Корпорация «Здоровье» – 3

Глава 1

В зале главной лаборатории горел приглушенный свет дежурных ламп, и стояла тишина. Входя в помещение с подносом в руках, Антон Токарев не сразу обратил внимание на бассейн. Уткнулся носом во вкусный запах кофе, исходящий от двух стаканов. Взял для себя и брата Виталия. Но тот ещё спал в комнате отдыха. Придёт к началу рабочего дня. Антон являлся пораньше.

Токарев уже сделал шаг к рабочему терминалу и боковым зрением заметил здоровую фигуру на бортике. От неожиданности чуть не выронил поднос, но разглядев, что Парацельс сидит в темноте лаборатории не один, выдохнул:

– Чёрт, Паша!..

Подлесный расположился на полу перед своим другом. Сидел, сложив ноги по-турецки, спиной к выходу.

Антон подошёл к терминалу, поставил поднос и нажал кнопку на сенсорном мониторе. Центральное освещение вспыхнуло, вместе с пробуждением системы.

Свет озарил фигуру Парацельса, сидящего на бортике со всем своим богатством. Толстые мышечные придатки, напоминающие щупальца с гусеничными сегментами, выходящие из его ног, развалились на полу метра на четыре во все стороны. Гусеничные ножки с округлой подошвой и колючими крючками покрывали всю внутреннюю часть придатков. Но их было плохо видно из-за плотного покрова волосков, сейчас чрезмерно пушистых. Высохли, пока Парацельс сидел на суше. И сейчас чуть колыхались от потока воздуха климат контроля лаборатории.

Часть всего этого хозяйства, – длинных придатков, оставалась за спиной Парацельса и плавала в бассейне. Было видно, как эти отростки его тела двигаются петлями, действительно напоминая движения щупалец осьминога. Но и всё же наибольшее сходство придатки имели с телом гусеницы, и на суше Парацельс пользовался ими для движения по поверхностям. Двигался, не извиваясь ими, как змея, а плавно рассекал тут по лаборатории, чуть колыхаясь…

Конечно, когда Павел рядом.

Антон продолжал наблюдать молча. Хотя в последнее время такая картина случалась всё чаще, по-прежнему было очень интересно.

Каждая бороздка, в местах соединения сегментов на мощном человеческом теле Парацельса и внешних мышечных придатках, плавно переливалась красным сиянием. Казалось, он весь насквозь прошит красными сверкающими нитями. Биолюминесценция Парацельса в красном спектре производила, конечно, неповторимое впечатление. Павел шутил, что его необычный друг похож на демона из ада.

Сейчас Парацельс сидел наклонясь, поставив локти на бёдра, и направив взгляд на Подлесного. Взгляда как такового, конечно, не было. Чтобы не пугать пустыми глазницами, Парацельс теперь имитировал веки, и они были опущены. Он будто закрыл глаза. И выставил вперёд руки с длинными пальцами, с кончиков которых тянулись тонкие нервные волокна. Они опутывали голову Павла, и было видно, что концы волокон вошли глубоко в уши. Антон знал, что нервы Парацельса сейчас в лобных долях мозга.

Подлесный внезапно приоткрыл глаза и чуть повернулся к Токареву.

– Извини, – произнёс тот.

Павел мягко улыбнулся, и Антон, набравшись смелости, подошёл. Присел рядом в метре на корточки, наблюдая процесс общения.

– Вы всю ночь тут? – спросил он.

– Ага, – тихо ответил Павел.

– О чём болтает? – Токарев кивнул на Парацельса.

– Рассказывает, как хочет жить.

Павел говорил медленно. Пока в его мозг идёт электрический поток с информацией от Парацельса, лучше не делать резких движений. Даже губами. Может случайно ударить током, как электрический скат.

– Ты раньше так часто его не будил, – заметил Антон.

Парацельс редко поднимался из своего комфортного жилища. И до последнего времени было именно так. Но за прошедшие недели Павел неожиданно всё изменил. Теперь и сам не вылезал из лаборатории, и Парацельса подолгу не отпускал.

– Сколько можно отдыхать? – насмешливо ответил Подлесный Антону.

– Ясно, – вздохнул Токарев, наблюдая тонкое красное свечение в нервных волокнах.

Парацельс подключился к слуховой системе человека. Так что у Павла должно быть ощущение, что он слышит голос.

Подлесный рассказывал им, как это – общаться с Парацельсом. Утверждал, что он говорит почти как человек, ничем особо не отличается. Но это, по словам Павла. Больше никто никогда не входил в прямой контакт. Потому что это довольно опасное занятие.

Помимо высокой электрической мощности организма Парацельса, довольно большая часть его клеток являлась независимо агрессивными. Он же не цельный организм, а их содружество. Именно агрессивные колонии были причиной, по которой никому, кроме Павла, действительно не стоило касаться самого Парацельса и растущих из него побегов. Эти длинные, до десятков метров части своего тела, он успешно сбрасывал, дойдя до требуемого объёма. Оставался только сам – главный корень, свёрнутый в широкую человеческую фигуру, довольно точно повторяющую внешний вид хомо сапиенса. Но с двенадцатью сегментированными придатками-щупальцами, распределёнными по двум человеческим ногам от колен.

– Ну как он настроен? – спросил Антон.

– Хочет свободы, – усмехнулся Павел. – Плавать, где хочет, говорить с кем хочет…

– Э, нет, – Токарев засмеялся. – Со вторым пусть подождёт. Народ к такому не готов.

Павел кивнул с улыбкой:

– Я ему так и сказал.

Антон окинул Парацельса глазами, и тот повернул к нему голову. Токарев сделал глубокий вдох. Рядом с этим существом само собой приходило понимание того, насколько низко опустилось место человека в пищевой цепочке с его пробуждением.

Антон точно знал, что Парацельс может съесть его за пару секунд целиком. Поглотить его тело и немедленно разделить на миллиарды фрагментов внутри себя, равно, как может сделать это и снаружи. У этого существа нет органов пищеварения. Питаются его клетки. Нужно лишь микро касание тонкого отростка тела Парацельса, чтобы передать колонию клеток на кожу человека. И это конец истории человека.

Это существо, в отличие от сделанных из него организмов-симбионтов, получивших его удивительные восстановительные возможности, – доисторический хищник совершено другого мира. Люди для него – чужие, заселившие его дом, но отлично пригодные в пищу.

Осознание всего этого конечно заставляло бояться Парацельса.

Это только Павел мог вот так спокойно сидеть с ним, чуть ли не в обнимку, и болтать за жизнь. Но без Подлесного никто не рискнул бы беспокоить его особого друга. Да о нём и не знал никто до последнего времени, кроме Токаревых и Вечкановой.

– Ну, давайте, отвлекать не буду, – Антон собрался было отойти, но Павел повёл головой в сторону: – Да мы всё уже. Всё обсудили.

В ответ на его движение нервные волокна выползли из ушей и потянулись обратно к пальцам Парацельса, оборачиваясь вокруг них.

– С чем у тебя кофе? – спросил Павел, поднимаясь с пола.

– Э, я на тебя не брал, – в шутку возмутился Токарев. – Ладно, Виталькино отдам. Будешь ему должен.

– Без проблем, – засмеялся Павел.

Парацельс проводил поворотом головы отходящих от него людей. Наблюдал, как они подошли к столу, расположились в креслах и разговаривают.

Антон обратил на это внимание:

– Слушай, а он сегодня заинтересован больше, чем обычно.

Токарев поглядывал на красную фигуру, восседающую словно статуя. Принимая облик человека, Парацельс копировал только часть движений. Дыхание в этот список не входило. Грудная клетка и живот оставались неподвижными. Как есть статуя. Иногда головой только крутит.

– Ну… – Павел поднёс стакан к губам, подул на кофе в раздумьях, – я, в общем, решил, что ему стоит поучаствовать.

