Царь Юрий. Защитник Руси
© Лопатин Г. В., 2019
Пролог
– Кажется мы с тобой несколько увлеклись Джэбэ, и это может нам дорого стоить… – тяжело вздохнув, сказал Субэдэй во время очередной встречи в тысяча двести двадцать втором году после подавления восстания в одном из регионов поверженной Грузии.
Требовалось решить, что делать дальше. А тут либо идти вперед на север и запад, либо возвращаться в Монголию, удовлетворившись малым.
– О чем ты, друг?! – отпив кумыса из пиалы, удивился прославленный монгольский военачальник, сальными глазами глядя на полуобнаженных танцующих рабынь.
К этой забаве они пристрастились еще в Самарканде, взяв тот город два года назад. С тех пор танцовщицы из дворца позорно бежавшего хорезмшаха Ала ад-Дина сопровождали их в пути, услаждая не только взгляд, но и тело.
– У нас с тобой идет все отлично! Никто не завоевал себе столько славы, за исключением лишь нашего повелителя – Потрясателя Вселенной, да продлятся его годы… Мы дошли до четвертого моря, победив всех на своем пути, кичливых грузин, идельгезидов, а главное – этих яростных алан и их союзников – лживых половцев. Если бы не твоя лисья хитрость, то еще неизвестно, чем бы все закончилось.
Сэбэдэй самодовольно улыбнулся, хотя по жизни не был жадным до лести, в отличие от многих, кто из самых низов вознесся на вершины власти и буквально требовал преклонения от нижестоящих, но похвала Джэбэ его друга и одновременно соперника в стяжении воинской славы дорогого стоила.
Эти двое вообще друг друга стоили, что называется, два сапога пара. Оба отчаянно смелые, способные на принятие мгновенных решений в стремительно меняющейся обстановке. Оба они воевали не числом, а умением, что и позволило им зайти так далеко. Все их отличие – так это то, что Джэбэ как личность более азартная являлся больше тактиком, а умудренный и убеленный благородной сединой Субэдэй – стратегом, и это только взаимно дополняло их.
А гордиться Субэдэю действительно было чем, ведь благодаря его придумке удалось развалить этот мощный алано-половецкий союз, от которого монголы дважды отхватили люлей, так что приходилось отступать. Жадные половцы польстились на богатые дары, поверили в то, что монголам нет до них дела, более того – они считают их своими братьями, ведь те тоже кочевники, а не земляные черви, а значит, не станут их трогать.
Наивные глупцы.
Монголы, не забывающие и не прощающие обид, после того как половцы, довольные полученными от «братьев» богатыми дарами, рассосались по своим кочевьям, обрушились на аланов и полностью их разбили, заставив остатки этого несгибаемого гордого народа укрываться в совсем уж труднодоступных горных районах Кавказа. А потом, не забыв унизительных отступлений на грани поражений, навалились на половцев.
– Так что нам ничего не мешает дойти до пятого моря, а потом и вовсе добраться до закатного края Земли! – закончил Джэбэ.
– Вот именно с добиванием половцев мы несколько поспешили.
– В смысле?
– На пути к краю Земли у нас возникло препятствие, коего еще несколько лет назад не было в помине, и половцы, как таран, которым это препятствие можно было если не сокрушить, то измотать им противника, нам бы очень пригодились. А так они не только не станут погибать во имя хана ханов и во славу основанной им Монгольской империи, но и встанут против нас, как стояли вместе с аланами. Вот только те, к кому они примкнут, гораздо сильнее тех же аланов. В общем, надо было сделать их своими союзниками, а не врагами…
Джэбэ наконец отвлекся от танцовщиц и с серьезным видом посмотрел на товарища, спросив:
– И что это за препятствие, о котором ты говоришь?
– Царство Русь.
По знаку Субэдэя раб-китаец, выполняя роль держателя, развернул карту, вышитую на шелковой ткани разноцветными нитями.
– Вот это огромное пятно на карте… – показал прутиком Субэдэй.
– Опять твои разведчики постарались? – откровенно усмехнулся Джэбэ.
Не то чтобы он не признавал полезность разведки, очень даже признавал, всегда полезно знать, сколько защитников в городе, сколько у него припасов и так далее, но, по его мнению, как и по мнению остальных монгольских военачальников, его старший товарищ с разведкой несколько перебарщивал, докапываясь до совсем уж каких-то ненужных мелочей. Вот зачем знать, чем болеет тот или иной правитель? Какие у него увлечения? Зачем наконец знать, как часто он возлегает со своей женой и наложницами?
Но у каждого могут быть свои слабости. Кто-то любит выпить, другой сходит с ума от породистых лошадей, он сам, например, очень любит женщин, а вот его друг обожает все вынюхивать в стане врага с помощью своих торговцев.
– Они, – чуть снисходительно улыбнулся в ответ Субэдэй.
Он прекрасно знал отношение своих коллег-военачальников к его детищу и был выше того, чтобы обижаться на глупую, ничего не понимающую в жизни молодежь, ведь все они, за исключением Джэбэ, были минимум на десять лет младше его, хоть и считались при этом опытными, умудренными воинами, но считаться и быть – разные вещи, а это мало кто понимал.
– И что же они вызнали такого, что ты так обеспокоился?
– Много чего. Еще не так давно земля русов ничем не отличалась от прочих покоренных нами земель. Та же раздробленность, грызня князей между собой. И, как и раньше, нам не составило бы большого труда их покорить, сыграв на противоречиях, пообещав помощь одному против другого. Но три года назад княжества русов были объединены в большое царство, что привело к объединению всего войска русов под одной рукой. Не мне тебе объяснять, как это опасно.
Джэбэ перестал, отпивая кумыс, засматриваться на одну особенно сильно понравившуюся ему танцовщицу и, поставив богато изукрашенную чеканкой и инкрустированную многочисленными драгоценными каменьями золотую чашу в сторону, внимательнее посмотрел на карту. Дело принимало серьезный оборот.
– И как много они могут выставить против нас воинов?
– До сорока тысяч. Плюс сколько-то воинов приведут половцы. Я думаю, тумен они против нас соберут, а то и два.
– Это серьезно…
– Правда, половина армии русов – это пехота, но ее не стоит недооценивать. Ибо их основное оружие – это самострелы.
Джэбэ недовольно скривился. Что такое самострел, он прекрасно усвоил в империи Цинь. Много воинов погибло от их стрел под стенами городов, от которых не спасал ни доспех, учитывая, что у большей части воинов их нет, ни щит, что вообще плетенка из прутьев, обтянутая кожей.
– Я верю в твою удачу, Субэдэй, – сказал он, – ты по обыкновению обязательно что-нибудь придумаешь, что позволит нам избежать больших потерь от этих топчущих землю стрелков. Собственно, нам достаточно с ними не сближаться…
– Возможно… Но и это еще не все! – воскликнул Субэдэй, при этом его голос, к удивлению Джэбэ, приобрел нотку торжественности и одновременно трагичности. – Они знают порох!
– Ну и что? – недоуменно ответил Джэбэ. – Циньцы его тоже знают… И что с того? Помогло им это? Мы их бьем и добьем.
