Восхитительная ведьма

Виктории Тимчук, которая вдохновила на эту историю

и угрожала, говоря, что знает мой адрес

Смелость любить

Пролог

В мансарде, в полутемной девичьей комнате было тепло и уютно. Ее освещал мягкий свет, исходивший от экрана ноутбука, и огоньки электрической гирлянды, что тянулась по стене и по невесомому балдахину над кроватью. По-домашнему вкусно пахло горячим какао и горьким шоколадом. Тихо играла приятная расслабляющая музыка. А за окном пушистыми хлопьями беззвучно падал вечерний снег.

Настроение в воздухе витало предновогоднее, хотя праздник был еще нескоро.

На кровати с телефоном в руках сидела девушка – темно-русые длинные волосы забраны в высокий хвост, на красивом лице с тонкими чертами – хитрое выражение. Чуть прикусив губу, она писала пост для своего небольшого блога в инстаграме.

«Пожелайте мне удачи. Я покоряю человека с железным сердцем, каменными плечами и чугунной головой. С ужасным характером и с невероятным голосом, от которого внутри все замирает. И я не знаю, чего мне хочется больше – придушить этого мужчину или обнять его.

Он несносный. В нем чудесным образом сочетаются властность, стремление доминировать и заботливость.

Он зануда, который старается все делать правильно, но при этом совершает такие безбашенные поступки, на которые я никогда не решилась бы.

Он серьезный и взрослый, сарказм и ирония – его главное оружие.

Он вообще меня не привлекает, хотя другие считают его красивым и мужественным.

Он университетский преподаватель, а я старшекурсница, которая пытается его завоевать.

И пока он не знает, что станет моим парнем. Но ведь это дело времени, правда? Я добьюсь его во что бы то ни стало. Берегись, милый, я плыву к тебе под всеми парусами».

Девушка раскинула руки в стороны, упала спиной на мягкую кровать и весело расхохоталась.

– Все равно вы будете моим, Олег Владимирович, – сказала она. – Разве вы сможете устоять перед Ведьмой?

Она поднесла телефон к лицу и стала разглядывать фото темноволосого молодого мужчины, лицо которого было серьезным и строгим, а вот в чуть прищуренных глазах светилась насмешка. Девушка зачем-то увеличила лицо, провела указательным пальцем по линии скулы и дотронулась до губ. Губы у него были жесткие, но целовался он так, что ноги подкашивались. А аромат его одеколона просто сводил ее с ума.

Одно только воспоминание об этом заставило сердце девушки стучать чаще, и казалось, что в запястьях, там, где пульс, одна за другой загораются звезды. То ли воспоминания были слишком живыми, то ли Олег начинал ей безумно нравиться. Оставалось надеяться на первое. Игры не должны заканчиваться серьезными отношениями. Из этого ничего не выйдет.

«Спокойной ночи, Олег Владимирович, – написала, улыбаясь, девушка в мессенджере. Она часто называла его по имени-отчеству, это казалось ей забавным. – Думайте обо мне, и возможно, я вам приснюсь».

Он ответил ей почти сразу же.

«Не люблю кошмары, Ведьмина».

«Странно. Тогда зачем вы встречались с монстром»? – спросила девушка, имея в виду его бывшую.

«Ты ведь заставила меня встречаться с собой. Спи».

«Ваш юмор заставляет меня дергать ножкой от восторга. Я не монстр, Олег Владимирович, – ехидно улыбаясь, написала девушка. – Я всего лишь Ведьма. А вы Владыко моего сердца… Чмоки-чмоки вас в лобик».

«Как покойника?» – поинтересовался он.

«Что за глупости, Олег Владимирович! Как страстно любимого мужчину! И вообще, отправьте мне стикер с сердечком».

Сообщение пришло ей почти мгновенно. Однако это оказалось сообщение не от него, а совсем от другого человека. Судя по фото на аватарке, отправителем был симпатичный парень лет двадцати пяти, с копной светлых волос.

«Привет, Танюша, я вернулся. Ты скучала?»

И улыбка девушки погасла. Какое-то время девушка молча рассматривала фото этого парня, а потом, кусая губы, все же написала:

«Привет, Костя. А должна была?»

«Извини, если задел. Просто я очень скучал».

Какое-то время они переписывались, и лицо Тани становилось все более безжизненным. Так бывает, когда встречаешь прошлое, которое с трудом отпустил. Когда-то это прошлое было твоим настоящим, цеплялось, ранило своими когтями почти до крови, а теперь от него остались лишь едва заметные шрамы, которые хотелось ото всех прятать. И в первую очередь от самой себя.

Таня с головой погрузилась в эту переписку с собственным прошлым и с человеком, за которого раньше готова была умереть. Она забыла обо всем на свете, даже об Олеге – о мужчине, которому посвятила пост. Впрочем, тот сам напомнил о себе. Позвонил ей спустя полчаса. Трубку Таня взяла не сразу – не хотела разговаривать. Слишком сильно мешал образ Кости в голове.

– Что, соскучился? – спросила девушка деланно веселым голосом, словно и не было этой переписки с Костей. – Рассказать сказку перед сном? Могу даже колыбельную спеть.

Однако в ответ она не услышала ничего, кроме скрипа снега, какого-то странного шума и глухих ударов, а после – вскриков.

Ее сердце замерло, а руки похолодели от страха, волна за волной накрывавшего с головой.

– Алло! Что случилось? – спросила Таня. – Олег, что происходит?! Олег?..

И вдруг где-то далеко раздался чей-то пронзительный крик:

– Вызовите «скорую»!

Глава 1

Две недели назад

На паре было ужасно скучно.

Настолько, насколько может быть скучным едва слышное бормотание засыпавшего за кафедрой престарелого преподавателя, который со дня на день собирался уйти на заслуженный отдых. Предмет не был профильным, а потому особого интереса не вызывал, а зачет обещал быть легким. Хотелось спать, потому что в потоковой аудитории было еще и холодно – что-то случилось с отоплением, и мы уже вторую неделю занимались в куртках, а кто-то даже не снимал шапки.

Я сидела за четвертой партой, по привычке выпрямив спину и делая вид, что внимательно слушаю, но глаза то и дело закрывались, а голова так и норовила упасть на плечо. Шел шестой час вечера, и нестерпимо хотелось домой. Я бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас в уютной кухне с теплым пледиком, чашкой горячего какао и новой серией любимого сериала, однако приходилось вслушиваться в бормотание профессора, время от времени зябко передергивая плечами.

Субботний день и шестая пара плохо сочетались друг с другом. И кто только составил такое расписание, заставив бедных студентов-четверокурсников учиться с обеда и до самого вечера?! У меня был ответ на этот вопрос: наверняка кто-то, кто не мог похвастаться особым умом. Впрочем, тогда, сидя на скучной паре, я еще не знала, что благодаря этому альтернативно одаренному, составившему именно такое расписание, я встречу человека, который сможет изменить мою жизнь и меня саму.

Тогда я вообще ничего не знала – ни неприятностей, ни печалей, ни странных, порою абсолютно нелепых и смешных ситуаций.

И любви тоже не знала.

Я считала, что такие, как я, не умеют любить. Ведь для ведьм любви не существует (и пусть ведьма я всего лишь из-за фамилии «Ведьмина»; меня с детства так называли, а я никогда не была против).

