стоп сигнала. Не угадал. Не снижая скорость, «Комбат» выехал в просвет небольшой поляны и с крутым заносом вписался в поворот почти под девяносто градусов! Велехов едва не влетел в дерево, накручивая круги рулём. Сердце просто перевернулось в груди, толкнув в вены кровь. В глазах у парня потемнело. Он даже не успел разозлиться на такую жёсткую ловушку, хотя следовало – до дерева оставалось сантиметров десять. Но адреналин в крови дал неповторимое ощущение. В его теле ещё есть жизнь!
Никита ринулся в погоню. «Комбат» двигался виртуозными зигзагами. Похоже, изображал смех. Но недолго. Велехов крутанул руль, и, спасаясь от столкновения, «Комбат» отправился косить траву на обочине.
Иван засмеялся:
– Молодец! Пять баллов! А впереди яма, кстати.
Обе машины подскочили на подъёме, пролетели над целой траншеей, которую Рилевский назвал ямой, пропахали носами землю на приземлении, и неожиданно лес кончился. Они оказались в поле без всякой дороги.
В лицо ударило слепящее солнце, и навстречу мчащим внедорожникам стали быстро вырастать очертания двух деревьев. Огромные стволы возвышались над высокой травой, словно смотровые башни. Верхние ветви образовывали арку, а нижние опускались до самой земли, переплетаясь в ажурную решётку. Они действительно напоминали большие закрытые ворота.
«Комбат» снова пошёл на подрез, на этот раз ощутимо задев борт. Вместе со скрежетом в боковом зеркале заискрило.
– Чёрт! – Никита крутанул руль, одновременно прибавляя газ. – Иван, извини!
– Заставлю Рира покрасить, – небрежно отреагировал тот.
Рилевский вообще не волновался за машину. Подумаешь, половину борта ободрали.
– Ну ты даёшь! – выдохнул Никита и посмотрел вперёд, вспомнив о решётке из ветвей.
Но… нижние ветки деревьев были подняты вверх, будто так и росли. Удивиться этому не дали. Краем глаза Велехов уловил новый подрез и успел отреагировать, резко сбросив ногу с педали. «Комбат» мгновенно вышел вперёд, но внезапно… его занесло! Уже на тормозах «Тигр» пахал колёсами землю, летя носом в его борт, но «Комбат» по инерции развернуло, и машины разошлись под салют искр прямо у арки «ворот». Велехов проехал через них первым.
– Есть! – Иван радостно хлопнул племянника по плечу. – Молодец!
«Комбат» прошёл между деревьев за «Тигром», но вдруг остановился, мигнул поворотником и повернул, устремляясь в поле.
– Они должны кое-кого встретить, – кивнул Рилевский. – Ой, стой, сворачивай!
Вместо этого Никита остановил машину. Голова у него кружилась, рубашка прилипла к мокрой спине и руки дрожали.
Иван, взглянув на племянника, засмеялся:
– Ну-ну, дыши глубже. Я тебя живого обещал привести.
Велехов невольно усмехнулся.
– До твоего дома доедем, – ответил он, осматриваясь по сторонам, – а вот назад…
Далеко впереди возвышались холмы, справа, на сколько хватало взгляда, лежало васильковое поле, и слева лес. Никаких дорог, никаких строений, ничего. Ветер гнал длинные волны по высокой траве.
Иван показал в сторону леса:
– Нам туда.
«Тигр» тихим ходом покатился вперёд. Никита, поставив ногу на педаль газа, едва нажал. На большее сил не хватило.
– Давай остановимся, – попросил он. – Мне отдышаться надо.
– К озеру свернём, – согласился Рилевский.
Внедорожник плавно въехал в плотные ряды деревьев. Солнечный свет терялся в кронах, изредка ударяясь о стекло золотыми вспышками, но скоро множество бликов побежали по стволам. Дорога круто повернула, и взгляду внезапно открылось огромное лесное озеро.
– Пошли, прогуляемся, – весело позвал Иван.
Никита остановил машину, открыл дверь и, опустив ноги, утонул по колено в густой траве, мокрой от росы, хотя было уже далеко не утро. Озеро, раскинувшееся перед ним, терялось где-то в зарослях на противоположной стороне. Деревья подходили к самым берегам, некоторые даже стояли в воде – росли из глубины, а их ветви переплетались, образуя над тёмно-синей гладью причудливые арки. Солнечный свет рассыпался сквозь листья, падая на поверхность множеством лучей, и вода сверкала, перекатывая его в тонкой ряби. А под ней, в тёмной толще, казалось… угадывались очертания каких-то сооружений.
Велехов опустился на траву и, устроив локти на колени, всматривался в странные темные пятна под водой. Иван зашёл на длинный дощатый мостик, ведущий от берега к центру озера. Никита сначала следил за ним взглядом, но тишина этого места опьяняла, звала лечь на мягкую траву и уснуть…
– Проснись! – Рилевский хлопнул перед лицом племянника в ладоши и весело добавил: – Дома поспишь. Здесь оставаться нельзя.
– Почему? – удивился Велехов.
Иван невозмутимо пожал плечами:
– Русалки утащат, если понравишься.
Никита усмехнулся от такого объяснения, а Рилевский сел в машину и повернул ключ:
– Поехали, а то Софья будет ругаться за опоздание.
* * *
Лесная дорога заканчивалась у ворот высокого бревенчатого забора, метра два с половиной высотой. За ним виднелись железные крыши дома и дворовых построек. Иван остановил машину, а Никита вышел осмотреться. Но не успел. Массивные ворота внезапно распахнулись. Быстро и бесшумно. Сами. Никого за ними не оказалось. Велехов осмотрел столбы в поисках какой-нибудь хитроумной системы открытия, но ничего не заметил. Взгляду открылся огромный, мощёный камнем двор и сам дом в два этажа, сложенный из ровных, мощных брёвен.
– Заходи! – весело крикнул Рилевский.
На крыльцо дома вышла женщина в длинном красном сарафане. И пока Никита гадал – тётя Софья это или нет, она примчалась к нему сама, обняла и поцеловала в щёки.
– Тётя Софья? – на всякий случай уточнил Велехов.
– Да не «тётя»! – возмутилась та. – Софья!
– Понятно, – улыбнулся Никита, так и разглядывая женщину, совсем забыв о приличиях.
В красоте Софьи было что-то нереальное. Она словно сошла с новогодней открытки. На чистом лице играл румянец; зелёные глаза, спрятанные под чёрными ресницами, сверкали, как вода в солнечных лучах; и густым золотистым волосам было тесно в толстой косе.
– А ты красавец, – Софья тоже оглядела Никиту. – Только худой и синий, ой…
Велехов и сам удивился, как его сорок пять килограмм с костями выдержали такие крепкие объятия женщины.
Иван за это время завёл машину в гараж и, выйдя оттуда, направился к ним.
– Где вы задержались? – спросила Софья.
Вместо ответа Рилевский внезапно подхватил жену на руки и закружился с ней по двору. Софья возмущённо забарабанила ладонями по его широким плечам:
– Ай! Поставь меня!
Но при этом довольную улыбку унять не могла.
Иван вернул её ножками на землю, при этом глубоко и нежно целуя в красные губы. Долго не отпускал.
– Нас мальчишки встретили, – ответил он наконец на вопрос, когда вдоволь нацеловался. – Наперегонки гоняли.
Глядя на эту пару, Никита не сдержал улыбку. Если по внешнему виду было сложно определить, сколько дяде Ивану и его жене лет, то душевный возраст сомнения не оставлял. Они были молоды и влюблены. Кажется, так же страстно, как в ранней юности.
На крыльцо дома вышла ещё одна женщина и, увидев прибывших, тоже направилась к ним.
– Это Дарья, – представила её Софья, – наша очень хорошая подруга.
Высокая черноволосая женщина весьма крепкого телосложения, одетая в тёмно-синее длинное платье, подойдя, обняла худого парня и поцеловала его в щёки.
– Я тебе не родственница, – улыбнулась она. – Но друг из меня хороший. Как доехал? Иван боялся, не довезёт тебя.
– Да? – удивился Велехов. – А в больнице он ничего не боялся. Ты хоть капельницу взял?
Последнее относилось к Ивану. Тот отмахнулся:
– Взял. В багажнике валяется.
За воротами внезапно раздался гудок, и они снова открылись без посторонней помощи, впуская во двор знакомый внедорожник «Комбат». За ним въехал чёрный УАЗ «Патриот», и обе машины остановились в центре двора. Из второй вышли две девушки, и одна сразу крикнула:
– Иван! Мы опять что-то сломали!
– Коробку передач вы сломали, – недовольно прогудел Рилевский. – Первый раз, что ли? Не дам больше машину!
– Ива-а-ан…
– В прошлый раз в дерево въехали!
– Мы не специально!
– Привыкли на шеях ездить, ножки свесив! Это вам не дракон! Рулить надо!
Девушки со смехом повисли на широких плечах Рилевского:
– Доброе княжье сердце, не сердись!
– Куда уж тут, – отмахнулся Иван, поднимая капот «Патриота».
Никита, насмешливо наблюдая за всеми, вытащил из кармана таблетки. Уже давно было пора их принять, но самочувствие оставалось на удивление хорошим. Боль ощущалась, но будто спала, не мешая думать и двигаться.
Хлопнула дверь пассажира, и кто-то ещё вышел из машины. Человека не было видно из-за поднятого капота, только слышно приятный женский голос:
– Здравствуй, Иван. Ой, как давно я тебя не видела.
Велехову показалось, что в ответ его дядя наклонил голову слишком сильно, будто сделал поклон.
– И тебе здравствуй, дорогая, – ответил он. – Как тебе поездка на машине? В первый раз не всем нравится.
Обратить внимание на странный разговор Никите не дали. Из «Комбата» вышли четверо парней, первым делом поздоровались с Дарьей, потом с Софьей, при этом назвав её «хозяйкой», и обратили всё внимание на «новенького».
Рассматривая их в ответ, Велехов заметил, что все они похожи друг на друга. Все высокие, крепкого телосложения, черноволосые и вроде одного возраста. Разве что по внимательному взгляду одного из них можно было предположить, что он либо старший, либо лидер в этой четвёрке. В предположении Никита уверился, когда серьёзный парень коротко отдал распоряжения остальным:
– Севир, машину в гараж. Рир, отдай ему ключи. Вечером моете. Димка, осмотри повреждения.
Парни отреагировали с юмором.
– Началось! – засмеялся один. – Ты отдыхать приехал? Отдыхай!
Никита сразу узнал в нём водителя, с которым они устроили гонку. Парень по имени Рир тоже с интересом оглядел худого, как смерть племянника Ивана.
Несмотря на смех, приказы «старшего» были выполнены в точности. Рир перебросил ключи в руку Севира, тот поймал их, сел за руль и поехал в гараж. Димка отправился следом. А серьёзный парень подошёл к Велехову и протянул ему руку:
– Я Станислав. Хорошо водишь. Я думал «игольное ушко» не пройдёшь. Мы его и сами не всегда проходили, пока Иван нас учил.
Никита скрепил рукопожатие, но снова не нашёл что ответить. Разве что отметил слова об Иване. Эта компания, похоже, была сбита давно, несмотря на разность возрастов. Ивану за сорок пять, а пацанам не больше двадцати пяти, но дисциплина такая, будто все из военного подразделения.
Рир, подойдя, тоже протянул Велехову руку и весело заметил:
– Хорошо покатались!
Никита усмехнулся, оглядывая парня. У того были длинные чёрные брови и отменная улыбка. А в густых чёрных волосах белая прядь, от виска до самого уха.
– Ага, хорошо они покатались… – внезапно раздалось рядом.
Димка – парень, которому велели осмотреть повреждения, присоединился к компании. Фигура у него была такая же крепкая, как у остальных, но черты лица изящнее и карие глаза выразительней.
– Хорошо очень! – передразнил он. – Нам машину Иван тоже больше не даст. Ты подвеску доломаешь.
– Доломаю – починю, – отмахнулся Рир. – Никит, это Димка. Это полное имя, не сокращение. Он у нас за мать, сестру и тётю – всегда ноет и требует, чтобы все были рядом.
– Иди ты лесом! – возмутился Димка. – Если вас, баранов, в кучу не собрать, вообще разбредётесь.
– Правильно, так их, – засмеялась рядом Дарья.
Оказывается, женщины с самого начала разговора слушали парней, тихо смеясь за их спинами.
Димка только отмахнулся:
– Тётя Дарья, это бесполезно. Ты, что ли, прикажи.
– Зачем? – отмахнулась та. – Вон Севир уже все дела ваши сделал.
За то время, которое парни разговаривали, Севир действительно поставил машину в гараж и собрал инструменты для ремонта. А теперь тоже подошёл ко всей компании.
– Вам бы концерты давать, – насмешливо произнёс он.
И Никита внезапно подумал, что парни не просто так похожи между собой. Все они братья. Все одного возраста, все четверо, но точно братья. Севир явно младший. Перед ним Димка. А Рир старается не уступать старшему Станиславу. Видимо, он сразу за ним.
Спросить об этом Велехов не успел, потому что парней растолкали две темноволосые красавицы. Представились Катериной и Полиной и, откровенно не стесняясь, осмотрели «новенького» с головы до ног.
– Окружили совсем! – возмутилась Катерина. – Дайте и нам познакомиться! Никита, пойдём!
Девушки внезапно ухватили его за руки и потянули за собой, не заботясь об остальной компании. Парни только засмеялись:
– Ну вот, так и утащили!
Иван и его знакомая всё это время тихо разговаривали у машины. Словно специально Катерина и Полина ускорили шаг и, не дав Велехову ничего спросить, подвели его прямо к ним. На последнем шаге даже подтолкнули. И едва взглянув на девушку, стоявшую рядом с Рилевским… Никита замер.
Время вздохнуло, останавливая свой бег, и по истощённому телу Велехова живой горячей дрожью пробежал ветер этого дыхания. Горящие синие глаза, в которые он смотрел, поглощали свет и затягивали огненным водоворотом в чёрную глубину. В мыслях Никиты поплыли незнакомые образы, будто чьё-то чужое сознание объединилось с его собственным. Огромный белый волк возник из синего пламени, зарычал и ринулся на него… Удар о землю погрузил сознание в темноту.
* * *
Взволнованные голоса заговорили наперебой:
– Это от солнышка, наверное. Он с непривычки.
– Иван, ты бы хоть панамку ему дал.
– Дело не в этом, болеет он.
– А теперь ещё и шишка будет!
– Не шумите, не шумите! – приказала Софья. – Никита…
– Живой, – ответил тот, открывая глаза.
С одной стороны над ним наклонилась хозяйка дома, а с другой – девушка с гипнотизирующим взглядом. Но сейчас её глаза были просто голубыми, в обрамлении чёрных ресниц.
– Здравствуй, – улыбнулась она, внимательно разглядывая Велехова.
Никита молчал. Было неприятно от собственной слабости. Вот так падать на глазах у всех совсем не хотелось. Оглядевшись, он понял, что лежит на руках у Димки и Рира, которые поймали его при падении, а вокруг кружком гудят остальные.
Софья, убедившись, что всё нормально, скомандовала:
– Поднимайте.
Парни одновременно подняли Велехова на ноги, но отпускать не торопились.
– Стоишь? – спросил Димка.
– Да, – кивнул Никита.
– Уверен? – усмехнулся Рир. – А ну-ка отпустим тебя. Куда падать будешь, вперёд или назад?
Парни засмеялись, но Софья, серьёзно сдвинув брови, взяла Никиту за руку и потянула за собой:
– Ребятки тут сами справятся. Давай умоем тебя холодной водой.
Через минуту Велехов сидел в огромной кухне, а хозяйка дома протирала ему лоб мокрой марлей. Головокружение прошло на удивление быстро, и Никита сразу спросил:
– Как её зовут?
– Арнава, – ответила Софья, усмехнувшись.
– Какое имя, – удивился было Велехов, но сам и добавил: – А хотя тут у половины такие. Кто она?
– Наша подруга.
– Она… – Никита понял, что больше не может ничего сказать.
От взгляда этой девушки его разум, кажется, разорвало на части. Объяснить, что случилось десять минут назад он не мог. В голове до сих пор, словно в пустом сосуде, гулял ветер, разгоняя мысли в разные стороны.
