Попробуйте позвонить позднее

Абонент не отвечает…

– Малыш, мне надо уехать на пару дней.

– Куда? – безразлично спросила она, стоя спиной к мужу у кухонной плиты.

– В командировку.

– А… – И она ловко перевернула мясо.

– Ты будешь скучать?

– Ну конечно! Тебе бифштекс с кровью или просто хорошо прожаренный?

– Мне все равно.

– Нет, ты должен сказать мне: как пожарить мясо?

– Неужели это так важно?

– Ну конечно!

– А моя командировка тебя не волнует?

– Волнует, конечно. – Она улыбнулась. – Но ведь это же не в первый раз. Ты постоянно куда-то уезжаешь. На день, на два, бывает, что на неделю. Я привыкла. Разумеется, я буду скучать. Мы будем скучать. Я и Бельчонок. Но ведь все будет хорошо?

– Да, конечно. Все будет хорошо.

– Так как пожарить мясо?

– С кровью.

– А раньше ты любил хорошо прожаренный бифштекс!

– Инна…

– Что?

– Посмотри же на меня, наконец!

– Погоди. Если ты хочешь мясо с кровью…

– Я хочу, чтобы ты на меня посмотрела. Хочу увидеть твои глаза.

Она аккуратно положила на разделочный столик тефлоновую лопаточку и с улыбкой повернулась к мужу:

– Дорогой, что случилось?

«Папа, мама, я – счастливая семья». «Дорогой», «дорогая», хорошая трехкомнатная квартира в престижном районе Москвы, просторный загородный дом, престижная иномарка, элитная гимназия, в которой учится их единственная дочь, по будням у нее фитнес, у него теннис, по выходным у обоих боулинг, оба не прочь покататься на горных лыжах… Она, разумеется, не работает. Потому что у нее ребенок, фитнес и горные лыжи. Отпуск у него разбит на части: неделя в Швейцарии, десять дней на море, Новый год за границей – в Лапландии или Таллине, а может, и на островах, на берегу океана, смотря по обстоятельствам. Деньги есть. Сколько? Об этом не принято спрашивать. Откуда? Он работает.

О таких и снимают рекламные ролики. Двое взрослых и ребенок, «мама, папа я – счастливая семья», стройные, загорелые, белозубые, ясноглазые, без жилищных и материальных проблем, и все это благодаря зубной пасте, йогурту или крему, которые они пьют-едят-мажут. Они из другой жизни. Они – инопланетяне. Когда они выходят из своей престижной иномарки, стройные, загорелые, белозубые, ясноглазые, чтобы пополнить запасы волшебного йогурта или крема, кажется, что это мираж. Минута-другая – и они исчезают за стеклянными дверями супермаркета. Хочется пойти следом и подсмотреть: а что они кладут в корзину для покупок? Что надо выпить-съесть-намазать, чтобы выглядеть также? И быть такими же счастливыми? Стройными, загорелыми, белозубыми, ясноглазыми? А как же хочется-то! Господи-и-и, как хочется!

Поэтому и:

– Дорогой, что случилось?

Ничего не должно случиться. Потому что он работает. Он – идеал мужчины. Не пьет, не курит, занимается спортом, любит жену и дочь. Кажется, что так не бывает, что это из другой жизни. Что такие мужчины вымерли, как мамонты, в ледниковый период женской эмансипации, уступив все права, какие только есть. Право на труд, право занимать руководящие должности, право водить машину и право материться. Потому что тот, кто работает от зари до зари, занимает руководящие должности и водит машину, не всегда в состоянии справиться со своими эмоциями. Порой надо выражаться коротко и ясно, потому что решения принимаются мгновенно. И надо, чтобы тебя поняли. Мгновенно. Это не люди изменились, это жизнь изменилась. Они же просто экономят силы и время.

Она не такая. Не матерится. Из спиртных напитков только сухое вино, не больше двух бокалов, не чаще двух раз в неделю. Даже не курит. Речь у нее плавная и неторопливая. Она – воплощенная женственность. Блондинка с голубыми глазами. Она не работает и не водит машину. Хотя могла бы. У нее есть водительские права, а одно время было и желание. Но он ее от всего оберегает. Они женаты четырнадцать лет. И вот:

– Дорогой, что случилось?

– Ничего. Ровным счетом ничего.

– Тогда почему такой тон?

– Я просто соскучился.

– Ах, соскучился! – Она лукаво улыбается. – Погоди, Бельчонок уснет…

И вновь поворачивается к плите. Ей надо накормить мужа, который пришел с работы. Это ее долг, и она справляется с этим отлично. Квартиру убирает домработница, которая приходит дважды в неделю, она же гладит постельное белье – обязанность, которую большинство женщин, а особенно работающих, ненавидят. Но ребенком Инна занимается сама. И готовит тоже сама. Ей нравится подолгу выбирать продукты на рынке и в магазине, нравится возиться на кухне, варить, тушить, поджаривать, взбивать…

Он понимает, что изменить ничего нельзя. Он сам сделал ее такой за четырнадцать лет совместной жизни. Сделал все, что мог, никто не смог бы сделать для нее больше. И меньше. Потому что она абсолютно не самостоятельна. Она – его тень. У нее его фамилия, его ребенок, его квартира и его кредитная карта, которой оплачиваются покупки и услуги. Он сам снимает показания со счетчиков электроэнергии, горячей и холодной воды, сам рассчитывается с консьержкой, домработницей и сторожем, который присматривает за их загородным домом. Сам вносит плату за обучение дочери. И часто спрашивает в шутку любимую жену:

– Что будет, если со мной вдруг что-нибудь случится? Сколько дней ты сможешь прожить? Пока в холодильнике не кончатся продукты?

– Не преувеличивай, дорогой, – она надувает пухлые губки, похожие на лепестки розы, – в магазин за продуктами хожу я.

– Это твоя единственная обязанность. Не считая обязанностей по дому. Месяц без меня продержишься?

– Меся-а-ац… – тянет она. Ей все это кажется забавной игрой. Игрой под названием «Что будет, если его не будет?». – Какой ты смешной! Господи, что может случиться за месяц?

– Ничего, кроме того, что ты узнаешь наконец, как зовут консьержку и где оплачивают счета за квартиру. Во сколько обходится содержание загородного дома, у кого можно занять денег…

– Занять? Господи, какой ты смешной! У меня же твоя кредитная карта!

– Да, с таким спасательным жилетом можно долго держаться на плаву. Но ведь всякое может случиться. А что ты будешь делать без кредитной карты?

– Что я буду делать без… Господи, какой ты смешной!

– Инна, ты абсолютно несамостоятельна.

– Ты меня разлюбил?

– Ну при чем здесь это?

– Как при чем? Если тебя во мне что-то не устраивает, так и скажи. Что именно? Я поговорю с мастером по маникюру, со своим косметологом, с тренером по фитнесу.

– Ну при чем здесь это?

– Как при чем?

– Мы с тобой говорим на разных языках. Я хочу, чтобы ты стала самостоятельной. Чтобы ты научилась разговаривать с людьми. Ведь ты даже не можешь позвонить в ЖЭК и вызвать сантехника, когда ломается кран! Ты звонишь мне.

– Я не понимаю… Ведь ты сам говорил, что все бытовые проблемы должны решаться через тебя, потому что ты – ответственный квартиросъемщик.

– Всякое может случиться. Я за тебя боюсь. За вас с Бельчонком.

– У тебя проблемы на работе?

– Работы без проблем не бывает.

– Морозов что-нибудь придумает.

Еще одна ключевая фраза. Их несколько. На все случаи жизни. Фразы-заклинания. Если в семейный очаг супругов Козловых вдруг заползет змея. Едва она поднимет голову, ей тут же говорят ключевую фразу. Самая популярная: «Все будет хорошо». Годится на все случаи жизни и повторяется особенно часто. Если же речь идет о деньгах, есть другая ключевая фраза: «Морозов что-нибудь придумает».