В какой-то момент голос преподавателя окончательно убаюкал меня, и я не заметила, как закрыла глаза и провалилась в зыбкий сон. Мне снилось, что я иду по заснеженной темной дороге, в лицо дует холодный ветер и бьет снег, и мне проще повернуть назад, чем идти дальше, но я иду, иду и иду, точно зная, что в конце этой сложной дороги меня ждет особенный человек. Подняв голову, я вижу его. Он стоит, скрестив на груди руки, высокий, подтянутый, широкоплечий. И изо всех сил бегу к нему, потому что только с ним я смогу согреться. Но оказавшись рядом с ним, я вздрагиваю от ужаса: у особенного человека лицо того самого престарелого преподавателя, читающего лекцию.

«Иди ко мне, моя любимая студенточка», – сказал он и протянул ко мне руки, чтобы обнять. И я, вздрогнув, проснулась.

Господи, привидится же такое! Любимая студенточка, фу! Как вообще можно встречаться с преподавателем? Не хватает ровесников?

– Обязательно запомните, это важная информация, – задребезжал профессор, не зная, что только что посетил мой сон. – На зачете обязательно буду об этом спрашивать.

Он повторил материал, и я, зевнув, лениво сделала пометку в тетради. Остальные, кажется, вообще ничего не записывали. Хотя лекция и была потоковая, народу собралось совсем мало, человек тридцать от силы, и это при том что по списку должно было быть в пять раз больше. Я бы и сама с радостью прогуляла эту нудную пару, но приходилось посещать все лекции и то и дело бегать в учебный отдел: именно мне на далеком первом курсе выпало сомнительное удовольствие стать старостой, а заодно и совестью нашей группы бакалавров, теперь счастливо обучавшейся на последнем курсе экономического факультета. Кроме того, на меня была возложена великая честь отмечать присутствующих – некоторые преподаватели считали посещаемость крайне важной. Впрочем, другим, в число которых входил и продолжавший что-то бубнить профессор, было все равно.

В какой-то момент я едва не заснула вновь, но тут рядом со мной за парту плюхнулась моя лучшая университетская подруга Женька и задорно зашептала, щекоча ухо своим дыханием:

– Эй, Татьяна, я тут такое видела!

– Что видела? – недовольно спросила я и бросила взгляд на наручные часы, тонкий кожаный ремешок которых обхватывал запястье. Еще полчаса. Господи, я не выдержу!

– Ваську видела! – сообщила Женька, кутаясь в куртку. Подруга была вся как огонь: рыжие вьющиеся волосы, румянец на щеках и искры в глазах. Я по-доброму завидовала ее кудряшкам, а она всегда говорила, что завидует моим прямым волосам. Все как обычно у девушек – кудрявые мечтают о прямых волосах, а те, у кого волосы прямые, – о вьющихся.

– Какого еще Ваську? – удивилась я.

Подруга закатила янтарные, с золотыми крапинками глаза.

– Какую, а не какого! – с напором выдала она. – Окладникову.

– Василину? – переспросила я.

– Ты совсем отупела, пока меня не было, – выдохнула Женька. – Естественно, ее.

– И что же ты такого увидела? – я покосилась на преподавателя. Нашего разговора он явно не замечал, продолжая монотонно что-то вещать. Остальные методично били баклуши.

– Ты не поверишь, – Женя пыталась держать интригу, не забывая улыбаться.

– Она тебе голый зад продемонстрировала и убежала? – я скептически посмотрела на подругу. – Мне звонить психологу, чтобы он восстановил твою хрупкую психику?

– Ой, Татьяна, да ну тебя с твоими шуточками. Ты знала, что у Васьки есть парень?

– Парень? —удивилась я. – И кто этот ненормальный?

Василина Окладникова, о которой мы сейчас говорили, была моим старым недругом. Она училась вместе с нами на экономическом факультете, правда, на другой специальности. И хоть на лицо казалась симпатичной, да и фигуру, надо сказать, имела неплохую, характером не вышла от слова «совсем». Милая, приветливая, умеющая зажечь – просто душа компании, на самом деле Василина была той еще мерзостью с тонкими ножками и с жалкой шейкой, которую можно было переломить двумя пальцами. Я часто мечтала это сделать. И ласково называла ее Васькой. Как она называл меня, я могу лишь догадываться, но явно не Танечкой. Наша неприязнь была взаимной и глубокой уже много-много лет.

– Я его не знаю, – продолжала Женька, которая теплыми чувствами к Ваське тоже не пылала. – Но он ничего: высокий, темненький, мордашка симпатичная. В очках, правда, но ему идет. Так и хочется обратиться к нему «Сэмпай».

Я едва не закатила глаза. Евгения была заядлой анимешницей, а недавно увлекалась косплеем и вместе с каким-то местным косбэндом готовилась к фестивалю. Моя любовь к аниме так далеко не заходила, я предпочитала американские комиксы и даже собирала свою коллекцию, а еще обожала фильмы по «Марвелл» и «ДС».

– Сэмпай и Васька, – хмыкнула я, машинально начав рисовать на полях решеточки. – Отличное название для аниме-сериала. Уже вижу, какими будут серии: «Как я попался на удочку чудовища», «Потерянная свобода, или Романтическое рабство» и «Верните мне лучшие годы жизни!»

– Может быть, он в нее действительно влюблен, – хихикнула Женя. – Я их случайно заметила, они в таком уединенном месте стояли, будто специально, чтобы их никто не увидел. Пошла я в столовую…

– Ты же в туалет хотела, – перебила я подругу.

– И решила зайти попить купить, – махнула она рукой. – Так вот, захотела я срезать путь и пошла через колодец, в котором ремонт. Иду по второму этажу, смотрю – а внизу, под лестницей, они стоят и целуются. Я аж залюбовалась такая парочка милая, так страстно друг друга обнимают. Даже сердечко екнуло от умиления. А потом пригляделась – это же Васька с каким-то типом! – громким шепотом рассказывала мне Женька, личность чрезвычайно эмоциональная, шумная. веселая и простая. Я бы даже сказала, иногда простая, как табуретка, но с ней было спокойно, и не нужно было выглядеть лучше, чем я есть.

– И что, долго ты подсматривала?

– Неа. Пошла в столовку. Зато когда шла обратно, они уже не целовались. Он говорил ей что-то, а она плакала, – прошептала подруга, убирая за ухо непослушную огненную прядь.

– От счастья? – хмыкнула я.

– Откуда мне знать? – Женька беспечно пожала плечами.

– Может быть, от его поцелуев девушки сразу улетают на седьмое небо?

– Прости, я не спустилась к ним и не спросила, что он там умеет, а что нет. Но Васька точно не от счастья ревела. Вдруг он в армию уходит, вот она и ноет?

– Ага, на флот, подводником, – иронично заметила я. Новость о том, что у той, кого я терпеть не могла, появился молодой человек, заинтересовала. Я никогда не питала к Василине Окладниковой нежных чувств, а с недавнего времени так и вовсе стала искать уязвимые места. Может быть, это мой шанс?

– О чем они говорили?

– Извини, со второго этажа слышно не было, – фыркнула Евгения. – Васька стояла, опустив голову, а парень положил ей руки на плечи, вот так, – она повторила жест незнакомца, с размаху шлепнув мне на плечо ладонь с растопыренными пальцами. – А потом взял ее за…

– За волосы? – перебив, полюбопытствовала я. – Скальп хотел снять?

– За подбородок и…

– Челюсть оторвать хотел?