Китайцы пробовали использовать пороховое оружие против монголов, но эффективность такого оружия была крайне низка, в том числе из-за неудобства использования и опасности для самих воинов, ну и качество подкачало.
Что вообще использовали китайцы?
Гранаты. Казалось бы, это должно быть эффективным средством поражения врага. Но нет. Для начала требовалось зажечь фитиль, что в полевом сражении сделать не просто, а потом тяжелую гранату далеко не бросить.
Еще они пытались приделать маленькие ракеты к стрелам, закладывали их в специальное пусковое устройство и поджигали. Стрелы, не имевшие оперения, с нарушенным центром тяжести летели во все стороны, половина даже не достигала врага, а те, что долетели, не причиняли особого вреда.
Собственно, видя такое фиаско, монголы посчитали порох глупой блажью, и лишь очень немногие даже не столько явно, сколько интуитивно осознавали его потенциал, но…
– Да, циньцы его знают уже не одну сотню лет, и он им не сильно помог. Вот только в отличие от циньцев русы используют порох в военном деле, и весьма успешно!
Джэбэ понятливо усмехнулся.
Еще одной страстью Субэдэя, помимо разведки, был порох, что по-своему завораживал, в нем чувствовалась какая-то магия.
Он много говорил о его возможном применении в военном деле, но дальше разговоров и нескольких не слишком удачных опытов дело не пошло. Очень уж капризное это вещество, стоит только чуть отсыреть, и все… вместо впечатляющей огненной оглушающей вспышки в лучшем случае получится какая-то вонючая дымовуха.
– Заметь, мой друг, успешно используют. В то время как мы теряем сотни и тысячи воинов во время штурма городских стен, русы просто подходят к воротам и взрывают их, после чего горожане, как правило, сдавались, понимая всю бесперспективность дальнейшего противостояния! Ведь проход в город открыт, и взятие его становилось лишь делом времени и жертв, причем по большей части самих обороняющихся горожан!
– Хм-м… да, это действительно интересный способ штурма городов, и его надо перенять.
– А еще они использовали ракеты! Понимаешь?! Ракеты!
– Эти мерзко свистящие при взлете шутихи, что потом взрываются так, что кони обделываются от страха и бесятся?
– Их! Подумать только, всего-то и надо было, что запустить ракету не в небо, чтобы там возник огненный всполох, а во врага! Ведь все оказывается так просто!
От избытка чувств Субэдэй с силой ударил себя по колену кулаком. Ему было обидно, что такое простое и эффективное решение не пришло в его голову. Ведь какие тогда еще более грандиозные победы можно было одержать! Не пришлось бы столько бодаться с теми же аланами (сильные и умелые воины, а не лишь грозно выглядящие грузины и даже не дикие идельгезиды) и половцами, в боях с которыми они убитыми и ранеными потеряли практически целый тумен, пусть в потерях в основном были набранные из ранее покоренных народов воины, но все же…
«Остается только порадоваться, что это же решение не пришло в голову циньцам», – подумал он, и его даже передернуло, как только представил, что бы произошло, случись такое.
А описание того, что случилось с булгарами, было красочное. Даже если поделить сказанное на два, то все равно эффективность обычных шутих просто потрясала. И ведь против такого использования ракет не вдруг найдешь противодействие. И это беспокоило Субэдэя.
Его с Джэбэ армия конная, и стоит русам пустить ракеты, как эта армия тут же потеряет боеспособность, ибо кони невероятно пугливы, и стоит взорваться шутихе, как они взбесятся и начнут разбегаться, не реагируя на понукания всадников. А некоторые так и вовсе подохнуть от разрыва сердца могут.
«Значит, их нужно научить не реагировать на взрывы, по крайней мере, до такой степени, чтобы кони остались управляемы, – подумал Субэдэй. – Но как? Пороха нет. На месте не сделать, так как среди рабов нет знающих секрет изготовления. Везти слишком долго… Впрочем, рабы-циньцы что-нибудь придумают, если жить захотят. А не придумают, так башку долой, иначе зачем они мне нужны такие никчемные?»
– Если все так, как ты сказал, то у русов будет серьезный перевес сил, – сказал Джэбэ, – но я не вижу причин для большого беспокойства. Вспомни поход в империю Цинь. Там тоже была огромная армия, и что? Чингисхан почти низверг империю. Почему бы и нам не повторить его путь?! Все эти земляные черви слабы перед нами, что мы не раз уже доказали и докажем еще не единожды!
– Да, империя Цинь, имевшая огромную армию, нами практически повержена, вот только она находится в состоянии упадка, на грани развала, воины от осознания этого находятся в подавленном состоянии, не желают воевать и не умеют этого делать, по сути, мы наносим ей лишь добивающий удар. С русами все иначе. Их царство на подъеме, а их воины воодушевлены объединением княжеств в единое государство, они умеют сражаться и даже хотят этого!
– Не вижу большой разницы… – лениво, скорее всего под воздействием выпитого кумыса, отмахнулся Джэбэ. – Малый ребенок так же слаб, как старик, а в том, что ребенок умеет и хочет драться, в отличие не умеющего и не желающего старика, разницы для полного сил опытного воина нет. Или ты считаешь, что мы не должны покорять русов?
– Наоборот, мы должны разбить это царство на части, каким оно было недавно, пока оно еще не обрело полную силу, тут ты прав, лет через пять атаковать их станет бесполезно. Нам просто нужны дополнительные силы, все-таки нас маловато. Потому и жалею из-за ситуации с половцами…
– Так давай войдем в союз с их врагами! Или у них нет врагов?! – усмехнулся Джэбэ.
– Враги есть у всех, причем всегда, – криво улыбнулся в ответ Субэдэй. – Другое дело, что не всех их удастся использовать. Это я про тех, что живут дальше на закат от русов. Скорее уж они встанут с русами против нас как язычников… хотя могут вступить во временный союз… тут все не очень ясно. У меня пока мало достоверной информации… В любом случае договариваться с ними придется долго, и еще дольше они будут собирать войско, ибо сильно раздроблены и не доверяют друг другу. А столько времени у нас нет. Царь русов известен как человек очень решительный и может атаковать первым. Не зря его прозвали северным белым лисом – песцом.
– Тогда кто сейчас может выступить на нашей стороне?
– Самые серьезные силы может выставить Булгария. Это государство основали осевшие на землю кочевники…
Джэбэ презрительно скривился и едва удержался от того, чтобы сплюнуть. Больше изначально оседлых народов он презирал бывших кочевников, осевших на землю. Но если их можно использовать, то их нужно использовать.
– Русь для булгар все равно что занесенный над шеей меч, так что они с радостью примкнут к нам, – продолжил Субэдэй.
– И сколько воинов они могут выставить, – спросил Джэбэ.
– Минимум два тумена. Но, думаю, могут выставить и все три.
– Уже пять туменов! Очень хорошо. Еще можем набрать тумен из подвластных нам половцев и призвать еще столько же из ранее покоренных земель. Итого… – Джэбэ стал загибать пальцы, вновь пересчитывая возможные силы.
