Жилой комплекс «Курицын»
Все имена и события в произведении вымышлены,
любые совпадения с реальными людьми,
живыми или мёртвыми, случайны.
– Автор
Десять килограммов денег
– Что за дурная валюта эти доллары! Еле в сумку влезли. То ли дело рубли. В рублях вышло бы шесть килограммов, а в этих чёртовых баксах – десять.
Вообще-то, измерять деньги килограммами не принято. Даже когда говорят «денежная масса», никогда не имеют в виду вес. Однако если носить кэш по городу, как Саша Попов, то будет полезно знать, что миллион долларов – это ровно десять килограммов денег. Саша специально уточнил в Интернете. Также он узнал, что по курсу в рублях эта сумма весила бы шесть с небольшим, а в евро всего два с половиной килограмма, можно было бы по карманам распихать. Вот чего он не знал – чьи эти деньги, каким путём добывались и зачем нужны шефу. Шеф приучил не совать нос не в своё дело. То ли не доверял осознавать всю картину в целом, то ли жалел Сашу, но все поручения были краткими и ясными. Пойди, возьми, отнеси, купи.
Саша оставил машину за три двора, как было велено. Соблюдая меры конспирации, насколько он их понимал, он окольными путями двинулся к родному с детства боксёрскому клубу «Удар».
– Хорошо, что воскресенье, – рассуждал он, – опасные факторы отсечены. Уже позднее утро, даже день. Народ на улице отсутствует. Местность просматривается, – он невзначай оглянулся, как киношный разведчик, – хвоста нет. Подлётное время – семь минут.
Представлять себя героем боевика было приятно. Миссия выполнима, сэр. Режим маскировки активирован. Он шёл по местности, уверенный, что мастерски сливается с пейзажем, но на самом деле его невидимость обеспечивалась лишь тем, что вокруг не было ни души. Попадись он кому-нибудь на глаза, спалился бы в секунду, потому что был заметен, как панк на деревне. Мало того что нёс сумку по-почтальонски, так ещё и вцепился в неё обеими руками. То петлял, чтобы оторваться от возможной слежки, то ломился лосем напрямки по снежной целине. К тому же он был не по погоде легко одет – так в январе ходят только подростки, за которыми мама не уследила. От холода его била крупная дрожь, но сам он полагал, что это всё из-за адреналина. Если честно, ему было немного страшно.
Милая псина сидела на теплокамере и жмурилась на солнышко. Зевнула и сладко потянулась.
– Ути, потягушки! – проходя, заметил Саша.
Собака недовольно буркнула то ли от досады, что её застали за интимным занятием, то ли оттого, что какой-то чужак шатается там, где доселе не ступала нога человека.
– Ишь, какая фифа, – сказал Саша.
Собака вдруг гавкнула в полный голос, что, очевидно, означало:
– Ты с какого района, кожаный?
Саша передумал любезничать и прибавил шаг. Большая ошибка, с собаками так нельзя. Лишь почуют, что двуногий тушуется, вспомнят инстинкты:
– Гав! – В смысле: – Слышь, хрен с горы, к тебе обращаюсь!
– Фу! – крикнул Саша, обернувшись. – Дура!
Такого обращения почтенная собака снести не могла.
– Ах ты так? Ах ты вот как? – И пошла за Сашей, лаем извещая окрестности, что ходят тут всякие и фиг его знает, что там у них в сумке.
Скоро псина добилась всеобщего внимания. Навострив уши, к ним спешил худой кобель. С другой стороны слышалось истеричное «а-ва-ва-ва-ва!». Твари, которой принадлежал этот мерзкий звук, даже не было видно, то есть она подняла лай, не ведая, в чём дело. Вот она выкатилась из-за сугроба. Мелкая, гадкая, глаз не видно под колтунами. Пока Саша с отвращением смотрел на эту шавку, к уже описанным собакам прибавились ещё две невесть откуда взявшиеся. Он был окружён.
Поначалу собаки немного робели. Норовили будто бы без дела забежать со спины, чтоб оттуда тяпнуть за пятку. Старый трюк. Хитрил и Саша:
– Хорошие собачки, хорошие! Ну-ка, что я вам дам?
На эту уловку собачки отвечали контрприёмом: переставали лаять, усыпляли бдительность добродушными движениями ушей и хвоста, будто не прочь приласкаться, и, улучив момент, старались схватить за руку.
«Уж лучше за руку, – думал Саша, – или сразу за горло, но только бы не сумку».
В минуту, когда перед глазами другого человека пролетела бы вся его жизнь, Саша, наоборот, увидел картинку из ближайшего будущего. Зубы вонзятся в ткань. Сперва безуспешно, но потом найдётся тонкое место. Сумка треснет, порвётся, и десять тысяч маленьких бумажек разлетятся по свету, символизируя количество дней, на которые Саша сделается рабом своего шефа. Десять тысяч дней – это двадцать восемь лет. Это как Робинзон, только не на острове. Да, уж лучше сразу за горло.
Собаки начали с ног. Саша, не щадя себя, поднял доллары над головой и приготовился принять мученическую погибель. Но в тот самый миг, когда собачьи челюсти занялись его штанами, небеса вдруг сжалились. Небу не откажешь в чувстве юмора. Сашу спасла любовь. Пролетавший мимо собачий купидон пустил стрелу псу под хвост.
Худой кобель вдруг нашёл гадкую сучку чрезвычайно привлекательной. В таких делах стадные инстинкты отходят на второй план и каждый становится сам за себя. Он намекнул ей немедля продолжить знакомство. Сучка оказалась той ещё потаскухой, и у них быстро всё заладилось. Ещё два жениха встали в очередь. Они как бы между прочим нюхали друг друга под хвостами, но поглядывали на даму, не теряя надежды.
Любовь – великое чувство. Саша со своим прозаическим грузом неожиданно выпал из повестки. Собаке, с которой всё началось, стало стыдно за нравы современной молодёжи, и она поплелась восвояси. Преследовать Сашу ей было лень. Вкусного у него в сумке не было, а для порядка она его и так уже облаяла. Остаток пути окрылённый Саша пролетел на одном дыхании.
Он поднялся на крыльцо, дёрнул дверную ручку и аж поскользнулся от неожиданности. Никогда на его памяти эта дверь не была заперта. Озадаченный, он прошёлся по крыльцу к окошку вахтёра и прислонился лицом к стеклу. Пару секунд вглядывался в темноту и вдруг отпрянул, потому что понял, что пялится в упор на незнакомого человека. Тот отворил форточку, сказал: «Все закрыто, учения!» – и тут же захлопнул.
Только теперь Саша обратил внимание на две пожарные машины перед крыльцом. В другой раз он непременно выяснил бы, что тут происходит, но сегодня постеснялся. Однако про вариант околачиваться на морозе с таким приданым под мышкой шеф ничего не говорил.
– Молодой человек! – раздался чей-то голос.
Саша сразу понял, что это по его душу. В ту секунду, что понадобилась ему, чтобы обернуться, он успел сочинить легенду («Я на тренировку, а это у меня форма, а тебе-то что?») и заодно прикинуть, сможет ли нокаутировать человека правой рукой, если в левой будет десятикилограммовая сумка. Тот, кто его звал, стоял возле пожарных машин. Он смотрел на Сашу, а Саша на него.
– У вас брюки порвались. Вам, наверное, лучше домой пойти.