– Ведьмина! – не выдержала Женька. – За подбородок он ее взял и голову приподнял. Чтобы в глаза заглянуть! Вот так!

И она показала на мне это движение, глядя в лицо нарочито вытаращенными глазами, приподняв брови и сложив губы «уточкой». Я с трудом сдержалась от смеха:

– Романтичненько. Если при этом «сэмпай» так смотрел на Ваську, я понимаю, почему она плакала.

– Вы чего делаете, девчонки? —нас в спины потыкал ручкой одногруппник, питавший, как я давно заметила, определенно теплые чувства к Женьке. Звали его Илья, и этот Илья таскался за нами хвостиком, всячески пытаясь привлечь внимание подруги. Та не привлекалась. Ей куда больше нравились парни не реальные, а нарисованные. Илья страдал, но не отступал.

– Драму разыгрываем, – ответила я шепотом.

– Мне уже можно ревновать? – заржал он.

– Тебе можно идти к черту, – любезно разрешила я.

– Возьмите меня к себе третьим, – не отставал Илья. – Будем модными. Любовь на троих, все дела.

– Идиот, – прошипели мы с Женькой одновременно. Я хотела наградить его еще каким-нибудь нехорошим словечком, однако, заметив, как посмотрел на нас лектор, сочла за лучшее отвернуться.

– Интересно, что между ними произошло? – спросила Женька задумчиво. – Жаль, я не взяла с собой телефон, а то сняла бы их на камеру.

– Что бы ни произошло, я узнаю, – хищно пообещала я. Я знала про свою врагиню все, а вот про парня мне ничего известно не было. И когда только Васька успела его завести? Интрига вечера.

Глава 2

В этот раз старенький профессор не стал держать нас до конца лекции, а, назвав список литературы, с которой настоятельно рекомендовал ознакомиться к зачету, отпустил на пятнадцать минут пораньше.

Измученные студенты тотчас повалили к дверям, на ходу одеваясь и закидывая на плечи рюкзаки. Шестая пара оказалась утомительной. Женька тотчас унеслась домой доделывать лабораторную работу, о которой она благополучно забыла, следом за ней побежал и Илья, обещавший помочь, а я направилась к стоянке в компании наушников.

На улице было темно и холодно (впрочем, чего еще ждать от ноября с его первыми морозами и порывистыми ветрами?), однако мне все было нипочем: дорогие родители подарили машину. Новенькая алая, как кровь, малышка из славного семейства «Хендай», ждала меня на стоянке неподалеку от университетского корпуса, и я, цокая каблуками, спешила к ней, бережно держа в руках ключи.

Честно говоря, дом мой находился недалеко от университета, всего лишь в нескольких остановках на автобусе, но я предпочитала ездить на машине. Не потому что хотела показаться крутой или произвести на кого-то впечатление, а потому что мне очень уж нравилось находиться за рулем, чувствуя скорость и понимая, что управление полностью лежит на мне. И что это я, а не кто-то другой, заставляю машину двигаться.

С тех пор как в прошлом году я сдала на права, вождение стало моим антидепрессантом. И я уже воспринимала Малышку не как машину, а как верного красного механического коня, или, лучше сказать, пони, потому как габариты у Малышки были небольшие – чисто женская машинка, яркая и элегантная. Водительский стаж у меня был скромным, и я все еще побаивалась ездить по городу с его нескончаемыми пробками, однако путь от университета до коттеджного поселка, где я жила, был недолгий, а трасса – хорошей. Самое то для начинающего водителя.

Наслаждаясь морозным воздухом, я шагала по аллейке, громко стуча высокими каблуками. Падал снег. Он невесомыми перьями оседал на лапах елей, высаженных вдоль массивного корпуса, легким покрывалом ложился на замерзшую землю с остатками пожелтевшей травы, игриво путался в волосах и беззвучно таял, попадая на лицо или руки. Снег всегда поднимал мне настроение, даря предчувствие сказки и предвкушение скорого праздника. До Нового года оставалось немногим больше месяца. Пора было придумывать, что подарить домочадцам и друзьям.

Кажется, Женька хотела кугуруми, и у меня еще есть время заказа…

С этой мыслью я споткнулась, не заметив на своем пути палку, и, перелетев через невысокий бордюр, упала прямиком под ближайшую елку.

– Сволочь! – от души выругалась я, сидя на земле и вытаскивая из волос какую-то ветку. Сволочью, разумеется, была коварная палка. Попалась же мне под ноги, а!

Приземление было довольно мягким, и я не ударилась, но телефон вывалился из рук и затерялся где-то в сухой траве, припорошенной снегом. Хорошо еще, что свидетелей моего позорного падения не оказалось – так поздно в субботу учились только мы.

– Чтоб тебя, – злобно прошептала я, а потом пожелала проклятой палке переломиться и, спешно отряхиваясь, стала искать телефон. Поиски не сразу увенчались успехом, я облазила всю землю под парой елок, прежде чем отыскала телефон. При этом умудрилась порвать новенькие колготки. Как – ума не приложу. Когда я увидела телефон и цепко его схватила, подул ветер, и прядь моих длинных темно-русых волос зацепилась за еловую лапу. Пришлось распутывать. Несколько волос так и остались в иголках. Дурдом.

Я хотела было уже встать и отряхнуться, как вдруг услышала голос Васьки и притаилась. Не хотелось вылезать из-под елки при ней. Представляю, как это будет выглядеть: я лохматая, взъерошенная и вся в снегу. Вот Васька обрадуется. Лучше тихонечко переждать, чем позориться в глазах врага.

– Пожалуйста, подожди! – закричала Окладникова, и я с содроганием сердца подумала: а вдруг это она мне?!

– Олег, прошу! Олег! – ее голос стал громче, и я с облегчением выдохнула: кем-кем, а вот Олегом я себя никогда не считала.

Раздались спешные шаги, и из-за угла корпуса вырулил этот самый Олег, его лицо скрывала тень, и единственным, что я хорошо разглядела, были очки. Следом за Олегом бежала растрепанная Васька в одном платье, без верхней одежды. Я отползла чуть дальше, чтобы Окладникова меня не заметила. Кажется, намечалось что-то весьма интересное. Наверное, сейчас я узнаю, почему Окладникова ревела. Наверняка поссорилась со своим парнем.

– Олег! Остановись! Давай поговорим! – вновь крикнула Васька ему в спину. Я никогда не слышала в голосе Окладниковой столько мольбы.

Беги, Олег, беги! Иначе она тебя догонит, и тебе крышка.

Молодой человек, конечно же, не слышал моих мыслей, надо сказать, весьма здравых, и замер в нерешительности. Широкие плечи его дрогнули. И он все-таки обернулся. Василина подскочила к нему и, умоляюще заглянув в глаза, схватила за руки.

Меня, притаившуюся под елками, ни он, ни она, к счастью, не замечали.

– Ты не можешь так поступить! – говорила Василина, захлебываясь в своих чувствах, словно в воде, и хватая ртом воздух.

– Прости, – опустив лицо, тихо, но твердо сказал Олег. Тембр у него оказался приятный, глубокий, не то что комариный писк Окладниковой.

– Это неправильно… Не бросай меня, не бросай, – твердила она с мольбой.

– Мы не можем быть вместе. Прости меня. И отпусти. Это все, что я могу тебе сказать, – повторил Олег настойчиво. Голос его не был таким же жалким, как у Василины, но и веселым его назвать было трудно. Я лишь хмыкнула: думала, что это просто ссора, а они расстались. Забавно.