Считал он не так чтобы хорошо, но сколько пальцев на руках, знал, а читать и писать вовсе не умел. Но на то есть рабы-циньцы, что посчитают, напишут и прочтут.
– Семь туменов! – наконец закончил он математические упражнения. – Это больше чем пять, но меньше чем десять, что имели бы, не разбей мы половцев, но мы все равно стопчем русов!
Субэдей кивнул, но не так чтобы уверенно. В отличие от довольно легко относящегося к жизни более молодого товарища, он ко всем делам подходил с максимальной обстоятельностью, изучая о противнике все, что только можно было изучить. Так вот царь русов – Юрий Всеволодович Объединитель из рода Рюриков, но также хорошо известный под прозвищем Песец, был для него загадкой, а загадок он не любил.
«Хотя, может, я просто приревновал его к тому, что он, в отличие от меня, понял, как использовать порох в военном деле? – самокритично подумал Субэдэй. – Но даже если и так, то это все равно говорит о его уме, а значит, его не стоит недооценивать…»
Первая часть. Первый контакт
Глава 1. На границе тучи ходят хмуро
1
Три года, прошедшие с момента избрания Юрия Всеволодовича Объединителя на царский трон, были, пожалуй, самыми мирными в известной истории Руси, что во внутренней жизни, что на внешних пределах. Последнее удивляло особенно.
Правда, нельзя не признать, что князья не сразу смогли перестроиться на новый лад и по привычке пытались решить возникшие разногласия с соседями (как правило, связанные с «уточнением» границ своих уделов с сопредельными, кои действительно были обозначены весьма условно, хоть и старались их провести по естественным рубежам вроде рек и хребтам гор) самостоятельно силой оружия. Но подобные замятни, особенно когда начинался передел населения, то есть, как обычно, угонялся полон на свою землю, пресекались и карались жестко верховной властью.
– Для этого есть Палата князей! – напомнил им Юрий Всеволодович. – Если решение Палаты вас не устраивает, можете апеллировать ко мне. А если и мое решение вам не по вкусу, то есть Божий суд! Но! Драться будете лично, без привлечения дружин и не выставляя поединщиков. Таков закон, и вы будете его выполнять, либо я своей властью буду наказывать отступников.
Своими жизнями князья как правило дорожили, а после того, как особенно непонятливых, забивших болт на слово государево казнили отрубанием головы, стали вести жаркие баталии в Палате. Хотя и без поединков Божьего суда не обходилось, но редко, как правило, хватало решения царя. Чего он собственно и добивался, когда вводил институты власти в виде Боярской думы и Палаты князей, сбрасывая с себя мелкую рутину управления огромным государством, что будет становиться только больше, по крайней мере, так планировалось, но при этом чтобы его слово оставалось самым весомым и окончательным.
Народ вздохнул с облегчением: и без того высокий рейтинг Юрия Всеволодовича, как блаженного князя, а теперь царя, уверенно пополз вверх. Ну, не обошлось, конечно, без осторожных вбросов агентами спецслужб Юрия, что при любой удобной возможности напоминали, кому люди обязаны тишиной и спокойствием. А то память у людей на хорошее коротка, и начинают ценить достижения, только их потеряв. Так вот, до потери доводить не стоило, для чего напоминать о достигнутом, сравнивая с прошлым, и стращать, что все это можно в любой момент потерять. В общем, шла достаточно аккуратная информационная политика пополам с пропагандой. Юрий, имея понятие о том, какой это мощный ресурс власти, не собирался от него отказываться.
Священники в этом плане не отставали. Они тоже умели держать нос по ветру и после того, как из Руси были изгнаны греки, а их отечественные последователи задвинуты в совсем уж глухие скиты, тоже принялись славить государя.
Тут, правда, не обошлось без перегибов, ибо недаром сказано, что заставь дурака молиться, он и лоб расшибет, а слишком много сладкого вызывает тошноту… Вот чтобы людей не затошнило от излишне большой дозы словесной патоки в адрес государя, а значит, и раздражения на самого государя, их одергивали и начинали расследование, а не скрытый ли ты враг.
Чаще оказывалось, что просто дурак. Все-таки в священники зачастую идут люди не по зову сердца, а хитрецы, что желают, ничего не делая, только молясь, крестясь да кланяясь (согласитесь, не самый тяжелый труд из возможных, рука не отсохнет и спина не переломится, это не за сохой идти и не веслами ворочать), сытно есть да крепко спать. Но хитрость не всегда означает наличие ума.
Но этим занимался уже Патриарх Симон посредством созданной собственной спецслужбы – инквизиции. И занимался чисткой своих рядов весьма ответственно, ибо Юрий Всеволодович достаточно четко обозначил свою позицию в отношении клира… Когда несколько священников, что вели недостаточно благообразный образ жизни, если не сказать хуже, даже после предупреждения о недопустимости подобного поведения, вдруг отправлялись на свидание с Господом. Кто подавился вишенкой, кто с лестницы упал, да так неудачно, что шею сломал.
Так, к примеру, излишне тучные священники, поддавшиеся пороку чревоугодия, отправились в длительные паломничества по святым местам, лишний жирок сгонять…
После того, как был разгромлен Орден меченосцев в Прибалтике, а потом отражена реваншистская высадка под предводительством епископа рижского Альбрехта, рыцари больше не совались на теперь уже западные границы Руси и их союзников, коими считались эсты и пруссы.
Латгалы, ливы, курши и земгалы, принявшие христианство и понимавшие, что от нового вторжения папистов они самостоятельно не отобьются, вошли в состав государства. Это вхождение было дополнительно закреплено династическим браком. Так брат Юрия – Владимир – женился на дочери вождя самого крупного племени.
Что до союзников-эстов, то тут тоже все было, что называется, на мази. Самый влиятельный вождь этого народа Лембит, хоть и был язычником, но вел планомерную политику сближения.
Имелись, правда, некоторые проблемы с племенами, что входили в формирующееся княжество Литовское, но так и не сформировавшееся. За то, что они под предводителем своего вождя Миндовга поддержали папистов и ударили в спину армии Юрия, княжество было разбито и развалено на части.
Так, часть племен вроде ятвягов и прочих, что граничили с Русью, стояла на прорусских позициях, а другая часть вроде тех же аукштайтов и жемайтов – два крупнейших племени, что, собственно, и собирались создать единое княжество, занимали враждебную политику.
Но в этом направлении работа велась по линии КГБ – Курень Государственной Безопасности, – в который превратилась КСБ, занимавшийся внутренними делами, охватывая пограничные области, коим в скором времени предстояло стать частью Руси.
Из той же Княжеской Службы Безопасности выделилась в отдельную службу ЦРУ – Царская Разведывательная Управа. Эта служба занималась внешней разведкой.
Часть родов этих литовских племен удавалось подкупить, Юрий на такое дело денег не жалел, а на совсем непримиримых, что от присоединения к Руси теряли больше, чем получали, шло давление, в том числе вооруженное. Но воевали исключительно местные, просто у сторонников Руси были лучше доспехи и вооружение. Так что непримиримых постепенно додавливали. Еще лет пять, и все…
С пруссами, что, собственно, и помогли в свое время развалить Литовское княжество, установились вполне ровные отношения, шла торговля, но на более плотное сближение они не шли. Активно действовать на этом направлении Юрий пока не хотел из принципа «лучше синица в руке, чем журавль в небе». Ну и не стоит гоняться сразу за двумя зайцами, точнее, за целым стадом, ибо этих «зайцев» и без пруссов хватало. Не все сразу.