– Успеешь ещё с ней поговорить, – улыбнулась Софья. – Как в себя придёшь.
В переднюю со двора завалилась вся толпа, и Никита вытянул шею, выглядывая туда. Хозяйка дома насмешливо шлёпнула его полотенцем:
– Сядь.
Положив марлю на лоб парня и приказав сидеть так, Софья вышла с кухни, разминувшись в широких дверях с девушками. Арнавы с ними не было. Катерина и Полина сразу начали хозяйничать: открывать шкафчики, доставать посуду.
– Станислав, столы ставьте! – крикнула Полина. – И табуретки сверху принесите!
– Сейчас сделаем! – откликнулся тот.
Велехов тоже вышел из кухни, но Станислав сразу его остановил:
– Ты куда несёшься, болящий? Отдохнул бы.
– Успею, – ответил Никита, снимая со лба марлю. – Что мне делать?
Станислав окинул его взглядом:
– А ты молодец. Если бы я был таким худым, как ты, я бы сломаться пополам боялся.
Велехов только усмехнулся:
– Так что делать?
Через минуту Станислав отправил его и Рира собирать табуретки по дому. Тех, что стояли на кухне, не хватало. Народа много.
В коридоре второго этажа, куда Рир повёл Никиту, было тихо и уютно. На позолоченных цепочках с потолка свешивались светильники, пол покрывал зелёный ковёр.
– Здесь спальни, – показывал Рир. – Девчонки справа, мы слева. Но у тебя отдельная комната. А мы вчетвером занимаем вот эту…
Парень вошёл в большую спальню с четырьмя кроватями. Велехов, шагая следом, поинтересовался:
– Рир, давно знаешь Ивана?
– Давно. С детства.
– Даже так… – Никита удивился такому ответу.
– А теперь работаю на него, – добавил Рир. – Ну как мы все, в общем-то.
Велехов не сдержал смех:
– На его сельхоз предприятии?
– Ага, – невозмутимо подтвердил Рир.
Прямо так чётко, как будто правду сказал. Никита так и смеялся. Ну что поделать, умел он ложь от правды отличать.
– А сюда мы приезжаем на отдых, потому что Дарья нам всем тётя, – продолжал Рир. – А она дружит с Софьей.
Велехов понял, что не ошибся в своём предположении:
– Всем тётка? Так вы все братья?
– Ага.
– Все родные?
– А куда деваться?
– Все четверо? Все одного возраста?
– Да.
– Ничего себе. Редкий случай, – удивился Никита.
– Подумаешь, мы при рождении по килограмму весили, – отмахнулся Рир.
– И сколько вам?
– А сколько дашь?
– Лет двадцать пять.
– Пойдёт, – кивнул Рир. – Нам столько и есть.
Найдя в комнате две табуретки, парень поставил их рядом и взглянул на Велехова. Тоже захотел кое-что спросить, но не знал стоит ли.
– Нам Иван о тебе говорил, – всё-так решился он. – Как получилось, что ты своих родственников не знаешь?
– Я не знаю только Ивана, – пожал плечами Никита, – но это он так хочет. С маминой стороны знаком со всеми. А отец… Его нет.
– Как нет?
– Ушёл от нас. Потом умер. Даже не хочу никого о нём спрашивать.
– Ясно, – Рир посочувствовал, – прости.
Велехов отмахнулся. Дела давно минувших дней.
Табуретки стояли готовые к выносу, только Рир задержался ещё на минуту, найти в шкафу чистую футболку. Свою он снял и бросил на кровать, и Никита взглянув на голый теперь торс, увидел на плече парня рисунки.
Вернее… цепочки изящно выполненных букв и символов, соединённых в непрерывный орнамент. Они начинались на груди справа – скрещёнными топориками, заключёнными в круг, огибали плечо и шли на лопатку. Казалось, надписи были выведены серебряной и чёрной краской, но, вглядевшись в один из символов, похожий на две снежинки, Велехов понял, что они не нарисованы. Кое-где красивые начертания покрывала кровяная корочка. Краска была залита в глубокие разрезы на коже и прямо в них застыла.
Рир, заметив взгляд Никиты, торопливо оделся. Он, видимо, забыл об этих надписях, да и боли не чувствовал, похоже.
– Ивану не говори, ладно? – попросил он. – За то, что ты это видел, он меня… не похвалит.
Велехов кивнул в знак согласия, но любопытство взяло вверх, и он спросил:
– А что это?
– Раз уж всё равно увидел… – Рир ещё раздумывал говорить или нет, но всё-таки ответил: – Моя родовая надпись.
– И что написано?
– Ну… если совсем просто, то: «Риран Черноснежный, оборотень-волк, матери второй сын, старший брат двух». Целиком читать долго, там вся история: какому клану принадлежу, кому служу. В общем, на весь вечер.
Рир улыбнулся, глядя на выражение лица Никиты. После такого ответа тот не смог сформулировать уточняющего вопроса и остался в растерянности. Пользуясь этим, Рир подхватил табуретки и зашагал из комнаты:
– Пошли, я есть хочу!
Когда парни вернулись в переднюю, стол уже накрыли. По всему дому расходились вкусные запахи жареной рыбы, картошки и грибов. Иван и Софья вместе с Дарьей уселись, как бояре, посмеиваясь над девушками. Те переоделись в синие сарафаны и теперь, как бабочки порхали у стола, донося тарелки с нарезанным хлебом.
Через минуту все, наконец, расселись. Сердцебиение Никиты участилось, когда напротив него села Арнава и улыбнулась ему. Синий сарафан оттенил цвет её глаз и серебряный блеск жемчужно-пепельных волос, пышно обнявших плечи. Смотреть на неё можно было бесконечно.
За стуком ложек занялся разговор.
– Мы завтра к озеру купаться или баню истопим? – спросил Рир.
– Здесь лучше, попаримся, – ответил Димка. – Никит, ты как?
– Мне нельзя, – вздрогнул тот.
– С баней возиться дольше, – заметил Станислав, – и вставать раньше.
– Мы на отдыхе или нет? – возмутился Рир. – Дай поспать! Успеем.
– Всё, ужинайте, – успокоил разговоры Иван. – Банные вопросы завтра.
Рир, заметив, что внимание Велехова приковано только к Арнаве, толкнул его в бок локтем:
– Ты ешь давай! Голодным останешься.
Никита улыбнулся, но взгляд не отвёл. Арнава чуть щурила свои нереально синие глаза и не стесняясь осматривала его в ответ. Прямо разглядывала, без всяких приличий. И Велехову это нравилось. Хотелось находиться под таким смелым взглядом и самому смотреть так же, чтобы увидеть всё.
Оглядывая Арнаву от пальцев до макушки, Никита обратил внимание на большой медальон в виде меча, заключённого в круг, с незнакомыми символами на нём. Красивое украшение на груди девушки почему-то очень привлекло Велехова. Словно это сочетание знаков было ему знакомо, но он ничего не помнил о них.
* * *
За столом просидели несколько часов. На улице уже стемнело, когда начали уборку, и Софья выгнала Никиту на крыльцо одного, подышать свежим воздухом.
Разговоры за столом немного удивили его, хотя всё казалось вполне обычным. Долго обсуждали машины, качество дорог, потом переключились на киношные новинки. Особенно смеялись над фильмами про оборотней.
– Шеи неподвижные! Угол поворота головы вместе с корпусом градусов тридцать, не больше! – возмущались парни. – Как сражаться, если голова не поворачивается?!
– И ходят на двух ногах! Попробуй с такой спиной в дугу да на корявых лапах побегать! Никого не догонишь!
Никита всё пытался понять, почему услышанное кажется ему странным, и сейчас, гуляя в одиночестве по двору, вроде понял. Просто все говорили о простых вещах с таким интересом, словно только недавно узнали об их существовании. Будто газовый котёл – это что-то из области фантастики, а фильмы про оборотней – исторические хроники. Поток эмоций в речи был такой, что Велехов невольно забыл о себе, включаясь в обсуждение так давно забытых вещей. Последние месяцы его главной темой был жёсткий распорядок капельниц, уколов и таблеток. Сам воздух застыл в палате в густое больничное желе, а здесь текла жизнь.
Тёплый ветер шумел в кронах деревьев. На углах дворовых строений покачивались зелёные фонари, накрывая двор прозрачной завесой, а в тёмном небе беззвучно меняли очертания посеребрённые луной облака.
Тихий треск внезапно нарушил спокойствие. Ветер дунул в спину, словно что-то стремительно пролетело мимо. Никита вздрогнул, оборачиваясь, но никого не увидел. Только наклонилась на мгновение трава у самых деревьев и стало тихо. Когда кто-то прячется, но внезапно допускает ошибку, то застывает в надежде, что его не услышали.
Ощущение чужого присутствия было очень отчётливым, и Велехов невольно попятился к дому. Показалось, что едва слышный, неразборчивый шёпот двумя-тремя словами рассеялся в темноте. Примятая трава поднялась, но больше ничего не пошевелилось. Что бы это ни было, оно ушло вверх вместе с ветром.
Никита успел сделать ещё пару шагов, как вдруг… все суставы сдавила резкая боль. Целый день не мешая, она внезапно напомнила, что он болен! И рано расслабился! Почти пятнадцать часов без лекарств!
Тело онемело в ту же секунду, и ноги перестали держать. Велехов опустился на колени, вытащил непослушными пальцами упаковку таблеток, но сразу выронил её в густую траву. Мир перед глазами поплыл в разные стороны, от приступа тошноты рот наполнился слюной, и сердце, словно медленный колокол, ударило с такой силой, будто хотело выбить рёбра изнутри. Никита с ужасом понял, что с ним. Кровоизлияние в мозг. То, чем заканчивается его болезнь рано или поздно. И это происходит прямо здесь, сейчас. И он ничего не может сделать. А значит, умрёт через минуту на траве у дома Ивана…
Но чьи-то руки внезапно обняли его, и холодная ладонь легла на лоб, мгновенно успокаивая головокружение и тошноту. Велехов, тяжело дыша, отплевался от слюны и смог сесть. Темнота перед глазами посветлела, и он наконец посмотрел на обнимающего его человека. Арнава крепко держала его в объятиях, и близость девушки странно опьянила. Всего минуту назад смерть отступила на шаг и до сих пор бродила рядом, но Никита забыл об этом в то же мгновение, как встретился с глазами Арнавы. В окружающей тьме они снова мерцали, и в них опять чудился тот мистический водоворот, втягивающий сознание в бездну.
Велехов старательно задышал.
– Спасибо, – хрипло прошептал он.
Казалось, вокруг погасли фонари и окна дома. Стены тёмного леса окружили со всех сторон, и ночное небо наполнялось россыпями звёзд.
Пальцы Арнавы путались в волосах Никиты, доставляя ему удовольствие.
– Твоя кровь очень слаба, – тихо сказала девушка. – Её сила дремлет и не защищает тебя. Но ты достойно сражаешься. Немногие способны противостоять болезни.
От прикосновений Арнавы сотни иголочек мчались по спине Велехова, вызывая дрожь. И вдруг, неожиданно для себя самого, он попросил:
– Вылечи меня.
Девушка задумалась на мгновение, расстегнула пуговицы его рубашки и положила руку на грудь. Тепло ладони прошло насквозь до самого сердца и словно… обняло его. Никита отчётливо почувствовал, что сердце внутри действительно сжато. Чуть сильнее… и это давление станет смертельным. Но он не испугался. Опустил голову и руки, принимая это странное новое для себя ощущение.
– Вылечить тебя легко, – внезапно прошептала Арнава. – Но зачем это делать? Чем важна твоя жизнь?
Велехов молчал. Такой вопрос много раз приходил в его голову. Лишь суть ответа всегда ускользала. Единственным, что помогало ему не сдаваться, было знание того, что его жизнь важна для кого-то ещё. Для тех, кто останется страдать здесь в одиночестве, когда он уйдёт. Тех, кому он смог бы помочь, кого смог бы защитить или утешить. Но правда в том, что в этой жизни он больше ничем и никому не сможет помочь. Его время закончилось, и теперь ему осталось только принести боль потери тем, кто его любит.
– Я не знаю, что тебе ответить, – тихо сказал Никита.
Он поднял голову взглянуть в синие глаза Арнавы и вдруг увидел улыбку на её губах.
– Ты убедил меня, – прошептала она.
Вспыхнули зелёные фонари, прогоняя темноту. В окнах дома зажёгся свет, послышались голоса. Они словно вернулись из далёкого спящего мира в свой, на то самое место, где Велехова застала боль.
Арнава поднялась, небрежно отряхивая сарафан.
– Пора тебе спать, – улыбнулась она.
– Постой… – Никита поймал девушку за руку, увидев, что она собралась к дому. – Расскажи мне о себе. Я кроме имени ничего о тебе не знаю.
Арнава насмешливо возразила:
– А больше ничего и не надо знать. Зачем тебе?
– Я чуть не умер десять минут назад, но меня это даже не волнует, – Велехов говорил абсолютно искренне. – И ты просто уйдёшь, ничего не объяснив?
– Приказываю тебе идти спать, – улыбнулась девушка.
– Не могу!
– Тогда помогу.
Арнава быстро приложила палец ко лбу Никиты, и тёмная дымка мгновенно заволокла сознание.
* * *
Разбудил Велехова громкий хохот. Окно в комнате было распахнуто настежь, и солнечные лучи золотили подоконник. Никита удивлённо приподнялся:
– Утро?
Он вскочил с кровати и в два прыжка оказался у окна. Яркое солнце заливало светом двор. Все парни, включая Ивана, толпились на крыльце.
Никита подхватил одежду и вылетел в коридор, на ходу залезая в брюки. В передней его встретила Софья в ночной сорочке, сонно потирая глаза.
– Ой, а ты чего так рано встал? – спросила она.
Велехов от переизбытка эмоций даже поцеловал её в щеку. Вот захотелось!
– Доброе утро, хозяйка! – выдал он. – А что вчера было?
Софья изобразила на лице удивление.
– Как я в кровати оказался? – уточнил Никита.
– Ножками, ножками. Зашёл в дом и пошёл спать.
Сказав это, женщина, сонно зевая, оправилась на кухню, а Велехов, покачав головой над Софьиной версией событий, поспешил на крыльцо. Парни встретили его дружным:
– Доброе утро!
– Значит, планы у нас такие, – сказал Иван, – Димка, Севир и Станислав сейчас в лес – навяжут веников. Рир останется мне помочь и воды натаскать. Я топлю бани. Никит, на тебя наряда нет. Ты на отдыхе. Иди к Софье, она завтрак обещала.
Получив указания, все быстро разошлись. Парни отправились в лес, Иван и Рир растапливать бани, коих во дворе стояло аж две, а Никита – в дом. Софья и Дарья уже накрыли стол, заварили чай и тоже присели с гостем за кружечкой.
Несмотря на жёсткие правила больничной диеты, Велехов накинулся на еду, как голодный зверь. Уплетая за обе щеки блины, он полюбопытствовал:
– Как вы тут живете без телевизора? Как к вам новости доходят?
Вопрос рассмешил Софью. Она показала рукой в открытое окно – туда, где на ветке дерева, растущего в метре от дома, сидела птица. Это был сокол. Но Никита удивился его облику. Перья на крыльях птицы сверкали неестественно, словно были покрыты золотым напылением.
– Чем не почтальон? – улыбнулась женщина и тихо посвистела.
Сокол слетел с ветки на подоконник. Серьёзный, совсем не птичий взгляд окинул парня и повернулся к Софье.
– Нет, – улыбнулась она. – Не послание, Дитир, просто похвастаться тобой хотела.
Сокол наклонил голову, словно сделав поклон, и вылетел на улицу.
– Ого, – высказался Велехов. – Учёная птичка?
– Нет, просто умная, – засмеялась Софья.
В переднюю вошёл Рир.
– Всё, – отчитался он, – кадки полные.
– Садись, – пригласила его Софья. – Расскажи что-нибудь, а то с нами скучно.
Никита за это укорил:
– Софь, ну что ты. Нисколько.
Рир сделал себе чай, взял блин.