И действительно. На одной штанине не хватало клока ткани, а на другой висел продолговатый лоскут, и из прорехи выглядывало белое Сашино колено. «Зато деньги целы», – подумал Саша. Больше незнакомец не задавал никаких вопросов, но и не уходил. Стоял себе, будто ему там мёдом намазано. Саша заметил слуховой аппарат в его ухе и передумал нокаутировать. Инвалидов не бьют.
– А ты кто такой? – спросил Саша. Он так и не понял, что, возможно, ему не стоит знать, кто это перед ним. Ответа не последовало. Незнакомец продолжал смотреть на Сашу как на идиота. «Ах да, ты же глухой», – вспомнил Саша и почувствовал страшную неловкость. Захотелось поскорее уйти, что он и сделал, лопатками ощущая укоризненный взгляд глухого.
Сумка стоимостью в миллион долларов лежала посередине квартиры, которая стоила в двадцать раз дешевле. Рядом калачиком лежал Саша Попов, вся жизнь которого сейчас стоила примерно нисколько. Он сам только что посчитал. Вечерело.
Что ж, дорогие читатели, только что мы увидели нашего героя в захватывающем экшене, а теперь давайте полюбуемся на него в тоскливой рефлексии. Сейчас он как раз, словно мушка под микроскопом, прикноплен собственным страхом к пожилому половому ковру. Саша Попов не из тех, кому выходы из сложных ситуаций подсказывает сама фортуна или не в меру сочувствующий автор. Саша Попов привык всё делать сам, но сначала ему нужно хорошенько подумать. Что же в этом плохого? Говорят, Гагарина назначили первым космонавтом именно по этой причине – он всё обдумывал, не действовал наобум, а это ценное качество и в космосе, и в жизни. Тем же сейчас занимается и Саша, вот только в голову ему не лезет ни одна мысль, а это психологический конфликт. Но тише! Вот он шевелится.
Саша вспомнил одну телепередачу. Показывали мужика, которому босс дал чемодан. Спрячь, говорит, этот чемодан понадёжней, где хочешь. Мужик отвёз чемодан в лес и закопал. Через пару дней босс велел принести чемодан назад. Мужик отправился в лес на то же место, а чемодана-то нет, кто-то выкопал. Тут ему босс и говорит:
– Ага, попался! А ты знаешь, что там было и сколько?
– Нет, не знаю, – отвечает мужик.
– Ну, значит, будешь отрабатывать! – говорит босс и сразу называет, кого первого надо убить в счёт долга. После этого мужик десять лет был киллером и убил много людей. В конце программы сказали, что сидеть ему осталось ещё двадцать три года.
Конечно, Сашин шеф так бы никогда не поступил, а придумал бы что-нибудь более изобретательное. Игорь Владимирович Захарченко. Бизнесмен, депутат, меценат, бандит, он был авторитетным человеком в местном боксе. Исправно помогал клубу, шефствовал. Спонсировал молодых, устраивал старичков. Куда пойти работать парню, у которого кроме пудовых кулаков ничего нет? Шеф брал таких под крыло. Глядишь, парень обзаводился посильной работёнкой, а какой – незачем и спрашивать. Так и Сашу пристроили.
Сам Саша после окончания школы подвизался в изготовлении всяких железных штук в мелкой конторе. Он так и не вырос из полусреднего веса и поэтому не годился для серьёзной работы. Зато, когда понадобилось сделать в клуб новую дверь, Саша показал себя достойно. Затем ещё одна дверь, по мелочи заборчик, другие железяки. Шеф платит, Саша делает, шеф доволен. Толковые ребята и в политике нужны, так Саша стал заниматься всякой всячиной для ублажения электората шефа. Траву покрасить, асфальт причесать.
Выполнять волю шефа полагалось педантично, а то можно было и по морде схлопотать. Саша, слава богу, ещё ни разу не получал, но видел, как прилетало иным, и предпочитал учиться на чужих ошибках.
Он вообще считался понятливым малым, и самое суровое, чего шефу приходилось применять к нему в воспитательных целях, это резкий окрик: «Ты всё понял?». Саша на глазах становился золотым исполнителем и мог чёрта лысого достать, хотя чёрта шеф ещё ни разу не требовал. А когда шеф бросил вскользь, как Саша смотрит на то, чтобы самому занять депутатское кресло в будущем созыве, не всё же болваном ходить, молодой перспективный политик Александр Попов на всякий случай купил себе тёмно-синий деловой костюм и галстук.
Сегодня Саша, тоскливо лаская пальчиком лямку сумки с десятью килограммами денег, отчего-то вспомнил именно этот костюм. Это как-то само очень быстро промелькнуло в голове, успело испугать и со страху пропало. Он даже не произнёс это про себя, не сформулировал в голове, но отчётливо понял, что костюмчик-то может очень скоро пригодиться, и отнюдь не для депутатского кресла. С этим «отнюдем» на губах Саша обнаружил, что уже часов пять как стемнело.
Чернее темноты, тяжелее чёрной дыры, сумка словно отравляла сам воздух вокруг себя. Саша расстегнул молнию. Сто пачек по сто купюр по сто долларов. Если сложить их одна на другую, получится стопка больше метра высотой. Это как если поставить друг на друга две табуретки. Отзывчивая Сашина фантазия услужливо вообразила две табуретки под самой люстрой. Хоть бы каплю определённости. И всё бы встало на свои места.
Словно в ответ на его мольбы вдруг раздался телефонный звонок.
От звонка до звонка
– Алло! Сашенька, ты дома?!
– Я дома, мама, что случилось?
– Сашка!.. Игоря-то Владимировича арестовали…
– Как?!
– Говорят, взяли на рабочем месте, обыск был…
Вот картинка и сложилась. И внезапная осторожность шефа, и впервые в жизни закрытый клуб, и так называемые учения. Да и тот глухой, понятное дело, никакой не глухой.
Тем временем мать причитала уже по третьему кругу:
– Ах, куда ж тебя занесло? Ох, это же всё не твоё! Уж ты там не суйся, уж ты поберегись, а будут спрашивать, говори, что ничего не знаешь, он же бандит, бандит…
Пожалуй, мечтая о капле определённости, Саша не это имел в виду. Он сидел в кромешной темноте и такой же тишине. Голова не соображала, конечности не слушались, глаза не моргали. Исправно работал только кишечник – за последние шесть часов он несколько раз сгонял хозяина в туалет.
– Скоро придут и за мной, – решил Саша, обречённо собрал пакет с вещами для тюрьмы и поставил в прихожей. Там было всё, что в кино обычно требовалось невиновным заключённым. Недоставало только Библии с маленьким молоточком внутри.
Все мысли вертелись вокруг чёртовых денег. Избавиться – шеф убьёт. Оставить у себя – посадят. Трое суток за ним никто не приходил. Насколько Саша разбирался в оперативно-розыскной деятельности, его должны были схватить ещё тогда, в воскресенье. Свет в эти дни он не включал. Пока было светло, делал что-то по дому. Когда темнело, довольствовался огнями с улицы и впадал в анабиоз. Спать он не мог.
Судя по новостям, шефу вменяли нехилый букет. Организация преступной группы, вымогательства, убийства и прочий криминал. По этим делам в розыск были объявлены несколько человек, половину из которых Саша знал, других не знал, но Поповых среди всех них не было.