Поляки, чьи князья регулярно наведывались в порубежье Руси, тоже присмирели и сидели тихо. А как иначе, если на их границе десять тысяч дружинников и пять тысяч черных клобуков по принципу ежегодной ротации дежурит? Только попробуй вторгнись, как тут же огребешь ответку. А учитывая то, как легко вскрываются ворота замков и городов… Трех демонстраций быстрого и жесткого ответа им вполне хватило, чтобы понять, что на востоке делать нечего.
На востоке все тоже было более-менее тихо.
Булгары, получив по зубам от Ярослава в ответ на попытку вторжения во Владимирское княжество, до сих пор зализывали раны, ибо западная часть их страны была начисто разграблена, да потом еще пришлось заплатить, чтобы русы сменили гнев на милость и ушли.
Уйти-то ушли, но не до конца.
Русь активно взялась за мордву и прочие северо-восточные племена. Но не по-глупому, как раньше, прямолинейно стремясь покорить их лишь огнем и мечом ради получения дани, а потом и окрестить, что называется, в добровольно-принудительном порядке, а с умом, тем более, что дань как таковая Юрия вообще не интересовала.
Что до тактики и стратегии по изменению ситуации, то из числа оппозиционной племенной знати выбирались те, что в случае прихода к власти согласны были вести в отношении Руси союзническую политику. Таких хватало. Их накачивали ресурсами, и они, собрав своих сторонников, а также наемников из соседних племен, начинали борьбу за власть.
Не у всех получалось, тем не менее медленно, но верно шли изменения к лучшему. Неудачные попытки повторялись с другими кандидатами в вожди. Не получилось во второй, пробовали в третий…
В последнее время так и вовсе наметился сильный прогресс. Нейтральные к Руси вожди поняли, куда дует ветер, и сами засылали послов в Киев. С целью договориться о союзе, дабы у них вдруг не оказалось мощного соперника. Благо, что от них, собственно, ничего не требовалось, кроме как не вторгаться в границы Руси.
Хотите подраться и поиметь трофеев? Так кто ж вам мешает?! Вон на востоке есть отличная цель для горячих голов! Дерзайте! Мы даже вам оружия и доспехов подкинем. Доспехи, правда, фанерные, но все лучше, чем ничего, на стрелу и удар крепка, а там в трофейное приоденетесь.
Присмирели и половцы. Но их сдерживал не столько контингент русских дружинников на границе со степью в количестве двадцати тысяч и такого же числа союзных черных клобуков, сколько необходимость защиты своих степей от наглых вторженцев с востока, коим они давали отпор в союзе с аланами.
Да, монголы пришли и начали, по своему обыкновению, всех нагло прессовать. А тех, кто не пожелал преклонить перед ними колени, признать над собой власть Потрясателя Вселенной Чингисхана и отдавать десятую часть всего, в том числе и людей, без затей вырезали.
2
Ситуацию в степи внимательно отслеживали, тем более что делать это было не трудно, даже не требовалось заводить какую-то агентурную сеть, половцы, пригонявшие стада баранов на продажу в пограничные города, сами все с охотой рассказывали, а потому появление на юге в районе Кавказа в тысяча двести двадцатом году монголов не осталось незамеченным. И когда о них доложили, Юрий только сказал:
– Началось…
Помня, что именно монголы принесли в Европу из Китая особо заразную и «злую» чуму (на Ближнем Востоке и Европе она и до того регулярно вспыхивала, но не столь убийственная), что выкашивала до трети населения, Юрий напряг свою жену, курирующую все медицинское направление, в плане обеспечения эпидемиологического контроля. Лечить чуму – дело в данном историческом периоде бессмысленное, но вот предупреждение и карантинные мероприятия следовало отработать.
– Это о них ты тогда сказал во время коронации, что осталось отразить нашествие? – с тревогой спросила Агафья.
– Да.
– Откуда ты узнал? Конечно, ты можешь сказать, что просто предположил, торговцы принесли сведения о войне далеко на востоке между монголами и циньцами, но я точно уверена, что ты твердо знал, что они придут. И готовился… готовился задолго до того, как стал царем. Я думаю, ты начал готовиться к их приходу еще будучи даже не князем, а княжичем!
– Умница ты моя, ничего-то от тебя не скрыть…
Юрий ухватил жену за талию, привлек и посадил себе на колени, но та игривого тона не приняла, с укоризненным взглядом молча требуя ответа.
– Что ж, думаю, можно рассказать, – со вздохом ответил он.
Собственно, тянуть с признанием не имело смысла. Агафья показала себя как вполне разумная женщина, а не болтливая клуша какая. К тому же, дальнейшее молчание могло привести к охлаждению отношений, чего Юрий совсем не хотел.
– Одиннадцать лет назад, еще до того, как мы поженились, со мной произошло невероятное событие, перевернувшее всю мою жизнь. Господь Всемогущий подселил ко мне душу человека, погибшего в далеком будущем…
– Что?! – потрясенно воскликнула Агафья. – Ты сейчас не шутишь?
– Нет, я серьезен как никогда. Эта душа рассказала мне, что произойдет со мной, с тобой и Русью в целом, если ничего не изменить. И поверь, то, что я узнал, меня ужаснуло…
– А что должно было произойти?
Агафью аж забил озноб от услышанного, и ноги перестали держать, так что она чуть не рухнула на пол, но Юрий ее подхватил и усадил-таки себе на колени, после чего ответил:
– Ничего хорошего. Не объедини я Русь под своей рукой, княжества и дальше бы грызлись между собой, и монголы разбили бы нас по частям, а потом почти на триста лет стали бы властвовать на нашей земле, не давая развиваться, из-за чего мы на столетия отстали в науках от европейцев, не говоря уже о потерях в людях, что потом еще долго сказывалось на государстве. Что до лично нашей судьбы, то… мне бы в одном из сражений срубили голову, тебя бы замучили и убили бы наших детей…
Агафья от таких известий аж перестала дрожать, а потом спросила:
– А что та душа… она еще при тебе?
– Нет… как и нет того прежнего княжича Юрия. Я сплав княжича Юрия и той души.
– К-как это? – оторопело спросила Агафья, даже не зная, как реагировать на это.
– Я и сам не понимаю, но если хочешь понять по аналогии, то сравни это как сплав меди и олова с получением бронзы.
– Хм-м… теперь многое в тебе становится понятным…
– Что именно?
– Ты всегда был странным… не от мира сего. Сразу так даже и не обозначишь твое отличие, но вот в целом…
Юрий понятливо кивнул.
– Мы ведь победим?.. – спросила Агафья после несколько затянувшейся паузы.
– Я все делаю для этого.
