Руслан и Людмила

    Для вас, души моей царицы,
• Красавицы, для вас одних
• Времен минувших небылицы,
• В часы досугов золотых,
• Под шепот старины болтливой,
• Рукою верной я писал;
• Примите ж вы мой труд игривый!
• Ничьих не требуя похвал,
• Счастлив уж я надеждой сладкой,
• Что дева с трепетом любви
• Посмотрит, может быть украдкой,
• На песни грешные мои.

•     У лукоморья дуб зеленый;
• Златая цепь на дубе том:
• И днем и ночью кот ученый
• Всё ходит по цепи кругом;
• Идет направо — песнь заводит,
• Налево — сказку говорит.

•     Там чудеса: там леший бродит,
• Русалка на ветвях сидит;
• Там на неведомых дорожках
• Следы невиданных зверей;
• Избушка там на курьих ножках
• Стоит без окон, без дверей;
• Там лес и дол видений полны;
• Там о заре прихлынут волны
• На брег песчаный и пустой,
• И тридцать витязей прекрасных
• Чредой из вод выходят ясных,
• И с ними дядька их морской;
• Там королевич мимоходом
• Пленяет грозного царя;
• Там в облаках перед народом
• Через леса, через моря
• Колдун несет богатыря;
• В темнице там царевна тужит,
• А бурый волк ей верно служит;
• Там ступа с Бабою Ягой
• Идет, бредет сама собой;
• Там царь Кащей над златом чахнет;
• Там русской дух… там Русью пахнет!
• И там я был, и мед я пил;
• У моря видел дуб зеленый;
• Под ним сидел, и кот ученый
• Свои мне сказки говорил.
• Одну я помню: сказку эту
• Поведаю теперь я свету…

•     Дела давно минувших дней,
• Преданья старины глубокой.

•     В толпе могучих сыновей,
• С друзьями, в гриднице высокой
• Владимир-солнце пировал;
• Меньшую дочь он выдавал
• За князя храброго Руслана
• И мед из тяжкого стакана
• За их здоровье выпивал.
• Не скоро ели предки наши,
• Не скоро двигались кругом
• Ковши, серебряные чаши
• С кипящим пивом и вином.
• Они веселье в сердце лили,
• Шипела пена по краям,
• Их важно чашники носили
• И низко кланялись гостям.

•     Слилися речи в шум невнятный;
• Жужжит гостей веселый круг;
• Но вдруг раздался глас приятный
• И звонких гуслей беглый звук;
• Все смолкли, слушают Баяна:
• И славит сладостный певец
• Людмилу-прелесть, и Руслана,
• И Лелем свитый им венец.

•     Но, страстью пылкой утомленный,
• Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
• На друга милого глядит,
• Вздыхает, сердится, горит
• И, щипля ус от нетерпенья,
• Считает каждые мгновенья.
• В унынье, с пасмурным челом,
• За шумным, свадебным столом
• Сидят три витязя младые;
• Безмолвны, за ковшом пустым,
• Забыты кубки круговые,
• И брашна неприятны им;
• Не слышат вещего Баяна;
• Потупили смущенный взгляд:
• То три соперника Руслана;
• В душе несчастные таят
• Любви и ненависти яд.
• Один — Рогдай, воитель смелый,
• Мечом раздвинувший пределы
• Богатых киевских полей;
• Другой — Фарлаф, крикун надменный,
• В пирах никем не побежденный,
• Но воин скромный средь мечей;
• Последний, полный страстной думы,
• Младой хазарский хан Ратмир:
• Все трое бледны и угрюмы,
• И пир веселый им не в пир.

•     Вот кончен он; встают рядами,
• Смешались шумными толпами,
• И все глядят на молодых:
• Невеста очи опустила,
• Как будто сердцем приуныла,
• И светел радостный жених.
• Но тень объемлет всю природу,
• Уж близко к полночи глухой;
• Бояре, задремав от меду,
• С поклоном убрались домой.
• Жених в восторге, в упоенье:
• Ласкает он в воображенье
• Стыдливой девы красоту;
• Но с тайным, грустным умиленьем
• Великий князь благословеньем
• Дарует юную чету.

•     И вот невесту молодую
• Ведут на брачную постель;
• Огни погасли… и ночную
• Лампаду зажигает Лель.
• Свершились милые надежды,
• Любви готовятся дары;
• Падут ревнивые одежды
• На цареградские ковры…
• Вы слышите ль влюбленный шепот,
• И поцелуев сладкий звук,
• И прерывающийся ропот
• Последней робости?.. Супруг
• Восторги чувствует заране;
• И вот они настали… Вдруг
• Гром грянул, свет блеснул в тумане,
• Лампада гаснет, дым бежит,
• Кругом всё смерклось, всё дрожит,
• И замерла душа в Руслане…
• Всё смолкло. В грозной тишине
• Раздался дважды голос странный,
• И кто-то в дымной глубине
• Взвился чернее мглы туманной…
• И снова терем пуст и тих;
• Встает испуганный жених,
• С лица катится пот остылый;
• Трепеща, хладною рукой
• Он вопрошает мрак немой…
• О горе: нет подруги милой!
• Хватает воздух он пустой;
• Людмилы нет во тьме густой,
• Похищена безвестной силой.

•     Ах, если мученик любви
• Страдает страстью безнадежно,
• Хоть грустно жить, друзья мои,
• Однако жить еще возможно.
• Но после долгих, долгих лет
• Обнять влюбленную подругу,
• Желаний, слез, тоски предмет,
• И вдруг минутную супругу
• Навек утратить… о друзья,
• Конечно лучше б умер я!

•     Однако жив Руслан несчастный.
• Но что сказал великий князь?
• Сраженный вдруг молвой ужасной,
• На зятя гневом распалясь,
• Его и двор он созывает:
• «Где, где Людмила?» — вопрошает
• С ужасным, пламенным челом.
• Руслан не слышит. «Дети, други!
• Я помню прежние заслуги:
• О, сжальтесь вы над стариком!
• Скажите, кто из вас согласен
• Скакать за дочерью моей?
• Чей подвиг будет не напрасен,
• Тому — терзайся, плачь, злодей!
• Не мог сберечь жены своей! —
• Тому я дам ее в супруги
• С полцарством прадедов моих.
• Кто ж вызовется, дети, други?..»
• «Я!» — молвил горестный жених.
• «Я! я!» — воскликнули с Рогдаем
• Фарлаф и радостный Ратмир:
• «Сейчас коней своих седлаем;
• Мы рады весь изъездить мир.
• Отец наш, не продлим разлуки;
• Не бойся: едем за княжной».
• И с благодарностью немой
• В слезах к ним простирает руки
• Старик, измученный тоской.

•     Все четверо выходят вместе;
• Руслан уныньем как убит;
• Мысль о потерянной невесте
• Его терзает и мертвит.
• Садятся на коней ретивых;
• Вдоль берегов Днепра счастливых
• Летят в клубящейся пыли;
• Уже скрываются вдали;
• Уж всадников не видно боле…
• Но долго всё еще глядит
• Великий князь в пустое поле
• И думой им вослед летит.

•     Руслан томился молчаливо,
• И смысл и память потеряв.
• Через плечо глядя спесиво
• И важно подбочась, Фарлаф,
• Надувшись, ехал за Русланом.
• Он говорит: «Насилу я
• На волю вырвался, друзья!
• Ну, скоро ль встречусь с великаном?
• Уж то-то крови будет течь,
• Уж то-то жертв любви ревнивой!
• Повеселись, мой верный меч,
• Повеселись, мой конь ретивый!»

•     Хазарский хан, в уме своем
• Уже Людмилу обнимая,
• Едва не пляшет над седлом;
• В нем кровь играет молодая,
• Огня надежды полон взор:
• То скачет он во весь опор,
• То дразнит бегуна лихого,
• Кружит, подъемлет на дыбы
• Иль дерзко мчит на холмы снова.

•     Рогдай угрюм, молчит — ни слова…
• Страшась неведомой судьбы
• И мучась ревностью напрасной,
• Всех больше беспокоен он,
• И часто взор его ужасный
• На князя мрачно устремлен.