Морозов – это друг мужа. Президент банка. Вот уже десять лет. И муж при нем. При друге и Президенте банка. Вице-президент. Доверенное лицом. Банки меняются, должности друзей – нет. Они дружат с первого курса института, Олег Морозов и Вениамин Козлов. Познакомились у дверей приемной комиссии, когда сдавали физику устно. Сначала вошел Морозов, потом Козлов. Первый получить «пять», второй «четыре». Поступили оба. Так они и идут по жизни, шаг в шаг, след в след. Первым Морозов, вторым Козлов. Обоих это устраивает. Один – мозг, голова Дела, другой – его руки и ноги, потому что приходится побегать. Один – генератор идей, другой – исполнитель. Первый без второго не может, как и второй без первого. Но всем понятно, что главное в Деле – это мозг. Поэтому все связи у Морозова. Козлов же получает четкие инструкции и документы, которые надо отвезти туда-то, и туда-то. С кем встретиться, о чем переговорить. Кому что передать, на словах и в конверте.

Ей всегда говорили, что жена вице-президента банка могла бы позволить себе гораздо больше. В смысле украшений и развлечений. Да и вообще. Это вообще ее пугает. У них с мужем любовь. Настоящая. У нее и так все есть. А банк у Морозова небольшой. И каждый раз – разный. Она в суть этого не вникает. Мозги у нее не так устроены. Не технические. Финансовые схемы друзей ей непонятны, как непонятен и сам Олег Морозов. Она его откровенно боится.

Семьями они не дружат, Морозовы и Козловы. Почему? Она дружна с первой женой Президента, Лидой. У них двое детей, мальчик и девочка, старшему уже тринадцать. Но после Лиды у Морозова было еще четыре жены. Это его принцип: менять жену так же, как и машину, по истечении гарантийного срока. С Лидой они прожили семь лет, Морозов сказал, что больше детей не хочет. А жен хочет. Молодых и красивых. Много. После чего тут же развелся.

Сейчас у него – Пятая. Он так и зовет ее: моя Пятая. Или Дюшкой. Пятая, или Дюшка – настоящая красавица, и имя у нее редкое, красивое: Евдокия. Но Морозов зовет ее, как какую-нибудь свиноматку или корову – Дюшкой. У Президента своеобразное чувство юмора. Поскольку жена вице-президента дружит с Лидой, которую знает еще по институту, то она не дружит со всеми остальными. Кто знает, сколько их еще будет у Морозова? Пятых, Шестых, Юбилейных? До какого числа он собирается дойти? Что ж, со всеми дружить? Они очень разные люди, Морозов и Козлов. Один предан жене и семье, пока смерть не разлучит, другой предпочитает девушек модельной внешности и ненадолго. Один мягкий, добрый, хозяйственный. Другой резкий, стремительный, волевой. И откровенно грубый. Поэтому с Олегом Морозовым все общаются только через его зама, Вениамина Козлова. Тот умеет сгладить ситуацию, обнадежить, утешить, подбодрить… Вениамин Козлов – великий переговорщик. Частенько он повторяет с улыбкой: «Я не кошка, я лучше. Она всегда падает на четыре лапы, а у меня лапы везде: и на боку, и на спине, даже на голове – и там лапы».

Но ключевая фраза все равно: «Морозов что-нибудь придумает». Потому что у очередного возглавляемого им банка то и дело отбирают лицензию. Ситуация настолько типичная, что к ней давно уже все привыкли. Даже она, трусиха и плакса. Как говорит муж, «рабочий момент». Был «Скетч-Банк», «Сокс-Банк», потом «Траузер-Банк», теперь «Бикини». «Бикини-Банк».

– Почему такое странное название, Веник?

Это у них еще со студенческих времен. Она – Белая Мышка, он – Веник. Ласковые прозвища.

– А предыдущие названия не казались тебе странными?

– Не-е-т.

– Эх ты! Учиться тебе надо, малыш. Впрочем, когда тебе учиться? Ты же у нас страшно занята.

В его голосе ирония, но с ласковой улыбкой. Веник ее любит и прощает маленькие слабости. Она и в самом деле ужасно занята. Дашу отвести в гимназию, пройтись по магазинам, у обоих сеанс в бассейне, у девочки – под чутким руководством тренера, у нее – свободное плавание, три раза в неделю. Салон красоты, стрижка, укладка, маникюр, педикюр, солярий, маска для лица, массаж, горячие обертывание с водорослями, после чего контрастный душ… Для кожи, для волос, для ногтей… И так каждый месяц, сеансы пропускать нельзя, иначе запустишь. Запустишь что? Она не знает, она вообще об этом не думает, но пропускать нельзя. Английский для Даши, индивидуально. Пропускать нельзя. Девочке надо развиваться. Говорят, она хорошо рисует. Так может, вместо плавания художественная школа? Боже, сколько проблем! Надо посоветоваться с мужем.

– А надолго ты уезжаешь?

– Я же сказал: на два дня.

– А куда?

– В Саратов. Мы открываем новый филиал.

– В Саратове?

– Тебя это удивляет?

– Нет.

– Может, поговорим об этом?

– Ты же знаешь, дорогой, я никогда не говорю о твоей работе. Мы так условились.

Третья ключевая фраза: «Я никогда не говорю о твоей работе». «Морозов что-нибудь придумает». «Все будет хорошо». Это уже связка. Три ключевые фразы, глядишь, и жизнь наладилась.

– Сегодня двадцать второе.

– Да, двадцать второе мая. У Бельчонка скоро выпускной.

– Выпускной?

– Ну да! Ты забыл, что единственный ребенок оканчивает начальную школу? – Она укоризненно покачала головой. – Веник, как ты мог!

– Но мне всегда казалось, что выпускной в десятом.

– Сейчас одиннадцатилетка. – Она улыбается.

– Да, я немного отстал от жизни. Скажи, а для Бельчонка это важно?

– Ну, конечно! Мы арендуем пароход.

– Как-как?

– Пароход, – невозмутимо ответила она. – Поплывем по Москве-реке, будем праздновать. Веселиться. Родители будут пить шампанское, дети – тоже шампанское. Только детское. – Она хихикнула. – И все мы будем объедаться пирожными. Сначала мы хотели пойти в ресторан, устроить детский праздник, но потом кто-то предложил пароход. И мы подумали, что это гораздо романтичнее. Да и свежий воздух детям полезнее. Лишь бы дождя не было.

– Быть может, ты ее позовешь? – тихо спросил он.

– Кого? Бельчонка? Она уроки делает.

– Инна, это ненадолго.

– Ну, хорошо.

Она улыбнулась и поднялась, чтобы позвать дочь. Муж хочет видеть ребенка. Когда он уходит на работу, Бельчонок еще спит, ее первая утренняя улыбка достается маме. Папа завтра уезжает в командировку, он хочет попрощаться. Это ненадолго, всего на пару дней, но они – дружная счастливая семья. Они же и дня друг без друга прожить не могут.

– Даша, тебя зовет папа.

– Ма-а! Я уроки делаю!

– Это не займет много времени.

– Ну, ма-а! Ты же знаешь, сколько нам задают!

– Даша! – ни тоном выше, на ребенка кричать нельзя. Строго, но мягко.

– Вот пристали!

Даша надула губки, но поднялась. Демонстративно захлопнула учебник, отпихнула груду тетрадей. Очаровательная девочка, как две капли воды похожая на маму. Но немного капризная. Протопав на кухню, она послушно подставила папе лобик. А губки, похожие на лепестки розы, оставались надутыми.

– Как дела, Бельчонок?

– Нормально.

– А в школе?

– Я же говорю: нормально.

– Что сегодня получила?

– У нас была годовая контрольная по математике. Я получила «пять»!

– Ай, умница!

– Я могу идти?

– Да, конечно.

– Им очень много задают в школе, – виновато сказала она, когда дочь ушла. – Контрольные работы за четверть и за год.

– Я все понимаю.

Он невольно вздохнул. Вот так всегда: пашешь, пашешь на них, а вместо благодарности… Но тут же взял себя в руки. Надо быть объективным. Ребенок устал, у него годовые контрольные работы, одна за другой. «Пять» по математике, чего ж тебе еще надо? И в лобик поцеловал.