– Но ты не уверен…
– История изменилась. Если бы монголы напали на нас теми силами, что в прошлой исторической последовательности, то мы бы их смели. Но сейчас они так же подготовятся и соберут максимум доступных сил. Но даже их численность не столь опасна, как то, какую тактику они изберут. Атакуют ли мощным кулаком или же ворвутся малыми отрядами, сея смерть и разрушения, за которыми придется бегать сломя голову. А это, сама понимаешь, к чему приведет…
– Они будут жечь села и просто убивать людей, сея страх и недовольство тобой, что ты не способен остановить это безобразие. Это даст князьям повод отложить, начать собирать дружины, которые потом повернут против тебя…
– Верно.
– Ударь по ним первым! – вскочила Агафья с колен мужа, превращаясь в воинственную валькирию.
Пышные огненно-рыжие волосы создавали особенно яркий и привлекательный образ.
– Я думал об этом…
– И?
– Не получится.
– Почему?!
– Им нечего защищать в степи, в отличие от тех же половцев. Нет кочевий. Они просто не примут боя, если посчитают его невыгодным. Обойдут нас и ворвутся на Русь. По крайней мере, я бы на их месте сделал именно так, и нет причин думать, что монгольские военачальники поступят иначе. Это умные и хитрые гниды. Так что придется встречать их на границе. Углубляться в степь опасно. И нужно постоянно отслеживать их перемещение.
– Ну, с этим у тебя проблем не будет, – улыбнулась царица, вновь садясь на колени мужа.
Юрий тоже улыбнулся.
Медлительность доставки важных сообщений просто доводила его до бешенства. Пока конные гонцы доставляли сообщение, оно уже устаревало, а к моменту, когда до места дойдет указание, ситуация могла измениться кардинально.
Голуби, конечно, несколько исправляли положение, но много с ними не отправишь, к тому же голубиной почтой связываются лишь две точки пространства, так что о покрытии всей территории государства не могло быть и речи.
Ненадежно, опять же. Этого голубя сокол какой-нибудь сожрать мог.
Можно, конечно, использовать гелиографы, и это внедрялось, но тоже пока доверие система не внушала. Остро не хватало на все грамотных людей. Церковники предпочитали держать народ в невежестве, чтобы люди не могли сами прочитать священное писание и начали задавать неудобные вопросы, осознав, сколько там понаписано всякой чуши. Ведь удобнее говорить, что там написано, и трактовать это так, как тебе нужно.
Но… из будущего Юрий вспомнил о дельтапланах. Простая ведь штука, тем более из Булгарии вывезли очень много китайского шелка. И вот после полугода конструирования и наработки опыта пилотирования в небо поднялись первые дельтапланеристы, что обозвали свои устройства коврами-самолетами, или ковролетами.
Пока их было немного, всего дюжина экземпляров. Людей, не боящихся высоты, найти оказалось невероятно трудно, тем более отбирать надо изначально из абсолютно преданных ребят, дабы потом не отсеивать, увеличивая риск распространения секретной информации, но на разведку и доставку срочных депеш хватало.
С этими дельтапланеристами вышел некоторый неоднозначный казус. Секретность, конечно, обеспечили жестокую, взлетно-посадочные площадки устроили в глухих местах, охране язык приказали держать за зубами под страхом смерти за болтовню, но все же их не могли не увидеть в небесах. Летали ведь пока не по прямой из точки «А» в точку «Б», карт ведь нормальных нет, только компасы, потому приходилось ориентироваться на реки как естественные маршруты, но поскольку люди сейчас живут в основном вдоль рек, так что в народе тут же поползли слухи об ангелах…
Поскольку люди во всем склонны видеть лишь плохое, увы, жизнь тяжела, и ничего хорошего в принципе от нее не ждут, того и гляди о последних днях заговорят, то Юрий успел подсуетиться и первым запустил объяснение через своих агентов и священников, Патриарх подсобил, дескать, ангелы появились над святой Русью в знак Господнего расположения и теперь присматривают за истинно христианским государством.
Прокатило. Особенно на фоне других достижений – объединения Руси, вакцинации, увеличения урожайности… Даже какое-то воодушевление в народе возникло. Естественно, часть положительных эмоций досталась на счет царя, так что люди вполне искренне молились за него в церквях, тем более что реально было за что.
Помимо чистого удовлетворения это было полезно еще и в практическом плане. Люди гораздо внимательнее прислушиваются к царю, которому благорасположен сам Господь. А значит, было меньше сопротивление тем же прививкам от оспы, там, где этому сопротивлялись просто из чувства неприятия всего нового, или, например, с большим вниманием отнеслись к пожеланию сажать не мелкие семена, а выбрать крупное зерно и посадить его, при этом внести удобрения, навоз или торф. Вроде мелочь, но полезная мелочь.
Причем настолько прокатило, что в разы ускорилась христианизация мордвы, когда в порядке эксперимента над их землями полетали «ангелы». Благо тут клювом не щелкали, а заранее подготовились и подключили проповедников.
Сейчас готовили похожие акции над землями прибалтов, а то неважно там дела обстояли у отца Авраамия с аукштайтами, жмудью и особенно с эстами. Чуть не прибили его…
Осталось только придумать, чтобы в будущем по репутации не ударило жестким откатом. Ведь рано или поздно о том, что это были никакие не ангелы, станет известно, и тут уже могли возникнуть неприятные эксцессы. Обман в такой тонкой сфере, как религия, могут не простить…
3
Что еще удалось достигнуть Юрию Всеволодовичу за три года с момента восшествия на престол помимо некоторой более крепкой привязки прибалтийских племен и мордвы, внедрения дельтапланов и распространения прививок с удобрениями?
Не сказать, что так уж много, все-таки три года – не такой уж и великий срок, но, тем не менее, по его распоряжению начали искать месторождения железной руды. Болотную руду на севере, особенно во Владимирском княжестве, практически всю выбрали, а металла с каждым годом требовалось все больше, чуть ли не в геометрической прогрессии.
Юрий из памяти о будущем помнил, что есть большее месторождение железа под Курском. Еще помнил, что у немецких танкистов там отказали компасы, из-за чего они там заплутали и наехали на собственное минное поле.
Вот, собственно, магнитными компасами и решено было искать эти месторождения. Нашли магниты, купцы каких только диковинок не продавали, сделали компасы, оснастили ими поисковиков, и где компасы начинали врать, там и должно быть железо.
И нашли, причем сразу два крупных месторождения, к западу от Курска и к востоку. Город расположился точно между этими залежами, а местные и не в курсе, что у них на расстоянии вытянутой руки такое богатство находится.
А буквально полгода назад нашли большое месторождение на границе со степью Переяславского княжества в районе слияния с Днепром речки Псел. Но это месторождение даже и не думали разрабатывать, ибо с топливом, не говоря уже о трудовых ресурсах, там было просто беда.
Даже с курскими месторождениями в топливном плане все обстояло очень плохо. На первое время, конечно, можно воспользоваться древесным углем, но… от леса тогда очень быстро ничего не останется, особенно учитывая, что из полученного чугуна нужно выделывать сталь, а тратить на этот процесс древесное топливо было явным расточительством.