К исходу третьего дня, когда звук собственного сердца стал мешать Саше думать, в голове вдруг появилась спасительная мысль, подарившая слабую надежду на успокоение:
– Пойду и сдамся сам! А что такого? Сколько мне дадут? Я ничего не крал, никого не убивал. Ну от силы лет пять… Ну семь… Выйду ещё молодым. Говорят, в сорок лет жизнь только начинается.
И в этих приятных мыслях Саша неожиданно уснул, как маленький, и проспал без кошмарных сновидений до самого обеда. Проснувшись, он с удивлением обнаружил, что пропустил телефонный звонок, да какой! Пожалуй, не было на свете человека в этот миг, которому Саша мог бы довериться сильней. Он тут же перезвонил.
– Саша? Здравствуй, это Алексей Алексеевич.
– Здравствуйте, Алексей Алексеевич!
– Ага… Саша, ты почему на тренировки не приходишь?
Последний раз Алексей Алексеевич задавал этот вопрос лет пятнадцать тому назад, когда Саша гулял с девочками и пробовал пиво.
– Я приду, Алексей Алексеевич.
– Ты давай, приходи, Саша. Мне к апрелю надо кого-то против Кличко поставить, хе-хе-хе.
Саша улыбнулся шутке любимого тренера и почувствовал облегчение. Разумеется, это был сигнал от шефа. А дальше будет легко. Пойти в клуб, послушать тренера, а там скажут, что делать. Новость окрыляла. Вернулась способность дышать свободно. Он наконец-то включил свет, с аппетитом поел и даже ни с того ни с сего вымыл полы.
Но вот незадача. Куда спрятать сумку? Саша подумал и решил оставить её посередине комнаты. Если придут воровать, всё равно украдут, правильно? Так и нечего тут… Уже одевшись, он попёрся из прихожей в ботинках и убрал сумку в шкаф. Ещё через минуту снова вернулся и перепрятал в диван-кровать.
Любимый Алексей Алексеевич в неизменной олимпийке с двумя шнурками на шее. На одном шнурке секундомер, а на другом свисток. Иногда в азарте тренер промахивался и пытался дунуть в секундомер или засечь время на свистке.
Когда-то Алексей Алексеевич угадал Сашину душу, потому и стал любимым. Саша, видите ли, был странный боксёр. Выкладываться на каждой тренировке, спарринговаться – это он любил, если не сказать обожал, но когда речь шла о соревнованиях… У Саши не укладывался в голове сам принцип состязания.
«А зачем?» – стоял в его глазах немой вопрос. Одно дело боксировать с друзьями в зале – это как сыграть в приятную игру. Тут Саша никогда не тушевался и слыл в клубе добрым бойцом. Но когда на ринге твой друг собирается всерьёз с тобой разделаться… И эти подленькие хитрости: бодается, хватает за руки или наберёт очков и бегает. Очень это всё было Саше не по нутру, и со всех соревнований он стабильно возвращался без медалей.
Конечно, тренеры команды такого спортсмена считали тунеядцем. Каждый разбор полётов начинался и заканчивался обсуждением Сашиной персоны. «Оставьте парня! – сказал тогда Алексей Алексеевич. – Разве не может человек быть выше ваших глупостей? Ему нужен смысл, а в соревнованиях он его не видит! Пусть ходит в своё удовольствие».
И от Саши отстали.
– А ты чего, заниматься-то не будешь? – спросил тренер.
Тут Саша сообразил, что явился, как именинник, не взяв с собой ничего для тренировки. От нелёгких событий он уже совсем разучился думать и только надеялся, что кто-нибудь сделает это за него, например Алексей Алексеевич, который не хранит дома чужого миллиона долларов и поэтому может мыслить. Они отошли подальше от посторонних глаз и ушей.
– Значит, Саня, велено задать тебе два вопроса. Лично я вообще ни одного из них не понял, но мне и не нужно. Первый вопрос звучит так: каша у тебя?
– У меня.
– Экий ты прыткий. Не спеши, подумай.
Саша подумал. Очевидно, ветер дует от шефа. Единственный неразрешённый вопрос между ними – это сумка, которая томится в диване-кровати. И несмотря на то что таким словом её содержимое никогда не называлось, было понятно, что речь шла о денежках, нале, кэше.
– Каша точно у меня, – ответил он.
– Хорошо. Тогда второй вопрос. А хвост у тебя есть? Нет, не так. За тобой хвост есть? Подумай хорошенько.
Саша подумал хорошенько. Это слово он знал, но раз тренер просил подумать, Саша из вежливости ему подыграл.
– Хвоста нет.
– Ну и хорошо. Тогда вот что тебе велено передать. Береги кашу, не высовывайся, жди. Понял?
Саша немножко опешил. Вообще-то, он ожидал, что сегодня его избавят от всей этой каши. Алексей Алексеевич, не дождавшись ответа, заключил:
– Ну ты, значит, разбирайся. – И, понимая, что из них двоих голова работает только у одного, Алексей Алексеевич произнёс медленно, как для даунёнка: – Не забывай ходить на тренировки.
Уходя, Саша вдруг понял, что стоит возле двери шефа. Сюда в прошедшее воскресенье он должен был принести злосчастный миллион. Табличка с гербом и флагом гласила:
«Общественная приёмная депутата областного собрания Захарченко И. В.»
Еле заметный вертикальный пропил в том самом месте, где проходят ригели замка, безмолвно хранил тайну разыгравшейся драмы. «А ведь это была усиленная дверь. Плюс две тысячи к прайсу», – подумал Саша и поспешил покинуть гнетущее место.
Надежды на прояснение ситуации сбылись наполовину. Да, шеф вышел на связь, но что толку? Сторожи миллион и не высовывайся. Час от часу не легче. А что делать? А чем жить? Саша приготовился долго и мучительно терзаться. За этим занятием он успешно провёл весь оставшийся день. Когда он поудобней устраивался к всенощному бдению над проклятыми долларами, вдруг запел телефон. Незнакомый номер.
– Алло!
– Привет и заткнись! – Саша с первого звука узнал голос шефа. Шеф выдержал короткую паузу и спросил: – Понял?
– Понял! – молвил Саша и заткнулся, а шеф продолжил:
– Никаких имён, никаких названий. Сюда не звонить. Ждать, когда я сам позвоню. Все инструкции будешь получать отсюда, понял?
– Понял! – понял Саша, а шеф продолжил, выбирая слова, чтоб и тупой с первого раза усёк:
– Я пока работаю дистанционно. Даю тебе поручения, о которых (на следующие два слова шеф особенно нажал) НИКТО НИЧЕГО не должен знать. И не дай бог где-то моё имя всплывёт – накроешься ТЫ, понял? В твоих интересах!.. Вопросы?
Вопросов у Саши не было, но он подумал, что шефу будет приятно, если у него вежливо спросить что-то уточняющее, проявить заинтересованность. За этими размышлениями Сашу застала следующая реплика шефа:
– Или мне поумнее кого-то поискать, а?
– Н-нет… Не надо, я всё понял, нет вопросов.
– А сейчас запоминай с особой внимательностью! Завтра идёшь в кабинет номер ТРИ, тебе там дадут КОЕ-ЧТО, ты это ИЗУЧИШЬ. Всё. Давай, не скучай там!
Тут Саша вспомнил, что у него есть очень важный вопрос:
– Иг… – и вовремя оборвал себя на полуслове.
– Икота напала?! – взревел Игорь Владимирович. – Ты совсем тупой, что ли, там?
– Нет, я… а можно мне пока денег на зарплату брать? – выдавил Саша.