– Инна, счета за квартиру надо оплатить до двадцать пятого.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

– Потому что я уезжаю.

– Но ты же сказал, что уезжаешь на два дня. Сегодня только двадцать второе.

– Обычно я делаю это раньше, оплачиваю счета, но в мае не успел. У меня было много работы.

– У вас что, опять отбирают лицензию? – спросила она беспечно.

– Это рабочий момент.

– Ах, рабочий момент…

– У тебя есть какие-нибудь вопросы?

– Дорогой, я не понимаю.

– Ты знаешь, где лежат документы? Паспорта, документы на квартиру, на дом?

– Ну, конечно, знаю! В спальне, в сейфе.

– Код замка – год, в который мы поженились. Четыре цифры. Надеюсь, ты их помнишь.

– Дорогой, зачем ты мне об этом говоришь?

– На всякий случай. Это – рабочий момент. Я еду на машине, один. При мне будут деньги и документы.

– Ты хочешь сказать, что тебя могут ограбить? – с улыбкой спросила она.

С улыбкой, потому что муж – каменная стена. А изнутри еще и с подогревом. Стена окружает ее кольцом. Ей так удобно засыпать у него на плече, вдыхая запах его волос и кожи, чувствуя тепло его большого сильного тела. Она не допускает и мысли о том, что с ним что-нибудь может случиться. Ведь он такой большой и сильный. С ним не страшно.

– Жизнь – штука сложная и абсолютно непредсказуемая. Недаром в народе говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». Всякое может случиться. Четырнадцать лет я оберегал тебя от всего. Быть может, напрасно. Но как случилось, так случилось.

– Веник! Что это с тобой? Ты что со мной прощаешься? Давай-ка сменим тему. Скажи лучше, куда мы поедем летом отдыхать?

– А куда ты хочешь?

Мечтать о том, куда бы они еще поехали отдыхать, – их любимое занятие. Искать желания. Люди, у которых все есть, занимаются этим охотно и часто. И соответственно часто разочаровываются. Супруги Козловы, казалось, побывали везде. Начали с Турции и Египта, потом была Европа, острова, затерянные в океане, экзотические туры с особенно острыми ощущениями, Австралия… Человек, который прошел «огонь и воду» частного бизнеса, заработав кучу денег, заработал и право на отдых. Право, которым он пользуется охотно, жаль только, что земной шар такой маленький и вращается недостаточно быстро.

Инна Козлова пальчиком с длинным блестящим ногтем вращала глобус и играла уже в другую игру: «Куда бы я хотела поехать летом?»

– А Бельчонка возьмем с собой?

– Смотря куда мы поедем.

– В крайнем случае, с ней побудет моя мама… А когда у тебя отпуск?

– Летом.

– Я знаю, что летом. А когда?

…Их ночи любви давно уже были наполнены не страстью, а нежностью. Как путешествие по материкам, открытым много лет тому назад, приятное и комфортное, хотя и без особо острых ощущений. Быть может, где-то есть еще затерянные острова, те, что он или она оставили без внимания, но пути к ним надежно спрятаны. Зачем менять что-то, если жизнь удалась? У него никогда не было любовницы, она это знала. У нее никогда не было любовника, он это знал. Их брак держался на доверии, а не на страхе. Она знала, что лучше него никого нет. Он догадывался, что бывает и по-другому, но уверил себя в том, что бывает хуже, чем у них, не лучше. Его жена – красивая холеная женщина, которая каждую неделю по многу часов проводит в салоне красоты. И любовь с ней может быть только на шелковых простынях, в спальне, обставленной дорогой импортной мебелью, и в конце с непременным поцелуем и словами:

– Я тебя люблю.

Как благодарность за то удовольствие, которое она ему доставила.

– Я тоже тебя люблю.

Короткий вздох, счастливая улыбка, и вот уже она спит, свернувшись калачиком, а светлые волосы касаются его плеча.

Он прислушался: дыхание жены было ровным. Спит, и спит крепко. Он отстранился, стараясь ее не потревожить. Она потянулась было за ним – теплое надежное плечо ускользало, но сон оказался сильнее. Она поворочалась какое-то время, но уснула одна, без него. Он тихо поднялся и вышел в коридор. Дошел до спальни дочери и приоткрыл дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула. Бельчонок тоже крепко спала. Постоял какое-то время на пороге, глядя на дочь, потом так же осторожно закрыл дверь и пошел на кухню.

И тут он сделал то, чего не делал никогда. Из глубины кухонного шкафа достал пачку сигарет. Он не помнил, как давно она уже там лежит, помнил только, что в ней осталась одна-единственная сигарета. Когда-то на этой самой кухне они с Морозовым обсуждали проект, который должен был обоих сделать людьми не просто богатыми, а очень богатыми. Морозов говорил, и говорил много. Практически говорил он один. И беспрестанно курил. Он курил одну сигарету за другой, опустошил одну пачку, потом открыл вторую. И только когда в этой второй пачке осталась одна-единственная сигарета, они, наконец, разошлись. Светало.

С тех пор прошли годы. Квартиру он так и не поменял, это была хорошая, большая квартира, и Инна к ней привыкла. Зато построил загородный дом. И это все. А вот Морозов действительно стал человеком не просто богатым, а очень богатым. В глубине души Вениамин Козлов понимал, что по отношению к нему допущена несправедливость. Что его, как это говорится, слегка кинули. Он мог бы иметь больше и должен был иметь больше. Но все связи в руках у Морозова. И сделать ничего нельзя. Или можно?

Он достал из пачки ту самую сигарету. Единственную. Которую когда-то оставил ему лучший друг Морозов. А он ее почему-то не выбросил, а спрятал. Поискал глазами, где бы раздобыть огня. Плита была электрической, ни он, ни жена не курили. Вениамин Козлов чертыхнулся и полез по шкафам. Его руки дрожали от нетерпения. Он сам не понимал, что делает, но желание закурить было настолько сильным, что справиться с ним он не мог, а потому перетряхнул все, пока наконец не нашел именинные свечки. В десятый свой день рождения Бельчонок задула их, загадав желание, торт съели, а свечки жена спрятала. Она собирала все, что связано с дочерью: пинетки, выпавший молочный зуб, прядь золотых волос, первый рисунок, дневник с первыми отметками… Инна была хорошей матерью. Быть может, даже слишком хорошей, потому что дочь избалована. Подумав об этом, он укрепился в своем решении.

Рядом со свечками лежала зажигалка. Закурив в первый раз в жизни, он почувствовал себя странно. Ему было тридцать девять лет, он всегда говорил лишь то, что от него хотели услышать, и делал то, что от него ожидали. Он считался человеком надежным, уравновешенным и полностью предсказуемым. Начиная с этой первой сигареты, все, что он собирался сделать, не поддавалось логическому объяснению. Быть может, это кризис среднего возраста? Тем не менее, закурив, он почувствовал острое наслаждение. Подумал, что надо что-то менять. Не жену, не работу – нет. Надо в корне менять свою жизнь. И ее. Женщину, которую он любит. Надо решаться.

…А утром он уехал. Инна Козлова не беспокоилась до самого вечера. У них с мужем было условлено, что, пока он в дороге, никаких звонков. Да и днем его по возможности не беспокоить. У него ответственная работа, он то в банке, то на переговорах. Лишь в случае крайней необходимости.

Поэтому она не забеспокоилась ни в шесть часов, ни в семь, ни в девять. В десять вечера она подумала, что Венику пора бы выйти на связь. Если он уезжал, то перед сном они обменивались нежными словами по телефону. Он говорил, как доехал, в какой гостинице остановился, как устроился и обязательно что-нибудь забавное из «жизни аборигенов». Она смеялась, он говорил «спокойной ночи, любимая» каким-то особенным голосом, и она засыпала крепко, без сновидений. Она вообще была на редкость здоровая женщина, с нервной системой, не расшатанной волнениями и заботами о хлебе насущном. Потому и не нуждалась в стимуляторах, таких как алкоголь.