– В чём? – Антон сделал глоток.

– Да я… – Подлесный вернул стакан на стол и не сразу продолжил мысль.

Токарев следил за выражением его лица. Павел был в напряжении сегодня.

– Короче, думал, вывезу… – наконец произнёс он. – Но что-то мне кажется, сам не справляюсь.

Подлесный поймал себя на мысли, что когда-то диагностировал такую же проблему у Тимурова. Слава тоже взваливал на себя всё, пока его не придавило этим грузом. Павел начал его понимать.

Антон искренне засмеялся:

– Паш, у тебя аналитиков и советников в разных сферах человек триста, наверное, если всех посчитать. Нагрузи народ.

– И так под завязку нагружены, – отрицательно покачал головой Подлесный. – Задач слишком много.

Двери лаборатории внезапно открылись. На пороге появился Игорь Маланин и, увидев Павла, позвал:

– Я тебя ищу, Павел Александрович.

Подлесный махнул ему рукой:

– Сюда иди.

Парни из охраны главного зала лаборатории тоже заглянули и, заметив Парацельса на бортике, с интересом оглядели его. Маланин, шагая к Павлу, отметил:

– А чего это сегодня?

Он кивнул на мощную красную фигуру:

– Обычно же спит там у себя внизу.

Павел усмехнулся, сделал наконец глоток кофе:

– Ну, это я его обычно прошу. Спать, ни во что не вмешиваться, ничего не делать. А сегодня сказал ему, чтобы присоединялся. Он – за.

Маланин, подойдя, свёл брови вопросительно:

– В смысле?

– В смысле присоединялся к нам, – ответил Подлесный.

Игорь наклонил голову, стоял так секунду и наконец расхохотался:

– Тимурову сказать, что у нас новый оперативник?

– Не-ет, – Павел так явно скривил лицо, что заставил смеяться охранников у дверей. – Христа ради, Тимурову ничего не говори. Он мне мозг вынесет. Сразу и напрочь.

Маланин согласно кивнул и добавил:

– Я вообще по другому вопросу. Тебе звонят. С «Екатерины».

Антон повернулся к мониторам:

– Ага, сейчас.

Он ввёл пароль и вошёл в систему. Звонок с узла связи филиала перебросили на лабораторию, но пока оператора не было на месте, протокол безопасности не пускал входящий вызов. А сейчас на мониторе замигал значок.

Антон бросил вопросительный взгляд на Павла. Тот разрешил:

– Давай.

На экране возникло лицо капитана круизного лайнера корпорации «Императрица Екатерина» – Анатолия Нагаева. Звонил с мостика. За обзорным окном от пола до потолка за его спиной раскинулся солнечный океанский пейзаж: голубое небо и сверкающие волны. Но шума двигателей слышно не было. Судно лежало в дрейфе.

– Павел Александрович, Игорь, Антон, – Нагаев поприветствовал всех, кого увидел.

– Да, Анатолий, что у вас? – Павел повернул кресло к мониторам.

– Главный инженер «Атлантии» вот у меня, – ответил капитан, и повернул камеру на Петра Колесникова. – Есть проблемы.

Подлесный нахмурился:

– Пётр Алексеевич, чем не обрадуете?

Колесников и не обрадовал:

– Павел Александрович, я вам обещал за неделю закончить. Но теперь могу сказать, что мы не управимся. Самое раннее, «Атлантия» будет готова через две недели, а чтобы быть полностью уверенными, я бы добавил и третью. Можем, конечно, ускориться…

– Нет, нет, нет, – Павел сразу прервал, – не надо. Делайте, как положено. Время ещё есть. И ошибиться нам нельзя. Ни в чём.

Колесников утвердительно кивнул:

– Хорошо. Три недели тогда.

– Что конкретно не готово? – спросил Павел.

– Система эвакуационного сброса бассейна с «Екатерины» не отлажена и приёмный отсек на «Атлантии». В остальном всё чётко. Тест реактора и системы управления сделали. «Атлантия» сгоняла на Северную базу и обратно.

– Ага, – вступил Нагаев. – Прямо под носом у атлантической группировки прошла. В миле от эсминца. Вернулась два часа назад. Пристыковалась автоматически. Даже ничего не пришлось корректировать. Просто наблюдали. Так что в этом проблем нет.

– Уже хорошо, – похвалил Подлесный. – Считай, на восемьдесят процентов готовы.

– Ну, на семьдесят пять, – Колесников, хоть и уменьшил процент готовности, но был уверен: – Всё доделаем, Павел Александрович.

– Молодцы, – похвалил Подлесный. – Анатолий, остальное нормально?

– Всё отлично, – подтвердил Нагаев.

Антон подождал, пока попрощаются и закончил звонок.

На мгновения установилась тишина, пока Павел сидел в размышлениях, но внезапно в держателе на его запястье завибрировал смартфон. Подлесный нажал ответить и раздался бодрый голос Тимурова:

– Павел, по спецбортам для Ереван-Баку.

– Говори, – ответил Подлесный.

Тимуров с Юлей сейчас был в аэропорту Монровии. Отправляли грузовые самолёты с оборудованием и машинами для следующей большой полевой операции.

– Всё, птички отправлены. Ереван и Баку готовы к приёму, – говорил Слава. – Мы следующим рейсом завтра в двенадцать. Пока едем с Юлей назад на базу.

Павел не успел вставить слова, потому что Тимуров без перерыва спросил:

– Ты не передумал?

– Нет, – усмехнулся Павел.

– Я тебе обязан сказать: не рискуй. Хоть ты и не слушаешь. Мы справимся без тебя.

Подлесный покачал головой:

– Тимуров, только твоих советов мне не хватало.

– Это не совет, – возразил Слава. – Это просьба. Тебе Маланин то же самое скажет.

– Уже сказал, – подал голос Игорь.

– Всё. Все успокоились, – спокойно приказал Павел. – Тимуров, дай трубку Юле.

Через мгновение та ответила:

– Да?

– Зайди в лабораторию, как приедешь, – попросил Павел. – В главный зал.

– В главный зал? – возникла пауза, пока Вечканова понимала, к кому её приглашает Павел.

– Юля, не настаиваю, – произнёс Подлесный. – Это только твоё решение. Просто передаю приглашение.

Вечканова подумала, но через секунду подтвердила:

– Я приду.

Юля нажала отбой и связь прервалась. А Павел размышлял ещё какое-то время, глядя на Парацельса. Взаимовыгодное сотрудничество называется так, потому что предусматривает взаимную выгоду. И раз он так много получил от Парацельса и, в общем-то, продолжает брать – то и на просьбы самого Парацельса придётся ответить.

Павел озвучил Юле одно из его желаний. Оно ей не понравилось. Ни суть желания, ни тот факт, что его исполнение придётся скрыть от Тимурова. Слава не позволил бы его реализации. Но Парацельс, теперь мало спящий и много бодрствующий, напоминал о своих желаниях с завидным постоянством. И Павел всё-таки говорил об этом Юле.

Подлесный наконец поднялся с кресла и кивнул Маланину:

– Ладно, за работу. Антоха, спасибо тебе за кофе.

Токарев хмыкнул:

– Вернёшь.

Подлесный, усмехаясь, шагнул к выходу.

– А-а-а? – вопросительный возглас Токарева остановил его и заставил обернуться.

Антон показывал пальцем на Парацельса. Статуя человека так и сидела на бортике, не сделав ни одного движения за это время. Но лицо было направлено на Павла. Парацельс слушал всё, о чём сейчас говорилось.

– Ну чего «а», пусть посидит, подумает, – пожал плечами Павел.

– Э-э-э, Паша… в кабинет его тогда забери с собой.

Парни из охраны лаборатории не поддержали эту идею:

– Нет, нет, пусть остаётся. Интересно же.