– Ладно, возьми одну бумажку, но всё под отчёт. Пока! – Шеф закончил вызов.
Вот так дела… Шеф всё-таки был мастером лаконичных приказов. И, главное, сразу всё стало понятно: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что. Кабинет номер три… Это где, вообще, что за ребусы?
Так это же в здании клуба, разве шеф может где-то ещё назначить кабинет? А что там, в кабинете номер три? Так нотариусы же там сидят! И Саша переключил своё внимание на более приятную мысль. Ему разрешили зарплату. Одна бумажка – это сколько нашими? Оказалось, на ближайшее время надо минимум четыре такие. За квартиру платить, машину заправить, да и поесть что-то купить.
И тут Саша сам подивился своей смелости. «Возьму пять бумажек и за каждую отчитаюсь, – решился он, – шеф же сказал – под отчёт. Если гонишься за оперативностью, мирись с повышенными накладным расходами». В этом месте Саша похвалил себя за то, на какие мудрёные формулировки он способен.
С утра пораньше, послушный приказу шефа, Саша наивно шагал к двери кабинета номер три. Почему наивно? Да потому что разве же можно просто так попасть к нотариусу? Ведь перед входом стоит такой самоорганизованный кордон, что мышь не проскочит!
У заветной двери роятся непростые люди. Это финалисты. Это те, кто сумел проникнуть в логику приёма посетителей сего места. Те, кому «назначено». Те, кому «велено подождать». Они тут уже совсем не на птичьих правах. Каждый из них отвоевал своё место в цепочке очереди. Через вину, унижение, стыд. Теперь всё позади, осталось подождать не больше пары часов, и будет аудиенция. Эта финишная прямая по-своему унизительна тем, что сидячих мест не предусмотрено и совсем не ясно, кто будет первым. Врата сами решают, кто и в какой черёд войдёт.
С одной стороны, финалисты готовы стремительным силовым приёмом сбить с ног любого, кто направится к двери, вроде Саши. С другой стороны, они знают, что даже если у кого-то хватит дерзости прорваться без очереди, то его ждёт жестокая кара. Несчастный вылетит из кабинета посрамлённым и раздавленным и будет поставлен в конец. Так и вышло с Поповым. Поймите, мне неприятно будет описывать эту картину, потому что я отношусь к своему герою с симпатией. Вылетев из кабинета, Саша скромно встал у стеночки. Финалисты смотрели удовлетворённо. Прошло два с половиной часа.
– Попов!
Саша поспешил войти, пока там не передумали.
– Паспорт!
Саше захотелось услышать «пожалуйста», но он не стал делать об этом замечание. Нотариус небрежно взяла Сашин паспорт, безжалостно его перелистала, будто изо всех сил искала повода для ссоры, затем просто швырнула его обратно. Должен понимать, нотариус один, а вас всяких много. Бац! Следом за паспортом на стол прилетела зелёная папка.
– Забирайте! (и здесь не помешало бы волшебное слово)
– Забирать? И что дальше? Что здесь?
– Не надо этого здесь открывать! Молодой человек, я просто передаю это вам. Вы на что-то ещё рассчитываете?
– То есть я два с половиной часа ждал только того, что вы передадите мне эту папку?
– Я имею право вам вообще ничего не передавать, если вас это больше устроит! Вопросы?
Саше очень хотелось сказать что-то о вежливости, но лицо нотариуса было таким поганым, что он даже рад был поскорее убраться. К тому же шеф велел только кое-что забрать, а воспитывать никого не велел.
Папка состояла из раздельных файликов с цветными ярлычками. «Уставные», «Участок», «Доверенности», «Копии». Этот винегрет из документов был не по душе Саше. Он вообще волком бы выгрыз бюрократизм, если б знал, что так можно. А шеф сказал «изучить». Вот как эту кучу изучить? Тут в каждом кармане по двадцать страниц! Другое дело куда-нибудь сбегать, о чём-нибудь договориться, а то писанина какая-то…
Меж тем искушённый человек уже смекнул бы, что перед ним настоящее сокровище графа Монте-Кристо, сулящее или крупный барыш сразу, или хороший доход на несколько лет вперёд, и скоро мы узнаем, что так оно и было. Саше Попову только предстояло дозреть до этих знаний, а пока, как баран, он доставал из пластиковых карманов документы и пытался угадать их смысл. Стараясь случайно не заснуть, он прошёптывал непонятные (то есть все) места и мычал, переходя к следующим документам.
Досада уже сменялась отчаянием, но, видно, матёрый шеф знал, чем заинтересовать своего покорного слугу. Со второй половины папки Саша вдруг начал улавливать смысл каждой буквы, потому что некоторые из них стали складываться в его фамилию, имя и отчество.
В двух словах, если Саша всё правильно понял, а понять неправильно от не имел права, картина была такая. Контора ООО «Спец-Инвест-Строй-Капитал-Индустрия» (выписка, устав, ИНН, всё в наличии) владеет участком земли в центре города (выписка, кадастровый паспорт). Ну а последний файл отправил Сашу в глубокий нокаут. Это была копия паспорта директора и единственного учредителя ООО «Спец-Инвест-Строй-Капитал-Индустрия». Со страницы паспорта на Сашу смотрело его собственное лицо. Чёрно-белые глаза удивлённо говорили: «Ничего не понимаю, сам только что узнал!». Странное чувство, когда всё понятно, но ничего не понятно и легче не становится. Снова потянулось томительное ожидание.
Шеф позвонил через несколько дней:
– Снимаешь копии документов на землю и идёшь к застройщикам продавать. Цена – двадцать миллионов. Можешь всем запулить, кого найдёшь, устрой качели.
Наконец-то простое внятное задание. Вот это по Сашиной душе. Слава богу, застройщики в городе есть.
Продам землю недорого
Что делает человек, когда ему надо что-то продать в XXI веке? Саша ничтоже сумняшеся поместил объявление на «Авито». Конечно, сперва он изучил несколько чужих и сделал своё не хуже. Выбрал самые стреляющие на свой вкус посылы и скомпоновал лучший вариант.
«Продаётся шикарный участок земли 2500 га (Саша немножко напутал с единицами площади) в самом центре, можно строить многоквартирный дом, прямая продажа, срочно, 20 млн».
Про хорошую ауру писать не стал, хотя отметил этот удачный ход во многих объявлениях. Откинулся на спинку и принялся ждать результата. Утро следующего дня выдалось результативным.
– У нас есть покупатели на ваш участочек! Куда можно подъехать? – Деловая дамочка прямо с девяти утра взяла Сашу за рога. Договорились встретиться на месте через час.
Каждая минута подкидывала Саше новые вызовы. На участке-то он ещё ни разу не был. Кто бы мог подумать, что это понадобится? Саша вскочил в седло и помчался. По пути ему звонили другие люди, спрашивали детали и подробности, и даже начали раздражать. Саша не предполагал, что ему теперь придётся каждому первому пересказывать одно и то же, а каждому второму – показывать.
Встретились под табличкой «пер. Д. Ушкиной, дом № 1». Дамочка оказалась прыткой, громкой, профессиональной. Отобрала у Саши папку с документами, переворошила и перефотографировала каждый лист. Казалось, у неё в голове была большая анкета, которую она размашисто, но подробно заполняла с Сашиных слов. Самые нервные вопросы касались судьбы участка и личности самого Саши. Кроткое «я не настоящий владелец, я просто продаю» её не устраивало, она решительно требовала телефончик хозяина. Саша даже допустил мысль дать ей тот номер, с которого получал инструкции из тюрьмы, но вовремя понял, что шефа он боится больше, чем этой дамочки, и затаился.