В десять часов вечера она стала ждать звонка. В половине одиннадцатого надулась. Ах, да он забыл о жене! И даже не пожелал ей спокойной ночи! Нет, она не будет звонить первой.

В одиннадцать она поняла, что уснуть не сможет. Пока он не позвонит, о сне и речи быть не может. Бельчонок уже улеглась, она же немного почитала, посмотрела телевизор, съела шоколадную конфету и тут же себя пристыдила. Надо следить за тем, чтобы фигура не расплылась, не девочка уже, тридцать четыре года. Потом вздохнула и потянулась к мобильному телефону. Она хотела получить свое «спокойной ночи, малыш». Она так привыкла.

– Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее… – раздалось из трубки, в котором для человеческого голоса было с избытком металла.

Сначала она удивилась. Что за шутки? Веник отключил мобильный телефон? Не позвонив жене? Она вновь набрала номер мобильного мужа.

– Абонент не отвечает или временно…

Такого еще никогда не было. Он еще никогда не был вне зоны доступа. Для нее, своей жены – никогда! В крайнем случае не отвечал на звонок, но спустя какое-то время обязательно перезванивал и извинялся. Мол, был на переговорах или же на минутку заскочил в магазин, а телефон оставил в машине.

– Абонент не отвечает.

Она подождала до полуночи. Потом перенабрала номер, уверенная в том, что теперь-то уж он ответит! В полночь всякая работа заканчивается. Он должен лежать в постели, в гостинице или где-то еще. Или где? Она заволновалась. Надо немедленно ему дозвониться!

– Абонент не отвечает.

Аккумулятор разрядился? Взял ли он с собой зарядное устройство? Она заметалась. А как выглядит его зарядное устройство? Какой марки его мобильный телефон? Веник никогда не озадачивал ее проблемами покупки бытовой техники. Это у него высшее техническое, не у нее. У нее – гуманитарное. Он никогда не…

Господи, что случилось?!!

Час ночи, два, три…

– Абонент не отвечает.

Она терзала телефон без устали. Такого еще не было. Муж обязан ей ответить. Он просто обязан это сделать.

…Она уснула под утро, в конец обессиленная, с зажатым в руке мобильным телефоном. Это было утро нового дня и новой для нее жизни. Потому что ни вчера, ни сегодня она так и не добилась ответа.

Глава первая

Проснувшись, она почувствовала себя странно. Ей что-то мешало. Потом поняла: рука. В ней что-то есть. Какой-то предмет. Посмотрела и вздрогнула: телефон! Мобильный телефон! И тут же вспомнила все.

Это утро началось не так, как обычно, потому что оно началось с телефонного звонка. Обычно она вставала первой, муж и ребенок еще спали, и бежала в ванную комнату приводить себя в порядок. Они уходили в начале девятого, Бельчонок и Веник. С ноября Даша капризничала и требовала, чтобы мама не ее провожала в школу, она, мол, уже большая! Ей уже десять лет! И нечего ходить за ней по пятам! Инна просила мужа тайно проследить за дочерью и отзвониться. Дошла, мол, до школы, все в порядке. Самостоятельность под контролем. К маленьким капризам жены ее любимый относился с пониманием. Поэтому они оба уходили в начале девятого. Муж и дочь.

Но утро начиналось не с этого. С завтрака, который она им готовила. С капризного голоска Даши, которая не хотела вставать с постели так рано. А это утро началось с того, что она набрала телефонный номер мужа и услышала все то же:

– Абонент временно недоступен. Попробуйте…

Она начала просчитывать варианты: аккумулятор разрядился, нет сети… Мысль о том, что Веник просто-напросто отключил мобильный телефон, ей в голову не приходила. Что-то случилось. Но что?

И что теперь делать?

Она посмотрела на часы и про себя подумала: пора вставать. Надо разбудить Дашу, накормить завтраком, отправить в школу.

– Даша, вставай.

– Ну, ма-а!

– Быстро, я сказала!

Дочь вскочила с постели. Это было первый раз в жизни: мать на нее кричала. Не просила, не уговаривала, а приказывала. И лицо у нее было странное.

– Я не хочу кукурузные хлопья с молоком, я хочу омлет!

– Ешь, что дают! Хватит капризничать!

Опять осечка. В руках у матери мобильный телефон. Вот она нажимает на кнопку вызова и лицо ее мрачнеет. Но телефон на стол не кладет, он все время у нее в руке.

– Поела? Иди в школу!

Впервые в жизни Даша идет одна. Обычно мама ее провожает, если папа уехал в командировку. Говорит, что ей надо в магазин, или просто подышать свежим воздухом, чтобы цвет лица был хорошим. Эти маленькие хитрости обеим знакомы, Даша не против, лишь бы одноклассники не знали, что она до сих пор как маленькая «ходит на помочах».

А ей впервые не до дочери. Гимназия в десяти минутах быстрой ходьбы, что может случиться? На улице полным-полно народу, дети идут в школу, взрослые спешат на работу. Одна за другой из их тихого уютного дворика выезжают иномарки. Они живут в престижном районе, в элитном доме. Гимназия, в которой учится Даша, тоже элитная. В каждом подъезде консьерж, в школе охрана, повсюду глаза и уши. У них отродясь не случалось никаких ЧП. Посмотрев в окно, она увидела, что Даша идет по асфальтовой дорожке с ярким рюкзачком за спиной, на котором болтается мягкая игрушка. Бельчонок. С самого рождения у девочки необъяснимая страсть к этим маленьким пушистым зверькам, у них в доме есть белки из меха, белки из пластмассы, керамические белки, заводные, надувные… Отсюда и прозвище.

– Абонент временно недоступен…

Начало девятого. Веник исчез. Она звонит матери, которая удивлена ранним звонком дочери:

– Инна? Что случилось?

– Случилось! Муж пропал!

– Как так: пропал?

– Уехал вчера в командировку, сказал на два дня. И не отвечает.

– Конечно, не отвечает. Он же в командировке.

– Его телефон не отвечает!

– О, господи! Я думала, и в самом деле что-то случилось!

– Мама! Как ты не понимаешь?! Такого еще никогда не было!

– Инна, успокойся. Ну, не отвечает мобильный телефон. Аккумулятор разрядился. Может, он забыл дома зарядное устройство?

– Я посмотрю, конечно. Думаешь, я знаю, как оно выглядит? – поневоле начинает раздражаться она. Нервы на пределе. – Мы постоянно меняем мобильные телефоны, у нас в доме столько всего валяется! Как я узнаю, оно это или не оно?

– Инна, ты как ребенок. Успокойся и подожди. Веня непременно объявится. Ну, что могло случиться?

– Как ты не понимаешь?! Его телефон не отвечает!

– Мне надо идти на работу.

– Работа тебе дороже дочери!

– Но что я-то могу сделать?

– Ладно, иди на свою работу.

– Если надо будет, я приеду, – неуверенно говорит мать.

Она живет в ста километрах, а маленьком провинциальном городке на самой окраине Московской области, уже год как на пенсии, но работает. В библиотеке. Ну, приедет она, и что? Будет с кем поплакать.

– Я просто хотела хоть с кем-то поговорить.

– Хоть с кем-то! – мгновенно обижается мать. – Ну, спасибо тебе, дочь!

– Мама! У меня муж пропал, а ты…

– Позвони мне вечером. И если он не объявится, тоже позвони.

Второй звонок его отцу. Инна из неполной семьи, мать вырастила ее одна, а отец Вени женился вскоре после того, как его первая жена умерла от рака. На молодой, как он говорит. Его «молодой» жене пятьдесят три года. У нее две дочери от первого брака. Отношения с отцом Вениамин Козлов практически не поддерживает, но вдруг?

Других контактов у Инны нет. Можно позвонить мужу на работу, и это было бы вернее, но она еще никогда так не делала. Она даже не знает, как зовут его секретаршу. Разумеется, Веник об этом говорил, но… Они меняются так часто! Так же, как банки, в которых он работает! Во всем этом запутаться можно!