Начали искать горючий камень. И тоже нашли, на границе Смоленского и Черниговского княжества. Уголь, правда, оказался сплошь бурым, то есть не самый энергоемкий, но зато его было много. Вот только доставить этот уголь к железорудным районам по рекам было невозможно, разве что волоки делать, но это уже какое-то извращение получалось. Попробуй перетащи по волоку струг с углем…
Так что пришлось не топливо к железу тащить, а, наоборот, уже выплавленный чугун везти в район добычи угля, где и переделывать его в сталь.
И снова производство уперлось в острую нехватку рабочих рук.
Пришлось Юрию напрячь законодателей, дабы те внесли поправку в Судебник и всех преступников осуждали на длительные сроки каторги. А то вот ведь какое дело, по большей части преступлений можно было избежать наказания, выплатив виру. Доходило до того, что не то что изнасилование, но даже убийство сходило с рук после выплаты денежной компенсации государству и пострадавшим. Этого Юрий принять не мог, претило его обновленной натуре. А посему помимо виры преступник должен был отработать нанесенный обществу вред, понести реальное наказание в виде тяжелого, изматывающего труда. Глядишь, в следующий раз задумается…
Но и этого было мало. Впрочем, на Руси хватало должников, коим приходилось становиться закупами. Хочешь не только быстро избавиться от долгов, но еще и заработать? Есть отличная возможность, всего-то и надо помахать с кайлом на добыче угля или железной руды да побегать с тачкой. Понятно, что отработка долгов, а также дополнительный заработок были популярны именно в зимнее время года.
Худо-бедно, но дело пошло, и потек металл. По местным представлениям так и очень много, просто запредельно много металла!
Металл – это, конечно, хорошо и полезно, но одним лишь металлом сыт не будешь. И вот чтобы обеспечить сытость, Юрий Всеволодович решил начать процесс так называемого «взлета на холмы». А то сейчас крестьяне селились у рек, а пригодной к вспашке земли стало не хватать, что уже начало порождать проблемы при переделе участков внутри общин.
В реальной истории процесс взлета на холмы затормозили монголы, когда население Руси резко сократилось из-за угона в рабство и огромных жертв из-за зверств вторгшихся кочевников, селища и города сжигались вместе с населением. Так что освобождающиеся в результате этого площади снова заселялись и снова разорялись в последующие триста лет ига. Вот такая вот стагнация.
Юрий решил подстегнуть естественный процесс. Для чего семьям согласившимся «оседлать холмы» давалось освобождение от налогов на три года, а также железный плуг по минимальной цене да еще в рассрочку на семь лет без выплаты лихвы. В общем он как мог стимулировал программу расселения. Это дало нужный результат, и народ стал расселяться все ускоряющимися темпами.
Не боялся ли Юрий потерь, а то и вовсе разорения из-за лишения налоговых поступлений?
Не очень. Переселяются ведь в основном те, кому уже нет наделов на старом месте, а это максимум десять процентов населения. Потери если и фиксировались, то мизерные.
Кроме того, имелись куда как более существенные источники государственного дохода.
Это стекло. Если рынок Руси практически уже был насыщен, то вот Европа поглощала стеклянные изделия в стабильных объемах. Благо из Палестины уже пошли первые караваны с добычей от Пятого крестового похода, возник спрос на изделия роскоши, а итальянцы покрыть этот спрос не могли, тем более что Юрий их активно демпинговал, при лучшем качестве своей продукции, в частности, зеркал.
Росла продажа металла, как на внутреннем, так и на внешнем рынке. Значительная часть стали и железа также шла на запад, что вкупе со стеклом позволяло насыщать финансовую систему Руси столь необходимыми ей драгметаллами.
Все это компенсировало потери и позволяло содержать армию в сытости и довольстве, оснащая по высшему разряду. А именно содержание армии и являлось главной расходной статьей государств этого времени.
Кроме того, серьезное подспорье в наполнении бюджета в итоге стали оказывать купцы. В торговле после отмены внутренних границ и установления твердых налоговых ставок начался настоящий бум. Низкие пошлины позволили возить в большом количестве дешевый товар, позволяя получать доход с оборота, а не за счет высокой ценности самого товара, как было раньше.
Хотя, конечно, не все и не везде было так благостно, как казалось на первый взгляд. Очень много дружинников, особенно молодых и драчливых, было недовольно случившимися изменениями. Ведь смысл их жизни – война, а стало быть, и получение богатых трофеев. Работать за «зарплату» им претило, хотя в доле трофеев их никто не ущемлял, но в том-то и дело, что за три года не возникло ни одного сколько-нибудь серьезного конфликта даже с половцами!
Часть из них ушла в Польшу, где шла схожая катавасия, что не так давно творилась на Руси, и там местные князья резались друг с другом, а часть – в Болгарию и дальше в Сербию, где ситуация была не многим лучше.
Юрию пришлось их отпустить. Хоть и не хотелось в преддверии монгольского нашествия. Оставалось только надеяться, что, когда враг придет, они вернутся, чтобы защитить родину.
Также напрягли оставшиеся без обычной для себя разбойной работы ушкуйники. Но их кипучую энергию удалось направить вовне, переориентировав с речного внутреннего разбоя на внешний морской. Их новенькие спешно отстроенные морские ладьи начали налетать на берега Швеции, Норвегии и Польши, досталось даже Дании и Германии. Прибрежные европейцы вспомнили темные времена викингов… что сами в не столь уж давнем прошлом относились к их числу.
Вывозили все, что могли, но в первую очередь население прибрежных деревушек. Новгородские бояре помнили слова Юрия Всеволодовича о том, как они могут увеличить свое представительство в Боярской думе.
Не оставили без внимания северную землю, населенную племенами сумь, емь и карелы. Ярослав сбил с их помощью недавно обосновавшийся шведский анклав.
Не опасался ли Юрий спровоцировать ответные действия со стороны этих государств?
Тут как сказать. В том, что они рано или поздно все равно нападут, у него не было никаких сомнений. Уничтожение Ордена меченосцев ему в принципе не смогут забыть и постараются отомстить. Так что, что грабь их, что не грабь, результат все равно будет один.
Другое дело, если противник потеряет терпение и атакует раньше, собрав недостаточные силы, так это даже хорошо. Бить вражескую армию по частям – одно удовольствие.
Глава 2. Посольства
1
Глава Царской разведывательной управы Глеб Борисович при разделении КСБ, выбравший именно внешнюю разведку, а не КГБ, коей стал рулить совсем другой человек, никак с ним не связанный, после дозволения, переданного от царя через секретаря, прошел в царский кабинет. Он был одним из немногих доверенных лиц, кто доходил сюда свободно, а не по предварительному вызову. Остальных, будь то боярин или даже князь, отсеивали еще на входе, а потом еще требовалось пройти через три поста охраны.
Порядки в кремле охранной службой вообще были заведены драконовские. Весь ввозимый груз проверялся, а чужой человек в принципе не мог попасть на территорию без особого на то разрешения. А если все же как-то попадал, то он тут же становился как белая ворона, потому как вся дворня ходила в спецодежде, отличающейся как по цвету, так и по крою.
Одежду, конечно, можно и скопировать, но все друг друга знают в лицо, так что новичок, специально не представленный на специальной общей процедуре знакомства с принятием присяги, должен был быть немедленно схвачен.