– Интересно им, – Антон скептически взглянул на парней. – Это вам интересно, пока вы его в деле не видели.

– А ты видел?

– Я-то да, – хмыкнул Антон. – Знаете сколько ему нужно, чтобы вас убить, всех троих? Одна секунда. Ровно. Вот прямо на том месте, где стоите.

Парни засмеялись:

– А он чего, дурак? На фиг ему это?

Павел внимательно слушал разговор. В очередной раз понял, что всё-таки был не прав, так долго оставляя на потом вопрос социализации Парацельса. Надо было начать гораздо раньше. И людей к нему приучать. Если он собирается когда-нибудь расстаться с Парацельсом и отпустить его на волю, то навыки общения понадобятся всем. От этого в конечном итоге зависит безопасность обоих видов.

Пока о Парацельсе знало очень небольшое количество сотрудников. Оба Токаревых работали с ним с самого начала, ещё со времён «Востока–1». Юле Павел рассказал, после того, как забрал её с арабо-европейской войны. Охране лаборатории показал его буквально две недели назад.

Отдельный разговор – Игорь Маланин. Павел время от времени использовал возможности Парацельса по управлению симбионтами. Сразу по ряду причин. Видеть этого супер хищника в деле – зрелище не для слабонервных. Это раз. А испытать страх рядом с ним – это риск для жизни. И два – некоторые этапы плана Павел хотел сохранить в полной секретности. Как, например, то, что он в действительности сделал с оперативником ЦРУ Джеком Данте. Поэтому пришлось воспользоваться умениями Парацельса и в отношении Токаревых.

Парацельс мог вводить симбионтов в особое состояние, вроде сверхприятной стимуляции их нервной системы. При этом носители, пока симбионты нежились, погружались в транс. Получение информации продолжалось свободно, но мозг её не обрабатывал. Игорь видел Парацельса и помнил всё, что видел, но не осознавал смысла увиденного.

Павел это исправил. Показал Маланину Парацельса без стимуляции симбионта. Игорь принял достойно. Удивился в первый момент, чуток испугался, но вспомнил, что уже видел необычного друга Подлесного, осознал это и сказал:

– Ну, лады, Павел Александрович, раз ты говоришь: работаем вместе, значит, работаем вместе.

Знакомство Парацельса с новыми людьми прошло гораздо проще. Подлесный разъяснил правила безопасности и запрет на общение без его личного разрешения. И пока, в общем-то, всё складывалось довольно спокойно.

– Дверь тогда не закрывай! – крикнул Антон вслед Павлу. – Я не хочу тут с ним один!

– Хорошо, – засмеялся Подлесный, выходя.

Голоса и шаги удалялись по второму залу лаборатории, а Токарев взглянул на Парацельса. Голова его наклонилась, следуя за Подлесным, и он провожал его до вторых дверей на противоположной стороне. Когда Павел зашёл в лифт и двери закрылись, Парацельс повернулся к Антону. Тот сидел, хмуро глядя в ответ.

– Цельс, ты давай только спокойно с нами, – серьёзно попросил Токарев.

На лице красного человека начала появляться улыбка. Плотно сомкнутые губы растянулись весьма широко.

Парни у дверей это отметили:

– Смотри, смотри, улыбается! Ничего себе!

Антон сморщился, почесал затылок и тихо проворчал:

– Ну, ладно. Тяжёлый будет день.

* * *

Директор Управления разведки и контроля над вооружениями Уолтер Кроу вошёл в лабораторию биоинженерии. Сразу выхватил глазами доктора Райса, стоявшего в центре помещения, заставленного оборудованием и заполненного научными сотрудниками.

– Я так понял у вас ажиотаж, доктор? – произнёс Кроу, подойдя.

Райс обернулся к сотруднику ЦРУ и кивнул:

– Есть повод.

Он показал Уолтеру на установленный посередине на виду у всей лаборатории, большой аквариум-бокс с очищенной водой, в которой что-то плавало. Кроу сощурился, разглядывая колечки тёмно-красного цвета в жидкости.

Доктор Райс шагнул к аквариуму, и Уолтер направился за ним. Подойдя, увидел загнутые тела лохматых гусениц, не более пяти сантиметров длинной. От каждого мелкого тельца исходили тонкие длинные ворсинки, безвольно колышущиеся в воде. Организмы производили впечатление мёртвых и находились на середине высоты аквариума за счёт хирургических нитей, протянутых от стенки до стенки.

– А вот и они, – Кроу с интересом наклонился к стеклу. – Хорошо рассмотрели, доктор, во что вырастают эти малышки?

Все полученные данные – образцы и записи, полученные оперативником Данте и его группой в результате операции в Либерии, передали учёным вместе с бывшим сотрудником ЦРУ. Его сознание более не было полезным, но тело оказалось крайне востребованным.

– Эти ни во что не вырастут, – ответил на слова Уолтера доктор. – Организм, который пытались изъять из сотрудницы корпорации, судя по всему, абсолютно другой. Его первичный анализ, проведённый группой Данте на месте, это подтверждает. То, что носят в себе оперативники, на порядок отличается и имеет совершенно другую функцию, нежели наши «гости».

– Неужели? – Кроу вполоборота взглянул на учёного. – Так у них есть разные подвиды? Интересно. Что ещё скажете?

Уолтер смотрел на доктора, щурясь.

– Что, тоже хотите спросить, не имеем ли мы дело с инопланетным организмом? – усмехнулся Райс.

Кроу поддержал его улыбку:

– Конечно хочу. Так всё-таки не пришелец?

– Нет, – подтвердил доктор. – Эти существа земные. Но сконструированы определённо по замыслу бога.

– Как и мы, – заметил Уолтер.

Райс задумался на мгновение.

– Пожалуй. Но после этого… – он кивнул на организмы, – мы больше не венец творения.

– Расскажите мне о них, – Кроу наклонился к стенке аквариума, разглядывая неподвижных гусениц.

– Мы полагаем, эти организмы являются частью чего-то большего, – ответил Райс. – Самое потрясающе в них не скорость роста клеток, как говорили наши коллеги при первом изучении образцов, а то, что у них имеется развитая нервная система.

– Это признак сознания? – Кроу с интересом взглянул на учёного.

– Это признак наличия мозга, – произнёс доктор. – Мы обнаружили узкоспециализированные электрически возбудимые клетки.

– Нейроны… – Кроу покачал головой. – Вот в этом?

– Эти фрагменты – это часть большого нейронного образования, супер мозга, если хотите на понятном языке, – объяснил Райс. – Скажем так, если бы можно было взять участок нервной сети человеческого мозга и поместить его в кокон из супер выносливых клеток, наделённых всеми вариантами клеточной защиты и восстановления, то это выглядело бы вот так, – доктор показал на организмы в аквариуме.

– Понятно, – Кроу сощурился. – Они мертвы?

– Нет. Они живы. Но инертны. Это малообъяснимо. Находились в живом теле, но никак не взаимодействовали с ним. Мы сняли их с внутренних органов Данте в целом виде. Они прицепились к стенкам сердца, печени и лёгких, но не питались, не вредили, ничего не делали. Мозг повреждён именно ими, но гораздо раньше. Эти организмы вырабатывают белковые комплименты, которые действуют, как мембраноатакующие комплексы: прокалывают клетку-мишень и уничтожают.

– Именно это сделано с мозгом Данте? – уточнил Кроу.

– Да, но они очень избирательны, – Райс размышлял над этим. – Такой организм мог уничтожить вообще всё. Мы увидели бы в черепе суп. Но этого не произошло. Существенно повреждено миндалевидное тело мозга и незначительно лобные доли. И на этом они остановились.

Кроу наконец отошёл от аквариума, но всего на пару шагов, и стоял задумавшись.

– Мне нужно чтобы вы выяснили, как они внедряют программу поведения своему носителю и контролируют её исполнение, – произнёс он.