– Борис Вениаминович, – с трудом выговаривает она, – доброе утро.

– Кто это?

– Это Инна.

– Какая Инна?

– Жена вашего сына.

– Ах, Инна!

– Видите ли, в чем дело, – она судорожно сглатывает слюну, – ваш сын уехал в командировку, и его телефон не отвечает.

– Ну и что?

– Я не могу с ним связаться. Он вам не звонил?

– Нет.

– Если он вдруг позвонит… Борис Вениаминович, я вас прошу…

– Ты чего звонишь-то?

Свекру шестьдесят девять, он глуховат. И любит выпить.

– Извините, что так рано…

– Какое там рано…

Ах, да! У него старческая бессонница и старческий же маразм. Он встает в пять утра, а заснуть может в любое время суток. А живет он сейчас на даче вместе с «молодухой», как зовет вторую жену свекор. Кажется, с апреля по октябрь они сдают московскую квартиру, на эти деньги и живут. Так делают многие. Пенсионеры и те, кому до пенсии осталось немного. Хорошей работы уже не найти, да и московская суета поднадоела. У Бориса Вениаминовича двухкомнатная квартира в пяти минутах ходьбы от метро. Веник говорил, сколько они берут за постой, но Инна не расслышала. Разумеется, он помогает отцу, но денег ведь никогда не бывает много. И дочери его второй жены… Господи, о чем она думает!

– Если он вдруг позвонит…

– Значит, в субботу?

– Что в субботу?

– Вы в субботу приедете? Так я скажу Клавдии. Она в магазин сбегает. Посидим, выпьем. И девки приедут.

– Какие девки?

– Любка со Светкой.

Что-то знакомое. Она соображает, что так зовут дочерей «молодухи». Люба и Светлана. Старшая вроде бы ее ровесница, а вторая еще студентка.

– …давно не видались. Как-никак родня! Веня-то загордился, носа не кажет. Как не отец я ему. Как чужие, говорю. А все они, деньги. Ты скажи ему…

– До свидания, Борис Вениаминович.

Что дальше? Отцу он не звонил. И вряд ли позвонит. Она машинально давит на кнопку.

– …Попробуйте позвонить позднее…

Да куда уж позже! Ей ничего не остается, как позвонить ему на работу. Вот незадача! У нее нет визитки мужа! Ведь эти банки меняются так часто…

Она летит к сейфу. Муж приобрел его после того, как в одном из отелей они имели дело с подобной же конструкцией и остались довольны. Хотя Веник и говорит, что от грабителей, если они профессионалы, не спасет ни сейф, ни бронированная дверь, ни сигнализация. Это скорее для проформы. Где вы храните деньги и документы? В сейфе!

Год их свадьбы. Дрожащей рукой она набирает четыре цифры. Поворачивает ручку и пытается открыть дверцу. Тщетно. Надо же нажать еще какую-то кнопку. Сигнал, чтобы открылась дверца. Ну почему она не в ладах с бытовой техникой? Сейф – техника! Господи, какая же ты дура!

Она какое-то время мучается с дверцей, нажимая на все подряд кнопки, и наконец открывает сейф. Потом спохватывается: а на что я нажала? Не запомнила! Значит, в следующий раз все сначала!

В голову ей приходит неожиданная мысль. Если столько энергии, сил и времени она потратила на то, чтобы открыть дверцу сейфа в собственном же доме, то как же она найдет мужа? И сколько на это придется потратить времени? А если с ним и в самом деле что-нибудь случилось? И тогда она начинает рыдать.

Что делать? Ответ один. На том конце эфира должен раздаться знакомый голос. И все проблемы разом будут решены. Она простит ему все. Эту ужасную ночь, испорченное утро, ссору с матерью, звонок свекру… Она простит ему все… Лишь бы только он ответил…

– Абонент не отвечает или временно недоступен…

Денег в сейфе нет. Это ее не удивляет, они же цивилизованные люди, расплачиваются кредитными картами. На самом деле они называются как-то по-другому, муж говорил, но она позабыла. Кредит – это в долг. А у них долгов нет и никогда не было. Каждый месяц на ее счет кладется энная сумма денег на хозяйственные расходы. Крупные покупки оплачиваются с его счета. Его кредиткой…

…которой в сейфе нет. А где же она? Разумеется, при нем! Она спохватывается: двадцать второе мая! Это значит, что деньги, которые муж положил на ее счет, подошли к концу. Сегодня она записалась на педикюр. Салон красоты тоже в десяти минутах ходьбы от дома, а поскольку район престижный, здесь живут люди со средствами и их жены в большинстве своем не работают. Поэтому в салоне красоты запись на месяц вперед. А то и на два, к модному мастеру. Надо проверить счет. Сколько осталось денег?

Веник, ты не можешь так со мной поступить! Май месяц, открытые босоножки, педикюр просто необходим. Что скажут соседи? Родители одноклассников дочери, когда они поплывут на пароходе? Который уже заказан. Вместе с шампанским и пирожными.

Господи, какой пароход!!!

Она вываливает на кровать все, что есть в сейфе, все бумаги. Роется в них, ищет визитку с координатами «Бикини-Банка». Потом соображает: что толку звонить его секретарше? Не она же посылала ее мужа в командировку! Значит, надо звонить Президенту банка! От одной этой мысли ее бросает в дрожь. Она знает, что Морозов хам и грубиян, человек без тормозов. Женщина интересует его только как постельная принадлежность, если же ее нельзя рассматривать в этом качестве, следовательно, она и не существует. Следовательно, это и не женщина вовсе, а пустое место. Собака – друг человека, а женщина и не друг, и не человек. Но и не собака, факт. Значит, в табеле о рангах она стоит ниже собаки. Где-то на одной ступени с кошкой. Можно снизойти до флирта с женщиной, но никак не до разговора с ней. Морозов ее просто-напросто пошлет. Но она жена вице-президента банка! Он не имеет права так поступить!

Нет, имеет. У кого деньги, у того и права. Ему от нее ничего не нужно, следовательно, никаких переговоров не будет. Без выгоды для себя Морозов даже и не чихнет. Если не будет уверен, что тут же не раздастся хор голосов: «Будьте здоровы, Олег Васильевич, Господин Президент, папа любимый, обожаемый, Олежек, лапочка!» Она, Инна Козлова, ему не нужна. Но нужен же ему вице-президент, черт его возьми! Или уже не нужен?

Надо попробовать действовать через подругу. Совсем ополоумела! Кто тебе сказал, что Лида поддерживает связь с бывшим мужем? Значит, надо действовать через его последнюю жену! Через Пятую! Она несется к туалетному столику, где в одном из ящичков лежит ее записная книжка в золотом переплете. В ней телефоны Дашиных подруг и всех этих тренеров по плаванию, инструкторов фитнес-клубов, мастеров по маникюру и педикюру, массажных салонов… Весь этот хлам.

Там, в блокноте, она находит номер мобильного телефона Дюшки. Евдокии… Как ее по отчеству? По отчеству! Ей лет двадцать пять, не больше. Прозрачная кожа, медные волосы, огромные зеленые глаза. Девушка модельной внешности. Один недостаток – крохотная грудь. Нет в природе совершенства. Но Дюшка с этим справилась. Пару дней в клинике пластической хирургии, в отдельной палате, потом месяц дома, пока зажили швы. У нее плохо свертывается кровь и мучительно затягиваются раны. Уж очень она белокожая и бестелесная. Зато теперь она – совершенство. Потому что у нее длинные ноги, невероятно тонкая талия и шикарная грудь, быть может, великоватая для такой хрупкой девушки, зато никаких претензий со стороны Морозова. Его постельная принадлежность на зависть всем и полностью соответствует стандартам.

Каким-то чудом Инна Козлова заполучила номер ее мобильного телефона. Ведь их мужья – друзья по институту, еще с первого курса. Как-то где-то они пересеклись, Инна Козлова и Евдокия Морозова. На банкете в честь чего-то там. И обменялись номерами мобильных телефонов.