•     Соперники одной дорогой
• Все вместе едут целый день.
• Днепра стал темен брег отлогий;
• С востока льется ночи тень;
• Туманы над Днепром глубоким;
• Пора коням их отдохнуть.
• Вот под горой путем широким
• Широкий пересекся путь.
• «Разъедемся, пора! — сказали, —
• Безвестной вверимся судьбе».
• И каждый конь, не чуя стали,
• По воле путь избрал себе.

•     Что делаешь, Руслан несчастный,
• Один в пустынной тишине?
• Людмилу, свадьбы день ужасный,
• Всё, мнится, видел ты во сне.
• На брови медный шлем надвинув,
• Из мощных рук узду покинув,
• Ты шагом едешь меж полей,
• И медленно в душе твоей
• Надежда гибнет, гаснет вера.

•     Но вдруг пред витязем пещера;
• В пещере свет. Он прямо к ней
• Идет под дремлющие своды,
• Ровесники самой природы.
• Вошел с уныньем: что же зрит?
• В пещере старец; ясный вид,
• Спокойный взор, брада седая;
• Лампада перед ним горит;
• За древней книгой он сидит,
• Ее внимательно читая.
• «Добро пожаловать, мой сын! —
• Сказал с улыбкой он Руслану. —
• Уж двадцать лет я здесь один
• Во мраке старой жизни вяну;
• Но наконец дождался дня,
• Давно предвиденного мною.
• Мы вместе сведены судьбою;
• Садись и выслушай меня.
• Руслан, лишился ты Людмилы;
• Твой твердый дух теряет силы;
• Но зла промчится быстрый миг:
• На время рок тебя постиг.
• С надеждой, верою веселой
• Иди на всё, не унывай;
• Вперед! мечом и грудью смелой
• Свой путь на полночь пробивай.

•     Узнай, Руслан: твой оскорбитель
• Волшебник страшный Черномор,
• Красавиц давний похититель,
• Полнощных обладатель гор.
• Еще ничей в его обитель
• Не проникал доныне взор;
• Но ты, злых козней истребитель,
• В нее ты вступишь, и злодей
• Погибнет от руки твоей.
• Тебе сказать не должен боле:
• Судьба твоих грядущих дней,
• Мой сын, в твоей отныне воле».

•     Наш витязь старцу пал к ногам
• И в радости лобзает руку.
• Светлеет мир его очам,
• И сердце позабыло муку.
• Вновь ожил он; и вдруг опять
• На вспыхнувшем лице кручина…
• «Ясна тоски твоей причина;
• Но грусть не трудно разогнать, —
• Сказал старик, — тебе ужасна
• Любовь седого колдуна;
• Спокойся, знай: она напрасна
• И юной деве не страшна.
• Он звезды сводит с небосклона,
• Он свистнет — задрожит луна;
• Но против времени закона
• Его наука не сильна.
• Ревнивый, трепетный хранитель
• Замков безжалостных дверей,
• Он только немощный мучитель
• Прелестной пленницы своей.
• Вокруг нее он молча бродит,
• Клянет жестокий жребий свой…
• Но, добрый витязь, день проходит,
• А нужен для тебя покой».

•     Руслан на мягкий мох ложится
• Пред умирающим огнем;
• Он ищет позабыться сном,
• Вздыхает, медленно вертится…
• Напрасно! Витязь наконец:
• «Не спится что-то, мой отец!
• Что делать: болен я душою,
• И сон не в сон, как тошно жить.
• Позволь мне сердце освежить
• Твоей беседою святою.
• Прости мне дерзостный вопрос.
• Откройся: кто ты, благодатный,
• Судьбы наперсник непонятный?
• В пустыню кто тебя занес?»

•     Вздохнув с улыбкою печальной,
• Старик в ответ: «Любезный сын,
• Уж я забыл отчизны дальной
• Угрюмый край. Природный финн,
• В долинах, нам одним известных,
• Гоняя стадо сел окрестных,
• В беспечной юности я знал
• Одни дремучие дубравы,
• Ручьи, пещеры наших скал
• Да дикой бедности забавы.
• Но жить в отрадной тишине
• Дано не долго было мне.

•     Тогда близ нашего селенья,
• Как милый цвет уединенья,
• Жила Наина. Меж подруг
• Она гремела красотою.
• Однажды утренней порою
• Свои стада на темный луг
• Я гнал, волынку надувая;
• Передо мной шумел поток.
• Одна, красавица младая
• На берегу плела венок.
• Меня влекла моя судьбина…
• Ах, витязь, то была Наина!
• Я к ней — и пламень роковой
• За дерзкий взор мне был наградой,
• И я любовь узнал душой
• С ее небесною отрадой,
• С ее мучительной тоской.

•     Умчалась года половина;
• Я с трепетом открылся ей,
• Сказал: люблю тебя, Наина.
• Но робкой горести моей
• Наина с гордостью внимала,
• Лишь прелести свои любя,
• И равнодушно отвечала:
• «Пастух, я не люблю тебя!»

•     И всё мне дико, мрачно стало:
• Родная куща, тень дубров,
• Веселы игры пастухов —
• Ничто тоски не утешало.
• В уныньи сердце сохло, вяло.
• И наконец задумал я
• Оставить финские поля;
• Морей неверные пучины
• С дружиной братской переплыть
• И бранной славой заслужить
• Вниманье гордое Наины.
• Я вызвал смелых рыбаков
• Искать опасностей и злата.
• Впервые тихий край отцов
• Услышал бранный звук булата
• И шум немирных челноков.
• Я вдаль уплыл, надежды полный,
• С толпой бесстрашных земляков;
• Мы десять лет снега и волны
• Багрили кровию врагов.
• Молва неслась: цари чужбины
• Страшились дерзости моей;
• Их горделивые дружины
• Бежали северных мечей.
• Мы весело, мы грозно бились,
• Делили дани и дары,
• И с побежденными садились
• За дружелюбные пиры.
• Но сердце, полное Наиной,
• Под шумом битвы и пиров,
• Томилось тайною кручиной,
• Искало финских берегов.
• Пора домой, сказал я, други!
• Повесим праздные кольчуги
• Под сенью хижины родной.
• Сказал — и весла зашумели;
• И, страх оставя за собой,
• В залив отчизны дорогой
• Мы с гордой радостью влетели.

•     Сбылись давнишние мечты,
• Сбылися пылкие желанья!
• Минута сладкого свиданья,
• И для меня блеснула ты!
• К ногам красавицы надменной
• Принес я меч окровавленный,
• Кораллы, злато и жемчуг;
• Пред нею, страстью упоенный,
• Безмолвным роем окруженный
• Ее завистливых подруг,
• Стоял я пленником послушным;
• Но дева скрылась от меня,
• Примолвя с видом равнодушным:
• «Герой, я не люблю тебя!»

•     К чему рассказывать, мой сын,
• Чего пересказать нет силы?
• Ах, и теперь один, один,
• Душой уснув, в дверях могилы,
• Я помню горесть, и порой,
• Как о минувшем мысль родится,
• По бороде моей седой
• Слеза тяжелая катится.

•     Но слушай: в родине моей
• Между пустынных рыбарей
• Наука дивная таится.
• Под кровом вечной тишины,
• Среди лесов, в глуши далекой
• Живут седые колдуны;
• К предметам мудрости высокой
• Все мысли их устремлены;
• Все слышит голос их ужасный,
• Что было и что будет вновь,
• И грозной воле их подвластны
• И гроб и самая любовь.

•     И я, любви искатель жадный,
• Решился в грусти безотрадной
• Наину чарами привлечь
• И в гордом сердце девы хладной
• Любовь волшебствами зажечь.
• Спешил в объятия свободы,
• В уединенный мрак лесов;
• И там, в ученье колдунов,
• Провел невидимые годы.
• Настал давно желанный миг,
• И тайну страшную природы
• Я светлой мыслию постиг:
• Узнал я силу заклинаньям.
• Венец любви, венец желаньям!
• Теперь, Наина, ты моя!
• Победа наша, думал я.
• Но в самом деле победитель
• Был рок, упорный мой гонитель.