– А что рассказывать? – пожал он плечами, усевшись за стол. – Иван говорил, какой хороший мальчишка у Елены растёт. Мы как-то подарок тебе выбирали, на пятнадцатый день рождения, по-моему. Все магазины объездили, пока…
Рир внезапно замолк и вопросительно взглянул на Софью и Дарью. Последняя погрозила пальцем. Велехов не заметил ни этого взгляда, ни жеста, потому что от услышанных слов на душе стало тяжело. За столькими событиями одного дня он только сейчас задумался о том, что в этом доме о нём всегда знали.
Софья улыбнулась и вкрадчиво сказала:
– В этом доме тебя всегда ждали. С самого твоего рождения.
Никита удивлённо взглянул на женщину. Так явно показалось, что она прочла его мысли.
– Но были и есть причины, по которым это открылось тебе только сейчас, – твёрдо добавила Софья. – Не обижайся на Ивана: если бы право принять решение принадлежало ему, он никогда бы вас не оставил.
Велехов покачал головой:
– Даже в мыслях не было. Он об этом переживает?
– Очень, – подтвердила Софья.
– Это я виноват, спрашивал больно много, – вздохнул Никита. – Скажу ему, как вернётся, чтобы перестал. Просто…
В какой-то момент Велехову захотелось сказать, что жить осталось не так уж долго, а полтора дня, проведённые здесь, стоят не меньше половины всей отпущенной жизни. Никто ничего ему не должен. Просто жаль, что Иван не позволил этого чуть раньше.
Никита наконец справился с эмоциями, поблагодарил Софью за завтрак и отправился наверх. Женщины проводив его взглядами, переглянулись. На лицах обеих появились улыбки.
* * *
В комнате Велехов сел на кровать, стараясь не делать лишних движений. Боль опять скапливалась, опять разрасталась. С каждым ударом сердца тихо вспыхивала, словно потухший, но ещё горячий внутри уголёк, грозящий снова запылать, если кто-нибудь по неосторожности на него подует.
Никита вытащил из сумки упаковку таблеток, взял целую пригоршню в рот, но, едва почувствовав знакомый привкус горечи, выплюнул. Сил проглотить это не было.
С улицы внезапно раздались весёлые голоса парней. Похоже, все вернулись.
– Иван, куда веники?
– На лавку.
– Не поместятся!
– Утрамбуй!
Велехов вышел в коридор и увидел, что двери девичьих спален открыты. В комнатах никого не было, а снизу доносились звонкие голоса:
– Дайте блин!
– Софья, а где сметана?
Иван громко позвал с улицы:
– Русалочки! Баня готова!
И сразу после этого, судя по топоту, вся девичья половина убежала во двор, прихватив блины с собой. В передней Софья раздавала парням полотенца и, увидев Никиту на лестнице, весело позвала:
– Иди сюда, волчок!
– Софь… – Велехов решил отказаться, – я подожду.
– Чего? Снега летом? – женщина вручила ему полотенце, не принимая возражений, и отправила в дверь:
– Вперёд!
Обе бани во дворе дымили. Возле одной собралась горка из босоножек и висели девчоночьи сорочки. Во вторую как раз заваливалась толпа голых парней. Из открытой двери дышало мокрым теплом и поднимались струйки пара. Иван, уже без одежды, собирал в охапку веники, сложенные на лавке.
– Никит? – позвал Рир, вися одной ногой на пороге бани. – Пошли, сердце у тебя нормально бьётся, выдержишь.
– Прям кардиовизор, – иронично заметил Велехов. – Откуда знаешь, как у меня сердце бьётся?
– Слышу, – отмахнулся Рир.
Иван подтолкнул племянника к двери:
– Заходи, страдалец, всё хорошо будет.
Сопротивляться явно было бесполезно, так что Никита разделся, оставил одежду на лавке и, вдохнув горячий воздух, шагнул внутрь. Пока он сидел на нижней полке полога в парной, парни отхлестали по первому венику. Рилевский окатил себя холодной водой, смывая десяток другой листьев, прилипших к спине, и кивнул племяннику наверх:
– Забирайся.
– Да нельзя мне, – возразил Велехов.
– Ложись, говорю! – насмешливо приказал Иван.
Рир подтолкнул парня веником:
– Давай.
– А, чёрт с вами! – сдался наконец Никита и всё-таки улёгся на горячие доски.
Первые же шлепки берёзовых веток напомнили ему, как давно он не был в бане. Живое тепло приятно пошло сквозь тело, расслабляя мышцы.
– Нежнее, нежнее с болящим, – смеялись парни.
Через несколько минут Велехов, не заметив как, задремал. Голоса и смех ещё слышались, но туманная дымка уже уносила его далеко-далеко. И где-то в незнакомом месте, среди разрушенных строений, вновь возник белый волк, окидывая его хищным взглядом…
Иван опустил веник. По бане расходился аромат сон-травы, аккуратно вплетённой в ветки берёзы. Парни быстро распахнули двери до улицы, а то и самим можно было уснуть. Рир вопросительно взглянул на Рилевского, и тот кивнул:
– Позови Арнаву.
Во сне Никита прятался за разрушенными колоннами странного белого города от зверя, идущего за ним по пятам. Небо вспыхивало красным, словно древние боги в ярости поджигали облака. Рычание внезапно раздалось совсем рядом, и огромный волк бросился на парня, сваливая его на камни. Велехов выставил руки, защищаясь, но… белый зверь ткнулся носом в его ладони, игриво толкнул и отступил. А потом исчез в золотом луче света, озарившем город сквозь облака. Они расходились, светлея всё больше, пока бело-голубая дымка не заволокла пространство и странный гул не поглотил сознание.
Ледяная вода потекла в лёгкие, замораживая дыхание, и наполнила тело собой. Оно само будто стало медленным течением, сквозь которое внезапно прошли сотни быстрых ручьев. Что-то тяжёлое и вязкое вышло через кончики пальцев, сопротивляясь, цепляясь…
Никита ощутил, что дышит. Грудь поднималась так, будто рёбра внутри расширялись, а лёгкие расправлялись. И он не спит! Он в сознании! Велехов открыл глаза, едва поняв это.
Арнава, в мокрой прозрачной сорочке, стояла над ним. Глаза девушки снова источали синее пламя, а по её волосам бежали серебряные искры. Она улыбнулась, заметив, что Никита очнулся, и провела рукой над его лицом, заставляя вновь опустить веки. И на сей раз это не было мигом.
* * *
В комнатах гулял ветер. От сквозняка двери спален бесшумно открывались, застывая на мгновение, и снова приходили в движение, словно ветер заглядывал в каждую комнату, настойчиво что-то ища. С улицы раздавался смех: парни и девушки играли, гоняясь друг за другом с полными вёдрами воды.
Сквозь дрёму Никита испытывал странное ощущение изменений. Его сухое истощённое тело заполнялось потоками живой крови, и вся она растекалась в разных направлениях, торопясь наполнить собой органы. Боли не было. Ни тонкого отголоска, ни намёка.
Открыв глаза, Велехов увидел Арнаву. Она сидела рядом с ним на кровати, видимо ожидая, когда он проснётся. И снова в девушке ничего не было от недавнего облика. Только глубоко в зрачках синих глаз что-то чудилось, вроде мерцания, похожего на игру света в драгоценных камнях.
– Что случилось? – спросил Никита. – Я опять в обмороке был?
– Можно и так сказать, – кивнула Арнава.
– И сколько?
– Почти десять часов.
Велехов тяжело вздохнул:
– Рекорд.
Арнава помогла ему подняться, и, встав на ноги, Никита не сразу сделал шаг. Собственное тело казалось непривычным – лёгким, пустым, горячим. Щёки пылали.
– Что-то не так, – произнёс он.
– После жаркой бани и не такое бывает, – невозмутимо пожала плечами девушка.
Никита внимательно взглянул на неё:
– Ты что со мной сделала?
И заметил, что Арнава поднимает свой волшебный пальчик к его лицу.
– Стой, стой, стой! – Велехов выставил руки, защищаясь. – Не хочешь, чтобы я спрашивал, ладно. Только не надо вот этого.
Он показал на выставленный пальчик девушки.
Арнава смотрела на Никиту ещё мгновение, и на её лице всё больше появлялась улыбка.
– Ну хорошо, – согласилась она, опуская руку. – Тогда не спрашивай.
– Ох… – Велехов с облегчением выдохнул.
Опять улететь в беспамятство не хотел. И поэтому сколько бы вопросов ни возникло сейчас в голове, Никита сдержал их.
Арнава разглядывала его очень внимательно. Без всяких приличий смотрела прямо в глаза. Она внезапно снова потянулась к нему, и Велехов замер, но девушка провела пальцами по его щеке и губам.
– Красивый ты, – нежно сказала она. – И добрый. А душа… как у зверя, что потерялся и путь домой ищет…
Никита с трудом вздохнул. Слова вошли в сознание так, будто на рану надавили.
– Откуда знаешь? – прошептал он.
– Вижу, – глаза Арнавы сверкнули яркими синими искрами, пробежавшими по всей радужке. – Насквозь вижу тебя…
Велехов почувствовал, как у него стремительно начинает кружиться голова. Синий огонь в глазах девушки сводил с ума, вызывая дрожь в его теле.
Арнава быстро отвела взгляд и улыбнулась:
– Пойдём. Софья ждёт.
Внизу в передней Димка расставлял посуду для ужина. На столе горели свечи, и тёплый вечерний ветер едва заметно тревожил их огоньки.
Увидев Никиту и Арнаву, Димка крикнул в сторону кухни:
– Софья! Проснулся твой ненаглядный!
– Никита, иди сюда! – откликнулась та.
– Иди, тебе волшебный чай полагается, – проводил его Димка.
Велехов сел за стол. Через открытую дверь было видно, как Рир старательно драит капот машины, периодически выжимая губку на спину Станислава. Тот возился с колесом и на каждый «душ» реагировал бурно, вызывая у брата хохот. Севир с Иваном маячили в гараже.
Наблюдая за парнями, Никита понял, что они собираются уезжать. А ведь… он сам приехал всего на два дня. Софья поставила перед ним кружку, от которой веяло ароматом трав, и приказала выпить до дна. Потом вышла на крыльцо и позвала всех на ужин. Через несколько минут парни и девушки сидели за столом, звеня вилками и ложками. Разговоров было мало. Только тихо смеялись, в шутку воруя что-нибудь друг у друга с тарелок.
Велехов молчал. Просто наблюдал за всеми, запоминая лица и голоса, блики свечей на стёклах, улыбку Арнавы, Ивана и Софью, обнявших друг друга за столом. Не знал, придётся ли увидеть их снова. Может, Иван больше этого не позволит, а может, просто не хватит времени.
Софья наконец встала и начала убирать посуду. Катерина и Полина стали ей помогать, а парней хозяйка выгнала на улицу, чтобы не мешали. Оставила только Арнаву и Никиту. Оба сидели за столом, глядя друг на друга.
– Мне никогда не было так хорошо, – искренне признался Велехов.
Арнава улыбнулась, но невесело, и ответила:
– Тебе нельзя остаться.
– А увидеть тебя снова? – тихо спросил Никита.
Девушка покачала головой:
– Этого как раз нельзя более всего остального.
– Ты не скажешь почему.
Это был не вопрос. Велехов был уверен в этом.
Арнава тяжело вздохнула.
– Я бы стёрла твою память обо мне, – прошептала она, – но тогда ты не будешь знать, откуда у тебя это.
Она вложила в ладонь Никиты украшение. Меч, заключённый в круг, на серебряной цепочке. Поверхность медальона играла белым светом, и от него исходило тепло, приятно проникая в руку.
– Не стоит дарить мне это на память, – Велехова охватило тяжёлое чувство, – если не хочешь, чтобы я помнил о тебе.
– Это знак принадлежности, – улыбнулась Арнава. – Я передаю его тебе не на память, а чтобы хранить связь.
Она вдруг потянулась к украшению:
– Но раз ты не хочешь…
Никита мгновенно сжал медальон:
– Нет, пусть будет у меня.
Арнава наклонила голову в знак согласия и встала. Уже было сделала шаг, но остановилась. Ещё мгновение они смотрели друг на друга, словно каждый запоминал черты лица и взгляд другого. Что-то подсказывало, что это стоит сделать именно сейчас. Потом уже не будет такой возможности.
– Спокойной ночи, – произнёс Никита.
Девушка красиво наклонила голову:
– Спокойной.
С улицы в этот момент зашёл Иван.
– Во сколько мы завтра? – спросил он. – Как проснёмся, так и поедем?
Велехов кивнул, провожая взглядом Арнаву. Она отправилась наверх, в спальню. Софья встала в дверях кухни, сосредоточенно вытирая полотенцем мокрые руки и глядя на обоих. Никита поднялся из-за стола, вымыл кружку, поставил на полку и, поцеловав хозяйку дома в щеку, тоже покинул переднюю. Как только он ушёл, Софья взглянула на мужа:
– Ну дела. Ты видишь? Понравился он ей. А она ему.
Иван стоял в задумчивости.
– Не знаю, радоваться ли… – сказала Софья. – Надо бы, да не могу.
Рилевский подошёл к жене, обнял её и поцеловал в губы. Какое-то время так и стояли оба, держа друг друга в объятиях.
– Вот и началось, – тяжело вздохнул Иван. – Но этот путь неблизкий.
* * *
Ночь не могла быть спокойной. Велехов не мог уснуть. Лежал, глядя в окно на ярко-белую луну. Посреди ночи в коридоре неожиданно раздались голоса и быстро удалились вниз по лестнице.
Никита удивился, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Девушки как раз спустились в переднюю. Там их ждали Софья и Дарья.
– Всё, русалочки, спасибо, – Софья расцеловала Катерину и Полину и спросила Арнаву: – Ты долго в гостях пробудешь?
– Нет, – ответила та. – Завтра утром отбываю в столицу.
Софья расцеловала и её:
– Спасибо тебе за Никиту.
– Не за что, – вздохнула Арнава. – Как вы ему утром объясните, что нас нет?
– Придумаем что-нибудь.
Женщины проводили девушек до ворот. А у Велехова не было времени обдумать ситуацию и странный разговор. Он, как был – в одних штанах и босиком, перелез через забор, обдирая руки, и крадучись направился следом.
«Куда они? – поражённо думал он. – Среди ночи? По лесу?»
Но чем дальше девушки уходили от дома, тем сильнее становилось сияние вокруг них. Ночной ветер развевал их длинные волосы, и фигура каждой источала свет. Их невозможно было потерять из виду.
Впереди блеснула гладь тёмного озера. Спрятанное от чужих глаз днём, теперь оно показалось во всей красе. Сплетённые ветви деревьев распрямились, полностью открыв ночное небо над ним. Вода сверкала из глубины, став абсолютно прозрачной до самого дна. И в лунном свете там… переливались перламутровые арки, уходящие опорами в глубину. Они соединялись канатными лестницами и площадками из белого мрамора, изящными сетями, сплетёнными из причудливых цветов.
Никита поражённо замер, увидев это с берега. Но ещё больше его поразило то, что подводный город был обитаем! Со всех его уголков к поверхности поднимались человеческие фигуры.
Катерина и Полина вместе с Арнавой вошли на мостик и прыгнули в воду, подняв облако сверкающих брызг. И всё исчезло. Никита подбежал к озеру сразу за ними, но было поздно. Свет со дна погас. Словно под поверхностью в одно мгновение развернулось чёрное покрывало, надёжно спрятав от глаз непосвящённого чудесный подводный город со всеми его тайнами.
* * *
Велехов ещё долго сидел на берегу, вглядываясь в блики на воде. В тишине ночи собственные мысли казались ему слишком громкими, и он не верил им. Здравый смысл требовал думать, что это сон. Но ночь вокруг была реальна, ветер скользил по лицу, принося влагу, а ободранные в кровь ноги болели, не позволяя усомниться в том, что всё происходит по-настоящему.
Наконец, Никита заставил себя встать. Первые шаги дались тяжело. Луна исчезла за облаками, и в кромешной тьме он пошёл на ощупь, ища руками стволы деревьев и осторожно наступая на траву. Успел пройти всего десяток метров, как внезапно из темноты вылетело какое-то существо и мощным ударом сбило его с ног. Во мраке сверкнули два золотых огонька.