Найдя этот номер в блокноте, она немного успокоилась. Остальные «рабочие» контакты в руках у Веника. «Я никогда не говорю с тобой о работе». Что она вообще о ней знает, о его работе? Ни-че-го. Пароли, явки, адреса? Нет, нет и нет.

А когда-то все было иначе. Они поженились сразу после того, как Инна Бояринова получила диплом о высшем образовании. Московский институт культуры. Пошла по стопам мамы-библиотекаря. Вениамин ухаживал за ней красиво и долго. Москвич, высшее техническое, работает в КБ, вредных привычек не имеет. Подруги завидовали. Через какое-то время и она влюбилась. Это была первая в ее жизни любовь, не считая детского увлечения, и Инна отдалась ей всерьез. Она не растрачивала чувства на пустяки, оставалась равнодушной и к смене времен года, и к красивому цветку, и к бездомному котенку, и к сюжету о детях-сиротах в информационном выпуске новостей. Если уж ты прониклась и посочувствовала, это не должно остаться без последствий. Надо посвятить этому жизнь. Цветку, котенку или детям-сиротам. Инна Бояринова посвятила свою жизнь мужу и ребенку.

Она легко рассталась с красивой фамилией и стала Козловой. Однокурсники улыбались: была Бояринова, стала Козлова! Но она не видела в этом ничего смешного. Фамилия как фамилия. Это в порядке вещей: вступив в законный брак, женщина берет фамилию мужа. Счастливая семейная жизнь начинается с взаимного уважения, а не с каприза. Он фамилию менять не хочет. Значит, все будет по закону. Инна была послушной девочкой, с детства она усвоила, что если ездить по правилам дорожного движения, с тобой ничего не случится. Без запинки выучить дорожные знаки, не вылетать на встречную полосу, не превышать скорость и, завидев человека в форме с полосатым жезлом в руке, положить руку на рычаг переключения скоростей, выражая готовность по первому же сигналу затормозить. Так ездил Веник, и его никогда не останавливали. Во многом они с мужем были похожи, а незначительные расхождения во взглядах за четырнадцать лет брака сошли на нет. Они даже дышали в унисон и во сне одновременно поворачивались на другой бок. Именно поэтому она и заволновалась, не услышав голос мужа тогда, когда он должен был выйти на связь. Она уже знала: что-то случилось.

…Сначала они жили у свекрови. Почему-то говорят именно так: у свекрови. Хотя отец мужа никуда не делся, он здесь же, в одной из комнат, а кажется, что везде. Потому что Борис Вениаминович – деятельный, шумный, особенно когда выпьет. Свекровь, напротив, тихая, малоподвижная. Потому что болела. У нее малокровие и постоянные боли в правом боку. Жить с ней было тяжело, она могла говорить только о болезнях, своих и чужих. А что может ответить на это двадцатилетняя женщина, румяная, цветущая, болеющая от силы раз в году банальной простудой и не имеющая даже медицинской карты в районной поликлинике? «Я вам сочувствую, Мария Ивановна». Если уж ты прониклась, надо посвятить этому жизнь. А место уже занято. Тот, кто однажды вошел в сердце Инны, оставался там навсегда. Она прониклась любовью мужа и попала в десятку. Это принесло ей счастье. Не каждому дано так угадать.

С родителями мужа они жили ни хорошо, ни плохо, зато в Москве. Инну это радовало. Не всем ее однокурсницам так повезло. Расставаться со столицей никому не хочется, но обстоятельства порою складываются так, что приходится. Инна какое-то время работала в библиотеке, потом ушла. Времена были смутные, тяжелые, денег нигде не платили. Ее работа не имела никакого смысла, разве что убить время. Деятельный муж сказал: «Хватит». И добавил: «До лучших времен». Он с самого начала все брал на себя. Решение всех проблем. Ушел из КБ, попробовал заняться бизнесом. Куда-то ездил, что-то покупал, перепродавал и снова уезжал. Тогда так жили все. Было трудно, порою невыносимо, страну трясло на стыках эпох, которые стремительно сменяли одна другую. Казалось, за десять лет она хочет наверстать упущенное, пройти путь, на который другие страны затратили столетия. От этого выигрывали энергичные, беспринципные, наглые и те, кто оказался в нужном месте в нужное время, порою волей случая, а не вследствие собственной прозорливости. Муж крутился, как мог. Но тогда он с ней делился. Тогда она знала всех его друзей, а с Лидой Морозовой была особенно близка. В наследство от тех смутных времен ей и досталась эта единственная дружба. Кроме Лиды подруг у нее не было. Их дочери были ровесницами и учились в одной гимназии, в одном классе.

Два года перетерпев у родителей, Козловы ушли на съемную квартиру. Жили очень бедно, зато одни. Все началось через четыре года после того, как они поженились. Тогда Олег Морозов открыл свой первый банк. И тут же начались тайны. Одновременно появились деньги. Потом большие деньги. Всего через год разразился кризис, но муж воспользовался этим и очень дешево купил отличную трехкомнатную квартиру. Радовался, что не сделал этого раньше. Теперь и квартира, которую он купил, была больше, и денег он потратил намного меньше. Это была удачная сделка. Козловым повезло. В то время когда многие разорились, они не просто остались на плаву, но и с большой для себя выгодой. Тогда она еще не знала правила: большая удача выпадает лишь раз в жизни. То, что называется халявой, на что не затрачено никаких усилий. Если и дальше жить по инерции, рассчитывая только на это, наступает горькое разочарование.

Тогда она об этом не думала, просто радовалась. Вскоре Инна родила ребенка. Трудности мгновенно были забыты. Четыре года они ждали, пока все наладится, пока у них будет свое жилье. И вот наконец дождались! Шикарная трехкомнатная квартира! Мечта! И Ребенок!

Потом…

Она не помнила, когда появились ключевые фразы. Быть может, после первой ее истерики? Когда у первого банка отобрали лицензию и она испугалась за будущее своей дочери? Тогда муж сказал:

– Успокойся, Морозов что-нибудь придумает.

И тут же добавил:

– Все будет хорошо.

А потом она отгородилась словами:

– Я никогда не говорю о твоей работе.

Потому что он слишком уж часто говорил:

– Этого тебе знать не надо.

Теперь круг замкнулся. Ни одна ключевая фраза не могла ее успокоить.

«Все будет хорошо»? А как хорошо? Муж ей ответит? Его номер ответит? Нет, этого не надо! Если по его номеру ответит кто-то другой, это значит… Она похолодела от ужаса. Ей должен ответить Веник. Он сказал, что уезжает на два дня. Она не уточнила, когда муж вернется, в какое время суток. Скорее вечером. Завтра вечером. Быть может, это связано с новым банком? Какие-то тайны? Поэтому Веник не хочет выходить на связь. Надо подождать. До завтра.

Она немного успокоилась и взяла себя в руки. Блокнот положила на стол, так, чтобы номер мобильного телефона Дюшки все время был бы перед глазами. Посмотрела на часы: скоро закончатся занятия в гимназии у дочери, надо ее встретить. Надо одеться. И причесаться. Она и не заметила, как пролетели четыре часа!

Раздался звонок в дверь. Она подскочила. Веник?! Кинулась к входной двери, оттуда к бронированной двери, отделяющей квартиру от площадки с лифтами. Там стояла раскрасневшаяся Даша.

– Что случилось?!!

– Музыку отменили!

– Какую музыку?

– Урок!

– Почему же ты мне не позвонила?!

– Мама, у тебя телефон все время занят!

Похоже, номер мужа она набирала машинально и подолгу слушала металлическое «абонент не отвечает…».

– Я не успела приготовить обед, – рассеянно сказала она.

– Я не хочу есть! – выпалила Даша и побежала в свою комнату.

Привычный порядок вещей был нарушен. Она не встретила дочь из школы, не приготовила обед и так и не услышала голоса любимого мужа.