Райс внезапно улыбнулся:

– Я вам прямо сейчас скажу.

– Серьёзно? – искренне удивился Кроу.

– Теперь, имея это, – Райс кивнул на гусениц, – мы поняли, что искать в мозгу остальных подопытных. А вместе с этим поняли и назначение этого организма. Несмотря на свою уникальность, он очень прост. И однозначно создан искусственно. В природе такого не могло возникнуть. Каждая из этих гусениц, – это собранные в единую устойчивую структуру вирус и клетки, которые им управляются. Можно сказать, что это специальное устройство для записи информации в геном других организмов. Конкретно эти организмы предназначены для изменения нервной системы человека, однако, с возможностью её уничтожения при неудачном изменении.

Кроу вопросительно вскинул бровь.

– В случае с Данте и другими подопытными, мы увидели изменения функции миндалевидного тела, отвечающего за агрессию и страх, – говорил доктор. – Эти вирусные организмы прописывают в нервной системе стимулирование ряда гормонов при активности миндалевидного тела. При этом также стимулируются и лобные доли. Если этого хватает, чтобы полностью успокоить носителя, то всё в порядке. Но если миндалевидное тело слишком активно, эти организмы проводят его частичную ликвидацию.

Кроу слушал с искренним интересом.

– И в итоге мы имеем то, что имеем, – подытожил он, вспомнив целый ряд моментов, связанных с неожиданным наступлением состояния счастья у людей, и задал наиболее важный вопрос:

– Доктор, сможете воссоздать их?

Наблюдая серьёзную заинтересованность в серых глазах директора Управления разведки и контроля над вооружениями, Райс покачал головой:

– Имея эти образцы, создать биоструктуру возможно. Но только из оригинального материала. А его мы воссоздать не можем. Мы даже не можем установить, кому он принадлежит.

Кроу задумался:

– Оригинальный материал, это то самое нейронное образование, фрагментами которого они являются?

– Именно, – подтвердил Райс.

Уолтер ещё думал. Сложились некоторые части мозаики. Хотя и невероятные по своей сути.

– Вы посмотрели запись допроса? – спросил Кроу.

– Я, кажется, знаю, о каком моменте вы спрашиваете, – доктор взял со стола планшет, нашёл файл видеозаписи допроса Джека Данте и нажал воспроизведение.

На экране, бывший оперативный сотрудник ЦРУ сидел за столом, глядя пустыми глазами в камеру. Губы двигались, шепча едва слышно:

– Это живое…

На заднем фоне раздался голос психиатра, помогавшего при допросе:

– Джек, что живое? Что вы видели? Расскажите нам.

Данте качал головой, щурил глаза, словно, пытаясь собраться с мыслями. Но в его состоянии это было невозможно. И через несколько секунд после попытки его губы внезапно разъехались в улыбке. Он успокоился. Снова расслабился, запрокинул голову и повис на стуле, мечтательно глядя в потолок.

– Джек, – позвал его врач, – поговорите со мной. Вы рассказывали мне о том, что с вами случилось. Что вы видели? Кого видели? Это живое? Что это такое?

– Да-а-а… – улыбаясь, как ребёнок, вытягивал губы Данте. – Большое…

– Какого цвета? – психиатр играл с повреждённым сознанием человека в детскую игру.

Нужно было дать зацепки, чтобы стимулировать воспоминания.

– Красного, – Джек ещё улыбался, но на лице медленно появлялось выражение ужаса.

– Живое, большое и красное. Очень хорошо, Джек. А на что это похоже? Это животное?

– Нет… – Данте водил головой из стороны в сторону, – нет…

– Растение?

– Нет… не знаю…

Ужас всё больше искажал черты лица и внезапно, как по щелчку пальцев, все мышцы тела расслабились, словно получили укол миорелаксанта. Данте снова успокоился, заулыбался.

Райс остановил воспроизведение на этом моменте.

– Видели реакцию на вопрос о растении? – спросил Кроу. – Ответ «не знаю». Специалисты сказали, что Данте чётко отделил «это» от животного, но с растением может быть сходство. Поэтому он и не уверен.

– На что намекаете? – Райс взглянул на Уолтера.

– Пока ни на что, – задумался тот. – Только повторяю выводы психиатрической экспертизы. Но могу предположить, что Данте мог видеть то, из чего сделаны эти организмы. Он фактически находился в плену в главном здании комплекса корпорации. И то, что он видел там – это что-то большое, красное и похожее на растение. Но поскольку корпорация позаботилась об уничтожении его мозга, сложно сказать, фантазия это или действительно что-то настоящее.

Кроу задумался. Некоторые связи с полупонятным и бессмысленным рассказом Джека Данте наконец возникли.

– Доктор, если у вас будет оригинальный материал, – вернулся к этому вопросу Уолтер, – сможете создать организмы с другой программой поведения?

– Создать не проблема, у нас есть готовая модель, – Райс взглянул на гусениц в аквариуме, – генетическое конструирование по ней не займёт много времени.

– Прописать в них другие команды возможно? – уточнил Кроу. – Например, чтобы при определённом уровне гормонов человек не впал в счастье, а выстрелил себе в лицо?

– Да, такое возможно, – подтвердил доктор.

– Отлично, – Уолтер хотел узнать именно это. – А что насчёт Руандовского вируса?

Райс усмехнулся:

– Эти организмы и вирус – одно и то же. Мы называем их симбионтами, исходя из функционального взаимодействия с организмом носителя, но по сути – это собранный конструктор из вируса и охраняющих его сверхмощных живучих клеток.

– И это значит, что для производства вируса также необходим оригинальный материал, – понял Кроу. – Доктор, мне нужно всё, о чём мы с вами говорили в электронном виде. Как быстро сможете подготовить?

Райс вынул из планшета флэш-карту и протянул директору управления ЦРУ:

– Всё здесь.

Уолтер удовлетворённо кивнул:

– Большое спасибо.

* * *

Кроу покинул Эджвудский центр через пару минут. Машина ждала на парковке, чтобы отвести в аэропорт, где ждал частный борт для немедленного отлёта в Лэнгли. По дороге в штаб-квартиру ЦРУ Уолтер ещё раз внимательно изучал материалы. Он мог бы получить их в своём кабинете, но за шесть лет в должности до сих пор не привык к сидячей работе. Привычки бывшего боевого офицера отдела спецопераций ЦРУ не позволяли верить только материалам. Уникальное биологическое оружие, неожиданно появившееся на горизонтах разведки, имеющее настолько потрясающие и перспективные характеристики, нужно было увидеть своими глазами. Чтобы точно знать, с чем в действительности имеешь дело.

Ради этого Уолтер не пожалел ночи и лично слетал за восемь тысяч километров с дозаправкой самолёта, чтобы поговорить с руководителем химико-биологического центра Эджвуда.

Уолтер к своим пятидесяти годам, седине на тёмных волосах и первых лишних килограммах на по-прежнему крепком торсе, не растерял ни боевой, ни оперативной хватки. И сейчас, анализ ситуации подсказывал ему, что оперативность – ключевой параметр, который требуется, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Они довольно долго не уделяли должного внимания деятельности хорошо известной корпорации «Здоровье» и едва не упустили у себя под носом такого мощного противника. Действовать в отношении этого игрока нужно было ещё вчера.

На протяжении трёх месяцев Кроу держал в курсе относительно всей информации, получаемой его Управлением, директора Национальной тайной службы ЦРУ Роберта Дейча. И запросил личную встречу с ним ещё накануне отлёта, уже примерно зная, с чем вернётся.

До настоящего момента специалисты управления, разумеется, полагали, что корпорация «Здоровье» использует в регионах своего вмешательства некие биологические и химические средства, но доказательств не было. Кроу и сам ещё несколько лет назад был уверен, что корпорация выступает прикрытием Федеральной службы безопасности России. На этом мнении были основаны действия всех управлений ЦРУ, так или иначе сталкивающихся в ходе работы с деятельностью этой организации в мире. Искали врага, так регулярно и так успешно разрушающего планы ЦРУ за спиной корпорации. А оказалось, что смотрели врагу прямо в глаза и не видели.