Велехов, прокатившись по земле, врезался в дерево и замер. Облака, закрывшие луну над его головой, лениво разошлись. И прозрачный свет пополз по ветвям к земле, освобождая из темноты огромного волка, больше обычного раз в пять. Под чёрной шерстью перекатывались при движении мощные мышцы. Зверь золотыми глазами смотрел на парня, зажимающего ободранную руку, и неуклюже, будто извиняясь, переминался с лапы на лапу. Полоска белой шерсти перед левым ухом внезапно бросилась в глаза.
– Рир? – поражённо прошептал Никита.
В глазах зверя сверкнул насмешливый огонёк. Он подошёл, лизнул руку Велехова и одним прыжком исчез в темноте.
Никита сидел в оцепенении ещё минуту. Но его страх прошёл быстро, и совсем другое чувство заставило ринуться бегом, напролом через лес к дому Ивана. Добравшись, он столкнулся в воротах с Дарьей, которая сразу влепила ему подзатыльник.
– С ума сошёл? Куда ты ночью-то? Волки съедят! – запричитала она.
Велехов на это промолчал, потому что пытался отдышаться после своего марш-броска. Иван тоже был во дворе, как раз вывел машину из гаража. И было ясно видно, что всё это время он не сильно волновался из-за отсутствия племянника, спокойно готовясь к отъезду. Взглянув на лицо парня, по которому легко можно было прочесть и удивление, и растерянность, и даже гнев, Рилевский насмешливо поинтересовался:
– Девчонок провожал?
– Ага, – Никита наконец совладал с дыханием, – до самого дома… Ничего не скажешь мне?
– Не надо было, – ответил Иван, – они бы и сами дошли. А тебе лишнего знать ни к чему.
Подошла Софья, ни слова не сказав осмотрела порез на руке, который почему-то очень быстро заживал, и тяжело вздохнула.
– Кто они? – спросил Велехов.
Софья отпустила его руку.
– Промывать не надо, – невесело усмехнулась она, – тебе уже всё обработали.
– Софь, пожалуйста… – настойчиво повторил Никита.
Что-то мелькнуло в зелёных глазах женщины – сомнение, словно она решала: сказать или нет. Но от этого решения её спас Иван. Он сел за руль и громко позвал:
– Нам пора!
Софья быстро расцеловала Никиту и подвела его к машине. Дарья ещё складывала на заднее сидение корзины с гостинцами, которых там уже было до потолка.
– Ладно, ладно, пора ехать, – торопил её Иван. – Там Леночка моя, наверное, уже готовится меня расстрелять. Я ж ей сына утром третьего дня обещал привести.
Велехов сел на переднее сидение, уже понимая, что никто ничего ему не расскажет и спрашивать смысла нет. Когда внедорожник выезжал через ворота, Никита всё-же обернулся. Софья и Дарья, провожая, смотрели вслед, а массивные створки медленно закрывались, как обычно, сами по себе.
Всю обратную дорогу Велехов молчал, пытаясь собрать всё воедино: девушек, исчезнувших в озере, ночную встречу с волком… Понимание пришло, и он даже знал некоторые ответы. Они просто не хотели приживаться в его голове. Рир и остальные парни – оборотни, девушки – русалки, но Арнава нет, она кто-то ещё в этом новом для него мире. Непонятно, кто Дарья, но она точно связана с оборотнями. Иван и Софья? Кем бы они ни были – они люди, и в том доме, где он был, они главные. Но спрашивать их о тайнах бессмысленно, они ничего не расскажут.
А что сделали с ним? Никита не был уверен в своём предположении. Окончательно всё прояснилось только после возвращения в онкологический центр. Когда Елена Алексеевна зашла в палату с листком результатов анализов и долго молча смотрела на своего абсолютно здорового сына. Едва завидев в коридоре Ивана, она выскочила из палаты и бросилась к нему на шею в слезах. Тот ради интереса тоже посмотрел в листок. Ничего нового для себя, конечно, не увидел и невозмутимо пожал плечами:
– Ну, с кем не бывает…
Рилевский не задержался, несмотря на все уговоры. Побыл, пока выписывали Никиту, отвёз их с Еленой домой и уехал. Как обычно, не оставив ни адреса, ни телефона. Дав этим ясно понять, что искать его не надо.
И единственным напоминанием обо всём, что произошло, на долгое время остался только медальон – меч в круге, который Никита носил на груди не снимая, чтобы всегда хранить эту связь.
Часть 1
Глава 1
Три года спустя
На много километров вперёд убегала пустынная дорога. В лунном свете мокрая поверхность сверкала, словно рассыпанная алмазная пыль, и зеркальные лужи отражали облака ночного неба. Никто не обращал внимания на эту красоту. Четыре внедорожника «Скорпион» мчались, поднимая брызги, как единое целое следуя друг за другом.
На компьютерном планшете, закреплённом в держателе на приборной панели, в сером цвете взгляда спутника по однотонному полю тянулась полоса дороги и отслеживалось движение машин.
– Сколько ещё? – спросил Таркор.
– Десять километров до портальных помех, – ответил Аликан. – Можно начинать.
Таркор забрал планшет на колени, чтобы запустить программу анализа. Аликан, поглядывая на него, постукивал чёрными когтями по рулю. У навийских оборотней они не сходили даже в человеческом облике.
– Не поцарапай, – заметил Таркор.
На дисплее планшета вспыхнули три точки с координатами. Экран разделился на два окна: в одном шла картинка со спутника, в другом отобразилась карта аномалий магнитного поля. После наложения изображений две точки исчезли. Следуя программе анализа, компьютер исключил их, как несоответствующие искомым параметрам. Красный квадратик замигал на последней оставшейся отметке.
– Отлично, – Аликан посмотрел координаты. – Сворачиваем.
Первая машина круто свернула с дороги, и остальные последовали за ней. Четыре внедорожника съехали в высокую траву, двигались ещё сотню метров и остановились в поле.
Слажено и чётко шестнадцать оборотней вышли из машин и сняли одежду. Остались в тонкой чёрной сетке, закрывающей низ живота и расходящейся по телу полосками. Всего пара секунд ушла на то, чтобы надеть на предплечья наручи с выдвижными лезвиями.
Аликан, отойдя дальше в поле, подкинул в воздух большое металлическое кольцо. Оно не вернулось, застыв на высоте трёх метров над землёй, словно приклеилось к невидимому магниту.
– Здесь, – кивнул он.
Таркор сощурился, всматриваясь в пустоту. Под определённым углом это можно было увидеть – потоки ветра на воротах закрытого портала. Там, где пространство притягивало взгляд и казалось, что в нём есть что-то объёмное, но не видимое, а лишь ощутимое.
Аликан бросил на землю вскрытую коробку со стеклянными сферами, в которых вспыхивал мерцающий свет.
– Мы готовы, – сказал он Таркору.
Ветер покатил коробку, поднимая светящиеся шарики в воздух. Вращаясь в пространстве, они выстраивались в круг, а небо беззвучно расцветила молния. Тонкие облака потемнели, поплыли быстрей.
Аликан сел за руль, оставив открытой дверцу с другой стороны для Таркора. У них было меньше минуты. Сферы Альтана, стягивая естественную энергию для пробивания ворот портала, притягивали грозу. Вспышки молний подсветили облачный покров. Потоки стремительно нарастающего ветра уже ломали ветки деревьев неподалёку и вырывали траву, но Таркор стоял среди этой бури даже не пригибаясь.
Круг, составленный сферами, начал вращаться вокруг своей оси, с каждым поворотом набирая скорость и втягивая в себя молнии, пока в пространстве не образовался огромный сверкающий шар. Над рукой оборотня зависла последняя сфера. Она влетела в слепящий свет, отправленная его мощным броском, и вращение огромного шара взорвалось! А в пространство врезался коридор света.
Таркору хватило трёх секунд, чтобы добежать до машины. Аликан отпустил сцепление, и «Скорпионы» рванули с места, друг за другом исчезая в святящейся трубе. И всё стихло. Опустевшие сферы погасли, замедляя своё вращение и опускаясь в мокрую траву. Через минуту примятая колёсами трава поднялась, скрыв следы, оставленные шинами и людьми, и грозовой ветер исчез в вышине.
* * *
Окна дома были распахнуты настежь. Ночь спасительной прохладой сменила горячий день с ярким слепящим солнцем и невыносимой жарой. С кухни на второй этаж дома поднимались ароматы мяты, душицы и сладкого, только что испечённого теста.
– Никита! – раздался голос издалека. – Ты спишь?
Велехов медленно расцепил веки. В комнате стояла тонкая темнота. Луна спряталась за облаками, но из коридора через открытую дверь струился свет.
Стягивая за собой простынь, Никита сполз на пол. Здесь было прохладнее.
– Да едрёна батона! Велехов, где ты там?! – раздался другой голос.
Никита усмехнулся. Первый раз звала мама, а фамильничал уже Кирилл. Друзья приехали. Придётся встать.
Покачиваясь от слишком долгого сна, Велехов спустился на кухню. Кирилл и Антон сидели за столом, а мама ждала свистка чайника у плиты.
Увидев сына, Елена покачала головой:
– Лошадь пожарная столько не спит!
– Ты почему не готов? – возмущённо спросил Антон.
Прозвучало не всё из-за набитого рта. Елена же не могла отпустить мальчишек без вкусного ужина. Так что друзья Никиты за обе щеки уплетали домашние блюда Елены Алексеевны.
Она поставила перед сыном полную тарелку, когда тот сел за стол.
– Нет, Велехов, ты совсем обнаглел! Мы за тобой полчаса ехали по кочкам, а ты спишь! – возмутился Кирилл, оглядывая помятый вид друга.
Никита спустился в одних трусах, с рисунком постельных складок на коже.
– А, да… – Велехов вспомнил, что друзья звали его в клуб и сразу отказался: – Не хочу никуда.
Для Кирилла такой ответ был пустым звуком.
– Тётя Лена, – сказал он, поднимаясь, – пойду найду вашему сыну одежду, и до завтрашнего дня его не ждите.
Никита насадил на вилку горячую картофелину и подул на неё.
– Где его летний джемпер?! – крикнул Кирилл уже со второго этажа.
– Что это? – искренне спросил Велехов.
– Вязаная кофта твоя, – засмеялась Елена. – Посмотри в стопке на столе!
– Мам, я не поеду… – снова попытался Никита.
Елена мгновенно отобрала у него вилку:
– И не мечтай, сын! Какой месяц сидишь дома?! Хоть бы погулять вышел!
Велехов взял другую картофелину рукой и тут же получил по ладони мухобойкой.
– Я сказала, поедешь! – заугрожала сыну Елена. – И не наедайся: как танцевать будешь?
Антон засмеялся:
– Давно пора жирок потрясти, ты скоро в брюки не влезешь.
Насчёт брюк была чистая правда. Никита за год набирал по пятнадцать килограмм. Но для него это было только плюсом. После своей болезни он весил всего лишь сорок, так что упрямо идущая уже к девяноста килограммам цифра на весах только радовала глаз. А округлившиеся щеки, на которых проявились раньше не заметные ямочки, тем более.
Антон положил вилку и расслабленно повис на стуле:
– Тётя Лена, спасибо, вкуснее ничего не ел.
– Это ты от голода, – отмахнулась та, – с вашей работой толком не поешь.
– Точно, одна вчерашняя авария чего стоила, – согласился парень.
– Какая авария? – спросил Велехов.
– Ты что, ничего не слышал? – возмутился Антон. – На электростанции. А ты всё проспал? Гроза была. Такая, что ни в сказке сказать. Чёрт, да куда только молния не ударила. Хотя, если честно, краем уха слышал про диверсию.
– В смысле? – удивился Никита.
– Ну, в смысле, не молния электронику на всех подстанциях в районе вышибла, а электромагнитный импульс. Но источник определить не смогли. Вроде как прямо из атмосферы.
Со второго этажа спустился Кирилл с одеждой в руках.
– Да хватит, что ли, – засмеялся он. – Из атмосферы, с корабля пришельцев, да, да, да. Велехов, ищи ботинки!
Никита тяжело вздохнул:
– Куда едем?
– В город.
– Я понял. Куда?
– Там увидишь.
Через двадцать минут тяжёлых уговоров Велехов вышел на крыльцо одетым, но босиком. На площадке перед домом, рядом с УАЗ «Патриот» Елены Алексеевны, стояла серебристая «камри» Кирилла, а сам он ещё общался в доме.
– Мы вернёмся утром, часов в семь, – долетал до улицы его голос.
Кирилл, как всегда, не торопился уходить. Никита отыскал свои старые сандалии под ступеньками крыльца, обулся и отправился к машине.
Ворота во дворе были распахнуты настежь.
– Надо закрывать хоть иногда, – усмехнулся Велехов в сторону друзей.
Антон как раз вышел из дома, услышал это и отмахнулся:
– Зачем? Живёшь посреди леса, кто здесь кроме нас, дураков, ездит?
Насчёт леса, конечно, преувеличил. Дом Велеховых стоял на окраине поселка, прилегающего к городу, но к забору действительно уже примыкала стена деревьев.
– Кир? – крикнул Никита. – Ну мы едем или ты остаёшься?
Тот показался в дверях:
– Да иду, иду.
Елена тоже вышла на крыльцо проводить парней. Они сели в машину, Кирилл ещё с минуту выделывал манёвры во дворе, разворачиваясь, и наконец, сверкая серебристыми боками, «камри» выехала за ворота.
Елена, помахав сыну рукой, вернулась в дом, и едва зайдя, вспомнила о посылке. Женщина достала большую картонную коробку, которую утром положила на полку. Посылка была адресована Никите, но он проспал весь день, и Елена совершенно забыла сказать о ней. А сейчас она уселась в кресло и ещё раз просмотрела приклеенную скотчем бумажку со словами: «Никита, не открывай без меня, я приеду. Иван».
Елена усмехнулась. Это в стиле Ивана Рилевского – неожиданно исчезать и так же появляться. Три года назад, когда Никита умирал от лейкемии, Иван приехал в онкоцентр, где она тогда работала, чтобы быть поближе к сыну, с боем забрал Никиту и увёз на два дня в неизвестном направлении. А когда привёз обратно, тот был совершено здоров.
Елена невольно вспомнила своё состояние, когда увидела результаты анализов. Долгие месяцы борьбы, химиотерапия, бледный, похожий на призрака сын… Всё это до сих пор снилось Елене. И просыпаясь от ужаса, она с облегчением вытирала слёзы о подушку, вспоминая, что это закончилось.
Иван испарился в тот же день, когда вернул Никиту домой. И ни единого письма, ни звонка, ничего. Об этом чудесном исцелении Елена так ничего и не узнала. Сын молчал как рыба и даже под пытками не сдался бы.
Единственное, что ей удалось услышать от него, это странное имя девушки, с которой он встретился в доме Рилевского и которая подарила ему красивый медальон. Никита не снимал его никогда, ни на работе, ни в ванной, ни перед сном. И очень часто сжимал его пальцами, долго не отпуская.
Елена сначала смеялась над ним, потом боялась за него, потом смирилась. А сейчас, терзаемая любопытством, она вскрыла коробку. Внутри оказалась большая богато отделанная деревянная шкатулка, но вот она не открылась. Видимо, нужен был ключик, который не прилагался. Елена потрясла шкатулку – ни звука. Она бы ещё попыталась, но на кухне внезапно зазвонил телефон. Взволнованный голос дежурного из больницы сразу заставил женщину собраться:
– Елена Алексеевна! Вы должны приехать! На электростанции опять авария, всех тяжёлых везут к нам.
– Вторая подряд?! Да ты что? Еду!
Елена бросила трубку, быстро написала сыну записку, схватила ключи от машины и выбежала на улицу. Остановилась только за воротами, чтобы закрыть их. Электричество в доме горело, но женщина махнула рукой:
– Возвращаться плохая примета.
Елена уехала очень быстро, а в стенке шкатулки, одиноко стоящей на столе, прорезалась трещинка, и яркий белый свет заструился в комнату. В коридоре раздался щелчок – от резкого скачка напряжения в электросети дома взорвалась лампочка, осыпая палас искрами. Через секунду взорвалась следующая, потом ещё одна. Электричество в доме погасло, распространился едкий запах сгоревшей проводки.