•     В мечтах надежды молодой,
• В восторге пылкого желанья,
• Творю поспешно заклинанья,
• Зову духов — и в тьме лесной
• Стрела промчалась громовая,
• Волшебный вихорь поднял вой,
• Земля вздрогнула под ногой…
• И вдруг сидит передо мной
• Старушка дряхлая, седая,
• Глазами впалыми сверкая,
• С горбом, с трясучей головой,
• Печальной ветхости картина.
• Ах, витязь, то была Наина!..
• Я ужаснулся и молчал,
• Глазами страшный призрак мерил,
• В сомненье всё еще не верил
• И вдруг заплакал, закричал:
• «Возможно ль! ах, Наина, ты ли!
• Наина, где твоя краса?
• Скажи, ужели небеса
• Тебя так страшно изменили?
• Скажи, давно ль, оставя свет,
• Расстался я с душой и с милой?
• Давно ли?..» «Ровно сорок лет, —
• Был девы роковой ответ, —
• Сегодня семьдесят мне было.
• Что делать, — мне пищит она, —
• Толпою годы пролетели.
• Прошла моя, твоя весна —
• Мы оба постареть успели.
• Но, друг, послушай: не беда
• Неверной младости утрата.
• Конечно, я теперь седа,
• Немножко, может быть, горбата;
• Не то, что в старину была,
• Не так жива, не так мила;
• Зато (прибавила болтунья)
• Открою тайну: я колдунья!»

•     И было в самом деле так.
• Немой, недвижный перед нею,
• Я совершенный был дурак
• Со всей премудростью моею.

•     Но вот ужасно: колдовство
• Вполне свершилось по несчастью.
• Мое седое божество
• Ко мне пылало новой страстью.
• Скривив улыбкой страшный рот,
• Могильным голосом урод
• Бормочет мне любви признанье.
• Вообрази мое страданье!
• Я трепетал, потупя взор;
• Она сквозь кашель продолжала
• Тяжелый, страстный разговор:
• «Так, сердце я теперь узнала;
• Я вижу, верный друг, оно
• Для нежной страсти рождено;
• Проснулись чувства, я сгораю,
• Томлюсь желаньями любви…
• Приди в объятия мои…
• О милый, милый! умираю…»

•     И между тем она, Руслан,
• Мигала томными глазами;
• И между тем за мой кафтан
• Держалась тощими руками;
• И между тем — я обмирал,
• От ужаса зажмуря очи;
• И вдруг терпеть не стало мочи;
• Я с криком вырвался, бежал.
• Она вослед: «О, недостойный!
• Ты возмутил мой век спокойный,
• Невинной девы ясны дни!
• Добился ты любви Наины,
• И презираешь — вот мужчины!
• Изменой дышат все они!
• Увы, сама себя вини;
• Он обольстил меня, несчастный!
• Я отдалась любови страстной…
• Изменник, изверг! о позор!
• Но трепещи, девичий вор!»

•     Так мы расстались. С этих пор
• Живу в моем уединенье
• С разочарованной душой;
• И в мире старцу утешенье
• Природа, мудрость и покой.
• Уже зовет меня могила;
• Но чувства прежние свои
• Еще старушка не забыла
• И пламя поздное любви
• С досады в злобу превратила.
• Душою черной зло любя,
• Колдунья старая, конечно,
• Возненавидит и тебя;
• Но горе на земле не вечно».

•     Наш витязь с жадностью внимал
• Рассказы старца; ясны очи
• Дремотой легкой не смыкал
• И тихого полета ночи
• В глубокой думе не слыхал.
• Но день блистает лучезарный…
• Со вздохом витязь благодарный
• Объемлет старца-колдуна;
• Душа надеждою полна;
• Выходит вон. Ногами стиснул
• Руслан заржавшего коня,
• В седле оправился, присвистнул.
• «Отец мой, не оставь меня».
• И скачет по пустому лугу.
• Седой мудрец младому другу
• Кричит вослед: «Счастливый путь!
• Прости, люби свою супругу,
• Советов старца не забудь!»

•     Соперники в искусстве брани,
• Не знайте мира меж собой;
• Несите мрачной славе дани
• И упивайтеся враждой!
• Пусть мир пред вами цепенеет,
• Дивяся грозным торжествам:
• Никто о вас не пожалеет,
• Никто не помешает вам.
• Соперники другого рода,
• Вы, рыцари парнасских гор,
• Старайтесь не смешить народа
• Нескромным шумом ваших ссор;
• Бранитесь — только осторожно.
• Но вы, соперники в любви,
• Живите дружно, если можно!
• Поверьте мне, друзья мои:
• Кому судьбою непременной
• Девичье сердце суждено,
• Тот будет мил назло вселенной;
• Сердиться глупо и грешно.

•     Когда Рогдай неукротимый,
• Глухим предчувствием томимый,
• Оставя спутников своих,
• Пустился в край уединенный
• И ехал меж пустынь лесных,
• В глубоку думу погруженный —
• Злой дух тревожил и смущал
• Его тоскующую душу,
• И витязь пасмурный шептал:
• «Убью!.. преграды все разрушу…
• Руслан!.. узнаешь ты меня…
• Теперь-то девица поплачет…»
• И вдруг, поворотив коня,
• Во весь опор назад он скачет.

•     В то время доблестный Фарлаф,
• Всё утро сладко продремав,
• Укрывшись от лучей полдневных,
• У ручейка, наедине,
• Для подкрепленья сил душевных,
• Обедал в мирной тишине.
• Как вдруг он видит: кто-то в поле,
• Как буря, мчится на коне;
• И, времени не тратя боле,
• Фарлаф, покинув свой обед,
• Копье, кольчугу, шлем, перчатки,
• Вскочил в седло и без оглядки
• Летит — а тот за ним вослед.
• «Остановись, беглец бесчестный! —
• Кричит Фарлафу неизвестный. —
• Презренный, дай себя догнать!
• Дай голову с тебя сорвать!»
• Фарлаф, узнавши глас Рогдая,
• Со страха скорчась, обмирал
• И, верной смерти ожидая,
• Коня еще быстрее гнал.
• Так точно заяц торопливый,
• Прижавши уши боязливо,
• По кочкам, полем, сквозь леса
• Скачками мчится ото пса.
• На месте славного побега
• Весной растопленного снега
• Потоки мутные текли
• И рыли влажну грудь земли.
• Ко рву примчался конь ретивый,
• Взмахнул хвостом и белой гривой,
• Бразды стальные закусил
• И через ров перескочил;
• Но робкий всадник вверх ногами
• Свалился тяжко в грязный ров,
• Земли не взвидел с небесами
• И смерть принять уж был готов.
• Рогдай к оврагу подлетает;
• Жестокий меч уж занесен;
• «Погибни, трус! умри!» — вещает…
• Вдруг узнает Фарлафа он;
• Глядит, и руки опустились;
• Досада, изумленье, гнев
• В его чертах изобразились;
• Скрыпя зубами, онемев,
• Герой, с поникшею главою
• Скорей отъехав ото рва,
• Бесился… но едва, едва
• Сам не смеялся над собою.

•     Тогда он встретил под горой
• Старушечку чуть-чуть живую,
• Горбатую, совсем седую.
• Она дорожною клюкой
• Ему на север указала.
• «Ты там найдешь его», — сказала.
• Рогдай весельем закипел
• И к верной смерти полетел.

•     А наш Фарлаф? Во рву остался,
• Дохнуть не смея; про себя
• Он, лежа, думал: жив ли я?
• Куда соперник злой девался?
• Вдруг слышит прямо над собой
• Старухи голос гробовой:
• «Встань, молодец: все тихо в поле;
• Ты никого не встретишь боле;
• Я привела тебе коня;
• Вставай, послушайся меня».

•     Смущенный витязь поневоле
• Ползком оставил грязный ров;
• Окрестность робко озирая,
• Вздохнул и молвил оживая:
• «Ну, слава богу, я здоров!»

•     «Поверь! — старуха продолжала, —
• Людмилу мудрено сыскать;
• Она далеко забежала;
• Не нам с тобой ее достать.
• Опасно разъезжать по свету;
• Ты, право, будешь сам не рад.
• Последуй моему совету,
• Ступай тихохонько назад.
• Под Киевом, в уединенье,
• В своем наследственном селенье
• Останься лучше без забот:
• От нас Людмила не уйдет».