В малом рабочем кабинете позади царя висел меч, тот самый, что он подарил отцу на свадьбу, со ставшим знаменитым на всю Русь девизом «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет», и щит, также подарок, но уже старшему брату Константину. На специальной полке сверху стоял шлем.
Про кинжал на поясе и говорить нечего, как и о паре метательных ножей в рукавах и засапожниках.
Но, как знал Глеб Борисович, прежде чем дело дойдет до меча и тем более кинжала, если враги каким-то невообразимым образом пробившись сквозь три десятка особой ближней дружины телохранителей ворвутся в царский кабинет, то их сначала угостят из пистолей – секретного огнестрельного оружия. Четыре таких пистоля находились в потайных нишах царского стола. При этом хватит одного движения, чтобы открыть крышку и вытащить оружие.
Такие пистоли были еще в двух местах: спальне и столовой. В общем, где бы враг ни настиг царя, государь всегда мог защититься и преподнести супостатам смертельный сюрприз, ибо самого разнообразного оружия по всему кремлю было заныкано с избытком.
Одно плохо было с этими пистолями: их приходилось каждый день перезаряжать, ибо порох за день отсыревал. А перезарядка – дело муторное, но доверить ее кому-либо было нельзя. Об этих пистолях вообще знало всего несколько человек, чтобы их пересчитать, пальцев на одной руке хватит, да еще останется.
Юрий Всеволодович приходил в себя после часовой воинской тренировки, что он и не думал забрасывать, несмотря на свой статус, что весьма импонировало старому дружиннику. А то сколько князей, добравшись до вершины власти, прекращали занятия и начинали заплывать жиром, становясь похожими на каких-то свиней, тем более что мало кто соблюдал умеренность в еде, закатывая непомерно богатые пиры по поводу и без. А еще хуже то, что после обильной трапезы их тянуло в сон. Потом снова жрали и снова спали…
Царь же был не таким. Мало того, что всячески поддерживал тело в тонусе, даже какие-то удивительные механизмы для этого измыслил, работал от рассвета до заката и того же требовал от других, так еще и был скромен в одеяниях. Никаких расшитых золотом дорогих тканей, драгоценных камней, перстней на все пальцы и увесистых цепей.
А то довелось как-то Глебу Борисовичу повидать болгарского царя. Шелк и парча, весь обвешан драгоценностями, на груди цепь с палец толщиной и золотыми пластинам с огромными самоцветами. Оставалось только гадать, во что обряжается никейский император…
Нет. Вся одежда была простой и из обычной льняной или шерстяной ткани. А из украшений – только простое обручальное золотое кольцо да перстень-печатка, которым он метил документы государственной важности.
Вот и сейчас он сидел в наполовину расстегнутом зеленом сюртуке, украшенном лишь простой вышивкой по воротнику и обшлагам рукавов, что вышила лично царица, за заваленным различными свитками Т-образным столом.
– Государь, срочные новости… Доставлены «ангелом»…
– Присаживайся.
Глава ЦРУ не заставил себя упрашивать, давно уж не мальчик, и с готовностью сел в удобное мягкое кресло напротив.
– Что на этот раз произошло?
Вообще глава внешней разведки планово раз в месяц отчитывался перед царем о своих делах, число которых неуклонно росло, и лишь в экстренных случаях, когда требовалось решение самого государя, испрашивал у него аудиенции, ну или когда поступали срочные и очень важные вести.
– В Булгарию прибыло монгольское посольство, государь…
– Что ж, этого следовало ожидать, – тяжело вздохнул Юрий. – Результаты переговоров, я так понимаю, неизвестны?
– Нет, государь. Они проходили при закрытых дверях с минимумом участников. Но не сложно предположить, до чего они договорились.
– Тут ты прав. Даже вариантов для гадания нет. Булгары, как пить дай, присоединятся к армии монголов. Мы им как кость в горле, и столь превосходной возможностью нас уничтожить не воспользоваться они не смогут. Вопрос лишь в том, сколько они выставят сил?
– Я думаю, по максимуму, государь. Тридцать тысяч. Оставшихся сил из молодых да старых вполне хватит, чтобы отразить мелкие набеги окружающих северных и западных племен. Башкиры с буртасами в надежде на поживу, думаю, тоже присоединятся к походу против нас.
– Согласен…
Юрий Всеволодович вперился взглядом в настенную карту, что висела напротив, словно пытаясь прочесть в ней ответ, как поступить. Но свежих мыслей не возникло. Обстановка была непростая.
– Может, создать им угрозу вторжения, государь? Наше вторжение заставит хана Чельбира оставить войска дома, – решил внести предложение Глеб Борисович. – Думаю, твой брат Ярослав будет рад повторить булгарский поход. А то засиделся уже, медведей почем зря тиранит…
– В том, что он будет рад, я нисколько не сомневаюсь, – усмехнулся царь. – Но не думаю, что это хорошая идея.
– Почему?
– Монголы придут на помощь булгарам, и нам придется наращивать силы в Булгарии.
– А нам по большому счету какая разница, государь? Что пнем обо сову, что сову об пень… все равно с ними воевать, так какая разница где?
– Мы будем действовать далеко в отрыве от своих границ. Раньше, когда не было порохового оружия и бились только холодняком, это не составляло проблем, но не сейчас… Кроме того, надо учитывать, что монголам наплевать на булгар. Они дождутся, пока мы втянемся в Булгарию всеми своими силами, завязнем в штурме городов, после чего оставят ее и скорым марш-броском преодолеют отрезок степи и ворвутся в беззащитные наши пределы, после чего начнут свои безобразия, которыми они прославились на востоке и юге.
Глеб Борисович от этих слов поморщился. Не оттого, что царь его уел в тактико-стратегическом плане, в конце концов, он лишь простой дружинник со способностями разведчика, а именно из-за монгольской «славы». Уж до чего половцы в этом отношении поганы, но по сравнению с монголами они просто верх человеколюбия. А прославились монголы звериной жестокостью к мирному населению с целью запугать и подавить волю покоряемого народа. Так, они вырезали целые деревни, а жителей развешивали на ветвях, словно это какие-то адские плоды.
– Жаль, Чельбир все никак не подохнет, даже неясно, как в нем душа держится… так бы удалось развязать там гражданскую войну, и булгарам стало бы не до внешних походов, но не судьба, – вздохнул Юрий, вспомнив о своем булгарском пленнике царского рода Гази Барадже, что сидел в доме своего деда Арбата в Москве. – Потому пусть собирают армию и двигают ее на соединение с монголами. Будем бить их всех разом. Авось прихлопнем?
– Они могут атаковать самостоятельно, государь…
– Вот это тебе и надо выяснить, кровь из носу.
– Сделаю, государь.
– Но в любом случае на северо-востоке придется оставить одну Рать.
2
В августе в Киев заявилось посольство от битых монголами половцев. Этому предшествовала их сходка в степи, на которой ханы решали, как им жить дальше, ибо дела их после того, как они кинули алан, были плохи, хуже некуда. С юга и востока их прессовали монголы, с севера давили булгары, а на западе – русы.
В общем, со всеми в смертельной ссоре.