У Кроу было десять часов, чтобы точно сформулировать все положения своего доклада директору Национальной тайной службы ЦРУ, так что когда он вошёл в его кабинет, уже не было никаких пробелов. Ни в определении возможностей использования нового биологического оружия, ни в списке задач, которые нужно было реализовать немедленно.

Разговор с Робертом Дейчем затянулся надолго. Кроу показывал ему материалы, переданные лабораторией. Полную видеозапись извлечения симбионтов из тела Джека Данте, их последующее исследование. Дейч смотрел в настенный экран своего кабинета очень внимательно, иногда хмуря брови и поджимая губы.

– Речь об установке нейронных связей с мозгом человека, – в некоторых моментах вступал Кроу, объясняя полученные данные. – Теперь нам ясно, каким образом корпорация выводила из игры целые военизированные формирования.

Нажав стоп на записи, Кроу озвучил выводы:

– Мы полагаем, что они подсадили такие организмы всем, кто попал к ним в руки. Военизированные формирования арабского фронта были первыми. Далее Африка. Результат мы видели – потеря памяти, изменение поведения, уничтожение агрессии, как части личности человека. Эти организмы успешно используются для подавления и контроля. Что открывает нам грандиозные перспективы и возможности в интересах национальной безопасности.

– Уолтер, что-то подсказывает мне, что мы с вами думаем об одном и том же, – заметил директор Дейч.

Кроу усмехнулся:

– Именно так. Из ближайших прошлых инициатив ЦРУ – наш проект «ловец снов» в две тысячи двадцать четвёртом преследовал аналогичные цели. Проверялась возможность установления системы контроля для создания продуктивного человеческого общества. Также с помощью вируса. Но как вы помните, мы столкнулись с огромным количеством побочных эффектов после псевдо-вакцинации и социальной революцией сразу в десятках стран. Что в итоге сделало возможным арабо-европейский конфликт. Ослабленная собственными бунтами Европа не смогла сдержать натиск эмигрантов.

– Намекаете, что корпорации удалось сделать то, что не удалось нам? – поджал губы Дейч.

– Не намекаю, говорю прямо. Им это удалось. Они обошли свободу воли, – подтвердил Кроу. – Не стали давить на слабости, вызывать страх и агрессию населения. Наоборот, максимально упростили процесс доставки. Никаких опасностей, только помощь, лечение и забота.

Уолтер даже покачал головой:

– Всё гениальное просто. За десять лет спокойной работы под лозунгом «мы поможем всем от всего» они подвели под заселение этими тварями, по нашим подсчётам по меньшей мере, около пяти миллионов человек по всему миру. Если ускорятся, а они уже ускоряются, то семь нынешних миллиардов они осилят ещё за десять лет.

– Они всё-таки не боги, – возразил Роберт.

– Директор Дейч, – Кроу чуть наклонился вперёд, устремив взгляд ему в глаза. – Если не перехватить эту технологию сейчас, то через десять лет, половина человечества станет носителями этих тварей, а вторая – заражённая вирусом, станет послушными исполнителями чей-то воли. Даже, если это звучит как в дешёвом кино, это так. Сейчас – пока, вирус не живёт долго без носителя. Поэтому в местах его применения мы видим только результат и не находим никаких следов. Но я уверен, они усовершенствуют технологию. Если вирус станет устойчивым на открытом воздухе, хватит и года для его прохода по миру с триумфом.

Директор Дейч на этот раз раздумывал долго, потирая подбородок. Помимо сказанного Уолтером, Роберт оценивал не только будущие угрозы и риски, связанные с деятельностью корпорации «Здоровье», но и открывающиеся возможности по насущным проектам.

– Проект «Ловец снов» был первым в своём роде – наконец произнёс он. – Но, несмотря на его тщательное исполнение, его пришлось свернуть. Как и последовавший за ним проект «Рука Бога». Но, с учётом этих данных, полагаю, можно говорить о возможности возобновления последнего. Ваше мнение, Уолтер?

Кроу знал, что речь об этом обязательно зайдёт. В отличие от «Ловца снов», преследовавшего большее исследовательские цели, нежели практические, проект «Рука Бога» поставил перед собой уже более конкретные задачи. Предполагалось использовать отработанные «Ловцом» вирусную технологию и методы психологического подавления для установления контроля над различными группами людей, включая этнические, не отвечающими требованиям безопасности американского государства. А также группами людей и объектами, представляющими экономический и политический интерес.

Но проект был заморожен из-за проблем, как в технической части, так и в стратегической. Боевые вирусы – не новинка. Едва вирус запускается на территорию обозначенного врага, его обнаруживают и принимают меры. Включая ответный биологический удар, в том числе с применением средств воздушной доставки.

Военно-медицинские лаборатории США и их главного визави на Евразийском континенте – Российской Федерации, обладают примерно равными возможностями. Так что, биологическое оружие в современном мире более не имеет стопроцентного преимущества. Но, разработка корпорации «Здоровье», позволяющая управлять поведением человека, – вне конкуренции. При её применении затраты технических средств и живой силы минимальны, а полный контроль любой ситуации обеспечен. И что важно – исключается возможность ответного удара. Противник даже не поймёт, что случилось и не будет знать, что могло быть по-другому. Через час, два после внедрения вируса с необходимой программой поведения, противник уничтожит сам себя на всей территории заражения. Это и есть стопроцентное преимущество, граничащее, в некотором роде, с полной безнаказанностью.

– Моё мнение, – произнёс Кроу, – у корпорации есть готовая, отлаженная, уже запущенная в действие и успешно работающая структура. Мы можем перехватить управление. У них медицинские центры по всему миру, но я думаю, что лаборатория, собирающая симбионтов и вирус всего одна. Нужен обычный захват. После него – официальная передача прав и акций корпорации нам.

– Предлагаете переподчинить эту организацию новому руководству? – усмехнулся Дейч.

– Нам нужно абсолютно всё из того, что у них есть, – кивнул Кроу. – Оборудование, специалисты, учёные и главное – материал, из которого собираются симбионты и вирус. Их основная лаборатория в Либерии, как и лидер всей организации – Павел Подлесный, которого в одиночку вычислил наш оперативный сотрудник Джек Данте. На данный момент за объектом и за господином Подлесным ведётся наблюдение. Наш опорный пункт в соседней Сьерра-Леоне во Фритауне держит руку на пульсе. У них есть все данные. Съёмка комплекса корпорации со спутника и БЛА. А у наших коллег в ДТРА готова боевая часть для спецснарядов. По нашим данным корпорация готовит новую большую операцию, так что в ближайшее время сможем опробовать средства поражения её оперативников. Проверим эффективность.

Дейч внимательно смотрел на Кроу с едва заметной улыбкой:

– А вы не теряли времени. Ваш план?

Уолтер откинулся на спинку кресла и уверенно произнёс:

– Обезглавить. Ликвидировать главу организации – Подлесного, и захватить главную лабораторию. Лишившись этого, корпорация должна будет реорганизоваться, и тогда посмотрим, кто ещё выйдет на передний план. Но к этому моменту у нас уже будет вся технология в своём полном виде. Далее, возможно мягкое воздействие. Понеся потери, новое руководство может согласиться сотрудничать с нами, и тогда передать все активы и имущество корпорации под наш контроль будет уже несложно. Либо, если проявят несговорчивость, можно повторить первый шаг. Ровно столько раз, сколько понадобится, чтобы смысл дошёл.

Роберт, окинув глазами экран с материалами, уточнил:

– Готовы представить это директору ЦРУ Келлеру и главе национальной разведки Хенсли?