Ветер ворвался в дом, громко стуча незакрытыми оконными рамами, поднял занавески и смёл все лёгкие предметы, попавшиеся на пути. Взлетели в воздух бумаги и салфетки, полотенца. Но свечение из шкатулки внезапно погасло, и дом затих. Только звякнули упавшие статуэтки.
В это же время недалеко от города начался дождь. Бродившие по небу тучи наконец-то решили пролиться над полем и дорогой, на которой не мерцало ни одного огонька. Движение множества капель воды на миг застыло и завертелось вновь, втягиваясь в круглый коридор. Светящаяся труба пронзила воздух, почти касаясь мокрого асфальта, продержалась секунды, и свет погас. В кромешной тьме на пустынной дороге вспыхнули фары машины, и тишину нарушил звук двигателя. Внедорожник мягко покатился в сторону горящих вдали огней города, быстро набирая скорость.
* * *
Кирилл подъехал к сверкающему неоновыми огнями главному входу заведения.
– Так, моя девушка с подругами… – начал он и, взглянув на лицо Велехова, не выражающее интереса, выругался: – Ты так и будешь это делать? Опять «простите дамы, меня ждёт мама»? Хоть нам кайф не ломай! Девчонки пугаются, спрашивают, не маньяк ли ты.
Никита улыбнулся, пряча цепочку с медальоном под рубашку.
– Пошли просто напьёмся, – предложил он.
Кирилл покачал головой:
– Скотина ты.
Но так оно и вышло. Через полчаса Велехов сидел за столиком в одиночестве, отстукивая пальцами ритм музыки, и смотрел на танцующих людей. Друзья пропали в толпе с девушками.
Никита, собственно, привык так проводить время. Интереса к происходящему он давно не испытывал. В общем-то, много что потеряло смысл. Он ходил на работу, ездил с парнями на рыбалку, иногда вот так в заведение, но… это была просто мимо текущая жизнь. Одно вызывало радость и боль: ощущения, которые возникали, когда он сжимал пальцами медальон Арнавы. Что-то происходило в эти моменты. Велехов будто снова чувствовал её. Казалось, она рядом. Как тогда… на траве у дома Ивана. Казалось, снова обнимает его. Но едва он размыкал пальцы, эти ощущения рассеивались. А Никита уже не мог без них.
Неожиданно у столика появился Кирилл, сел напротив друга, втянул одним глотком половину банки пива и выдал:
– Ты гад, надо тебе сказать.
– На себя посмотри, – отмахнулся Велехов.
– Смотрю, – серьёзно кивнул Кирилл. – Мне двадцать семь, на работе платят нормально, друзей полно, машина шикарная. У меня всё отлично.
Никита засмеялся:
– Ну, молодец. Ты к чему это?
– Может, у тебя проблемы, о которых я не знаю? – тон Кирилла становился всё выше. – Ты выздоровел, люди к тебе тянутся. Так почему же ты относишься к своей жизни так, будто она полное дерьмо?
Никита промолчал, а Кирилл брякнул банкой о стол:
– Твою мать, Велехов, что с тобой?
На этот раз он решил не отступать.
– Я знал тебя до болезни, видел, что делается с тобой во время болезни, и вижу, что происходит после выздоровления! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Никита взглянул на друга.
– Знаешь, что я вижу? – продолжил тот. – Никакой разницы! Ты продолжаешь умирать! И каждый день смотреть на это становится всё страшнее. На свои похороны меня не зови!
Кирилл резко встал и пошёл в толпу.
– Кир, – Велехов вздохнул, поднимаясь. – Подожди.
Следовало ожидать такого поворота. Любой на месте его друга уже взбесился бы. Никита шагнул за ним, но внезапно взгляд, мельком скользнувший по стойке бара, выхватил из толпы…
Казалось, грохот музыки исчез, и Велехов оказался в полной тишине, слыша только своё дыхание. Девушка у барной стойки уронила поднос, наклонилась, чтобы собрать осколки разбитых бокалов. Парень, стоявший рядом, помог ей и при этом снова посмотрел на Никиту. Свет лишь на миг выхватил его лицо и знакомую белую прядь в чёрных волосах… Музыка бешено ударила в уши, поток людей загородил бар, и фигура оборотня исчезла.
Велехов бросился за ним в то же мгновение. Пробился через толпу, пулей вылетел на крыльцо заведения и на ступеньках застыл… увидев съезжающий со стоянки знакомый «Тигр». Машина сразу свернула, исчезая за углом ближайшего дома.
– Что?.. – поражённо прошептал Никита. – Да вы издеваетесь…
В ночном небе над городом беззвучно сверкнули вспышки молний надвигающейся грозы. Велехов стоял ещё мгновение, осознавая, что видел, и ринулся обратно в танцзал. К его счастью, Кирилл вернулся к столику, оглядывая толпу в поисках исчезнувшего друга, и вздрогнул, когда тот внезапно налетел на него со словами:
– Дай ключи!
Кирилл ошарашенно посмотрел на Никиту:
– Какие ключи? Эй, успокойся. Ну извини меня, я…
Велехов сам обшарил карманы его рубашки и достал ключи от «камри»:
– Верну завтра.
– Да знаю, что вернёшь, что случилось-то?
– Потом объясню! – крикнул Никита, уже пробиваясь через толпу.
Выскочив из клуба, он сел в машину и погнал домой на полной скорости, глядя в небо, в котором начиналась гроза. Тьма обволакивала небеса до самой земли, и вспышки молний осветляли грань на горизонте.
Никита постарался ещё раз точно вспомнить, что именно видел, уже вызывая номер мамы на телефоне. Сначала Рир в зале, потом отъезжающая от клуба машина Ивана. Всё это не могло быть просто так. Они, похоже, следили за ним. Зачем? Велехов пытался понять, что происходит. Возможно, мама что-то знает об этом неожиданном визите Рилевского. Но автоинформатор в трубке сообщал, что она вне зоны действия сети.
– Чёрт… – Никита швырнул телефон на сидение.
Он три года желал этой встречи. Неужели нельзя просто поговорить?
Все его попытки вернуться провалились. Он много раз ездил к двум деревьям в поле, но, как бы ни пытался проехать «ворота» – между ними ли, или вокруг, пейзаж оставался прежним. Ни холмов, ни леса. Дороги к дому Ивана больше не было.
Дождь уже лил как из ведра, когда Велехов добрался до дома. Ещё издалека стало ясно: что-то не так. Ворота были распахнуты настежь, их машины во дворе не было.
Никита остановился у ступеней крыльца и побежал в дом. Внутри стояла тишина, прерываемая только тихим шелестом бумаг, под ногами хрустело стекло лопнувших ламп. Всё выглядело будто после урагана.
В полутьме внезапно что-то вспыхнуло на кухонном столе. Белое свечение продержалось всего секунду и погасло. Велехов, увидев это, подошёл, нащупал какой-то предмет и включил фонарик на телефоне. В его свете оказалась шкатулка с приклеенной на крышку запиской. Никита быстро пробежал её глазами.
– Так… не открывай без меня, – прочитал он ещё раз, одновременно стараясь просунуть под крышку шкатулки лезвие ножа. – Скоро приеду. Иван.
Велехов отбросил нож. Шкатулка не открывалась. Но раз «не открывай без меня», значит, теоретически, она должна открываться.
Взгляд Никиты упал на топор, стоящий возле печки, и сомнений у него не возникло. Посылка ему – имеет право знать, что в ней. И что вообще происходит! Так что он взял топор, прицелился и ударил по красивой шкатулке. А в следующую секунду отлетел в стену и встретил её головой, потому что ураганный ветер и яркий свет ворвались в воздух, словно взрывная волна. Дом дрогнул весь до фундамента.
Никита поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок и нервно смеясь:
– И почему я не удивляюсь?!
Свет быстро становился прозрачным, выпуская очертания предметов. Всё, что было на кухне, парило. В невесомости плавали тарелки, полотенца, шарики воды, а над столом покачивался в такт невидимым волнам сверкающий предмет. Это было лезвие, размером с большой кухонный нож, острое с обоих концов. Его идеальная поверхность, на которой виднелись короткая надпись и знакомый символ, сияла.
Велехов подошёл ближе, чтобы рассмотреть удивительную вещицу. Он действительно уже видел такой символ. На своём медальоне. Там было четыре больших знака, помимо остальных мелких, и один как раз такой, что на лезвии. Которое внезапно… словно стрелка компаса, повернулось в его сторону. Никита замер, глядя на это, а лезвие покачалось, наверное, прицеливаясь, и молниеносно ринулось на него.
Велехов успел поднять руку в естественном защитном жесте, но боли не ощутил. Только приятный холодок проник от кисти до локтя, в том месте, где лезвие целиком расположилось под кожей. В то же мгновение все парящие предметы рухнули на пол. Свечение исчезло из воздуха, и Никита остался в полной темноте.
Спустя мгновение, чуть отойдя от удивления, он пошевелил рукой. Пощупал. Лезвие едва чувствовалось. Если бы он не видел собственными глазами, как оно вошло в руку, то и не понял бы, что оно внутри. Но, несмотря на отсутствие боли и крови, голова всё равно кружилась.
Велехов неровным шагом вышел на улицу, остановился на середине двора, глубоко вдыхая ночную прохладу, и невольно выругался:
– Иван, да какого чёрта?! Что происходит?
Какое-то чувство внезапно заставило его внимательней посмотреть на землю под ногами. Дождь закончился, луна вышла из облаков, и Никита неожиданно различил следы колёс. Он присел, рассматривая оставленный совсем недавно рисунок протектора. Это были не шины «камри» или уазика. Чужая машина.
– Эй, парень! – весёлый окрик внезапно пронёсся по двору.
Велехов резко повернулся на голос. Казалось, окликнули издалека, но человеческие фигуры выросли совсем рядом. Он не успел ничего сказать, его сбили с ног и вжали в грязь. Последними ощущениями были удар в висок и резкая боль. Никита потерял сознание.
* * *
Кто-то засмеялся совсем рядом:
– Надо же, Рилева так и отравляет нам жизнь. Ивана я бы сам сожрал по кусочку заживо. Гад, не попадается никак. Сначала сам воскрес из старого рода, а теперь ещё и это…
Велехов ощутил несильный удар ногой в спину. Другой голос произнёс:
– Хорошо придумал по почте послать. Если бы парень шкатулку не открыл, я б и не подумал посылку в доме поискать.
Кто-то ощупывал руку, сильно нажимая там, где скрывалось лезвие:
– Интересно, Иван по поколениям ближе к белым волкам, но талисман его не выбрал в хранители, а этого почему-то зацепил.
– И медальон Вулавала носит. Думаешь, знает о себе?
– Не должен. Обычно им не говорят.
– Обычно им и медальонов не дают.
– Значит, этого отметили особо.
Никита открыл глаза. Он сидел на земле возле яблони позади дома. В лицо бил яркий свет – горели круглые фары военного внедорожника «Скорпион». Два человека стояли напротив. На них почти не было одежды, сетчатая ткань едва закрывала голые тела с хорошо прокачанными мышцами, зато на руках обоих поблёскивали металлические наручи.
Ещё один парень сидел на корточках рядом. Был одет в тонкую футболку и летние брюки, из-под которых на талии тоже выглядывала сетчатая ткань. Обуви не было. На босых ногах чернели заострённые когти вместо ногтей. Такие же украшали длинные пальцы рук. У парня были чёрные глаза под длинными, чётко очерченными бровями, короткие тёмные волосы и молодое симпатичное лицо. Только тяжёлый взгляд принадлежал явно опытному монстру.
– Здравствуй, хранитель, – улыбнулся он.
Никита промолчал в ответ на приветствие, и черноглазый без размаха двинул ему в челюсть. От боли в глазах Велехова потемнело.
– Ну и манеры, – засмеялся черноглазый. – Чего молчишь? Здоровайся.
– Что вам надо? – Никита сплюнул кровь.
Черноглазый улыбнулся, обнажив слишком большие для человека клыки.
– Может, убьём его? – произнёс один из помощников. – Отрежем руку?
– Нет, – черноглазый крепко взял Никиту за шею, рывком поднимая на ноги. – Это первый хранитель за сто лет. Повелитель захочет посмотреть на него.
– Забираем?
– Я не согласен, – прохрипел Велехов пережатым горлом.
Черноглазый улыбнулся:
– Ты смотри, смешной.
Он оглядел парня хищным взглядом:
– Пару раз видел таких, как ты.
– Каких? – прохрипел Никита.
Железные пальцы, казалось, проткнули его шею насквозь.
– Потомков, – улыбнулся черноглазый, разглядывая медальон на груди Никиты. – Или ты о себе не знаешь?
Велехов не понимал о чём речь, и черноглазый видел это по его лицу.
– Ну что ж, умрёшь в неведении, хранитель, – засмеялся он. – Как и остальные.
Клыки парня внезапно увеличились и заострились, просто выросли из дёсен за мгновение, а в следующее он вонзил их в шею Никиты. Тот успел только выдохнуть и не смог сделать вдох. В тело ринулась страшная боль, словно в кровь попал смертельный яд. Сознание потемнело.
Таркор, бросив Велехова на землю, пошёл к машине, достал картонный стаканчик и выплюнул туда его кровь. Получился полный, даже через край полилось.
– Зачем это? – спросил один из оборотней.
– На всякий случай, – усмехнулся Таркор.
– Зачем обращать?
– Хочу посмотреть, что будет, – ответил Таркор. – Закипит кровь белых волков от моей или нет.
Он плюнул слюны в стакан и размешал пальцем. И реакция пошла – чёрные прожилки, словно сеть капилляров, пронзили кровь.
Оборотень, задавший вопрос, покачал головой:
– Либо он тебя отторгнет и выживет, либо сдохнет по дороге. И не будет повелителю живого хранителя.
– Значит, будет мёртвый, – засмеялся Таркор. – Дай верёвку.
Прохлада земли привела Никиту в чувство. Он лежал в холодной луже всё под той же яблоней. Черноглазый связывал ему руки, а двое других разошлись по сторонам, как часовые. Велехов понял, что без сознания пробыл совсем недолго. Шея болела адски, словно над сонной артерией поставили клеймо.
Таркор поднял Никиту, дотащил до открытой дверцы машины, но кинуть на сидение не успел. Из темноты сада стремительно вылетели два огромных зверя. Реакция «часовых» была молниеносной. Они ринулись вперёд, отрываясь от земли в прыжок, наручи на их руках раскрылись по окружности заострёнными лезвиями, но чёрные волки оказались быстрее. Мощным ударом они свалили людей и сомкнули челюсти на их шеях.
Таркор рванул Никиту на себя, закрываясь им, словно щитом. По шерсти волков пробежал синий огонь, они оторвались передними лапами от земли и… встали! Плечи распрямились. Уже человеческие фигуры осторожно двинулись вкруговую, заходя с двух сторон. Свет фар, бьющий в спины, мешал разглядеть их лица. Один из них зарычал:
– Таркор!
Черноглазый оскалил клыки в улыбке. Одной рукой он крепко прижимал к себе Велехова, а пальцы второй руки упирал ему в шею, проткнув кожу и мышцы длинными когтями.
– Щенки, вы оба, – улыбнулся Таркор. – Рилевичу следовало прислать кого-нибудь постарше.
Один оборотень отступил на шаг:
– Можешь идти. Отпускаем.
– Да что ты? – засмеялся Таркор. – Ты, щенок, меня отпускаешь. Хотя…
Никита понял по последнему слову, что повода отпустить его черноглазый не даст. И оборотни тоже догадались!
Они ринулись одновременно, в воздухе превращаясь в пятна синего пламени, а Таркор, как игрушку отшвырнул от себя человека весом девяносто килограммов и встретил первого волка ударом в грудь, отбрасывая в сторону. От второго увернулся и обрушил ребро ладони на его спину.
Удар затылком о дерево и резкая боль подавили сознание Никиты. Шум схватки ещё слышался, и три фигуры двигались в тёмной дымке, но на какое-то мгновение всё исчезло совсем…
Когда Велехов наконец открыл глаза, то увидел только знакомые черты наклонившегося над ним человека, а вокруг было тихо.
– Иван… – еле выговорил Никита.
Рилевский выдохнул с облегчением:
– Потом скажешь, молчи пока.