– Ты не можешь все разрушить! Не можешь, не можешь, не можешь!

– Разрушить то, что уже было разрушено, невозможно, Василина. Возвращайся в корпус. Заболеешь, – тихо и устало сказал Олег.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя! Почему ты так со мной? Почему?! – И Окладникова, не в силах больше контролировать себя, стала бить Олега по груди и плечам. Бить и рыдать. Я поежилась. Никогда не думала, что стану свидетельницей истерики Васьки. Даже толком злорадствовать не получалось.

– Василина, хватит, – Олег поймал ее за запястье. Ее имя прозвучало почти нежно. Меня едва не перекосило.

– Я тебя люблю! Прошу…

О чем там его просила Васька, мне так и не суждено было узнать. Олег вдруг поцеловал ее, коротко, горько, так, как целуют на прощание, и резко отстранился.

– Пожалуйста… – едва слышно прошептала Василина. Порыв ветра взметнул ее светлые длинные волосы.

– Я все решил. Иди обратно, иначе замерзнешь. Холодно. – Олег резко развернулся и зашагал к стоянке.

До меня донесся всхлип. А потом скрип снега под ногами Василины. Плача, она убежала в корпус. Олег же ни разу не оглянулся.

Переждав немного, чтобы меня никто не уличил в подслушивании, я вылезла из-под своей елки, отряхиваясь на ходу. Окладниковой и след простыл, а вдалеке виднелся высокий силуэт ее возлюбленного.

Бывшего возлюбленного.

Ох, горе-то какое! Бедная Васька, бросили!

Сочувствия у меня, однако, к ней не было никакого. Чужие расставания ее не волновали, так почему же я должна была переживать за нее? Недавно мою старшую сестру бросил жених. Перед самой свадьбой. И Васька сказала, что если кого-то бросают, то этот человек сам виноват, сам не смог удержать любимого. А ведь жениха моей сестры увела старшая сестра Васьки. Окладниковой не стоило говорить этого и…

И тут меня посетило озарение. На меня снизошло просветление. Я поняла!..

Вот он, мой шанс! Шанс отомстить сразу двоим! И Ваське, и ее сестричке!

В голове моментально сформировался план: вот я опутываю этого Олега своими чарами, вот он не в силах противостоять мне, и мы идем на свидание, а вот нас видит Васька, видит, и понимает, что ее Олежек теперь мой Олежек. Она заламывает руки, рыдает, глядя, как мы страстно целуемся… А еще лучше так: она видит, как он делает мне предложение, стоя на одном колене. Я смеюсь, запрокинув голову, и клыки мои сверкают в лунном свете, а рядом Васька молит о пощаде, а я говорю ей высокомерно: «Сама виновата, милочка, не смогла удержать. Ха!»

Ну ладно, последнее уже будет лишним. На вампира я похожа только красными от недосыпа глазами. Да и предложение от кого попало мне тоже не нужно, но вот посмотреть на перекошенное лицо Василины, когда она увидит, что ее любимый со мной, я бы не отказалась.

Сестра будет отомщена.

Я ускорила шаг, не собираясь упускать добычу. В тот момент я была совершенно уверена в том, что поступаю правильно. Не то чтобы я считала себя дланью господней, карающей идиотов, но восстановить справедливость хотя бы таким образом казалось верным решением.

Эй, Окладниковы, все возвращается сторицей!

На полупустую стоянку я едва ли не вбежала, боясь, что упущу бывшего Васькиного парня. И все же я успела. Олег обнаружился неподалеку от моей Малышки, он стоял около ухоженной темной машины. В одной руке у него был телефон. В другой – сигарета.

– Да, бабушка, – тихо говорил Олег. – Я приеду.

Я умилилась. Надо же. Бабушкин внучок.

– Хорошо. Не переживайте. Вам нужно больше отдыхать.

Боже, он что, бабушку на «вы» называет? Умора.

Он выслушал ее, вновь сообщил, что приедет и вежливо попрощался, а поднял голову, разглядывая черное небо, расшитое бледным узором звезд . Меня он не замечал, хотя я уставилась на него во все глаза, пытаясь хорошенько рассмотреть, благо в свете уличных фонарей могла это сделать.

Совершенно не в моем вкусе, но довольно неплох. Высокий, подтянутый, черноволосый, достаточно симпатичный – с приятными правильными чертами, высокими скулами, упрямым подбородком, гладкой светлой кожей и с глазами, спрятанными за стеклами прямоугольных очков в тонкой оправе. Было в его лице что-то строгое. Но не надменное, а гордое. А еще была усталость – и в жестах, и в выражении лица, и во взгляде, довольно-таки холодном, надо сказать. По-ноябрьски холодном.

И что Васька в нем нашла? Мой будущий парень был совершенно обычным, этакий типичный офисный работник. Я всегда любила в людях изюминку – во внешности или в характере, а он казался стерильным. Совершенно обычным. Никаким.

Холодный и пустой – таковы были мои первые впечатления об этом самом Олеге.

Ему снова кто-то позвонил – я услышала звук вибрации. И Олег тотчас ответил.

– Да, Стас, сделаю в понедельник, – сказал он отрывисто. – Сегодня нужно к семинару подготовиться. В воскресенье буду в научной библиотеке.

По возрасту он был старше меня лет на семь-восемь, я поняла это только сейчас. Заочник? Скорее всего. У них сессия начинается раньше, чем у нас. А еще он был в черном элегантном мужском пальто. Нет, ну ладно, я хожу в пальто (оно, между прочим, кашемировое и модного покроя, а его бутылочный цвет подчеркивает зеленый цвет моих глаз), но я девушка. Пальто я привыкла видеть не на парнях, а на мужчинах постарше, например, на папиных друзьях и партнерах, которым по статусу полагалось быть серьезными и деловыми.

Васька была оторвой, любила шумные вечеринки и веселье, и, помнится, среди ее поклонников парни были такие же яркие, как она сама, и с такой же придурью, а этот человек казался серьезным. Такие живут по правилам, каждый день встают по будильнику.

Недаром Женька назвала его «сэмпай»: проскальзывало в нем что-то такое наставительно-поучительное.

Так и представляю: Олежка приходит домой, аккуратно складывает вещи – носочек к носочку, переодевается в домашнюю пижаму с вертолетиками, старательно выглаженную бабушкой, и усаживается за разбор корреспонденции или за игру в шахматы с самим собой. А потом пьет липовый чай, читает Гете или Кафку в оригинале – или что там читают зануды? – и ложиться спать ровно в десять вечера.

И как я должна буду его закадрить? Предложу ему вместе выписывать научный журнал? Приглашу на научный симпозиум? Расскажу, что без ума от мужчин, которые пахнут книжной пылью?

Ох, Васька-Васька, что же за вкус у тебя на мужчин…

И я поцокала языком.

Васькина любовь вдруг вопросительно посмотрела на меня, видимо, почувствовав пристальный взгляд. Я отчего-то занервничала, поняла вдруг: я не знаю, что сказать.

– Молодой человек, – сам собой открылся мой рот. – Вы не подскажете, где библиотека?

Более тупого вопроса и придумать было нельзя, и многие восприняли бы его за шутку, но Олег молча кивнул на серое здание напротив, в котором, судя по темным окнам, никого уже не было. Там действительно располагалась университетская библиотека.