•     Сказав, исчезла. В нетерпенье
• Благоразумный наш герой
• Тотчас отправился домой,
• Сердечно позабыв о славе
• И даже о княжне младой;
• И шум малейший по дубраве,
• Полет синицы, ропот вод
• Его бросали в жар и в пот.

•     Меж тем Руслан далеко мчится;
• В глуши лесов, в глуши полей
• Привычной думою стремится
• К Людмиле, радости своей,
• И говорит: «Найду ли друга?
• Где ты, души моей супруга?
• Увижу ль я твой светлый взор?
• Услышу ль нежный разговор?
• Иль суждено, чтоб чародея
• Ты вечной пленницей была
• И, скорбной девою старея,
• В темнице мрачной отцвела?
• Или соперник дерзновенный
• Придет?.. Нет, нет, мой друг бесценный:
• Еще при мне мой верный меч,
• Еще глава не пала с плеч».

•     Однажды, темною порою,
• По камням берегом крутым
• Наш витязь ехал над рекою.
• Всё утихало. Вдруг за ним
• Стрелы мгновенное жужжанье,
• Кольчуги звон, и крик, и ржанье,
• И топот по полю глухой.
• «Стой!» — грянул голос громовой.
• Он оглянулся: в поле чистом,
• Подняв копье, летит со свистом
• Свирепый всадник, и грозой
• Помчался князь ему навстречу.
• «Aгa! догнал тебя! постой! —
• Кричит наездник удалой, —
• Готовься, друг, на смертну сечу;
• Теперь ложись средь здешних мест;
• А там ищи своих невест».
• Руслан вспылал, вздрогнул от гнева;
• Он узнает сей буйный глас…

•     Друзья мои! а наша дева?
• Оставим витязей на час;
• О них опять я вспомню вскоре.
• А то давно пора бы мне
• Подумать о младой княжне
• И об ужасном Черноморе.

•     Моей причудливой мечты
• Наперсник иногда нескромный,
• Я рассказал, как ночью темной
• Людмилы нежной красоты
• От воспаленного Руслана
• Сокрылись вдруг среди тумана.
• Несчастная! когда злодей,
• Рукою мощною своей
• Тебя сорвав с постели брачной,
• Взвился, как вихорь, к облакам
• Сквозь тяжкий дым и воздух мрачный
• И вдруг умчал к своим горам —
• Ты чувств и памяти лишилась
• И в страшном замке колдуна,
• Безмолвна, трепетна, бледна,
• В одно мгновенье очутилась.

•     С порога хижины моей
• Так видел я, средь летних дней,
• Когда за курицей трусливой
• Султан курятника спесивый,
• Петух мой по двору бежал
• И сладострастными крылами
• Уже подругу обнимал;
• Над ними хитрыми кругами
• Цыплят селенья старый вор,
• Прияв губительные меры,
• Носился, плавал коршун серый
• И пал как молния на двор.
• Взвился, летит. В когтях ужасных
• Во тьму расселин безопасных
• Уносит бедную злодей.
• Напрасно, горестью своей
• И хладным страхом пораженный,
• Зовет любовницу петух…
• Он видит лишь летучий пух,
• Летучим ветром занесенный.

•     До утра юная княжна
• Лежала, тягостным забвеньем,
• Как будто страшным сновиденьем,
• Объята — наконец она
• Очнулась, пламенным волненьем
• И смутным ужасом полна;
• Душой летит за наслажденьем,
• Кого-то ищет с упоеньем;
• «Где ж милый, — шепчет, — где супруг?»
• Зовет и помертвела вдруг.
• Глядит с боязнию вокруг.
• Людмила, где твоя светлица?
• Лежит несчастная девица
• Среди подушек пуховых,
• Под гордой сенью балдахина;
• Завесы, пышная перина
• В кистях, в узорах дорогих;
• Повсюду ткани парчевые;
• Играют яхонты, как жар;
• Кругом курильницы златые
• Подъемлют ароматный пар;
• Довольно… благо мне не надо
• Описывать волшебный дом:
• Уже давно Шехеразада
• Меня предупредила в том.
• Но светлый терем не отрада,
• Когда не видим друга в нем.

•     Три девы, красоты чудесной,
• В одежде легкой и прелестной
• Княжне явились, подошли
• И поклонились до земли.
• Тогда неслышными шагами
• Одна поближе подошла;
• Княжне воздушными перстами
• Златую косу заплела
• С искусством, в наши дни не новым,
• И обвила венцом перловым
• Окружность бледного чела.
• За нею, скромно взор склоняя,
• Потом приближилась другая;
• Лазурный, пышный сарафан
• Одел Людмилы стройный стан;
• Покрылись кудри золотые,
• И грудь, и плечи молодые
• Фатой, прозрачной, как туман.
• Покров завистливый лобзает
• Красы, достойные небес,
• И обувь легкая сжимает
• Две ножки, чудо из чудес.
• Княжне последняя девица
• Жемчужный пояс подает.
• Меж тем незримая певица
• Веселы песни ей поет.
• Увы, ни камни ожерелья,
• Ни сарафан, ни перлов ряд,
• Ни песни лести и веселья
• Ее души не веселят;
• Напрасно зеркало рисует
• Ее красы, ее наряд:
• Потупя неподвижный взгляд,
• Она молчит, она тоскует.

•     Те, кои, правду возлюбя,
• На темном сердца дне читали,
• Конечно знают про себя,
• Что если женщина в печали
• Сквозь слез, украдкой, как-нибудь,
• Назло привычке и рассудку,
• Забудет в зеркало взглянуть, —
• То грустно ей уж не на шутку.

•     Но вот Людмила вновь одна.
• Не зная, что начать, она
• К окну решетчату подходит,
• И взор ее печально бродит
• В пространстве пасмурной дали.
• Всё мертво. Снежные равнины
• Коврами яркими легли;
• Стоят угрюмых гор вершины
• В однообразной белизне
• И дремлют в вечной тишине;
• Кругом не видно дымной кровли,
• Не видно путника в снегах,
• И звонкий рог веселой ловли
• В пустынных не трубит горах;
• Лишь изредка с унылым свистом
• Бунтует вихорь в поле чистом
• И на краю седых небес
• Качает обнаженный лес.

•     В слезах отчаянья, Людмила
• От ужаса лицо закрыла.
• Увы, что ждет ее теперь!
• Бежит в серебряную дверь;
• Она с музыкой отворилась,
• И наша дева очутилась
• В саду. Пленительный предел:
• Прекраснее садов Армиды[1]
• И тех, которыми владел
• Царь Соломон иль князь Тавриды[2].
• Пред нею зыблются, шумят
• Великолепные дубровы;
• Аллеи пальм, и лес лавровый,
• И благовонных миртов ряд,
• И кедров гордые вершины,
• И золотые апельсины
• Зерцалом вод отражены;
• Пригорки, рощи и долины
• Весны огнем оживлены;
• С прохладой вьется ветер майский
• Средь очарованных полей,
• И свищет соловей китайский
• Во мраке трепетных ветвей;
• Летят алмазные фонтаны
• С веселым шумом к облакам:
• Под ними блещут истуканы
• И, мнится, живы; Фидий сам,
• Питомец Феба и Паллады,
• Любуясь ими, наконец,
• Свой очарованный резец
• Из рук бы выронил с досады.
• Дробясь о мраморны преграды,
• Жемчужной, огненной дугой
• Валятся, плещут водопады;
• И ручейки в тени лесной
• Чуть вьются сонною волной.
• Приют покоя и прохлады,
• Сквозь вечну зелень здесь и там
• Мелькают светлые беседки;
• Повсюду роз живые ветки
• Цветут и дышат по тропам.
• Но безутешная Людмила
• Идет, идет и не глядит;
• Волшебства роскошь ей постыла,
• Ей грустен неги светлый вид;
• Куда, сама не зная, бродит,
• Волшебный сад кругом обходит,
• Свободу горьким дав слезам,
• И взоры мрачные возводит
• К неумолимым небесам.
• Вдруг осветился взор прекрасный:
• К устам она прижала перст;
• Казалось, умысел ужасный
• Рождался… Страшный путь отверст:
• Высокий мостик над потоком
• Пред ней висит на двух скалах;
• В унынье тяжком и глубоком
• Она подходит — и в слезах
• На воды шумные взглянула,
• Ударила, рыдая, в грудь,
• В волнах решилась утонуть —
• Однако в воды не прыгнула
• И дале продолжала путь.