– А где же ваши покупатели? – спросил Саша, робея.
– В отпуске! За границей! – не моргнув ответила дамочка. – Но это ничего, у меня их ещё много. Вот как мы поступим. Чтоб мои труды не оказались напрасными, предлагаю заключить агентский договорчик. Не тем, так другим мы за месяц ваш участок продадим. Место хорошее, цена на уровне… Вы как насчёт торга?
– Ну…
– Понимаете, тут покупатель профессиональный, не однушку в ипотеку берёт, всё проверит, торговаться будет насмерть.
– Н-ну…
– Н-ну вы подумайте! – Дамочка передразнила Сашину тормознутость, а чтобы он не успел обидеться, продолжила: – Сядем в машинку, у меня там бланк договора.
Саша ощутил неприятную озабоченность. Хотел просто продать, а тут нате, какой-то договор, ответственность. Но и тут дамочка подхватила падающего в нокаут боксёра и потащила в угол ринга:
– У вас будет: «а» – профессиональное сопровождение, «бэ» – юридическая чистота, «вэ» – активная продажа, а не валяние по задворкам «Авито», потому что у нас огромная база покупателей и, как следствие, «гэ» – гарантированная продажа. Вы что, молодой человек, хотите, чтоб этим кто-то без договора занимался? Просто на словах? Держите ручечку, ставьте закорючечку!
Бедолаге пришлось поставить свою закорючечку, затем дамочка вытолкала его из машины и укатила. Саша остался наедине со своим товаром.
И снова звонки и расспросы, но ни одного покупателя, только риелторы. Теперь всех желающих Саша отправлял смотреть объект самостоятельно. Звонящие предлагали свои неоценимые услуги, просились заключить договор. Саше было стыдно сознаваться, что его охомутала первая же дамочка в девять утра, ну и хотелось, чтобы шансов ускорить продажу было больше. Поэтому всем желающим он говорил: «Продавайте, если хотите». Так к концу рабочего дня на «Авито» появилось ещё четыре объявления о продаже одного и того же участка. Один за двадцать с половиной миллионов, два за двадцать и один за пятнадцать. Саша повозмущался такой наглости, но решил, что чем больше продавцов, тем лучше.
Неопытный Попов не знал, но дамочка тоже отслеживала все эти объявления, звонила несанкционированным посредникам и отгрызала им ноги по колено. Заодно она позвонила Саше и велела убрать оригинал, потому что она ни с кем конкурировать не собирается. К утру следующего дня в сети осталось только одно объявление:
«Продаётся земельный участок 2500 м. кв. Исторический центр, удобная транспортная доступность. Назначение участка – многоквартирное строительство. Прямая продажа, 20,5 млн руб., аргументированный торг. Агентствам не беспокоить. Наталья».
Прошло две недели. Единственный канал продажи – бойкая тётя-риелтор, но Саша почему-то стеснялся ей позвонить. Эта мадам была из такой породы продавцов, с которыми сразу чувствуешь себя дураком. Что ты ни спросишь, что ни сделаешь – и вот ты уже дурак, а она говорила. Как такую поторопишь? Решительности Саше придал звонок шефа. Тот не забывал периодически стимулировать своего единственного сотрудника. Ещё не успел погаснуть экран, как Саша звонил дамочке. Поторопить её получилось не очень. Может быть, не в продажах, но в аргументации она была сильна:
– Не спешите! Люди ещё думают! Это же не сразу. Такие лоты уходят годами. Ценник свой видели? Там вообще ничего не построить!
Тут Саша понял, что он не выполнит задание шефа и уже может пенять на себя. Страх – двигатель прогресса. Хорошо, когда у тебя есть что-то, чего ты боишься больше всего, чтобы делать то, чего ты боишься меньше. «Пойду к самому большому застройщику и продам», – решил Саша. И пошёл.
Крупнейший застройщик города вырос из робкой попытки автобусных перевозчиков замутить какой-то параллельный бизнес. Похоронив городской трамвай, троллейбус и нормальный автобус, они издевались над горожанами с помощью драных маршруток. Неинтересные маршруты они отключали. То есть номинально держали, но пускали одну-две «газельки» в час пик.
Беззубая власть ничего не могла, да и не особо хотела сделать. Каждые полгода-год повышались цены на билеты. Всё было оформлено на кучку подконтрольных и, казалось бы, не связанных между собой предпринимателей, поэтому выглядело вполне законно и конкурентоспособно, а на самом деле – в чистом виде монополия. Свободных денег куры не клевали, поэтому сам бог велел что-то построить.
Первой пробой стал многоэтажный урод цвета детской неожиданности в центре города. Рынок был голодный, народ хватал любую дрянь и просил ещё. Следующие дома делали по удачно опробованной схеме: точечная застройка с превышением всех допустимых норм в два-три раза и небоскрёбы лжи (это реклама). Через десять лет было сдано что-то около тридцати поганок без дворов, парковок и инфраструктуры, а ещё штук десять строилось.
Город был изнасилован. Землю захватывали, круша памятники архитектуры и сжигая ветхие деревяшки на своём пути. Запустили свои щупальца во власть: в доле депутат, прикормлены высшие чиновники.
К этим-то волкам и направил свои стопы наш нежный агнец. Он именно пошёл, а не позвонил, потому что шеф обычно ругался как-то вроде «иди и делай», а не «звони и делай».
Большой стеклянный офис поверг Сашу в трепет. Выстроенные лабиринтом макеты домов сверкали под стеклянными колпаками. Совсем не такие, как в жизни, подумал Саша, тут они ровные и опрятные, а в реальности – жалкие и убогие. Саша почти недрогнувшим голосом объявил в приёмной о цели своего визита и был препровождён в стеклянную переговорную. Пока всё шло как по маслу. Саша с удовольствием предвкушал, что он сейчас будет торговать свой сочный пирог.
Богатых Виталий Натанович
Генеральный директор
строительно-инвестиционного холдинга
Такая визитная карточка бесшумно, но очень солидно опустилась на стол перед Сашиным носом. Её владелец, не проронив ни слова, обошёл стол, уселся напротив и уставился на Сашу. Виталий Натанович наклонил голову набок и с тонкой тенью нетерпения чуть вскинул брови, чтобы инициировать начало диалога. Лишь на мгновение Саша загляделся на бешено дорогие часы, как хозяин демонстративно снял их и положил на стол циферблатом к гостю. Саша поспешил начать:
– У нас есть земельный участок…
– Адрес? – Вопрос прозвучал на самой грани невежливости. Не то чтобы собеседник так чётко отдозировал грубость в интонации. Как прозвучало, так и прозвучало. Он вообще не стремился соблюдать деловой тон.
– Переулок Ушкиной, дом один… Между Карла Маркса…
– Знаем этот участок, – снова перебил Богатых безразличным тоном, – бывший Захарченкова. Что, чей он сейчас?
– Ну… – замычал Саша, чувствуя себя голым, – он оформлен на людей…
– Ясно. Сколько хотят люди за него?
И тут в Саше наконец-то проснулся бойцовский дух, или что там в нём спало. Нет, залепить оплеуху запала ещё не хватало, но начать спокойно дерзить вполне.
– Двадцать пять миллионов рублей.
Богатых и не моргнул.