– Спасибо, – я широко улыбнулась, думая, как бы половчее выудить у Олега информацию о том, где он учится, чтобы подстроить пару-тройку «случайных» встреч. – А вы там часто бываете?

– Почему интересуетесь? – Голос у него был приятный и глубокий, а вот тон абсолютно холодный.

– Просто я там никогда не была, немного теряюсь, – соврала я.

Он вновь посмотрел на меня внимательными темными глазами. Оказалось, взгляд его пробирал до глубины души, как осенний ветер. Олег словно просканировал меня. И я почти наяву увидела, как бегут в его глазах строчки: «Уровень дурости», «Количество косметики», «Сходство с Василиной».

Я стойко выдержала этот взгляд, хотя далось это мне нелегко.

– Сходите. Иногда полезно, – сказал Олег все тем же ледяным тоном и отвернулся.

– Как же холодно стало, – я предприняла еще одну попытку завязать разговор и потерла друг о друга ладони. – Сейчас бы горячего кофе. Вы любите кофе?

– Нет, – отрезал Олег, и я обозвала его про себя нелестным словом. Да что ж он такой неразговорчивый-то?!

– А что любите? – не сдавалась я.

– Тишину и покой, – было мне ответом. Вот козел!

– А из напитков? Хочу угостить вас – не люблю пить одна, – я пошла ва-банк.

– Не интересует, – отрезал Олег.

Боже, мы разговариваем полминуты, а он уже вывел меня из себя с такой легкостью, будто мы знакомы десять лет, и все эти десять лет он бесит меня на профессиональном уровне.

Сдаваться не хотелось.

– Сигареткой не угостите? – спросила я, мило улыбаясь и все еще думая, что могу спасти положение и завязать непринужденный разговор.

– Не люблю, когда девушки курят, – ошарашил он меня ответом. Его подружка Васька дымит как паровоз. Не девушка, а фабричная труба. И его это не смущало, а теперь не любит, смотрите-ка!

– Если честно, я тоже… – Еще шире улыбнулась я, а он, ни слова больше не говоря, сел в свою машину и укатил. Просто взял и укатил.

– Твоя Васька может посоперничать со Снуп-Догом, идиот. Не любит он, посмотрите-ка! – я фыркнула ему вслед.

Номер его машины я запомнила и записала в телефон, после чего спешно села в салон своей Малышки, включила печку, подогрев сидения и регистратор и, сделав погромче музыку, тоже выехала со стоянки.

Глава 3

Дорога была свободной, и я ехала, сосредоточившись не на вождении, а на мерзком Олеге, наладить контакт с которым мне, увы, не удалось.

Наверное, я выбрала неправильную стратегию. Он ведь только что бросил Ваську, а тут уже я к нему на всех парах подкатываю с недвусмысленными намеками. Рановато я решила воплотить свой план в жизнь, а ведь мама мне с детства говорит, что прежде чем что-то делать, стоит немного подумать.

«Если бы ты думала, прежде чем делать, то половины проблем смогла бы избежать», – прозвучал в голове мамин хорошо поставленный голос. Она ведь у меня актриса.

В этот – очередной – раз я опять не подумала. Но ничего, впереди у меня будет еще много шансов, главное, чтобы он с Васькой раньше времени не помирился. Хотя Олежка так резко ее отшил, что если они и воссоединятся, то нескоро. Как же хорошо ему удалось вывести ее на эмоции! У меня так не получалось.

Я испытывала к Олегу нечто среднее между невольным уважением и отвращением. Кофе он пить со мной не захотел, скотина занудная. Как будто бы ему такие девушки, как я, каждый день этот кофе предлагают! Нет, он, конечно, ничего, но и я не пугало с балалайкой. Женственная, с подтянутой фигурой, выше среднего роста, с правильными чертами лица и с густыми темно-русыми волосами.

«Эффектная», – так говорят про таких, как я. Самоуверенно? Возможно. Но я из тех, кто знает себе цену.

Дорога до дома заняла немного времени, и вскоре я уже въезжала в поселок «Весенний звон», застроенный стройными рядами коттеджей. Охрана на въезде, узнав меня, сразу пропустила, и Малышка неспешно заскользила по ровной дороге. Одному из охранников, крепкому парню с коротко стрижеными волосами, я мило улыбнулась и помахала пальчиками. Мне он не нравился, но связи на всякий случай налаживать надо было.

Двухэтажный дом, в котором жила моя семья, находился на самом краю поселка, наши окна выходили на сосновый лес, где мы часто гуляли. Я загнала Малышку в гараж, там было пусто, родители, судя по всему, еще не вернулись: папа допоздна засиживался на работе, у мамы случился банкет по случаю юбилея режиссера, у старшей сестры и младшего брата машин и вовсе не было, а бабушка, которая жила с нами, предпочитала кататься на такси.

Оставив Малышку отдыхать, я направилась по приятно шуршавшей гравийной дорожке к дому, который высился в глубине участка. Летом его прикрывали от любопытных глаз деревья – яблони, сливы и груши, а сейчас дом отлично просматривался с дороги, что, впрочем, меня не слишком трогало. Посторонних в «Весеннем звоне» было немного, а в окна друг другу никто не заглядывал. Вот в кошельки – другое дело!

Наш дом почти пять лет строился при непосредственном участии папы по проекту его друга-архитектора, а потому вышел не претенциозным, как, например, особняк нашего соседа – депутата со смешной фамилией Лютый. Наш уютный дом всегда был наполнен светом, и я любила его больше городской квартиры. Двухэтажный, с темно-коричневой черепицей, с крытой верандой и с холлом-библиотекой, он казался мне уютным и надежным, как настоящая крепость.

Поначалу вся семья с опаской отнеслась к папиной затее жить не в городе, а рядом с ним. Однако вскоре мы поняли, что жизнь в «Весеннем звоне» имеет свои плюсы. Свежий воздух, красивая природа и какое-то особое спокойствие давали возможность остановиться, выдохнуть и прислушаться к самому себе. К тому же все блага цивилизации были при нас.

Стоило мне войти в дом, как ко мне с лаем кинулись Ронни и Эльф, наши собаки. Ронни был гордостью семьи – голубоглазый хаски с кучей медалей, а Эльф, беспородный, безумно добрый и послушный пес, – всеобщим любимцем. Оба были с влажными лапами. Значит, бабушка или брат недавно привели их с прогулки. Псы побежали следом за мной наверх.

В моей комнате меня ждал бардак в начальной стадии. Я одна жила в мансарде на третьем этаже, в облицованной светлой древесиной спальне, в скошенных стенах которой было два окна. Моя комната казалась мне самой уютной, самой светлой и воздушной. Спокойный, нейтральный интерьер, бледные теплые оттенки и минимум мебели (лишь кровать, шкаф да стол со стулом) – все это создавало особую атмосферу. Легкие занавески, подвесные лампы и яркий лоскутный ковер в стиле пэчворк на полу придавали интерьеру завершенность. А беспорядок, без которого я, кажется, не могла существовать, стал моей визитной карточкой.

Усевшись на кровать, я вытащила телефон и набрала номер одного не самого приятного и не самого красивого парня, которому очень нравилась. Этот Петя здорово разбирался в компьютерных программах и считался хакером. Звонить ему не хотелось, но пришлось. Чего только не сделаешь ради мести!

– Привет, – милейшим голосочком сказала я. – Как дела?

– Дела хорошо, – растерянно ответил Петя.