•     Моя прекрасная Людмила,
• По солнцу бегая с утра,
• Устала, слезы осушила,
• В душе подумала: пора!
• На травку села, оглянулась —
• И вдруг над нею сень шатра,
• Шумя, с прохладой развернулась;
• Обед роскошный перед ней;
• Прибор из яркого кристалла;
• И в тишине из-за ветвей
• Незрима арфа заиграла.
• Дивится пленная княжна,
• Но втайне думает она:
• «Вдали от милого, в неволе,
• Зачем мне жить на свете боле?
• О ты, чья гибельная страсть
• Меня терзает и лелеет,
• Мне не страшна злодея власть:
• Людмила умереть умеет!
• Не нужно мне твоих шатров,
• Ни скучных песен, ни пиров —
• Не стану есть, не буду слушать,
• Умру среди твоих садов!»

•     Княжна встает, и вмиг шатер,
• И пышной роскоши прибор,
• И звуки арфы… все пропало;
• По-прежнему все тихо стало;
• Людмила вновь одна в садах
• Скитается из рощи в рощи;
• Меж тем в лазурных небесах
• Плывет луна, царица нощи,
• Находит мгла со всех сторон
• И тихо на холмах почила;
• Княжну невольно клонит сон,
• И вдруг неведомая сила
• Нежней, чем вешний ветерок,
• Ее на воздух поднимает,
• Несет по воздуху в чертог
• И осторожно опускает
• Сквозь фимиам вечерних роз
• На ложе грусти, ложе слез.
• Три девы вмиг опять явились
• И вкруг нее засуетились,
• Чтоб на ночь пышный снять убор;
• Но их унылый, смутный взор
• И принужденное молчанье
• Являли втайне состраданье
• И немощный судьбам укор.
• Но поспешим: рукой их нежной
• Раздета сонная княжна;
• Прелестна прелестью небрежной,
• В одной сорочке белоснежной
• Ложится почивать она.
• Со вздохом девы поклонились,
• Скорей как можно удалились
• И тихо притворили дверь.
• Что ж наша пленница теперь!
• Дрожит как лист, дохнуть не смеет;
• Хладеют перси, взор темнеет;
• Мгновенный сон от глаз бежит;
• Не спит, удвоила вниманье,
• Недвижно в темноту глядит…
• Всё мрачно, мертвое молчанье!
• Лишь сердца слышит трепетанье…
• И мнится… шепчет тишина,
• Идут — идут к ее постели;
• В подушки прячется княжна —
• И вдруг… о страх!.. и в самом деле
• Раздался шум; озарена
• Мгновенным блеском тьма ночная,
• Мгновенно дверь отворена;
• Безмолвно, гордо выступая,
• Нагими саблями сверкая,
• Арапов длинный ряд идет
• Попарно, чинно, сколь возможно,
• И на подушках осторожно
• Седую бороду несет;
• И входит с важностью за нею,
• Подъяв величественно шею,
• Горбатый карлик из дверей:
• Его-то голове обритой,
• Высоким колпаком покрытой,
• Принадлежала борода.
• Уж он приближился: тогда
• Княжна с постели соскочила,
• Седого карлу за колпак
• Рукою быстрой ухватила,
• Дрожащий занесла кулак
• И в страхе завизжала так,
• Что всех арапов оглушила.
• Трепеща, скорчился бедняк,
• Княжны испуганной бледнее;
• Зажавши уши поскорее,
• Хотел бежать, но в бороде
• Запутался, упал и бьется;
• Встает, упал; в такой беде
• Арапов черный рой мятется;
• Шумят, толкаются, бегут,
• Хватают колдуна в охапку
• И вон распутывать несут,
• Оставя у Людмилы шапку.

•     Но что-то добрый витязь наш?
• Вы помните ль нежданну встречу?
• Бери свой быстрый карандаш,
• Рисуй, Орловский, ночь и сечу!
• При свете трепетном луны
• Сразились витязи жестоко;
• Сердца их гневом стеснены,
• Уж копья брошены далеко,
• Уже мечи раздроблены,
• Кольчуги кровию покрыты,
• Щиты трещат, в куски разбиты…
• Они схватились на конях;
• Взрывая к небу черный прах,
• Под ними борзы кони бьются;
• Борцы, недвижно сплетены,
• Друг друга стиснув, остаются,
• Как бы к седлу пригвождены;
• Их члены злобой сведены;
• Переплелись и костенеют;
• По жилам быстрый огнь бежит;
• На вражьей груди грудь дрожит —
• И вот колеблются, слабеют —
• Кому-то пасть… вдруг витязь мой,
• Вскипев, железною рукой
• С седла наездника срывает,
• Подъемлет, держит над собой
• И в волны с берега бросает.
• «Погибни! — грозно восклицает; —
• Умри, завистник злобный мой!»

•     Ты догадался, мой читатель,
• С кем бился доблестный Руслан:
• То был кровавых битв искатель,
• Рогдай, надежда киевлян,
• Людмилы мрачный обожатель.
• Он вдоль днепровских берегов
• Искал соперника следов;
• Нашел, настиг, но прежня сила
• Питомцу битвы изменила,
• И Руси древний удалец
• В пустыне свой нашел конец.
• И слышно было, что Рогдая
• Тех вод русалка молодая
• На хладны перси приняла
• И, жадно витязя лобзая,
• На дно со смехом увлекла,
• И долго после, ночью темной
• Бродя близ тихих берегов,
• Богатыря призрак огромный
• Пугал пустынных рыбаков.

•     Напрасно вы в тени таились
• Для мирных, счастливых друзей,
• Стихи мои! Вы не сокрылись
• От гневных зависти очей.
• Уж бледный критик, ей в услугу,
• Вопрос мне сделал роковой:
• Зачем Русланову подругу,
• Как бы на смех ее супругу,
• Зову и девой и княжной?
• Ты видишь, добрый мой читатель,
• Тут злобы черную печать!
• Скажи, Зоил, скажи, предатель,
• Ну как и что мне отвечать?
• Красней, несчастный, бог с тобою!
• Красней, я спорить не хочу;
• Довольный тем, что прав душою,
• В смиренной кротости молчу.
• Но ты поймешь меня, Климена,
• Потупишь томные глаза,
• Ты, жертва скучного Гимена…
• Я вижу: тайная слеза
• Падет на стих мой, сердцу внятный;
• Ты покраснела, взор погас;
• Вздохнула молча… вздох понятный!
• Ревнивец: бойся, близок час;
• Амур с Досадой своенравной
• Вступили в смелый заговор,
• И для главы твоей бесславной
• Готов уж мстительный убор.

•     Уж утро хладное сияло
• На темени полнощных гор;
• Но в дивном замке всё молчало.
• В досаде скрытой Черномор,
• Без шапки, в утреннем халате,
• Зевал сердито на кровати.
• Вокруг брады его седой
• Рабы толпились молчаливы,
• И нежно гребень костяной
• Расчесывал ее извивы;
• Меж тем, для пользы и красы,
• На бесконечные усы
• Лились восточны ароматы,
• И кудри хитрые вились;
• Как вдруг, откуда ни возьмись,
• В окно влетает змий крылатый;
• Гремя железной чешуей,
• Он в кольца быстрые согнулся
• И вдруг Наиной обернулся
• Пред изумленною толпой.
• «Приветствую тебя, — сказала, —
• Собрат, издавна чтимый мной!
• Досель я Черномора знала
• Одною громкою молвой;
• Но тайный рок соединяет
• Теперь нас общею враждой;
• Тебе опасность угрожает,
• Нависла туча над тобой;
• И голос оскорбленной чести
• Меня к отмщению зовет».

•     Со взором, полным хитрой лести,
• Ей карла руку подает,
• Вещая: «Дивная Наина!
• Мне драгоценен твой союз.
• Мы посрамим коварство Финна;
• Но мрачных козней не боюсь:
• Противник слабый мне не страшен;
• Узнай чудесный жребий мой:
• Сей благодатной бородой
• Недаром Черномор украшен.
• Доколь власов ее седых
• Враждебный меч не перерубит,
• Никто из витязей лихих,
• Никто из смертных не погубит
• Малейших замыслов моих;
• Моею будет век Людмила,
• Руслан же гробу обречен!»
• И мрачно ведьма повторила:
• «Погибнет он! погибнет он!»
• Потом три раза прошипела,
• Три раза топнула ногой
• И черным змием улетела.