Чтобы как-то успокоиться, вечером она пошла на педикюр. Душистая теплая вода, в которой ее ногам было приятно, и гидромассаж успокаивали. К этому мастеру она ходила давно, обычно они мило болтали, пока женщина работала. Сегодня Инна была не склонна к разговорам, сидела, листала журналы, пила зеленый чай. Она всегда следила за цветом лица и пила мало кофе. Вышколенная мастерица по ногтям богатых клиенток молча натирала ее розовые ступни скрабом.

– Правую ножку опустите в воду. А левую – мне.

Здесь брали деньги за сервис. Эту работу в любом другом месте могли бы сделать не хуже, а может, и лучше за гораздо меньшие деньги, щедрее расходуя и соль для ванн, и скраб, и крем, и без записи на месяц вперед. Здесь платили за сваренный кофе или зеленый чай (на выбор), за умение почувствовать клиента, что ему сегодня по душе – разговор или молчание? За просторное светлое помещение, красавицу-секретаршу в приемной, модные журналы, свежайшие, а не залистанные до дыр, глубокие мягкие кресла, плазменный телевизионный экран в каждой комнате. За престиж.

– Как будем красить ногти?

Инна заколебалась.

– А что сейчас модно?

– Розовый. Изумительно сочетается с загаром. Вы когда летите отдыхать?

Удар был в самую точку. Она с трудом сдержалась.

– Не знаю.

– У мужа много работы?

– Я не знаю, когда будет отдых. То есть отпуск.

– Значит, бордо! Глубокий винный цвет, классика. А перед отпуском сменим лак. На ногтях можно сделать рисунок в виде…

– Ах, нет! – перебила Инна.

Это была двойная работа. Не просто покрасить ногти, а еще и нанести на них рисунок. С блестками или же со стразами. Это стоило вдвое дороже, а ей сейчас надо экономить.

– Давайте остановимся на классике, – сказала она. – Сдержанная простота.

– Хорошо, – кивнула женщина и пошла за лаком.

Инна была довольна собой. Она сэкономила! Надо учиться жить по средствам. Она еще не представляла, насколько ее жизнь осложнилась. Ей казалось, что раза в два. На стоимость рисунка на покрытых лаком ногтях. Раньше она могла его себе позволить, а теперь нет. Никто не в состоянии оценить глубину пропасти, в которую падает, пока не коснется дна, поэтому в самом начале полета, вместо того чтобы заложиться на его длительность, бездумно расходуются средства, при помощи которых можно было бы спастись. Вместо того чтобы сказать себе «еще не время», человек ждет перемен к лучшему. А сначала надо понять: что, собственно, случилось? Оценить ситуацию и принять какие-то меры. В корне изменить свою жизнь, затаиться на время. Взять тайм-аут. Авось и пронесет.

Инне казалось, что она их приняла, эти меры. Она расплатилась кредиткой и вышла из салона красоты во вполне сносном расположении духа. Подумала, что завтра вечером муж вернется, как обещал, и жизнь наладится. Подумаешь, не позвонил! Теперь она с легкостью относилась к тому, чего еще вчера не в состоянии была принять. Мама права. А что, собственно, случилось? Ну, не позвонил.

Надо дождаться вечера и поскорее лечь спать. Она так устала! Сегодня четверг. Пятница – конец рабочей недели. Все правильно: завтра Веник вернется. И они поедут за город. Выходные они, как правило, проводят там. Дом гораздо больше, чем их квартира, в престижном месте. Можно было бы жить там. Веник предлагал. Но Даша, школа… Ей не хотелось менять привычный образ жизни. Сначала надо купить вторую машину, чтобы ездить по магазинам и возить дочь в гимназию по утрам. Инна всячески оттягивала этот момент. Московские пробки внушали ей ужас. Хорошо, когда все под рукой: магазины, школа, бассейн, фитнес-клуб, салон красоты.

В бассейн она, правда, ездила на такси. Все было просто: договор на месяц, и в назначенное время к дому подъезжает машина, в которую садятся они с Дашей. По окончании сеанса такси подается к выходу из бассейна. Удобно и просто. Летом они жили за городом, у них там был свой небольшой бассейн. Договор возобновлялся в сентябре. За ними уже была зарезервирована машина, вполне их достойная. Веник об этом позаботился.

Перед сном она еще раз набрала номер мужа и услышала все то же. Но на этот раз все-таки уснула, сказав себе: «Все будет хорошо».

Утро началось, как обычно. Она встала первой, приготовила завтрак Даше, даже проводила ее в школу. Вечером должен был приехать из командировки муж. Она даже назначила себе время: девять часов. Крайний срок – десять. Хотя в конце мая светло чуть ли не до одиннадцати. Веник не любит ездить ночью. И в сумерках. Значит, он вернется не позже десяти.

Успокоившись, она стала готовиться к приезду мужа. Сходила в магазин, приготовила мясо, как он любил. Потом занялась своей прической и нарядом. Во второй половине дня они с Дашей съездили в бассейн, все, как обычно. Приехали к девяти, она тут же посмотрела на окна: дома? Досадно, если он вернется раньше, чем они с дочерью приедут из бассейна. Окна были темными. Она даже обрадовалась: успела!

– Даша, быстрее! Скоро папа приедет!

Она поставила в духовку мясо. Все было готово, только разогреть. Посмотрела на часы: а салат? Его любимый греческий салат! На какое-то время ее отвлекла суета на кухне. Мытье и резка овощей, возня с мясом, мытье посуды. Когда она посмотрела на часы, было уже начало одиннадцатого. Веник не появлялся. Она опять схватилась за телефон.

– Абонент не отвечает…

Вот тут ей и стало опять тревожно. Приближался час «Ч», точка невозврата. После нее жизнь Инны Козловой уже никогда не вернется в прежнее русло. Которое пересохло, пока она делала педикюр, бегала по магазинам и плавала в бассейне. Разумеется, это успокаивает нервы, но никак не решает проблемы.

По квартире распространялся восхитительный запах тушеного мяса, она же сидела на кухне, на диване, бессильно опустив руки.

– А где папа?

Даша стояла на пороге.

– Мама, мы ужинать будем?

– Да, конечно.

– Когда?

Все кончено. Его нет, телефон не отвечает. Точка невозврата. Они с дочерью только что ее прошли.

– Иди мыть руки и садись за стол.

– А папа?

– Иди мыть руки!

Что же делать?

Глава вторая

Она думала об этом весь вечер и всю ночь. На туалетном столике лежал открытый блокнотик в золотом переплете. Утром она поняла: надо звонить Дюшке. Машинально посмотрела на часы. Рано. Избалованная молодая женщина, у которой полон дом прислуги и нет детей, наверняка не встает раньше полудня.

Какого черта! У нее же муж пропал!

Инна решительно протянула руку к мобильному телефону. Гудки пришлось слушать долго, очень долго, потом наконец в трубке раздался хрипловатый, но полный неизъяснимого очарования голосок Дюшки:

– Какого черта!

– Евдокия, извините меня, ради бога, но…

– Господи, кто это?!!

– Инна.

– Какая еще Инна?!!

– Инна Козлова, жена вице-президента банка. Вашего банка.

– А…

Дюшка хотела наговорить ей грубостей, но сдержалась. Зевнув, она наконец-то спросила:

– Что случилось?

– Видите ли, у меня муж пропал.

– Как пропал? – хихикнула Дюшка.

– Олег Васильевич дома?

– Дома, где ж ему быть?

– Вы не могли бы… Не могли бы спросить у него…

– Ты с ума сошла! – зашипела Дюшка. Инна живо представила себе ее злющие зеленые глаза, прямо как у кошки, и медную вздыбленную шерсть. – Восемь утра! Какая же я дура, что забыла отключить мобильный телефон! Но я вчера так устала… Свалилась на кровать как подкошенная, совершенно без сил. Мы гуляли в ресторане, на именинах у…

Она назвала имя поп-дивы со скандальной репутацией. Потом стала делиться подробностями:

– Ах, сколько же там было звезд! Весь столичный бомонд! На мне было короткое алое платье и колье с мелкими изумрудами. Хоть Морозов и говорит, что к этому платью изумруды не идут, зато они идут к моим глазам. Я была одной из самых красивых женщин на этом празднике жизни! Ах, как же я была хороша! А что мы ели, что пили! Представляешь…

– Все это очень интересно, – виновато сказала Инна, оборвав поток ее воспоминаний, – но мне не к кому больше обратиться. Я хочу знать, что с ним?