– Хочешь сходить в кино? У меня есть два лишних билета, – сообщила я весело, зная, что он клюнет на это.

– Ты серьезно? – недоверчиво уточнил Петя. Я закатила глаза.

– Конечно, серьезно. Это будет моя благодарность за твою помощь, милый.

– За какую еще помощь? – насторожился он.

– Скажи, ты ведь можешь по номеру машины узнать, кто владелец? – проворковала я.

– Могу, но….

– Котик, пожалуйста, узнай! Один нехороший человек оставил царапину на моей Малышке, а сам уехал. Но я успела запомнить номер, – соврала я, не моргнув глазом. – Очень нужна помощь такого талантливого парня, как ты. Поможешь?

– Диктуй номер, – вздохнул Петя. – И дай мне полчаса. Найду базу.

– Господи, какой ты невероятный! – неискренне воскликнула я, но он мне поверил. Мужчины вообще часто верят в собственную неповторимость. Наверняка Олег – чтоб ему икалось! – вообще считает себя гением. С какой же высокомерной рожей он сел в свою тачку! Серьезно, что Васька в нем нашла? Может быть, он бог в постели? Впрочем, такие, как он, наверняка уделяют внимание своей половинке по расписанию. Два раза в неделю, вечером, после ужина, за два часа до сна. Я в красках представила, как Олег, облаченный в полосатую пижаму, идет по полутемной комнате к кровати с томной Васькой, и на ходу медленно снимает с себя колпак для сна и носки, а потом игриво бросает их в стороны, и один носок попадает прямо Ваське в лицо, а она вцепляется в него зубами… Бр-р-р, фантазия, прекрати! Мне с этим занудой еще встречаться!

Я ни мгновения не сомневалась в том, что бывший Василины станет моим.

Мой план был прост, как бывает простым все гениальное: разузнать об Олеге все, что только можно, найти уязвимые места, а после устроить на него охоту. Охота на парня – а это звучит! Я поймаю его и начну дрессировать, как ручного енота. А потом устрою цирк для главного зрителя – Василины Окладниковой.

Я терпеть ее не могла почти всю свою жизнь. Знаете, есть люди, в которых влюбляешься, есть люди, которых уважаешь, а есть люди, от которых тошнит.

Меня от нее тошнило. Будто я съела сгнившее яблоко и запила горячим кефиром. Думаю, ее от меня тоже. Ненависть тоже бывает взаимной.

С Василиной мы были знакомы с самого детства и всегда казались полными противоположностями. Буйная, активная Танечка с шилом в одном месте и спокойная улыбчивая Василиночка со взглядом испуганной лани. Я была мастером на проделки и заставляла нервничать всех в округе, а Василиной всегда умилялись все взрослые. Волнистые золотистые волосы, широко распахнутые синие глаза, длинные изогнутые ресницы – просто ангел, а не ребенок. Не то что Таня с расцарапанными коленками и вороньим гнездом на голове (в детстве я умудрялась вытворять со своими волосами нечто невообразимое).

Наши родители были друзьями: отцы вместе учились, а мамы сразу нашли общий язык. До сих пор помню, как мамы выводили нас на прогулку вместе, уверенные в том, что мы станем лучшими подругами, но разве можно было подружиться с маленькой мерзкой девочкой, которая не хотела со мной играть и обо всем тотчас докладывала маме, выставляя себя жертвой, а меня – мерзким гоблином? Сколько раз мне влетало из-за того, что Василина закладывала меня! И сколько раз я пыталась ее проучить – ломала песочные фигурки, раскапывала «секретики», как-то даже закинула ее Барби на ветку, чтобы нельзя было достать. Но все было тщетно.

Василина с детства притворялась ангелом, выставляя меня сущим демоненком. И мы терпеть друг друга не могли, хотя наши старшие сестры – моя Ксюша и ее Аделина – подружились на радость родителям. Нам постоянно говорили брать с них пример, но мы обе отказывались. Я презрительно называла Василину Васькой, а она меня – не менее презрительно Ведьмой. В детские годы это казалось ужасно обидным, тем более что кличка, как говорится, прижилась. Это уже потом я поняла, что Ведьмой быть круто, а в детстве ревела, когда меня так называли.

Дальше было еще хуже. Нас отправили в один класс, и до десятого класса мы проучились вместе. Дружбы между нами так и не возникло, зато появился нездоровый дух конкуренции. Каждая из нас хотела быть лучше другой – в учебе, во внешности, в общественной жизни. Признаю, мы обе были лидерами, и у каждой из нас имелись свои плюсы и минусы. А потому класс в какой-то момент просто разделился: часть девчонок была за меня, часть – за нее, а мальчишки сохраняли нейтралитет. Каждая из нас хотела быть первой. Каждая хотела быть лучшей. Мы-то, конечно, знаем, кто был и остается на коне, но Васька считала, что слишком прекрасна для того, чтобы тягаться со мной. И постоянно выводила меня из себя – это была ее любимая тактика. Васька могла ткнуть в меня карандашом сорок раз, и когда я на сорок первый зверела, она начинала плакать. Еще в детстве Васька поняла, что жалость – лучший способ для манипуляции окружающими. Родители постоянно говорили мне, что я должна равняться на Окладникову и быть такой же милой, как она, а я только зубам скрежетала от злости.

Помню, однажды мы поругались из-за какой-то мелочи вроде школьной стенгазеты, и дело дошло до того, что мы пошли на «стрелку». Дело было на школьном дворе. Каждая из нас пришла со своей группой поддержки. Кроме подруг я привела трех отвязных десятиклассников, а Васька пришла с двумя крутыми одиннадцатиклассницами, которые обещали натянуть мне на голову кожу с того самого места, на котором я привыкла сидеть. Мы с Окладниковой вцепились друг другу в волосы, и не знаю, что произошло бы, если бы нас случайно не увидел историк. «Стрелка» закончилась, толком и не начавшись, а утром родителей вызвали в школу на профилактическую беседу. Но что могло сделать руководство с двумя отличницами, которые ездили на все олимпиады? Я побеждала на всех олимпиадах по русскому языку и литературе, а Васька – по английскому и истории.

Ситуация усложнилась в девятом классе, когда на школьной дискотеке нам обеим понравился один и тот же мальчик из нашей параллели. Его звали Слава Ростов, и, как сейчас помню, он был красив – высокий, светловолосый и темноглазый, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Он играл на гитаре, у него были руки художника и душа рок-музыканта, и бархатный, какой-то взрослый, приятный голос, от которого душа таяла, как шоколад в горячих пальцах. Я была уверена, что это любовь. Я просто с ума сходила по его прикиду и даже начала слушать те же группы, что слушал он сам – чтобы быть к Славочке ближе. Мы сходили на парочку свиданий, тайно выбрались на рок-концерт, и там я отдала ему свой первый поцелуй, который вышел в меру слюнявым и мятным, а потом… Потом моего Славу заприметила Васька. Ну как же она могла пройти мимо чужого сокровища? Девчонки говорили, что Окладникова прямо-таки позеленела, когда узнала, что мы встречаемся. И решительно отбила у меня мою почти рок-звезду. Эта идиотка подстроила все так, чтобы встретиться с ним на тусовке у общего знакомого, напоила, а потом оказалась с ним в одной кровати. Нет, ничего такого у них не было, но сам факт того, что ребята видели, как эти двое целуются, лежа на родительской кровати хозяина дома, был убийственным. Слава стал встречаться с этой стервой, трусливо попросив у меня прощения по телефону. Господи, как же я была зла! Видеть не хотела эту гнусную рожу! Я поднапряглась и закончила девятый класс не просто с красным дипломом, а со званием Королевы школы, которое получила во время нашего выпускного. Васька едва не подавилась слюной, наблюдая за тем, как мне на голову надевают корону из страз. Сама-то Окладникова стала только вице-королевой. А Славу Ростова увела какая-то девица из колледжа.