– Разумеется, – уверенно произнёс Уолтер и, щурясь глядя на Дейча, спросил: – Операция моя?

Роберт понял такой взгляд без труда. У руководителя управления, получившего подобные данные, и одновременно бывшего оперативного офицера ЦРУ, и не могло возникнуть мысли пустить на поле активных действий кого-то другого.

– Планируете получить награду, Уолтер? – усмехнулся Дейч.

– Планирую, – спокойно ответил Кроу.

– Учитывая обстоятельства, думаю, так и будет, – кивнул Роберт. – После согласования с директором Келлером, группа спецопераций в вашем распоряжении.

* * *

Тимуров сидел в кабине экипажа. Ушёл из салона и закрыл дверь, потому что там все отдыхают. Не хотел мешать. Развернул экран гибкого смартфона, где шла прямая трансляция с места экзамена, вставил наушники в оба уха и поставил громкость на полную.

Три часа назад ему Вадим скинул сообщение всего с двумя словами: убью гада. Слава посмеялся, поняв, что речь о Марате. А сейчас, на дисплее перед глазами Тимурова была тренировочная площадка учебного центра оперативников, на которой собрался весь состав: инструктора, сотрудники, ученики. Человек тридцать.

Марат курировал финальное испытание. Ходил там с красной повязкой экзаменатора на руке. Предварительно отдал одному из сотрудников планшет с видеокамерой, чтобы тот снимал всё в подробностях для Тимурова.

Три часа назад, в ночь, Марат поднял Вадима с постели и объявил ему:

– Экзамен. Сейчас. За красным флагом, боец!

Ласточкин успел только отписать Славе то смс и побежал. Сначала полосу препятствий по джунглям. Там в гордом одиночестве. Задачи были: пройти мимо ловушек, которые накануне наставили, дойти до площадки стрельбы, отобрать оружие у инструктора, отстрелять все мишени, уйти от группы преследования так, чтобы потеряли его в джунглях, и выйти к установленной точке – своему жилому комплексу. Обойти охрану так, чтобы оказаться точно на площадке с флагом.

А вот тут уже самое интересное. Группа свежих, размявшихся инструкторов в составе шести человек охраняет красный флаг, воткнутый в землю в центре площадке. Нужно пройти через них. Здесь не на выносливость, здесь на результат. Либо флаг у тебя в руках, либо завтра будешь проходить всё заново.

Слава переживал, глядя как инструкторы просто разламывают Вадима на кровавые запчасти. Били беспощадно. Нос, губы, зубы, ломали кости. Восстанавливалось всё быстро, но действовать надо было ещё быстрее. Только с учётом пары особых правил.

Шесть атакующих. Нужно вырубить всех. Считается за вырубание нанесение смертельной или опасной для жизни травмы. Но здесь загвоздка. Трое из шести инструкторов в бронежилетах и шлемах. То есть удар в челюсть или в ребро, так чтобы сломать на вылет, или в селезёнку, так чтобы лопнула, исключён. Колени можно им выбить. О чём Слава сейчас громогласно шептал на всю кабину, не отрываясь от экрана:

– Вадим, в колени бей! Дурак, куда?! Да пригнись!

Пилоты смеялись над Тимуровым. Тот подпрыгивал на месте.

– Тихо, тихо, Слав, – отвечал ему Марат, – Ласточка тебя не слышит.

– А-а-а, блин. Шамун, ты рано его выпускаешь! – Тимуров и переживал, и ругался, и радовался. – Меня три месяца продержал!

А Вадим всего два с половиной месяца в учебке. И Марат уже решил, что он готов к экзамену.

– Не завидуй, Слав, – смеялся Шамун. – Ласточкин – талант. Уже всё усвоил. Да, у тебя на две недели больше ушло. А его смысла уже нет держать здесь.

Тимуров только хмыкнул – вот поэтому и месят его там. Инструктор зажал Вадима на земле лицом в грязь и вбивал кулак ему в почку. Ласточкин хрипел, но не сдавался ни в какую. Пока только двух инструкторов он официально вырубил. Тех, которые без бронежилета. Но с теми, кто в защите, сложнее.

– Подожди, подожди, Слав, – смеялся Марат, – нормально всё.

– Да где нормально?! – возмутился было Тимуров, но внезапно…

Вадим вырвался! Казалось, всё – зажал его инструктор намертво, но Ласточкин неожиданно вышел из захвата и ногой ударил в живот так, что поднял здорового мужика в воздух. Тот аж завопил.

Вадим вскочил, как пушинка, – легко, высоко; ударом с прыжка вынес ближайшего противника с дороги и ринулся на следующего. А тот схитрил. Один из инструкторов на площадке – якобы гражданский. Исполнял роль обычного человека. В реальной жизни ударишь чуть сильнее, чем надо – убьёшь. А мораль корпорации – это библия оперативника. Оперативник не имеет права убивать людей. Одно исключение – если есть прямая угроза жизни оперативника и охраняемым им объектам, и нет иного способа устранить угрозу. Так что нужно контролировать любой бой. И сейчас инструктор пригнулся, а вместо него навстречу Вадиму ринулся подставной гражданский.

Ох, как Ласточкин успел нырнуть вниз мимо его ног. Прокатился на пятой точке гладко, даже не задел мужика. Развернулся, вскочил и обратно в бой, не останавливаясь.

– Ай, молодца! – Тимуров выдохнул.

Если бы Вадим случайно на эмоциях или по инерции ударил гражданского, то всё – экзамен провален. Если в жизни оперативник не сможет остановить собственную атаку, может пострадать человек. Силы слишком много. Железо ломать можно, а тело человека, это просто вата.

Но сейчас схватка продолжалась. Вадим с бокового удара ногой так и вышиб колено инструктору и отшвырнул его. Сам едва не пропустил удар в челюсть, но увернулся, нырнул вниз и мощнейшим образом провёл кулак под пупок инструктору. Прям в мочевой пузырь. Мужик припал на колено, вскочил было, но Марат сразу пресёк его движение:

– Э, стоять! Куда?! Всё, выбит!

Парни на площадке засмеялись. Инструктор, тоже усмехаясь, поднял руки и отошёл. Тут не возразишь. Простому человеку так пробей – лопнет всё внутри.

– Давай, Ласточка! – Тимуров скандировал, как болельщик на футбольном матче.

А Марат на месте сказал сотруднику, который держал планшет, чтобы включил громкую связь. Динамики были хорошие, так что голос старшего оперативника Тимурова услышали на площадке:

– Давай, Ласточка, давай!

Инструктора и сотрудники расхохотались. Слава не обращал ни на кого внимания. Три противника осталось у Ласточкина. Четвёртый псевдо гражданский – этот не считается. Главное по нему не попасть.

Вадим, услышав Тимурова, засмеялся, и с явным подъёмом настроения бросился в бой. Перехватил руку инструктора, развернул и сломал не глядя. Правой ногой оттолкнул второго противника. Выиграл себе секунду, чтобы левой выбить колено инструктору со сломанной рукой и отшвырнул его. Тот вскочил, конечно, но Марат следил за боем чётко:

– Всё, выбыл! Колено и локоть сломаны!

А Вадим уже пробил кулаком шлем третьего инструктора. Вообще-то так было не совсем по правилам, но можно. Выбил. Всё стекло в глаза, нос всмятку, кровь во все стороны. Второй инструктор ринулся на помощь, и Ласточкин швырнул третьего ему навстречу. Ударил прям шлем в шлем. Головами столкнул. И пока мгновение было, схватил одного сзади за шею.

– Есть! Выбыл. Шея сломана! – кричал Марат.

– Охренеть, – Тимуров от эмоций не мог находиться на одном на месте, по кабине перемещался. – Вот это у нас Ласточка!