•     Блистая в ризе парчевой,
• Колдун, колдуньей ободренный,
• Развеселясь, решился вновь
• Нести к ногам девицы пленной
• Усы, покорность и любовь.
• Разряжен карлик бородатый,
• Опять идет в ее палаты;
• Проходит длинный комнат ряд:
• Княжны в них нет. Он дале, в сад,
• В лавровый лес, к решетке сада,
• Вдоль озера, вкруг водопада,
• Под мостики, в беседки… нет!
• Княжна ушла, пропал и след!
• Кто выразит его смущенье,
• И рев, и трепет исступленья?
• С досады дня не взвидел он.
• Раздался карлы дикий стон:
• «Сюда, невольники, бегите!
• Сюда, надеюсь я на вас!
• Сейчас Людмилу мне сыщите!
• Скорее, слышите ль? сейчас!
• Не то — шутите вы со мною —
• Всех удавлю вас бородою!»

•     Читатель, расскажу ль тебе,
• Куда красавица девалась?
• Всю ночь она своей судьбе
• В слезах дивилась и — смеялась.
• Ее пугала борода,
• Но Черномор уж был известен,
• И был смешон, а никогда
• Со смехом ужас несовместен.
• Навстречу утренним лучам
• Постель оставила Людмила
• И взор невольный обратила
• К высоким, чистым зеркалам;
• Невольно кудри золотые
• С лилейных плеч приподняла;
• Невольно волосы густые
• Рукой небрежной заплела;
• Свои вчерашние наряды
• Нечаянно в углу нашла;
• Вздохнув, оделась и с досады
• Тихонько плакать начала;
• Однако с верного стекла,
• Вздыхая, не сводила взора,
• И девице пришло на ум,
• В волненье своенравных дум,
• Примерить шапку Черномора.
• Всё тихо, никого здесь нет;
• Никто на девушку не взглянет…
• А девушке в семнадцать лет
• Какая шапка не пристанет!
• Рядиться никогда не лень!
• Людмила шапкой завертела;
• На брови, прямо, набекрень
• И задом наперед надела.
• И что ж? о чудо старых дней!
• Людмила в зеркале пропала;
• Перевернула — перед ней
• Людмила прежняя предстала;
• Назад надела — снова нет;
• Сняла — и в зеркале! «Прекрасно!
• Добро, колдун, добро, мой свет!
• Теперь мне здесь уж безопасно;
• Теперь избавлюсь от хлопот!»
• И шапку старого злодея
• Княжна, от радости краснея,
• Надела задом наперед.

•     Но возвратимся же к герою.
• Не стыдно ль заниматься нам
• Так долго шапкой, бородою,
• Руслана поруча судьбам?
• Свершив с Рогдаем бой жестокий,
• Проехал он дремучий лес;
• Пред ним открылся дол широкий
• При блеске утренних небес.
• Трепещет витязь поневоле:
• Он видит старой битвы поле.
• Вдали всё пусто; здесь и там
• Желтеют кости; по холмам
• Разбросаны колчаны, латы;
• Где сбруя, где заржавый щит;
• В костях руки здесь меч лежит;
• Травой оброс там шлем косматый
• И старый череп тлеет в нем;
• Богатыря там остов целый
• С его поверженным конем
• Лежит недвижный; копья, стрелы
• В сырую землю вонзены,
• И мирный плющ их обвивает…
• Ничто безмолвной тишины
• Пустыни сей не возмущает,
• И солнце с ясной вышины
• Долину смерти озаряет.

•     Со вздохом витязь вкруг себя
• Взирает грустными очами.
• «О поле, поле, кто тебя
• Усеял мертвыми костями?
• Чей борзый конь тебя топтал
• В последний час кровавой битвы?
• Кто на тебе со славой пал?
• Чьи небо слышало молитвы?
• Зачем же, поле, смолкло ты
• И поросло травой забвенья?..
• Времен от вечной темноты,
• Быть может, нет и мне спасенья!
• Быть может, на холме немом
• Поставят тихий гроб Русланов,
• И струны громкие Баянов
• Не будут говорить о нем!»

•     Но вскоре вспомнил витязь мой,
• Что добрый меч герою нужен
• И даже панцырь; а герой
• С последней битвы безоружен.
• Обходит поле он вокруг;
• В кустах, среди костей забвенных,
• В громаде тлеющих кольчуг,
• Мечей и шлемов раздробленных
• Себе доспехов ищет он.
• Проснулись гул и степь немая,
• Поднялся в поле треск и звон;
• Он поднял щит, не выбирая,
• Нашел и шлем и звонкий рог;
• Но лишь меча сыскать не мог.
• Долину брани объезжая,
• Он видит множество мечей,
• Но все легки, да слишком малы,
• А князь красавец был не вялый,
• Не то, что витязь наших дней.
• Чтоб чем-нибудь играть от скуки,
• Копье стальное взял он в руки,
• Кольчугу он надел на грудь
• И далее пустился в путь.

•     Уж побледнел закат румяный
• Над усыпленною землей;
• Дымятся синие туманы,
• И всходит месяц золотой;
• Померкла степь. Тропою темной
• Задумчив едет наш Руслан
• И видит: сквозь ночной туман
• Вдали чернеет холм огромный,
• И что-то страшное храпит.
• Он ближе к холму, ближе — слышит:
• Чудесный холм как будто дышит.
• Руслан внимает и глядит
• Бестрепетно, с покойным духом;
• Но, шевеля пугливым ухом,
• Конь упирается, дрожит,
• Трясет упрямой головою,
• И грива дыбом поднялась.
• Вдруг холм, безоблачной луною
• В тумане бледно озарясь,
• Яснеет; смотрит храбрый князь —
• И чудо видит пред собою.
• Найду ли краски и слова?
• Пред ним живая голова.
• Огромны очи сном объяты;
• Храпит, качая шлем пернатый,
• И перья в темной высоте,
• Как тени, ходят, развеваясь.
• В своей ужасной красоте
• Над мрачной степью возвышаясь,
• Безмолвием окружена,
• Пустыни сторож безымянной,
• Руслану предстоит она
• Громадой грозной и туманной.
• В недоуменье хочет он
• Таинственный разрушить сон.
• Вблизи осматривая диво,
• Объехал голову кругом
• И стал пред носом молчаливо;
• Щекотит ноздри копием,
• И, сморщась, голова зевнула,
• Глаза открыла и чихнула…
• Поднялся вихорь, степь дрогнула,
• Взвилася пыль; с ресниц, с усов,
• С бровей слетела стая сов;
• Проснулись рощи молчаливы,
• Чихнуло эхо — конь ретивый
• Заржал, запрыгал, отлетел,
• Едва сам витязь усидел,
• И вслед раздался голос шумный:
• «Куда ты, витязь неразумный?
• Ступай назад, я не шучу!
• Как раз нахала проглочу!»
• Руслан с презреньем оглянулся,
• Браздами удержал коня
• И с гордым видом усмехнулся.
• «Чего ты хочешь от меня? —
• Нахмурясь, голова вскричала. —
• Вот гостя мне судьба послала!
• Послушай, убирайся прочь!
• Я спать хочу, теперь уж ночь,
• Прощай!» Но витязь знаменитый,
• Услыша грубые слова,
• Воскликнул с важностью сердитой:
• «Молчи, пустая голова!
• Слыхал я истину, бывало:
• Хоть лоб широк, да мозгу мало!
• Я еду, еду, не свищу,
• А как наеду, не спущу!»