В старшей школе кое-что поменялось: родители отправили нас обеих в элитную гимназию, и наконец-то мы оказались в разных классах. Я – в «А», Васька – в «Б». Наши семьи все еще общались: у пап одно время даже был общий бизнес, и дела у них обоих одновременно пошли в гору. А мы с Васькой объявили друг другу холодную войну, которая так и не закончилась. Мы делили парней, популярность, влияние, и то одна из нас, то другая одерживала победу. На выпускном мы даже подрались в женском туалете, но нас быстро разняли.

После школы мы обе поступили на экономический факультет нашего государственного университета, но, слава богу, на разные специальности. Зато обе стали старостами. Виделись мы почти каждый день, хотя и старались особо не пересекаться – так надоели друг другу за время учебы в школе. Меня все так же сильно тошнило от Окладниковой, и я не понимала, почему люди все так же принимают этого демона в юбке за ангела. Мы все так же соперничали – за рейтинг, за выступления в местном КВН, за лидерство в организации мероприятий, и я научилась действовать тонко: аккуратно прощупывала людей и настраивала их при необходимости против Окладниковой. Да и вообще старалась во всем быть первой, опережать развитие событий. У меня, в отличие от Васьки, были мозги, это, как известно, не всем доступная опция.

Впрочем, время шло, и на последнем курсе я даже почти решила забить на старую врагиню, но тут ее старшая сестра увела у моей старшей сестры жениха прямо перед свадьбой, а Васька выставила мою Ксю полной идиоткой.

Все началось с того, что Ксюша в один прекрасный день позвонила маме и сказала, что ее свадьбы с Виталиком не будет. Мол, они поняли, что не любят друг друга и хотят остановиться, пока есть время. Времени до свадьбы, если честно, оставалось немного, всего лишь каких-то две недели. Был забронирован шикарный ресторан, сшито платье, заказан торт, оплачены визажист и парикмахер, а Ксю велела все это отменить. После чего впала в депрессию. Она похудела, ее лицо осунулось, а глаза потускнели.

Мы не понимали в чем дело: на все вопросы Ксюша отвечала, что они с Виталиком просто не сошлись характерами, поторопились со свадьбой, и им лучше просто оставаться друзьями. Однако истинная причина их разрыва стала мне ясна, когда я случайно встретила в торговом центре Виталика и Аделину, которые целовались так, будто готовы были засосать друг друга и проглотить вместе со всеми костями. И мне стало ясно: моя Ксю просто узнала, что любимый и лучшая подруга предали ее.

Я сделала несколько их фотографий и проследила: из торгового центра парочка направилась к Аделине домой. Конечно, хотелось вцепиться Окладниковой в волосы и спросить, какого черта она встречается с женихом своей лучшей подруги, но у меня был план – прислать эти фото нашим родителям и общим друзьям Ксюши и Аделины, чтобы они поняли, какая Окладникова на самом деле. Но сначала я решила все же позвонить Ксю, и та просто пришла в ужас.

– Не смей ничего делать! – она кричала на меня, хотя обычно разговаривала тихо и спокойно. – Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом, поняла?! Не смей, Таня! Не смей!

– Почему? – пыталась понять я. – Ксю, все должны знать, что твоя подружка и той женишок – гнилые люди. Как они посмели тебя предать?

Я пылала праведным гневом: боль своих близких воспринимала как свою и старалась защищать их, как могла.

– Мы должны рассказать правду, – злым голосом сказала я, вспоминая, как самозабвенно целовались эти двое.

Но сестра вдруг разрыдалась, и мне сквозь зубы пришлось пообещать, что я ничего не буду делать. Впрочем, в удовольствии прийти к Аделине и высказать все, что о ней думаю, я себе не отказала. Пока я говорила, и Аделина, и Виталик молчали. Она смотрела в стену с какой-то злой ухмылкой, а он рассматривал свои ладони, делая вид, что меня рядом нет.

– Все сказала? – устало спросила Аделина после моей долгой тирады. – Если все, то иди, пожалуйста, домой, Таня.

– Ксю так доверяла тебе, а ты ее предала, – напоследок сказала я, презрительно глядя на Окладникову. – Какая же ты тварь, Аделина.

На этом я решила покинуть ее логово, и с гордо выпрямленной спиной направилась в прихожую, где столкнулась с Васькой, которая пришла к сестре. И Васька сразу поняла, что я все знаю. Видимо, у меня было слишком злое лицо. Ее улыбка исчезла, а глаза стали холодными.

– Привет, Васек, – поприветстовала я Василину. – А твоя сестра смогла меня удивить. Увела парня прямо перед свадьбой.

– Аделина ни при чем. Твоя сестра сама виновата, – холодно сказала Васька. – Не смогла удержать своего жениха, и он ушел к другой.

Меня прямо-таки охватила ненависть. И хотелось помять Васькину глупую шею стальными перчатками.

– Вот как? – прищурилась я.

– Именно. Ксюша сама упустила Виталю. Значит, и не была ему нужна. А теперь можешь идти, Ведьмина, – презрительно сказала мне Василина.

– Знаешь, от такой наглости можно слегка растеряться, – улыбнулась ей я в ответ. – Но я не теряюсь. Свинья – это образ жизни. Кажется, с Аделиной это у вас семейное. Как-то, помнится, ты и у меня парня увела…

– Уходи, – велела Васька, и я, фыркнув, ушла, заявив, что в хлеву оставаться – себе дороже.

А теперь я решила немного позабавиться и провести эксперимент: останется ли Васька при своем мнении, когда ее драгоценный зануда станет моим парнем? Мне хотелось проучить ее, поставить на место, да и игра в охотницу казалась мне многообещающей: можно будет неплохо повеселиться.

«Ненормальная», – скажет мне кто-то, но чужое мнение и я – два полюса. Я уважала людей, но себя уважала и любила гораздо больше. Как говорится, своя рубашка ближе к телу, а чужую и стирать не хочется. Чужое мнение для многих как наркотик. Прислушался к нему несколько раз, пересилил себя, поступил так, как хочет кто-то другой, а не ты сам, и вот – ты уже плотно сидишь на игле и не можешь с нее слезть. И чем авторитетнее это самое мнение, тем сильнее зависимость. Я предпочитала здоровый образ жизни.

В ожидании звонка от Пети, я взяла телефон и, с ногами устроившись на кровати, зашла на страничку к Ваське с фейка, потому что наши настоящие аккаунты давно были друг у друга в черном списке во всех соцсетях. Никакого Олега у нее в друзьях нигде не обнаружилось, да и вообще не было никакого упоминания о том, что она с кем-то встречается. Что-что, а уж искать-то я умею. Зато в инстаграме, где, к слову, Васька играла в бьюти-блогера и где у нее было несколько десятков тысяч подписчиков, я увидела у нее новое фото, выложенное буквально полчаса назад. На нем Василина была изображена в профиль, она грустно смотрела куда-то вдаль, а золотисто-русые волосы падали на ее обнаженные плечи. Под фото была грустная цитата: «Одно мгновение с тобой стоило целой вечности. Я так хочу вернуться в то время, в ту летнюю сказку…»

О, да это же завуалированный намек Олегу на то, что Васек по нему скучает. А если она намекает об этом в инстаграме, значит, Олег тоже здесь есть: ей ведь нужно, чтобы он увидел ее душевные муки. Но как найти его среди всех ее подписчиков, я понятия не имела. Ничего, вся надежда на Петечку.