Иван приподнял племянника и помог ему сесть. Рир был рядом на корточках, и Велехов удивлённо оглядел его. Лицо парня облепили длинные чёрные волосы, в глазах коричневую радужную оболочку обрамлял золотой контур. На теле рельефно прорисовались мышцы, когти на пальцах рук и ног прямо на глазах уменьшались, теряя звериную остроту и цвет. Похоже, человеческий облик ещё возвращался.
Одежда на теле была. Та самая, едва заметная. Будто тонкая сетка плотно прилегла полосами по телу. На голых плечах и груди виднелись цепочки чуть посвечивающих серебром символов.
С другой стороны так же присел на корточки Димка. Несмотря на длинные волосы и крепкое тело, черты его лица остались изящными, как и были, и глаза выразительными. Только выражение в них стало другим. Серьёзным, тяжёлым, совсем не таким, какое помнил Никита.
Велехов так и смотрел на всех молча, пока Иван не поднял его на ноги.
– Глянь на меня, – требовательно сказал Рилевский. – Что-нибудь необычное чувствуешь?
Никита усмехнулся онемевшими губами:
– Необычное? Да. Так били, а я стою.
Но Иван не обратил внимания на насмешливый тон, взял племянника за локоть, прощупал руку в том месте, где расположилось лезвие, и, убедившись, что оно действительно лежит под кожей, выдохнул:
– Надо же…
– Ты-то как раз удивляться не должен, – нахмурился Велехов, – это мне положено спросить, как такое возможно.
– Спросишь, – кивнул Иван. – Поехали, всё по дороге.
По его лицу было заметно, что он удивлён и… обрадован. Как и братья, кстати. Оба не сводили с Никиты глаз, будто искали в нём что-то новое, чего ещё о нём не знали.
– По дороге? Не так быстро… – возразил было Велехов, но резкая боль во рту заставила его замолчать.
Казалось, нижнюю челюсть прорезало лезвие, наискосок до самой шеи, и прошлось прямо по корням всех зубов по левой стороне. Иван сразу взял парня за подбородок и развернул к себе, глядя на место укуса. Там, где остались две глубокие, наполненные кровью дырочки, раздувались уплотнения.
– Не может быть, – удивлено произнёс Рир. – Всего пятнадцать минут прошло. Даже лимфоузлы ещё не опухли.
– Погоди-ка… – Рилевский взял Никиту за челюсть и сильно сжал.
У того в глазах потемнело от боли, а изо рта брызнула кровь и чёрные сгустки.
– Что за дрянь?! – ошарашенно спросил он, отплёвываясь.
Все, похоже, знали ответ, только говорить не хотели.
– Началось, – с полной уверенностью сказал Иван. – У нас всего часа три в запасе, может три с половиной.
– Ты о чём? – удивился Никита.
Рилевский, не обратив внимания на вопрос, потащил племянника к машине. «Тигр» ждал у ворот с включёнными фарами.
– Может, объяснишь? – возмутился Велехов, когда Иван втолкнул его на переднее сидение и пристегнул ремнём.
– Тебя отравили, – ответил Рилевский. – Здесь противоядия нет. Нужно доставить тебя ко мне домой. Парни, поехали!
Рир и Димка быстро сели в машину, а Никита внимательно посмотрел на Ивана. Тот повернул ключ в замке зажигания и тоже взглянул на племянника.
– Что за яд? – спросил Велехов.
– Не смертельный, не бойся, – заверил Рилевский. – Возможно, что иммунная система его подавит. Вообще, должна. Но на тебя почему-то действует слишком быстро. Так что рисковать не будем.
Спустя минуту они уже мчались по просёлочной дороге на трассу. Иван сразу сказал, что с Еленой всё в порядке. Она уехала в больницу раньше, чем явилась команда оборотней. И перестав волноваться за маму, Никита потребовал:
– Рассказывайте. Начните с того, что у меня в руке и кто за этим приезжал?
Рилевский гнал свой «тигр» на полной скорости, явно торопясь.
– Я был уверен, что тебе угрозы никакой не будет, когда отправлял шкатулку, – ответил он племяннику. – Ведь о тебе в нашем мире никто не знает.
– В вашем мире, – повторил Никита. – То есть не в этом. То есть?..
Иван усмехнулся:
– Всё ты правильно понял. Другая параллель.
Велехов сделал глубокий вдох, помолчал и, наконец, выдал:
– Ладно, давайте всю информацию. Но по порядку, сначала черноглазый.
– А он тебя сильно задел, – заметил Рилевский. – Его зовут Таркор, он возглавляет специальную группу, вроде отдела тайных операций. Если надо что-то тихо украсть или кого-то тихо убить, это его забота. Так что я не удивляюсь, что среди всех, кто мог тебя найти, нашёл именно он.
– И где он сейчас?
Ответил на это Димка:
– После того, как чуть не разрубил меня надвое, а потом запрыгнул в машину и укатил, пока мы не очухались? Наверное, вернулся домой.
– А как вы оказались рядом? – спросил Никита.
– Мы следили за ним, – объяснил Иван. – Вчера вечером его группа вошла отсюда – из внешней параллели, в Рилеву. Это наш город. Таркор думал, что один из талисманов находится у нас.
– Так их несколько? – уточнил Велехов.
– Их четыре. Каждое лезвие служит ключом к великим мечам. Они контролируют силу четырёх стихий.
– Что, можно вызвать дождь? – Никита не шутил, просто спрашивал.
– Можно, – кивнул Рилевский. – Можно заставить океаны выйти из берегов и полностью затопить землю.
– Понятно, – ещё осмысливая это, произнёс Велехов, – продолжай.
– Таркор намеревался выкрасть лезвие, – сказал Иван, – которого, кстати, у нас не было, потому что я отправил его тебе. Но его план не удался. Остатки его группы вернулись домой в Навию. Мы думали, на сегодня всё, но неожиданно новый скачок. Оказалось, Таркор появился почти у твоего дома. И я, старый пень, всё бросил и помчался со своими разведчиками.
– Разведчики? – Никита обернулся к Риру.
Тот пожал плечами:
– У меня работа такая.
– Дим? – вопросительно позвал Велехов.
– И я там же, – ответил тот. – Последним братьям запрещено разделяться.
Никита замер:
– Что значит последним?
В горле пересохло после Димкиных слов.
– Значит, что остальные погибли, – тихо произнёс Рир.
– Станислав? Севир? Что произошло? Когда?.. – Велехов не мог поверить.
– Почти полгода назад, – оборотень бросил взгляд на брата.
Димка отвернулся и смотрел на своё отражение в стекле окна.
– Это могло случиться с любым из нас, – добавил Рир. – Просто они оказались первыми.
На минуту в салоне воцарилась тишина. Выражение лица Димки так и осталось безучастным к разговору. Он либо не хотел этого слышать, либо не мог.
– В общем… – Рир решил не вешать молчания, – мы нашли тебя, убедились, что ты в норме и поехали к тебе за талисманом. Но ты рванул домой, обогнал нас и приехал как раз к Таркору.
– Ладно, понял, – кивнул Никита. – А ваш мир?
– Он лежит на внутренней параллели, – ответил Иван. – Десять веков назад огорожен стеной, в которой есть проходы. Например, те деревья в поле. Это Полано-Рилевские врата. Они расположены во владениях поляниц и хорошо охраняются. Мы ими постоянно пользуемся.
– Вот поэтому Таркор делает проще, – включился в разговор Рир, – к действующим порталам он вообще не подходит. В стене есть места, где граница тонкая. Например, там, где остались старые, уже недействующие врата. Все подобные лазейки опечатывают специальным замком, но если умеючи разбить его, то открыть коридор можно. Правда, всего на несколько секунд. За это время надо успеть проскочить. Потом замок восстановится, и коридор сожмётся.
– А если останешься в нём? – спросил Велехов.
– Расплющит, – усмехнулся Рир. – Поэтому они на машинах. Проскакивают на большой скорости, и всё нормально. На тропах тот же принцип.
– Что за тропы?
– Это изначальные древние порталы. Их множество. Они существовали с самого рождения наших миров. Но очень неудобные для прохождения. Куча нюансов при выходе. Если с разницей хотя бы в секунду зайти, выйдешь всё равно в сотнях метрах друг от друга. И открыть их можно тоже только с помощью направленного взрыва, правда меньшей мощности.
– И как найти старые порталы?
Никита не уставал задавать вопросы. За три прошедших года их накопилось на богатейший опросник листов на триста. Тем более что речь шла о способах прохода через границу миров.
– Для глаз они невидимы, но скрыть их совсем тоже не получилось, – объяснил Рир. – Ворота – это устройство, и даже будучи выключенным, оно всё равно создаёт помехи, как любая техника. А кроме этого, возле каждого портала устанавливаются ловушки с коридорами, ведущими в закрытые камеры. То есть в одном месте всегда три источника аномального магнитного излучения. Но Таркор ни разу не попался, в отличие от большинства своих предшественников.
– Что, слишком умный? – хмыкнул Велехов.
– Я думаю, он просто вскрыл систему, – ответил Рир. – Ловушки подвижны и периодически меняют местоположение, чтобы уравновесить аномальный разрыв, а оригинал этого делать не может. Это элементарная процедура вообще-то, если всё делать с хорошей техникой. Они находят источники излучения, фиксируют местоположение каждого, а через некоторое время проверяют, какой из них остался на месте. И всё. Я, конечно, не знаю наверняка, но на месте Таркора я делал бы именно так.
Никита смерил Рира недоверчивым взглядом:
– Для оборотня ты больно много соображаешь в современной технике.
Тот отмахнулся:
– Она у вас простая. Один раз разобрал машину и всё понял. К тому же мы вашу школу заканчивали.
– Чего?!
– Ну да, сдали школьную программу экстерном за четыре года, получили аттестат о среднем образовании, прошли кучу курсов.
– Я настоял, – усмехнулся Иван, глядя на удивлённое лицо племянника, – мало ли что понадобится во внешнем мире. Мы себе и паспорта сделали.
– Ладно, – Велехов принял это, как факт. – Потом спрошу каким образом. Скажи сначала, почему тогда не используете наше оружие?
– Ваше оружие несёт массовое поражение, – ответил Иван. – Оно сделано так, чтобы убивать как можно больше и без разбора. Такой способ ведения войны преступен. К тому же это не сработает.
– То есть? – не понял Никита.
– Мы воюем не так, как вы, – пожал плечами Рилевский. – Талисманами и магией можно остановить любую пулю или снаряд. Ваше оружие для нашей битвы бесполезно. Да и протащить его через границу внутреннего мира не выйдет. Это запрещено специальным заклятием. Порталы не пропускают боевых машин или механизмов.
– А твой внедорожник? – усмехнулся Велехов.
– Да это ж не боевая машина, – возмутился Иван, – это мне по бездорожью колесить.
* * *
В понимании Рилевского аббревиатура «ГИБДД», похоже, не имела никакого особенного значения. Проносясь мимо поста на скорости сто двадцать километров в час, он о ней и не вспомнил. Очень зря. Довольно скоро полицейская «Лада» посреди дороги преградила путь, и два человека в форме жезлами приказывали остановиться.
Иван вынужден был притормозить. Лейтенант подошёл к остановившейся машине, представился и потребовал предъявить документы. И конечно, пока водитель открывал бардачок, сотрудник ГИБДД заглянул в салон и внимательно осмотрел всю компанию.
– Выходите, – внезапно потребовал он и сам открыл дверцу.
Велехов сообразил, что происходит, быстрее всех. Летит машина, ни на что не реагирует; за рулём взрослый мужик, рядом избитый парень; на заднем сидении ещё двое, в принципе, голых пацанов. Причём Димка похож на несовершеннолетнего. И все при этом так слегка измазаны грязью и кровью. Действительно, есть о чём подумать.
Лейтенант жёстко повторил:
– Пройдёмте со мной.
Иван ещё секунду решал, что предпринять, но внезапно позади вдалеке на пустынной дороге показалась машина. Рилевский вгляделся и вдруг резко толкнул лейтенанта, за время его полёта на асфальт захлопнул дверь и рванул с места.
– В чём дело? – подскочил Никита.
– Таркор! – ответил Иван, глядя в зеркало заднего вида. – Вот сволочь, как быстро! Похоже, были рядом.
Рилевский утопил педаль газа в пол:
– Чёрт, не успеем к воротам!
Три мощных внедорожника «Скорпион» буквально смели с дороги «Ладу» и устремились в погоню за «Тигром». Расстояние быстро сокращалось.
– Никит, давай местами поменяемся! – Димка, не дожидаясь согласия, перелез на переднее сидение, потоптался по Велехову, пока тот выбирался назад, и вытащил из-под приборной панели планшет. На дисплее горела карта и несколько ярких точек на ней.
– Можем пройти по тропе! – произнёс оборотень. – Семьсот метров до ближайшей!
Его голос утонул в грохоте удара. Их догнали!
Рир прижал Никиту к сидению:
– Держись!
Со скрежетом за окном машины взметнулись искры. В споре один на один разница в весе дала бы «Тигру» небольшое преимущество, но против команды четырёхтонников шансов не было. Три «Скорпиона» пытались столкнуть его с дороги, и это был вопрос одной-двух минут!
– Вход на тропу в десяти метрах от поворота! – Димка развернул к Ивану планшет, и тот, мельком взглянув, выдал:
– Прямо?
– Да!
Никита заглянул через плечо Димки:
– В смысле прямо? Ого!
Точка, явно обозначавшая вход на тропу, горела за пределами линии дороги!
– Прыгнем, – сказал Рилевский.
– Не получится, – засомневался оборотень.
– Получится! Главное, сферу точно отправь.
Димка зарычал совсем по-волчьи и тряхнул головой так же, но немедленно открыл бардачок, взял оттуда светящийся шарик и опустил стекло окна.
– Точно тебе. Я ж не сокол! – возмутился он и швырнул шарик вперёд.
Дорога поворачивала, а вот машины – нет. На полной скорости, одна за другой они взлетели с поворота в воздух, опередив на долю секунды коридор света, пробивший пространство, и, мгновенно став свекающими точками, исчезли в его глубине.
* * *
Иван, ослеплённый вспышкой, вжал педаль тормоза до упора. Машину пронесло несколько метров и ударило о дерево. Димка, конечно не пристёгнутый, чуть не вылетел через лобовое стекло, но вовремя вцепился в кресло.
Рилевский выдохнул, но пока без облегчения.
– Зашли они секунд через семь за нами, – быстро поразмыслил он. – Значит, разрыв по выходу с тропы будет километра полтора. Добегут они до нас скоренько.
– Что прикажешь? – спросил Димка.
– Попробуем запутать следы, разделимся, – ответил Иван.
– Они сразу поймут, что Никита в машине, – возразил Рир.
– Он в машине не поедет, – коротко отрезал Рилевский.
– Нет? – удивился оборотень.
– Его возьмёшь ты.
– Что?!
– Димка, оставишь им хороший след, – приказал Иван. – Пусть думают, за кем бежать.
Велехов слушал разговор через болезненное ощущение. Казалось, вся кровь хлынула в голову и закипела, зато конечности онемели и замёрзли. Тёплая струйка неожиданно потекла по его шее, и приложив к ней пальцы, Никита увидел на них кровь. Похоже… текла из ушей.
– Рир, сделаешь круг, пока мы с Димкой уведём их подальше, и вернёшься сюда, – говорил Иван. – К тому времени я уже доберусь до Рилевы. Отправлю патруль.
Рир вытащил из кармана на спинке сидения какую-то бутылку, быстро вылил её содержимое на Никиту и растёр по нему.
– А если не доберёшься? – спросил он Ивана. – За нами, может, по трое пойдёт, а за тобой все.
– Доберусь, – упрямо ответил Рилевский.
Велехов глухо застонал. Потому что пальцы рук неожиданно свела судорога, и они неестественно вывернулись, будто сломались кости.
Иван, взглянув на него, выругался:
– А… чёрт, ладно, плохая идея. Лучше в машине…
Но Рир уже открыл дверцу:
– Нет, рискнём.
Сверкнув синим пламенем, он выпрыгнул наружу чёрным волком, лёг и кивком головы показал Никите на свою спину. Тот вышел из машины, держась за дверцу. Состояние ухудшалось стремительно.
– Садись и держись крепко, – приказал Иван.