•     Тогда, от ярости немея,
• Стесненной злобой пламенея,
• Надулась голова; как жар,
• Кровавы очи засверкали;
• Напенясь, губы задрожали,
• Из уст, ушей поднялся пар —
• И вдруг она, что было мочи,
• Навстречу князю стала дуть;
• Напрасно конь, зажмуря очи,
• Склонив главу, натужа грудь,
• Сквозь вихорь, дождь и сумрак ночи
• Неверный продолжает путь;
• Объятый страхом, ослепленный,
• Он мчится вновь, изнеможенный,
• Далече в поле отдохнуть.
• Вновь обратиться витязь хочет —
• Вновь отражен, надежды нет!
• А голова ему вослед,
• Как сумасшедшая, хохочет,
• Гремит: «Ай, витязь! ай, герой!
• Куда ты? тише, тише, стой!
• Эй, витязь, шею сломишь даром;
• Не трусь, наездник, и меня
• Порадуй хоть одним ударом,
• Пока не заморил коня».
• И между тем она героя
• Дразнила страшным языком.
• Руслан, досаду в сердце кроя,
• Грозит ей молча копием,
• Трясет его рукой свободной,
• И, задрожав, булат холодный
• Вонзился в дерзостный язык.
• И кровь из бешеного зева
• Рекою побежала вмиг.
• От удивленья, боли, гнева,
• В минуту дерзости лишась,
• На князя голова глядела,
• Железо грызла и бледнела
• В спокойном духе горячась,
• Так иногда средь нашей сцены
• Плохой питомец Мельпомены,
• Внезапным свистом оглушен,
• Уж ничего не видит он,
• Бледнеет, ролю забывает,
• Дрожит, поникнув головой,
• И, заикаясь, умолкает
• Перед насмешливой толпой.
• Счастливым пользуясь мгновеньем,
• К объятой голове смущеньем,
• Как ястреб, богатырь летит
• С подъятой, грозною десницей
• И в щеку тяжкой рукавицей
• С размаха голову разит;
• И степь ударом огласилась;
• Кругом росистая трава
• Кровавой пеной обагрилась,
• И, зашатавшись, голова
• Перевернулась, покатилась,
• И шлем чугунный застучал.
• Тогда на месте опустелом
• Меч богатырский засверкал.
• Наш витязь в трепете веселом
• Его схватил и к голове
• По окровавленной траве
• Бежит с намереньем жестоким
• Ей нос и уши обрубить;
• Уже Руслан готов разить,
• Уже взмахнул мечом широким —
• Вдруг, изумленный, внемлет он
• Главы молящей жалкий стон…
• И тихо меч он опускает,
• В нем гнев свирепый умирает,
• И мщенье бурное падет
• В душе, моленьем усмиренной:
• Так на долине тает лед,
• Лучом полудня пораженный.

•     «Ты вразумил меня, герой, —
• Со вздохом голова сказала, —
• Твоя десница доказала,
• Что я виновен пред тобой;
• Отныне я тебе послушен;
• Но, витязь, будь великодушен!
• Достоин плача жребий мой.
• И я был витязь удалой!
• В кровавых битвах супостата
• Себе я равного не зрел;
• Счастлив, когда бы не имел
• Соперником меньшого брата!
• Коварный, злобный Черномор,
• Ты, ты всех бед моих виною!
• Семейства нашего позор,
• Рожденный карлой, с бородою,
• Мой дивный рост от юных дней
• Не мог он без досады видеть
• И стал за то в душе своей
• Меня, жестокий, ненавидеть.
• Я был всегда немного прост,
• Хотя высок; а сей несчастный,
• Имея самый глупый рост,
• Умен как бес — и зол ужасно.
• Притом же, знай, к моей беде,
• В его чудесной бороде
• Таится сила роковая,
• И, всё на свете презирая,
• Доколе борода цела —
• Изменник не страшится зла.
• Вот он однажды с видом дружбы
• «Послушай, — хитро мне сказал, —
• Не откажись от важной службы:
• Я в черных книгах отыскал,
• Что за восточными горами,
• На тихих моря берегах,
• В глухом подвале, под замками
• Хранится меч — и что же? страх!
• Я разобрал во тьме волшебной,
• Что волею судьбы враждебной
• Сей меч известен будет нам;
• Что нас он обоих погубит:
• Мне бороду мою отрубит,
• Тебе главу; суди же сам,
• Сколь важно нам приобретенье
• Сего созданья злых духов!»
• «Ну, что же? где тут затрудненье? —
• Сказал я карле, — я готов;
• Иду, хоть за пределы света».
• И сосну на плечо взвалил,
• А на другое для совета
• Злодея брата посадил;
• Пустился в дальную дорогу,
• Шагал, шагал и, слава богу,
• Как бы пророчеству назло,
• Всё счастливо сначало шло.
• За отдаленными горами
• Нашли мы роковой подвал;
• Я разметал его руками
• И потаенный меч достал.
• Но нет! судьба того хотела:
• Меж нами ссора закипела —
• И было, признаюсь, о чем!
• Вопрос: кому владеть мечом?
• Я спорил, карла горячился;
• Бранились долго; наконец
• Уловку выдумал хитрец,
• Притих и будто бы смягчился.
• «Оставим бесполезный спор, —
• Сказал мне важно Черномор, —
• Мы тем союз наш обесславим;
• Рассудок в мире жить велит;
• Судьбе решить мы предоставим,
• Кому сей меч принадлежит.
• К земле приникнем ухом оба
• (Чего не выдумает злоба!),
• И кто услышит первый звон,
• Тот и владей мечом до гроба».
• Сказал и лег на землю он.
• Я сдуру также растянулся;
• Лежу, не слышу ничего,
• Смекая: обману его!
• Но сам жестоко обманулся.
• Злодей в глубокой тишине,
• Привстав, на цыпочках ко мне
• Подкрался сзади, размахнулся;
• Как вихорь свистнул острый меч,
• И прежде, чем я оглянулся,
• Уж голова слетела с плеч —
• И сверхъестественная сила
• В ней жизни дух остановила.
• Мой остов тернием оброс;
• Вдали, в стране, людьми забвенной,
• Истлел мой прах непогребенный;
• Но злобный карла перенес
• Меня в сей край уединенный,
• Где вечно должен был стеречь
• Тобой сегодня взятый меч.
• О витязь! Ты храним судьбою,
• Возьми его, и бог с тобою!
• Быть может, на своем пути
• Ты карлу-чародея встретишь —
• Ах, если ты его заметишь,
• Коварству, злобе отомсти!
• И наконец я счастлив буду,
• Спокойно мир оставлю сей —
• И в благодарности моей
• Твою пощечину забуду».

•     Я каждый день, восстав от сна,
• Благодарю сердечно бога
• За то, что в наши времена
• Волшебников не так уж много.
• К тому же — честь и слава им! —
• Женитьбы наши безопасны…
• Их замыслы не так ужасны
• Мужьям, девицам молодым.
• Но есть волшебники другие,
• Которых ненавижу я:
• Улыбка, очи голубые
• И голос милый — о друзья!
• Не верьте им: они лукавы!
• Страшитесь, подражая мне,
• Их упоительной отравы
• И почивайте в тишине.

•     Поэзии чудесный гений,
• Певец таинственных видений,
• Любви, мечтаний и чертей,
• Могил и рая верный житель,
• И музы ветреной моей
• Наперсник, пестун и хранитель![3]
• Прости мне, северный Орфей,
• Что в повести моей забавной
• Теперь вослед тебе лечу
• И лиру музы своенравной
• Во лжи прелестной обличу.

•     Друзья мои, вы все слыхали,
• Как бесу в древни дни злодей
• Предал сперва себя с печали,
• А там и души дочерей;
• Как после щедрым подаяньем,
• Молитвой, верой, и постом,
• И непритворным покаяньем
• Снискал заступника в святом;
• Как умер он и как заснули
• Его двенадцать дочерей:
• И нас пленили, ужаснули
• Картины тайных сих ночей,
• Сии чудесные виденья,
• Сей мрачный бес, сей божий гнев,
• Живые грешника мученья
• И прелесть непорочных дев.
• Мы с ними плакали, бродили
• Вокруг зубчатых замка стен,
• И сердцем тронутым любили
• Их тихий сон, их тихий плен;
• Душой Вадима призывали,
• И пробужденье зрели их,
• И часто инокинь святых
• На гроб отцовский провожали.
• И что ж, возможно ль?.. нам солгали!
• Но правду возвещу ли я?..