Вадиму сразу дали эту кличку – «Ласточка». Не только за фамилию и лёгкий внешний вид. Парень роста среднего, худой, белокожий, шевелюра светлая, глаза тоже. Но главное – схватывал всё быстро. И неспроста оказалось. В юности, до армии, оказывается уже чёрный пояс по карате получил. Это потом, когда разжирел, всё забросил. Но сейчас, за два с половиной месяца, Марат его так натаскал, что инструктора его опасаться начали.

– А я тебе говорил, – смеялся Шамун. – Талант!

Командир экипажа самолёта обернулся к Славе и насмешливо попросил:

– Тимуров, хорош нам борт раскачивать.

– Всё, всё… – Слава сел в дополнительное кресло, не отрываясь от экрана.

Один противник у Вадима остался. А, и «гражданский» ещё. Инструкторы сейчас работали вдвоём. «Гражданский» мешал Вадиму, лез прям под руку, под удар.

– Да скрути ты его, скрути! – подсказывал Тимуров.

Можно положить человека под ноги без удара. Ласточкин так и сделал. Как момент подвернулся, схватил «гражданского», дёрнул на себя, свалил подножкой и, перепрыгнув через него, ударил инструктора в грудь. В бронежилете – это не считалось. Но корпус человека отклонило назад, а Ласточкину нужно было только мгновение, чтобы пробить ногой в живот и потом в колено. Кость выбил, инструктор рухнул.

– Есть! Готов! – крикнул Марат. – Всё! Ласточка, всё!

Радостные голоса и аплодисменты накрыли площадку, а в кабине Тимуров тоже резко сжал кулак:

– Есть!

Парни, там на месте, пока не поздравляли Вадима. Тот, хрипло дыша и отплёвываясь от крови, шёл к флагу. Формальности всё же надо соблюдать. Вырвал палку с красным полотнищем из земли и зашагал к Марату, улыбаясь. Подойдя, поклонился, как положено в карате и отдал флаг наставнику.

Вокруг смеялись:

– Оригато, сенсей!

– Марат, красава! Правильно ученика воспитал!

Выбитые зубы у Вадима ещё не выросли, и кровь по щекам размазалась, но взглянув на радостное лицо Тимурова на экране планшета, он всё равно засмеялся.

А Шамун, приняв флаг, обнял Ласточкина:

– Молодец!

Слава покачал головой:

– Вадим, я всегда знал, что ты парень не простой, но это было здорово.

Ласточкин засунул пальцы в рот, пощупал растущие зубы, поплевался.

– Шас… – произнёс он, – скажу тебе…

А то пока ничего понятного не выговорить. Но во рту сверкали ворсинки симбионта и дело шло.

– Спасибо, – смог наконец Вадим. – Спасибо, Марат. Слав, тебе тоже.

– Мне за что? – усмехнулся Тимуров. – Все благодарности Шамуну.

– Знаешь за что, – серьёзно ответил Ласточкин и сразу добавил: – Как мне к тебе попасть?

Марат коротко хмыкнул и внезапно засмеялся:

– Готовься, Слав. Он меня здесь достал своим: хочу к Тимурову.

Но Слава не обрадовал:

– Нет, Вадим. Рано. К тому же, Павел нас телохранителей вообще не любит. Оставил только меня с Вечкановой. Больше, сказал, чтобы никого под ногами не было. Мешаем мы ему. Обзор, наверное, закрываем. Так что работай пока. Опыта наберись.

– Тимуров, ты ж, тут у нас говорят, особо допущенный до тела шефа! – шутливо возмутился Вадим. – Привилегированный. Ну, поговори с ним! Скажи – я талант, буду охранять его лучше тебя.

– Вот ты наглый! – в тон ему ответил Тимуров.

Ласточкин засмеялся:

– Шучу, Слав, шучу. Просто хочу с тобой работать. Скучно мне без тебя, не могу. Марат, не в тебя камень.

Вадим весело взглянул с последними словами на Шамуна.

– Это потому, что ты ещё не работал ни дня, – насмешливо заметил Марат. – Сейчас с базы уедем, я на тебя в полях посмотрю. Тимуров тоже думал, что будет легко.

– Это точно, – согласился Слава. – И не угадал. Всё, мужики, отдыхайте.

Вадим кивнул, но ещё спросил:

– Вы уже в Ереване?

– Да, – ответил Тимуров, – почти на месте.

– Удачи, Слав, – вздохнул Ласточкин. – Жаль, что пока ничем тебе не помогаю.

– В следующий раз, Вадим, – улыбнулся Тимуров. – В следующий раз обязательно.

Славе было жаль обрывать звонок, но Ласточкина и правда надо было отпускать на отдых. Через пару часов они с Маратом улетят с тренировочной базы и вернутся в Либерийскую штаб квартиру. Оттуда поедут сопровождать врачей на медицинском поезде.

Штатное мероприятие. Проедут всю страну, на каждой станции врачи примут местных больных. И на каждой стоянке произведут санитарную воздушную обработку спецсоставом. Распылители установлены на крыше поезда. Охват облаком вещества будет, примерно, километр. Плюс, все кто попадёт под распыление, а народа у медпоезда обычно много – это Слава по опыту знал, отнесут состав на себе в населённый пункт. И это, конечно, будет не антисептик.

Тимуров поначалу думал, что Павел не станет говорить рядовым оперативникам о новом витке его плана по лечению человечества, и вирус «Парацельс» останется секретной информацией. Но нет. Подлесный очень удивил Славу своим решением, когда собрал коллектив оперативников на собрание прямо в лаборатории и выдал им всё по полочкам: разработали вирус, будем внедрять в массы. Симбионты в работе остаются, по прежней схеме.

Так что Вадим и Марат уже знали, что помимо охраны поезда и медперсонала, они и начнут реализацию первого этапа проекта «Парацельс». Что ж, Павел приступил, как и обещал. Медпоезда с вирусом пошли по Африке. Отсюда было начать проще. К Америке и России ещё надо подобраться.

– Тимуров, – пилот обернулся к нему, – Ереван через час. Скажешь Павлу? Он просил.

– Вот через час и скажу, – Слава поднялся. – Спит человек.

Пилоты засмеялись:

– Если с нас спросит, мы на тебя пальцем покажем.

Тимуров согласно кивнул и вышел из кабины в салон. Здесь стояла тишина, окружённая шумом двигателей суперджета. Слава сел на своё место. По направлению его взгляда, уютно устроившись в большом кресле, спала Юля. Положила светлую голову на подушку спинки, голые ноги перебросила через подлокотник. Ткань короткого чёрного платья поднялась на бёдрах, и Тимуров, сначала по привычке бросив взгляд на Павла, с удовольствием вернулся к изгибам мышц на рельефных ногах Вечкановой.

А чего на Павла смотреть? Тоже вон спит. Снял пиджак с галстуком и растянулся в разложенном кресле в полный рост.

Отказывал себе в отдыхе только Тимуров. Мозг помимо его воли продолжал работать. И даже сейчас Слава думал и сопоставлял всё, что теперь знал. Вначале работы на новой должности он сказал себе, что больше не позволит Павлу скрывать от него важную информацию о работе корпорации. Он должен знать, что происходит и обязан разобраться во всём. Но Слава и не предполагал какой пласт вскроется. Да лучше б не лез, честное слово.

Находясь теперь рядом с Подлесным во всех его перемещениях, Тимуров наконец начал понимать как устроена структура корпорации. Людей, реально понимающих, что происходит, в главном руководстве были единицы. Глава московского офиса, господин Владислав Латанов, бывший врач, ныне председатель совета директоров корпорации, конечно, был в курсе всего, но после него структура раздваивалась.

Основная вертикаль принадлежала обычной медицинской и фармацевтической деятельности, а внутри неё шла вертикаль спецпроектов. Лаборатории обычных лекарств и симбиото-зависимых были разделены. Службы безопасности в них тоже. Фактически внутри одной организации работали две самостоятельные структуры. Они пересекались, конечно. Но в основном одна просто прикрывала другую.