Никита перебросил ногу через спину чёрного волка, и тот поднялся. Сразу был понятно, что вес человека ему не помеха.
– Всё, пошёл!
Иван едва сказал это, а Рир уже сделал шаг в темноту и бесшумно исчез. Димка взглянул на Рилевского:
– Попрощаться со мной не хочешь? Убьют ведь меня.
– Не каркай! – возмутился Иван. – Сорок километров всего и пятнадцать минут форы.
– Ты прав, хуже такого расклада ещё не было, – фыркнул Димка.
Иван сел в машину и серьёзно взглянул на оборотня:
– Живым доберись, понял?
– Понял.
Димка обратился волком и шагнул в противоположную сторону от той, куда ушёл Рир.
«Чтоб я в следующий раз вызвался добровольцем следить за Таркором! – думал он, уже мчась по тёмному лесу. – Сначала надо яму под могилу выкопать, а уж потом…»
На такой скорости незачем было специально оставлять следы – ветки, которые Димка задевал, разлетались в щепки. И хотя он делал это намеренно, чтобы привлечь внимание преследователей, когда ветер донёс их запах, у него сжалось сердце. Но план Ивана сработал.
Группа Таркора достигла точки разделения и тоже разбилась на три команды. Самая большая наверняка пошла за машиной. Димка, холодея, думал о том, что если Иван не успеет до Рилевы и его перехватят, то шансов у него нет совсем.
Впереди лес посветлел. Оборотень знал здесь всё, как свои пять пальцев. Дальше поле, потом старая сторожевая стена и за ней какие-то десять километров до Рилевы. Но звук проламываемых веток позади догонял очень быстро.
Димка прыжком перемахнул через последние кусты и вылетел в поле, освещённое полной луной. Успел обернуться и увидел, что из леса за ним вышло четверо волков. А это… много.
Впереди возвышалась стена. Сооружение высотой десять метров и длиной в пятнадцать километров. Нужно было попасть на одну из лестниц, поднимающихся на верхнюю площадку, но по ровному пространству преследователи догнали свою жертву очень быстро. Димка влетел на ступеньки буквально в паре метров от волков.
Когда все оказались наверху, один из оборотней прыжком настиг Димку, врезался в него и с ударом прогнал когти через его спину. Задние лапы подкосились мгновенно, и волк кувырком покатился по камням площадки, а когда остановился – замер, тяжело дыша. Бежать дальше смысла не было. Прямо перед ним с играющим в глазах бешенством стоял Таркор.
– Чего такой злой? – прорычал Димка, поднимаясь в человека. – Не за тем погнался?
Как он был прав. Таркор понял, что гонится не за тем, когда они вышли в поле и стало ясно, что оборотень Рилевы один. Конечно, это никого не обрадовало.
Димка попятился к краю площадки и мельком глянул назад. Вниз обрывалась отвесная десятиметровая стена, из которой торчали заострённые на кончиках железные балки. А земля у подножия была усыпана обломками разрушенных когда-то конструкций.
– Кто с хранителем? – спросил Таркор. – Иван или твой брат?
Димка не удивился тому, что оборотень Навии знает о родственной связи. Одинаковые знаки клана Черноснежных волков Рилевы покрывали их с братом правые плечи. Так что достаточно было одного внимательного взгляда. А Таркор их обоих уже видел. И не раз.
– Я не знаю, мы друг другу не сказали, – хрипло прошептал Димка.
Таркор одним ударом свалил парня на землю, рассекая его грудь когтями до самых рёбер, и наступил на горло ногой.
– Если хранитель не с Иваном, а с другим разведчиком, вторая группа уже должна была их догнать, – заметил Аликан.
Таркор с удовольствием нажимал стопой на шею оборотня Рилевы, глядя, как он задыхается.
– Твой брат сделает круг и вернётся к точке входа, – произнёс он. – Это единственный вариант. Доставить хранителя в Рилеву ему не под силу. Так что…
В его рычании прозвучал смертный приговор:
– Ты нам не нужен.
* * *
Рир мог бы двигаться быстрее, но Никита всё время терял сознание, и его пальцы разжимались. Оборотень, чувствуя это, замедлялся и встряхивал парня, каждый раз повторяя:
– Держись, не засыпай.
Велехов крепче брался за его шерсть, и они двигались дальше.
– Темно, – в какой-то момент прошептал Никита, – ничего не вижу.
Перед его глазами стоял непроглядный мрак, и по щекам текло что-то. Велехов не сразу понял, что кровь. Страх не пережить происходящее распухал в сознании, давя даже боль, скребущую каждый сантиметр тела внутри и снаружи, в каждом органе и в каждой кости.
– Слепота пройдёт, – уверенно ответил Рир. – Всё пройдёт, Никит. Держись, брат.
Оборотень сократил правильный ответ на слова «а может быть и нет». Но Велехову этого знать не надо. Особенно сейчас, в середине процесса. Никита тяжело дышал, глотая кровь, но рычал сквозь сжатые зубы всё тише. Сознание не выдерживало. Рир знал, что скоро он отключится совсем.
Ветер внезапно донёс звук проламываемых веток, и оборотень замер, внутренне решая – сорваться с места в бег или остаться и умереть здесь. Но это решение заняло всего мгновение, и он осторожно скатил с себя Никиту. Убегать смысла нет, с такой ношей его догонят. И помощи ждать неоткуда. Рир всё ещё стоял в оцепенении.
Земля под ногами была мягкой, тонущей под его тяжестью.
– Матушка, – прошептал оборотень, – ты одна осталась мне в помощь.
И принялся копать. Двумя волчьими лапами, да умеючи, выкопать яму нужных размеров заняло не больше минуты.
Рир столкнул Никиту в углубление, накрыл его лицо куском коры с дерева, чтобы остался воздух, и сразу закопал парня. Сверху накидал травы и веток. Потом сам повалялся вокруг, спутывая запахи и следы, и прыгнул на дерево, быстро взбираясь на ветки. Успел повернуться мордой к земле точно перед тем, как на место вышли три оборотня.
Рир, глядя на их спины, беззвучно вдохнул.
«Только один шанс. Другого не будет».
Один из оборотней уловил изменение в воздухе, но даже не успел поднять голову. Рир ударил его всей массой, впечатав в землю. В долю секунды обратился в человека, взял в захват шею и отскочил уже черным волком, после хруста позвонков.
Лапа второго оборотня прошлась по его боку, рассекая когтями мышцы. Рир пропустил его по инерции вперёд и вцепился в холку. Удар третьего противника сбил его с лап, и, не разжимая челюсти, он покатился по земле, увлекая за собой и того, которого держал.
Захлёбываясь его кровью, Рир изо всех сил рванул зубами позвоночную кость. Оборотень обмяк в то же мгновение, и Рир отшвырнул его от себя. Но удар последнего врага едва не убил его. Рир покатился по земле, чувствуя тупую боль в груди, вскочил с отчаянным усилием и прыгнул.
Оборотни сцепились в воздухе. Рир рванул когтями ребро противника, выдирая кость наружу, и тот взвыл, ослабив хватку, а Рир вцепился в его горло. Волк сопротивлялся ещё несколько минут, раздирая когтями в кровавые ошмётки всё, до чего мог дотянуться. Но он слабел, оседая на землю, и Рир отпустил его ещё до того, как остановилось сердце. А потом рухнул сам.
Поначалу он не ощутил всей боли, только лапы не держали и трудно было дышать, но через минуту она догнала сознание. Вся. Вся, сколько есть в треснутых костях грудной клетки, содранных кусках кожи, разрезанных мышцах.
Дрожа всем телом, Рир медленно разгрёб траву и ветки и раскопал землю, освобождая Никиту. Увидев парня, задрожал ещё больше. Кровь текла из его носа и рта, из ушей и глаз, под кожей вздыбились бугры мышц. По всему телу росла шерсть, и скелет уже начал изгибаться. Так что пока казалось, что все кости в теле сломаны и неестественно вывернуты. Рёбра расширились, прорвав кое-где ещё не успевшую нарасти кожу. Лицо уже нельзя было узнать, лицевые кости тоже росли и изменялись.
Сейчас Велехов не был без сознания, болевой шок заставлял приоткрытые веки подрагивать, и по щекам стекали слёзы. Рир и сам был недалёк от такого состояния, но всё же смог принять человеческое обличье. Только так можно было нести на руках. С обоих на землю капала кровь, наполняя своим запахом ветер, скользящий по лесу. А это значило, что их почуят очень быстро.
– Братец, если ты не увёл погоню, – прошептал Рир, – нам конец.
С разницей в секунду такая же мысль пришла и к Димке. Таркор нацелился когтями в его горло, но внезапно кто-то из оборотней прорычал:
– Патруль Рилевы!
В поле, освещённое луной, вылетели волки. Димка, увидев их, не обрадовался. Полкилометра по полю и подъем на стену займут минуты три. А сколько надо, чтобы убить его?
– Уходим! – прорычал Аликан. – Может, успеем перехватить второго.
Не меньше тридцати оборотней Рилевы быстро приближались к сторожевой стене, и Димка не стал ждать. Он рывком выкатился из-под ноги Таркора, одновременно швыряя тому в глаза пригоршню землю. Этой секунды хватило, чтобы совершить безумный поступок – прыгнуть вниз. И падать вдоль острых металлических балок, каждая из которых могла разрезать наполовину.
На горы обломков внизу сначала закапала кровь, а потом рухнул и сам Димка. Он прокатился несколько метров кувырком, врезался в каменную глыбу, встал на лапы и что было сил рванул вперёд, не обращая внимания на хруст собственных костей.
– Мы ещё можем догнать второго, – сказал Аликан, глядя на то, как волк выбрался с обломков и выпрыгнул в высокую траву поля.
– Нет, возвращаемся к машинам и уходим, – спокойно ответил на это Таркор.
– Они близко! – Аликан хотел отыграть эту партию. – И нам по дороге.
– Как хочешь, – мрачно усмехнулся Таркор.
Оборотни Навии отступили вниз по лестницам, следуя за Аликаном, но Таркор не пошёл. Открыто идти за хранителем по территории врага – риск неоправданный.
Димка на поле, больше не в силах идти, рухнул на землю.
– Святые духи, – прохрипел он болящим горлом, видя своих товарищей, – как вы вовремя.
– Лютик, преследуйте! – прозвучал приказ Дарьи. – Догоните – молодцы, уйдут – проследи, чтоб наверняка.
– Понял! Основная группа со мной! – скомандовал оборотень Лютик.
Часть волков, не сбавляя хода, прошла вперёд, а Дарья остановилась рядом с Димкой. Тот уже пытался встать:
– Таркор сейчас поведёт своих обратно и выйдет прямо на Рира!
– Лежи, – приказала Дарья. – Иван добрался до города, всех на уши поднял. Соколов уже выслали, они прочёсывают лес. Когда найдут наших парней, поведут их другим путём.
Димка обессиленно лёг, дыша в землю, а Рир в этот момент ещё шёл по лесу, осторожно наступая на траву и стараясь не создавать шума. Только делать это было трудно, потому что у Никиты начались судороги и спазмы. Его рвало кровью, и оборотень всё время останавливался и опускал парня на землю, чтобы высвободить ему рот от крови.
– Ничего, братец, – шептал он, – чуть-чуть потерпеть осталось, совсем чуть-чуть.
Они уже почти пришли обратно к тому месту, где разделились. Иван должен отправить отряд именно сюда. Не доходя немного, Рир положил Велехова на землю, а сам пошёл вперёд, прислушиваясь и приглядываясь к ночи.
Какое-то время подождал у сломанного дерева, и внезапно над головой мелькнула тень. На ветви слетела птица со сверкающим рисунком на крыле. Рир уже успел вздохнуть с облегчением при виде княжеского сокола, но в этот момент… всколыхнув кусты, из них выпрыгнули навийские оборотни. Рир даже не успел испугаться, только сердце замерло и к горлу подступил ком.
– Ты! – радостно зарычал Аликан. – На куски!
Оборотни ринулись на свою добычу, только накрыть не успели. С обеих сторон вылетели волки Рилевы, и все сцепились в неравном бою. Здесь у оборотней Навии шансов не было. Аликан всё же прыгнул к Риру, но мощный волк с красными прядями шерсти ринулся на него из центра схватки и, ударив в бок, почти переломил надвое.
– Лютик… – Рир оседал на землю и окончание боя уже не увидел.
Только понял, что всё кончено, потому что стих рёв и сквозь пелену, застилающую сознание, пробился голос Лютика:
– Доложите князю: Рир сильно ранен, ждём у ручья Линот. А где парень, кстати?
Зашуршали раздвигаемые ветки кустов, и следом раздалось:
– Ох, ничего себе!
– Я на минуту… – прошептал Рир, теряя сознание. – Он хранитель. Не спускайте глаз…
Глава 2
Где-то в вышине над головой шумела листва. Рядом тихо разговаривали, и слышался плеск воды. Велехов открыл глаза. Темнота ночи странно светилась изнутри, блеск росы на траве будто переливался искрами.
Возле большого ручья расположилось несколько волков. Четверо всматривались в прозрачную тьму, остальные отбивались от ночных бабочек. Рир, Димка и ещё один волк сидели чуть поодаль от остальных.
Никита пошевелился, и у него возникло необычное чувство. Пальцы стали короткими, словно рука сжалась в кулак, и он шевелил ими в таком загнутом положении. Велехов перевёл взгляд на свои руки и… замер, увидев вместо них волчьи лапы в белой густой шерсти. Он стремительно вскочил и покачнулся, пытаясь устоять на земле.
Взгляды волков устремились к Никите, и посмотрев на всех в ответ, он насторожился. Оборотни будто… были удивлены, рассматривали его внимательно и с недоверием.
Рир подошёл к белому волку и покачал головой:
– Вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу.
Велехов осознавал его голос в своей голове ещё мгновение. Волк не открывал рта, они общались телепатически. И это было настолько естественно, словно слышать реальную речь, сказанную вслух. Но что интереснее всего, когда к ним подошёл ещё один оборотень, Никита без проблем понял, кто это.
– Ой, – вырвалось у него.
– Удивлён? – засмеялась Дарья.
В памяти Никиты мгновенно возникла рослая черноволосая женщина, которую он видел в доме Ивана, но сейчас это была большая чёрная волчица.
– Здравствуй, Дарья, – улыбнулся Велехов, – какая ты… красавица.
Волчица поманила его лапой к источнику:
– Посмотри лучше на себя.
Никита шагнул за ней и заглянул в воду. Он, конечно, ожидал это увидеть, но, когда водяное зеркало показало волчью морду, стало не по себе. Только в отличие от остальных его шерсть была белой, а глаза оказались ярко-голубыми.
– Вы сами целы? – спросил Велехов, отворачиваясь от своего отражения.
Рир кивнул:
– Для нас раны не страшны. Два часа покоя после битвы – и всё коркой закроется.
Дарья, окинув его взглядом, громко фыркнула:
– Вот ты сейчас одна сплошная корка и есть. Как доберёмся домой, пойдёшь к целителям. Без отговорок.
– Да, командир, – Рир сделал поклон.
Серьёзно, без всяких шуток.
– Командир? – Никита вопросительно взглянул на Дарью.
Та опустила голову в утвердительном жесте:
– Я Дарья Черноснежная. Глава всех кланов оборотней, что служат князю Рилевы. Риран и Димка мои родные племянники.
Из леса внезапно выпрыгнул ещё один волк, с яркими красными прядями на чёрной шерсти, и Велехов почувствовал новое объединение сознаний.
Это было потрясающе. Телепатическая связь устанавливалась, следуя за зрением и слухом. Видишь объект – говоришь с ним. Вернее, говоришь со всеми, кого видишь. Всё равно что просто говорить обычной речью. Все тебя слышат, и ты слышишь всех.
– С пробуждением! – весело поприветствовал оборотень. – Как ощущения?
– Непривычно, – ответил Никита.
– Это временно, – засмеялся оборотень. – Рад знакомству, хранитель, я Лютик. То есть Лютый Багряный. Но все Лютиком зовут.
– Ясно, – улыбнулся Никита.
Часовые вдруг поднялись.
– Кто-то приближается, – произнёс один из оборотней.
Топот копыт завибрировал в воздухе. Ветер принёс запахи, вроде бы знакомые: лошади, железо, люди и… Иван.