•     Младой Ратмир, направя к югу
• Нетерпеливый бег коня,
• Уж думал пред закатом дня
• Нагнать Русланову супругу.
• Но день багряный вечерел;
• Напрасно витязь пред собою
• В туманы дальние смотрел:
• Всё было пусто над рекою.
• Зари последний луч горел
• Над ярко позлащенным бором.
• Наш витязь мимо черных скал
• Тихонько проезжал и взором
• Ночлега меж дерев искал.
• Он на долину выезжает
• И видит: замок на скалах
• Зубчаты стены возвышает;
• Чернеют башни на углах;
• И дева по стене высокой,
• Как в море лебедь одинокий,
• Идет, зарей освещена;
• И девы песнь едва слышна
• Долины в тишине глубокой.

•     «Ложится в поле мрак ночной;
• От волн поднялся ветер хладный.
• Уж поздно, путник молодой!
• Укройся в терем наш отрадный.

•     Здесь ночью нега и покой,
• А днем и шум и пированье.
• Приди на дружное призванье,
• Приди, о путник молодой!

•     У нас найдешь красавиц рой;
• Их нежны речи и лобзанье.
• Приди на тайное призванье,
• Приди, о путник молодой!

•     Тебе мы с утренней зарей
• Наполним кубок на прощанье.
• Приди на мирное призванье,
• Приди, о путник молодой!

•     Ложится в поле мрак ночной;
• От волн поднялся ветер хладный.
• Уж поздно, путник молодой!
• Укройся в терем наш отрадный».

•     Она манит, она поет;
• И юный хан уж под стеною;
• Его встречают у ворот
• Девицы красные толпою;
• При шуме ласковых речей
• Он окружен; с него не сводят
• Они пленительных очей;
• Две девицы коня уводят;
• В чертоги входит хан младой,
• За ним отшельниц милых рой;
• Одна снимает шлем крылатый,
• Другая кованые латы,
• Та меч берет, та пыльный щит;
• Одежда неги заменит
• Железные доспехи брани.
• Но прежде юношу ведут
• К великолепной русской бане.
• Уж волны дымные текут
• В ее серебряные чаны,
• И брызжут хладные фонтаны;
• Разостлан роскошью ковер;
• На нем усталый хан ложится;
• Прозрачный пар над ним клубится;
• Потупя неги полный взор,
• Прелестные, полунагие,
• В заботе нежной и немой,
• Вкруг хана девы молодые
• Теснятся резвою толпой.
• Над рыцарем иная машет
• Ветвями молодых берез,
• И жар от них душистый пашет;
• Другая соком вешних роз
• Усталы члены прохлаждает
• И в ароматах потопляет
• Темнокудрявые власы.
• Восторгом витязь упоенный
• Уже забыл Людмилы пленной
• Недавно милые красы;
• Томится сладостным желаньем;
• Бродящий взор его блестит,
• И, полный страстным ожиданьем,
• Он тает сердцем, он горит.

•     Но вот выходит он из бани.
• Одетый в бархатные ткани,
• В кругу прелестных дев, Ратмир
• Садится за богатый пир.
• Я не Омер: в стихах высоких
• Он может воспевать один
• Обеды греческих дружин,
• И звон, и пену чаш глубоких,
• Милее, по следам Парни,
• Мне славить лирою небрежной
• И наготу в ночной тени,
• И поцелуй любови нежной!
• Луною замок озарен;
• Я вижу терем отдаленный,
• Где витязь томный, воспаленный
• Вкушает одинокий сон;
• Его чело, его ланиты
• Мгновенным пламенем горят;
• Его уста полуоткрыты
• Лобзанье тайное манят;
• Он страстно, медленно вздыхает,
• Он видит их — и в пылком сне
• Покровы к сердцу прижимает.
• Но вот в глубокой тишине
• Дверь отворилась; пол ревнивый
• Скрыпит под ножкой торопливой,
• И при серебряной луне
• Мелькнула дева. Сны крылаты,
• Сокройтесь, отлетите прочь!
• Проснись — твоя настала ночь!
• Проснися — дорог миг утраты!..
• Она подходит, он лежит
• И в сладострастной неге дремлет;
• Покров его с одра скользит,
• И жаркий пух чело объемлет.
• В молчанье дева перед ним
• Стоит недвижно, бездыханна,
• Как лицемерная Диана
• Пред милым пастырем своим;
• И вот она, на ложе хана
• Коленом опершись одним,
• Вздохнув, лицо к нему склоняет
• С томленьем, с трепетом живым,
• И сон счастливца прерывает
• Лобзаньем страстным и немым…

•     Но, други, девственная лира
• Умолкла под моей рукой;
• Слабеет робкий голос мой —
• Оставим юного Ратмира;
• Не смею песней продолжать:
• Руслан нас должен занимать,
• Руслан, сей витязь беспримерный,
• В душе герой, любовник верный.
• Упорным боем утомлен,
• Под богатырской головою
• Он сладостный вкушает сон.
• Но вот уж раннею зарею
• Сияет тихий небосклон;
• Всё ясно; утра луч игривый
• Главы косматый лоб златит.
• Руслан встает, и конь ретивый
• Уж витязя стрелою мчит.

•     И дни бегут; желтеют нивы;
• С дерев спадает дряхлый лист;
• В лесах осенний ветра свист
• Певиц пернатых заглушает;
• Тяжелый, пасмурный туман
• Нагие холмы обвивает;
• Зима приближилась — Руслан
• Свой путь отважно продолжает
• На дальный север; с каждым днем
• Преграды новые встречает:
• То бьется он с богатырем,
• То с ведьмою, то с великаном,
• То лунной ночью видит он,
• Как будто сквозь волшебный сон,
• Окружены седым туманом,
• Русалки, тихо на ветвях
• Качаясь, витязя младого
• С улыбкой хитрой на устах
• Манят, не говоря ни слова…
• Но, тайным промыслом храним,
• Бесстрашный витязь невредим;
• В его душе желанье дремлет,
• Он их не видит, им не внемлет,
• Одна Людмила всюду с ним.

•     Но между тем, никем не зрима,
• От нападений колдуна
• Волшебной шапкою хранима,
• Что делает моя княжна,
• Моя прекрасная Людмила?
• Она, безмолвна и уныла,
• Одна гуляет по садам,
• О друге мыслит и вздыхает,
• Иль, волю дав своим мечтам,
• К родимым киевским полям
• В забвенье сердца улетает;
• Отца и братьев обнимает,
• Подружек видит молодых
• И старых мамушек своих —
• Забыты плен и разлученье!
• Но вскоре бедная княжна
• Свое теряет заблужденье
• И вновь уныла и одна.
• Рабы влюбленного злодея,
• И день и ночь, сидеть не смея,
• Меж тем по замку, по садам
• Прелестной пленницы искали,
• Метались, громко призывали,
• Однако всё по пустякам.
• Людмила ими забавлялась:
• В волшебных рощах иногда
• Без шапки вдруг она являлась
• И кликала: «Сюда, сюда!»
• И все бросались к ней толпою;
• Но в сторону — незрима вдруг —
• Она неслышною стопою
• От хищных убегала рук.
• Везде всечасно замечали
• Ее минутные следы:
• То позлащенные плоды
• На шумных ветвях исчезали,
• То капли ключевой воды
• На луг измятый упадали:
• Тогда наверно в замке знали,
• Что пьет иль кушает княжна.
• На ветвях кедра иль березы
• Скрываясь по ночам, она
• Минутного искала сна —
• Но только проливала слезы,
• Звала супруга и покой,
• Томилась грустью и зевотой,
• И редко, редко пред зарей,
• Склонясь ко древу головой,
• Дремала тонкою дремотой;
• Едва редела ночи мгла,
• Людмила к водопаду шла
• Умыться хладною струею:
• Сам карла утренней порою
• Однажды видел из палат,
• Как под невидимой рукою
• Плескал и брызгал водопад.
• С своей обычною тоскою
• До новой ночи, здесь и там,
• Она бродила по садам:
• Нередко под вечер слыхали
• Ее приятный голосок;
• Нередко в рощах поднимали
• Иль ею брошенный венок,
• Или клочки персидской шали,
• Или заплаканный платок.

•     Жестокой страстью уязвленный,
• Досадой, злобой омраченный,
• Колдун решился наконец
• Поймать Людмилу непременно.
• Так Лемноса хромой кузнец[4],
• Прияв супружеский венец
• �
  Продолжить чтение