– Пять миллионов даём, деньги сразу. На подумать один день. Рекомендую соглашаться, мы (он нажал на слово «мы») всё равно там ничего не дадим построить.
Потом ещё не раз Саша вспоминал этот эффектный момент. И наглое предложение Богатых, и свой достойный ответ. Ну как ответ… Саша когда-то слышал, что где-то в ООН люди встают и выходят из зала в знак протеста. Получается очень зрелищно и дипломатично. Он молча оттолкнулся ногами от пола, откатился на роликовом кресле из-за стола, встал и вышел. Очень молча, очень сильно, очень стильно. Ещё бы не замешкался со стеклянной дверью – она, зараза, непонятно, от себя или наоборот… Но, вообще, да, очень красиво ушёл.
Заискивающая беготня с этим участком, как с писаной торбой, так опротивела гордому духу Саши Попова, что он решил даже пойти наперекор шефу, даже втирать ему очки, чем дальше заниматься ерундой. Наверх было доложено, что участок никому не нужен, что значимость его преувеличена, а цена завышена. Но не тут-то было. Шеф как с цепи сорвался. Хочешь, я завтра сам найду покупателя за полчаса? Не хочешь? Тогда работай! Повелел продавать за пятнадцать. Сегодня же, срочно.
Саша без особого энтузиазма освежил объявления в сети. Был новый всплеск желающих, несколько человек просилось посмотреть. Шеф с ликующим высокомерием, которое не очень сочеталось с местом его пребывания, велел снова поднять ценник до двадцати миллионов. Всем желающим полагалось говорить, мол, нам не к спеху, хотите – берите за двадцать, а то за девятнадцать у нас с руками отрывают. На волне этого успеха Саша поставил на крышу своей машины светящиеся шашечки, потому что комиссии за ответственное хранение шефского миллиона на жизнь не хватало.
Через месяц шеф скомандовал:
– Позвони прямо сейчас Богатых, предлагай участок за десять лямов, последнее слово.
Саша набрался смелости и в следующий сеанс связи солгал, что Богатых просто не берёт трубку.
– Ладно, не бегай за ним. Сам не звони пока больше.
Так прошло ещё несколько месяцев. Шеф давно не звонил и не приставал. Саша свернул свою зависимость от чужого миллиона. Успел побыть таксистом, стал понемногу возвращаться к металлическому бизнесу, восстановил старые связи и подходил к зиме с кое-каким портфелем заказов. Придумал делать из бесполезных обрезков нехитрые финтифлюшки. Приваришь такие по уголкам двери – и невзыскательному покупателю уже кажется, что она стоит на тысячу рублей дороже. Красота же. Это ноу-хау позволило Саше занять на рынке нишу элитных дверей по эконом-цене. Не густо, но для кризиса не так уж и плохо.
Вообще, он подумывал, а не податься ли в Москву или хотя бы в Крым, но каждый раз с досадой вспоминал о чёртовом миллионе долларов, что якорем держал его на малой родине. Впрочем, жизнь и тут налаживалась. «Есть у меня, наверное, какая-то планка внутри, – рассуждал он. – Всё равно хуже, чем на каком-то уровне, я жить не смогу, не буду. Так-сяк выкручусь. А кто-нибудь другой, наверное, уже бы спился».
Самое главное – Саша почти отработал взятые из сумки деньги. Тут-то в его ноябрьскую весну снова ворвался шеф:
– Доллар скачет! Курс растёт! Сумка дорожает! На эти деньги сами будем строить на нашем участке! Пробивай тему, получай разрешение на строительство! Будешь директором!
Великий зодчий
«…Обманутые дольщики жилого комплекса «Кутузовская миля» требуют от властей королевства Камбоджа экстрадировать скандального девелопера Сергея Полонского в Россию…»
Саша переключил канал.
«…Директор компании-застройщика, подозреваемый в присвоении средств и растрате в особо крупном размере, задержан в Таиланде по линии Интерпола…»
Саша снова переключил.
«…Сотни обманутых дольщиков жилого комплекса «Последняя надежда» накануне ворвались в офис застройщика и повесили вверх ногами…»
Саша выключил телевизор и закрыл глаза.
– Таиланд – это, конечно, хорошо… – произнёс он через некоторое время.
Перспективы карьерного роста не вызвали энтузиазма в душе нашего героя. Но это не плохо. Это говорит о Саше как о серьёзном человеке. Возьмите первого попавшегося прохожего с улицы и назначьте его директором. Глупец на радостях бросится выбирать дизайн визиток. Ответственный же человек крепко задумается – страшно ведь. Пока деньги в сумке, за них легко отвечать. В крайнем случае отдать нотариусу и спать спокойно. А когда они окажутся вложенными в стройку, с кого будет спрос? Правильно, с директора.
И что самое обидное, Саша только-только со всем расхлебался. Наладил бизнес, закрыл долги… ну, вы в курсе. Он только-только перестал плакать по ночам, и вот опять! Впрочем, пока мы тут его жалеем, наш герой вдруг пересел за стол и вооружился ручкой. Смотрите, как разошёлся, и это не похоже на заявление об увольнении.
Саша набросал на бумажке полный объем металлических изделий, необходимых для среднестатистического жилого дома. Вышел приличный заказ, учитывая то, что достанется он ему одному.
– А ещё, наверное, мне будет полагаться какая-нибудь зарплата? – спросил Саша у молчаливых стен.
– И притом мне ведь никто не запрещает заниматься параллельно своим бизнесом, – рассуждал он, энергично расхаживая по комнате, – и таксовать.
– Подождите-ка… – Саша замер. Мыслью, которая сейчас его посетила, не хотелось делиться ни со стенами, ни вообще ни с кем. Даже само понятие «делиться» приобрело вдруг угрожающий контекст. – С какой это стати? – возмутился он и с этой минуты держал умозаключения при себе.
Стены так и не узнали, к чему пришёл их хозяин. Но нам можно. Итак, минуту назад Саша дотумкал, что директору в строящемся доме, бывает и такое, перепадает… квартира. Это распространено. И, как правило, директор этой квартирой ни с кем не делится, что устраивало Сашу в текущей ситуации. Если раньше он оставлял за собой право отказаться от участия в авантюре, то теперь окончательно воздержался от его использования. Маленький червь алчности сожрал большого трусливого оленя.
– Всё-таки новый уровень… Опять же Таиланд… – произнёс Саша и вдруг хлопнул себя по лбу: – А что это я тут сижу?
И побежал одеваться.
Когда Саша продавал двери, он досконально знал каждый узел, любой нюанс, возил с собой самодельные каталоги, а сейчас… Сейчас он совершенно ничего не знал. Хотя бы то, что переулок Ушкиной носит своё название в честь бывшей хозяйки Сашиного участка. Это же тоже интересно. Что перед самой революцией купчиха Дарья Ушкина отдала душу богу, а свой двор церкви. Что потом грянул октябрь, и почти семьдесят лет в бывшем купеческом особняке располагалась психушка…
– А ведь ответственность несу, – устыдился Саша, подъезжая на место.
Археологи грядущих поколений, доведись им исследовать забор вокруг участка в переулке Ушкиной, дом 1, могли бы, снимая слой за слоем, в точности восстановить всю культурную жизнь города в промежутке от 01.07.2010 (Борис Моисеев) до 22.12.2014 (Группа «Чайф»). Глухой забор из профлиста украшали цветными обоями «Ирина Аллегрова», «Песни Михаила Круга», «Выставка шубы и пальто из Белоруссии», «Цирк братьев Запашных» и другими. Конструкция забора не предусматривала ворот, поскольку основная его функция была не «добро пожаловать», а «нечего лазить». Попытка пробраться внутрь гарантировала потерю чего-нибудь из одежды.