На всякий случай я поставила под Васькиной фоткой лайк и злорадно написала: «Как же красиво сказано! Не переживайте, у вас все будет хорошо». И даже смайлик в виде сердечка поставила. Фейк у меня был достоверным: звали меня Настенькой, и я время от времени выкладывала левые фотографии, а на аватарке у меня был портрет Саманты. Саманта – моя американская подружка. Целый семестр я училась в университете штата Аризона по программе обмена и жила в американской семье, где и познакомилась с Сэм. Васька жутко завидовала и распускала слухи про то, что в программу по обмену я попала благодаря связям своего богатого папочки. На самом деле я своими силами смогла пройти конкурс, хоть желающих и было много. А вот папа отпускать меня в США совершенно не хотел, боялся, но я его уговорила. Я не была идеальной дочерью, но хотела, чтобы мои родители гордились мною.

Петя перезвонил через полчаса, как и обещал. И сказал, что скинул всю инфу, которую нашел, мне в мессенджер.

– Спасибо, милый, – обрадовалась я и тотчас залезла в переписку. А после прочитала:

«Олег Владимирович Владыко, родился 27 декабря, тридцать лет, холост. В дорожно-транспортных происшествиях замечен не был, в розыске на находится, транспортного средства в залоге нет, неуплаченных штрафов не имеется».

До того как у бывшего Васьки обстоят дела с ГИБДД, мне дела не было, а вот фамилия просто привела в восторг.

– Владыко? Серьезно? – сквозь смех спросила я. – Боже мой, Владыко! Олег Владимирович Владыко. Как же это мило-о-о! Его жена тоже будет Владыкой.

_— Надеюсь, ты сама за него замуж не хочешь, – сказал в трубку Петя, о существовании которого я уже и забыла. – На фотке там альфа-самец.

– Так только кажется, – поморщилась я, разглядывая лицо Владыко, хмурое и надменное. То ли дело было в кривых руках фотографа, то ли в неумении Олежки позировать, но на фотографии выглядел он крайне недружелюбно. Так, будто решил завоевать весь мир. Фамилия очень подходила этому типу.

– Петечка, котик, а ты можешь узнать, с какого Владыко факультета? – снова ласково спросила я. – Он мою Малышку поцарапал на стоянке около университета, гад ползучий. Получится узнать?

– Получится, – вздохнул Петя. Он проявил чудеса сообразительности и спустя минут десять прислал мне еще одно сообщение: «Факультет вычислительной математики и информационных технологий. Завтра у него будет первая пара в аудитории 3-12».

«Спасибо, Петечка, ты не представляешь, как выручил меня!» – написала я. В голове мысли водили нестройные хороводы, которые складывались в одно слово – «Владыко». Парень, мне определенно нравится твоя фамилия! Если бы я была твоей девушкой, даже ничего ласкового придумывать не стала бы, обращалась бы только по фамилии.

«Ты такой ласковый Владыко», «Владыко, поцелуй меня в щечку», «Я хочу тебя, Владыко»…

И я снова весело расхохоталась. Охота обещала быть интересной.

«А когда в кино?» – поинтересовался Петя.

«Я тебе билеты вышлю на почту, они электронные. Приятного просмотра!» – ответила я.

«Но я думал, ты со мной пойдешь…»

«Я же не говорила, что пойду, я сказала, что у меня есть два билета в кино», – написала я в ответ. Хитрость – наше все. Первое оружие в борьбе за собственное счастье.

Глава 4

Напевая про себя песенку, вместе с собаками я спустилась вниз – на ужин. К этому времени вернулись родители, и вместе с бабушкой и Арчи они садились за стол. Арчи, мой брат-шестиклассник, обещал стать мечтой всех девчонок, когда вырастет (очень уж хорошеньким он рос, правда, противным был до ужаса; прямо типичный младший брат). Назвали его Арчибальдом в честь папиного деда. Бабушка же хотела назвать своего единственного внука в честь собственного отца, но ей этого сделать не позволили, и она затаила на своего зятя, обиду. В результате, чтобы умаслить бабушку, мы с Ксюшей пообещали ей: если у кого-то из нас родится сын, то мы назовем его, как она и хотела, Леопольдом. Надеюсь, столь сомнительная честь достанется сестре, и именно ее сын будет всю жизнь упрекать ее за имечко подлого труса – помните, как было в советском мультике?

Я помогла накрыть на стол и села между родителями.

– Как прошел день, Танечка? – спросила мама, пока папа прямо за столом разговаривал по телефону с очередным бизнес-партнером. Папа у нас настоящий трудоголик.

– Хорошо, – ответила я. – Встретила пару-другую идиотов и одного полоумного, но ведь мир не может существовать без подобных экземпляров. Миру нужна гармония, правда?

– Тебе просто нужно влюбиться, – мама весело улыбнулась. – Тогда и мир будет видеться иначе.

– В кого? Кругом одни одноклеточные. Как-то не хочется деградировать до их уровня, – ответила я.

– Правильно, дочь, – в это время папа как раз закончил разговаривать по телефону. – Не разменивайся на мелочь. И не переживай, если понадобится, папа найдет тебе достойного человека. У меня уже есть кое-кто на примете.

В бизнесе папа был жестким, я и сама порою поражалась тому, насколько. Однако дома он становился совсем другим – любящим и заботливым. Иногда даже сверхзаботливым. Прежде чем папа согласился на свадьбу Ксю, Виталик, ее бывший жених, прошел несколько кругов ада.

– Боюсь спросить, кто? – кисло поинтересовалась я.

– Сын одного моего знакомого. у него строительный бизнес. Очень приличный парень.

– Приличные от Таньки разбегаются в разные стороны, – хихикнул брат, и я мрачно на него посмотрела. Хотела даже что-то сказать в ответ, но вмешалась бабушка, и мы наконец приступили к ужину.

Многие говорили, что мне повезло с родителями. У отца было свое дело, связанное со строительством и строительными материалами, оно шло в гору, мама играла в драматическом театре. Папа был деловым, довольно жестким человеком с логическим складом ума, высокий, с внушительной фигурой. Мама на его фоне казалась воздушной феей, погруженной в театральный мир. Папа занимался бизнесом, мама – искусством. Они были полными противоположностями.

Познакомились они в театре, и, по семейной легенде, папа был так очарован мамой, что после представления подарил ей сотню белых роз. Именно сотню: мама не поленилась пересчитать их и жутко обиделась на поклонника, подарившего четное количество цветов. Папа дарил ей цветы почти каждый день, и в результате мама сдалась.

Многие считали, что брак был по расчету. Говорили, что мама вышла за папу из-за денег, а он женился на ней из-за ее статуса красивой и талантливой актрисы. Однако мне казалось, что они искренне любят друг друга и в своих детях души не чают. Правда, оба они всегда были все в делах, и нами троими занималась бабушка. Именно поэтому мы и жили все вместе.

Арчи и Ксю пошли в папу, а я была точной копией мамы в юност