Куда податься бедному, но благородному степному разбойнику?
Собственно, выбора не оставалось. То, что монголы отправили послов к булгарам, половцам было хорошо известно, и какое решение примут булгары, они тоже прекрасно понимали.
– Монголы пойдут на Русь, – сказал один из мелких ханов Бастый. – Может, и не надо нам ни к кому напрашиваться? Либо русы побьют монголов, либо монголы – русов, в любом случае они сильно ослабнут, и тут уже у нас появится возможность им отомстить. А так русы наверняка нас поставят на передний край, и нам придется принять на себя главный удар монголов…
– Тут ты прав, – кивнул хан Котян, игравший роль председателя саммита, как предводитель самого крупного племенного союза. – Так они и сделают, ибо веры к нам у русов нет, особенно после того, как мы польстились на дары и предали своих союзников-алан, с которыми мы успешно били монгол, так что нам придется доказать свою верность кровью… Что до возможности отсидеться в стороне и потом добить ослабевших монгол, то ничего не получится.
– Почему?
– Как мы все согласились, булгары присоединятся к походу монгол на Русь, и, конечно, они не смогут оставить у себя за спиной такую силу, как наша, опасаясь, что мы воспользуемся отсутствием в Булгарии большей части войска и нападем. Так что нет, если мы не присоединимся к русам, отойдя под их защиту, то сначала булгары с монголами добьют нас, это же очевидно…
Ханы закивали головами.
Так и порешили: идти к царю русов на поклон.
«И что мне с ними делать?» – размышлял Юрий Всеволодович.
Воспринимать половцев как союзников ему было сложно.
Во-первых, это давние враги. Юрий никогда не привлекал их как наемников для решения своих дел в отличие от других князей, он видел их лишь с противоположной стороны поля боя.
Во-вторых, очень уж они ненадежные. Нет, то, что они предадут сейчас, это вряд ли (хотя исключать ничего нельзя), но вот их боевая стойкость оставалась под большим вопросом. Стоит монголам с булгарами на них хорошо надавить, и они побегут.
А позади русские полки, чьи порядки бегущими половцами будут расстроены, на плечах половцев ворвутся монголы, и начнется неуправляемый замес, что приведет к большим и ненужным потерям. Лучше уж тогда вообще без них.
Но и отказываться от союза тоже нельзя.
Половцы могут уйти дальше на запад под руку венгров, а те уже направят их против Руси именно в тот момент, когда русские рати будут отражать атаку монголов. Это может быть фатальным, особенно в условиях, когда Галич все еще не отличается надежностью. Стоит отвалиться от Руси одному куску, как может возникнуть эффект домино.
– А в доказательство нашей верности, мы готовы креститься, – видя сомнение царя русов, сказал хан Котян.
Это был шах и мат.
После такого заявления не заключить с окрещенными половцами союз, оставив их на растерзание жестоких язычников, было невозможно, свои не поймут.
«Хитрые паразиты», – невольно усмехнулся царь.
Оставалось только радоваться, что в момент вторжения монголов в половецкие степи сгинул Юрий Кончакович вместе со своим сыном Тотоуром, что так и не смог восстановить мощь своей орды после того, как в становищах порезвился Ярослав, вырезая стада, а потом сам хан рубился со своими соплеменниками с целью получить скот для выживания подвластных ему родов.
Потом он понес дополнительные потери, когда присоединился к коалиции южнорусских князей. В бой тогда половцы не вступили, увидев, что наниматели проигрывают, и решили дать деру, по пути прихватив что плохо лежит.
Разбитые и перешедшие на сторону Юрия Всеволодовича мелкие князья, дабы доказать свою верность делом, бросились в погоню за недавним союзниками и хорошо потрепали сбежавших половцев, что разбились на мелкие отряды, для большего охвата территории юго-восточных княжеств с целью сбора полона, став достаточно легкой дичью.
Ну и потом монголы нанесли изрядные потери, пока половцы бились вместе с аланами. В итоге силы хана Юрия Кончаковича совсем оскудели, и, как результат, его еще покинули некоторые роды, переметнувшись на сторону более сильных ханов, того же Котяна или Данилы Кобяковича.
Его бы Юрий Всеволодович точно не смог бы воспринимать как союзника, в любой момент ожидая подставы.
3
Монгольские послы в сопровождении сотни воинов добрались до границы царства Русь. Воины были мощными, в богатых и крепких доспехах, настоящие степные багатуры. До границы их, дабы не обидели какие-то залетные тати, сопровождали обычные половцы, давно перешедшие на службу русским князьям и прозываемые черными клобуками.
Но если монгольские послы своей элитной сотней охраны хотели показать мощь своей армии, то несколько просчитались. Черные клобуки передали их встречающему отряду из двух сотен русских витязей.
При надобности русичи тоже умели пускать пыль в глаза. В каком-то смысле это даже своеобразная национальная забава. Вплоть до того, что траву красят или снег белят к приезду высокого начальства, не сейчас, а в будущем…
Витязи сидели на мощных конях, что чуть ли не в два раза превосходили степных лошадок по своей массе.
Откуда такие монстры взялись? Ведь лошади русов в подавляющем своем большинстве мало чем отличались от степных собратьев, максимум на две сотни кило тяжелее… Конечно, у богатых бояр и князей лошади имелись вполне достойные, но было их до обидного мало и все равно с настоящими рыцарскими не сравнить.
То трофеи, доставшиеся от рыцарей. Сначала от полностью перебитого Ордена меченосцев собрали небольшой табун в пару сотен голов, потом позаимствовали лошадок у тех, что высадились на земли пруссов. Тут было побольше, уже под пять сотен. После того как этот экспедиционный корпус был побит, а потом заблокирован на берегу… В общем, одно из условий, что их отпустят до дому, было то, что они оставляют своих коней.
Не безвозмездно, конечно. Иначе путешествие рыцарей грозило затянуться, при их-то обвесе, да и не привычны они ножками ходить, так что русы проявили благородство и отдали своих коняшек… что похуже. Поменялись, в общем.
Очень уж Юрию Всеволодовичу понравились рыцарские кони, так что он прибрал их себе, ни одного не продал, как ни просили князья с боярами, и организовал под Киевом конезавод. Благо среди трофеев хватало кобыл.
Впрочем, с помощью трофеев в ударном темпе улучшали и местные породы, вплоть до искусственного осеменения доходило, ибо собственных сил у жеребцов на всех катастрофически не хватало… очень уж большая очередь кобыл к ним выстроилась. Тем более, что несколько скакунов отправили по Руси оплодотворять всех встречных и поперечных кобылиц. Бесплатно. Естественно, крестьяне как услышали о том, тут же своих кляч на спаривание погнали.
До «рыцарского» уровня такие смески никогда не дотянут, но то, что выйдет уже неплохо, все лучше, чем ничего. Получится крепкая рабочая коняга, годная как под седло для средней тяжести кавалериста, так и под повозку тягать обозные телеги, не говоря уже о рабочей крестьянской лошади. А то этими маленькими степными лошадьми далеко груз не утащишь и много не вспашешь.
Обнадеживающие результаты за эти три года уже были по всем �