Саша встал на порог своей машины, сделавшись выше на четверть метра, но не увидел поверх забора ничего нового. Вот бы поставить батут, да попрыгать на нём, чтобы в полёте вдоволь наглядеться. Саша понял, что единственное место, откуда участок будет виден хоть и издалека, но зато как на ладони, это торчащая тринадцатиэтажной стеной гостиница «Волна». Если я её вижу, то и оттуда меня видно, решил он.
Верхний этаж гостиницы лет двадцать назад оккупировали радиостанции, поэтому вход туда был открыт для всех желающих – только скажи, что рекламу пришёл покупать. Оттуда Саше действительно открылся прекрасный вид на переулок Ушкиной и на развалины её двора.
Внутри забора были разбросаны и покрыты первым снегом так, что ничего не поймёшь, какие-то приплюснутые к земле сарайки и будки, чёрт-те что. Посередине высились деревянные обломки большого дома на высоком цоколе (впрочем, Саша пока не знал этого слова). КамАЗов десять хлама надо вывезти, прикинул он, и на этом экскурсия закончилась.
С чего начинать? Через неделю шеф будет звонить и спрашивать, сколько уже построено, надо делать хоть что-то. Всё, что Саша доселе знал о строительстве, так это то, что дома строятся: а) из строительных материалов и б) по проекту. Кстати, если по-правильному, проект идёт впереди материалов. Значит, нужен проект, значит, нужно найти того, кто этим занимается, а это уже легко. Саша в максимально деловом ключе написал письмо «Сделайте нам, пожалуйста, проект» и отправил его по электронной почте без разбора всем проектным организациям, которые нашёл в справочнике.
Теперь, когда появилось время на осмысление, Саша вдруг осознал, что ему предстоит. Построить дом… О-го-го… Хе-хе… Жадная фантазия вытеснила всё постороннее из Сашиной головы. Перед глазами встал обклеенный афишами забор в переулке Ушкиной. Вдруг он рассеялся, словно туман, а на его месте начал расти ещё непонятно какой, но уже очень красивый, нарядный, крепкий, ладный дом.
Сначала он грезился Саше скромным особнячком вроде коттеджа для голливудской знаменитости. Затем Саша вспомнил, что дом будет многоквартирным. И дом взорвался вулканом и попёр ввысь ровными, сияющими на солнце стенами. Голос воображения становился всё сильнее и кричал возвышенно, как вожатый на пионерской линейке:
«А какой он будет, твой дом?»
Словно Архимед, застигнутый гениальной идеей, Саша принялся чертать ручкой по бумаге. Его чело горело одержимостью. На кончиках волос трещали маленькие электрические заряды.
За спиной его, явившись сквозь века на свет вдохновения, возникли три незримые фигуры. Саша вряд ли мог бы их узнать. Пожалуй, он предположил бы в бородатом Дарвина и, конечно, ошибся бы. Меж тем это были великие зодчие Ле Корбюзье, Растрелли и Да Винчи собственными персонами. Они с любопытством заглядывали через Сашино плечо. Ле Корбюзье восхищённо присвистнул. Да Винчи воскликнул:
– Какая муза его укусила?
А Растрелли, смахнув слезу, сказал:
– Вот она, молодая шпана!
Постепенно Сашин архитекторский запал стравил высоту, стал чиркать по земле и зарылся. Саша начал задумываться о том, какие дома стоят вокруг, из чего и как вообще сейчас строят. Мысли стали звучать взрослее и, хоть и потеряли пионерский задор, обрели приятную увесистую серьёзность. Он даже сам догадался заглянуть в папку шефа и вычитал там, что дом будет не выше трёх этажей и разные другие нюансы.
Возникшие ограничения не пугали, а помогали отсечь лишнее. Дом строился, рос, осязался. Удручало одно. Бумага совершенно не хотела принимать Сашины прожекты. Гениальное творение буксовало между рукой и ручкой. На лист ложились срамные каракули, которые в жизни бы никто не разобрал. Только Саше этот тайный шифр говорил безо всяких секретов прямо: «Ты неуч! Надо было ума набираться, а не кулаками махать».
– Что же это такое?! С дверями получается, а с домом нет! – досадовал он.
Гении за Сашиной спиной заскучали.
– Коллеги, я спать, – сдался Растрелли и пропал. Его примеру последовал Ле Корбюзье. Да Винчи зазевался, заинтересовавшись устройством шариковой ручки, но, обнаружив уход коллег, тоже не стал задерживаться.
Саша уснул в кислых настроениях, обессиленный, плюнув на весь этот дурацкий дом, не ведая, что доброе утро щёлкнет его проблему, как семечку, будто её и не было.
Просто друг
Сначала Саша ничего не понял. Кажется, он пару раз ударил себя чем-то по голове. Кажется, это был телефон. Кажется, в этом месте Саша проснулся.
– Але, Са-аш! (шмыг носом) Ты можешь забрать меня из аэропорта? (шмыг) Мне очень плохо, Са-а-аш! Мне надо, чтобы кто-то побыл со мной!
– А? Что? Сколько сейчас времени?
– В смысле? Саша, ты что, не приедешь?!
Конечно, приедет. Всегда приезжал, и в этот раз никуда не денется, даром что уже второй час ночи. Совсем скоро он ей перезвонил:
– Алло, я подъехал.
– Зайдёшь? – ответил осторожный тоненький голосок. – Я у багажа…
В пустом аэропорту было так тихо, что Саша слышал, как трещит лампочка на потолке. Саша прошёл рамку досмотра, не выворачивая карманы, потому что контролёр сладко спал. В багажном зале два чемодана сиротливо лежали в разных концах ленты. Вот и Оксана. Завидя Сашу, она поднялась на дрожащих каблуках. Из-под тёмных очков виднелись разводы туши. Неровным шагом она двинулась к Саше и свалилась в его объятия.
– Увези меня, Сашенька! Я испугалась таксистов. Они все на меня так смотрели…
Ничего удивительного. Для ноября она была просто голая. Любой таксист увёз бы её в лес, не в силах совладать с инстинктами. Впрочем, ясно, что она врёт. Раз чемоданы здесь, до таксистов она не дошла. Наверняка нет ни копейки. Ещё и в долг попросит.
– Ты откуда такая раздетая? – спросил Саша.
– Из Турции, – ответила Оксана голосом монашки. – Я попрыгунья-стрекоза.
Откуда-то проснулся-вылез мент и стал кружить, подозрительно косясь на странную парочку. Саша поспешил забрать горемычную путешественницу. Сели в машину.
– Боже, я просто дура! Саша, прости меня, какая я дура!
И Оксана пошла выкладывать, как верной подружке:
– Он, вообще, такой урод оказался! У него жена и дети. Я ему: хорошо, разведись, я подожду, сколько тебе надо времени? Но я не проститутка, я не собираюсь спать за подачки, мне этого не надо. Ты понимаешь, я думала, что полюбила его! И тогда он выставил все мои вещи за дверь, а сам съехал, наверное, с какой-нибудь шалавой. И откуда такие берутся? Кому он нужен, чёртов пузан?