Тимуров ещё в начале работы знал, что основные лекарства корпорации – это сами симбионты. Но они вводились под строгим контролем, в условиях исключающих свидетелей. Только за стенами медцентров корпорации. При этом её заводы производили не так уж мало обычных препаратов. Корпорация уже несколько лет являлась монополистом в фармацевтической сфере.

Слава взглянул на Павла. Подлесному невероятно просто это удалось. Тимуров всегда понимал, что в мировой экономике всё завязано настолько, что безнаказанно влезть в какую либо сферу не получится ни у кого. Но Павел сделал это буквально на щелчок пальцев. И теперь, Слава знал как.

Фармацевтический рынок был схвачен крупными компаниями. Производители лекарств руководствовались одним принципом – выгодой. Цены на препараты от рака и других опасных заболеваний были заоблачными. Тимуров до сих пор помнил эти сборы на больных детей по телевидению. И вдруг, в какой-то момент, когда корпорация «Здоровье» отстроила свои первые центры сразу после войны, прошла компания: «Мы вылечим вас от любых болезней».

Тимуров вспомнил, что тогда не поверил этой резвой рекламе, так нагло обещающей чудесное исцеление смертельно больным людям. Но не прошло и пары месяцев, как начались скандалы и суды. Иски подавали как раз те самые фармацевтические компании. Причиной было то, что рынок лекарств рухнул почти сразу. Потому что люди пошли в центры корпорации «Здоровье». Тоже сразу. Тимуров понимал почему. Родителям умирающего ребёнка говорят с экрана: ваша болезнь излечима, мы поможем. Нам неважно кто вы, сколько вам лет и сколько у вас денег. Мы помогаем. Бесплатно. Вам нужно лишь сделать шаг.

Людям, не имеющим надежды, терять было нечего. И они пошли. Излечение занимало пару недель. Хотя, по факту, после ведения симбионта «лекаря» пациенты были здоровы минут через сорок. Конечно, сказать об этом было нельзя, так что держали ещё пару недель. И, о чудо!

После первых же таких чудес процесс пошёл очень быстро. Через год половины фармацевтических компаний в принципе не стало. Лекарства, стоимостью несколько миллионов, не выдержали конкуренции с бесплатными препаратами от корпорации «Здоровье». Ставящими человека на ноги за несколько недель без боли, без страха, без операций. Попытки задавить нового игрока конечно были, но все разбились о чистоту помыслов. Что противопоставить бесплатному, качественному и быстрому лечению от всего? – Нечего.

Пытались говорить, что препараты корпорации дают временный эффект, что это яд и так далее. Но прошёл год, а бывшие больные оставались живыми и в прекрасном состоянии. Люди проходили обследования и понимали, что их тела просто заново рождены. Плевать после этого все хотели на массовые вбросы информации о том, что корпорация убивает. А было и такое. Но это уже в прошлом.

Почти сразу после того, как корпорация «Здоровье» расправилась с главными игроками фармацевтического рынка, она сделала следующий шаг – перекупила их заводы. Их продавали за бесценок. И корпорация фактически влила в себя огромную часть всей инфраструктуры отрасли.

Переоснащение заняло у Подлесного ещё пару лет. Тоже занимался сам. Слава, конечно, поспрашивал его об этом. Павел рассказал, как они обычно запускали завод. Сначала общее собрание сотрудников: успокаивали людей, что никто не лишится работы, потом совещание со старым руководством: закрывали двери, усыпляли. Укол в шею, введение симбионта и основных установок.

Павлу нужно было одно, – чтобы люди слушали его внимательно и без возражений. Принимали его точку зрения и верили корпорации. Всё. Просто внедрённая установка. Он больше ничего не менял. Это, конечно, не прямое управление, но имело отношение к вопросу о контроле людей через симбионтов. О чём больше всего переживал Тимуров.

Однако Слава понимал, что становясь частью коллектива, который работает над особо важным проектом, ты обязан соблюдать его правила и коммерческие тайны. И здесь не тот случай, когда разглашение информации приведёт к простому судебному процессу. Права на ошибку нет. Павел просто сделал так, чтобы ошибки были исключены. Поэтому очнувшись, люди внимали каждому его слову. И если он требовал молчать и никому не рассказывать что именно завозится на завод и что делается, никто его не подводил.

И это заставляло Славу волноваться. Хоть Подлесный и говорил, что у симбионтов оперативников нет установок на подчинение, Тимуров был уверен, что есть. Именно поэтому он, чёрт возьми, и верит Павлу, как себе. И, несмотря на несогласие с проектом «Парацельс», всё равно работает. И будет работать. И считает правильной деятельность корпорации. Но тут Тимуров всё-таки сомневался. Логика подсказывала, что собственное отношение к работе играет не последнюю роль. Павел верно сказал ему сразу после побега с острова: ты можешь делать то, чего другие не могут, и делаешь. И мы тоже. Но в других масштабах.

Слава всегда обладал обострённым чувством справедливости, и тоже считал, что если надо пару наглых человек нагнуть в неудобную позу, чтобы не мешали общему благу, то это надо сделать. Поэтому, в своей юридической практике и брал проигрышные дела. Люди подают в суд на пару нерадивых предпринимателей, выкупивших участки на берегу реки и перекрывших доступ к пляжу, – все знали, что это дело возьмёт Тимуров. И с живых не слезет. Пока забор не уберут, спать спокойно не смогут.

Слава невольно усмехнулся, вспомнив свою бывшую работу. Поймал себя на мысли о том, что обладая такими же невероятными ресурсами, как Павел, он бы тоже горы свернул. Они с Подлесным в этом плане мыслили одинаково и, в, общем-то, оба ничего не боялись.

Павел начинал с очень-очень, небольшой команды. У него было-то человек десять в начале. Но расширял коллектив он быстро. Приходил к нужному человеку и просто «обращал его в свою веру». Именно так он подобрал под себя компанию «ФармаБот», давшую ему первый миллион долларов и несколько последующих. Просто пришёл к председателю совета директоров с презентацией своего лекарства и пока суть дела – вогнал ему иглу в шею. Славу в какой-то степени восхищали такие поступки. Подлесный на начальном этапе развития своей корпорации делал всю работу сам. И сразу ориентировался на определённую цель. Просто так он, что ли, планомерно уничтожал фармкомпании? Ничего подобного! Ему нужно было пролезть в военные поставки и закупки Всемирной Организации Здравоохранения. А также получить доступ к медкорпусу последней.

Разрушив в общей сложности за три года рынок, Павел перехватил государственные контракты на поставку медикаментов и сопутствующих продуктов в армии стран Европы и горячие точки. А параллельно готовил свой медкорпус, понимая, что без врачей дальше никак.

То же самое было и со службой безопасности корпорации. Подлесный понимал, что ему нужна личная армия для защиты своего проекта. И набирал парней сначала по ходу дела, но потом уже предметно. Игорь Маланин – их нынешний начальник разведки филиала, попал в организацию прямо с арабо-европейской войны. Вообще случайно. Сам рассказал Тимурову, как это получилось. Игорь, в звании старшего лейтенанта воздушно-десантный войск командовал разведвзводом наших миротворцев. Попали в пекло. Бригада с ФАПа корпорации, оказавшаяся в самом центре района боевых действий, прибыла на место первой. Маланина вытащили из подорванной машины почти без ног. Но он оставался в сознании и поэтому видел, как один из парней корпорации, а это был Павел, вкалывает ему что-то красное. А потом в шоке смотрел, как почти оторванные от тела ноги быстро прирастают к нему обратно.

После чего Павел хлопнул его по плечу и сказал:

– Ну что, друг, подъём. Помощь твоя нужна.

Обалдевший Игорь то