Велехов сам удивился, как он различил его среди других. Волки уже не волновались – приближались свои. На ветки опустились соколы, и меж деревьев появились всадники. Первым на поляну въехал сам Рилевский, и Никиту сильно удивил его внешний вид. На Иване была кольчуга и сапоги, обшитые металлическими пластинами, на поясе в ножнах меч. Он остановился рядом с белым волком и выдохнул с явным облегчением:
– Живой. Слава святым духам…
Один их прибывших спешился и подошёл к Никите. Внешний вид этого существа мог бы сразить любого. Голову венчали витиеватые рога, на плечах лежали гладкие светло-коричневые волосы; необычный нос, похожий на олений, и тёмные губы завершали облик. Заметив замешательство белого волка, он улыбнулся:
– Меня зовут Фаровль. Разреши тебя осмотреть. Я целитель, вроде вашего доктора.
Велехов не понял, зачем ему врач, но согласился, и Фаровль сел рядом с ним на корточки. Остальные всадники тоже спрыгнули с лошадей. Люди, одетые в кольчуги, с мечами в поясных ножнах и боевыми топорами за спинами, собрались вокруг Ивана, пока целитель осматривал белого волка.
– Десять групп прочёсывают лес. Путь безопасен настолько, насколько это вообще возможно сделать нашими силами, – говорил Рилевский Дарье, которая обратилась человеком и теперь стояла рядом с ним, одетая в такую же чёрную сетку, как и остальные оборотни.
Никита невольно засмотрелся на её фигуру. Мышц у Дарьи было не меньше, чем у мужчин, а тело расписано символами от щеки до бедра.
Женщина, понизив голос, тихо спросила Ивана:
– А что скажет нам хранитель? Захочет он подвергаться такому риску?
– Чтобы сохранить ему жизнь, нужно доставить его в Рилеву, – в полной уверенности ответил Рилевский. – Так что, если будет возражать – повезём силой.
Велехов невольно усмехнулся, услышав это.
– Ну, может, силой и не придётся, – громко заметил он. – В чём опасность?
Иван серьёзно взглянул на племянника:
– Скажу так: то, что ты несёшь в своём теле – великая ценность. И все твари, служащие повелителю Навии, будут охотиться за ней со страшной силой.
– Что такое Навия? – спросил Никита.
– Тёмная земля. Наш враг, – сказал Рилевский и, подумав, добавил: – Мы сообщим о тебе верховному совету берегинь, дождёмся его решения, а потом я лично отвезу тебя домой.
– Но а пока… – подтолкнул его мысль Велехов.
– Но а пока побудешь у меня в гостях, – закончил Иван.
Фаровль поднялся с корточек и, взглянув на Рилевского, произнёс:
– В целом всё в порядке.
Если бы Никита видел взгляд целителя, он бы усомнился в том, что всё действительно в порядке, но он не видел, думая, что же ему следует делать. Новое состояние было странным, непривычным, но оно… нравилось и опьяняло, притупляя чувства тревоги и опасности, растворяя остатки боли от перерождения. Мысли не складывались, разрываемые множеством вопросов, и всё же один чётко вырисовывался сквозь остальные.
– Я хочу увидеть кое-кого, – произнёс Велехов. – Иван, это возможно?
Тот покачал головой:
– Не знаю. Она далеко.
– Насколько?
– Твоё решение? – вместо ответа спросил Рилевский. – Времени у нас немного.
– Разве я могу тебе отказать? – усмехнулся Никита.
* * *
Вспышка озарила тёмное небо, и круг из висящих в воздухе альтановых сфер пришёл в движение. Сурваки отбежали от него подальше. Светящийся тоннель пронзил пространство, и внедорожник, миновав портал, с крутым заносом остановился на площади.
Таркор вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Чёрные облака в небе над городом скручивались в спирали, но даже они не могли сравниться по мрачности с лицом оборотня. Старший сурвак, сунувшись было к нему с вопросом, благоразумно промолчал.
А Таркор глубоко вздохнул, спуская раздражение. Потеря всей группы не была запланирована. И это помимо нулевого результата. Хотя… это как посмотреть. Оборотень поднял в руке картонный стаканчик, который предусмотрительно закрыл крышкой. Кровь парня, смешанная с его слюной, не высохла, так и плескалась внутри.
В воздухе Темника чувствовалось раскалённое железо. Ветер нёс его запах с кузнечного этажа, расположенного под внутренней площадью замка. От гула сотен работающих печей пространство дрожало, сбивая красное пламя факелов и пружиня шаги. Звуки тонули в звоне молотов и шипении пара. Даже приказы старшего сурвака с его визгливым голосом.
Его собратья окружили машину и, толкая, завели в одно из помещений в крытой галерее, окружающей площадь. Таркору не было нужно отдавать указания, всё уже было отработано.
Оборотень взглянул на засохшее дерево, стоящее на камнях. Оно внезапно зашевелилось, кора потрескалась и исчезла, обнажив белёсую человеческую фигуру. Длинные белые волосы плотно укрывали её, словно намотанные на тело бинты. В глазах едва темнела серая радужка вокруг точки зрачка. Гандарв плавно двинулся к Таркору.
– Не жалеешь, что не взял нас с собой? – прошелестел он оборотню.
Таркор окинул полупризрака внимательным взглядом.
– Тебя ждут, – усмехнулся тот, показывая на ступени лестницы, где стояли аркаиды.
Оборотень не ответил гандарву и не торопясь направился к лестнице. Нехорошо заставлять долго ждать тех, кто его ненавидит. Это невежливо.
Почти трёхметрового роста монстры поклонились Таркору, но не слишком низко. Взгляды, брошенные исподлобья, говорили сами за себя. Чуть подальше от остальных стоял и сам Дикад – глава объединившихся кланов. Возглавляя элиту воинов Навии, Таркора он не терпел.
Оборотень без рода и племени, грязный выкормыш, полжизни проведший во внешнем мире, а полжизни где-то в болотах возле Темника, случайно попавший к повелителю и неожиданно ставший любимым слугой. И за что? За то, что жесток к врагам? Так это право и обязанность всех. За то, что умеет управлять грудой железа на колёсах и знает внешний мир? Это всего лишь навыки разведчика, ничего особенного. У повелителя много таких оборотней. Только из-за наглости и презрения к другим этот выкормыш вылез впереди всех и едва ли не сам попросил повелителя о милости к нему. Дикад, ещё много лет назад, впервые увидев оборотня на коленях перед Скарадом, хотел сломать ему шею. Но повелителю он уже понравился. И тогда Дикад просто не успел. А сейчас иногда пытался нагнать упущенное.
Аркаид, перегородивший собой лестницу, не поклонился и не уступил дорогу Таркору. Смерив оборотня надменным взглядом с высоты своего роста, он произнёс:
– Потерял всю группу и не достал талисман. Как думаете, братья, сколько ещё неудач этого одиночки потерпит повелитель?
Таркор презрительно взглянул на аркаида, внезапно нагнулся, поставил на камни какой-то картонный стакан и, выпрямившись, рассмеялся:
– Ещё одну точно. Например, твою башку, оторванную от плеч.
С лица аркаида мгновенно сошла улыбка, узловатые пальцы сжались в мощный кулак. Нужен был повод для драки, и Таркор легко его дал.
– Ты, драная собака! – прошипел аркаид и ринулся на оборотня, а в следующий миг…
Таркор уже встал на камни после молниеносного прыжка и удара когтями в шею аркаида, когда из разорванного до позвоночника горла хлынула кровь. Аркаид рухнул на ступени уже мёртвым. Зубы его собратьев заскрипели так, что даже шум кузниц не смог это заглушить, но холодный взгляд Таркора заставил всех отступить. Он не спеша поднял стакан со ступеньки и направился вверх по лестнице. Проходя мимо Дикада, остановился.
Тот смерил оборотня мрачным взглядом.
– В следующий раз говори со мной сам, – сказал ему Таркор.
Морду аркаида украсила издевательская улыбка.
– Ты мне не ровня, одиночка, чтобы я с тобой говорил, – произнёс он. – А за то, что ты сделал… – Дикад взглянул на тело на ступенях, – тебе конец, слепая собака.
Последние слова вызвали смех аркаидов. Повелитель запретил калечить и убивать друг друга. Запрет касался всех кланов и всех воинов. Наказание – ослепление и изгнание. Теперь Таркору его не избежать. Но… вопреки смеху аркаидов, оборотень тоже обнажил клыки в широкой издевательской улыбке и спокойно направился вверх по лестнице на обзорную площадку замка.
Идя туда, он смотрел вокруг – за пределы стен города. Недалеко от Темника глухие удары сотрясали скалы. С обзорной высоты было видны тёмные провалы, ведущие в подземные коридоры. Как раз сейчас семидесятиметровый змей, блеснув бронированными боками, направился в один из каналов в толще земли.
Работа продолжалась днём и ночью. Земляные драконы и отряды сурвак постоянно сменяли друг друга. На площадках перед входами валялись тонны мусора, обломков сломанных инструментов, обрывков шкур, сброшенных полозами, и горы камней, которые вывозили из тоннелей.
Таркору нравился этот вид. Чем дольше шли работы, тем ближе становилась их цель. Сеть подземных коридоров пронизывала не только земли Навии. Эти пути использовались и в других княжествах, но в последнюю войну почти все были уничтожены. А сейчас, спустя почти сто лет, тоннели снова могли выполнять свою функцию.
Оборотень поднялся на самую высокую площадку замка. Личная охрана повелителя из аркаидов ждала его здесь с нетерпением, и старший злобно усмехнулся:
– О том, что ты сделал, уже доложили. Иди.
Таркор и не тешил себя надеждой на то, что Дикад первым же делом не послал гандарва передать повелителю весть об убиенном отпрыске его рода. Скарад не прощал нарушения своих законов, а Таркор снова их нарушил. Значит, показавшись на глаза повелителю, может умереть. Пугала ли его эта мысль? Никогда.
Скарад стоял на самом краю не огороженной ничем площадки, наблюдая за работой полозов вдали. Ветер развевал его струящееся одеяние и длинные смоляные волосы, забранные назад. Но острые шипы брони, покрывающей его тело от плеч до пальцев ног, торчали наружу, проткнув чёрную ткань.
Таркор низко поклонился, поняв, что повелитель не в духе. Белое лицо с острыми чертами не выражало ничего, но блеск чёрных глаз был заметен. И тёмные губы с кровяными прожилками чуть искажались, уголки тянулись вверх.
– Разве я не запретил тебе убивать моих аркаидов? – произнёс Скарад.
Голос был жесток и обещал угрозу.
– Запретил, – ответил оборотень, опускаясь на колено.
– И ты посмел ослушаться меня?
Таркор ничего не сказал на это. Оправдываться он не собирался даже перед лицом смерти. Повелитель, глядя на него, внезапно рассмеялся:
– У тебя есть что-то более важное? Раз ты так спокоен передо мной.
Оборотень улыбнулся и посмотрел Скараду в глаза:
– Да, повелитель.
Парализующий холод охватил Таркора мгновенно. Взгляд повелителя мог убить. Пустой и чёрный, отражающий мир, словно зеркальная поверхность воды. Он лишал воли, останавливал кровь и дыхание. Так же, как и озёра Мрака, тело и сознание Скарада было их частью. Их носителем. И они смотрели через него. Через него пробирались в разум любого существа. Не нужно входить в тёмные воды озёр по-настоящему, нужно лишь взглянуть в глаза повелителя – и ты в их власти.
Но Таркор не боялся и всегда доказывал свою преданность так. Скарад наклонил голову с едва заметной улыбкой и… отвёл взгляд, чтобы не убить своего слугу. А тот выдохнул. Повелитель не хочет его смерти – это хороший знак. Таркор открыл картонный стаканчик, выбросил крышку и вылил содержимое себе в ладонь. Глаза Скарада сверкнули, и под его убивающим взглядом кровь вспыхнула белым пламенем.
– Белый волк… – прошипел повелитель, и на его лице мгновенно появились ярость и интерес. – Ты нашёл хранителя?! Кто он?
– Племянник князя Левой реки оказался прямым потомком, – ответил Таркор.
– Он жив?!
– Да.
– Но ты не привёл его?! – в голосе Скарада звучала такая досада, что оборотень внутренне вздрогнул.
Ответ на этот вопрос мог быть его последними словами.
– Нет, повелитель, – произнёс Таркор. – Но хранитель, если выживет при перерождении, принадлежит мне. Я обратил его. Он станет волком моего рода. Кровь белых созданий удвоит его силу или убьёт. Так или иначе, он твой, вместе с талисманом, который несёт.
Ещё мгновение на площадке царило молчание. На лицо Скарада медленно возвращалась улыбка. Такого он не ожидал. И такого не было предсказано. Хранитель с чёрной кровью! Это подарок свыше.
– Значит, талисман уже с ним? – повелитель обдумывал это. – А мы как раз готовы уничтожить нашу клетку.
Скарад облизал губы чёрным языком, собрав сухие чешуйки и увлажнив кровавые трещинки.
– Всё идёт как надо, – улыбнулся он и взял Таркора за подбородок, поднимая его лицо к себе.
Оборотень похолодел под взглядом повелителя. Ледяной ком встал в его лёгких, не давая дышать.
– Где он сейчас? – спросил Скарад.
– В Рилеве.
Повелитель опустил веки, прикрывая глаза, и оборотень судорожно вдохнул.
– Твой разум силён, но не настолько, чтобы достать его отсюда, – рассуждал Скарад вслух. – Но они повезут его в Алавию, и он станет ближе. Используй вашу связь, чтобы заставить хранителя прийти к тебе.
– Да, повелитель, – хрипло прошептал Таркор, дыша ещё не в полную силу. – Но князь Иван может оставить его в Рилеве под охраной.
Улыбка широко развела губы Скарада:
– Так не позволь ему. Все силы и тропы в твоём распоряжении. С этой минуты гандарвы, велеалы, медведи и драконы подчиняются тебе.
– Они не нужны мне, – нахмурился Таркор, – я сам приведу хранителя.
Но повелитель отрицательно покачал головой, отпуская лицо оборотня:
– За хранителя рилевский князь и его оборотни будут драться с рвением и злостью, которой ты ещё не видел. Используй все силы. И не лезь без надобности на клинок. Ты ценнее всех моих командиров. Твоя смерть меня расстроит.
Таркор поднялся с колена. Кроме него никто и никогда не слышал от повелителя таких слов. Именно поэтому оборотень знал, что ему можно больше, чем другим.
– Мёртвый аркаид Дикада больше не волнует тебя? – спросил он.
Скарад засмеялся:
– Можешь вырвать сердца остальных его воинов. Только не всех. Они нужны мне.
Таркор, не пряча довольной улыбки, поклонился и отступил с площадки вниз.
* * *
Путь через лес прошёл медленно. Всадники образовали вокруг Никиты тройное кольцо. Иван не позволял ему выйти из круга и едва удержался, чтобы не привязать к белому волку поводок. Когда отряд вышел в поле, небо было ещё ночным, но вдалеке, на самой линии горизонта, уже светлело.
Рассвет стремительно золотил облака, и вскоре ночная прохлада исчезла, уступая теплу утра, а в свете встающего солнца, окрасившего долину в зелёный цвет, в ещё неясных очертаниях вырос… город.
Велехов не ожидал такого, так что удивился:
– Это что, мираж?
– Нет, – засмеялся Иван. – Это Рилева.
Чем ближе они подходили, тем яснее вырисовывались каменные стены и башни, железные ворота и три больших моста, перекинутые через огромный полноводный ров. А высокая трава плавно переходила в возделанные земли. Полосы колосящейся пшеницы, много садов и виноградников покрывали долину цветным ковром.
Никита не обратил внимания на то, что на полях много людей, слишком был поглощён общей обстановкой, а вот Иван, едва осмотревшись, недовольно заметил:
– Что за прогулки без охраны. Куда Бава смотрит?
Не успел он произнести последнее слово, как из высокой пшеницы выпрыгнула огромная собака. Лайка с чёрно-белым окрасом и голубыми глазами, хотя и с молодого бычка размером. За ней появились ещё двое. Лапы псов были опоясаны ремнями с прозрачными шариками, заполненными какой-то жидкостью.