Как она изменилась с тех пор, когда Саша впервые увидел её пять лет назад! Вечеринка в компании общих друзей. Это Саша, это Оксана, а это все остальные. Он упорно отводил взгляд, но всё равно оказывалось, что смотрит прямо на неё. Как и все парни вокруг. Она сражала всех желающих наповал своей юношеской, даже подростковой ещё нежной красотой. Знала силу своих прелестей и использовала их, словно боевое оружие. Саша был лёгкой добычей для неё. Как и все парни вокруг.
Мужчины служили Оксане добровольно, не щадя себя, и иногда даже состязались друг с другом за эту привилегию. Поэтому в тот вечер, когда ей захотелось уйти, стоило только спросить, не собирается ли кто-нибудь домой на такси, как собрались сразу все. Ей было всё равно, кто это будет, просто Саша стоял ближе. К тому же он сам согласился, его никто не заставлял. Довёз – и пока-пока. Пожала руку. Но запомнила как порядочного партнёра. И спустя какое-то время снова встреча в той же компании. Снова такси за Сашин счёт. И так далее с перерывами в полгода-год.
Ходил ли Саша специально на эти вечеринки? Нет, но в душе всегда надеялся встретить её. А потом подгадывал свой уход под её, чтобы опять побыть с ней в такси. В этих поездках они узнали анкетные данные друг друга, но не больше того. Развитие отношений не предусматривалось – мальчики вроде Саши не интересовали Оксану как класс.
Так прошло три года. Некоторые вещи постепенно менялись в Сашиной жизни. Он немного обустроился в материальном плане, съехал от родителей и купил машину, но до девушек уровня Оксаны так и не дорос.
Они встретились снова. В тот вечер у неё был план. Она целенаправленно предназначала себя кое-кому из присутствующих, но не срослось. И то ли с досады, то ли чтобы добро не пропадало, то ли назло тому, с которым не срослось, она выбрала проверенного Сашу и швырнула в него плюшевого мишку со словами:
– Забери меня отсюда!
Это было будто Саша, как есть, шёл по тротуару, и вдруг лакей в ливрее распахнул перед ним дверцу роллс-ройса. Не в свои сани. Не по Сеньке шапка. Но надо быть совсем дураком, чтобы отказаться от поездки в роллс-ройсе хотя бы и по недоразумению. Саша согласился.
– Ну что, к тебе?! – крикнула Оксана, когда они выходили. Слышали все, кому это предназначалось.
– Куда тебя отвезти? – спросил Саша в машине. Не тупой, понятно же, что девочка просто перед кем-то фасонится.
– Так я же сказала, к тебе. Пустишь переночевать? – Оксане не было резона отступать от легенды. Назавтра этот лопух Саша всем растреплет, что отвёз её домой и передал маме, и тогда всей игре смысла нет. Однако Оксана на всякий случай фыркнула: – Нет, но ты же понимаешь, что мы с тобой не… – И одарила его таким взглядом, будто он сидел перед ней в обмоченных штанах.
– О да, конечно! – откликнулся Саша, и его ответ был совершенно искренним, ведь между ними лежала пропасть, как между дельфином и русалкой.
В гостях у Саши всё было отвратительно по-джентльменски. Оксане достались чистое полотенце, футболка, хозяйская кровать и… некоторая озадаченность. Её удивляло, что этот дурачок до сих пор не распустил свои руки. По крайней мере, она готовилась жестоко его отшить, а повода не было. Смешно же: пожелал спокойной ночи, а сам шатается по квартире, не зная, куда лечь. Уж насколько Оксана привыкла помыкать мужиками, но совесть не позволила ей оставить хозяина спать на полу.
– Можешь лечь рядом со мной, если будешь себя прилично вести.
Саша улёгся на пионерском расстоянии. Оксана слышала, как стук его сердца пробивает постель и отдаётся по полу и стенам. Странный парень. Любой другой давно бы уже начал лапать, а этот… Пожалуй, если бы я была пьяная и заснула без трусов, он бы мне их надел. Впрочем, так даже лучше. Хоть высплюсь нормально. Как в садике.
Утром Оксана проснулась от звуков какой-то возни. Открыла глаза и увидела возле кровати табуретку, а рядом застыл перепуганный Саша с подносом, будто не планировал, что она проснётся. Какая прелесть!
– Я подумал, что ты проголодаешься, – объяснил он и поставил поднос на табуретку.
А ведь это была её мечта – завтрак в постель, правда, от мужчины значительно выше уровнем. А тут какой-то смешной Саша. И стоит над душой, пародия мечты. Господи, неужели я это заслужила? Оксане вдруг захотелось проверить, до каких пределов простирается Сашина послушность.
– Сахар забыл! – вспомнил он и побежал, но Оксана окликнула его:
– Саша!
Саша вернулся и встал, наклонив голову, как щенок.
– Что?
– Ничего.
Помедлив, Саша опять направился за сахаром, и Оксана снова позвала:
– Саша!
– Что?
Вот где упоение для самолюбия красавицы. Интригующие паузы, которые дают время мужчине додумать всё то, что имеется в виду, а может, и не имеется; может быть, это только его личные фантазии, а она, девушка, ничего такого не подразумевала… Но довольно.
– А у тебя девушка есть?
– Нет.
(снова пауза)
– Я должна тебе кое в чём признаться, Саша. Если честно… У меня ещё ни разу в жизни не было… – Она подняла на Сашу молящие глаза и, когда двусмысленность стала невыносимой, резко свернула: – Не было завтрака в постели.
Саша и это воспринял не дрогнув. Оксана бесилась, заведённая своей же игрой.
– Посидишь со мной? Я не укушу.
Саша притулился на краешке кровати. Когда же он протянет свои руки, чтоб можно было рассвирепеть? Пожалуй, будет жалко расцарапать ему лицо, но, если он того заслужит… И тут Оксана придумала, как поднять ставки:
– Хочешь, покажу пирсинг на пупке?
Пока Саша пытался понять, не послышалось ли ему, она откинула одеяло и не спеша подняла футболку.
Маленькая молочная жемчужина, такая беззащитная. Тонкий загорелый животик, плоский, как у молодой собаки. Низ ровным полукругом. Кожа покрылась мурашками. Вот если подумать, к цвету кожи не очень подходит прилагательное «карамельная», а если не думать, то очень. А ещё хитрющая Оксана задрала футболку ровно так, чтобы показать краешек груди. Смотрение пирсинга затянулось. Провокация не сработала. Саша любовался, но не посягал. Оксана откровенно издевалась, наслаждаясь тем, как немой Саша пялился уже совсем не на живот, а на прозрачные трусики.
– Ну что? – спросила Оксана.
– Что? – ответил Саша.
– Нравится?
– Нравится.
– А хочешь посмотреть татуировку? – Оксана потеряла последний стыд.
И показала. Из-под трусиков выскочил Микки Маус и замахал рукой. Саша никогда бы не подумал, что будет так завидовать мышонку. В этот раз пауза оказалась такой долгой, что Оксана, пожалуй, замерзла бы, если бы не адреналин. Саша вроде осознавал, что уместно сказать что-нибудь вежливое, и ему в голову даже пришёл подходящий вопрос для поддержания беседы: «Мультики любишь, да?». Но он забыл, как говорить.
– Дашь пять? – спросила Оксана.
Ничего уже не соображая, Саша тронул пальцем нарисованную ладошку. Оксана неожиданно для самой себя вздрогнула �