– С кем?

– С моим мужем.

– А я-то здесь при чем?

– Он уехал в командировку. В среду утром. И не позвонил мне.

– Ну и что?

– Сегодня суббота. Он не вернулся и не позвонил.

– Может, загулял? – предположила Дюшка.

– У моего мужа нет любовницы, – сухо ответила она.

– Да брось! У всех этих богатых козлов есть любовницы! И у моего козла тоже! Потому что он самый козел из всех! Чем больше денег, тем козел козлее!

Ее фамилия была Козлова. Дюшка склоняла ее на все лады, вовсе не заботясь о том, что при этом чувствует собеседница. Инне было крайне неприятно, при других обстоятельствах она швырнула бы трубку, но сейчас приходилось терпеть.

– Так что успокойся, – добавила Дюшка, закончив с козлами.

– Но… Я понятия не имею, что мне теперь делать! Что делать, если он так и не объявится?

– Обратись в милицию.

– Я рассчитывала на вашу помощь. Пропал вице-президент банка, – жалобно сказала она.

– Давай до понедельника, а? Морозов не расположен к разговору о делах. Сегодня суббота. В субботу он пьет.

– Но они же с Веней друзья!

– Его друзья – деньги, – сердито сказала Дюшка. – Так что расслабься. Если Козлов ему еще нужен, он, быть может, и дернется. Если уже нет, то вряд ли.

– Но…

– Я тебе перезвоню, – поспешно сказала Дюшка и дала отбой.

Инна кусала губы, стараясь не заплакать. Это была единственная ниточка, единственная ее надежда. Да и та оборвалась.

Что же теперь делать?

Она попыталась выстроить свою жизнь без Веника, и у нее ничего не получилось. Она вяло подумала: сегодня двадцать пятое мая. Надо оплатить счета. А где они, эти счета? Должно быть, в сейфе. А где их оплачивают?

В этот момент раздался телефонный звонок. Она подскочила. Дюшка! Или… Веник? Ее ждало разочарование. Звонила мать.

– Инна? Почему ты мне не позвонила?

– Я думала… Думала, он приедет, как обещал, через два дня.

– Не приехал?

– Нет, – упавшим голосом сказала она.

– Ну-ну, успокойся.

Голос матери был растерянным. И это «успокойся» звучало как-то неуверенно. Неубедительно.

– Что же теперь делать?

– Обратись в милицию.

– Да, наверное, ты права.

– Или по месту его работы.

– Уже обратилась, – горько сказала она.

– И что?

– Меня послали. Сегодня суббота, мама. Не до меня. Люди отдыхают. Едут за город, идут в рестораны, на модные премьеры. Просто пьют. Те, у кого нет средств на рестораны и модные премьеры, выезжают за город.

– Ты ведь тоже так делала. Представь, что в прошлую субботу, когда вы с мужем жарили шашлыки в своем прелестном обустроенном саду, тебе позвонила бы жена одного из его сотрудников и попросила о помощи. Что бы ты сделала?

– Мама! Вечно ты со своей философией! Со своей дурацкой привычкой ставить себя на место другого человека и пытаться его понять!

– Но что в этом плохого?

– Я не думала, что это может случиться со мной.

– Так ведь никто не думает. Зато теперь ты узнаешь, кто тебе по-настоящему друг, а кто враг, – наставительно сказала родительница.

– Я уже поняла, что от тебя помощи не дождешься!

– Я понимаю, что тебе сейчас плохо. Поэтому ты можешь меня оскорблять.

– Что же мне теперь делать?

– Инна, успокойся. Все не так плохо. Ты обеспеченная женщина, у тебя есть квартира, дача, машина…

– На машине муж уехал в командировку, – напомнила она.

– У тебя остались квартира и дача.

– Но в квартире я живу!

– У твоего мужа, должно быть, много денег. Он исчез, но деньги-то остались!

– Какие деньги?!! Его кредитки нет! Может быть, у него и были какие-то счета, но я о них ничего не знаю!

– Как же так?

– Он говорил… Говорил… – она судорожно сглотнула. – Веня все время говорил: «Этого тебе знать не надо». И еще: «В случае чего Морозов о тебе позаботится».

– Ну и?..

– Мне записаться к нему на прием?

– Конечно! Конечно, записаться! Напомнить ему о его обязательствах.

– Мама! Ты не знаешь Морозова!

– К счастью, не знаю, – сухо сказала мать.

– Это разговор ни о чем. Пойду спрошу у консьержки, где находится ближайшее отделение милиции.

– Ты и этого не знаешь?!!

– Ну откуда, мама?!! – повысила голос и она.

– Инна, ты как ребенок!

– А кто меня так воспитал?

– Я научила тебя всему! Ты не росла белоручкой! Когда ты вышла замуж, ты умела стирать, гладить, готовить, немного шить. Даже в общежитии в твоей комнате всегда было уютно и чисто. Тебя избаловал муж.

– Но я по-прежнему все это умею!

– Тогда почему ты паникуешь?

– И в самом деле! – горько рассмеялась она. – Какая мелочь: муж пропал! Зато я умею готовить и немного шить! Ладно, мама, я побежала к консьержке. Я тебе перезвоню.

– Да куда ты теперь денешься, – вздохнула та.

Она оделась, наскоро причесалась и спустилась вниз. Обычно она поспешно пробегала мимо окошка, из которого на нее смотрела приветливая (или же напротив, сердитая) бабулька. Эти старушки такие липучие! Им бы только зацепиться языком. Ну о чем с ними можно говорить?

Сейчас же она, выйдя из лифта, поднялась на несколько ступеней вверх, на площадку, где были почтовые ящики, и нерешительно постучалась в дверь, за которой находилось служебное помещение.

– Иду, иду! – раздалось оттуда.

Дверь распахнулась, она вошла и огляделась. В узкой, но длинной комнате Инна увидела письменный стол, на котором горой лежали тетради и книги, а в углу на тумбочке небольшой телевизор, по которому шел популярный сериал.

– Добрый день, – вежливо сказала она.

– Здравствуйте, Инна Александровна. Вы деньги принесли?

– Какие деньги?

Она удивилась. Ее назвали по имени-отчеству! Сама Инна понятия не имела, как зовут консьержку! И о том, что должна ей какие-то деньги тоже.

– Плата за месяц.

– Вы имеете в виду счета?

– Вы и показания счетчиков принесли? – удивилась консьержка. – Обычно это делает ваш муж. Сегодня двадцать пятое. Надо сдать показания счетчиков. И плата консьержу за истекший месяц. А может, Вениамин Борисович уже платил? Минутку, я посмотрю.

Сухонькая старушка в темном жакете придвинула к себе общую тетрадь в клетку и принялась ее листать. Она молча ждала.

– Нет, не платили Козловы!

– А… сколько?

– Двести пятьдесят рублей.

Инна молча полезла в кошелек. Мелочи не было, и она достала пятисотенную купюру.

– Где ж я возьму сдачу? – заволновалась консьержка.

– Не надо сдачи, – легкомысленно сказала она. – Можно заплатить за следующий месяц?

– Конечно, конечно! – засуетилась бабулька. – Я сейчас запишу: Козловы, за два месяца.

– Скажите… – она судорожно сглотнула, – а где находится ближайшее отделение милиции?

– Что-то случилось?

– В общем-то… – «Пойдут сплетни», – подумала она. – Ничего особенно. Так, мелочь. Я просто хотела узнать.

Старушка оказалась довольно толковой, Инна вскоре поняла, где находится «новый кирпичный дом рядом с автобусной остановкой».

– Спасибо, – поблагодарила